Сбежавшая невеста для императора

Глава 1. Дары небожителей

Сбежавшая невеста для императора

Воздух в карантинном отсеке пах озоном, железом и страхом.

Мика натянула перчатки до самого локтя, проверяя герметичность шва. Третья пара за сегодня. Пальцы уже онемели от постоянного мытья и дезинфекции, но это не имело значения. Когда имеешь дело с тварями, которых завезли с Ио, нельзя позволить себе ни единой ошибки в защите. Одна дырка в защите и ты не ветеринар, а закуска.

— Номер семь-четыре-девять, — раздалось из динамика над головой. Голос был безжизненным, механическим. — Статус - агрессивный. Рекомендуется усыпление.

Мика вздохнула и взяла со стола дротик с транквилизатором.

— Ну почему сразу усыпление? Ты просто не знаешь её, — пробормотала она себе под нос, направляясь к дальней клетке. — Она просто испугана.

Существо в клетке было размером с крупную собаку, но покрыто блестящей чешуёй, переливающейся всеми оттенками болотной зелени. Шесть глаз - сейчас все они были устремлены на Мику, и в каждом горел чистый, первобытный ужас. Животное прижималось к дальнему углу, дрожа, и издавало низкий, горловой звук, похожий на плач.

— Тише, тише, девочка, — Мика присела на корточки перед решёткой, не делая резких движений. — Я не причиню тебе вреда. Видишь? Пустые руки.

Она протянула раскрытую ладонь к стеклу. Существо замерло. Шесть глаз моргнули несинхронно, и в одном из них, правом нижнем, мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Вот так. Я знаю, что тебе тут страшно, — Мика продолжала говорить, хотя знала - животное не понимает её слов. Но тон был важен. Всегда важен. — Я бы тоже боялась, если бы меня вырвали из дома и заперли в стеклянной банке.

Два года работы в карантинной зоне научили её одному: любое существо, даже самое свирепое, можно успокоить, если показать ему, что ты не угроза. Жестокость порождает жестокость. Этот простой закон, казалось, забыли все: от военных до правительственных чиновников.

Мика медленно, очень медленно, открыла дверцу клетки.

— Я просто вколю тебе витамины, — сказала она, не глядя в монитор, где наверняка уже замигала красная лампочка тревоги. — Ты слишком много потеряла жидкости в пути. И, честно говоря, выглядишь так, будто три дня пила коньяк.

Существо не двигалось, пока она приближалась. Оно просто смотрело на неё, и в этом взгляде было что-то древнее - понимание, которое невозможно объяснить логикой. Мика коснулась его бока, и чешуя под пальцами оказалась тёплой, почти горячей.

— Вот видишь? — прошептала она, вводя инъекцию. — Всё хорошо. Спи.

Животное вздохнуло, глубоко, протяжно, и закрыло все шесть глаз. Оно уснуло с доверием, которого, возможно, не заслуживало. Но Мика не думала об этом. Она просто сидела рядом, чувствуя, как дрожит под её рукой живое тело, и ненавидела весь мир.

Мир, который считал жизнь расходным материалом.

— Доктор Микаела.

Она вздрогнула, обернулась. Мужчина. Костюм чёрный, безупречный. Ткань, которая стоит больше, чем ее квартира, если сложить с зарплатой. Такое носят только те, кто живёт в верхних секторах.

— У вас нет допуска в зону строгого карантина, — сказала Мика, поднимаясь. Она не стала снимать перчатки. — Я должна вызвать охрану.

— Не стоит, — мужчина улыбнулся, но глаза при этом оставались холодными, как лёд на спутниках Юпитера. — Меня зовут Аркадий Вернер. Я представляю Совет Единства.

Мика почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Совет Единства не являлся к людям с хорошими новостями. Они вообще редко куда являлись. Сидели в своих башнях, пили дорогой кофе и принимали решения, которые портили жизнь миллионам.

— Чем обязана? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Вернер сделал шаг вперёд, и свет в коридоре на мгновение дрогнул, будто даже электричество боялось этого человека.

— Я буду краток. Ваши навыки - уникальны. Вы работали с пятнадцатью различными инопланетными формами жизни, и ни одна не напала на вас.

— Две напали, — поправила Мика. — Ветеринар Сюй погибла, а я выжила.

— Именно Вы выжили. Это делает Вас ценной.

Он вытащил из кармана тонкий планшет. На экране горел текст, слишком мелкий, чтобы разобрать издалека, но заголовок был напечатан огромным золотым шрифтом:

«Программа культурного обмена и взаимопомощи между Землёй и Империей Кха’Тари»

— Что это? — Мика не взяла планшет. Потому что брать документы от людей с холодными глазами плохая примета. Хуже, чем разбить зеркало или встретить чёрную кошку. Или чёрную кошку, которая разбивает зеркало.

— Ваш билет в лучшее будущее, доктор Микаела. Для Вас и для Вашей семьи.

Сердце пропустило удар. Но не как в дешёвых романах. Как в реальности. Когда ты понимаешь, что тебя взяли за горло, и единственный способ дышать это согласиться.

— Моя сестра не имеет отношения к моей работе, — медленно сказала Мика, чувствуя, как в груди разрастается холод. — Она больна.

— Ей может помочь медицина Кха’Тари, — перебил Вернер. Его голос оставался спокойным, почти ласковым. — Империя передала Земле технологии очистки воды и воздуха. В обмен мы отправляем им сто девушек для культурного обмена. Красивых, здоровых, образованных. Вы - одна из них.

— Я не соглашусь.

— Вы согласитесь.

Мика сделала шаг назад и упёрлась спиной в холодное стекло клетки. За её спиной спало существо с Ио, и его тепло было единственным, что мешало ей провалиться в панику.

— У меня контракт. Я не могу просто взять и...

— Ваш контракт аннулирован пять минут назад. Подписан лично министром биологической безопасности.

Вернер протянул ей другой документ - копию приказа. Мика узнала подпись. Человек, который никогда не видел животных ближе, чем через три монитора. Подписал приказ о моей судьбе, даже не взглянув на меня.

— Вы не можете, — прошептала она. — Это незаконно.

— Закон это то, что мы все решим считать законом, — Вернер убрал планшет и посмотрел на неё с чем-то, что можно было принять за сочувствие. — Ваша сестра умрёт через три месяца, доктор Микаела если не получить лекарство. И Вы это знаете! Я могу дать Вам это лекарство. Я дам его Вам до отлёта. Всё, что требуется - ваше согласие.

Она смотрела на него и чувствовала, как мир сужается до точки. До одной-единственной мысли, которая билась в черепе, как раненая птица:

Они

— Что нас ждет на планете Кха’Тари? — спросила она, и голос прозвучал чужим, будто принадлежал кому-то другому. — Что мы будем там делать?

— Жить, — улыбнулся Вернер. И в этой улыбке Мика увидела всё, что он хотел скрыть. — Выходить замуж. Рожать детей. Повышать статус человечества в глазах инопланетной цивилизации.

— Мы будем наложницами, — сказала Мика прямо. — Игрушками. Трофеями.

— Слова, — Вернер пожал плечами. — Всё - всего лишь слова. Но обещаю вам, доктор Микаела: Вы не будете игрушкой. Вы слишком ценны. Ваш дар понимать животных - возможно Ваша судьба на той планете сложится по другому.

Она закрыла глаза. В темноте перед ней всплыло лицо сестры - бледное, осунувшееся, с огромными глазами, в которых горела надежда на жизнь. Такая хрупкая, что, если на неё дунуть, она разлетится, как одуванчик.

«Ты моя старшая сестра, Мика. Ты спасешь меня» - послышалось в ее голове.

— Я согласна, — сказала Мика, и каждое слово давило на горло.

Когда он ушёл, Мика осталась стоять у клетки. Существо за стеклом дышало ровно и спокойно - транквилизатор действовал мягко. Она оглянулась на другие клетки. Существа с далёких миров. Кто-то спал, кто-то ходил из угла в угол. Мика чувствовала себя одной из них. Они тоже не хотели покидать свои дома. Они тоже не просили, чтобы их куда–то отправляли.

Но никто их не спрашивал. Никогда

На следующее утро Мика сидела в транспортном модуле, глядя, как Земля исчезает за иллюминатором. Голубая, хрупкая, ободранная, как старый мяч, который пережил слишком много игр. Она не плакала. Она просто запоминала.

Запоминала на случай, если никогда не вернётся.

А в кармане её комбинезона лежал маленький скальпель. Туповатый, но достаточно острый, чтобы напомнить любому, кто посмеет её коснуться, что трогать без спроса нельзя.

Империя Кха’Тари ждала свою невесту.

Жаль, что невеста уже планировала сбежать.

Глава 2. Пункт назначения — неизвестность.

Прощание с сестрой длилось ровно семь минут.

Мика знала, потому что смотрела на часы. Каждую секунду, как будто если засечь время, оно замедлится.

Не замедлилось.

— Ты вернёшься? — спросила Лина. Она лежала на больничной койке, бледная, худая. Глаза, огромные, серые, смотрели на старшую сестру с надеждой.

— Конечно, вернусь, — Мика улыбнулась. Улыбка вышла кривой. — Я привезла тебе лекарство. Ты теперь поправишься. А я просто... в командировку. На год. Может, два.

— Ты врёшь, — сказала Лина.

Мика моргнула.

— Я знаю, когда ты врёшь. У тебя дёргается левая бровь. Прямо сейчас она дёргается.

Мика прикрыла глаза. Выдохнула. Она действительно врала. Но не про лекарство, про него она сказала правду. Вернер сдержал слово: ампулы с золотистой жидкостью уже стояли в холодильнике медсестры. Лина поправится. Это единственное, что имело значение.

Всё остальное - ложь. Потому что правду сказать было нельзя.

«Меня продали инопланетянам, сестрёнка. Я буду наложницей в гареме, если не сдохну по дороге».

— Ты всегда убегаешь, — сказала Лина. — Сначала от мамы. Потом от папы. Теперь... от меня? Ты когда-нибудь перестанешь?

Она не знала деталей.

Мика разозлилась, хотела ответить что-то острое. Но слова застряли в горле.

— Перестану, — сказала она.

Они обнялись. Лина пахла больницей –стерильным хлорным запахом, который Мика ненавидела больше всего на свете. Она держала сестру так, будто в последний раз.

— Привези мне что-нибудь с той планеты, — прошептала Лина в плечо. — Камешек. Или цветок.

— Привезу, — сказала Мика. — Хоть дракона привезу, если они там водятся.

— Только без когтей.

Она засмеялась. Смех вышел хриплым, как у курильщика, хотя Мика никогда не курила. Просто иногда жизнь забивает горло так, что трудно дышать.

Мика вышла из палаты. Не обернулась.

Если бы обернулась, она бы не ушла.

* * *

Корабль назывался «Надежда».

Ирония, да. Космическая посудина, набитая сотней девушек, и назвали её «Надеждой». Будто кто-то специально решил пошутить.

Мика сидела в своей каюте, смотрела на Землю в иллюминаторе и пыталась запомнить каждую деталь. Голубая, хрупкая, ободранная, как старый мяч, который пережил слишком много матчей. Она знала, что больше никогда не увидит её такой. Даже если вернётся, всё будет иначе.

Рядом с ней в каюте жили ещё две девушки. Одну звали Рина - маленькая, круглолицая, с наивными глазами. Вторая Элла — худая, коротко стриженная, с жёстким взглядом.

— Ты видела, какие там дворцы на картинках? — щебетала Рина, разглядывая голограмму на планшете. — Мрамор! Золото! Сады! Говорят, женщины там вообще не работают. Только развлекаются.

— Кто не работает? — переспросила Мика.

— Женщины.

— А кто работает?

Рина задумалась. Серьёзно. Как первокурсник над вопросом, который не выучил.

— Наверное, мужчины, — сказала она наконец.

Мика посмотрела на неё и поняла, что спорить бесполезно. Рина была из тех, кто верит в сказки.

— Ты вообще знаешь, куда мы летим? — вмешалась Элла. Голос как наждачная бумага. — Кха'Тари - Планета воинов. Там правят кланы, и у них один закон - сила. Женщина там не человек. Она собственность. Трофей. Её можно продать, обменять или убить, если она провинилась.

— Откуда ты знаешь? — спросила Рина. Голос ее дрожал.

— Я читала. До того, как нас затолкали на этот корабль, я нашла старые отчёты. Земля знает, что там происходит. Три года назад они уже отправляли группу «добровольцев». Из двадцати девушек выжили трое. Остальные... — Элла замолчала. — Остальные не выжили.

— Но нам сказали, что это культурный обмен! — Рина побледнела. — Нас будут уважать! Мы – достояние, невесты!

— Невесты, которых никто не спрашивал, — сказала Мика. — Невесты, которых продали за технологии. За чистый воздух. За воду. Мы — цена. И если ты думаешь, что нас встретят с цветами... ты ошибаешься.

Рина заплакала. Тихо, беззвучно. Слёзы текли по щекам и она не вытирала их. Просто сидела и смотрела в одну точку.

Мика не утешала её. Иногда правда нужна, даже если она режет по живому.

— Но у нас есть руки, — сказала Мика. — И головы. Мы не обязаны быть товаром.

— Что мы можем сделать? — спросила Рина, шмыгая носом. — Нас всего сотня против целой планеты.

— Не знаю, но если у нас есть время бояться, значит, есть время планировать.

Элла посмотрела на Мику с любопытством.

— А ты не такая, как все.

— Да, — ответила Мика. — Я хочу выжить. Это исключительное желание в нашем положении.

Корабль гудел и этот гул был единственным, что напоминало: они движутся. В неизвестность.

Или в никуда. Разница небольшая, если честно.

* * *

На третий день полёта случилось то, чего никто не ждал.

Корабль тряхануло. Сначала слабо, как будто кто-то чихнул на мостике. Потом сильнее. Иллюминаторы пошли рябью. За бортом что-то взорвалось.

— Внимание, — раздался голос из динамиков. Спокойный, механический. — Корабль подвергся атаке. Всем сохранять спокойствие.

— Ага, — пробормотала Мика. — Спокойствие. Отличный план.

Рина вцепилась в её руку. Ногти впились в кожу до крови. Мика не отдёрнула руку. Просто сжала зубы и смотрела в иллюминатор.

Там что-то летело. Маленькие точки. Быстрые. Смертоносные.

— Снаряды, — сказала Элла. — Нас обстреливают.

— Кто?

— В Кха'Тари идёт гражданская война. Есть кланы, которые хотят мира с Землёй. И есть те, кто считает, что чужаки оскверняют их планету. Они хотят уничтожить корабль. Чтобы показать Императору: он не властен над ними.

— Как мы отличим своих от чужих?

— Никак. Мы просто цель.

Ещё один удар. Корабль накренился. Мику швырнуло на стену - больно, остро, в глазах потемнело. Рина закричала. Элла ругалась. Мика почти не слышала ни одной из них.

Только вой сирены.

— Посадка в джунгли, — объявил механический голос. — Корабль теряет управление. Всем приготовиться к экстренной эвакуации.

— Джунгли? — переспросила Рина. — Нам сказали, что нас встретят во дворце!

— Нас встретят там, где мы упадём, — сказала Мика.

Она встала. Ноги тряслись, в ушах звенело, но она поднялась.

— Элла, помоги Рине. Я пойду вперёд.

— Ты с ума сошла? — Элла схватила её за плечо. — Ты не знаешь, что там.

— Я знаю, что если останусь здесь, меня прибьёт к стене следующим ударом. А там хоть какой-то шанс.

Мика выбежала в коридор. За ней — крики, топот, стоны. Девушки метались. Кто-то плакал. Кто-то молился. Мика не делала ни того, ни другого. Она просто бежала.

Иллюминаторы по бортам показывали, как планета приближается. Зелёная, огромная, с оранжевыми прожилками облаков. Красивая. Если не знать, что она собирается тебя раздавить.

«Отлично, — подумала Мика, когда очередной толчок швырнул её на пол. — Меня убьют в космосе. И даже не привезу никакой камешек сестре».

Она не была героиней. Она просто хотела выжить.

Корабль вошёл в атмосферу.

И начался ад.

* * *

Мика не помнила, как выжила.

Помнила огонь. Как горел пластик - едкий, чёрный дым. Помнила крики, перекрывающие рёв двигателей. Помнила удар такой сильный, что перестала чувствовать тело.

А потом - тишина. Гулкая, давящая.

Она открыла глаза. Лежала на чём-то мягком - трава или мох, без разницы. Голова болела так, будто внутри работал отбойный молоток.

Мика села. Мир поплыл. Она подождала, пока он остановится.

Вокруг были джунгли. Настоящие. Деревья высотой в десятиэтажный дом, листья размером с человека, воздух влажный, густой. Пахло гниющими фруктами и ещё чем-то острым, металлическим. Кровь? Возможно.

Она осмотрела себя. Руки целы, ноги целы. Пара ссадин, синяк на ребре, но кости, кажется, не сломаны. Повезло. Или нет. Смотря как считать.

Она не знала, что с остальными. Не знала, живы ли они. Не знала, где Элла. Не знала, где Рина. И в этот момент это было неважно.

Важно было другое.

Если она останется здесь, её найдут. Патрули уже вылетели. И вернут императору. Как вещь. Как товар. Как невесту, у которой не спросили согласия.

Мика посмотрела на джунгли. Тёмные, древние, опасные.

— Лучше умру свободной, чем живой игрушкой.

Она поднялась на ноги, пошатнулась, устояла. И пошла в чащу.

Она не знала, что в той чаще уже кто-то был.

* * *

Император Рей-Кан.

Он знал о корабле. Знал, что девушки должны приземлиться во дворце. Знал о заговоре кланов, которые хотели сорвать церемонию. Но он не ожидал, что атака начнётся так рано. И не ожидал, что корабль рухнет прямо в его охотничьих угодьях.

Он летел на патрульном шаттле, когда увидел падающий корабль. Увидел огонь, дым, обломки, разлетающиеся по джунглям.

— Оцепить зону, — приказал он командиру гвардии. — Найти выживших. Всех доставить во дворец. Живыми.

— Да, повелитель.

Рей-Кан смотрел на дым. Внутри что-то кольнуло. Он не знал, что это. Может, просто досада. План срывался. А может, что-то другое.

Он не знал, что среди обломков та самая девушка, которую выбрали для церемонии. Что она уже убежала в джунгли. Что она не собирается быть ничьей игрушкой.

Он не знал её имени.

Но чувствовал, что она изменит всё.

И не понимал, откуда взялось это чувство.

* * *

Рей-Кан прыгнул с шаттла в джунгли. В одиночку. Без гвардии. Он всегда так делал. Когда хотел побыть не императором, а просто охотником.

Он пошёл по следу. Свежий запах гари, крови и... ещё чего-то. Страха? Нет. Запах был другим.

Упрямство. Живучесть.

— Кто же ты? — прошептал он.

Джунгли молчали.

Они знали ответ, но не говорили ему.

Глава 3. Тень в лесу

Джунгли Кха'Тари дышали, как огромный, древний механизм, который работал исправно, несмотря на поломку в виде упавшего корабля и одной потерянной землянки.

Мика шла уже часа три. Может, четыре. Она сбилась со счёта.

Листья хлестали по лицу, оставляя мокрые следы. Воздух был густым, как сироп, и с каждым вдохом в груди разрасталась тяжесть. Местная атмосфера. Её лёгкие привыкли к земному воздуху, а здесь смесь газов, которую человеческий организм переваривал с трудом.

Она должна была найти те растения. На корабле, перед крушением, она видела голографическую карту. Там были отмечены зоны с «нейтрализующей флорой», что-то вроде местных противоядий. Но карта осталась на корабле. Вместе со всем остальным.

— Отлично, — сказала Мика вслух. Голос хрипел. — Я в чужом мире. Без карты. Без воды. Без связи. И без понятия, что здесь можно есть, а что съест меня.

Она остановилась. Прислонилась к стволу дерева.

Кора красная. Шершавая. На ощупь, как наждачная бумага. Мика провела пальцем по стволу и понюхала. Пахло железом. Странно, но не угрожающе. Значит,

Она сделала глубокий вдох и закашлялась. В лёгких зажгло.

— Ну вот. Первая проблема - дыхание, — пробормотала она. — Вторая - вода. Третья - еда. Четвёртая - хищники. Пятая - патрули, которые наверняка ищут меня, чтобы отдать императору.

Она усмехнулась. Получилось криво, больше похоже на гримасу боли.

— Шестая - я начинаю разговаривать с деревьями.

Деревья молчали. И это было даже обиднее, чем если бы они ответили.

Мика пошла дальше.

* * *

Ещё через час она нашла ручей.

Вода была прозрачной, но зеленоватой. Мика опустила палец - холодная. Поднесла к носу - пахло мхом и чем-то минеральным. Вроде не ядовито.

— У меня нет выбора, — сказала она и зачерпнула ладонью.

Пить хотелось так, что горло сводило судорогой. Она сделала глоток. Вода оказалась чуть сладковатой. Странный привкус, но не противный. Мика подождала минуту. Две. Живот не скрутило, язык не онемел. Значит, можно.

Она напилась. Намочила лицо. Сполоснула ссадины на руках.

Вода смыла кровь, и ранки защипали. Мика посмотрела на них - царапины неглубокие. Заживут. Если не занесёт инфекцию.

— Вторая проблема решена. Осталось четыре.

Она села на камень у ручья и посмотрела вверх. Сквозь кроны деревьев пробивался свет. Две луны. Одна жёлтая, как на Земле, вторая красная, как марсианский закат. Они висели рядом, создавая причудливый узор на небе.

— Красиво, — сказала Мика. — Если бы я не знала, что здесь меня хотят продать в рабство, я бы даже порадовалась.

Она вздохнула.

Дальше - третья проблема. Еда.

Мика оглянулась вокруг. Ветви деревьев усыпаны плодами. Оранжевые, с фиолетовыми прожилками, размером с кулак. Они висели низко, почти над головой.

Мика сорвала один. Понюхала. Запах резкий, цитрусовый, с горчинкой. А что внутри? А вдруг яд? Вдруг съест и умрёт через час?

Она вспомнила свой опыт. В карантинной зоне на Земле она видела сотни чужих биологических форм. Она знала, как проверять еду в поле.

— Аккуратно, — сказала она себе. — Кожура. Мякоть. Если цвет меняется - не есть.

Она надкусила. Кожура оказалась жёсткой, но мякоть сочной, сладкой с кислинкой. Похоже на помесь апельсина и манго.

Мика подождала. Десять минут. Двадцать. Живот молчал. Горло не опухало.

— Съедобно, — выдохнула она. — Боги, я только что открыла новый вид еды. Назову его... «джунглевый апельсин». Нет, глупо.

Она съела ещё два. Насытилась. Медленно, смакуя каждый кусок.

И вдруг замерла.

Сзади - шорох. Листья зашевелились. Кто-то крупный. Не птица.

Мика не обернулась. Она сидела неподвижно, слушая.

Шорох повторился. Ближе.

Она медленно, очень медленно, опустила руку в карман. Скальпель. Маленький, туповатый, но она умела с ним обращаться не хуже, чем с ножом. Если кто-то попытается приблизиться, она готова.

— Выходи, — сказала она громко. Голос не дрогнул. — Я знаю, что ты там.

Тишина. Потом - шаги. Медленные, тяжёлые.

Из кустов вышел мужчина.

* * *

Мика никогда не видела таких. На Земле уж точно.

Он был высоким. Очень высоким. Плечи как у шкафа. Кожа - смуглая, с синеватым отливом, будто он родился под иной звездой. Глаза - светлые, почти серебряные. На нём не было доспехов — только тёмная одежда, изодранная, с запекшимися пятнами крови.

Крови было много. Она сочилась из раны на боку - глубокой, рваной.

Мужчина смотрел на Мику. В его серебряных глазах не было угрозы — только усталость. Такая глубокая, будто он нёс на плечах тяжесть всего мира, а она была последней каплей, которая могла раздавить его. Или спасти.

— Ты человек? — спросил он. Голос - низкий, хриплый. С акцентом. Но слова - понятные. Переводчик? Или он знает язык?

— А ты? — ответила Мика. Она не опустила руку с карманом. — Ты кто?

— Охотник, — сказал он. — Меня зовут Кан.

Мика не поверила. Сразу. Интуиция в карантинной зоне развивалась лучше, чем мышцы. Она видела по его рукам - не охотничьи. Слишком прямые. Слишком властные. Военные. Она видела по его глазам - он не был подчинённым. Он командовал.

Но она ничего не сказала.

Потому что он был ранен. И если он упадёт, ей будет сложнее. А если он умрёт,то она не сможет спросить у него дорогу.

— Ты что, в одиночку охотишься? — спросила Мика. — Как я?

Он усмехнулся. Криво, как она час назад.

— Как ты, — сказал он.

— Хочешь, перевяжу? — она кивнула на его бок. — Я умею.

Кан посмотрел на неё с удивлением. Потом с любопытством.

— Ты не боишься?

— Боюсь, — сказала Мика. — Но я умею работать с телами. И с живыми, и с мёртвыми. С живыми - предпочтительнее.

Он засмеялся. Коротко, хрипло.

— Иди сюда, — сказал он. — Перевязывай.

Мика шагнула к нему. Пальцы дрожали, но она сжала их в кулак, а потом разжала. Спокойно.

— Садись, — сказала она. — Я посмотрю.

Он сел. Медленно, с трудом.

Мика срезала его одежду вокруг раны. Кровь запеклась, ткань прилипла. Она отдирала её аккуратно, чтобы не сделать хуже.

— Кто тебя так? — спросила она, не глядя на него.

— Свои, — ответил он. — Всегда свои.

Мика промолчала. Она понимала. На Земле то же самое.

Она промыла рану водой из ручья. Кожура одного из плодов - она отжала сок на рану, надеясь, что кислота продезинфицирует. Кан шипел сквозь зубы, но не дёргался.

— Ты жестокая, — сказал он.

— Не бойся - не укушу, — ответила Мика.

Она оторвала кусок своей рубашки и перевязала рану. Крепко. Надежно.

— Вот так. Теперь не умирай ближайшие два часа, ладно?

Кан посмотрел на неё. Долго. Так, что Мика почувствовала себя под микроскопом.

— Спасибо, — сказал он. — Ты первая землянка, которая меня не испугалась.

— А другие боялись?

— Другие не выжили.

Она замолчала. Потом спросила:

— Ты знаешь, как выбраться из этих джунглей?

— Знаю, — ответил он. — Но тебе не понравится.

— Почему?

— Потому что выход через город. А город принадлежит императору.

Мика усмехнулась.

— Значит, мне туда и надо, — сказала она. — У меня есть личный счёт к императору.

Кан поднял бровь.

— Что он тебе сделал?

— Ещё ничего, — сказала Мика. — Но собирается. Он хочет сделать меня своей невестой. А я не хочу быть ничьей вещью.

Она не видела, как

Он знал, кто она. Вернее, теперь знал точно.

Но он не сказал ничего.

Он встал. Пошатнулся. Устоял.

— Идём, — сказал он. — Я выведу тебя. Но если увижу патруль, прячься.

— Договорились, — сказала Мика.

Она пошла за ним.

Она не знала, что идёт за императором.

А он знал, что идёт со своей невестой.

И не знал, что ему делать с этим знанием.

Глава 4. Двое против джунглей

Они шли уже второй день.

Джунгли не становились проще. Воздух оставался тяжёлым, влажным, и каждый вдох давался с усилием. Мика давно перестала считать шаги - цифры путались, сбивались, тонули в гуле насекомых и криках невидимых птиц.

Кан шёл впереди. Он двигался бесшумно, несмотря на рану. Ткань на боку пропиталась кровью, но он не жаловался и не замедлялся. Просто шёл. Как будто боль была чем-то привычным.

— Ты всегда такой молчаливый? — спросила Мика, когда они остановились у ручья.

Она опустилась на колени, зачерпнула воду и плеснула на лицо. Холодно. Почти обжигающе.

— Когда нужно выжить, я молчу, — ответил Кан. Он стоял рядом, опершись о дерево. Смотрел вверх, на кроны. — Шум привлекает хищников.

— Значит, если я заговорю, нас съедят?

— Не сразу. Сначала придут посмотреть.

Мика усмехнулась.

— Ты успокаиваешь.

— Я говорю правду.

Она вытерла лицо рукавом и посмотрела на него. Сейчас, при свете двух лун, он выглядел иначе. Мягче. Лицо уставшее, но спокойное. Как у человека, который привык к боли и не даёт ей власти над собой.

— Кто ты на самом деле? — спросила Мика.

Кан повернул голову. Взгляд - серебряный, острый.

— Я сказал. Охотник.

— Охотники не выглядят так, как ты.

— А как выглядят охотники?

— Они не командуют. Даже когда молчат, — Мика поднялась, отряхнула колени. — А ты командуешь. Я вижу.

Кан не ответил. Просто смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то, что она не могла прочитать.

— Ты странная, — сказал он наконец. — Другие землянки не задают столько вопросов.

— Другие землянки сидят в клетках и ждут, что их освободят. Я не жду.

— Что ты делаешь?

— Выживаю.

Она подошла к нему ближе. Кивнула на его бок.

— Дай посмотрю.

— Не нужно.

— Я не спрашиваю.

Она протянула руку. Кан не отшатнулся, но и не помог. Просто стоял, пока она отдирала ткань от раны.

Рана была глубокая. Не сочилась, но края воспалились, покраснели. Мика нахмурилась.

— Начинается заражение. Нужно найти что-то антисептическое. Ты знаешь растения?

— Знаю, — сказал Кан. — За ними нужно идти выше по склону.

— Тогда веди.

— Ты не боишься идти со мной?

Мика посмотрела ему в глаза.

— Боюсь. Но я боюсь умереть в этих джунглях одна. Если ты хочешь меня убить, ты бы сделал это в первый день. У тебя было время.

Кан улыбнулся. Криво, почти грустно.

— Умная, — сказал он. — И опасная.

— Спасибо. Это лучший комплимент за последние три дня.

Он развернулся и пошёл вверх по склону. Мика за ним.

* * *

Через час они нашли то, что Кан искал.

Низкий куст с широкими фиолетовыми листьями. Сок внутри был густым, почти маслянистым, пах мятой и чем-то едким.

— Прикладывай к ране, — сказал Кан. — Заживляет. Убивает инфекцию.

— Ты проверял?

— На себе? Много раз.

Мика сорвала несколько листьев. Размяла их пальцами, выдавила сок на рану. Кан шипел сквозь зубы, но не шевелился.

— Как ты выжил в этих джунглях один? — спросила она, работая. — Без медицины. Без запасов.

— Привык.

— К боли?

— К тому, что никто не поможет.

Мика замерла на секунду. Потом продолжила перевязывать.

— Понимаю, — сказала она тихо.

Кан посмотрел на неё.

— Ты тоже привыкла?

— Я привыкла к тому, что если я не справлюсь, сестра умрёт, — она затянула узел. — Это мотивирует.

— Она больна?

— Была. Теперь - нет. Я сделала для этого всё.

Она отступила на шаг. Осмотрела свою работу. Кровь не проступала, повязка держалась.

— Готово, — сказала Мика. — Теперь не геройствуй следующие два дня, ладно?

— Я не геройствую.

— Тогда перестань идти так, будто за тобой гонятся.

Кан усмехнулся. Усмешка вышла хриплой, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Ты первая, кто пытается мной командовать.

— Я не командую. Я советую, — Мика улыбнулась. — Если я хочу командовать, я говорю прямо.

— И что ты скажешь мне сейчас?

Она задумалась. Потом указала на ближайшее дерево.

— Сядь. Отдохни. Ты потратил слишком много крови.

Кан хотел возразить, но Мика уже разворачивалась и шла к ручью.

— Я принесу воды, — бросила она через плечо. — Не смей умирать, пока меня нет.

Он смотрел ей в спину. И думал о том, как странно: он император, перед которым трепещут целые кланы. А эта землянка говорит ему «сидеть» и «не умирать».

И он слушается.

* * *

Ночь они провели у ручья.

Кан разжёг костёр - быстро, ловко, без лишних движений. Мика сидела с другой стороны, смотрела на огонь и молчала.

— Расскажи о своей планете, — попросила она. — Я знаю только то, что мне сказали на корабле. А этого мало.

Кан помешал палкой угли.

— Что ты знаешь?

— Что вы - воины. Что у вас кланы. Что женщина - трофей. Что император - жестокий тиран, — Мика подняла глаза. — Это правда?

— Правда, — сказал Кан. — Но не вся.

— Расскажи всю.

Он помолчал. Потом заговорил, глядя в огонь:

— Кха'Тари - планета силы. Здесь выживает тот, кто сильнее. Мы не умеем прощать слабость. Женщины здесь... — он запнулся. — Женщины здесь не выбирают. Их выбирают.

— Как меня.

— Как тебя, — он посмотрел на неё. — Но это не всегда было так. Тысячу лет назад Кха'Тари была другой. Женщины правили наравне с мужчинами. Они были воинами, вождями, лекарями.

— Что случилось?

— Война. Предательство. Кто-то решил, что сила - только в мышцах. А не в уме. Не в духе.

Мика молчала. Он говорил, и голос его звучал тяжело, как будто каждое

— Император, — продолжил Кан, — это символ этой системы. Он должен быть сильным. Жестоким. Беспощадным. Если он покажет слабость - его убьют.

— Ты говоришь о нём так, будто ты на его месте.

Кан замер. Потом медленно поднял глаза.

— Я знаю его.

— Хорошо?

— Лучше, чем кто-либо.

Они смотрели друг на друга. Мика чувствовала - он не договаривает.

— Ты ненавидишь императора? — спросила Мика. Голос прозвучал тихо. Почему-то ей было важно знать ответ.

Кан улыбнулся. Но улыбка была странной — не злой, не весёлой, а какой-то сломанной. Как будто он улыбался над шуткой, которую никто не понимал.

— Ненавижу, — сказал он. — Но не так, как ты думаешь.

Он замолчал, глядя в огонь. Языки пламени отражались в его глазах, и Мика вдруг поняла: он не просто говорит об императоре. Он говорит о ком-то, кого знает лично. Кого-то, кого ненавидит, но не может забыть.

— А как?

— Я ненавижу то, что он делает. Я ненавижу его роль. Я ненавижу, что он не может быть человеком, — Кан замолчал. — Я ненавижу, что он не может быть тем, кто он есть на самом деле.

И в этот момент Мика поняла: она ошибалась. Он был не просто охотником. Не просто аристократом. Он был кем-то выше. Кем-то, кто носит маску, как и она.

— Значит, ты тоже убегаешь, — сказала она.

Кан поднял бровь.

Кан долго смотрел на неё. Потом усмехнулся. Хрипло, но без горечи.

— Опасная женщина, — повторил он. — Ты видишь слишком много.

— Это моя работа, — ответила Мика. — Я ветеринар. Я вижу, что скрыто под кожей.

— И что ты видишь под моей кожей?

Мика наклонила голову. Посмотрела ему в глаза.

— Рану. Старую. Которая не заживает.

Он хотел ответить, но не успел.

Сзади, в глубине леса, что-то хрустнуло.

* * *

Кан вскочил мгновенно. Без звука. Без команды. Просто тело среагировало быстрее мысли.

— За мной, — прошептал он.

Мика не спорила. Она уже была на ногах, уже бежала.

Джунгли взорвались шумом. Сзади топот. Тяжёлый, быстрый. Она не видела, что это, но знала одно: если Кан боится, значит, ей тоже страшно.

— Сюда, — он схватил её за руку и рванул в сторону.

Они упали в густые заросли. Прятались, затаив дыхание.

Мика чувствовала его руку на своём запястье. Пальцы — горячие, сильные, сжимали до боли. Она не дёргалась.

Топот приблизился. Остановился. Кто-то дышал - шумно, с присвистом. Зверь. Большой. Мика вспомнила тех тварей, которых видела на корабле — огромных и когтями как ножи.

— Не двигайся, — прошептал Кан.

Мика замерла.

Зверь рыкнул. Низко, угрожающе. Потом шаги. Удаляющиеся.

Когда всё стихло, Кан отпустил её руку.

— Что это было? — спросила Мика, отдышавшись.

— Дар-вар. Хищник. Если он нас найдёт - мы не убежим.

— Но ты знаешь, как от него прятаться.

— Опыт, — сказал Кан. — Много лет опыта.

Мика посмотрела на него. В темноте его глаза светились - серебром, как две луны над джунглями.

— Ты живёшь здесь? — спросила она. — В лесах?

— Я живу везде. И нигде.

— Загадками говоришь.

— Это лучше, чем правдой.

Он поднялся и протянул ей руку.

— Идём. Нужно найти укрытие до рассвета.

Мика взяла его руку и коснулась ладони. Всего на секунду. Но Кан почувствовал это так, будто она коснулась не ладони, а чего-то внутри. Того, что он прятал годами.

Её пальцы, тёплые, шершавые от работы, легли в его ладонь, и мир вокруг будто качнулся. Или это только ему показалось?

Кан замер.

Раньше он думал, что «Эхо звёзд» — это сказки для наивных девушек. Древние сказания о том, как две души находят друг друга через пространство и время. Бред. Он всегда считал это бредом.

Но сейчас...

Сейчас он чувствовал её. Не просто видел, не просто слышал. Чувствовал каждой клеткой, каждой мышцей, каждой частицей тела.

Её дыхание. Ритм её сердца. Тот самый страх, который она прятала за сарказмом, — он ощущал его как свой собственный. И смелость, которая шла следом, — она тоже была здесь, в его груди.

Он сжал её руку сильнее, чем планировал. Потом ослабил хватку. Испугался? Нет. Просто вдруг осознал: если он сделает больно этой женщине, он не простит себе.

«Она моя, — пронеслось в голове. — Моя. Только моя».

Мысль была странной. Чужой. Он никогда не думал так ни об одной женщине. Никогда не хотел никого удерживать.

Но её хотел.

И это пугало его сильнее, чем любой враг.

Он знал, что скоро она узнает правду. Что он император. Что он врал ей с первой минуты.

И он знал, что когда это случится, она возненавидит его.

Но сейчас, в эту секунду, пока она не знала, он позволил себе просто чувствовать.

Её тепло. Её жизнь.

И не мог отпустить.

* * *

Они нашли укрытие под корнями огромного дерева. Тесное, влажное, но безопасное.

Мика сидела рядом с Каном. Плечо касалось его плеча. Тепло его тела было странным — не обжигающим, живым. Как будто от него исходила энергия, которую она не могла объяснить. Она не отодвинулась.

— Расскажи мне о своей сестре, — сказал Кан. Голос звучал ровно, будто ничего не произошло.

Мика удивилась.

— Лина, — сказала она. — Маленькая. Худая. Упрямая. Она всегда была сильнее меня.

— Но больна?

— Редкая болезнь. На Земле нет лекарства. Вернер... человек, который отправил меня сюда... он дал его.

— Ты пошла на это ради неё.

— Да.

— Ты любишь её.

— Больше, чем себя.

Кан помолчал. Потом сказал:

— Я понимаю.

— У тебя есть кто-то, кого ты любишь? — спросила Мика.

Он повернул голову. Смотрел на неё и в его глазах было столько всего, что она не могла разобрать.

— Есть, — сказал он. — Один человек.

— Кто?

— Не знаю. Ещё не знаю.

Мика хотела спросить, что это значит. Но он уже закрыл глаза.

— Спи, — сказал он. — Я посторожу.

Она не стала спорить. Прикрыла глаза. И заснула быстрее, чем ожидала.

Последняя мысль перед сном:

«Странно. Я не боюсь его. Хотя должна бояться».

Она не видела, как он смотрел на неё. Как его пальцы коснулись её волос — легко, почти

Как он прошептал:

— Я тоже не боюсь тебя. И это пугает меня больше.

* * *

Утром они пошли дальше.

Джунгли расступились. Впереди, в просветах между деревьями, показались очертания города. Белые башни, золотые купола.

Столица Кха'Тари.

Мика остановилась.

— Там — дворец, — сказала она.

Кан встал рядом.

— Да.

— Там ждёт император?

— Да.

Она Горько усмехнулась.

— Значит, мне туда. Прямиком в клетку.

— Не обязательно, — сказал Кан. — Ты можешь уйти.

— Куда?

— В другие кланы. В другие города. Спрятаться.

— А ты? — спросила Мика. — Ты пойдёшь со мной?

Кан посмотрел на неё. Долго. Так долго, что она почувствовала — он решает что-то важное.

— Нет, — сказал он. — Не могу.

— Почему?

Он не ответил.

— Я должен вернуться, — сказал он.

— К кому?

— К долгу.

Мика смотрела на него. И в её глазах было понимание.

— Я поняла, ты не охотник, — сказала она. — Ты воин. И ты идёшь во дворец.

— Да.

— К императору?

— Да, — он помедлил. — Я должен ему кое-что сказать.

— Что?

— Что я нашёл ту, кого искал.

Мика не поняла. Или не хотела понимать.

— Мика.

Он сказал её имя впервые. Она вздрогнула.

— Что?

— Ты войдёшь во дворец. И встретишь императора, — он смотрел на неё. — Когда ты увидишь его... не ненавидь его сразу. Дай ему шанс.

— Почему я должна давать шанс тому, кто украл мою свободу?

— Потому что он тоже её потерял.

Мика ничего не поняла.

— Давай идти дальше!

Глава 5. Эхо звёзд

Деревья поредели. Воздух стал суше, и в нём появился странный привкус — металлический, острый, как будто где-то рядом горела руда. Мика остановилась, принюхалась.

— Это не просто лес, — сказала она.

Кан шёл впереди. Замедлил шаг, но не обернулся.

— Ты чувствуешь?

— Чувствую. Как будто... как будто земля дышит по-другому.

— Потому что она дышит, — сказал Кан. — Здесь, под нами, древние шахты. Они тянутся на сотни километров. Когда-то здесь добывали кристаллы.

— Кристаллы?

— Энергия. Сила. То, что делает Кха'Тари тем, что она есть.

Кан двинулся дальше, и Мика пошла за ним. Вопросов было слишком много, но она уже знала: он ответит, только когда сочтёт нужным. Настаивать бесполезно.

Они вышли на поляну.

И Мика замерла.

Посреди поляны стоял храм. Не огромный, но величественный. Стены из тёмного камня, покрытого мхом и лишайниками. Резные колонны, с узорами, которые она не могла прочитать, но которые чувствовала кожей. Над входом — символ. Две спирали, переплетённые, как две змеи, кусающие друг друга за хвост.

— Что это? — спросила она.

Кан стоял рядом. Молчал. Рассматривал храм так, будто видел его впервые.

— Храм Старших, — сказал он. — Их строили тысячу лет назад. Когда Кха'Тари была другой.

— Ты говорил об этом. Когда женщины правили.

— Да.

— Почему мы пришли сюда?

Кан повернулся к ней. В его серебряных глазах мелькнуло что-то неуловимое. Словно он сам не знал ответа.

— Я не знаю, — признался он. — Ноги привели. Как будто... как будто кто-то позвал.

Мика хотела сказать что-то ироничное. Что-то про то, как приятно, когда твои ноги знают дорогу лучше головы. Но слова застряли в горле.

Потому что она тоже почувствовала

Тот же зов. Тот же толчок в груди, который тянул её вперёд.

— Идём, — сказала она. — Если уж мы оба это чувствуем, значит, есть причина.

* * *

Внутри храма было темно и холодно.

Свет проникал только через трещины в куполе — тонкие лучи, в которых танцевала пыль. Стены храма были исписаны символами. Теми же, что над входом, — переплетённые спирали, звёзды, фигуры существ, которых Мика не узнавала.

— Здесь написано, — сказал Кан, касаясь пальцами одной из стен, — как создавалась связь. Как две души становятся одной.

— Легенда?

— Нет, — он покачал головой. — Не совсем.

— Что это?

Кан замолчал. Мика видела, как он пытается подобрать слова. Как будто то, что он собирался сказать, было слишком важным, чтобы ошибиться.

— На Кха'Тари есть древняя магия, — сказал он наконец. — Мы называем её «Эхо звёзд». Это связь между двумя душами. Те, кого она касается, чувствуют друг друга на расстоянии. Они слышат дыхание друг друга, даже когда разделены мирами.

Мика усмехнулась. Коротко, нервно.

— Звучит как любовь с первого взгляда. Только с приставкой «звёздное».

— Это не любовь, — сказал Кан. — Не в том смысле, как ты думаешь. Любовь это выбор. Эхо — неизбежность. Если она случилась, ты не можешь её отменить.

— Нельзя отменить, — медленно повторила Мика. Она смотрела на символы. Спирали переплетались, и от этого кружения у неё начинала кружиться голова. — Звучит как проклятие.

— Иногда так и есть, — тихо сказал Кан.

Она обернулась к нему. Хотела спросить, что он имеет в виду. Но в этот момент её рука коснулась стены.

* * *

Небольшой выступ. Камень, который выступал чуть сильнее остальных. Мика коснулась его случайно, просто опираясь, чтобы устоять.

И всё исчезло.

Вспышка. Белая, режущая, заполнившая собой всё пространство. Мика зажмурилась, но свет проникал сквозь веки. Она чувствовала, как тело дрожит. Как внутри поднимается что-то — тёплое, пульсирующее, живое.

И вдруг — чужое дыхание.

Она слышала его. Совсем рядом. Чужой вдох, чужой выдох. Не свой. Но она знала — он принадлежит ей.

Она открыла глаза.

Кан стоял напротив. Не двигался. Смотрел на неё так, будто она была единственным человеком на всей планете.

В его глазах плясал тот же свет. Тот же огонь.

— Ты чувствуешь? — спросила она. Голос дрожал.

Он кивнул. Медленно, словно боялся, что если пошевелится быстрее, всё исчезнет.

— Ты слышишь моё дыхание, — сказал он.

— Как... как ты знаешь?

— Потому что я слышу твоё.

Она хотела сказать, что это глупость. Совпадение. Галлюцинация от усталости и голода. Но внутри неё пульсировало что-то, что не поддавалось логике.

Она чувствовала его. Не просто видела, не просто слышала. Чувствовала каждой клеткой. Его боль — там, в боку, пульсирует тупой волной. Его усталость — глубокую, накопленную годами. Его страх — не за

— Ты боишься, — сказала Мика. Это был не вопрос.

— Я всегда боюсь, — ответил он. — С тех пор как встретил тебя.

Она шагнула к нему. Сама. Не понимая, зачем. Просто ноги понесли.

Кан не двинулся с места. Стоял, как вкопанный. Она подошла так близко, что могла дотронуться до его груди.

И дотронулась.

Ладонь легла на его грудь, туда, где билось сердце. Оно стучало громко и быстро — как у неё.

— Что мы сделали? — прошептала Мика.

— Мы случайно активировали кристаллы в стенах, — ответил Кан. — Они хранят энергию Эха. Мы коснулись их — и нас коснулось оно.

— Это не отменить?

— Нет.

— И что теперь?

Он поднял руку. Медленно, так медленно, что у неё было сто раз отшатнуться, сказать «нет», развернуться и уйти. Но она стояла. Не могла двинуться. Не хотела.

Его пальцы коснулись её щеки. Прикосновение было таким лёгким, что Мика сначала не поняла — он дотронулся до неё или просто ветер коснулся кожи? Но потом она почувствовала тепло. Оно разливалось от его пальцев, как электричество, только тёплое, живое.

— Теперь я всегда буду знать, жива ли ты, — сказал он. — Всегда буду чувствовать, что ты чувствуешь. Где бы ты ни была. С кем бы ты ни была.

Мика сглотнула. Горло пересохло.

— Это звучит как наказание.

— Может быть, — он усмехнулся. — Но я не хочу от него избавляться.

Она хотела сказать, что это безумие. Что они знакомы три дня. Что он ничего о ней не знает. Что это просто магия, древняя глупая магия, которая не имеет отношения к настоящим чувствам.

Но она не сказала.

Потому что внутри неё пульсировало что-то, что было реальнее любых слов.

Она смотрела в его серебряные глаза. И видела там отражение себя.

— Я не знаю, что это, — сказала она. — И не знаю, что делать с этим.

— Мы не обязаны делать что-то прямо сейчас, — сказал Кан. — Мы можем просто... позволить этому быть.

— А потом?

Он не ответил.

Вместо этого он шагнул ближе. Всего один шаг. Но между ними не осталось пространства.

Мика чувствовала его дыхание. Чувствовала, как бьётся его сердце — ей не нужно было прикасаться, она просто знала. Эхо звёзд пульсировало между ними, как второй пульс, общий на двоих.

— Я не знаю, что будет потом, — сказал он. — Но я знаю, что сейчас я не могу не сделать этого.

Он наклонился.

Медленно. Так медленно, что у неё было время отстраниться. Оттолкнуть его. Сказать, что это неправильно.

Она не сделала ни одного из этих вещей.

Его губы коснулись её губ.

И мир исчез.

Не было храма. Не было стен с символами. Не было двух лун за окном. Только он и она. И то, что разливалось по венам — горячее, как расплавленный металл, и одновременно лёгкое, как звёздный свет.

Мика не знала, сколько это длилось. Секунду? Вечность?

Когда он отстранился, она с трудом перевела дыхание.

Его лоб касался её лба. Они стояли так, близко, почти сливаясь в одно целое. Она чувствовала его дрожь — или это дрожала она? Разобрать было невозможно.

— Это не магия, — прошептала Мика. — Я не хочу, чтобы это было магией.

— Это не магия, — ответил он. — Это я. И это ты. Эхо только показало нам дверь. Мы сами решили войти.

Она хотела ответить. Но слов не было.

Внутри неё что-то изменилось. Навсегда.

Она подняла руку и коснулась его губ кончиками пальцев. Таких же тёплых, какими они только что были на её губах.

— Ты опасен, — сказала она. — Я чувствую это.

— Я опасен, — согласился он. — Но не для тебя.

— Откуда ты знаешь?

Он взял её ладонь в свою. Прижал к своей груди, туда, где билось сердце.

— Потому что моё сердце бьётся ради тебя. И я не могу это контролировать.

Она смотрела на него. В темноте его глаза светились серебром. И она знала — это не обман. Она чувствовала каждую его эмоцию, каждую мысль, каждое сомнение.

Он действительно не хотел делать ей больно.

Но он скрывал что-то. Что-то важное.

И это что-то пугало её сильнее, чем любой хищник в джунглях.

— Я не знаю, что нам делать, — сказала она. — И это пугает меня больше, чем всё остальное.

Кан отпустил её руку. Отступил на шаг. В его глазах мелькнула тень — боль или сожаление, она не могла разобрать.

— Тогда не думай об этом, — сказал он. — Просто чувствуй. Здесь и сейчас. Всё остальное подождёт.

Мика кивнула. Медленно, не сводя с него глаз.

— Хорошо, — сказала она. — Здесь и сейчас.

Она шагнула к нему сама. Обняла. Прижалась щекой к его груди и слушала, как стучит его сердце.

Он обнял её в ответ. Крепко. Так, будто если отпустит, она исчезнет.

Они стояли так долго.

Древний храм молчал. Символы на стенах тускло светились. Две луны за окном смотрели на них, и казалось, что даже звёзды затаили дыхание.

* * *

— Нам нужно идти, — сказал Кан. Голос звучал глухо, как будто он сам не хотел уходить.

Мика подняла голову. Смотрела на него. На его лицо, на его губы, на его глаза, в которых отражался тот же свет, что и внутри неё.

— Я знаю, — сказала она.

Но не пошевелилась.

Он улыбнулся. Тепло, почти нежно.

— Ты не хочешь уходить?

— Я хочу остаться здесь, — призналась она. — Навсегда. Подальше от всего этого.

— От императора?

— От всех, кто хочет сделать меня вещью.

Кан помолчал. Его лицо напряглось — она почувствовала это. В нём боролись две силы. Что-то, что он не мог ей сказать, и что-то, что он должен был сделать.

— Я провожу тебя к воротам, — сказал он. — А дальше... дальше ты решишь сама.

Мика хотела сказать, что не хочет решать одна. Что хочет, чтобы он был рядом. Что она не знает, что будет делать без его голоса, его тепла, его дыхания рядом.

Но она промолчала.

Потому что если бы сказала, он мог бы остаться. А она не имела права просить его об этом.

— Идём, — сказала она.

Он взял её

* * *

Они вышли из храма молча.

Каждый думал о своём. Мика смотрела вверх, на две луны, и пыталась осмыслить то, что случилось. Кан шёл рядом, но его взгляд был устремлён вперёд. В сторону города.

— Ты знал, что так будет? — спросила Мика.

— Нет.

— Ты знал, что храм может что-то сделать?

— Я знал легенды. Я не знал, что они правдивы.

Она остановилась.

— Ты сказал, что Эхо — неизбежность. Что ты чувствуешь меня. Но я не чувствую тебя так же, как ты.

Кан обернулся.

— Ты не хочешь чувствовать.

— А ты хочешь?

Он посмотрел на неё. И в его глазах она увидела ответ.

— Я хочу, — сказал он. — Это страшно. Но я хочу.

Мика отвернулась.

— Я не могу, — сказала она. — Я не знаю тебя. Ты не знаешь меня. Это просто магия. Биология. Инопланетная химия.

— Если тебе так легче, — сказал Кан. — Называй это химией.

Глава 6. Свои всегда свои

Они шли. Только внутри Мики оставалось что-то новое. Что-то, что пульсировало в такт сердцу и не давало забыть, как его губы касались её губ.

Кан шёл впереди. Молча. Как всегда. Но теперь она чувствовала его иначе. Не просто видела спину, не просто слышала шаги. Она ощущала его настроение — сосредоточенное, настороженное. Как у хищника, который чует опасность.

— Ты что-то чувствуешь, — сказала Мика. Это был не вопрос.

Кан обернулся. Взгляд — острый, серебряный.

— Да.

— Что?

— Не знаю. Что-то не так.

Он остановился. Прислушался. Джунгли вокруг затихли — слишком резко, слишком неестественно. Птицы замолкли. Насекомые исчезли. Только ветер шуршал листьями, и этот звук казался слишком громким в наступившей тишине.

— Нам нужно уйти отсюда, — сказал Кан. — Быстро.

— Что там?

— Не знаю. Но джунгли не молчат просто так.

Он схватил её за руку и потянул в сторону. Мика не спорила. Она уже знала: если Кан говорит «бежим», значит, бежать действительно нужно.

Они рванули сквозь чащу. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но Мика не замедлялась. Внутри неё бился тот же ритм, что и в нём — быстрый, тревожный, мобилизующий.

Эхо звёзд работало. Она знала, куда он повернёт, ещё до того, как он повернул. Знание это было странным — не в голове, а в теле. Как будто её мышцы запоминали его движения.

— Сюда, — крикнул Кан, сворачивая влево.

Они вбежали в густые заросли. Высокая трава скрыла их с головой. Кан прижал её к земле, сам лёг рядом, затаил дыхание.

Мика чувствовала его тело рядом — твёрдое, напряжённое, готовое к броску. Она чувствовала его страх. Не за себя. За неё.

Она слышала это в биении его сердца. Эхо звёзд не врало.

— Тихо, — прошептал он. — Они близко.

Она замерла.

Сначала был только ветер. Потом — шаги. Тяжёлые, уверенные, множественные. Кто-то шёл через джунгли, не прячась, не скрываясь.

Мика приподняла голову. Сквозь листья она увидела фигуры. Воины. В доспехах, с оружием. На груди — эмблема, которую она не могла разглядеть.

— Кто они? — прошептала она

— Патруль, — ответил Кан. — Не императора.

— А чей?

— Брата императора.

Мика нахмурилась.

— У императора есть брат?

— Был, — голос Кана стал жёстче. — Есть. Он претендент на трон. И он не хочет, чтобы император женился на землянке.

— Почему?

— Потому что если император заключит союз с Землёй, его власть укрепится. А брат хочет трон.

Мика смотрела на фигуры, которые медленно двигались по лесу. Их было пятеро. Может, шестеро. Все вооружены. Все явно знают, что делают.

— Они ищут нас? — спросила она.

— Ищут тебя. Или меня. Или обоих.

Он резко встал. Мика не успела возразить — он уже выходил из укрытия.

— Ты с ума сошёл? — прошипела она.

— Они увидят, что я один, и пойдут за мной, — сказал Кан. — А ты беги к обрыву. Там, за камнями, тропа вниз. Она приведёт к реке. Дальше — город.

— Я не брошу тебя!

— Ты не бросаешь, — он повернулся к ней. — Ты выполняешь приказ.

Она хотела возразить. Хотела сказать, что не позволит ему жертвовать собой, что она не какая-то слабая дура, которая прячется за спиной мужчины, что она тоже умеет драться.

Но он смотрел на неё так, что все слова застряли в горле.

— Я вернусь к тебе, — сказал он. — Обещаю.

— Если ты не вернёшься, я найду тебя, — сказала Мика. — И убью сама.

Он усмехнулся. Коротко, хрипло.

— Договорились.

Он вышел из зарослей и пошёл прямо к патрулю.

* * *

Мика смотрела, как он удаляется. Как его фигура становится меньше, как воины замечают его и поворачиваются. Она слышала крики — короткие, командные, незнакомые слова на языке Кха'Тари.

Она чувствовала его спокойствие. Его уверенность. Он не боялся. Он контролировал ситуацию.

И от этого ей становилось ещё страшнее.

Потому что если он не боится, значит, он готов умереть.

А она не хотела, чтобы он умирал.

Мика сжала зубы. Развернулась и побежала.

Ветки хлестали по лицу, но она не замечала. Бежала, как он сказал. К обрыву. К камням. К тропе, которая ведёт вниз.

Она добежала до обрыва и остановилась. Сердце колотилось так, что грудь разрывало.

Внизу — река. Быстрая, серебряная в свете двух лун. Справа — тропа, узкая, каменистая.

Она сделала шаг к тропе.

И замерла.

Сзади — шорох. Кто-то бежал. Быстро, тяжело.

Мика обернулась. Выхватила скальпель из кармана. Приготовилась.

Из кустов вылетел Кан.

Он был весь в крови. Не его — чужой. На лице — ссадина. Но он был жив.

— Бежим! — крикнул он, не замедляясь.

Мика не задавала вопросов. Просто побежала за ним.

Они летели вниз по тропе, как два камня, сорвавшихся с горы. Сзади — топот. Много топота. Они догоняли.

— Их больше, — тяжело дыша, сказал Кан. — Они вызвали подкрепление.

— И что нам делать?

— Доберёмся до реки. Там — катер.

— Катер?

— Маленький. Я оставил там припасы. Если доберёмся, уйдём по воде.

Мика не стала спрашивать, когда он успел оставить корабль. Сейчас

Они вылетели на берег. Маленький катер, привязанный к дереву, покачивался на волнах. Кан рванул к нему, отвязал верёвку, прыгнул внутрь, протянул руку Мике.

— Прыгай!

Она прыгнула. Катер качнулся, едва не перевернувшись. Кан оттолкнулся от берега, и течение подхватило их.

С берега неслись крики. Чьи-то фигуры выбегали на берег, размахивали оружием, но не стреляли. Слишком далеко. Слишком быстро.

Мика сидела на дне катера, смотрела, как берег отдаляется, и пыталась отдышаться.

— Мы ушли? — спросила она.

— Пока да, — сказал Кан. — Но они знают, куда мы направляемся.

— Куда?

Он посмотрел на неё. В глазах — что-то тяжёлое.

— В столицу. Во дворец.

Мика помолчала. Потом спросила:

— К императору?

— Да.

Она хотела сказать, что не готова. Что она ещё не знает, что скажет ему. Что она боится.

Но она не сказала.

Потому что на самом деле она хотела одного: чтобы катер никогда не доплыл до города. Чтобы они остались здесь, на воде, вдвоём, под двумя лунами. Чтобы у неё было больше времени.

Чтобы он рассказал ей, кто он на самом деле.

— Ты что-то скрываешь, — сказала она.

Кан не отвернулся. Смотрел прямо на неё.

— Все что-то скрывают.

— Я хочу знать, кто ты.

— Ты узнаешь. Скоро.

— Почему не сейчас?

Он помедлил. Она чувствовала его внутреннюю борьбу — она отдавалась пульсацией, которую невозможно было игнорировать.

— Потому что если я скажу сейчас, ты можешь убежать, — сказал он. — А я не хочу, чтобы ты убегала. Не от меня.

Мика смотрела на него. На его лицо — уставшее, но красивое. На его глаза, которые видели слишком много. На его руки, сжимающие вёсла. Руки, которые держали её, спасали её, защищали её.

— Я уже никуда не убегаю, — сказала она. — Я устала.

— Я знаю.

Он замолчал. Они плыли дальше, в тишине, под двумя лунами.

---

Когда они причалили к берегу, Мика увидела город.

Огни. Башни. Купола, сияющие золотом в ночи. Дворец, который возвышался над всем остальным, как напоминание о том, кто здесь правит.

— Красиво, — сказала Мика. — Если не знать, что внутри.

— Внутри — клетка, — сказал Кан. — Как и везде.

Они вышли из лодки. Кан завёл её в укрытие — под навес, заросший лианами.

— Отсюда мы пойдём пешком, — сказал он. — Через восточные ворота. Там меньше охраны.

— Ты знаешь, как пройти во дворец?

— Лучше, чем кто-либо.

Мика хотела спросить, что это значит. Но не спросила.

Они пошли по тёмным улицам. Город спал. Только где-то вдалеке слышались голоса — пьяные, громкие. Или патрули.

Они шли молча. Мика чувствовала его напряжение. Он боялся. Не за себя — за неё. Это чувствовалось.

— Кан, — позвала она.

Он обернулся.

— Что?

— Если что-то пойдёт не так... я хочу, чтобы ты знал. Я не жалею, что встретила тебя.

Он замер. Смотрел на неё, и в его глазах было столько всего, что она не могла разобрать.

— Я тоже не жалею, — сказал он. — Ты изменила меня. Хотя мы знакомы всего несколько дней.

— Я изменила тебя?

— Ты показала мне, что я могу быть не тем, кем меня сделали.

Она подошла к нему ближе. Коснулась его руки.

— Кто тебя сделал?

Он не ответил. Просто взял её руку и сжал — крепко, но бережно.

— Пойдём, — сказал он. — Скоро ты всё узнаешь.

Они пошли дальше. К воротам. К дворцу. К императору, который ждал её.

Она не знала, что император — рядом с ней. Что он сжимает её руку и чувствует то же, что и она: страх, надежду и невозможность сказать правду.

Они вошли в ворота.

И дворцовая стража расступилась.

Мика замерла.

— Они... они не нападают, — сказала она.

— Я знаю, — сказал Кан.

— Они ждут тебя.

— Я знаю.

Она повернулась к нему. Смотрела на него. На его лицо, на его глаза, на его осанку, которая вдруг стала другой. Прямой. Властной.

— Кто ты? — спросила она.

Кан посмотрел на неё. Долго. Так долго, что ей показалось, будто время остановилось.

— Я тот, кого ты ищешь, — сказал он.

Она не поняла.

А потом он сделал шаг вперёд к страже. И те опустились на колени.

— Повелитель, — сказал один из них. — Мы ждали вас.

Мика смотрела. И внутри неё всё рухнуло.

Он — император.

Он врал ей всё это время.

Он — тот, от кого она бежала.

И она полюбила его.

Глава 7. Золотая клетка

Покои оказались роскошными.

Мика стояла посреди комнаты и смотрела на золото, шёлк, хрусталь. Всё это было слишком красивым. Слишком дорогим. Слишком похожим на клетку, которую приукрасили, чтобы жертва не сразу поняла, что она в ловушке.

Служанки суетились вокруг — молчаливые, с опущенными глазами. Они раздели Мику, надели на неё что-то лёгкое, почти невесомое, расчесали волосы, вплели в них нити с мелкими кристаллами. Мика не сопротивлялась. Она просто стояла и смотрела в одну точку.

Внутри неё было пусто. Как будто всё, что она чувствовала последние дни, выжгли дотла.

Он врал ей.

С первой минуты. С первого слова.

«Я охотник», — сказал он тогда, в джунглях. Смотрел на неё серебряными глазами, позволял перевязывать свои раны, держал за руку у костра, целовал в древнем храме.

И всё это время он знал. Знал, кто она. Знал, что она — его невеста. Знал, что она бежит от него.

А она, дура, поверила.

Поверила в сказку про охотника. Про человека, который тоже был в клетке. Про того, кто смотрел на неё так, будто она была единственной на всей планете.

— Закончили, — тихо сказала одна из служанок. — Госпожа, вы готовы.

Мика подняла глаза на зеркало.

Оттуда на неё смотрела чужая девушка. В белом платье, расшитом золотом. С кристаллами в волосах, переливающимися при свете. Лицо — бледное, глаза — пустые.

«Невеста императора», — подумала Мика.

Трофей.

Она не сказала этого вслух. Просто кивнула.

Служанки вышли. Мика осталась одна.

Она подошла к окну. За стеклом — город. Огни, башни, купола. Две луны в небе. Те же

Теперь они напоминали о том, как она была глупа.

— Ты не знаешь меня, — сказала она пустоте. — Ты никогда не знал меня. Ты знал только ту, кого можно было использовать.

Она говорила с ним. С императором. С Каном. С тем, кто был рядом всё это время, кто притворялся её другом, её спасителем, её... нет. Не её.

Ничего не её.

Мика сжала кулак. Ногти впились в ладонь. Боль отрезвила, но ненадолго.

Она знала, что скоро будет церемония. Что ей придётся выйти в зал, полный чужих людей, и стать его женой перед всеми. Что она будет улыбаться, кивать, говорить нужные слова, пока внутри неё всё кричит.

Но она не будет плакать. Она не даст ему этой победы.

Она выжила в джунглях. Она выживет и здесь.

* * *

Церемония началась через час.

Мику вели по длинному коридору. Стены — мраморные, с золотыми прожилками. Светильники в виде драконов, изогнувшихся над головами. Везде — роскошь, величие, холод.

Она смотрела прямо перед собой. Не смотрела по сторонам. Не смотрела на людей, которые стояли вдоль коридора и смотрели на неё. Ей казалось, что она идёт на казнь.

Зал был огромным. Сотни гостей — в дорогих одеждах, с каменными лицами. Кланы. Советники. Военачальники. Все они смотрели на неё, и в их взглядах было любопытство, презрение, расчёт.

«Вот она, землянка. Та, которую выбрал император».

Мика подняла голову выше. Она не покажет им слабости. Она не покажет никому.

В центре зала стоял трон. На троне — император.

В золотой маске.

Мика смотрела на него. На маску, которая скрывала его лицо. На глаза, которые она знала так хорошо.

Он смотрел на неё. И в его взгляде было что-то, чего она не могла разобрать.

«Ты не имеешь права, — подумала Мика. — Ты не имеешь права смотреть на меня так, будто я что-то для тебя значу».

Она подошла к трону. Остановилась. Ждала.

Рей-Кан поднялся. Сделал шаг к ней.

— Ты красива, — тихо сказал он. Так, чтобы слышала только она.

Мика усмехнулась. Криво, горько.

— Лучше бы ты сказал правду.

Он замер. Всего на секунду. Потом наклонился к ней, будто для поцелуя, и прошептал:

— Играй роль. Мои враги хотят сорвать брак. Если они увидят, что мы не вместе они убьют тебя. И меня.

Мика смотрела в его глаза. И видела там страх. Настоящий. Не за себя — за неё.

Она могла бы отказаться. Могла бы развернуться и уйти. Могла бы показать всем, что она не игрушка. И будь что будет.

Но она вспомнила лицо Рины. Эллы. Других девушек, которые верили в сказку. Она вспомнила себя в джунглях, когда он спас её.

— Я делаю это не ради тебя, — прошептала она. — Я делаю это, потому что не хочу, чтобы кто-то умер из-за твоих игр.

Он ничего не ответил. Просто взял её за руку.

Их объявили мужем и женой.

Гости аплодировали. Кто-то улыбался. Кто-то хмурился. Мика видела всё это краем глаза, но не запоминала.

Она чувствовала только его руку. И ненавидела себя за то, что даже сейчас, даже после всего, это тепло было ей близко.

* * *

После церемонии Мика не пошла на пир. Она сказала служанкам, что устала, и вернулась в свои покои.

Она сняла платье сама. Сорвала кристаллы из волос — они посыпались на пол, как слёзы. Села на кровать и закрыла глаза.

Внутри неё пульсировало что-то, что она не могла остановить.

Эхо звёзд. Оно было всегда. Оно напоминало, что он где-то рядом, что он чувствует то же, что и она. Что он тоже зол, тоже напуган, тоже не знает, как быть.

«Мне плевать, — сказала она себе. — Мне плевать, что он чувствует. Он врал мне. Он использовал меня. Он — император. Тот, от кого я бежала».

Но сердце не слушалось.

И когда дверь открылась, она не удивилась.

Рей-Кан вошёл без маски. Без доспехов. В простой тёмной одежде, как в джунглях. Он выглядел уставшим.

— Уйди, — сказала Мика.

— Нет.

— Я сказала — уйди.

— Я знаю, что ты зла, — он шагнул в комнату. Дверь за ним закрылась. — И ты имеешь на это право.

— Право? — Мика встала. Голос дрожал. — Ты врёшь мне с первой минуты. Ты знал, кто я. Ты знал, что я твоя невеста. И ты позволил мне думать, что ты — просто охотник.Ты позволил мне полюбить тебя!

Она швырнула в него вазу. Хрустальную, дорогую. Она разбилась о стену в сантиметре от его головы.

Рей-Кан не шелохнулся.

— Я не использовал тебя, — сказал он. — Я тоже полюбил тебя.

— Не смей! — Мика подошла к нему. Смотрела в его глаза, которые она видела у костра, в храме, у реки. — Не смей говорить мне о любви. Ты не знаешь, что это такое. Ты — император. Ты правишь целой планетой. Ты можешь взять любую женщину, какую захочешь. Зачем тебе я? Зачем была эта ложь?

— Потому что я хотел, чтобы ты полюбила меня настоящего, — сказал Рей-Кан. — Не императора. Не того, кто носит маску и играет роль. А того, кто смотрел на тебя у костра. Кто боялся за тебя. Кто хотел, чтобы ты осталась.

Мика замерла.

— Ты знал, что я буду твоей невестой, — сказала она. — Ты знал это с самого начала.

— Да, — он не отрицал. — Я знал, что среди девушек будет та, которую выберут для меня.Но Я не знал, что это будешь ты. Я не знал, что ты сбежишь. Я не знал, что встречу тебя в джунглях. И я не знал, что полюблю тебя.

— Ты мог сказать мне правду. В храме. У реки. Ты мог сказать, когда я держала твою руку и смотрела в твои глаза. Ты мог сказать и я бы поняла.

— Я боялся, — сказал он. — Я боялся, что ты уйдёшь. Что ты посмотришь на меня и увидишь только императора. Тиран. Чудовище. То, что я ненавижу в себе каждый день.

Мика смотрела на него. И видела, что он говорит правду. Она чувствовала это через Эхо. Его страх, его боль, его любовь — всё это было настоящим.

Но она не хотела прощать.

—

— Ты права, — сказал он. — Я не имел. Я сделал это, потому что был слаб. Потому что не мог потерять тебя.

— А если я уйду сейчас? — спросила Мика. — Если я не хочу быть твоей женой. Что я хочу улететь на Землю и забыть тебя навсегда.

Рей-Кан помолчал. Его лицо было спокойным, но она чувствовала, как внутри него всё рушится.

— Я отпущу тебя, — сказал он. — Если ты хочешь уйти — я отпущу. Я не буду держать тебя силой. Я не буду держать тебя в клетке.

— Но я уже в клетке, — сказала Мика. — Я твоя жена.

— Формально. Но если ты хочешь развода — я дам его. Ты можешь улететь завтра. Я дам тебе корабль, припасы, всё, что нужно. Ты будешь свободна.

Мика смотрела на него. И не могла понять, что чувствует.

Гнев? Ненависть? Разочарование?

Или она просто не хотела верить, что он действительно готов отпустить её.

— Зачем ты пришёл сегодня? — спросила она. — Если ты готов отпустить меня — зачем ты здесь?

Рей-Кан шагнул к ней. Медленно, осторожно.

— Я пришёл сказать тебе правду, — сказал он. — Всю правду. Я пришёл, чтобы ты знала: я не хотел тебя обманывать. Я хотел тебя защитить. Я хотел, чтобы ты увидела во мне человека, а не титул. Это была ошибка. Я знаю, что это была ошибка. Но если бы я не сделал этого — ты бы никогда не дала мне шанса.

Мика молчала.

— Ты не знаешь, каково это — быть императором, — продолжил он. — Каждый день кто-то хочет убить тебя, обмануть тебя, использовать тебя. Ты не можешь никому доверять. Ты не можешь любить никого, потому что любой человек — потенциальный враг. А потом появляется ты. Ты, которая смотрит на меня без страха. Ты, которая перевязывает мои раны и говорит мне «не умирай». Ты, которая смеётся надо мной и называет меня дикарём. И я понял, что если потеряю тебя — я потеряю всё, что у меня есть.

Мика почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Она не хотела прощать его. Она хотела ненавидеть его. Она хотела уйти и забыть.

Но она не могла забыть, как он смотрел на неё у костра. Как он держал её руку. Как он целовал её в храме.

— Я не знаю, что мне делать, — сказала она. — Я не знаю, могу ли я тебе верить.

— Я не прошу тебя верить мне, — сказал Рей-Кан. — Я прошу тебя дать мне шанс. Я прошу тебя позволить мне показать тебе, кто я на самом деле.

— А если я не смогу?

— Тогда я отпущу тебя, — сказал он. — Но только если ты сама этого захочешь.

Он повернулся и пошёл к двери.

— Рей-Кан, — сказала Мика.

Он остановился. Обернулся.

— Ты не император сейчас, — сказала она. — Ты — тот, кто был в джунглях. Ты — Кан.

Он улыбнулся. Тепло, почти нежно.

— Я всегда был им, — сказал он. — Ты просто не хочешь видеть.

Он вышел.

Мика осталась одна.

Она села на кровать. Смотрела на дверь, которая закрылась за ним. На осколки вазы на полу. На кристаллы, которые разлетелись по комнате.

И внутри неё что-то пульсировало. Эхо звёзд. Оно говорило ей, что он рядом. Что он боится. Что он любит её. Что он не хочет отпускать.

Она чувствовала его, даже когда он ушёл.

И она знала: она не сможет улететь.

Не сейчас. Может быть, никогда.

Мика легла на кровать. Закрыла глаза.

«Я не должна была встречать тебя, — подумала она. — Я не должна была любить тебя. Но я встретила.».

Слёзы потекли по щекам. Она не плакала с тех пор, как прощалась с сестрой.

Теперь она плакала.

И не знала, счастлива она или несчастна.

Глава 8. Маскарад

Следующие три дня Мика почти не видела Рей-Кана.

Он был занят — советники, доклады, встречи с кланами. Она знала это не потому, что он говорил, а потому что чувствовала. Эхо звёзд работало исправно, как второй пульс. Он уставал. Он злился. Иногда он скучал по ней — короткие вспышки тепла, которые она не могла игнорировать.

Она не искала встреч с ним.

Она бродила по дворцу, изучала его, запоминала. Широкие коридоры, высокие потолки, бесчисленные комнаты. Везде — мрамор, золото, драгоценные камни. И везде — холод. За стенами этой роскоши не было жизни. Была только красивая пустота.

На второй день она нашла библиотеку. Огромный зал с книжными стеллажами от пола до потолка. Мика провела там несколько часов, пытаясь понять, как устроена эта планета, её политика, её кланы.

Чем больше она читала, тем мрачнее становилась.

Кха'Тари оказалась именно такой, какой её описывала Элла. Жестокой. Кровавой. Здесь правил только закон силы. Женщины действительно не имели права голоса. Они были собственностью, вещами, трофеями.

В одной из книг она нашла описание «обмена невестами». Сухой, официальный текст, который называл это «культурным обогащением». Но между строк читалось другое: это была система торговли, контроля, подчинения.

Мика закрыла книгу и долго смотрела на стену.

«Я часть этой системы, — подумала она. — И если я ничего не изменю, я стану такой же, как все женщины здесь».

Она не знала, что делать. Но знала одно: она не может просто сидеть и ждать.

* * *

На третий день её позвали на завтрак к императору.

Мика надела то, что оставили служанки, — простое, но дорогое платье, которое сидело как влитое. Она не хотела выглядеть трофеем. Она хотела выглядеть так, будто ей всё равно. Но с таким платьем это было невозможно.

Когда она вошла в столовую, Рей-Кан уже сидел за столом. Один.

Он поднял глаза, когда она вошла. В них мелькнуло что-то — тепло, которое она чувствовала через Эхо.

— Садись, — сказал он. — Пожалуйста.

Мика села напротив. Между ними был стол, уставленный едой. Она не смотрела на него. Смотрела в тарелку.

— Как ты? — спросил он. Голос был осторожным. Как у человека, который боится спугнуть дикое животное.

Мика подняла глаза. Посмотрела на него

— В клетке не бывает хорошо, — сказала она. И добавила тише: — Ты же знаешь. Ты сам здесь.

Он вздохнул. Тяжело, с усилием.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в клетке.

— Тогда отпусти меня.

— Ты знаешь, что я не могу, — сказал он. — Не сейчас. Если ты уйдёшь сейчас, это будет означать, что брак сорван. Мои враги получат повод для мятежа. А потом — война.

Мика подняла глаза. Смотрела на него.

— Значит, я — заложница политики.

— Мы оба, — сказал он. — Ты думаешь, я хочу быть на этом троне? Я хочу быть там, в джунглях, с тобой. Я хочу быть тем, кого ты знала. Но я не могу. Пока не могу.

— А когда сможешь?

Он помолчал. Потом сказал:

— Когда я сделаю так, чтобы этот мир стал другим. Чтобы женщины не были трофеями. Чтобы никто не продавал людей. Чтобы ты могла смотреть на меня и не видеть врага.

Мика смотрела на него. В его словах она слышала искренность. Эхо подтверждало — он не врал.

Но этого было мало.

— Я не верю в обещания, — сказала она. — Я верю в дела.

— Тогда смотри, — сказал он. — Я покажу тебе.

Он встал, подошёл к ней, протянул руку.

— Пойдём со мной. Я покажу тебе дворец. Настоящий. Не тот, что для гостей. А тот, где я живу.

Мика смотрела на его руку.

Она не взяла её. Но она встала.

— Пошли, — сказала она.

Он усмехнулся. Грустно, но без обиды.

* * *

Он вёл её по коридорам, которых она не видела раньше. Узким, тёмным, без роскоши. Здесь не было золота и мрамора. Были только грубые каменные стены и редкие факелы.

— Это старые коридоры, — сказал Рей-Кан. — Их построили ещё до того, как Кха'Тари стала империей. Здесь жили мои предки. Те, кто строил эту планету.

— А теперь здесь живёшь ты.

— Да, — он остановился у тяжёлой двери. — Здесь мои покои.

Он открыл дверь.

Мика зашла внутрь и замерла.

Это не было похоже на императорский дворец. Здесь не было помпезности, золота, пышных тканей. Комната была маленькой, почти спартанской. Простая кровать, деревянный стол, камин. На стенах — карты. Много карт. Старых, пожелтевших, с пометками.

— Это то место, где я могу быть собой, — сказал Рей-Кан. — Где я могу снять маску.

Мика подошла к картам. Провела пальцем по линиям. Древние шахты, города, храмы. Она узнала храм Старших — тот, где они были.

— Ты искал его, — сказала она. — Храм. Ты знал, где он, ещё до того, как мы туда пришли.

— Я знал, что он есть, — сказал Рей-Кан. — Я не знал, что мы найдём его. И я не знал, что он сделает с нами.

Она повернулась к нему.

— Ты верил, что Эхо звёзд существует?

— Я верил, что есть что-то большее, — сказал он. — Что есть сила, которую мы потеряли. Когда ты коснулась камня, я понял, что не ошибался.

— И что теперь?

Рей-Кан подошёл к ней. Остановился рядом.

— Теперь я хочу вернуть эту силу, — сказал он. — Не для власти. Для того, чтобы изменить эту планету. Чтобы она стала такой, какой была тысячу лет назад.

— Почему ты хочешь этого?

Он посмотрел на неё. Долго. Так долго, что она почувствовала, как внутри неё закипает волнение.

— Потому что я люблю тебя, — сказал он. — И я не хочу, чтобы ты жила в мире, где тебя не ценят.

Мика не знала, что ответить. Слова застряли в горле. Она чувствовала его любовь— она была сильной, почти осязаемой.

Но она не хотела прощать его.

Не сейчас.

— Ты не имел права врать мне, — сказала она. — Ты не имел права скрывать, кто ты. Ты должен был сказать мне правду. В джунглях. У реки. В храме. Ты должен был сказать, когда я держала тебя за руку и думала, что я не одна.

Рей-Кан смотрел на неё. В его глазах было сожаление. Настоящее, глубокое.

— Я знаю, — сказал он. — Я сделал ошибку. И я готов платить за неё. Сколько нужно. Если ты простишь меня, я буду ждать столько, сколько потребуется.

Мика смотрела на него. В его серебряные глаза. На его лицо — такое знакомое, такое чужое.

Она хотела ненавидеть его. Она хотела уйти и забыть.

Но она не могла.

Потому что он был рядом. Потому что её сердце билось в такт с его. Потому что Эхо звёзд пульсировало между ними и не давало забыть, как он целовал её в храме.

— Я ещё не простила тебя, — сказала она.

— Я не прошу.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь.

Он кивнул.

— Я буду ждать.

Она отвернулась. Посмотрела на карты. На линии, которые сплетались в причудливые узоры.

— Покажи мне остальное, — сказала она. — Покажи мне, как устроен твой мир. Если я буду знать его — я смогу решить, оставаться мне или уйти.

Рей-Кан кивнул. Протянул руку, но не коснулся её.

— Я покажу, — сказал он. — Всё.

* * *

Они шли по старому дворцу ещё час.

Рей-Кан рассказывал. О том, как он рос здесь, в тени своего отца-тирана. О том, как его мать пыталась сбежать и погибла. О том, как он стал императором в двадцать лет, когда отец был убит в междоусобной войне.

— Я не хотел этого, — говорил он. — Я хотел быть просто человеком. Но система не даёт выбора.

— Ты можешь изменить её, — сказала Мика.

— Могу, — он остановился. — Но для этого мне нужна помощь. Ты поможешь мне?

Она посмотрела на него.

— Ты просишь помощи у человека, которому врал?

— Да, — он улыбнулся, грустно. — Потому что я знаю: ты сильнее меня. Ты не сломалась в джунглях. Ты не сломалась здесь, в этом дворце. Ты не сломаешься нигде.

Мика молчала. Она смотрела на его улыбку, на его глаза, и чувствовала, как внутри неё тает лёд.

— Я подумаю, —

— Я не прошу обещаний, — сказал он. — Я прошу шанс.

Они пошли дальше.

И в какой-то момент, когда они проходили мимо старого окна, выходящего на ночной город, Мика остановилась.

— Рей-Кан, — сказала она.

Он обернулся.

— Что?

Она подошла к нему. Встала близко. Так близко, как не позволяла себе последние дни.

— Я ещё не простила тебя, — сказала она. — И я ещё не доверяю тебе. Но я хочу попробовать. Я хочу дать тебе шанс.

Он смотрел на неё. В его глазах зажглась надежда.

— Я не подведу тебя, — сказал он.

— Я не прошу обещаний, — сказала Мика. — Я прошу правды. С этого момента — только правда. Никаких масок, никакой лжи.

Он кивнул.

— Только правда.

Она смотрела на него. На его лицо, на его глаза, на его губы, которые она так хорошо помнила.

Она хотела поцеловать его. Она хотела забыть всё, что было, и просто быть с ним.

Но она не могла.

Не сейчас.

— Завтра, — сказала она. — Завтра начнём сначала.

Она развернулась и пошла обратно в свои покои.

Она чувствовала его взгляд на спине. Она чувствовала его любовь, его надежду, его боль.

Но она не обернулась.

Не сейчас.

* * *

Утром Мика проснулась с чувством, что сегодня начнётся что-то новое.

Она оделась сама, не стала ждать служанок. Нашла простую одежду — что-то похожее на платье, но без лишнего блеска. Она не хотела быть императрицей сегодня. Она хотела быть Микой.

Она вышла в коридор и направилась в ту часть дворца, которую показал ей Рей-Кан. Она хотела увидеть ещё. Запомнить. Понять.

Она шла по коридорам и вдруг услышала голоса.

Мужские, громкие, возбуждённые.

Она остановилась за углом. Прислушалась.

— ...император не знает о наших планах, — говорил кто-то. — Он слишком занят своей землянкой.

— Мы ударим на церемонии, — отвечал другой. — Когда все соберутся, мы заблокируем зал. Уничтожим императора и его невесту. А потом — власть перейдёт к нашему господину.

Мика замерла.

Она узнала голос. Это был один из советников, которых она видела на церемонии. Седой, с холодными глазами.

Она знала, что должна уйти. Она знала, что если её заметят, она умрёт.

Но она не ушла.

Она стояла за углом, слушала, запоминала.

И когда голоса стихли, она тихо, неслышно, вернулась в свои покои.

Она не знала, кому можно доверять. Она не знала, кто из советников был предателем. Но она знала одно: она должна предупредить Рей-Кана.

Она не простила его до конца. Но она не хотела, чтобы он умер.

Она вышла из покоев и направилась к тронному залу.

В груди пульсировало Эхо.

«Я иду, — мысленно сказала она. — Держись».

И она пошла.

Глава 9. Стены

Мика нашла Рей-Кана в тронном зале.

Он сидел на троне, но не как император, а откинувшись на спинку, закрыв глаза, явно уставший. Вокруг не было ни советников, ни стражи. Только он и тишина.

Она вошла негромко, но он открыл глаза сразу. Как будто знал, что она придёт. Или просто чувствовал — Эхо работало в обе стороны.

— Ты выглядишь так, будто не спал неделю, — сказала Мика, останавливаясь перед ним.

— Я выгляжу так, будто не спал всю свою жизнь, — поправил он. Улыбнулся, но улыбка вышла слабой.

— У меня нет времени на твой сарказм, — сказала Мика. — Я слышала разговор. Одного из советников. Они планируют переворот на церемонии. Хотят убить тебя и меня.

Рей-Кан не изменился в лице. Только чуть сильнее сжал подлокотник трона.

— Я знаю, — сказал он.

Мика моргнула.

— Ты знаешь?

— Я знаю, что среди моих советников есть предатели. Я знаю, что они планируют что-то на церемонии. Я не знаю, кто именно и когда.

— Я знаю, — сказала Мика. — Я слышала их. Один из них — седой. С холодными глазами. Он говорил с кем-то, кого называл «господином».

Рей-Кан поднялся. Подошёл к ней.

— Ты уверена?

— Я слышала достаточно, чтобы узнать его лицо, — сказала Мика. — Я покажу его тебе.

Он смотрел на неё. И в его взгляде она видела смесь уважения и тревоги.

— Ты могла просто уйти, — сказал он. — Ты могла ничего не говорить. Ты могла позволить им убить меня и сбежать.

— Я думала об этом, — честно сказала Мика. — Но они собираются убить и меня. Я тоже в их плане.

Рей-Кан усмехнулся. Но не насмешливо. Тепло.

— Ты удивительная женщина, Мика.

— Не льсти мне.

— Я не льщу. Я просто говорю то, что вижу.

Они стояли друг напротив друга. Между ними — метры, но она чувствовала его так же сильно, как в джунглях. Эхо пульсировало ровно, спокойно, как будто внутри него была уверенность, которой он не показывал.

— У нас есть время до завтра, — сказал Рей-Кан. — Мы можем подготовиться.

— Что ты хочешь делать?

— Я хочу выманить их, — сказал он. — Позволить им начать. Но перехватить их, когда они нанесут удар.

— Опасно.

— Я знаю.

— Если они убьют тебя — план провалится.

— Если я не сделаю этого — они убьют нас обоих в любом случае. Либо я их переиграю, либо они переиграют меня. Я выбираю играть.

Мика смотрела на него. И чувствовала, как что-то внутри неё меняется. Это была не любовь. Это было уважение.

— Я помогу тебе, — сказала она.

Он поднял бровь.

— Ты хочешь помочь мне?

— Я не хочу, чтобы меня убили, — сказала Мика. — И я не хочу, чтобы убили других девушек. Если я могу что-то сделать — я сделаю.

— Это может быть опасно.

— Всё, что ты делаешь, опасно, — сказала Мика. — К этому я привыкла.

Он взял её за руку. Сжал — бережно, но крепко.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари. Я делаю это не ради тебя.

— Я знаю. Но я всё равно благодарю.

* * *

Они провели остаток дня в его кабинете, разрабатывая план.

Рей-Кан нарисовал карту дворца, отметил входы, выходы, потайные ходы. Мика запоминала. Она не была стратегом, но она была внимательной. Это спасло ей жизнь в джунглях.

— Завтра на церемонии, — говорил Рей-Кан, — ты будешь рядом со мной. Если начнётся атака — не паникуй. Просто следуй за мной. Я проведу тебя в безопасное место.

— А другие девушки?

— Их будут охранять. Я приставил к ним надёжных людей. Но если что-то пойдёт не так, ты будешь первой, кого я спасу.

Мика подняла глаза. Смотрела на него.

— Ты должен спасти всех, — сказала она. — А не только меня.

Он замер.

— Я не хочу выбирать, — сказал он. — Но если придётся — я выберу тебя.

— Это неправильно.

— Может быть, — сказал он. — Но это моя правда.

Они молчали.

Мика чувствовала, как внутри неё разрастается что-то тёплое. Она не хотела этого. Она не хотела чувствовать к нему ничего, кроме ненависти. Но она чувствовала.

И это пугало её сильнее, чем заговор.

* * *

Ночью Мика не могла уснуть.

Она лежала на кровати в своих покоях, смотрела в потолок и слушала тишину. Дворец спал. Только ветер гулял по коридорам и завывал за окнами.

Она думала о Рине. О Элле. О девушках, которые верили в сказку. Она думала о завтрашнем дне. О том, что могло случиться.

И о нём.

Она не хотела думать о нём. Не хотела вспоминать, как он держал её за руку, как целовал, как говорил, что любит.

Но она не могла остановиться.

Через Эхо она чувствовала его. Он тоже не спал. Он волновался, переживал, планировал. Он думал о ней.

Она встала. Накинула плащ. Вышла в коридор.

Она не знала, куда идёт. Но ноги сами несли её по знакомому пути. Через старые коридоры, к его покоям.

Она остановилась перед дверью. Подняла руку, чтобы постучать.

И замерла.

«Что я делаю? — подумала она. — Зачем я здесь? Я не простила его. Я не должна быть здесь».

Но она не ушла.

Дверь открылась сама. Рей-Кан стоял на пороге, без доспехов, в простой рубашке. Он смотрел на неё так, будто ждал.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он.

— Как?

— Эхо.

Она не ответила. Просто смотрела на него.

— Я не знаю, зачем я здесь, — сказала она.

— Я знаю, — сказал он. — Ты не хотела быть одна.

Он отступил, пропуская её.

— Входи.

Она вошла.

Его комната была такой же, как в прошлый раз. Простая, почти бедная, без роскоши. На столе — карты. На стенах — древние символы. В камине — огонь.

Мика села у камина. Рей-Кан сел рядом. Они молчали.

— Ты боишься завтрашнего дня? — спросила она. Ей хотелось, чтобы он сказал «нет». Чтобы он был уверен, силён, непоколебим. Ей хотелось верить в его силу.

Рей-Кан помолчал. Она чувствовала через Эхо, как в нём борются две правды: та, которую он должен показать как император, и та, которую он мог сказать только ей.

— Да, — сказал он. Тише, чем она ожидала. — Не за себя. За тебя.

Он повернулся к ней. В его глазах она увидела то, что он редко кому показывал. Страх. Не за свою жизнь. За её.

— Я не боюсь смерти, — сказал он. — Я боюсь, что увижу, как умираешь ты.

— Я тоже боюсь, — сказала она. — Не за себя. За тебя.

Он повернул голову. Смотрел на неё. В его глазах был огонь.

— Если я умру завтра, — сказал он, — я хочу, чтобы ты знала: я не жалею о том, что встретил тебя. Даже если ты никогда не простишь меня.

— Не говори так, — сказала Мика. — Ты не умрёшь.

— Ты не можешь знать этого.

— Я знаю, — сказала она. — Потому что я не позволю тебе умереть. Я не для того сбегала из джунглей, чтобы ты умер в этом дурацком дворце.

Он усмехнулся. Тепло, почти весело.

— Ты всегда такая упрямая?

— Это моя профессия.

— Ветеринар? — он улыбнулся. — Лечить упрямых?

— Да, — сказала Мика. — И иногда приручать диких животных.

Он засмеялся. Коротко, искренне.

— Ты единственная, кто может так говорить с императором.

— Я знаю, — сказала она. — Это меня и спасает.

Они сидели у камина. Молча. Но это молчание было другим — не тяжёлым, не напряжённым. Тёплым.

Мика чувствовала, как внутри неё тает лёд.

И это было важнее всего.

— Рей-Кан, — сказала она.

— Что?

— Если мы выживем завтра... я хочу попробовать.

— Что попробовать?

— Всё сначала, — сказала она. — Без лжи. Без масок. Я хочу узнать тебя. Настоящего.

Он смотрел на неё. В его глазах зажглась надежда.

— Я хочу того же, — сказал он.

— Но если ты снова соврёшь мне, — сказала Мика, — я уйду. И ты никогда не найдёшь меня. Даже с Эхо.

— Я не совру, — сказал он. — Клянусь.

Она не знала, верить ли ему. Но она хотела попробовать.

«Я слишком рискую, — подумала она. — Но если я не рискну — я никогда не узнаю, что могло быть».

— Иди сюда, — сказала она.

Она повернулась к нему. Посмотрела в его глаза.

— Иди сюда, — сказала она.

Он не спросил, что она имеет в виду. Он просто понял.

Он подвинулся ближе. Она чувствовала, как его рука скользнула по её спине, как он притянул её к себе.

— Ты уверена? — спросил он. Голос был тихим, почти хриплым.

— Нет, — честно сказала Мика. — Но я хочу быть уверена. Я хочу знать, что это реально.

Он коснулся её щеки. Большим пальцем провёл по скуле. Она чувствовала его дрожь. Или это она дрожала?

— Это реально, — сказал он. — Я реальный. Мы реальные. Всё, что между нами — правда.

Она не ответила. Просто взяла его лицо в ладони и поцеловала.

Он ответил. Осторожно, словно боялся, что она исчезнет. Но потом — сильнее, глубже. Она чувствовала, как его пальцы запутались в её волосах, как он прижимает её к себе, как будто боится потерять.

— Я хочу остаться с тобой, — прошептала она между поцелуями. — Сегодня. Сейчас. Не хочу быть одна.

— Ты не будешь одна, — сказал он. — Никогда.

Он поднял её на руки — легко, как

Она смотрела на него снизу вверх. Он стоял над ней, и она видела, как в его глазах отражается пламя камина.

— Я боюсь, — сказала она.

— Чего?

— Что это может быть последней ночью.

— Не будет, — сказал он. — Я не позволю.

Он наклонился к ней. Поцеловал её. Медленно, нежно, будто запоминал каждое мгновение.

Мика закрыла глаза. Она чувствовала его дыхание на своей коже, его руки, его тепло. Она чувствовала, как Эхо звёзд пульсирует внутри, соединяя их, делая их единым целым.

Она не знала, что будет завтра. Она не знала, выживут ли они.

Но сейчас, в эту секунду, она чувствовала только его.

Она доверилась ему. Полностью. Без остатка.

И это было самое страшное и самое прекрасное, что она когда-либо делала.

* * *

Они лежали в темноте. Мика прижималась к его груди, слушала, как бьётся его сердце. Её сердце билось в такт.

— Это было... — начала она.

— Не говори, — перебил он. — Просто позволь этому быть.

— Я хочу сказать, что не жалею.

Он повернул голову. Посмотрел на неё. В темноте его глаза светились серебром.

— Я тоже не жалею, — сказал он. — Хотя это усложняет всё.

— Делает сложнее?

— Если я потеряю тебя завтра, — сказал он, — я не прощу себе.

— Ты не потеряешь меня, — сказала Мика. — Я слишком упрямая, чтобы умереть.

Он усмехнулся. Прижал её крепче.

— Знаю. Это одна из причин, почему я люблю тебя.

Мика замерла.

Он сказал это. Впервые так прямо. Без масок, без уловок.

Она подняла голову. Смотрела на него.

— Ты любишь меня?

— Я думал, ты знаешь.

— Я чувствую, — сказала она. — Но я хочу услышать.

Он посмотрел ей в глаза. Серьёзно, без тени улыбки.

— Я люблю тебя, Мика. С первой минуты, как ты сказала мне, что я дикарь. Я люблю тебя. И если я умру завтра - я умру счастливым, потому что ты была со мной.

Мика не знала, что сказать. Слова застряли в горле.

Она просто прижалась к нему. Спрятала лицо у него на груди. И прошептала:

— Я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу, чтобы мы были вместе.

— Мы будем, — сказал он. — Я обещаю.

Они лежали так до самого рассвета. Когда первые лучи света проникли в комнату, Мика открыла глаза.

Рей-Кан не спал. Он смотрел на неё.

— Ты не спал? — спросила она.

— Я смотрел на тебя.

— Это жутко.

— Это красиво.

Она улыбнулась. Сама не заметила как.

— Дурак, — сказала она.

— Твой дурак, — поправил он.

Она поцеловала его. Коротко, но тепло.

— Я пойду готовиться, — сказала она. — У нас сегодня важный день.

— Я знаю.

Она встала. Накинула плащ. У дверей обернулась.

— Рей-Кан.

— Что?

— Я тоже люблю тебя, — сказала она. — Даже если я ещё не сказала этого раньше.

Он смотрел на неё. И в его глазах было столько счастья, что у неё перехватило дыхание.

— Я знал, — сказал он. — Но спасибо, что сказала.

Она вышла из комнаты тихо, чтобы не разбудить тишину.

Она шла по коридорам, и внутри неё пульсировало Эхо — ровно, спокойно, уверенно.

Он любил её. Она любила его.

И завтра они будут сражаться за это.

Глава 10. Заговор

Утро началось с тишины.

Мика стояла у окна в своих покоях, смотрела на город, который просыпался под двумя лунами, и чувствовала, как внутри неё пульсирует Эхо. Рей-Кан был далеко — в тронном зале, с советниками, с теми, кто готовил заговор. Она чувствовала его спокойствие, его сосредоточенность, его готовность к бою.

Она тоже готовилась.

На ней была простая тёмная одежда, которую она нашла в шкафу — не платье, не парадный наряд. Штаны, куртка, удобные сапоги. Она не собиралась быть украшением сегодня. Она собиралась быть воином.

В кармане скальпель. Тот самый, с Земли. Маленький, но острый. Она проверила его перед выходом, провела пальцем по лезвию. Кровь выступила каплей — он был готов.

— Сегодня, — прошептала она. — Сегодня всё решится.

Она вышла из покоев и направилась в тронный зал.

* * *

Рей-Кан ждал её у входа.

Он был в доспехах — чёрных, с золотыми вставками, с гербом империи на груди. Она никогда не видела его таким. Императором. Воином. Тем, кто готовится к битве.

Он повернулся, когда она подошла. В его глазах мелькнуло удивление — и одобрение.

— Ты выглядишь... не как невеста, — сказал он.

— Я и не невеста сегодня, — ответила Мика. — Я солдат.

Он улыбнулся. Напряжённо, но тепло.

— Ты уверена, что хочешь быть рядом? Это может быть опасно.

— Если я не буду рядом, я буду волноваться, — сказала Мика. — А если я буду волноваться, я могу наделать глупостей. Так что лучше я буду рядом и буду контролировать ситуацию.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Это я знаю, — ответила она. — Пошли.

* * *

Они вошли в зал вместе.

Сотни гостей уже собрались. Кланы, советники, военачальники. Все в дорогих одеждах, все с каменными лицами. Церемония должна была начаться через час, но атмосфера уже была напряжённой.

Мика чувствовала это кожей — взгляды, которые следили за ней, шепот, который стихал, когда она проходила мимо.

— Они знают, — тихо сказала она Рей-Кану.

— Они подозревают, — поправил он. — Но не знают, что мы знаем.

Она кивнула.

Они подошли к трону. Рей-Кан сел на него, как всегда — властно, спокойно, как будто ничего не происходило. Мика встала рядом, как и положено императрице.

Она смотрела в зал. Искала лица. Те, которые она запомнила из разговора.

Седой советник стоял у колонны. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то холодное, расчётливое.

«Он, — подумала Мика. — Он главный».

Она не показывала виду. Просто смотрела на него так же, как он смотрел на неё. Спокойно. Без страха.

— Ты видишь его? — прошептала она Рей-Кану.

— Вижу.

— Это он.

— Я понял.

— Что будет? — спросила она.

— Жди, — сказал он. — Они

* * *

Церемония началась.

Глашатай объявил о начале празднества. Гости заняли свои места. Музыка заиграла — торжественная, громкая, с переливами, от которых у Мики заломило в висках.

Она стояла рядом с Рей-Каном, смотрела на зал, и внутри неё всё было спокойно. Эхо звёзд пульсировало ровно, уверенно. Он был рядом. Он был спокоен. Значит, и она могла быть спокойна.

Она видела, как седой советник переглянулся с кем-то из гостей. Как тот кивнул. Как по залу прошла рябь — невидимая, но ощутимая.

«Они начинают», — подумала Мика.

Она сжала в кармане скальпель. Приготовилась.

— Рей-Кан, — прошептала она.

— Я знаю, — сказал он. — Я вижу.

Он поднялся с трона. Медленно, величественно. Все глаза обратились к нему.

— Друзья, — сказал он. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать союз Кха'Тари и Земли. Но перед тем, как мы продолжим, я хочу сказать кое-что.

Гости затихли.

— Я знаю, что сегодня здесь готовится заговор. И я знаю, кто за ним стоит.

Рей-Кан сделал паузу. Его взгляд скользнул по залу — и остановился на седом советнике.

— Ты, — сказал он. — Ты предал меня. Предал Кха'Тари. Ты работаешь на моего брата.

Седой советник побледнел. Но не отступил.

— Ты не докажешь этого, — сказал он.

— Я не должен ничего доказывать, — ответил Рей-Кан. — Я — император. И я знаю правду.

Советник сделал шаг вперёд. Его рука потянулась к поясу, где висел кинжал.

— Ты слабый правитель, — сказал он. — Ты продаёшь нашу планету чужакам. Ты не достоин трона.

— Это решать не тебе.

— Дар-Ван достоин больше. Он настоящий наследник.

И зал взорвался.

* * *

Всё произошло мгновенно.

Воины ворвались в зал — не гвардия императора, а люди советника. Они были вооружены, готовы к бою.

Гости закричали. Кто-то бросился к выходу, кто-то упал на пол, закрывая голову.

Рей-Кан шагнул вперёд. Его меч уже был в руке.

— За мной! — крикнул он гвардии, которая ждала за колоннами.

Его люди ворвались в зал с другой стороны. Началась битва.

Мика не стояла на месте. Она бросилась в сторону, уклоняясь от удара, который предназначался Рей-Кану. Выхватила скальпель.

Она не была воином. Но она была выживальщицей.

— Мика! — крикнул Рей-Кан, когда она увернулась от ещё одного клинка.

— Я в порядке! — крикнула она в ответ. — Делай своё дело!

Она видела, как он сражается. Как его меч рассекает воздух, как он двигается — быстро, точно, смертоносно. Он был тем, кого она видела в джунглях. Тем, кто убивал хищников. Тем, кто защищал её.

Она видела, как седой советник пытается пробиться к выходу. Но Мика не побежала за ним. Она знала своё место — рядом с Рей-Каном.

Она прикрывала его спину. Отбивалась от тех, кто пытался подойти сзади. Её скальпель не убивал — он ранил, останавливал. Она не хотела убивать. Она просто хотела, чтобы они выжили.

И они выжили.

* * *

Битва длилась недолго. Гвардия императора была лучше подготовлена. Люди советника дрогнули, побежали.

Седой советник был схвачен у самого выхода. Его привели к Рей-Кану, поставили на колени.

— Ты проиграл, — сказал Рей-Кан. — Твой заговор раскрыт.

— Ты думаешь, это конец? — советник усмехнулся, сплюнул кровь. — Дар-Ван не остановится. Он сильнее тебя. Он мудрее. Ты никогда не удержишь трон.

— Посмотрим, — сказал Рей-Кан. — Уведите его.

Стража увела советника.

Мика смотрела, как уводят советника. Потом повернулась к Рей-Кану.

— Он сказал, что Дар-Ван сильнее тебя. Это правда?

Рей-Кан усмехнулся. Усмешка вышла горькой.

— Сильнее? Нет. Но он злее. Он всегда был злее.

— Что случилось между вами?

Рей-Кан помолчал. Его глаза смотрели куда-то в прошлое, которое он не любил вспоминать.

— Когда мы были детьми, отец поощрял нас убивать друг друга. В буквальном смысле. Он говорил: «Кто выживет — тот и унаследует трон».

Мика замерла.

— Ты шутишь?

— Нет, — он покачал головой. — Он хотел, чтобы мы стали сильными. Но мы стали разными. Я ненавидел его за это. Я ненавидел систему, которая заставляла брата пытаться убить меня.

— А Дар-Ван?

— А он принял правила игры. Он стал тем, кем хотел его видеть отец. Жестоким, расчётливым, холодным. Я всегда думал, что смогу вытащить его из этого. Что он ещё не потерян.

— Но он потерян?

— Да, — Рей-Кан посмотрел на неё. — Когда он убил первую невинную девушку, чтобы доказать свою силу отцу... я понял. Он потерян. И я не могу его спасти.

Мика молчала. Она смотрела на него и видела в его глазах боль. Боль от того, что пришлось сдаться. От того, что брат стал монстром.

— Ты не виноват, — сказала она.

— Я знаю. Но это не делает легче.

Зал постепенно опустел. Гости разбежались, слуги суетились, убирая следы битвы.

Рей-Кан подошёл к Мике. Смотрел на неё. Она стояла, опираясь на колонну, тяжело дыша. На её руке была царапина — неглубокая, но кровоточащая.

— Ты ранена, — сказал он.

— Царапина, — ответила Мика. — Я в порядке.

— Ты сражалась, — сказал он. — Ты сражалась за нас.

— Я сражалась за себя, — поправила она. — И за других девушек. За тех, кто не может сражаться.

Он взял её за руку. Посмотрел на царапину.

— Ты удивительная, — сказал он.

— Ты уже говорил это.

— Я повторю. Ты удивительная, Мика.

Она улыбнулась. Устало, но тепло.

— Твой брат, — сказала она. — Дар-Ван. Он опасен?

— Да, — сказал Рей-Кан. — Он тот, кто всегда хотел трон. Он сильнее меня в политике. Он умеет плести интриги.

— Где он сейчас? Почему он не здесь? Почему он не пришёл на церемонию лично?

Рей-Кан усмехнулся. Горько, без радости.

— Он слишком умён, чтобы присутствовать лично. Он в своём поместье, на другом конце планеты. Создаёт видимость, что он далёк от политики, что его интересуют только земли и охота. Но я знаю — он всегда рядом. Через своих людей. Через шпионов. Через таких, как этот советник.

— Он не боится, что ты пошлёшь войска в его поместье?

— Не боится, — сказал Рей-Кан. — У него есть договорённости с соседними кланами. Если я нападу на него без доказательств,

Мика нахмурилась.

— Значит, он невидимка. Скрытый враг, который дергает за ниточки, но сам остаётся в тени.

— Именно, — Рей-Кан посмотрел на неё с уважением. — Ты быстро понимаешь.

— Я привыкла видеть скрытые угрозы, — сказала Мика. — Ветеринар замечает болезнь до того, как она убивает животное. Что ты собираешься делать с ним?

— Ждать, — сказал Рей-Кан. — Когда он совершит ошибку. Когда он раскроет себя, выйдет из тени. Его терпение не бесконечно. Он захочет ударить, и тогда я буду готов.

— Ты уверен, что переживёшь это?

— Нет, — честно сказал он. — Но я уверен, что если не попытаюсь — мы проиграем. Он убьёт меня, захватит трон, уничтожит союз с Землёй. И тогда все эти девушки, которых привезли, — они станут настоящими рабынями. Не просто трофеями. Рабынями без права на жизнь.

Мика молчала. Она думала о Рине, об Элле, о сотне девушек, которые оказались здесь. Она думала о сестре, которая ждала её на Земле.

— Значит, у нас нет выбора, — сказала она. — Мы должны победить.

— Мы, — повторил Рей-Кан. — Ты сказала «мы».

— Я сказала «мы», — подтвердила Мика. — Потому что я не позволю тебе идти на это одному.

Рей-Кан смотрел на неё. Долго. Так долго, что она почувствовала, как внутри неё разрастается что-то тёплое.

— Ты не должна быть в этом, — сказал он. — Ты могла бы улететь на Землю. Я бы дал тебе корабль. Ты была бы свободна.

— Я уже свободна, — сказала Мика. — Я свободна, потому что я здесь. Потому что я выбрала быть здесь. А не потому что я убежала.

— Ты уверена?

— Я никогда не была так уверена ни в чём, — сказала она.

Он взял её за руку. Сжал — крепко, но бережно.

— Тогда мы победим, — сказал он. — Вместе.

Они стояли в опустевшем зале, обнявшись, и внутри неё пульсировало Эхо — ровно, спокойно, уверенно.

Глава 11. Путь к звёздам

Прошло три дня после раскрытия заговора.

Дворец гудел, как потревоженный улей. Слуги бегали по коридорам, гвардейцы усилили охрану, советники собирались на экстренные заседания, из которых выходили с мрачными лицами. Рей-Кан почти не спал. Он проводил часы в тронном зале, принимая доклады, отдавая приказы, планируя.

Мика почти не видела его.

Она понимала — он готовится к войне. К той самой битве с Дар-Ваном, которую они обсуждали. И она знала, что должна быть готова.

Она сидела в библиотеке, изучала карты. Запоминала расположение поместья Дар-Вана, пути к нему, укрепления, которые он построил. Рей-Кан не запрещал ей это делать. Он даже не спрашивал, зачем она это делает. Наверное, знал.

На четвёртый день пришло известие.

* * *

Мика была в своих покоях, когда дверь распахнулась. Вбежал один из гвардейцев — запыхавшийся, бледный.

— Госпожа! — выдохнул он. — Император требует вас в тронный зал. Немедленно.

Она не стала спрашивать, что случилось. По его лицу она поняла — что-то серьёзное.

Она побежала.

В тронном зале было пусто. Только Рей-Кан стоял у окна, глядя на город. Спиной к ней. Он не обернулся, когда она вошла.

— Что случилось? — спросила Мика.

Рей-Кан повернулся. Его лицо было напряжённым. В глазах — холодная ярость.

— Дар-Ван, — сказал он. — Он объявил себя императором. Он захватил три соседних клана и их земли. Он требует, чтобы я отрёкся от трона.

Мика подошла ближе.

— Это война.

— Да, — сказал он. — Это война. Но это не всё.

Он замолчал. Его кулаки сжались, разжались. Она чувствовала через Эхо его боль.

— Он взял заложников, — сказал Рей-Кан. — Земных девушек. Тех, кто не успел вернуться во дворец после крушения. Он держит их в своём поместье.

Мика замерла.

— Сколько?

— Двадцать, — сказал он. — И среди них... твоя знакомая. Рина.

У неё внутри всё оборвалось.

Рина. Та самая Рина, которая плакала на корабле и верила в сказки. Та самая Рина, которая не хотела верить, что она — товар.

— Он говорит, что если я не отрекусь, — продолжил Рей-Кан, — он будет убивать их по одной. Каждый день. Пока я не соглашусь.

Мика смотрела на него. И внутри неё разрасталось то, что она знала слишком хорошо.

Страх. И решимость.

— Когда он начинает? — спросила она.

— Сегодня, — сказал Рей-Кан. — Через три часа. Первая казнь.

— Мы должны что-то сделать, — сказала Мика. — Мы не можем позволить ему убивать их.

— Я знаю, — сказал он. — Я уже отправил разведчиков. Я готовлю войска. Но это займёт время. По крайней мере, сутки, чтобы добраться до его поместья.

— А у нас есть только три часа, — сказала Мика.

— Да.

Она замолчала. Смотрела в пол. Думала.

«Рина, — сказала она себе. — Рина, которую я не спасла тогда. Рина, которая, возможно, будет первой жертвой. Если я ничего не сделаю — она умрёт».

Она подняла глаза.

— Рей-Кан, — сказала она. — Я знаю, что ты скажешь «нет». Но я должна попытаться.

Он посмотрел на неё. В его глазах она увидела страх.

— Ты не пойдёшь туда, — сказал он.

— Я должна.

— Ты не воин, Мика. Ты не умеешь сражаться. Если Дар-Ван поймает тебя — он убьёт тебя. Или хуже.

— Я знаю, — сказала она. — Но я не могу сидеть здесь и ждать, пока умрут другие. Я не могу. Если я не попытаюсь — я никогда не смогу жить с этим.

Она подошла к нему. Встала близко. Почти касаясь.

— Ты говорил, что я удивительная, — сказала она. — Ты говорил, что я сильная. Докажи это. Дай мне шанс сделать то, что я должна.

Рей-Кан смотрел на неё. Его лицо было непроницаемым, но Эхо говорило об обратном. Он боялся. Он боялся потерять её.

— Если ты пойдёшь, — сказал он, — я пойду с тобой.

— Нет, — сказала Мика. — Ты нужен здесь. Ты должен вести войска. Ты должен быть готов к битве. Я пойду одна.

— Ты с ума сошла.

— Если Дар-Ван поймает тебя...

— Он не поймает, — сказала Мика. — Я выжила в джунглях. Я выжила во дворце. Я выживу и у него.

Рей-Кан стоял, не двигаясь. Он смотрел на неё, и в его глазах боролись две силы.

— Он знает все слабые места дворца, — говорил Рей-Кан, пока они собирали карты. — Он знал их, когда мы были детьми. Мы играли здесь, прятались в подземельях, лазали по крышам. Он знает каждый уголок Кха'Тари.

— Значит, он будет использовать это против тебя.

— Использует, — кивнул Рей-Кан. — Он всегда использует то, что знает.

Мика посмотрела на него.

— Ты боишься его?

Рей-Кан замер. Потом медленно повернулся к ней.

— Нет, — сказал он. — Я боюсь того, что он сделает с тобой.

Он подошёл ближе, взял её за руку.

— Ты не знаешь, на что он способен. Он не просто убивает — он ломает. Он хочет, чтобы люди страдали. Чтобы они молили о смерти. Это единственное, что приносит ему удовольствие.

Мика чувствовала его дрожь через пальцы.

— Тогда я не дам ему поймать меня, — сказала она. — И ты не дашь.

— Я не дам, — повторил он. Как клятву.

Он хотел защитить её.

И он знал, что она должна сделать это.

— Ты невыносима, — сказал он наконец. Тихо, почти нежно.

— Я знаю, — сказала Мика. — Это ты говорил.

— Я дам тебе оружие. Я дам тебе карту. Я дам тебе людей, которые помогут.

— Нет, — сказала Мика. — Если я пойду с людьми, Дар-Ван узнает. Он убьёт девушек раньше, чем я доберусь до них. Я должна пойти одна. Тихо. Незаметно.

— Ты уверена?

— Я никогда не была так уверена ни в чём, — сказала она. — Как тогда, когда сказала, что люблю тебя.

Он взял её лицо в ладони. Посмотрел в глаза.

— Я не хочу тебя терять, ты много для меня значишь! — сказал он.

— Ты не потеряешь меня, — сказала Мика. — Я слишком упрямая, чтобы умереть.

Он поцеловал её. Долго, крепко, как в тот раз, в храме.

— Я буду ждать тебя, — сказал он. — И если ты не вернёшься — я сожгу его поместье дотла. Я убью его. И я найду тебя. Даже если мне придётся перевернуть всю планету.

— Ты слишком драматичен, — сказала Мика.

— Это моя профессия.

Она улыбнулась. Поцеловала его как в последний раз.

— Я вернусь, — сказала она. — Обещаю.

Она вышла из тронного зала.

И не обернулась.

* * *

Она готовилась в своих покоях.

Тёмная одежда — как в прошлый раз. Но теперь она знала, что идёт не просто в бой. Она идёт на смертельную опасность.

В кармане — скальпель. В другом кармане — нож, который дал Рей-Кан. На поясе — карта поместья Дар-Вана, которую она нарисовала по памяти.

Она посмотрела на себя в зеркало.

— Ты справишься, — сказала она себе. — Ты — Мика. Ты та, кто не сдаётся. Ты та, кто спасает.

Она вышла из покоев.

* * *

Путь к поместью Дар-Вана занял два часа.

Мика шла через леса, поля, заброшенные деревни. Она пряталась, когда слышала шаги. Она бежала, когда чувствовала, что её преследуют.

Эхо звёзд пульсировало внутри неё. Рей-Кан был далеко, но она чувствовала его. Он волновался. Он ждал. Он верил в неё.

Она добралась до поместья.

Огромное здание, окружённое высокой стеной. Ворота — закрыты. Внутри — воины. Много.

Мика спряталась за деревом, наблюдая.

Она видела, как воины патрулируют периметр. Как они переговариваются. Как они смеются.

«Они не ждут нападения, — подумала она. — Они думают, что мы будем ждать, собирать войска. Они не знают, что я здесь».

Она обошла поместье сзади. Нашла место, где стена была старой, с трещинами. Подтянулась, перелезла.

Она приземлилась на землю с другой стороны.

Вокруг — сад. Запущенный, но красивый. Она шла, пригибаясь, прячась за кустами.

Она видела здание — тёмное, массивное. В окнах горел свет. Слышались голоса.

Она подошла к зданию. Нашла чёрный вход. Открыла дверь — она была не заперта.

Внутри — коридор. Пустой. Она пошла по нему, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, чем обычно.

Она слышала голоса. Где-то впереди.

Замерла за углом. Прислушалась.

— ...землянки, — говорил кто-то. Голос — холодный, высокий. — Они будут казнены через час. Император должен понять, что он не всесилен.

— Да, господин, — отвечал другой.

Мика поняла. Это был Дар-Ван.

Она выглянула из-за угла.

В центре комнаты стоял мужчина. Высокий, с тёмными волосами, с холодными глазами. Он был похож на Рей-Кана, но в нём было что-то другое — жестокое, расчётливое.

Рядом с ним — воины. И клетка.

В клетке — девушки.

Мика увидела Рину. Бледную, испуганную, но живую. Она сидела на полу, обхватив колени руками.

Мика сжала кулак.

«Я спасу тебя, Рина, — подумала она. — Я не позволю ему убить тебя».

Она готовилась.

Она знала, что будет дальше.

Она знала, что может умереть.

Но она не могла отступить.

Глава 12. Цена предательства

Мика стояла за углом, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставляла себя дышать ровно. Ровно и тихо, как учил Кан в джунглях.

«Ты не можешь никого спасти, если умрёшь первой» — его голос звучал в голове. Она почти слышала его.

Дар-Ван расхаживал перед клеткой. Его голос — скользкий, как змеиная кожа — разносился по помещению.

— Ты слышишь меня, землянка? — обратился он к Рине. — Твой император не придёт. Ему плевать на тебя. Ты — просто пешка.

Рина молчала. Она сидела, обхватив колени, и смотрела в пол.

— Он придёт, — сказала она тихо. — Он не бросит нас.

Дар-Ван засмеялся. Холодно, без эмоций.

— Он бросил тебя уже сейчас. Ты здесь. Он — во дворце. Если бы он хотел спасти тебя — он бы уже был здесь.

Мика сжала кулак.

«Я здесь, Рина. Я пришла».

Она осмотрела комнату. Трое воинов — у дверей, двое — по бокам от Дар-Вана. Сама комната — большая, с высокими окнами, через которые пробивался свет двух лун. В центре — клетка с девушками. Рядом

Дар-Ван повернулся к одному из воинов.

— Приготовьте ее, — сказал он. — Через час мы начнём казнь. Пусть увидят, что бывает с теми, кто перечит новой власти.

Воин кивнул и направился к клетке.

Мика знала: если она не начнёт сейчас — будет поздно.

Она вышла из-за угла.

Тихо, бесшумно, как охотник в джунглях. Как её учили.

— Дар-Ван, — сказала она.

Все обернулись.

Дар-Ван замер, когда увидел её. В его глазах мелькнуло удивление — и любопытство.

— Ты, — сказал он. — Землянка. Невеста моего брата.

— Я не его невеста, — сказала Мика. — Я его жена.

Она шагнула вперёд. Воины напряглись, но Дар-Ван поднял руку, останавливая их.

— Оставьте, — сказал он. — Я хочу посмотреть, что она скажет.

Мика остановилась в нескольких шагах от него.

— Ты убиваешь невинных, — сказала она. — Ты держишь в клетке девушек, которые не сделали тебе ничего плохого. Ты трус.

Дар-Ван усмехнулся.

— Я трус? Я — тот, кто берёт власть. Я — тот, кто не боится пачкать руки. Твой муж — трус. Он прячется за троном и позволяет другим умирать за него.

— Он готовит войска, — сказала Мика. — Он идёт к тебе.

— Но ты пришла раньше, — сказал Дар-Ван. — Одна. Без оружия, без защиты, без плана. Ты — смелая. Или глупая. Я ещё не решил.

— Я пришла, чтобы забрать их, — сказала Мика. — И я уйду с ними.

— Ты уйдёшь только мёртвой, — сказал Дар-Ван. — Или хуже, станешь моей.

Он шагнул к ней. Теперь они стояли друг напротив друга.

Мика чувствовала, как внутри неё пульсирует Эхо. Рей-Кан был далеко, но он чувствовал её страх — и её решимость.

«Ты должна быть сильной, — пронеслось в голове. — Ты должна быть сильной для них».

— Если ты убьёшь меня, — сказала Мика, — Рей-Кан сожжёт твоё поместье дотла. Он убьёт тебя. И ты проиграешь всё, к чему так долго шёл.

— Если я отпущу тебя, — сказал Дар-Ван, — я проиграю. Ты — его слабость. Ты — его боль. Если я убью тебя — он будет сломлен. Он не сможет сражаться.

— Ты ошибаешься, — сказала Мика. — Если ты убьёшь меня — он сразится с тобой яростнее, чем когда-либо.

Дар-Ван посмотрел на неё. Долго. Изучающе.

Потом он сделал то, чего она не ожидала.

— Я предлагаю тебе сделку, — сказал он. — Я отпущу девушек. Всех. Если ты останешься здесь. Взамен. Ты — моя гарантия, что Рей-Кан не нападёт на меня.

Мика замерла.

— Ты хочешь, чтобы я стала заложницей?

— Ты уже заложница, — сказал Дар-Ван. — Разница лишь в том, что ты будешь здесь — или там.

Он указал на клетку с девушками.

— Выбирай, — сказал он. — Их свобода — или твоя.

Мика смотрела на него. Потом — на клетку.

Рина смотрела на неё. В её глазах — страх, надежда, мольба.

«Пожалуйста, не делай этого, — казалось, говорили её глаза. — Пожалуйста, не жертвуй собой ради нас».

Но Мика уже приняла решение.

— Я останусь, — сказала она. — Отпусти их.

Дар-Ван улыбнулся. Победно, как хищник, который поймал добычу.

— Умный выбор, — сказал он. — Я знал, что ты не такая, как все.

Он повернулся к воинам и кивнул. Те открыли клетку.

Девушки вышли — испуганные. Рина шла последней. Она посмотрела на Мику.

— Мика, — прошептала она. — Ты не должна...

— Иди, — сказала Мика. — Беги к лесу. Рей-Кан скоро будет здесь. Он вас спасёт.

Рина хотела возразить, но Мика покачала головой.

— Иди, — повторила она. — Не дай моей жертве быть напрасной.

Рина кивнула. Слёзы текли по её лицу.

— Я найду тебя, — сказала она. — Мы найдём тебя.

Мика улыбнулась. Криво, устало.

Девушки побежали.

Мика смотрела им вслед, пока они не скрылись в темноте.

Потом она повернулась к Дар-Вану.

— Ты выполнил свою часть сделки, — сказала она. — Теперь моя очередь.

Дар-Ван кивнул. Его лицо было торжествующим.

— Ты смелая, — сказал он. — Я уважаю это. Но уважение не спасёт тебя.

— Я знаю, — сказала Мика.

Она чувствовала, как внутри неё пульсирует Эхо. Рей-Кан чувствовал её. Он знал, что она сделала. Он злился. Он боялся. Но он знал — она сделала правильный выбор.

«Я вернусь, — мысленно сказала она. — Держись».

Дар-Ван подошёл к ней. Наклонился, почти касаясь её лица.

— Как ты думаешь, что он будет делать, когда узнает, что ты у меня? — спросил он.

— Он придёт за мной, — сказала Мика. — И он уничтожит тебя.

— Он попытается, — Дар-Ван улыбнулся. — Но он не сможет. Потому что ты будешь моим козырем. Если он нападёт — мой кинжал у твоего горла и я убью тебя. Он знает это. И он не сделает ни шага.

— Ты недооцениваешь его, — сказала Мика.

Он кивнул воинам.

— Уведите её. Закройте в комнате наверху.

Воины схватили Мику за руки, потащили к лестнице.

Она не сопротивлялась. Она знала — если она начнёт сопротивляться, они убьют её. А она должна была жить. Хотя бы ради того, чтобы увидеть Рей-Кана снова.

Она шла по лестнице, слышала, как за спиной голос Дар-Вана:

— Император будет здесь через несколько часов. Я хочу, чтобы всё было готово к его приёму.

Мика закрыла глаза.

«Я не умру здесь, — сказала она себе. — Я не умру здесь. Я буду жить. Я вернусь к нему. Я обещала».

Её завели в комнату. Маленькую, тёмную, без окон. Только кровать и стол.

Она села на край кровати и смотрела в стену.

Эхо звёзд пульсировало внутри неё. Рей-Кан приближался.

«Держись, — мысленно сказала она. — Я держусь. Жди меня».

Она не знала, сколько прошло времени — час, два, три. Она слышала голоса снизу, готовились к битве.

А потом — громкий удар, который потряс всё здание.

Кто-то кричал. Кто-то бежал.

Мика вскочила.

— Рей-Кан, — прошептала она.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял он.

Он был весь в крови — чужой. Его глаза горели, как у хищника.

Он смотрел на Мику.

— Ты жива, — сказал он.

— Ты пришёл, — сказала

— Я всегда прихожу.

Он шагнул к ней, схватил за руку.

— Бежим, — сказал он. — Быстро. Дар-Ван — внизу. Он знает, что я здесь.

Мика не спорила. Она побежала за ним.

Они бежали по коридорам, вниз по лестнице, через комнаты, которые были полны дыма и криков. Воины сражались — гвардия Рей-Кана против солдат Дар-Вана.

Они выбежали из здания.

И в этот момент она увидела Рину.

Рина стояла у ворот, держала в руках оружие, которое вырвала у одного из воинов. Она сражалась. Сражалась за себя, за других.

Мика замерла.

— Рина! — крикнула она.

Рина обернулась. Улыбнулась — испуганно, но радостно.

— Я не могла оставить тебя одну! — крикнула она в ответ.

Мика хотела бежать к ней, но в этот момент один из воинов Дар-Вана бросился к Рине.

Удар был быстрым. И смертельным.

Рина упала.

Мика закричала.

Она бросилась к Рине, упала рядом с ней, схватила её за руку.

— Рина, — прошептала она. — Нет, Рина, нет!

Рина открыла глаза. Смотрела на Мику. Улыбнулась — последний раз.

— Ты пришла за мной, — прошептала она. — Ты не оставила меня.

— Я не могла, — сказала Мика. — Я не могла оставить тебя.

— Ты спасла меня, — сказала Рина. — Когда я думала, что умру одна... ты пришла. Спасибо.

Она закрыла глаза.

Мика сидела на коленях в грязи, не чувствуя холода, не чувствуя боли. Она сжимала руку Рины — тонкую, холодную, уже не живую. Пальцы не слушались. Внутри неё всё разлеталось на куски, как хрустальная ваза, разбитая о стену.

«Встань, — мысленно кричала она. — Встань, пожалуйста. Я не могу одна. Я не могу без тебя».

Но Рина молчала.

Мика смотрела на её лицо — такое бледное, спокойное. На её губы, которые шептали «спасибо». На её ресницы, которые больше никогда не дрогнут.

Она не могла спасти Рину.

Она не могла спасти ту, кто верила в неё с первой минуты.

Она не могла спасти ту, кто сказала ей: «Ты не такая, как все».

Мика закрыла глаза. Слёзы потекли по щекам — горячие, солёные, злые. Она не плакала, когда её отправляли на эту планету. Она не плакала, когда увидела Кха'Тари впервые. Она не плакала, когда узнала, что Рей-Кан — император.

Но она плакала сейчас.

И не могла остановиться.

Она не смогла спасти её, как не могла спасти многих других. Всё зря.

Рей-Кан подошёл к ней. Встал рядом. Не говорил ни слова.

Мика подняла голову. Смотрела на него.

— Я не смогла её спасти, — сказала она.

— Ты спасла остальных, — сказал он. — Это не твоя вина. Это вина Дар-Вана.

Мика смотрела на Рину. На её лицо, на её руки, на её губы, которые шептали «спасибо».

Внутри неё что-то изменилось.

— Почему он такой? — прошептала она. — Почему он стал таким?

Рей-Кан стоял рядом. Молчал. Она чувствовала, как он тоже смотрит на Рину, как он тоже винит себя.

— Я думал, — сказал он тихо, — что если я изменю Кха'Тари, если я сделаю её лучше... он изменится. Что он увидит, что можно править иначе. Что он поймёт.

— Но он не понял.

— Нет, — Рей-Кан покачал головой. — Он не хочет понимать. Он хочет разрушать. Потому что это единственное, что он умеет.

Мика подняла на него глаза.

— Ты не такой, — сказала она. — Ты никогда не станешь таким.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы ты был таким, ты бы не плакал.

Рей-Кан замолчал. Он не плакал. Но она видела его глаза — влажные, красные. Он сдерживался. Сдерживал то, что разрывало его изнутри.

Мика встала. Подошла к нему. Взяла его лицо в ладони.

— Мы не дадим ему победить, — сказала она. — Потому что если он победит, он победит не только тебя. Он победит всех.

Рей-Кан закрыл глаза. Его дыхание дрогнуло.

— Я не хочу тебя потерять, — прошептал он.

— Ты не потеряешь меня, — сказала Мика. — Потому что я не позволю.

— Я хочу, чтобы это никогда не повторилось, — сказала Мика. — Никто больше не будет умирать из-за того, что люди борются за власть.

— Я обещаю тебе, — сказал Рей-Кан. — Я сделаю всё, чтобы это больше не повторялось.

Мика кивнула, но не поверила. Понимала, что ее мечта – это блеф.

Она встала.

— Я хочу видеть Дар-Вана, — сказала она.

— Он сбежал, — сказал Рей-Кан. — Но я найду его. Я обещаю тебе.

Мика посмотрела на него.

— Я не хочу, чтобы ты его убивал, — сказала она. — Я хочу, чтобы он жил в тюрьме и видел, как ты меняешь эту планету.

Рей-Кан кивнул.

— Я сделаю это, — сказал он.

Они стояли рядом, держась за руки.

Рина лежала у их ног — тихая, спокойная, свободная.

И Мика знала: она не забудет её. Она не забудет никого.

Глава 13. Последняя битва

Они не стали ждать.

Рей-Кан отдал приказ преследовать Дар-Вана немедленно. Гвардия уже прочёсывала поместье, но было ясно — брат императора ушёл. Не через ворота, не через стены. Через подземный ход, который Мика не заметила на карте.

— Он знает эту землю лучше меня, — сказал Рей-Кан, стоя над люком, который обнаружили воины. — Он всегда готовился к побегу.

— Мы не можем дать ему уйти, — сказала Мика. Её голос звучал жёстко. Слишком жёстко для той, кто ещё минуту назад держала тело подруги. — Если он скроется, он соберёт новую армию. Мы никогда не будем в безопасности.

Рей-Кан посмотрел на неё. В её глазах он видел ту же решимость, что и в джунглях. Только теперь она была острее. Больнее.

— Ты размышляешь как опытный воин. Не переживай. Я пойду за ним, — сказал он. — Ты останешься здесь.

— Нет.

— Мика...

— Я сказала нет, — она шагнула к нему. — Я чуть не потерял тебя, поддавшись на твое влияние и согласившись отпустить тебя в самое логово брата. Он убил Рину. Он хотел убить всех девушек. Я не позволю ему уйти.

Рей-Кан смотрел на неё. Эхо звёзд пульсировало между ними. Он чувствовал её ярость, её боль, её готовность

— Ты не воин, — сказал он. — Если ты пойдёшь, я не смогу защитить тебя.

— Я не прошу тебя защищать меня, — сказала Мика. — Я прошу тебя позволить мне быть рядом. Я не хочу быть в безопасности. Я хочу быть там, где решается судьба всех.

Он взял её за руку. Сжал — крепко, до боли.

— Если ты умрёшь, — сказал он, — я не переживу этого.

— Тогда не дай мне умереть, — сказала она. — И не умирай сам. Мы идём вместе. И мы побеждаем вместе.

Он наклонился. Поцеловал её. Коротко, но так, как будто хотел запомнить каждый миг. Он не опять не смог сказать ей нет.

— Идём, — сказал он.

* * *

Подземный ход оказался длинным и тёмным.

Они шли впереди гвардии — Рей-Кан с факелом, Мика за ним. Сырость оседала на стенах. Воздух был спёртым, тяжёлым. Где-то впереди капала вода — ровно, монотонно.

— Он не мог уйти далеко, — сказал Рей-Кан. — Ход ведёт к старому горному тракту. Оттуда — к границе, за которой начинаются земли его союзников.

— Если он доберётся до них, мы его не достанем?

— Мы достанем, — сказал Рей-Кан. — Но это будет война. Долгая, кровавая. Я не хочу этого.

— Тогда мы не дадим ему добраться, — сказала Мика.

Она чувствовала Эхо. Но не Рей-Кана — Дар-Вана. Странно, но она чувствовала его. Как будто он оставлял за собой след — холодный, липкий, чужой.

— Я знаю, где он, — сказала она.

— Как?

— Не знаю. Но я чувствую его. Он оставляет след. Как... как запах гнили.

Рей-Кан остановился. Посмотрел на неё.

— Ты чувствуешь его через Эхо?

— Возможно. Или просто... я знаю. Я просто знаю.

— Веди, — сказал он.

Она пошла вперёд, уверенно, хотя никогда не была в этом ходу. Её ноги сами находили путь. Как будто кто-то вёл её.

Эхо звёзд работало. Только теперь оно указывало на врага.

* * *

Они вышли из хода через час.

Горы. Древние, чёрные, уходящие в небо. Внизу — ущелье, по дну которого текла река. И вдали — фигуры. Несколько всадников, уходящих в сторону перевала.

— Это он, — сказала Мика.

Рей-Кан посмотрел в ту сторону. В его глазах мелькнула холодная ярость

— Он думает, что ушёл, — сказал он. — Он ошибается.

Он выхватил меч и побежал вниз по склону. Мика — за ним.

Всадники заметили их. Остановились. Один из них повернул коня и поскакал к ним.

Дар-Ван.

Он был в доспехах — тёмных, с золотыми вставками. На его лице — усмешка.

— Ты пришёл, брат, — сказал он, когда они остановились друг напротив друга. — Я знал, что ты не сможешь удержаться.

— Ты убил невинных, — сказал Рей-Кан. — Ты взял заложников. Ты предал Кха'Тари.

— Я предал? — Дар-Ван засмеялся. — Это ты предал. Ты привёл чужаков на нашу планету. Ты разрушаешь наши традиции. Ты слабый правитель.

— Ты ошибаешься, — сказал Рей-Кан. — Сила — не в жестокости. Сила — в умении защищать.

Они стояли друг напротив друга — два брата, две судьбы.

— Ты думаешь, что можешь победить меня? — спросил Дар-Ван. — Ты всегда был слабее. Ты всегда уступал. Ты никогда не хотел быть императором.

— Я не хотел, — сказал Рей-Кан. — Но я стал им. И я сделаю всё, чтобы защитить эту планету.

Он шагнул вперёд. Его меч взлетел.

Дар-Ван отбил удар. Ударил в ответ — быстро, смертоносно. Рей-Кан ушёл в сторону, развернулся, рубанул.

Они сражались. Не как братья — как враги. Как люди, у которых слишком много счётов.

Мика стояла в стороне. Она не могла вмешаться — она не умела так драться. Но она чувствовала каждое движение Рей-Кана через Эхо. Каждый удар, каждый уворот, каждое дыхание.

И она видела, что Дар-Ван сильнее.

Он был быстрее. Хитрее. Он знал слабые места брата.

Рей-Кан пропустил удар — меч Дар-Вана рассек его плечо. Кровь хлынула. Рей-Кан покачнулся, но устоял.

— Ты проиграл, брат, — сказал Дар-Ван. — Ты всегда проигрывал.

И в этот момент Мика сделала шаг.

Она не знала, зачем. Просто тело среагировало быстрее мысли.

Она бросилась вперёд и встала между ними.

— Отойди, — сказала она. — Ты не тронешь его.

Дар-Ван усмехнулся.

— Ты — смелая, — сказал он. — Но глупая. Ты думаешь, что можешь остановить меня?

— Я не позволю тебе убить его.

Она смотрела в его глаза. И в них видела ту же пустоту, что у хищников в джунглях.

Но она не боялась.

Она уже видела смерть. И она не хотела видеть её снова.

— Ты убил Рину, — сказала она. — Ты убил невинных. Ты не заслуживаешь трона.

— Трон не заслуживают, — сказал Дар-Ван. — Его берут.

— Тогда бери, — сказала Мика. — Но тебе придётся убить меня, чтобы получить его.

Она смотрела на него. И в её глазах была такая решимость, что Дар-Ван на мгновение замешкался.

А потом за её спиной встал Рей-Кан.

— Ты не тронешь её, — сказал он. — Если ты сделаешь шаг — я убью тебя.

— Ты уже пытался, — сказал Дар-Ван. — И проиграл.

— Я проиграл один бой, — сказал Рей-Кан. — Но я не проиграю войну.

Он встал рядом с Микой. Взял её за руку.

— Мы вместе, — сказал он. — Ты против нас двоих.

Дар-Ван посмотрел на них. На брата — раненого, но непокорённого. На землянку — смелую, решительную.

И в его глазах мелькнуло что-то новое.

Сомнение.

Он сделал шаг назад.

— Ты выиграл эту битву, — сказал он. — Но не войну.

Он развернулся и побежал.

Рей-Кан хотел броситься за ним, но Мика остановила его.

— Пусть бежит, — сказала она. — Ты истекаешь кровью. Он никуда не уйдёт. Ты найдёшь его.

Рей-Кан посмотрел на неё. В его глазах была боль и благодарность.

— Ты спасла меня, — сказал он.

— Мы спасли друг друга, — сказала Мика. — Как всегда.

Она взяла его за руку. Сжала.

Он улыбнулся. Устало, но искренне.

Они стояли на краю ущелья, смотрели, как Дар-Ван исчезает в темноте.

Но они знали — это не конец. Это только начало.

Глава 14. Эхо

Они вернулись во дворец через два дня.

Рей-Кан настоял на том, чтобы Мика отдохнула, но она отказалась. Она сидела рядом с ним в повозке, смотрела на его перевязанное плечо и молчала. Эхо звёзд пульсировало внутри — ровно, спокойно, как будто после бури наконец-то наступил штиль.

— Ты должна была остаться в поместье, — сказал Рей-Кан в который раз.

— Я должна была быть рядом, — ответила Мика в который раз. — Ты ранен. Если бы я не была рядом, он бы убил тебя. А нам нужно, чтобы ты был жив и был сильным. Чтобы закончить это.

Он не ответил. Просто взял её за руку и сжал.

Она чувствовала, как он устал. Как он хочет, чтобы всё это закончилось. Как он боится, что Дар-Ван вернётся.

Но она чувствовала и другое — надежду. Надежду на то, что всё может измениться. Что они могут построить что-то новое.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказала она. — Когда мы вернёмся.

— О чём?

— О будущем.

Он посмотрел на неё. В его глазах мелькнула тревога.

— Ты хочешь уйти?

— Я хочу остаться, — сказала Мика. — Но я хочу знать, что мы будем делать. Что будет с Кха'Тари. Что будет с нами.

Он молчал. Она чувствовала, как он обдумывает её слова.

— Когда мы вернёмся, — сказал он, — я хочу показать тебе кое-что.

— Что?

— Увидишь.

* * *

Дворец встретил их тишиной.

Гости разъехались. Слуги ходили на цыпочках. Всё затихло в ожидании — как перед грозой.

Рей-Кан сразу ушёл на совещание с военачальниками. Мика осталась одна.

Она пошла в свои покои, но не могла усидеть на месте. Слишком много всего было внутри — боли, гнева, надежды. Слишком много, чтобы просто сидеть и ждать.

Она вышла в сад.

Сад был старым, запущенным. Рей-Кан говорил, что здесь никто не бывает — только он, когда хочет побыть один. Мика понимала. Здесь, среди деревьев и цветов, можно было забыть, что ты — император. Можно было просто дышать.

Она села на каменную скамью и закрыла глаза.

И вдруг почувствовала.

Эхо звёзд пульсировало внутри неё — сильнее, чем когда-либо. Оно звало её. Оно манило.

Она открыла глаза и посмотрела вверх. Звёзды сияли ярко, ярче, чем обычно.

— Что ты хочешь мне сказать? — прошептала она.

Эхо не ответило словами. Но внутри неё разлилось тепло. Как будто кто-то обнимал её изнутри.

Она не понимала, что это значит. Но она чувствовала — это важно. Очень важно.

* * *

Ночью Рей-Кан пришёл к ней в покои.

Он выглядел уставшим. На его плече была свежая повязка — он перевязал рану сам. На лице — следы многодневной усталости.

— Ты сказала, что хочешь говорить о будущем, — сказал он. — Я хочу говорить о нём.

Мика кивнула. Она сидела на кровати, он стоял у двери.

— Что ты хочешь? — спросила она.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Я хочу, чтобы мы строили это вместе.

— Я хочу того же, — сказала Мика. — Но я не хочу быть просто женой императора. Я хочу быть равной. Я хочу влиять на то, что происходит.

— Я знаю, — сказал он. — Я хочу этого же. Я хочу, чтобы ты была моей равной. Я хочу, чтобы мы правили вместе.

— Ты уверен? — спросила она. — Это не принято на Кха'Тари.

— Я знаю, — сказал он. — Но я хочу изменить это. Я хочу, чтобы Кха'Тари стала другой. Чтобы женщины не были трофеями. Чтобы никто не был вещью.

Он подошёл к ней. Сел рядом. Взял её за руку.

— Я хочу, чтобы мы переписали законы, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты помогала мне. Я хочу, чтобы мы делали это вместе.

— Ты предлагаешь мне быть твоим партнёром? — спросила Мика.

— Я предлагаю тебе быть моей ровней, — сказал он. — Моей женой. Моей советницей. Моей любовью. Всем, чем ты хочешь быть.

Она смотрела на него. И внутри неё что-то таяло.

— Рей-Кан, — сказала она. — Я хочу этого. Но я боюсь.

— Чего?

— Боюсь, что это не получится. Что я не справлюсь. Что я подведу тебя.

— Ты не подведешь меня, — сказал он. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Ты выжила в джунглях, ты пережила заговор, ты спасла девушек. Ты не подведешь никого.

— Но я не смогла спасти Рину, — сказала Мика. — Она умерла, и я ничего не могла сделать.

Рей-Кан помолчал. Он чувствовал её боль через Эхо. Чувствовал, как тяжело ей.

— Я не говорю, что это легко, — сказал он. — Я говорю, что ты сильная. Ты переживёшь это. Мы переживём это вместе.

Он обнял её. Прижал к себе.

— Я люблю тебя, Мика, — сказал он. — Я люблю тебя так, как никогда не любил никого. И если ты останешься — я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Она уткнулась лицом в его грудь. Слышала, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно, уверенно.

— Я останусь, — сказала она. — Потому что мой дом — не планета. Мой дом — ты.

Он поцеловал её. Долго, нежно, как будто хотел показать ей все свои чувства.

— Тогда мы построим новый мир, — сказал он. — Вместе.

Она не ответила словами. Она ответила поцелуем.

В этот раз он был другим. Не быстрым, не торопливым, не как в храме, когда вокруг были джунгли и опасность. Медленным. Глубоким. Таким, в котором она чувствовала каждое его дыхание, каждое биение его сердца.

Его пальцы скользнули по её спине, легли на поясницу, притягивая ближе. Она выдохнула ему в губы, и он почувствовал этот выдох — тёплый, дрожащий. Эхо звёзд отозвалось внутри, разливаясь по венам горячим светом.

Мика запустила пальцы в его волосы. Тёмные, мягкие, пахнущие ветром и дымом. Он прижал её к себе так, будто боялся, что она исчезнет. Но она не исчезала. Она была здесь. Настоящая.

Он поднял её на руки — легко, как в ту ночь, когда она пришла к нему впервые.

Над ними — только свет двух лун, проникающий через открытое окно. И тишина. Такая глубокая, что слышно было, как бьются их сердца. Сначала — два разных ритма. Потом — один. Эхо звёзд пульсировало между ними, соединяя их в единое целое.

Его губы коснулись её шеи — легко, почти невесомо. Она выгнулась навстречу, чувствуя, как его пальцы скользят по её коже. Медленно, бережно, словно он изучал каждую линию её тела. Она дрожала под его прикосновениями, но не от холода — от того, что внутри неё разливался огонь.

Он остановился на мгновение. Посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах отражались две луны, и она видела в них всю его любовь. Всю его уязвимость. Всё, что он скрывал за маской императора.

— Я хочу запомнить это, — прошептал он. — Каждый миг.

Она коснулась его лица. Провела пальцами по скуле, по губам.

Он наклонился к ней, и их губы встретились снова. В этот раз она чувствовала не только его, но и Эхо. Оно пульсировало в такт их движениям, соединяя их души так же, как соединялись их тела.

Когда он соединился с ней, мир вокруг перестал существовать. Не было дворца, не было войны, не было боли. Только он и она. Только его дыхание, смешанное с её. Только его руки, сжимающие её ладони. Только его голос, шепчущий её имя.

— Мика, — выдохнул он. — Моя Мика.

Она чувствовала его каждой клеткой своего тела. Чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её. Как Эхо звёзд пронизывает их, делая их единым целым.

Она не знала, сколько это длилось. Может, час. Может, вечность.

Когда всё закончилось, они лежали рядом, тяжело дыша, но не разрывая контакта. Его рука лежала на её талии. Её голова — на его груди.

Она слушала его сердце. Оно билось ровно, спокойно, уверенно.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже люблю тебя.

Он поцеловал её в макушку. И они замолчали.

За окном светили две луны. Внутри пульсировало Эхо звёзд.

И они знали —они вместе. Навсегда.

Глава 15. Свобода

Прошло три недели.

Дворец медленно возвращался к жизни. Слуги перестали ходить на цыпочках, советники перестали шептаться по углам. Дар-Ван не появлялся. Его сторонники разбежались, кланы, которые поддерживали его, прислали письма с извинениями и заверениями в верности.

Рей-Кан принимал их холодно, но без гнева.

— Я даю им шанс, — сказал он Мике. — Если они предадут снова — я не буду так снисходителен.

— Ты станешь тираном? — спросила она.

— Я стану тем, кто защитит эту планету, — ответил он. — Даже если для этого придётся быть жёстким.

Мика понимала. Она сама изменилась за эти недели. Той девушки, которая боялась императора, больше не было. Была женщина, которая знала, чего хочет. Которая видела смерть и не сломалась. Которая выбрала остаться.

Она помогала Рей-Кану. Читала доклады, обсуждала законы, предлагала идеи. Она не была дипломатом, но она была умной. И она знала, что справедливость — это не просто слово.

— Мы должны изменить законы о женщинах, — сказала она однажды. — Они не могут быть просто собственностью. Они должны иметь право голоса.

— Это будет трудно, — сказал Рей-Кан. — Многие кланы не примут это.

— Тогда мы сделаем это постепенно, — сказала Мика. — Начнём с малого. Дадим женщинам право выбора в браке. Потом — право на образование. Потом — право на владение имуществом.

Рей-Кан улыбнулся.

— Ты уже думаешь как правитель.

— Я думаю как человек, — поправила она. — Который видел, что бывает, когда у людей нет прав.

Он согласился. Они начали работать над новыми законами.

* * *

На четвёртую неделю Рей-Кан пришёл к ней с серьёзным лицом.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он.

Мика почувствовала тревогу через Эхо. Он волновался. Сильнее, чем обычно.

— Что случилось?

Он сел рядом, взял её за руку.

— Я думал о том, что будет дальше, — сказал он. — О нас. О тебе.

— Я тоже думала.

— Ты говорила, что хочешь остаться, — сказал он. — И я хочу, чтобы ты осталась. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в ловушке.

Мика нахмурилась.

— Я не чувствую себя в ловушке.

— Я знаю, — он сжал её руку. — Но я хочу, чтобы ты знала: ты свободна. Если ты захочешь улететь на Землю, к сестре, я дам тебе корабль. Я дам тебе всё, что нужно.

Она замерла.

— Ты хочешь, чтобы я уехала?

— Нет, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты осталась. Но я хочу, чтобы ты сделала этот выбор сама. Не потому что ты должна. А потому что ты хочешь.

Мика смотрела на него. В его глазах было столько любви, что у неё перехватило дыхание.

— Рей-Кан, — сказала она. — Зачем опять об этом? Я уже давно сделала выбор, ты это знаешь. Я остаюсь.

— Но ты не видела сестру, — сказал он. — Ты не знаешь, как она. Ты не знаешь, что с ней.

— Я знаю, что она жива, — сказала Мика. — Я знаю, что она поправилась. И я знаю, что когда-нибудь я увижу её. Но сейчас я здесь. С тобой. И я не хочу быть нигде больше. Не надо меня прятать от будущих событий на этой планете.

Но потом она сказала:

— Но я хочу отправить письмо. Сестре. Я хочу, чтобы она знала, что я жива. Что я счастлива.

— Я отправлю его сегодня, — сказал Рей-Кан. — И если она захочет прилететь — я дам ей корабль.

Мика улыбнулась.

— Я хочу, чтобы она увидела эту планету. Чтобы она увидела, что я не в клетке. Но не сейчас. Еще рано.

— Она увидит, — сказал он. — Я обещаю.

* * *

Ночью Мика стояла на балконе, смотрела на две луны.

Она думала о Лине, о Земле, о Кха'Тари. О том, как всё изменилось за эти месяцы.

Она вспомнила себя ту — испуганную девушку, которая сидела на корабле и смотрела, как Земля исчезает за иллюминатором. Она думала, что никогда не вернётся. Что её жизнь кончена.

Но

Её жизнь только началась.

Она посмотрела вверх. Звёзды сияли ярко, как будто улыбались ей.

— Я не сбежала, — сказала она. — Я осталась. И это был мой выбор.

Рей-Кан подошёл сзади. Обнял её за плечи.

— Ты говоришь со звёздами?

— Они слушают лучше, чем люди, — ответила она.

Он улыбнулся.

— Завтра мы объявим о новых законах, — сказал он. — Ты готова?

— Готова.

— Ты будешь стоять рядом со мной. Как моя ровня, как символ.

— Я буду.

Он поцеловал её в висок.

— Я люблю тебя, Мика.

— Я тоже люблю тебя, — сказала она. — И я никуда не уйду.

Глава 16. Новый договор

Утро началось с тишины.

Но не той, тяжелой и гнетущей, которая была в день заговора. А другой — спокойной, ясной, как небо над горами после грозы.

Мика стояла у окна, смотрела, как две луны медленно исчезают за горизонтом, уступая место розовому рассвету. На ней было платье — простое, но красивое, без золота и драгоценностей. Она не хотела быть украшением сегодня. Она хотела быть собой.

Рей-Кан подошёл сзади, обнял её за талию, поцеловал в плечо.

— Готова?

— Готова, — сказала она. — Волнуюсь, но готова.

— Я рядом, — сказал он. — Всегда.

Она повернулась к нему. Посмотрела в его серебряные глаза.

— Мы делаем это вместе.

— Вместе, — повторил он.

* * *

Тронный зал был полон.

Кланы, советники, военачальники. Все, кто имел власть на Кха'Тари, собрались здесь. Но в этот раз атмосфера была другой. Не напряжённой, не враждебной. Внимательной. Ожидающей.

Мика шла рядом с Рей-Каном. Не сзади, не на шаг позади. Рядом. Как равная.

Они подошли к трону. Рей-Кан сел на него, Мика встала рядом. Не на ступеньку ниже. Рядом.

Она смотрела на зал. На лица, которые были испуганы, удивлены, заинтересованы. На тех, кто не верил, что изменения возможны. На тех, кто надеялся.

Рей-Кан поднялся.

— Сегодня, — сказал он, — мы начинаем новую главу в истории Кха'Тари. Сегодня мы меняем законы, которые держали нас в прошлом. Сегодня мы строим будущее.

Он говорил долго. О том, что сила не в жестокости. Что Кха'Тари может быть великой без тирании. Что женщины — не собственность, а люди.

Мика слушала его и чувствовала, как внутри неё разрастается гордость. Он делал это не для власти. Он делал это для неё. Для всех, кто не мог говорить за себя.

Когда он закончил, наступила тишина.

Потом кто-то из кланов встал. Старый, седой, с морщинистым лицом.

— Император, — сказал он. — Мы всегда верили в силу. В то, что сильный имеет право управлять слабым. Ты предлагаешь нам отказаться от этого.

— Я предлагаю вам стать еще сильнее, — сказал Рей-Кан. — Настоящая сила — не в том, чтобы подавлять. А в том, чтобы защищать. Чтобы давать возможность расти тем, кто слабее.

— А если я не согласен?

— Ты имеешь право не соглашаться, — сказал Рей-Кан. — Но ты не имеешь права нарушать закон. Если ты примешь новые законы — ты останешься в совете. Если нет — ты свободен уйти.

Старый клан смотрел на него. Мика видела борьбу в его глазах.

Потом он кивнул.

— Я останусь, — сказал он. — И я приму новые законы. Потому что я вижу, что ты говоришь правду.

Рей-Кан улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он.

Мика чувствовала, как внутри неё разливается тепло.

«Они принимают это, — подумала она. — Они принимают изменения».

Это был только первый шаг. Впереди было ещё много работы. Но это был шаг в правильном направлении.

* * *

Вечером они стояли на балконе. Вдвоём, как всегда.

Две луны поднимались над городом, освещая его мягким светом. Внизу — огни, голоса, жизнь. Город, который начинал меняться.

— Мы сделали это, — сказала Мика.

— Мы только начали, — сказал Рей-Кан.

— Я знаю. Но мы сделали первый шаг.

Он повернулся к ней. Взял её за руку.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Да, — сказала она. — Я счастлива.

— Ты не жалеешь, что осталась?

— Никогда, — сказала Мика. — Я не жалею ни о чём, что привело меня сюда.

Он улыбнулся. Тепло, как в джунглях, когда она перевязывала его рану.

— Я люблю тебя, Мика.

— Я тоже люблю тебя.

Она посмотрела на две луны. Вспомнила ту ночь, когда она смотрела на них, лёжа в джунглях, и думала, что никогда не выберется.

Она выбралась.

Она не сбежала. Она осталась.

— Я не хотела быть невестой, — сказала она. — Я хотела быть свободной.

— И ты стала свободной, — сказал Рей-Кан.

— Да, — она повернулась к нему. — Потому что я с тобой.

Он обнял её. Крепко, как в ту ночь.

— Ты всё ещё считаешь меня дикарём? — спросил он.

— Нет, — сказала Мика. — Я считаю тебямоим дикарём.

Он засмеялся. Тихо, тепло.

— Я твой дикарь, — сказал он. — Навсегда.

Они стояли на балконе, смотрели на две луны.

И внутри них пульсировало Эхо звёзд.

Эпилог. Две луны и одна надежда

Прошло два года.

Кха'Тари изменилась. Не сразу, не быстро, но изменилась. Новые законы вступали в силу постепенно. Женщины начали получать образование. Они могли выбирать мужей. Они могли владеть имуществом. Они могли говорить.

Мика видела эти изменения. Она участвовала в них. Она чувствовала, как планета дышит по-новому — свободнее, легче.

Она стояла на балконе, смотрела на город, который расцветал, и улыбалась.

Рядом стоял Рей-Кан. Муж. Император. Друг.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Да, — сказала она. — Я счастлива.

— Тогда я тоже счастлив.

Он взял её за руку.

— Сегодня прилетает корабль, — сказал он. — Тот, который ты ждала.

Мика замерла.

— Лина?

— Да, — он улыбнулся. — Твоя сестра прилетает сегодня.

Она не верила своим ушам. Два года она ждала этого момента. Писала письма, получала ответы, мечтала о встрече.

И вот он настал.

— Когда? — спросила она.

— Через час, — сказал Рей-Кан. — Я хотел сделать тебе сюрприз.

Она обняла его. Крепко, как никогда.

— Спасибо,

— Это ты сделала всё, — сказал он. — Я только помогал.

* * *

Через час Мика стояла на посадочной площадке, смотрела на небо.

Корабль приземлился мягко, почти бесшумно. Рей-Кан настоял на том, чтобы встречать её одной. Он сказал: «Это ваш момент. Я подожду».

Мика была благодарна ему.

Дверь открылась. Свет залил площадку.

И из корабля вышла Лина.

Она была здоровой. Полной сил, красивой, с горящими глазами. Не той бледной девочкой, которую Мика оставила в больнице.

— Мика! — Лина побежала к ней.

Они обнялись. Прямо на посадочной площадке. Не стесняясь никого.

— Ты жива, — прошептала Лина. — Ты настоящая.

— Я жива, — сказала Мика.

Она отстранилась, посмотрела на сестру.

— Ты поправилась, — сказала она.

— Я поправилась, — кивнула Лина. — Благодаря тебе. Благодаря лекарству, которое ты выбила для меня.

— Я очень рада, — сказала Мика.

— А ты, — Лина оглянулась вокруг. — Ты здесь. На этой планете. И ты... жена императора - счастлива?

Мика улыбнулась.

— Да, — сказала она. — Я счастлива.

Она взяла сестру за руку и повела во дворец.

* * *

Лина осматривала дворец с восхищением. Она смотрела на мрамор, на золото, на сады, на две луны в небе.

— Это невероятно, — сказала она. — Ты живёшь здесь?

— Я живу здесь, — сказала Мика. — Но не как императрица. Я живу как человек, который нашёл свой дом.

Лина повернулась к ней.

— Когда ты улетела, я думала, что никогда тебя не увижу, — сказала она. — Я думала, что ты умрёшь там, в этом чуждом мире.

— Я тоже думала, что умру, — сказала Мика. — Но я выжила. И я нашла любовь. И я нашла себя.

— Ты изменилась, — сказала Лина. — Ты стала другой. Сильнее.

— Я стала свободной, — сказала Мика.

Она провела сестру по саду. Показала храм, показала балкон, показала комнаты, которые стали её домом.

Когда они остановились, Лина смотрела на неё.

— Ты приготовила мне подарок - камешек? — спросила она.

Мика рассмеялась.

— Камешек? — она полезла в карман. — Я приготовила тебе больше, чем камешек.

Она протянула Лине маленький кристалл. Тот самый, который они нашли в храме Старших. Он светился мягким голубым светом.

— Он светится, — сказала Лина.

— Это Эхо звёзд, — сказала Мика. — Долгая история.

— Расскажешь?

— Обязательно, — сказала Мика. — Но не сегодня. Сегодня мы просто будем вместе.

Они обнялись. Как тогда, в больнице. Но теперь всё было по-другому.

Теперь они были свободны.

* * *

Вечером Мика, Лина и Рей-Кан стояли на балконе.

Две луны поднимались над городом. Внизу — огни, голоса, жизнь. Планета, которая менялась.

— Это всё, — сказала Лина. — Это невероятно.

— Да, — сказала Мика. — Это всё.

— Ты останешься здесь? — спросила Лина.

— Да, — сказала Мика. — Это теперь мой дом. И я останусь здесь.

Рей-Кан взял её за руку. Она повернулась к нему.

— Я не хотела быть невестой, — сказала она. — Я хотела быть свободной. И я стала свободной — потому что я выбрала быть здесь.

Он улыбнулся.

— Ты всегда будешь свободной, — сказал он. — Потому что ты выбираешь сама.

Она посмотрела на две луны. На сестру. На мужа.

— Я дома, — сказала она.

Конец.