О книге

Алира сняла серебряный браслет и положила его на папку с печатью Совета. Кайран смотрел на него, не двигаясь, пока она брала перо и ставила подпись под документом о разводе. Он подписал следом, и она услышала, как дверь за ним закрылась в коридоре, где еще не стихли шаги. Лея завозилась в пелёнке, Марк тихо всхлипнул во сне, Леон вытянул руку, будто искал кого-то рядом. Алира наклонилась к детям, не оборачиваясь.Она хотела состариться в доме, где теперь ее не хотели. Она четыре года верила, что любовь к Альфе — это прежде всего выбор, а не обстоятельство. Готовила имена, ждала родов, думала, что терпение и верность открывают двери. В итоге оказалась лишней в уравнении, где считали не сердца, а голоса старейшин. Она не кричала, не ломала мебель, не проклинала — просто собирала детей и уезжала в снег, потому что оставаться значило бы показать троим детям, что их можно поставить на паузу до лучших времен.Кайран прислал экипаж, деньги, охрану до Речного Дола. Он стоял во дворе, когда они уезжали, и просил хотя бы попрощаться с дочерью. Алира разрешила — не ему, а Лее, которую нельзя было превращать в оружие. Она не смотрела назад, пока ворота Серого Хребта не скрыли его окончательно. Семь лет спустя она лечила чужих в маленьком городе, выращивала яблони, учила детей не просить разрешения на жизнь. Леон услышал волка раньше всех взрослых оборотней на площади, и в его глазах на мгновение проступило серебро. Алира узнала этот цвет — она видела его в зеркалах, в луне над границей, в тех немногих моментах, когда Кайран забывал быть Альфой. Теперь она снова слышала шаги за дверью, только на этот раз не знала, чей волк приближался — отца, которого она запретила приходить, или чужого, о котором не знала.