Развод не по плану

Глава 1

Развод не по плану

Если бы кто-нибудь утром сказал мне, что к вечеру я останусь без мужа, без дома и без будущего, я бы рассмеялась ему в лицо.

День вообще начинался хорошо. Игорь улетел в Петербург на какие-то переговоры ещё накануне вечером, я спокойно съездила на встречу с организаторами благотворительного аукциона, который помогала ему курировать, потом заехала в кондитерскую за его любимым медовиком. В последнее время мы часто ссорились, всё чаще разговаривали о работе вместо чего-то важного, всё чаще ужинали порознь, но мне хотелось устроить нормальный вечер. Просто вечер. Без телефонов, без его бесконечных совещаний и писем.

Лифт поднял меня на двадцать второй этаж. Я достала ключи, открыла дверь и сразу поняла, что дома кто-то есть.

Сначала даже не насторожилась. Подумала, что Игорь вернулся раньше. Потом услышала женский смех. Незнакомый.

Я замерла посреди прихожей с коробкой торта в руках. Смех из гостинной донёсся снова.

Громче.

Совсем рядом.

Несколько секунд я стояла неподвижно, пытаясь убедить себя, что существует какое-то нормальное объяснение. Сотрудница. Коллега. Курьер. Кто угодно. Но внутри уже поднималось липкое, холодное чувство, похожее на предчувствие аварии за секунду до удара.

Я поставила коробку на тумбу и пошла вперёд. Медленно. Шаг за шагом. Потом увидела их.

Девушка сидела на нашем диване. На моём диване. В моей гостиной. В футболке Игоря. Босая. С бокалом вина в руках.

А Игорь стоял рядом. И даже не пытался отодвинуться от неё. Мне кажется, я перестала слышать вообще всё, будто кто-то выключил звук.

Мы встретились взглядами. Я, Игорь и незнакомая девушка. Девушка первой отвела взгляд. Игорь нет.

— Ева...

Только и сказал он. Я вдруг поняла, что всё ещё держу в руке ключи. Так сильно, что металл впился в ладонь.

— Кто это?

Голос прозвучал чужим. Слишком спокойным. Ненормально спокойным.

— Давай поговорим.

— Кто это?!

На этот раз я уже сорвалась на крик. Девушка вздрогнула. Игорь тяжело выдохнул. Как человек, которого отвлекают от важных дел.

— Ева, прекрати.

— Кто она такая?!

— Тебе лучше успокоиться.

Успокоиться. Я смотрела на девушку в его футболке и слышала слово «успокоиться». Что-то внутри оборвалось. Я схватила первую попавшуюся вещь. Кажется, декоративную вазу со стола. Даже не поняла какую именно. И швырнула её в стену. Грохот был такой, что девушка вскрикнула. По полу разлетелись осколки.

— Двенадцать лет! — заорала я. — Двенадцать лет, Игорь! Ты совсем охренел?!

— Перестань истерить!

— Истерить?!

Я уже плакала. По-настоящему. Слёзы текли по лицу, мешали видеть, но остановиться я не могла.

— Ты привёл её сюда?! В наш дом?! В нашу квартиру?!

— Не начинай.

— Не начинать?!

Я схватила рамку с фотографией с камина и швырнула её следом. Стекло разлетелось. На фотографии были мы на море три года назад. Счастливые. Какие же идиоты.

— Ева, хватит!

— Я ненавижу тебя!

Это вырвалось само. Игорь вдруг резко изменился в лице. Что-то жёсткое мелькнуло в глазах. Усталость. Раздражение. Злость.

— А знаешь что? — сказал он. — Отлично. Надоело.

— Что?

— Надоело вот это всё.

Я моргнула.

— Что именно?

— Твои вечные претензии. Твои обиды. Твои сцены.

Я даже не сразу поняла смысл его слов.

— Мои сцены?

— Да, Ева. Твои сцены. Ты живёшь в квартире за сто миллионов. Не работаешь ни дня. Ездишь на машине, которую тебе купили. Ни в чём себе не отказываешь. И при этом постоянно чем-то недовольна.

Я смотрела на него и не узнавала. Будто передо мной стоял другой человек. Совсем другой.

— Я двенадцать лет тебе помогала.

Он рассмеялся. Господи. Лучше бы он ударил меня, честное слово. Лучше бы ударил.

— Чем помогала?

— Что?

— Чем, Ева?

Я открыла рот. И закрыла. Потому что внезапно поняла: он действительно так считает. Он правда считает, что ничего не было. Ни бессонных ночей. Ни документов. Ни презентаций. Ни встреч. Ни работы. Ничего.

— Уходи, — сказал Игорь.

Я уставилась на него.

— Что?

— Ты всё слышала.

— Это мой дом.

— Нет.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Спокойно. Холодно. Равнодушно.

— Это моя квартира.

А потом подошёл к входной двери и распахнул её настежь.

— Собирай вещи и уходи.

Я не сдвинулась с места.

Наверное, именно в этот момент мой мозг решил, что происходящее слишком ужасно, чтобы быть правдой. Всё вокруг стало каким-то странным и нереальным. Я видела гостиную. Видела рассыпанные по полу осколки. Видела девушку, которая сидела на диване и старательно смотрела куда угодно, только не на меня. Видела Игоря. Но одновременно мне казалось, что сейчас я моргну и окажусь в каком-нибудь другом месте. В своей прошлой жизни. В той, где мы были семьёй.

— Ты серьёзно? — спросила я тихо.

— Более чем.

— Ты выставляешь меня из дома?

— Я прошу тебя уйти и не устраивать цирк.

— Цирк?

Я даже засмеялась. Получилось жутко. Мне самой стало не по себе от этого звука.

— Господи, Игорь... Ты притащил любовницу в нашу квартиру, а цирк устраиваю я?

— Не начинай снова.

— Да пошёл ты!

Я схватила первое, что попалось под руку. Кажется, какой-то журнал со столика. Швырнула в него. Не попала. Журнал ударился о стену и упал на пол.

— Двенадцать лет! Двенадцать лет, понимаешь?! Я отдала тебе двенадцать лет!

— Ева...

— Нет! Не перебивай меня! Я бросила институт ради тебя! Я переехала за тобой в Москву! Я сидела рядом, когда ты ночами готовился к своим дурацким переговорам! Я писала за тебя речи! Проверяла документы! Напоминала тебе о встречах! Я...

Голос сорвался. Я замолчала. Потому что внезапно поняла одну вещь. Он вообще не выглядел виноватым. Ни капли. Не как человек, которого поймали. Не как человек, который разрушил семью.

Он выглядел раздражённым. Он смотрел на меня так, как смотрят на сломавшийся телефон. На пробку по дороге на работу. На проблему, которую хочется побыстрее убрать. И это оказалось больнее измены. Намного больнее.

— Ты закончила? — спросил он.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то умирает. Медленно. Окончательно.

— Ты её любишь?

Вопрос вырвался сам. Наверное, задавать его было глупо. Но мне нужно было знать.

— При чём тут любовь?

Мне показалось, что меня ударили. Физически. Со всей силы. Потому что в его голосе звучало искреннее недоумение. Он действительно не понимал.

— При чём тут любовь?.. — повторила я.

— Мы взрослые люди, Ева.

— Мы женаты.

— Формально да.

Формально. Слово прозвучало как выстрел. Я вспомнила нашу свадьбу. Вспомнила, как мы выбирали кольца. Как копили на первое путешествие. Как строили планы. Как говорили о детях. И всё это вдруг превратилось в одно короткое слово. Формально. Девушка на диване поднялась.

— Игорь, я, наверное...

— Сиди, — отрезал он.

И она послушно села обратно. Села. В моей квартире. Пока меня выставляли за дверь. Наверное, именно это и добило меня окончательно.

Я развернулась и пошла в спальню. Не помню как, ноги двигались сами. Я открыла шкаф, достала дорожную сумку, начала бросать туда вещи. Футболки, свитеры, джинсы, бельё. Что-то падало на пол, что-то не помещалось. Я хватала всё подряд, почти ничего не видя из-за слёз. Через несколько минут в дверях появился Игорь. Он прислонился плечом к косяку и наблюдал. Просто наблюдал. Как чужой человек.

— Только не вздумай трогать мои счета.

Я медленно подняла голову.

— Что?

— Карты останутся здесь.

Несколько секунд я молчала. Потом рассмеялась. Снова. Тем же страшным смехом.

— Ты думаешь, я собираюсь тебя обокрасть?

— Я думаю о своей безопасности.

— О своей безопасности...

Я села на край кровати. В руках почему-то оказался старый шарф. Его шарф. Я купила его много лет назад. Когда денег почти не было. Когда мы ещё жили в съёмной квартире. Когда были счастливы.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила я.

— Нет.

— Я ведь любила тебя.

Игорь ничего не ответил. Вообще ничего. Я смотрела на него ещё несколько секунд, словно ждала, что он наконец скажет хоть что-нибудь человеческое. Что ошибся. Что жалеет. Что ему больно. Что угодно. Но он молчал. Тогда я застегнула сумку, поднялась на ноги и пошла к выходу. Через несколько минут дверь квартиры закрылась за моей спиной.

И только оказавшись в пустом коридоре двадцать второго этажа, с одной сумкой в руках и телефоном в кармане, я вдруг поняла одну простую вещь.

Мне некуда идти.

Через десять минут после того, как Игорь Ланской выставил меня из квартиры, я всё ещё сидела на лавочке возле нашего дома и смотрела на окна двадцать второго этажа.

Наверное, со стороны я выглядела странно. Женщина с дорожной сумкой, растрёпанными волосами и размазанной тушью сидит посреди двора элитного жилого комплекса и таращится вверх так, словно ждёт второго пришествия. Мимо проходили люди. Кто-то гулял с собакой. Молодая мама везла коляску. У входа курили два охранника. Мир продолжал жить своей жизнью, а я никак не могла избавиться от ощущения, что произошло какое-то чудовищное недоразумение и сейчас всё вернётся на свои места.

Сейчас Игорь поймёт, что натворил. Сейчас он выйдет. Позвонит. Напишет. Скажет, что погорячился. Что они с этой девицей расстались ещё неделю назад. Что всё было ошибкой. Что угодно.

Я достала телефон и снова посмотрела на экран. Никаких сообщений.

Смешно. Всего пару часов назад я выбирала торт к ужину и думала, что надо бы уговорить Игоря хотя бы на неделю улететь куда-нибудь вдвоём. Последний отпуск у нас был почти два года назад. Он постоянно работал, постоянно был занят, постоянно кому-то что-то доказывал. Я злилась, обижалась, но всё равно продолжала верить, что это временно. Что вот закончится очередной проект, очередная сделка, очередной квартальный отчёт, и всё наладится.

Оказалось, проблема была не в работе. Проблема сидела на нашем диване в его футболке. От этой мысли снова захотелось плакать.

Я глубоко вдохнула и открыла список контактов. В голове царил такой хаос, что сначала я даже не понимала, кому собираюсь звонить. Родителей у меня не было. Братьев и сестёр тоже. Настоящими друзьями за годы брака мы как-то не обзавелись. Был круг общения Игоря. Партнёры. Жёны партнёров. Коллеги. Люди, с которыми мы встречались на днях рождениях, корпоративных вечеринках и благотворительных ужинах. Только сейчас я вдруг поняла, что ни одного по-настоящему близкого человека среди них нет.

Первой я позвонила Алёне Савельевой.

Мы были знакомы лет семь. Вместе ходили на выставки, обсуждали книги, жаловались друг другу на мужей и диеты. Во всяком случае, мне казалось, что именно этим занимаются подруги.

Алёна ответила почти сразу.

— Ева? Привет.

— Привет.

Собственный голос показался мне хриплым.

— Ты занята?

— Да нет, а что случилось?

Я несколько секунд молчала, не зная, с чего начать.

— Мы с Игорем поссорились.

— Сильно?

— Он мне изменил.

На том конце возникла пауза. Не шок. Не возмущение. Не сочувствие. Просто пауза.

— Алён?

— Господи...

— Он выгнал меня из дома.

Теперь пауза стала ещё длиннее.

— Подожди, что значит выгнал?

— Буквально выгнал.

Я нервно рассмеялась и тут же почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы.

— Я сейчас сижу во дворе с сумкой и не знаю, куда идти.

Алёна шумно выдохнула.

— Слушай... Это ужасно, конечно.

Конечно. Ужасно. Я ждала продолжения. Например: приезжай. Или: я сейчас за тобой приеду. Или хотя бы: ты как? Но продолжение оказалось другим.

— Просто у нас сейчас ремонт. И мама мужа приехала на две недели. И дети дома.

Я закрыла глаза.

— Понятно.

— Ты не обижайся.

— Конечно.

— Может, гостиницу снимешь?

Гостиницу. Я едва не рассмеялась снова.

За двенадцать лет брака у меня никогда не было собственных денег. Всё оплачивал Игорь. Карты были привязаны к его счетам. И сегодня он забрал их все.

— Да. Наверное.

— Всё наладится, Ева.

— Наверное.

Мы попрощались. Я посмотрела на экран. Потом набрала ещё один номер. Потом ещё. И ещё.

Каждый разговор был похож на предыдущий. Люди сочувствовали. Удивлялись. Ахали. Кто-то даже ругал Игоря. Но стоило разговору приблизиться к вопросу о том, могу ли я переночевать у них хотя бы одну ночь, как немедленно находились причины отказать. Маленькие дети. Родственники в гостях. Ремонт. Командировка мужа. Недостаточно места. Неудобно.

К девяти вечера список контактов закончился. Я сидела на той же лавочке. Только стало холоднее.

Над двором зажглись фонари. В окнах домов горел свет. Люди возвращались домой с работы, несли пакеты из магазинов, выгуливали собак, спорили по телефону. У всех было место,

У всех, кроме меня. Я посмотрела на экран телефона. Осталось семь процентов заряда. И в этот момент он вдруг завибрировал у меня в руке. Я вздрогнула и опустила взгляд. На экране высветилось имя…

Глава 2

Экран показывал имя контакта: «Игорь ️»

Я смотрела на имя Игоря несколько секунд, не двигаясь. Телефон продолжал вибрировать в ладони, а внутри меня происходило что-то странное. Ещё час назад я бы отдала всё, чтобы он позвонил. Ещё час назад я ждала, что дверь откроется, что он выбежит следом, что догонит меня в лифте, во дворе, где угодно. Что скажет, что был неправ. Что это ошибка. Что он любит меня. Теперь же я смотрела на экран и чувствовала только усталость. Не злость. Не надежду. Именно усталость.

Звонок оборвался. Через секунду начался снова. Я ответила.

— Да.

— Где ты?

От его голоса внутри что-то болезненно дёрнулось. Двенадцать лет не исчезают за один вечер. Можно ненавидеть человека, можно презирать его, можно плакать из-за него, но привычка узнавать его дыхание по телефону никуда не девается.

— Какая тебе разница?

— Ева, прекрати.

Я невольно усмехнулась. Даже сейчас. Даже после всего произошедшего. Не «как ты». Не «ты в порядке». Не «прости». Прекрати.

— Что тебе нужно?

— Ты забрала не ту папку.

Несколько секунд я молчала.

— Что?

— Синяя папка с документами. Она лежала в шкафу в спальне. Ты её случайно сунула в сумку вместе со своими вещами.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Ты позвонил из-за папки?

— Там важные документы.

Я подняла голову и посмотрела на окна нашей квартиры. Где-то там сейчас сидела его любовница. Возможно, пила вино из моих бокалов. Возможно, смотрела телевизор, который мы вместе выбирали. Возможно, спала в моей постели. А Игорь звонил мне из-за папки.

И вдруг я начала смеяться. По-настоящему. Громко. Так громко, что на меня обернулся какой-то мужчина с собакой.

— Ева, ты чего?

— Господи... — я вытерла выступившие слёзы. — Ты серьёзно?

— Что опять не так?

— Меня выставили из дома.

— Ты сама устроила скандал.

— У тебя в квартире сидит любовница.

— Бывало и хуже.

Я перестала смеяться. Сразу. Как будто кто-то выключил звук.

— Что?

— Я говорю, не надо делать из этого трагедию мирового масштаба.

Несколько секунд я просто слушала его дыхание. А потом поняла, что он действительно так думает. Для него сегодняшний день не был катастрофой. Катастрофой он был только для меня.

— Знаешь что, Игорь?

— Что?

— Иди к чёрту.

Я сбросила вызов. Руки дрожали так сильно, что телефон едва не выскользнул на асфальт. Через минуту пришло сообщение.

"Документы нужны завтра утром. Напиши адрес, куда за ними прислать водителя."

Я смотрела на текст и не знала, плакать мне или смеяться. Адрес. Какой адрес? У меня больше не было адреса.

Телефон снова пискнул. На этот раз пришло уведомление от банка. Потом ещё одно. И ещё.

Я открыла приложение и почувствовала, как по спине пробежал холод. Все карты были заблокированы. Даже те, которыми я пользовалась много лет. Даже та, которой оплачивала продукты. Даже та, с которой покупала подарки ему самому.

На счёте осталось чуть больше трёх тысяч рублей.

Я несколько раз перечитала цифры, надеясь, что ошиблась.

Не ошиблась.

Три тысячи двести сорок рублей.

Всё.

Вот во сколько оценили двенадцать лет моей жизни.

В животе неприятно заныло.

Я поднялась со скамейки. Сидеть дальше было бессмысленно. Нужно было что-то делать. Искать гостиницу. Хостел. Хоть что-нибудь. Телефон показывал шесть процентов заряда. На улице стремительно темнело.

Я закинула сумку на плечо и пошла к выходу из жилого комплекса, не особенно понимая, куда именно направляюсь. Москва вокруг жила своей жизнью. Светились витрины ресторанов. Люди спешили домой. Где-то играла музыка. В окнах кафе сидели компании друзей. Я смотрела на них и чувствовала себя человеком, которого внезапно выдернули из собственной жизни и бросили в чужую.

Через полчаса стало ясно, что гостиницы в центре Москвы стоят гораздо дороже, чем я помнила. После третьего отказа я перестала даже заходить внутрь. В одном месте свободных номеров не оказалось. В другом самый дешёвый стоил почти всё, что осталось у меня на карте. В третьем тоже. Я вдруг вспомнила про десять тысяч наличных, которые я недавно сняла на подарки и которые остались в ящике стола, дома.

Дом.

Теперь это слово звучало почти издевательски.

Я остановилась возле автобусной остановки и впервые за вечер почувствовала настоящий страх. Не обиду. Не злость. Не унижение.

Страх.

Потому что на часах было почти одиннадцать вечера.

Потому что заряд телефона упал до четырёх процентов.

Потому что впереди была ночь.

И потому что мне всё ещё было некуда идти.

В этот момент рядом со мной остановилась машина, и водитель опустил стекло.

— Девушка, вас подвезти?

Я посмотрела на незнакомого мужчину за рулём и вдруг поняла, что совершенно не знаю, что делать дальше.

Глава 3

Мужчина за рулём выглядел совершенно обычным. Лет сорок пять, тёмная куртка, короткая стрижка, усталое лицо человека, который весь день провёл на работе. Наверное, ещё вчера я бы даже не задумалась. Вызвала бы такси, села в машину, поехала по своим делам. Но вчера у меня была другая жизнь. Вчера я не знала, что человек может двенадцать лет смотреть тебе в глаза, есть с тобой за одним столом, спать в одной постели, а потом спокойно выставить за дверь ради другой женщины.

— Так подвезти? — повторил мужчина.

Я крепче сжала ручку сумки.

— Нет, спасибо.

Он пожал плечами, поднял стекло и уехал.

Я проводила машину взглядом и только тогда заметила, что дрожу. Не от холода. Вечер был довольно тёплым. Просто всё происходящее наконец начало догонять меня. Телефон показывал три процента заряда. В сумке лежали кое-как собранные вещи. В кармане оставалось чуть больше трёх тысяч рублей. Впереди была ночь. И Москва вдруг перестала казаться уютным городом, в котором я прожила больше десяти лет.

Я пошла вдоль улицы, не особенно понимая, куда направляюсь. Просто идти было легче, чем стоять на месте. По дороге попадались кафе, магазины, светящиеся витрины, люди, спешащие домой после работы. Несколько раз мне хотелось зайти куда-нибудь и просто посидеть внутри, но каждый раз я вспоминала

Через полчаса телефон окончательно разрядился.

Экран мигнул и погас.

Я остановилась посреди тротуара и несколько секунд смотрела на своё отражение в чёрном стекле. Растёкшаяся тушь, спутанные волосы, красные глаза. Отличный внешний вид для женщины, которая ещё утром считала себя счастливой женой успешного человека.

— Ну и что дальше? — спросила я вслух.

Ответа, разумеется, не последовало.

Поблизости оказался круглосуточный торговый центр. Я зашла внутрь скорее машинально, чем осознанно. Там было тепло, светло и много людей. На фуд-корте сидели компании подростков. Кто-то смеялся. Кто-то фотографировал еду. Кто-то обсуждал планы на выходные. Я купила самый дешёвый кофе, который смогла найти, и устроилась за столиком возле окна.

Наверное, именно тогда до меня впервые дошло, что я действительно осталась одна.

Пока всё происходило дома, пока я кричала на Игоря, пока обзванивала знакомых, внутри ещё теплилась надежда, что это какая-то временная катастрофа. Что утром всё изменится. Что найдётся решение. Что кто-нибудь поможет.

Но теперь помощи ждать было неоткуда.

Я сирота.

Эта мысль никогда раньше не казалась мне особенно страшной. Родителей я потеряла давно. Меня вырастила бабушка. Потом появилась учёба. Потом Игорь. Потом брак. В моей жизни всегда был кто-то рядом.

Теперь не было никого.

Я сидела над остывающим кофе и вспоминала, как познакомилась с Игорем. Мне было восемнадцать. Ему почти двадцать восемь. Он казался взрослым, уверенным, надёжным. Человеком, который знает ответы на все вопросы. Когда он предложил переехать к нему в Москву, я чувствовала себя героиней какого-то фильма. Мне казалось, что впереди начинается новая счастливая жизнь.

В каком именно месте я ошиблась? На первом курсе? В день свадьбы? Когда бросила институт? Когда отказалась от работы? Когда решила, что любовь сама по себе гарантирует безопасность? Я так задумалась, что не сразу заметила мужчину, который сел за соседний столик. Потом второго. А потом услышала:

— Девушка, а вы чего такая грустная?

Я подняла голову.

Двое парней. Молодые. Лет двадцать пять, может чуть больше. Один улыбался. Второй смотрел на меня слишком внимательно.

— Всё нормально.

— Да ладно. Видно же, что не нормально.

Я отвернулась. Обычно этого хватало. Но не сегодня.

— Может, познакомимся?

— Не хочу.

— Такая красивая и такая вредная.

Они переглянулись. Меня вдруг кольнуло неприятное предчувствие. Фуд-корт уже почти опустел. Время приближалось к полуночи. Людей становилось всё меньше.

— Слушайте, отстаньте, пожалуйста.

Улыбка на лице первого парня стала какой-то другой. Неприятной.

— А если не отстанем?

Я резко поднялась из-за стола. Сумка с вещами соскользнула со спинки стула и ударилась о пол.

— Тогда я позову охрану.

— Зови.

Он тоже поднялся. И сделал шаг вперёд. Совсем маленький шаг. Но почему-то именно в этот момент мне стало по-настоящему страшно.

Глава 4

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я стояла возле стола, вцепившись в ремень сумки, а парень напротив улыбался так, словно происходящее казалось ему забавным. Может быть, так оно и было. Два часа назад я бы просто развернулась и ушла. Или позвала охрану. Или пожаловалась администратору. Но сейчас всё выглядело иначе. Фуд-корт почти опустел. Уборщица возила по проходу тележку с мусорными пакетами. За соседними столиками оставалось всего несколько человек, и те постепенно собирались домой.

— Слушай, ну чего ты сразу злишься? — примирительно сказал первый. — Мы просто познакомиться хотели.

— Познакомились. До свидания.

Я подняла сумку и направилась к выходу. За спиной послышались шаги. Они пошли следом. Не вплотную. Не настолько, чтобы можно было устроить скандал. Просто следом.

Я ускорила шаг.

Они тоже.

Сердце неприятно заколотилось.

«Не накручивай себя», — сказала бы я сама себе ещё вчера. В конце концов, люди могут идти в одну сторону. Могут случайно выйти одновременно. Могут вообще не иметь ко мне никакого отношения.

Проблема была в том, что они тихо переговаривались и время от времени смеялись. И смотрели на меня.

Я миновала стеклянные двери торгового центра и вышла на улицу. В лицо ударил прохладный ночной воздух. Машин на дороге стало меньше. Людей тоже. Где-то впереди виднелась станция метро, но до неё нужно было пройти несколько кварталов.

Шаги позади никуда не делись. Я резко обернулась. Парни остановились. Один улыбнулся.

— Девушка, ну чего вы пугаетесь?

— Отстаньте от меня.

— Да мы ничего не делаем.

— Вот и не делайте.

Я развернулась и быстро пошла дальше.

Через пару минут стало понятно, что это уже не совпадение. Они продолжали идти следом. Иногда отставали, а иногда приближались. Один даже что-то крикнул мне вслед, но я не разобрала слов. Или не захотела разобрать.

Я свернула во двор.

Потом ещё в один.

Хотелось выйти к более оживлённой улице, но район я знала плохо. Обычно меня везде возили. Такси. Водитель Игоря. Иногда сам Игорь. За десять лет я настолько привыкла не думать о подобных вещах, что сейчас чувствовала себя человеком, которого неожиданно высадили в чужом городе.

Телефон был мёртв.

Попросить помощи было не у кого.

И самое обидное заключалось в том, что ещё утром мне казалось, будто моя жизнь полностью под контролем.

Из-за спины донёсся свист.

Я ускорилась почти до бега.

Впереди показалась арка между домами. За ней виднелась освещённая улица. Люди. Машины. Нормальная жизнь. Дойти оставалось совсем немного.

В этот момент кто-то схватил меня за локоть. Я вскрикнула и дёрнулась. Сумка слетела с плеча и упала на землю.

— Да стой ты!

— Отпустите!

— Успокойся!

Второй парень уже стоял рядом, настолько близко, что я чувствовала запах алкоголя.

— Мы же просто поговорить хотим.

— Отстаньте!

Я рванулась изо всех сил. На секунду мне удалось вывернуться. Потом кто-то снова схватил меня за руку. Я ударила наугад. Попала.

Послышалось ругательство, и в следующую секунду меня толкнули, достаточно сильно, чтобы я упала: под ногами оказалась какая-то лужа, бордюр или просто неровность асфальта. Я потеряла равновесие и рухнула на землю. Ладони и колени обожгло болью, сумка отлетела в сторону.

— Чёрт, смотри, вся перепачкалась.

Они смеялись.

Господи.

Они действительно смеялись.

Я попыталась подняться.

Не успела.

Чья-то рука снова легла мне на плечо.

И в этот момент из темноты за их спинами раздался спокойный мужской голос:

— Руки убрал.

Парни замерли, и я

— Ты кто ещё такой? — огрызнулся один из них.

Несколько секунд никто не отвечал. Потом из тени шагнул высокий мужчина в тёмной куртке. И почему-то именно тогда я впервые по-настоящему испугалась не за себя. За них.

Глава 5

Несколько секунд ничего не происходило.

Я сидела на мокром асфальте, испачканная грязью, с содранными ладонями и колотящимся сердцем, а трое мужчин смотрели друг на друга. Потом тот, который держал меня за плечо, убрал руку и выпрямился.

— Мужик, иди своей дорогой.

Высокий незнакомец остановился в нескольких шагах от нас. Теперь я могла рассмотреть его лучше. Тёмная куртка. Тёмные джинсы. Широкие плечи. Лицо частично скрывала тень от фонаря, но даже так было понятно, что он старше этих двоих лет на десять, а может, и больше. Он не выглядел особенно впечатляюще. Не был похож на киношного героя. Просто очень спокойный человек, который совершенно не боялся оказаться один против двоих.

— Я сказал, руки убрал, — повторил он.

— Она твоя, что ли?

Незнакомец посмотрел на меня, а затем снова на парня.

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что она сказала вам отстать.

Один из парней усмехнулся.

— И что?

— А то, что сейчас вы развернётесь и уйдёте.

Говорил он спокойно, без угроз, без крика, но звучало это почему-то очень пугающе. Парни переглянулись.

Обычно в таких ситуациях люди начинают повышать голос. Размахивать руками, демонстрировать, какие они крутые. Этот же стоял неподвижно, словно обсуждал прогноз погоды.

— Слышь, герой...

Договорить парень не успел. Всё произошло настолько быстро, что я даже не поняла как. Секунду назад он стоял на ногах. В следующую уже лежал на земле и хрипло матерился, пытаясь понять, что произошло.

Второй рванулся вперёд. Незнакомец шагнул навстречу. Послышался глухой удар. Потом ещё один. А потом стало тихо.

Один парень сидел на асфальте, держась за нос. Второй медленно поднимался с земли. Оба выглядели так, словно внезапно пересмотрели свои планы на вечер.

— Ещё вопросы есть? — поинтересовался незнакомец.

Вопросов, судя по всему, не было. Через несколько секунд они уже почти бежали к выходу из двора, сопровождая своё отступление потоком угроз и ругательств. Мужчина проводил их взглядом, потом повернулся ко мне. Я неожиданно поняла, что всё ещё сижу на земле. И смотрю на него снизу вверх.

— Живая?

Голос оказался таким же, как раньше. Спокойным. Ровным.

— Да.

— Вставай.

Помогать он не стал. Просто стоял и ждал.

Я поднялась самостоятельно, поморщившись от боли в ладонях. Колени тоже саднило. На светлых джинсах расползлось грязное пятно размером с половину Москвы. Замечательно.

— Спасибо.

— Угу.

На этом разговор явно закончился. Мужчина развернулся и пошёл к выходу из двора. Я моргнула. Потом ещё раз. И только тогда до меня дошло, что он действительно собирается уйти. Вот так просто. Спас. Ушёл. Никаких попыток познакомиться.

Никаких вопросов. Никаких предложений проводить. Я поспешила следом.

— Подождите!

Он нехотя остановился..

— Что?

— Спасибо…

— Уже говорила.

— Я серьёзно!

— Я тоже.

После чего снова пошёл дальше.

Несколько секунд я смотрела ему вслед, пытаясь решить, что делать. Логика подсказывала, что нужно просто развернуться и идти своей дорогой. Только проблема заключалась в том, что своей дороги у меня больше не было.

Мужчина успел отойти метров на двадцать, когда я всё-таки решилась.

— Подождите!

Он остановился ещё раз. Медленно повернулся. Мне вдруг стало ужасно неловко.

— Да?

— Можно вопрос?

— Задавай.

— Здесь поблизости есть какая-нибудь недорогая гостиница?

На этот раз он посмотрел на меня внимательнее. На грязную одежду, на сумку, на разбитые ладони. Потом перевёл взгляд на моё лицо.

— Нет.

— Понятно…

— А деньги есть?

Вопрос прозвучал настолько прямо, что я растерялась.

— Немного.

— Сколько?

— Не знаю…

— Значит, мало.

Я открыла рот. Закрыла. И поняла, что он прав. Мужчина тяжело вздохнул. Так вздыхают люди, которым внезапно подкинули чужую проблему.

— Кто-то может тебя забрать?

— Нет…

— Друзья?

— Нет…

— Родственники?

— Нет…

Он молчал несколько секунд. Потом спросил:

— Муж?

Я почувствовала, как к горлу снова подступает ком.

— Уже бывший…

Мужчина чуть заметно поморщился. Будто получил ответ на какой-то свой вопрос.

— Ясно.

После чего достал из кармана телефон, посмотрел на экран и неожиданно тихо выругался. А потом поднял голову и впервые за всё время выглядел по-настоящему недовольным.

Только смотрел он почему-то не на меня, а куда-то мне за спину. Я обернулась. И увидела, что те двое вернулись. Только теперь их было уже пятеро.

Глава 6

Пятеро.

Я даже пересчитывать их не стала. Просто увидела знакомые лица и ещё троих мужчин рядом. Один был заметно старше остальных. Второй оказался почти на голову выше своих приятелей. Третий жевал жвачку и выглядел так, будто происходящее его откровенно развлекало. Нормальные люди в таких ситуациях обычно уходят. Нормальные люди не возвращаются. Тем более после того, как им только что объяснили, что связываться не стоит.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала я.

Мужчина рядом со мной ничего не ответил.

Он стоял, засунув руки в карманы куртки, и спокойно смотрел на приближающуюся компанию. Со стороны могло показаться, что его вообще не касается происходящее.

А вот меня касается. Очень даже касается. Потому что это меня сейчас должны были догнать, окружить и неизвестно что сделать. А ещё потому, что я прекрасно понимала: если начнётся драка, пятеро против одного выглядят не слишком честным раскладом.

— Может, уйдём? — предложила я.

Незнакомец покосился на меня.

— Куда?

— Не знаю. Просто...

— Поздно.

И оказался прав. Компания уже подошла достаточно близко.

— Ну что, герой? — ухмыльнулся тот самый парень, которого недавно уронили на асфальт. — Теперь поговорим?

Я украдкой посмотрела по сторонам. Двор был почти пуст. Как назло. В окнах горел свет. Где-то лаяла собака. По дороге за домом проехала машина. Но рядом никого не было. Совсем никого.

— Не надоело? — спросил незнакомец.

— Ты сейчас такой смелый, потому что один на один нас видел?

— Вас было двое.

— Теперь пятеро.

Мужчина пожал плечами, будто речь шла о погоде.

— И?

— Слушай, мужик. Просто уйди. Заберём девку и разойдёмся.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Заберём. Так просто. Словно меня здесь вообще не было. Словно я вещь. Сумка. Пакет из магазина. Что-то, что можно взять и унести.

Я невольно сделала шаг назад. И упёрлась спиной в стену дома. Незнакомец заметил это. Коротко посмотрел на меня. Потом снова перевёл взгляд на мужчин.

— Нет.

— Что нет?

— Не заберёте.

Старший тяжело вздохнул.

— Сам напросился.

Дальше всё произошло слишком быстро. Кто-то рванулся вперёд. Послышался удар. Потом ещё один.

Я видела подобные драки только в кино и вдруг поняла, насколько кино врёт. Никто не кричал эффектные фразы. Никто не принимал красивые позы. Всё выглядело грязно, быстро и страшно.

Особенно страшно потому, что мой спаситель совершенно не походил на человека, который дерётся в первый раз.

Он двигался так спокойно, будто занимался чем-то привычным. Один из нападавших оказался на земле. Второй согнулся пополам, хватаясь за живот. Третий даже не успел толком вступить в драку.

Оставшиеся двое быстро потеряли желание продолжать. Через минуту всё было кончено. Компания отступила. Кто-то матерился. Кто-то угрожал. Кто-то обещал ещё встретиться. Потом они ушли. На этот раз окончательно. Во дворе снова стало тихо. Я обнаружила, что всё это время почти не дышала.

— Вы...

Голос сорвался. Пришлось прокашляться.

— Вы в порядке?

Мужчина посмотрел на костяшки правой руки. Кожа была содрана. Совсем немного.

— Да.

— Вам нужно обработать...

— Не нужно.

Я замолчала. Он явно не принадлежал к людям, которые любят заботу. Несколько секунд мы стояли молча. Потом мужчина достал сигареты. Покрутил пачку в руках. Убрал обратно. Словно передумал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Где живёшь?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерялась.

— Что?

— Адрес.

— Зачем?

— Отвезу.

Я отвела взгляд. Посмотрела на грязные джинсы. На разбитые ладони. На сумку у ног. Потом почему-то на тёмное небо над двором. Слова застряли где-то в горле.

— Не знаю.

— В смысле?

— Не знаю.

Он нахмурился. Впервые за всё время.

— Как это не знаешь?

Я нервно усмехнулась. Получилось жалко.

— Сегодня утром знала.

Мужчина несколько секунд смотрел на меня. Потом на сумку. Потом снова на меня. И вдруг спросил совсем другим тоном:

— Тебе ночевать негде?

Глава 7

Я не ответила сразу.

Наверное, потому что сама до конца не осознавала, насколько жалко выгляжу со стороны. Пока человек движется вперёд, пусть даже бесцельно, ему кажется, что ситуация ещё под контролем. Можно что-то придумать. Найти выход. Перетерпеть. Но стоило этому странному мужчине задать простой вопрос, как вся хрупкая конструкция, которую я старательно строила последние несколько часов, начала разваливаться.

«Тебе ночевать негде?»

Звучало почти унизительно, потому что ответ был очевиден. Я отвела взгляд.

— Найду что-нибудь.

— Что?

— Не знаю. Гостиницу.

Он посмотрел на мою сумку. Потом на меня.

— Искала уже?

Я промолчала.

— Понятно.

Почему-то именно это спокойное «понятно» задело сильнее всего. Не было в нём ни жалости, ни насмешки. Просто констатация факта. Словно он уже видел таких людей. Тех, кто говорит, что всё нормально, хотя ничего нормального давно не осталось.

Несколько секунд мы стояли молча. Потом он достал телефон и посмотрел на экран.

— Время почти час ночи.

— Я вижу.

— Телефон работает?

— Нет.

— Деньги есть?

— Немного.

— Насколько немного?

— Какая разница?

— Большая.

Я почувствовала раздражение. Небольшое, но очень нужное. Оно отвлекало от желания сесть прямо на асфальт и разреветься.

— Почему вас это вообще интересует?

Он пожал плечами.

— Сам не знаю.

Мужчина перевёл взгляд на разбитые ладони.

— Аптечка нужна.

— Переживу.

— Угу.

После чего снова замолчал. Похоже, молчание вообще было его любимым способом общения.

— Вы всегда такой разговорчивый? — не выдержала я.

— Нет.

— А что тогда изменилось?

— Обычно я вообще ни с кем не разговариваю.

Я неожиданно фыркнула. Потом ещё раз. А потом поняла, что впервые за весь день почти улыбнулась.

— Ладно, — сказал он наконец. — Есть варианты.

— Какие?

— Гостиница.

— Дорого.

— Угу.

— Что ещё?

— Вокзал.

Я поморщилась.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Это был сарказм.

— Я понял.

Кажется, его невозможно было вывести из себя. Или просто невозможно было понять, что он чувствует.

— Ещё вариант?

Он помолчал.

Потом посмотрел куда-то за моё плечо, словно ещё раз проверяя, что компания любителей ночных знакомств действительно исчезла окончательно.

— Диван.

— Что?

— У меня дома диван есть.

Я уставилась на него. Он выглядел абсолютно серьёзным.

— Вы предлагаете мне поехать к вам?

— Предлагаю переночевать.

— Мы даже не знакомы.

— Это правда.

— Я не знаю, кто вы.

— Тоже правда.

— А если вы маньяк?

Он задумался. По-настоящему задумался. Секунд на пять.

— Тогда предложение выглядит странно.

Я моргнула. Потом ещё раз. И неожиданно рассмеялась. Наверное, от усталости. От нервов. От абсурдности ситуации. От всего сразу.

Потому что где-то между изменой мужа, ночными прогулками по Москве и дракой во дворе я внезапно оказалась перед необходимостью решать, стоит ли ехать домой к огромному незнакомому мужчине, который только что уложил пятерых человек и почти не разговаривает.

Смех быстро закончился. Реальность осталась.

— Нет, серьёзно, — сказала я. — Почему вы вообще хотите мне помочь?

На этот раз он ответил не сразу. Посмотрел на меня. Потом на сумку. Потом куда-то мимо.

— Потому что если я сейчас уеду, ты всё равно никуда не пойдёшь.

— Почему?

— Потому что устала.

Я открыла рот. Закрыла. Потому что он оказался прав. Снова.

— А если я откажусь?

— Откажешься.

— И всё?

— И всё.

Ни уговоров. Ни давления. Ни попыток убедить. От этого становилось только сложнее. Потому что впервые за весь день мне предложили помощь, ничего не требуя взамен.

И я совершенно не знала, можно ли ей доверять.

В этот момент где-то за домами раздался раскат грома. Я подняла голову. Над городом медленно собирались тяжёлые тучи. А через несколько секунд на асфальт упала первая капля дождя.

Глава 8

Я посмотрела на первую каплю, растёкшуюся тёмным пятном по

Словно этого дня было мало.

Он стоял рядом и ждал ответа. Не торопил. Не уговаривал. Просто ждал. Наверное, именно это и мешало принять решение. Если бы он начал убеждать, давить, рассказывать, какой он хороший человек, я бы развернулась и ушла. А он молчал.

— Это плохая идея, — сказала я.

— Возможно.

— Я вас вообще не знаю.

— Это правда.

— Вы даже не пытаетесь меня успокоить.

— А должно помочь?

Я раздражённо выдохнула.

Потом неожиданно поняла, что спорю с человеком, который дважды за вечер меня спас, и пока что это единственное, что мне о нём известно.

Дождь усилился.

Холодные капли застучали по асфальту, по крыше припаркованной рядом машины, по листьям деревьев. Через несколько секунд нам пришлось отступить под козырёк подъезда.

— Ладно, — сказала я. — Только на одну ночь.

— Хорошо.

— И утром я уйду.

— Как скажешь.

Меня почему-то разозлило, что он так легко согласился.

Будто ему было совершенно всё равно.

Он достал из кармана ключи и направился к стоянке. Я секунду поколебалась, потом подхватила сумку и пошла следом.

Машина оказалась старым тёмно-серым внедорожником. Не новым и явно не тем автомобилем, который покупают ради красивой картинки в социальных сетях. На заднем сиденье лежала спортивная сумка, на полу валялись пустая бутылка воды и несколько смятых чеков. Я почему-то поймала себя на том, что рассматриваю салон с подозрительностью человека, которого вот-вот должны похитить.

Он заметил мой взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Врёшь.

— Просто пытаюсь понять, кто вы такой.

— Получается?

— Пока нет.

— У меня тоже.

Я повернулась к нему.

— В смысле?

— Обычно люди не гуляют по Москве с чемоданом посреди ночи.

— Это не чемодан.

— Извини.

В машине впервые повисло что-то похожее на неловкость. Не тяжёлую, а почти смешную.

Дождь уже превратился в настоящую стену воды. Двор исчез за мутным потоком на лобовом стекле. Он завёл двигатель и выехал на дорогу.

Некоторое время мы ехали молча.

Я смотрела в окно и чувствовала, как понемногу отпускает напряжение. Не потому, что стало безопасно. Просто организм устал бояться. За последние часы я успела узнать об измене мужа, лишиться дома, потерять всех друзей, оказаться без денег и дважды попасть в неприятности. На новые эмоции сил уже почти не оставалось.

— Как вас зовут? — спросила я наконец.

— Богдан.

— Просто Богдан?

— Да.

— А я Ева.

Богдан на это промолчал. Я посмотрела на его профиль. На сильные руки на руле. На старый шрам возле подбородка, который сначала не замечала.

— А вы всегда лезете спасать незнакомых женщин?

— Нет.

— Тогда почему сегодня полезли?

Богдан не ответил сразу. Машина остановилась на красный свет. Он посмотрел вперёд, на пустой перекрёсток, освещённый светофорами и дождём.

— Потому что эти идиоты мне надоели.

— Очень благородно.

— Не жалуйся. Работает же.

Я неожиданно усмехнулась.

Минут через двадцать машина свернула во двор обычного жилого комплекса. Без фонтанов, охраны и мраморных холлов, к которым я привыкла за годы жизни с Игорем. Несколько детских площадок. Магазин на первом этаже. Припаркованные машины. Обычный московский двор.

Богдан заглушил двигатель.

— Приехали.

Я посмотрела в окно. Потом на подъезд. Потом снова в окно. В груди снова зашевелилось беспокойство.

До этого момента всё происходило словно не по-настоящему. Разговоры, дорога, дождь. Теперь же предстояло войти в дом совершенно чужого мужчины.

Богдан уже вышел из машины и направился к багажнику. Я взяла сумку и тоже выбралась наружу. Дождь почти закончился. Во дворе было тихо. Слишком тихо.

Богдан достал ключи из кармана и направился к подъезду.

Я посмотрела на тёмные окна дома, на собственную сумку, на широкую спину человека, которому собиралась доверить эту ночь, и вдруг поняла, что дороги назад уже нет.

— Идёшь? — спросил он.

Я сглотнула.

И шагнула следом.

Глава 9

Когда за Богданом захлопнулась дверь подъезда, я ещё несколько секунд стояла на месте, глядя на собственное отражение в тёмном стекле. Вид у меня был такой, будто последние сутки я провела в стиральной машине. Волосы растрепались, джинсы покрылись пятнами грязи, на ладонях подсыхала кровь от ссадин, а под глазами залегли тени, которых утром точно не было.

Хотя утром у меня ещё был муж.

Странно, какие мысли приходят в голову в самый неподходящий момент.

— Ты идёшь? — раздался голос Богдана.

Я вздрогнула.

— Да.

Подъезд оказался самым обычным. Без мрамора, без консьержки, без зеркал в позолоченных рамах, которыми так гордился Игорь, когда они появились в нашем доме. Пока мы поднимались в лифте, я неожиданно поймала себя на том, что нервничаю всё сильнее. До этого момента происходящее выглядело почти абстрактно. Машина. Дождь. Разговоры. Теперь же мы приближались к моменту, когда мне предстояло оказаться наедине с мужчиной, которого я знала меньше трёх часов.

Наверное, Богдан что-то заметил.

Потому что, когда двери лифта открылись, он посмотрел на меня и сказал:

— Если передумаешь, можешь уйти.

— Среди ночи?

— Тоже вариант.

Я закатила глаза.

— Вы всегда такой?

— Какой?

— Невыносимый.

— Нет. Иногда сплю.

К моему огромному удивлению, смешок всё-таки вырвался.

Квартира оказалась совсем не такой, какой я её представляла. Не холостяцкой берлогой, заваленной носками и коробками из-под пиццы. И не дизайнерским интерьером из журнала. Просто обычной квартирой человека, который большую часть времени проводит на работе. Просторная кухня, тёмный диван в гостиной, книжный шкаф, несколько фотографий на стене. Ничего лишнего. Ничего показного.

Ничего похожего на дом Игоря.

От этой мысли внутри снова кольнуло.

Богдан включил свет.

— Ванная там.

Он указал в сторону коридора.

— Аптечка под раковиной. Полотенце чистое найдёшь.

— Спасибо.

— Кухня здесь.

— Это я уже поняла.

— Хорошо.

После чего он просто ушёл в другую комнату. Я несколько секунд стояла посреди прихожей, не понимая, что делать дальше.

Не приставал.

Не расспрашивал.

Не пытался изображать радушного хозяина.

Словно привозить среди ночи домой незнакомых женщин было для него обычным делом. Эта мысль мне совершенно не понравилась.

В ванной я впервые за день увидела себя в зеркале при нормальном освещении и едва не застонала. Тушь

Ладони саднили.

Колени тоже.

Пока я обрабатывала ссадины, перед глазами неожиданно всплыло лицо Игоря.

«Только не вздумай трогать мои счета».

Господи. Я резко отвернулась от зеркала. Не сейчас. Если начать думать о нём сейчас, я либо разревусь, либо что-нибудь разобью.

На кухне горел свет. Богдан стоял у холодильника.

— Есть хочешь?

Вопрос застал меня врасплох. Я попыталась вспомнить, когда ела последний раз. Получилось не сразу.

— Наверное.

— Это значит да.

Через несколько минут передо мной появилась тарелка с разогретой едой. Самой обычной. Без ресторанной подачи. Без модных названий.

И почему-то именно от этого к горлу снова подступил ком. За весь день никто ни разу не спросил, голодна ли я. Никто. Даже я сама.

Богдан сел напротив с кружкой кофе. Некоторое время мы молчали. Потом он вдруг посмотрел на мои ладони.

— Сильно болят?

— Терпимо.

— Врёшь.

— Почему все сегодня считают своим долгом выводить меня на чистую воду?

— Не все.

— Вы.

— Это потому что ты плохо врёшь.

Я покачала головой и уткнулась в тарелку. Только сейчас до меня дошло, насколько я устала. Не просто устала. Выгорела. Опустела. Словно кто-то взял мою жизнь, встряхнул её и высыпал всё содержимое на пол.

— Спать иди, — неожиданно сказал Богдан.

— А вы?

— Я большой мальчик. Разберусь.

— Где я буду спать?

— В гостиной.

— А вы?

— Не в гостиной.

Логично. Я встала из-за стола. Подняла сумку. Сделала несколько шагов к двери. Потом обернулась.

— Спасибо.

Богдан посмотрел на меня поверх кружки.

— За что?

Я открыла рот. И неожиданно поняла, что не знаю, как ответить на этот вопрос. За то, что спас? За то, что накормил? За то, что не оставил на улице? За то, что оказался единственным человеком, который помог?

В итоге я просто покачала головой и ушла.

Спать хотелось настолько сильно, что глаза закрывались сами собой. Я успела только переодеться и упасть на диван. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было странное осознание: впервые за двенадцать лет я засыпала не дома.

А потом среди ночи меня разбудил какой-то звук. Глухой. Тяжёлый. Будто в соседней комнате что-то упало на пол.

Глава 10

Проснулась я резко.

Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Перед глазами был незнакомый потолок. На окне висели тёмно-серые шторы, сквозь которые пробивался жёлтый свет фонаря. Где-то негромко гудел холодильник.

Потом память вернулась сразу вся. Игорь. Любовница. Чемодан. Дождь. Богдан.

Я медленно села на диване и прислушалась. Снова какой-то звук, словно что-то тяжёлое осторожно поставили на пол. Потом тихий скрип. Потом шаги.

Я машинально посмотрела на телефон и только спустя секунду вспомнила, что он давно разрядился. Часов в комнате не было. За окном стояла такая тишина, какая бывает только глубокой ночью.

Наверное, надо было лечь обратно. Это чужая квартира. Чужой человек. Он вполне мог просто не спать. Но сердце уже застучало быстрее. Я осторожно спустила ноги на пол, стараясь не скрипнуть диваном, и подошла к двери гостиной. В квартире горел только слабый свет из кухни.

Я выглянула в коридор.

Богдан стоял ко мне спиной возле входной двери. На полу лежала большая спортивная сумка, которой вечером не было. Он присел на одно колено, расстегнул молнию и что-то убрал внутрь шкафа в прихожей, после чего так же спокойно выпрямился и закрыл дверцу.

Всё. Ничего подозрительного. Никаких трупов. Никаких наручников. Никаких страшных тайн. Мне вдруг стало ужасно неловко за собственные мысли. Я уже собиралась тихо вернуться обратно, когда половица под ногой предательски скрипнула.

Богдан сразу обернулся. Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга.

— Разбудил? — спросил он.

— Немного.

— Извини.

Он сказал это так спокойно, что я даже не сразу поняла смысл слова. Извини. За сегодняшний день это было первое извинение, которое я услышала от мужчины. Не от того. Совсем не от того.

— Я... услышала шум.

— Уронил сумку.

Он кивнул на пол. Действительно. Сумка лежала возле шкафа. Большая, потёртая, с облезшей надписью какого-то спортивного бренда.

— Работали? — спросила я прежде, чем успела подумать.

Богдан на секунду задержал взгляд на моём лице.

— Нет.

И всё. Я мысленно вздохнула. Кажется, привычка отвечать одним словом у него всё-таки была.

— Ладно, не моё дело.

Я уже развернулась, когда услышала за спиной:

— Есть чай.

— Что?

— Если не спится.

Я посмотрела на часы на духовке. Половина третьего. Самое подходящее время для чаепития с незнакомцем. Наверное, стоило отказаться. Вернуться на диван. Попытаться уснуть. Но после всего случившегося сон исчез окончательно.

— Хорошо.

Богдан поставил чайник.

Без лишних движений. Было заметно, что кухня для него не место, где он проводит вечера. Скорее перевалочный пункт между работой и сном. На столешнице стояла банка кофе, сахарница и почти пустая вазочка с печеньем. В холодильнике, который он открыл всего на секунду, я успела заметить упаковку яиц, молоко, контейнер с какой-то едой и несколько бутылок минеральной воды.

— Вы редко бываете дома? — спросила я.

— Бывает.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Я улыбнулась уголком губ.

— У вас все разговоры похожи на допрос наоборот?

Он поставил передо мной кружку.

— Нет.

— Тогда почему я чувствую, что именно меня сейчас допрашивают?

— Потому что сама много рассказываешь.

Я удивлённо нахмурилась.

— Да ничего я не рассказываю.

— За вечер я узнал, что тебя выгнал муж, у тебя нет родственников, телефон сел, денег почти нет и ты не умеешь врать.

Я открыла рот, собираясь возразить. И закрыла обратно. Потому что всё это действительно рассказала сама. Богдан впервые за вечер едва заметно усмехнулся.

— Видишь.

Я покачала головой.

— Это нечестно.

— Почему?

— Потому что про вас я не знаю вообще ничего.

Он сделал глоток чая.

Помолчал.

— Богдан.

— Это я уже знаю.

— Живу один.

— Это тоже очевидно.

— Работаю.

Я не выдержала и тихо рассмеялась.

— Спасибо, теперь картина почти полная.

Кажется, он тоже понял, насколько нелепо прозвучал ответ, потому что несколько секунд молча смотрел в

— Остальное потом.

Не "не твоё дело". Не "не хочу говорить". Именно "потом".

Я не стала расспрашивать дальше. Почему-то мне показалось, что это слово прозвучало гораздо важнее любых подробностей.

За окном снова зашумел дождь. Крупные капли застучали по подоконнику, и квартира неожиданно стала казаться очень тихим, почти отрезанным от города островком.

Впервые за весь день я почувствовала, что мне не нужно никуда бежать.

Хотя бы до утра.

Глава 11

Наверное, я всё-таки уснула. Потому что, когда открыла глаза во второй раз, за окном уже было светло.

Несколько секунд я неподвижно лежала на диване, рассматривая белый потолок. Казалось, будто ночью ничего не произошло. Сейчас я встану, пойду на кухню, сварю кофе, а Игорь, как обычно, будет сидеть за ноутбуком, не поднимая головы, и попросит сделать ему тосты.

Я даже почти услышала его голос.

«Ева, где мои документы?»

И только потом взгляд наткнулся на чужой книжный шкаф. На чужие шторы. На чужую комнату. Всё вернулось разом. Меня словно столкнули с лестницы.

Я резко села, пытаясь отдышаться. Нет. Ничего не приснилось. Всё действительно случилось.

Игорь действительно выставил меня из дома. Я действительно ночевала у совершенно незнакомого мужчины. И сегодня мне всё ещё было некуда идти.

На кухне что-то негромко звякнуло. Я вздрогнула. Несколько секунд сидела неподвижно, прислушиваясь. Потом всё-таки поднялась.

Дверь в гостиную оказалась приоткрыта. Я осторожно выглянула в коридор. Богдан стоял у плиты спиной ко мне.

На нём были тёмные спортивные штаны и простая серая футболка. Без куртки он казался ещё крупнее. На правом предплечье я заметила длинный старый шрам, уходящий под рукав. Он спокойно переворачивал что-то на сковороде, будто вчерашней ночи вообще не существовало.

В квартире пахло жареным хлебом и кофе. Странное сочетание. Домашнее. От него неожиданно защипало глаза.

Я быстро моргнула. Не хватало ещё разреветься из-за запаха завтрака. Богдан, словно почувствовав мой взгляд, обернулся.

— Выспалась?

Я пожала плечами.

— Не знаю.

— Это значит нет.

Он снова отвернулся к плите.

— Умывайся. Завтрак почти готов.

Я растерялась.

— Не нужно было...

— Уже нужно.

Спорить почему-то не хотелось.

В ванной я долго смотрела на себя в зеркало. Отёкшие веки никуда не делись. Глаза оставались красными. Зато волосы после душа, который я приняла ещё ночью, выглядели чуть приличнее.

Я открыла кран, умылась холодной водой и глубоко вдохнула. Потом ещё раз. Не помогло. В груди по-прежнему сидел тяжёлый ком.

Когда я вернулась на кухню, на столе уже стояли две тарелки с омлетом и кружки с кофе.

Я удивлённо посмотрела на Богдана.

— Вы готовить умеете?

Он сел напротив.

— Руки не отвалились. Пока.

Я невольно улыбнулась.

— Это тоже не ответ.

— Других нету, — заверил Богдан.

Несколько минут мы ели молча. Тишина не давила. Наоборот. После вчерашних криков она казалась почти роскошью.

Я машинально взяла кружку двумя руками, чтобы согреть пальцы, и вдруг заметила, что Богдан внимательно смотрит на мои ладони.

Точнее, на ссадины.

— Болит?

— Уже меньше.

— Хорошо.

Он сказал это так просто, что я снова почувствовала странное смущение. Человек, которого я знаю несколько часов, переживает о моих ладонях больше, чем муж переживал обо мне последние несколько лет. Неожиданно захотелось спросить: «Почему?»

Но я сдержалась. Вместо этого задала другой вопрос.

— А вам сегодня на работу?

Богдан кивнул.

— Через час.

— И что будете делать со мной?

Он поднял глаза.

— А что с тобой делать?

— Не знаю...

Я сама услышала, насколько жалко это прозвучало. Он несколько секунд молчал. Потом встал, подошёл к кухонному ящику, достал блокнот и ручку. Быстро что-то написал. Вырвал лист. Положил передо мной. На листке были адрес и номер телефона.

— Это сервис, где можно снять квартиру посуточно. Недорого.

Я посмотрела на листок. Потом на Богдана. Сердце неприятно кольнуло.

Конечно. Чего я ожидала? Что он предложит жить у него? Мы чужие люди. Всё правильно. Абсолютно правильно.

— Спасибо.

Мой голос прозвучал тише, чем хотелось. Богдан внимательно посмотрел на меня. Потом неожиданно спросил:

— Денег хватит?

Я опустила взгляд. Ответ был очевиден. Он медленно выдохнул. Будто именно такого ответа и ожидал.

Потом снова сел за стол. Несколько секунд молча постукивал пальцами по кружке. И наконец произнёс:

— Ладно.

Я подняла голову.

— Сегодня никуда не поедешь.

Я замерла. Он спокойно отпил кофе и, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном, добавил:

— Посидишь здесь до вечера. А вечером решим.

Глава 12

Богдан ушёл через двадцать минут.

Перед самым выходом он молча поставил на тумбу в прихожей запасной комплект ключей, будто это было совершенно естественно, потом надел куртку и, уже взявшись за дверную ручку, обернулся.

— Запри за мной.

Я кивнула.

— И никому не открывай.

Сказал спокойно. Без многозначительного взгляда. Без объяснений. Просто как человек, который привык произносить подобные слова.

Дверь закрылась. Через несколько секунд за ней стихли шаги. Потом хлопнула дверь подъезда. Я осталась одна.

Несколько минут просто стояла посреди прихожей, прислушиваясь к тишине. Вчера мне казалось страшным оставаться с незнакомым мужчиной под одной крышей. Сегодня квартира без него почему-то показалась ещё более чужой.

Я медленно прошла на кухню. На столе остались кружки после завтрака. Богдан свою даже не ополоснул. Странно.

Почему-то я ожидала от него педантичности во всём.

Я включила воду, вымыла посуду и только потом поймала себя на мысли, что делаю это совершенно автоматически. Сколько лет подряд каждое моё утро начиналось именно так? Пока Игорь собирался на работу, я успевала приготовить завтрак, убрать кухню, проверить его расписание, ответить на письма, заказать машину, напомнить о встречах...

Я резко закрыла кран.

Нет. Хватит. Если я продолжу думать о прошлом, то просто сойду с ума.

Телефон наконец зарядился настолько, чтобы включиться. Я села за кухонный стол и нажала кнопку питания. Экран вспыхнул.

Почти сразу посыпались уведомления. Двадцать три пропущенных вызова. Большинство от Игоря. Несколько сообщений. Первые были короткими.

«Ты где?»

«Возьми трубку.»

«Хватит устраивать цирк.»

Потом тон изменился.

«Если ты решила меня проучить, заканчивай.»

«Нам нужно поговорить.»

Следующее сообщение пришло только под утро.

«Ева. Ответь.»

Я долго смотрела на экран. Палец сам потянулся открыть переписку. Потом остановился. Я выключила телефон.

Нет. Пока нет. Я ещё не была

Телефон лег на стол.

А я неожиданно поняла, что сижу в квартире совершенно незнакомого человека и не имею ни малейшего представления, чем заняться дальше.

Домой нельзя. Работы нет. Друзей нет. Плана тоже нет.

Взгляд упал на сумку, которую я вчера бросила возле дивана.

Вещей оказалось совсем немного. Джинсы, футболка, лёгкий свитер, косметичка, зарядное устройство, которое каким-то чудом всё-таки оказалось внутри, и папка с документами, которую я машинально схватила перед уходом из квартиры.

Я открыла её. Несколько старых договоров. Какие-то распечатки. Блокнот с моими записями. И ежедневник Игоря.

Я удивлённо нахмурилась.

Должно быть, сунула его в папку совершенно автоматически. Привычка. Я столько лет следила за его графиком, что руки сами потянулись к знакомой тёмно-синей обложке.

На первой странице был список встреч на эту неделю. Напротив некоторых пунктов стояли пометки моим почерком.

«Подготовить презентацию.»

«Позвонить Смирнову.»

«Напомнить про договор.»

Я медленно провела пальцами по строчкам. Боже… Это ведь всё делала я. Каждый день. Каждую неделю. Каждый месяц. Я знала его расписание лучше собственного. Помнила дни рождения его партнёров. Следила, чтобы документы были готовы вовремя. Заказывала билеты. Бронировала гостиницы. Писала поздравления. Исправляла ошибки в его выступлениях.

А он вчера посмотрел мне в глаза и сказал, что я никогда ничего не делала. Я захлопнула ежедневник так резко, что он глухо ударился о стол. Из глаз снова покатились слёзы. На этот раз я не пыталась их остановить. Плакала долго. Тихо. Уронив голову на сложенные руки.

Потом постепенно стало легче. Совсем немного. Я поднялась, умылась холодной водой и, сама не понимая зачем, начала прибираться. Поправила плед на диване. Аккуратно сложила подушку. Вытерла со стола хлебные крошки. Подмела прихожую, хотя грязи почти не было.

Наверное, человеку проще наводить порядок вокруг себя, когда внутри царит полный хаос.

Закончив, я подошла к окну. Во дворе играли дети. Пожилая женщина выгуливала маленькую белую собаку. Курьер на велосипеде что-то оживлённо объяснял охраннику. Жизнь продолжалась. Для всех. Кроме меня.

Я уже собиралась отвернуться от окна, когда во двор медленно въехал знакомый чёрный внедорожник. Не Богдана. Игоря. У меня внутри всё оборвалось. Машина остановилась прямо напротив подъезда.

Глава 13

Сердце ударило так сильно, что стало больно. Я даже не сразу поняла, почему.

Просто увидела чёрный внедорожник, медленно въехавший во двор, и всё внутри мгновенно сжалось. Именно на такой машине Игорь ездил последние три года. Я столько раз садилась на переднее сиденье, столько раз ждала её возле офиса, что узнала бы даже силуэт.

Нет.

Нет...

Я машинально отступила от окна, словно меня могли увидеть через стекло восьмого этажа. Глупость. Полная глупость.

Но ноги уже сами несли меня в глубину квартиры. Я прижалась к стене возле кухни и только тогда поняла, что задерживаю дыхание. Неужели нашёл? Как?

Я никому не говорила, где нахожусь. Телефон был выключен. Да и сама я до вчерашнего вечера не знала, что окажусь здесь.

Я осторожно выглянула из-за занавески. Машина стояла возле подъезда. Двигатель продолжал работать. Из салона никто не выходил. Прошла почти минута. Потом дверь открылась. Я вцепилась пальцами в подоконник. Из машины выбрался мужчина. Высокий. В тёмном костюме. Но… Не Игорь.

Совсем другой.

Он что-то достал с заднего сиденья, быстро направился к соседнему подъезду и вскоре исчез за дверью. Я ещё несколько секунд продолжала смотреть вниз. Потом почувствовала, как ноги становятся ватными. Господи...

Мне показалось. Просто похожая машина. Я устало опустилась на стул. Нервы окончательно начали сдавать. Теперь я шарахаюсь от каждого чёрного автомобиля. Замечательно.

Телефон, лежавший на столе, коротко завибрировал. Я вздрогнула так сильно, что едва не уронила его на пол. Экран вспыхнул. Игорь. Сообщение. Я долго смотрела на его имя. Очень долго. Потом всё-таки открыла переписку.

«Ева. Это уже не смешно.»

Следующее пришло почти сразу.

«Ответь.»

Я стиснула телефон. Большой палец завис над клавиатурой. Столько всего хотелось написать. Что ненавижу его. Что видеть не могу. Что вчера он сам выставил меня за дверь. Что это он разрушил нашу жизнь. Вместо этого я выключила экран.

Нет.

Если отвечу сейчас, опять сорвусь. А плакать больше не хотелось. Хотелось хоть раз подумать спокойно. Я прошлась по квартире, пытаясь успокоиться.

Небольшая гостиная. Кухня. Спальня, дверь в которую я так и не открывала. Кабинета не было. Или Богдан работал где-то ещё.

В углу прихожей стояла полка для обуви. Аккуратно. Всего две пары кроссовок, тяжёлые ботинки и домашние тапки. Никакого беспорядка. Но и ощущения, что здесь кто-то живёт с удовольствием, тоже не возникало. Скорее человек приходит сюда только переночевать. На книжной полке моё внимание привлекла толстая книга.

«Психология лжи».

Я машинально потянулась к ней. Потом одёрнула себя. Нет. Нельзя. Я и так нахожусь здесь исключительно благодаря чужой доброте.

Лезть в чужие вещи было бы свинством. Я уже собиралась отойти, когда взгляд случайно зацепился за фотографию в простой деревянной рамке. На ней были двое. Совсем молодой Богдан. Лет двадцати пяти, не больше. И ещё один мужчина примерно его возраста.

Оба улыбались. Именно улыбались. Я невольно задержала взгляд. Странно. За всё время знакомства мне ни разу не пришло в голову, что Богдан вообще умеет улыбаться.

Фотография явно была старой. Уголок снимка выцвел. Стекло немного поцарапалось. Но рамку регулярно протирали от пыли. Значит… Она была ему важна.

Я уже хотела отойти, когда заметила, что рамка чуть наклонена. Осторожно поправила её и случайно увидела надпись, сделанную чёрным маркером на обратной стороне фотографии.

«Мы справимся. Я обещаю. Братишка.»

И ниже, совсем мелко:

«Артём. Лето 2016.»

Я медленно поставила фотографию на место.

Брат...

Почему-то от этой простой находки квартира сразу перестала казаться безликой. В ней словно появился ещё один человек, которого давно здесь не было.

Я отвернулась. И тут взгляд упал на приоткрытую дверь спальни. Щель оказалась совсем небольшой. Я уже собиралась пройти дальше, но внутри что-то блеснуло. Наверное, солнечный луч. Или металл. Я раздражённо вздохнула. Ну что за детский сад? Это чужая квартира.

Не моё дело. Я сделала ещё шаг. Потом остановилась. Вернулась, только чтобы закрыть дверь, не больше. Взялась за ручку двери и замерла. На прикроватной тумбе лежал пистолет. Настоящий. Чёрный. Разобранный для чистки. Рядом стояли оружейное масло и аккуратно разложенные детали.

У меня внутри всё похолодело. Я медленно отступила назад. Забыв даже закрыть дверь. Единственная мысль, которая сейчас билась в голове,

К кому же я вчера приехала?..

Глава 14

Я ещё раз посмотрела на пистолет и осторожно прикрыла дверь спальни. Сердце колотилось так, будто меня поймали на месте преступления. Глупость какая.

Это не моя квартира. Не мои вещи. Не моя жизнь. Я вообще не должна была ничего увидеть. Просто случайность. Но от этого почему-то не становилось легче.

Пистолет.

Настоящий.

Я никогда раньше не держала оружие в руках. Даже близко не подходила. И теперь никак не могла отделаться от мысли, что провела ночь под одной крышей с человеком, который спокойно разбирает пистолет у себя на прикроватной тумбе. Хотя...

Он же вчера спас меня. Дважды. Если бы хотел сделать мне что-то плохое, вряд ли стал бы ждать утра.

Я устало потерла виски. Кажется, за последние сутки мой мозг окончательно разучился отличать опасность от обычной жизни. Телефон снова завибрировал. На этот раз я даже не вздрогнула. Игорь.

«Ответь.»

Я посмотрела на сообщение и неожиданно вспомнила про синюю папку. Она так и лежала на кухонном столе. Вместе с ежедневником.

Я подошла, открыла её ещё раз и тяжело вздохнула. Зачем вообще я её забрала? Привычка. За двенадцать лет руки научились автоматически хватать всё, что касалось работы Игоря. Если он что-нибудь забывал дома, виноватой всё равно оставалась я.

Я открыла папку и быстро просмотрела содержимое. Договоры, распечатки, какие-то служебные бумаги, ежедневник. Всё, без чего Игорь наверняка уже успел устроить половине офиса разнос. Ещё вчера утром я бы бросила все дела и помчалась через весь город, чтобы вовремя передать ему документы. Сегодня всё изменилось.

Я не обязана больше ничего спасать. Но и выбрасывать их тоже не хотела. Я решительно захлопнула папку. Нужно вернуть. Сегодня. Чтобы больше никогда её не видеть.

Я открыла переписку с Игорем. Пальцы зависли над экраном. Нет. Сначала документы. Потом сообщение. И на этом всё.

Я быстро собралась, взяла папку и, уже выходя из квартиры, задержалась у двери. Ключи Богдан оставил на тумбе, даже не спросив, умею ли я ими пользоваться и не исчезну ли вместе с ними. Странное доверие.

Или полное равнодушие. Я пока не понимала, что именно.

Я заперла дверь и машинально проверила её ещё раз. Потом ещё. И только после этого пошла к лифту.

Во дворе было шумно. Дети гоняли мяч. Молодая мама ругалась с сыном, который не хотел надевать панаму. Кто-то выгуливал огромного лохматого пса. Жизнь кипела. Наверное, именно поэтому никто не обратил внимания на женщину с синей папкой под мышкой, которая растерянно шла к метро.

До метро пришлось идти минут десять. Я шла и чувствовала себя человеком, которого забыли вписать в чужую жизнь.

В метро оказалось шумно. Я давно здесь не была.

Настолько давно, что растерялась перед турникетами. Пришлось несколько секунд наблюдать за людьми впереди, прежде чем я сообразила, куда прикладывать телефон. Стало неловко. Казалось, все вокруг видят, что я ничего не умею. Что за двенадцать лет жизни с Игорем я настолько привыкла к машине, что успела разучиться самым обычным вещам.

«Тридцать лет, Ева. Ты даже в метро не можешь нормально зайти.»

От этой мысли стало горько. Нет. Не потому что метро плохо. А потому что я вдруг поняла, насколько маленьким стал мой мир.

Я жила жизнью Игоря. Ездила туда, куда было нужно ему. Встречалась с теми, с кем было выгодно ему. Помнила даты, переговоры, номера рейсов, дни рождения его партнёров. И почти перестала жить для себя. И вот теперь я просто сидела с чужой папкой на коленях и не понимала, что делать со своей жизнью.

Телефон снова завибрировал. Я даже не посмотрела. Пусть. Сегодня очередь Игоря ждать.

Ресторан находился недалеко от офиса, где он работал. Когда-то мы бывали здесь почти каждую пятницу. Здесь отмечали его повышение. Здесь праздновали удачные сделки. Здесь официанты знали, что я всегда прошу чай без сахара, а Игорь неизменно заказывает стейк средней прожарки.

Странно, сколько воспоминаний может хранить обычное здание. Я толкнула стеклянную дверь.

Ресторан встретил меня прохладой кондиционеров и знакомым запахом кофе. Хостес подняла глаза и сразу улыбнулась.

— Евангелина Андреевна! Добрый день.

Я невольно улыбнулась в ответ.

— Добрый.

— Мы давно вас не видели.

Она сказала это совершенно искренне.

— Да... давно.

— Столик на двоих?

Сердце болезненно кольнуло.

— Нет. Я ненадолго.

Я поставила синюю папку на стойку администратора.

— Здесь документы Игоря Павловича. Если он сегодня приедет, пожалуйста, передайте ему.

Девушка удивлённо посмотрела на папку. Потом на меня. Будто хотела что-то спросить. Но передумала.

— Конечно.

— Спасибо.

Я уже направилась к выходу, когда услышала за спиной:

— Евангелина Андреевна...

Я обернулась.

— Надеюсь, у вас всё хорошо.

Я несколько секунд смотрела на неё. Потом тихо ответила:

— Я тоже надеюсь.

На улице оказалось неожиданно жарко. Я достала телефон. Открыла переписку. Напечатала:

«Документы оставила в "Вероне". Забери у администратора.»

Отправила. Ответ пришёл почти мгновенно.

«Ты там?»

Я остановилась. Экран будто потяжелел в руках. Следующее сообщение появилось ещё до того, как я успела убрать телефон.

«Не уходи. Нам нужно поговорить.»

Я смотрела на эти слова долго. Очень долго. Ещё вчера я бы осталась. Села бы за столик. Выслушала. Попыталась понять. Простить. Исправить.

Сегодня внутри не шевельнулось ничего. Только усталость. Я спокойно заблокировала телефон. Опустила его в сумку. И пошла к метро, даже не обернувшись.

Только уже спускаясь по лестнице, я вдруг поймала себя на странной мысли. Домой я больше не ехала. Я возвращалась к Богдану.

И от этого простого осознания стало не по себе.

Глава 15

Обратная дорога показалась длиннее. Наверное, потому что теперь мне не нужно было торопиться.

Я вышла из метро, медленно поднялась по лестнице и поймала себя на том, что невольно рассматриваю прохожих. Высокий мужчина в чёрной куртке заставил сердце тревожно ёкнуть, но уже через секунду он рассмеялся, подхватил на руки маленькую девочку и пошёл дальше. Молодая женщина разговаривала по телефону, не выпуская из другой руки поводок огромного лабрадора. Двое студентов спорили так громко, что их было слышно через полулицы.

Вчера я почти не замечала людей. Сегодня каждый незнакомец казался потенциальной опасностью. Наверное, это и называется страх. Возле подъезда я машинально оглянулась. Никого. Только дворник сгребал в кучу мокрые листья.

Поднявшись на этаж, я открыла

Я поставила сумку в прихожей и прошла на кухню. Только сейчас, открыв холодильник в поисках воды, я увидела пластиковый контейнер. На крышке лежал сложенный пополам листок бумаги.

Я развернула его. Всего одно слово.

«Разогрей»

Даже без точки.

Я невольно улыбнулась. В этом было что-то очень похожее на самого Богдана. Не спрашивать, голодна ли я. Не читать нравоучений. Просто молча оставить еду перед уходом.

Я поставила контейнер в микроволновку. Пока она тихо гудела, я снова вспомнила о сумме у себя на карте. Три тысячи сто сорок восемь рублей. Раньше я могла потратить такую сумму, даже не запомнив на что. Теперь она вдруг стала казаться огромной. И одновременно пугающе маленькой.

Я заставила себя перестать думать об этом. Не сейчас.

Сейчас мне нужно было думать не о том, сколько осталось денег, а о том, как сделать так, чтобы они вообще появились.

После еды стало немного легче. Настолько, что я впервые за день смогла думать не только о случившемся.

Я захотела достать ноутбук... и почти сразу вспомнила, что никакого ноутбука у меня больше нет. Он остался в квартире Игоря. Как и половина моей одежды. Как и многие документы. Как и...

Я резко оборвала себя. Нет. Если постоянно считать потери, они никогда не закончатся.

На полке в прихожей лежала стопка старых газет. Под ними я заметила несколько рекламных буклетов. Один из них оказался посвящён вакансиям в торговом центре неподалёку.

Я сама усмехнулась. Ещё неделю назад подобный буклет сразу отправился бы в мусор. Теперь я внимательно читала каждую строчку.

Администратор.м Продавец-консультант. Оператор пункта выдачи. Помощник менеджера.

Я неожиданно поймала себя на мысли, что совершенно не знаю, что написать в резюме.

«Двенадцать лет была женой успешного человека»?

Глупость. Но ведь всё, что я действительно умела, осталось за кадром. Я организовывала встречи. Следила за документами. Планировала график. Решала чужие проблемы быстрее, чем их успевали озвучить.

Только нигде это не было записано. Никто не платил мне зарплату. Никто не ставил печать в трудовой книжке. Получалось, что в тридцать лет у меня словно не было никакой профессии.

От этой мысли стало по-настоящему страшно.

Я подошла к окну. День медленно клонился к вечеру.

Во дворе начали появляться люди, возвращавшиеся с работы. Кто-то нёс пакеты из супермаркета, кто-то катил велосипед, маленькая девочка, которую я видела днём, теперь с восторгом носилась по площадке, убегая от папы.

Обычный вечер. Обычная жизнь. Мне вдруг очень захотелось тоже иметь что-то обычное. Работу. Дом. Человека, который не предаст.

Я настолько задумалась, что не сразу услышала, как в замке повернулся ключ. В этот раз я не испугалась. Просто быстро обернулась.

Дверь открылась. На пороге стоял Богдан.

Он выглядел ещё более уставшим, чем утром. Куртка была расстёгнута, волосы растрепал ветер, а под глазами залегли тёмные тени. В руках он держал бумажный пакет из продуктового магазина.

Увидев меня, он коротко кивнул. Потом перевёл взгляд на пустой контейнер, который я ещё не успела убрать со стола. И едва заметно кивнул ещё раз. Словно убедился в чём-то важном.

Он молча поставил пакет на столешницу и начал доставать продукты. Молоко. Хлеб. Пачку макарон. Несколько яблок. Самые обычные покупки.

Но вдруг среди них я заметила небольшую упаковку с зубной щёткой. Я подняла на него удивлённый взгляд. Богдан тоже посмотрел на щётку. Потом совершенно спокойно сказал:

— Вчера забыл.

И продолжил разбирать пакет так, словно ничего особенного не произошло.

Глава 16

Богдан поставил пакет на стол и начал спокойно раскладывать продукты по местам. Будто делал это каждый вечер. Будто в его квартире не сидела женщина, которую он подобрал ночью на улице.

Я молча наблюдала за ним. Всё ещё не могла привыкнуть к этой странной особенности. Он никогда не суетился. Не делал лишних движений. Даже хлеб убрал в шкаф так же спокойно, как будто решал очень важную задачу.

— Спасибо за еду, — тихо сказала я.

Он кивнул.

— Было вкусно, — добавила я, сама не зная зачем.

— Хорошо, — спокойно отозвался Богдан.

Я невольно улыбнулась.

— У вас все разговоры такие?

— Какие?

— Экономные.

Он на секунду задумался.

— Наверное.

Повисла тишина. Не тяжёлая. Скорее неловкая. Я понимала, что должна сказать что-то ещё. Хотя бы объяснить, почему ушла, ничего ему не сказав.

— Я сегодня выходила… Хотела вернуть документы бывшему мужу.

— Получилось?

— Да.

Он снова коротко кивнул и достал из пакета пачку чая. Я смотрела на него и чувствовала, что внутри снова начинает нарастать тревога. Он помог мне. Впустил к себе. Накормил. Оставил ключи.

А я до сих пор даже толком не объяснила, кто я такая и почему оказалась у него дома.

— Богдан...

Он поднял глаза.

— Спасибо.

— Уже говорила.

— Я знаю, но… Я хочу объяснить.

Он молча сел за стол. Положил перед собой ладони.

— Тогда садись.

Я села напротив. Несколько секунд никто не говорил. Я уже пожалела, что вообще начала этот разговор. Но останавливаться было поздно.

— Вы, наверное, думаете, что я какая-нибудь... ненормальная.

— Нет.

— Тогда почему женщина в тридцать лет оказывается ночью на улице?

— По-разным причинам.

Я глубоко вдохнула.

— Муж изменил мне.

Слова прозвучали неожиданно спокойно. Наверное, потому что за последние два дня я повторила их про себя уже сотню раз.

— Я застала его дома. С другой женщиной. Даже не знаю, сколько это продолжалось. Может, месяц. Может, год. Я начала кричать... он тоже. Мы поссорились. А потом он сказал, чтобы я убиралась.

Я опустила взгляд.

— И я ушла.

Богдан слушал молча. Не перебивал. Не пытался вставить что-нибудь утешительное. И именно поэтому говорить оказалось легче.

— Самое смешное... я ведь даже не думала, куда пойду. Просто вышла за дверь. Мне казалось, он сейчас остынет, догонит меня, скажет, что наговорил лишнего...

Я невесело усмехнулась.

— Не догнал.

Ком подступил к горлу. Я отвернулась к окну.

— Потом я начала звонить знакомым. Всем подряд. Кто-то оказался за городом. Кто-то не мог. Кто-то обещал перезвонить... никто так и не перезвонил.

Я почувствовала, как дрожит голос.

—

Последние слова прозвучали совсем тихо.

— Родителей нет. Они умерли, когда я была маленькой. Братьев и сестёр нет. Подруг... наверное, тоже нет. Все люди, с которыми я общалась последние годы, были знакомыми Игоря. Как только я осталась одна... оказалось, что и они были не мои.

Я замолчала. Думала, что на этом всё. Но вдруг поняла, что уже не могу остановиться. Словно внутри прорвало плотину.

— Я ведь никогда официально не работала. Вообще никогда. Вышла замуж в восемнадцать. Всё время была рядом с Игорем. Я помогала ему каждый день. Писала письма, составляла графики, напоминала про встречи, исправляла документы, бронировала гостиницы, покупала билеты, разговаривала с его клиентами, когда он не успевал... я умела делать всё это. Но нигде этого нет. На бумаге я двенадцать лет просто сидела дома.

Я стиснула пальцы так сильно, что побелели костяшки.

— Сегодня читала вакансии и вдруг поняла... а что я вообще напишу в резюме? Что умею быть удобной женой?

В комнате стало совсем тихо. Я закрыла лицо ладонями.

— Простите… — Голос предательски сорвался. — Я не хотела вас этим грузить.

— Хотела.

Я подняла голову. Богдан смотрел спокойно.

— Просто долго собиралась.

Я растерянно вытерла глаза. Он некоторое время молчал. Потом сказал:

— Значит так.

Я невольно выпрямилась.

— Месяц живёшь здесь.

Я моргнула.

— Что?

— Месяц.

— Нет...

— Да.

— Богдан, я не могу.

— Можешь.

— Но...

— Слушай дальше.

Он говорил ровно, не повышая голоса.

— За этот месяц ищешь работу. Не первую попавшуюся. Нормальную. Без спешки.

Я смотрела на него, не веря услышанному.

— А потом?

— Потом сядем и обсудим.

— Но почему?

Он пожал плечами.

— Потому что за три дня работу обычно не находят.

— Я не могу жить за ваш счёт.

— И не будешь.

Я нахмурилась.

— Не поняла.

— Будешь помогать по дому.

Я машинально оглянулась. На идеально чистую кухню. На аккуратно расставленные продукты. На плиту, которую он только что протёр. Кажется, моё лицо оказалось красноречивее любых слов. Богдан едва заметно усмехнулся.

— Вам ведь не нужна помощь.

— Не нужна.

— Вы сами готовите.

— Сам.

— И убираетесь сами.

— Да.

— Тогда зачем?

Он ответил не сразу.

— Чтобы у тебя было время.

Я молчала.

— Будешь ходить в магазин. Если меня долго нет, приготовить что-нибудь. Забрать вещи из химчистки, если попрошу. Обычные дела.

— Но...

— Каждый вечер буду платить.

Я резко подняла голову.

— Нет.

— Да.

— Богдан, это неправильно.

— Почему?

— Потому что вы просто хотите мне помочь.

— Хочу.

— Тогда я не могу брать деньги.

Он спокойно посмотрел мне в глаза.

— Не можешь брать. — Пауза. — Значит, будешь зарабатывать.

Я не нашлась что ответить. В груди снова защемило. Никогда раньше никто не заботился о моём достоинстве так бережно. Даже Игорь. Я несколько секунд просто молчала. Потом вдруг вспомнила.

— Можно один вопрос?

— Можно.

— Я сегодня случайно увидела... у вас в спальне...

Он сразу понял.

— Пистолет.

— Да.

Богдан взял кружку, сделал глоток воды и совершенно спокойно ответил:

— По работе.

Я кивнула.

Почему-то именно такой ответ я и ожидала услышать. Не знала почему. Может быть, потому что обычные офисные сотрудники не разбивают костяшки пальцев через день и не носят дома оружие. Какая именно у него работа, я спрашивать не стала. Если бы он хотел рассказать, рассказал бы сам.

А если нет... значит, пока не время.

Глава 17

Следующие несколько дней неожиданно начали складываться в какое-то подобие жизни. Не той, которая была раньше. Совсем другой.

Утром Богдан уходил на работу примерно в одно и то же время. Завтракал быстро, почти всегда молча, забирал ключи, бросал короткое: «До вечера», и исчезал до самого конца дня. Первые два утра я чувствовала себя так неловко, что не знала, куда смотреть. Казалось, стоит ему выйти за дверь, как квартира снова напомнит мне, что я здесь лишняя.

Поэтому я всё время находила себе занятие. Перемыла окна на кухне. Разобрала шкаф с крупами, который, как выяснилось, и без меня был разложен почти идеально. Протёрла пыль. Поменяла постельное бельё.

Сходила в магазин за продуктами по списку, который Богдан однажды молча оставил на столе. Потом ещё раз. И ещё.

К концу недели я уже знала, какое молоко он покупает, какой чай любит и почему никогда не берёт полуфабрикаты.

Дом словно постепенно принимал меня. Хотя сама я всё ещё не могла избавиться от ощущения, что задержалась здесь слишком надолго.

Готовить оказалось неожиданно сложнее. В первый же вечер я решила сделать ужин сама. Запекла куриную грудку с овощами, приготовила салат без майонеза и гречку.

Когда Богдан вернулся, я даже немного гордилась собой. Он спокойно попробовал. Пожевал. Потом посмотрел на меня.

— Вкусно.

Я облегчённо выдохнула.

— Но?

Он едва заметно улыбнулся.

— Очень полезно.

Я нахмурилась.

— Это плохо?

— Нет.

— Тогда почему вы так сказали?

— Потому что курица не должна быть такой грустной.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Грустной?

— Сухой.

— Это почти одно и то же.

На следующий день Богдан неожиданно пришёл домой немного раньше обычного и, увидев на столе продукты, спокойно сказал:

— Подвинься.

Я послушно отошла. Он достал сковороду. Разогрел её так сильно, что масло почти сразу зашипело. Быстро обжарил мясо, потом убавил огонь, добавил специи, лук и ещё что-то, что я даже не успела разглядеть.

Через пятнадцать минут кухня пахла так, что у меня заурчало в животе.

— Вот.

Он поставил передо мной тарелку. Я попробовала. И недоверчиво посмотрела на него.

— Это та же курица?

— Угу.

— Не может быть.

— Может.

Я снова отправила кусочек в рот.

— Почему у вас так вкусно?

— Потому что еда должна приносить удовольствие.

— А я всю жизнь пыталась сделать её правильной.

Богдан пожал плечами.

— Теперь попробуй сделать вкусной.

После этого вечерами мы ещё несколько раз готовили вместе. Вернее, готовил в основном он, а я стояла рядом, запоминала, спорила, иногда специально делала по-своему, а потом нехотя признавала, что его вариант действительно лучше.

Я впервые за долгое время ловила себя на том, что смеюсь.

Работу найти оказалось куда сложнее. Я отправила десятки откликов. В нескольких местах меня пригласили на собеседование. На первом внимательно посмотрели моё резюме.

— Двенадцать лет без официального стажа?

— Да.

— А чем занимались?

Я открыла рот. И вдруг поняла, что мой честный ответ звучит почти нелепо.

— Помогала мужу...

Девушка из отдела кадров вежливо улыбнулась. Через два часа пришёл отказ.

На втором собеседовании мне сказали, что готовы взять меня только на испытательный срок с минимальной зарплатой.

На третьем честно признались, что предпочитают сотрудников с опытом.

Возвращаясь домой после очередной неудачи, я всё чаще думала о том, что, возможно, Игорь был прав. Кому я вообще нужна?

Телефон продолжал жить собственной жизнью. Игорь звонил почти каждый день. Иногда по пять раз. Иногда по десять. Потом начал писать длинные сообщения.

Сначала требовал вернуться. Потом убеждал, что нам нужно поговорить. Потом обвинял меня в том, что я специально устраиваю спектакль. Я почти ничего не читала. Только удаляла уведомления.

Иногда, поздно вечером, когда в квартире становилось совсем тихо, я думала о том, что однажды всё равно придётся вернуться в ту квартиру. Забрать вещи. Документы. Подать на развод. Но каждый раз представляла встречу с Игорем и понимала, что пока не готова. Наверное, не сегодня. И даже не завтра.

Однажды, возвращаясь из магазина с тяжёлыми пакетами, я столкнулась в подъезде с невысокой пожилой женщиной.

Она внимательно посмотрела сначала на меня, потом на пакеты.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

— А вы... к Богдану?

Я почувствовала, как начинают гореть щёки.

— Да.

Женщина улыбнулась.

— Надо же. Наконец-то.

— Что... наконец-то?

— Девушка у него появилась.

Я чуть не выронила пакет.

— Нет-нет! Что вы! Я не...

Я окончательно смутилась.

— Я... скорее домработница.

Она удивлённо приподняла брови.

— Домработница?

Кажется, эта версия убедила её ещё меньше.

— Временно, — поспешила объяснить я. — Просто помогаю по дому.

Женщина мягко улыбнулась.

— Если Богдан кого-то пустил к себе жить, значит, были причины.

Я не нашлась что ответить. Мы вместе поднялись на этаж.

— Он хороший человек, — неожиданно сказала соседка. — Только работа тяжёлая. Следователь всё-таки.

Я остановилась.

— Следователь?

— Ну да. Уже много лет. Почти всё время на работе. Один живёт... Господи, даже не вспомню сколько. Очень давно.

Двери лифта открылись. Женщина вышла первой.

— Ладно, не буду вас задерживать. Передавайте ему привет.

— Обязательно.

Дверь квартиры закрылась за мной, а я ещё несколько минут стояла в прихожей.

Следователь. Вот почему пистолет. Вот почему синяки. Вот почему он почти ничего не рассказывал о работе.

Почему-то после этого открытия стало спокойнее. Будто ещё один кусочек огромной мозаики наконец встал на место.

Прошла ещё почти неделя. Жизнь медленно текла вперёд. И в один из вечеров я вдруг поняла, что Богдан сильно задерживается.

Обычно к этому времени он уже возвращался. Сегодня часы показывали почти половину одиннадцатого. Я несколько раз подходила к окну. Потом ругала себя за это. Он взрослый человек. Может прийти когда угодно.

Замок щёлкнул почти в одиннадцать. Я облегчённо выдохнула и вышла в прихожую.

— Вы поздно...

Фраза оборвалась сама собой.

Богдан медленно снимал куртку. Под ней белела свежая повязка, выглядывавшая из-под расстёгнутой рубашки.

А на виске темнела длинная ссадина. Он поднял голову. Заметил мой взгляд.

И только тогда я поняла, что рукав его рубашки пропитан кровью.

Глава 18

Увидев кровь, я даже не сразу поняла, что именно меня напугало сильнее.

Сама кровь.

Или то, что Богдан выглядел так, будто ничего особенного не произошло.

Он спокойно снял куртку, аккуратно повесил её на вешалку и только потом поднял на меня взгляд.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто сейчас скорую вызовешь.

Я только сейчас поняла, что действительно уже тянусь к телефону.

— Вам... тебе нужен врач?

Слово «тебе» сорвалось само собой. Я осеклась. Богдан, кажется, тоже заметил. Но никак не отреагировал.

— Уже был.

Он поставил ботинки на коврик и направился к ванной. Я молча пошла следом.

Когда он закатал рукав рубашки, я увидела, что повязка наложена на плечо. Белый бинт успел пропитаться кровью, хотя уже не так сильно, как сначала.

— Это...

Я сглотнула.

— Серьёзно?

— Нет.

Он открыл шкафчик с лекарствами и достал новую упаковку бинтов.

— Царапина.

— Если это царапина, то я балерина.

Богдан неожиданно тихо хмыкнул.

— Не похожа.

Я осторожно забрала бинты у него из рук.

— Давай я.

— Не надо.

— Надо.

Он несколько секунд смотрел на меня. Потом без споров протянул бинты обратно.

Я медленно размотала старую повязку. Старалась делать это как можно осторожнее, но всё равно чувствовала, как напрягаются мышцы под моими пальцами.

Рана оказалась длинной, но неглубокой. Края уже были обработаны, вокруг темнели следы антисептика.

— Больно?

— Уже нет.

Конечно. Я едва заметно покачала головой. Мужчины.

Я намочила салфетку и осторожно убрала подсохшую кровь с кожи вокруг раны. Богдан сидел совершенно неподвижно. Настолько неподвижно, что мне вдруг стало неловко от собственного дыхания.

Мои пальцы то и дело касались его плеча. Тёплая кожа. Твёрдые мышцы. Запах чистой рубашки, смешанный с чем-то терпким, совсем незнакомым.

Я вдруг поймала себя на том, что слишком долго задерживаю руку. И поспешно отвела её. Что со мной происходит?

Ещё неделю назад я была замужней женщиной. Я любила Игоря. По крайней мере, мне так казалось.

А сейчас сердце начинало биться быстрее только потому, что я меняла повязку другому мужчине.

От этой мысли стало стыдно. И одновременно… Нет. Лучше вообще об этом не думать.

— Всё, — тихо сказала я. — Готово.

Богдан посмотрел на аккуратно перевязанное плечо. Потом на меня.

— Спасибо.

Я только кивнула. Мы перешли на кухню. Я молча поставила чайник.

Странно. Несколько дней назад эта кухня казалась чужой. Теперь я уже не спрашивала, где стоят кружки.

— Чай? — спросила я.

— Да.

Пока вода закипала, в квартире стояла привычная тишина. Но сегодня она уже не казалась тяжёлой. Скорее спокойной.

— Ты очень поздно, — сказала я наконец.

— Да.

— Работа?

Он кивнул.

— Накрывали подпольный клуб.

Я поставила перед ним кружку.

— Подпольный?

Богдан поднял глаза. Он сделал глоток чая.

— Азартные игры. Поддельный алкоголь. Наркотики. Всё понемногу.

Я слушала молча. Он

— Всех задержали?

— Почти.

— А того, кто был главным?

Он коротко покачал головой.

— Сбежал.

В его голосе не было злости. Только усталость. Я долго вертела кружку в руках. Потом тихо спросила:

— И из-за него тебя ранили?

Богдан пожал плечами.

— Это работа.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о дождливой погоде. Я смотрела на него и вдруг подумала, что никто, наверное, никогда не спрашивает его, как он себя чувствует.

Для всех он следователь. Сильный. Большой. Тот, кто всегда справится. А дома его никто не ждёт. Я вспомнила слова соседки.

«Один живёт... очень давно.»

— Наверное... страшно, — сказала я почти шёпотом.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Что?

— Такая работа.

Он несколько секунд молчал. Потом неожиданно ответил:

— Иногда.

Это было первое такое признание, которое я услышала от него. Не про рану. Не про задержание. Про него самого. Я улыбнулась совсем немного.

— Тогда хорошо, что дома тебя хотя бы кто-то ждёт.

Слова вырвались сами собой. И только сказав их, я поняла, как они прозвучали. Богдан тоже понял. Он медленно поставил кружку на стол. Посмотрел на меня долгим взглядом.

И впервые за всё время я увидела, что за его привычным спокойствием что-то дрогнуло.

Глава 19

На следующее утро Богдан выглядел так, словно ночного разговора вовсе не было. Он, как обычно, поднялся раньше меня, сам сварил кофе, несмотря на мои протесты, спокойно надел выглаженную рубашку, осторожнее обычного продел руку в рукав пиджака, чтобы не потревожить плечо, и только перед самым выходом коротко улыбнулся, заметив, что я украдкой слежу, не морщится ли он от боли.

— Всё хорошо, — сказал он, будто отвечая на вопрос, который я не успела задать.

Я только кивнула. Но весь день всё равно думала о нём. Наверное, впервые не потому, что он помог мне. А потому что вчера мне вдруг стало страшно за него.

Эта мысль оказалась настолько неожиданной, что я несколько раз пыталась прогнать её, убеждая себя, будто просто чувствую благодарность. Однако стоило вспомнить кровь на его рубашке, как внутри снова неприятно сжималось.

Чтобы отвлечься, я открыла сайты с вакансиями. Кассир. Продавец. Оператор кол-центра. Помощник администратора. Почти везде требовался опыт, которого у меня, если смотреть на трудовую книжку, не было вовсе.

Я уже собиралась закрыть ноутбук, когда телефон завибрировал.

Игорь.

На экране высветилось только имя. Я долго смотрела на него. Потом сбросила вызов. Через минуту пришло сообщение.

«Ева. Хватит вести себя как ребёнок.»

Следом второе.

«Позвони. Это важно.»

Я выключила экран, но телефон почти сразу снова завибрировал.

«Я знаю, что ты читаешь.»

На этот раз я просто перевернула телефон экраном вниз.

Если раньше каждое его сообщение причиняло боль, то теперь они скорее выматывали. Мне казалось, будто Игорь не пытается поговорить со мной. Он просто не может смириться с тем, что впервые что-то происходит не по его воле.

Вечером Богдан вернулся вовремя. За ужином он почти не поднимал левую руку. Я сделала вид, что не замечаю.

— Болит? — всё-таки спросила я.

— Уже меньше.

— Врёшь.

Он поднял бровь.

— Почему?

— Потому что ты режешь хлеб одной рукой.

Богдан посмотрел на нож. Потом тихо усмехнулся.

— Наблюдательная.

— Просто смотрю.

— Это полезное качество.

Я улыбнулась.

— Иногда мешает.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Начинаешь замечать вещи, которые лучше бы не замечать.

Несколько секунд он молчал.

— Понимаю.

Я подумала, что на этом разговор закончится. Но Богдан неожиданно спросил:

— Сегодня снова искала работу?

— Да.

— Есть что-нибудь?

Я покачала головой.

— Пока нет.

Он задумчиво покрутил чашку в руках.

— Найдёшь.

— Ты слишком уверен.

— Нет.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Просто видел людей, которые сдавались раньше времени. Ты на них не похожа.

Странно. Игорь всегда говорил, что я слишком мягкая. Что одна не справлюсь. Что без него быстро пропаду. А Богдан произнёс всего три слова.

«Ты не похожа.»

И почему-то именно они запомнились сильнее любых комплиментов, которые я когда-либо слышала.

После ужина мы долго сидели на кухне. Уже без особой причины. Я перебирала список вакансий, Богдан читал что-то в телефоне, иногда отвечал на сообщения. Молчание перестало быть неловким. Оно стало... домашним.

Я вдруг поймала себя на мысли, что начинаю различать его настроение по шагам в коридоре, знаю, сколько сахара он кладёт в чай, понимаю, когда лучше не отвлекать, а когда можно рассказать какую-нибудь глупость, услышанную сегодня от соседки.

И от этой мысли стало одновременно тепло и тревожно. Нельзя так быстро привыкать. Это не мой дом. Не моя жизнь. Не мой...

Я резко оборвала себя. Ночью долго не могла уснуть. Перед глазами снова и снова возникала перевязанная рана на его плече. Потом лицо Игоря. Потом слова соседки.

«Следователь... Один живёт уже очень давно.»

Я вдруг представила, как выглядела эта квартира неделю назад. Пустая кухня. Тишина. Один человек, который поздно возвращается с работы, разогревает себе ужин и снова остаётся один до утра. Почему-то от этой картины стало грустно.

Утром я проснулась раньше Богдана. Это случилось впервые. Я тихо вышла на кухню, поставила чайник и неожиданно поймала себя на желании приготовить завтрак так, чтобы ему действительно понравилось.

Не полезный. Не правильный. А вкусный. Я достала курицу, овощи, открыла шкафчик со специями и вдруг улыбнулась. Ещё неделю назад я бы не смогла найти здесь даже соль. Теперь знала, где лежит всё. И, кажется, сама не заметила, как стала чувствовать себя здесь почти дома.

От этой мысли я замерла, продолжая держать в руке баночку с паприкой. Почти дома...

Это были самые опасные слова, которые я могла сейчас себе сказать.

Глава 20

Наверное, именно с завтраков всё и началось. Не с той ночи, когда Богдан вытащил меня из тёмного двора. Не с разговора на кухне. Не с перевязанного плеча.

А с совершенно обычного утра, когда я поставила перед ним тарелку с омлетом и замерла, будто от этого зависело что-то гораздо более важное, чем завтрак.

Богдан молча попробовал. Потом ещё кусок. Я не выдержала первой.

— Ну?

Он поднял на меня взгляд.

— Уже лучше.

— Уже?

Я возмущённо фыркнула.

— Не напоминай.

— Не буду.

Он спокойно продолжил есть. Через несколько секунд всё-таки добавил:

— Соли чуть меньше.

— Вот!

Я даже ткнула в него вилкой.

— Значит, всё-таки придираешься.

— Учишься быстро.

— А ты, оказывается, очень вредный.

Он пожал плечами.

— Просто люблю вкусную еду.

Я рассмеялась. И только потом поняла, что Богдан тоже улыбается. Совсем немного. Но уже не так редко, как в первые дни.

После завтрака он ушёл на работу, а я снова открыла ноутбук. Очередное собеседование назначили на одиннадцать. Небольшая сеть супермаркетов искала кассиров. Не работа мечты. Но выбирать пока не приходилось. Женщина за столом внимательно посмотрела мои документы.

— Опыта нет?

— Официального нет.

— Учиться готовы?

— Конечно.

Менеджер кивнула. Что-то отметила в анкете. Потом неожиданно улыбнулась.

— Если честно, обычно люди на такие вакансии приходят совсем без желания работать. А вы хотя бы разговариваете так, будто умеете думать.

Я смутилась.

— Спасибо...

— Мы вам перезвоним.

Это самое "мы вам перезвоним" за последние дни я слышала уже столько раз, что почти перестала воспринимать его всерьёз.

Поэтому, когда телефон зазвонил уже через час, я сначала решила, что это снова Игорь. Но номер оказался незнакомым.

— Евангелина Андреевна?

— Да.

— Это по поводу сегодняшнего собеседования. Если предложение ещё актуально, готовы взять вас. Испытательный срок три месяца.

Я несколько секунд молчала.

— Правда?

— Да.

Зарплату назвали небольшую. Очень небольшую. Но когда разговор закончился, я ещё долго сидела на скамейке возле магазина и смотрела на прохожих.

У меня появилась работа. Первая настоящая работа в жизни. Почему же радости почти не было? Наверное, потому что где-то глубоко внутри я понимала: это совсем не то, о чём мечтала. Но сейчас мечтать было роскошью.

Домой я возвращалась уже спокойнее. По дороге купила хлеб и яблоки. Не потому что Богдан просил. Просто увидела хорошую цену.

И неожиданно поймала себя на мысли, что впервые считаю деньги не с тревогой, а с пониманием. Если с первой зарплаты отложить немного… Потом ещё… Через месяц вполне можно снять маленькую квартиру.

Эта мысль должна была обрадовать. Но вместо этого почему-то стало тяжело. Я открыла дверь и поставила пакет на кухонный стол. Квартира встретила привычной тишиной. Не такой пустой, как раньше. Скорее ожидающей.

Пока варился чай, телефон снова завибрировал. Игорь. На этот раз я ответила. Наверное, потому что понимала: бесконечно убегать всё равно не получится.

— Наконец-то, — раздражённо бросил он вместо приветствия. — Я уже начал думать, что ты телефон потеряла.

— Что тебе нужно?

— Нам надо встретиться.

— Нет.

— Ева, перестань устраивать цирк.

Я закрыла глаза. Даже голос у него был прежний. Уверенный. Привыкший, что последнее слово всегда остаётся за ним.

— Я не устраиваю цирк.

— Тогда возвращайся домой.

Домой. Как легко он произнёс это слово. Будто ничего не произошло.

— Это больше не мой дом.

Несколько секунд в трубке было тихо. Потом Игорь заговорил уже другим тоном. Холоднее. Жёстче.

— Ты наигралась?

Я ничего не ответила.

— Послушай внимательно. У меня накопилось огромное количество работы. Ты прекрасно знаешь, сколько документов сейчас висит. Я не собираюсь искать нового человека только потому, что ты решила обидеться.

Я медленно опустилась на стул. Вот оно. Он даже сейчас говорил не обо мне. О работе. О своём удобстве.

— Я больше не работаю на тебя.

— Работаешь.

— Нет.

— Ева, не заставляй меня приезжать.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Это угроза?

— Это предупреждение. Ты моя жена. И хватит делать из себя жертву.

Я сбросила вызов. Руки дрожали. Телефон почти сразу снова зазвонил. Я выключила звук. И долго сидела, глядя в одну точку.

Только когда входная дверь открылась, я вздрогнула. Богдан вошёл, внимательно посмотрел на меня и почти сразу заметил телефон, лежавший экраном вниз.

— Что случилось?

Я подняла на него глаза. И впервые за всё время нашего знакомства ответила честно.

— Кажется... мне страшно.

Глава 21

Богдан не стал расспрашивать сразу. Он спокойно поставил пакет с продуктами на стол, снял куртку и только потом подошёл ко мне.

— Он?

Я молча кивнула.

— Что хотел?

Я глубоко вдохнула, но голос всё равно предательски дрогнул.

— Чтобы я вернулась.

Богдан ничего не сказал. Я сама продолжила.

— Он... говорил так, будто вообще ничего не произошло. Будто я просто уехала на несколько дней и теперь обязана вернуться домой. А потом начал говорить про работу. Про документы. Про то, что я должна всё закончить...

Я нервно усмехнулась.

— Представляешь? Он даже сейчас думает не обо мне.

Богдан сел напротив.

— Что ещё?

— Сказал, что если я сама не вернусь, то он приедет.

Я впервые увидела, как у Богдана напряглась челюсть. Совсем немного.

— Адрес знает?

— Нет.

— Хорошо.

Он произнёс это спокойно. Настолько спокойно, что мне самой стало легче. Будто одним словом он отодвинул опасность немного дальше. Я поставила перед ним тарелку с ужином. Он попробовал.

— Уже лучше.

— Не меняй тему.

Богдан поднял взгляд. Я неожиданно улыбнулась.

— В прошлый раз получилось.

На этот раз не получится. Несколько секунд он молча смотрел на меня. Потом всё-таки кивнул.

— Не получится.

Я села напротив.

— Можно я кое-что скажу?

— Говори.

— Мне страшно не только из-за Игоря.

Он ждал.

— Мне страшно за тебя.

Повисла тишина. Я уже пожалела, что произнесла это вслух. Но забирать слова назад было поздно.

— Ты приходишь домой весь избитый, говоришь, что всё нормально, и утром опять уходишь. А я целый день думаю, вернёшься ты вечером или… С тех пор, как соседка рассказала про твою работу, я каждый день переживаю.

Я замолчала. Богдан долго не отвечал. Потом неожиданно спросил:

— Соседка рассказала?

Я посмотрела на него.

— Да…

— Что именно?

— Что ты следователь.

Он чуть заметно усмехнулся.

— Любовь Павловна.

— Кажется, да.

— Болтливая.

Я не удержалась от улыбки.

— Она ещё сказала, что ты очень давно живёшь один.

Улыбка исчезла с его лица так же быстро, как появилась.

— Давно.

Я почувствовала, что дальше лучше не спрашивать. Не сейчас. Вместо этого налила ему ещё чая. Мы некоторое время молчали. Потом

— Вчерашняя операция была пустой.

Я удивлённо подняла голову. Он никогда раньше не рассказывал о работе по собственной инициативе.

— Мы накрыли подпольный игровой клуб. Хорошо подготовились. Думали, наконец выйдем на людей, которых давно ищем.

Он ненадолго замолчал.

— Не вышли.

— Почему?

— Кто должен был приехать, не приехал.

— Значит, их предупредили?

Он пожал плечами.

— Возможно.

В его голосе прозвучала усталость. Не от бессонной ночи. От чего-то гораздо более глубокого. Я осторожно накрыла ладонью его здоровую руку. Сама не поняла, как это получилось. Просто увидела, насколько он сейчас вымотан.

И захотелось сделать хоть что-нибудь. Богдан посмотрел сначала на мою руку. Потом на меня. Но не убрал её.

— Ты ведь не только сегодня расстроился.

Он молчал. Я продолжила совсем тихо:

— Это не из-за одного неудачного задержания.

Он долго смотрел в кружку. Настолько долго, что я уже решила, будто ответа не будет.

— Наверное.

И снова тишина. Но теперь она была другой. Не закрытой. Будто между нами впервые появилась тонкая щель, через которую можно было увидеть что-то настоящее. Я осторожно убрала руку.

— Не рассказывай, если не хочешь.

— Не хочу.

Он ответил сразу. И неожиданно добавил:

— Пока.

Я кивнула. На этот раз это слово прозвучало совсем иначе. Не как попытка уйти от разговора. Скорее как обещание, что однажды он всё-таки расскажет. Я поднялась из-за стола и начала собирать посуду. Богдан хотел помочь, но я покачала головой.

— Сегодня моя очередь.

— Мы вроде не договаривались про очередь.

— Теперь договорились.

Он тихо усмехнулся. Я уже почти закончила мыть тарелки, когда телефон снова завибрировал. Игорь.

На этот раз я даже не стала брать его в руки. Только перевернула экраном вниз. Богдан заметил это.

— Часто?

— Каждый день.

— Заблокируй.

— Не могу.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Наверное... всё ещё надеюсь, что однажды он позвонит и окажется совсем другим человеком.

Сказав это, я сама поняла, насколько нелепо это звучит. Нет. Я давно уже не надеялась. Я просто ещё не успела окончательно отпустить двенадцать лет своей жизни.

Богдан медленно поднялся. Подошёл к окну. Несколько секунд смотрел во двор. Потом, не оборачиваясь, негромко сказал:

— Отпустишь.

Я смотрела ему в спину. И почему-то впервые поверила, что он прав.

Глава 22

Жизнь постепенно начала обрастать привычками.

Я уже почти автоматически просыпалась вместе с Богданом, ставила чайник раньше, чем он успевал выйти из ванной, ворчала, если он собирался уйти без завтрака, и всё реже ловила себя на мысли, что нахожусь в чужой квартире.

Мы больше не ходили вокруг друг друга так осторожно, как в первые дни. Я знала, что по средам он возвращается позже обычного. Что по пятницам почти никогда не ужинает дома вовремя. Что после тяжёлого дня становится ещё молчаливее, чем обычно.

Он, кажется, тоже успел изучить мои привычки.

Безошибочно понимал, когда очередное собеседование закончилось отказом, хотя я не успевала сказать ни слова.

Молча ставил передо мной кружку чая. И никогда не начинал разговор первым. Но каким-то странным образом после этого мне самой становилось легче говорить.

Через три дня мне позвонили из супермаркета. Испытательный срок начинался с понедельника. Я поблагодарила женщину по телефону, записала адрес магазина и ещё несколько минут сидела с телефоном в руках.

Работа. Настоящая. Пусть кассиром. Пусть за небольшие деньги. Но моя. Вечером я рассказала об этом Богдану.

Он внимательно выслушал.

— Поздравляю.

— Даже не спросишь, нравится ли мне такая работа?

— Нет.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Потому что это начало.

Я усмехнулась.

— Ты умеешь говорить правильные вещи очень неправильным тоном.

— Каким?

— Как будто сообщаешь прогноз погоды.

Богдан сделал вид, что задумался.

— Завтра тоже будет работа.

Я не выдержала и рассмеялась. Он опять улыбнулся уголком губ. Совсем чуть-чуть.

После ужина я долго сидела на кухне с листком бумаги. Считала. Зарплата. То, что Богдан продолжал платить мне каждый вечер. Расходы. Если совсем не покупать ничего лишнего...

Через несколько недель действительно получится снять маленькую квартиру. Эта мысль уже не казалась невозможной. И почему-то именно теперь начала пугать. Я долго смотрела в окно. Потом всё-таки сказала:

— Скоро я смогу съехать.

Богдан оторвался от книги.

— Угу.

И снова уткнулся в страницу. Я нахмурилась.

— И всё?

— А что ещё?

— Не знаю...

Я сама не понимала, чего жду. Чтобы он сказал: «Останься»? Но с какой стати? Мы знакомы всего ничего. Он и так сделал для меня больше, чем кто-либо другой.

— Просто... странно.

— Что?

— Я только привыкла.

Он закрыл книгу. Посмотрел на меня внимательно.

— Привыкнешь ещё раз.

Ответ был совершенно спокойным. Без намёка. Без двойного смысла. И всё же внутри что-то неприятно кольнуло. Я быстро поднялась.

— Пойду спать.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Уснула я далеко не сразу. Почему-то всё время вспоминала его слова.

«Привыкнешь ещё раз.»

Наверное, так и должно быть. Люди встречаются. Расходятся. Каждый возвращается к своей жизни.

Разве нет?

Первый рабочий день оказался именно таким тяжёлым, каким я его себе представляла. Ноги заболели уже через два часа. К обеду я начала путаться в кнопках кассового аппарата.

Несколько раз извинилась перед покупателями. Пожилая женщина терпеливо объяснила мне, как быстрее складывать продукты в пакеты. Молодой парень добродушно пошутил, что у всех бывает первый день.

Но были и другие. Один мужчина раздражённо заявил, что таких медлительных кассиров давно пора увольнять.

Я молча выслушала. Ещё неделю назад обязательно расплакалась бы. Теперь только спокойно закончила пробивать покупки. Когда вечером я вошла в квартиру, Богдан уже был дома.

Он сразу посмотрел на моё лицо.

— Первый день был ужасным?

Я устало кивнула.

— Очень заметно?

— Очень.

Я села прямо в прихожей, даже не сняв обувь.

— Я ужасный кассир.

— Почему?

— Медленная.

— Первый день.

— Всё путаю.

— Первый день.

— Покупатель сказал, что меня надо уволить.

— Он не начальник.

Я подняла голову. Богдан стоял, прислонившись плечом к стене. Совершенно серьёзный. И вдруг мне стало смешно.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Обычно.

— Коротко и по делу?

— Экономлю слова.

Я тихо рассмеялась. Усталость никуда не исчезла. Но перестала казаться такой тяжёлой.

Позже вечером, когда мы уже ужинали,

Я открыла её машинально. Это был наш старый снимок. Мы стояли на набережной, счастливые, загорелые, ещё совсем молодые. Под фотографией было написано:

«Неужели для тебя всё это ничего не значит?»

Я долго смотрела на экран. Потом медленно закрыла фотографию.

И удалила сообщение.

Без слёз. Без дрожи в руках. Просто удалила.

Богдан ничего не спросил. Но, кажется, заметил всё.

Глава 23

Следующая неделя пролетела неожиданно быстро. Наверное, потому что теперь каждый день был заполнен до самого вечера.

Утром я уходила на работу. Возвращалась уставшая, с ноющими ногами и лёгким запахом магазина, который, казалось, въедался даже в волосы. Первые дни я всё ещё путалась в товарах, забывала, где лежат сигареты, нервничала, когда очередь становилась слишком длинной, но постепенно пальцы сами начали находить нужные кнопки на кассе, а голова перестала паниковать при каждом новом покупателе.

Работа не приносила удовольствия. Но она перестала казаться чем-то чужим. Я впервые в жизни получала деньги, заработанные самостоятельно. И это чувство оказалось удивительно приятным.

Вечерами мы с Богданом ужинали вместе. Иногда обсуждали какую-нибудь смешную историю с моей смены.

Иногда он рассказывал забавные случаи из отдела, не называя ни фамилий, ни подробностей. Чаще всего это были истории не про преступников, а про людей. Про забытые заявления, потерянные паспорта, семейные скандалы, которые заканчивались примирением через полчаса.

Наверное, специально выбирал именно такие. Те, после которых не хотелось думать, что мир окончательно сошёл с ума. Однажды я поймала себя на мысли, что уже жду вечера. Не потому, что заканчивалась смена. Потому что дома меня кто-то ждал.

Эта мысль испугала меня почти так же сильно, как когда-то мысль остаться одной.

В субботу у Богдана наконец выдался выходной. По крайней мере, так было написано в его графике.

Утром мы вместе сходили на рынок. Он долго выбирал мясо, спорил с продавцом из-за свежести помидоров, совершенно серьёзно объяснял мне, почему чеснок лучше покупать не в супермаркете, а именно здесь.

— Ты невозможный, — не выдержала я.

— Почему?

— Потому что полчаса выбираешь кусок говядины.

— Хороший кусок сам себя не выберет.

Я только покачала головой. Домой мы возвращались с тяжёлыми пакетами. Возле подъезда нас снова встретила Любовь Павловна. Она посмотрела сначала на Богдана. Потом на меня. Потом на пакеты. Улыбнулась так понимающе, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Добрый день.

— Добрый, Любовь Павловна, — спокойно ответил Богдан.

— Молодец, сынок.

Он вопросительно посмотрел на соседку.

— Хоть есть теперь начал нормально.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Он и раньше прекрасно готовил.

— Конечно, готовил, — махнула рукой женщина. — Только одному мужчине много ли надо? А сейчас в квартире совсем по-другому стало. Даже на лестнице чувствуется.

Я покраснела ещё сильнее. Богдан, кажется, тоже почувствовал себя неловко.

— Любовь Павловна...

— Всё-всё, молчу.

Она улыбнулась нам обоим и ушла. Мы поднялись в квартиру. Я всё ещё не могла успокоиться.

— Почему она всё время думает...

— Потому что ей скучно.

— Нет.

Я поставила пакеты на стол.

— Она думает, что мы...

— Пусть думает.

Он сказал это настолько спокойно, что я растерянно посмотрела на него.

— Тебя это не смущает?

— Нет.

— Совсем?

— Нет.

Я почему-то почувствовала лёгкое разочарование. Будто надеялась услышать совсем другой ответ.

Чтобы скрыть смущение, я принялась раскладывать продукты. Богдан неожиданно достал телефон. Экран загорелся. Через секунду выражение его лица изменилось. Совсем немного. Но я уже научилась замечать такие вещи. Он быстро дочитал сообщение. Поднялся.

— Нужно ехать.

Я удивлённо посмотрела на часы.

— У тебя же выходной.

— Уже нет.

Он коротко застегнул куртку. Проверил карманы. Машинально коснулся кобуры под одеждой. Я проводила его взглядом до двери.

— Что-то случилось?

Богдан несколько секунд молчал.

— Появилась одна зацепка.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Хорошая?

— Не знаю.

Он говорил спокойно, но я уже понимала, что за этой сдержанностью скрывается гораздо больше, чем он показывает.

— Надеюсь.

Он впервые за весь разговор посмотрел мне прямо в глаза.

— Я тоже.

Больше он ничего не сказал. Закрыл за собой дверь. Я ещё долго стояла в прихожей, прислушиваясь к его удаляющимся шагам. Потом подошла к окну.

Во дворе Богдан быстро сел в машину и почти сразу выехал со двора. Я проводила взглядом красные огни задних фонарей, пока они не исчезли за поворотом.

Только тогда поймала себя на мысли, что уже несколько минут машинально сжимаю в руке кухонное полотенце.

Раньше я ждала звонков от Игоря. Теперь впервые в жизни мне хотелось только одного.

Чтобы вечером Богдан снова вернулся домой.

Глава 24

В тот вечер Богдан вернулся почти в полночь. Я не собиралась его ждать. Правда. Даже переоделась, почистила зубы, легла в кровать и несколько раз честно пыталась уснуть.

Не получилось.

Каждый раз, когда в подъезде хлопала дверь, я открывала глаза. Каждый раз говорила себе, что это глупо. И всё равно прислушивалась. Когда наконец щёлкнул замок, я уже сидела на кровати. В квартире было тихо. Я услышала, как Богдан осторожно снял обувь, стараясь не шуметь. Потом негромко зашумела вода на кухне. Я вышла в коридор.

Он обернулся.

— Не спишь?

— Нет.

Богдан устало провёл ладонью по лицу.

— Извини. Разбудил.

— Я не спала.

Он посмотрел на меня так, будто сразу понял, что я ждала его. Но ничего не сказал.

— Есть будешь? — спросила я.

— Нет.

— Ужин в холодильнике.

— Завтра.

Я подошла ближе. Только сейчас заметила, насколько он выглядит измученным. Под глазами легли глубокие тени.

Несколько дней назад повязку уже сняли, но плечо, судя по тому, как он двигался, всё ещё болело.

— Не получилось?

Он молча покачал головой.

— Значит, зацепка оказалась ложной?

— Не совсем.

Я ждала продолжения. Но его не последовало.

— Ладно, — тихо сказала я. — Спокойной ночи.

Я уже повернулась, чтобы уйти, когда услышала за спиной:

— Ева.

Я остановилась.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что дождалась.

Я улыбнулась. Совсем немного.

— Не привыкай.

Он едва заметно усмехнулся.

— Поздно.

Следующие дни снова превратились в привычную череду работы, магазинов и вечерних разговоров. Я

Даже Любовь Павловна окончательно перестала делать вид, будто верит моей истории про домработницу.

Каждый раз, встречая меня во дворе, она неизменно спрашивала:

— Богдан опять на работе?

И, не дожидаясь ответа, сочувственно качала головой.

— Совсем себя не бережёт.

Однажды вечером, когда я возвращалась после смены, соседка неожиданно догнала меня у подъезда.

— Евангелина.

Я обернулась.

— Да?

— Можно вопрос?

— Конечно.

Она помялась.

— Вы ведь останетесь?

Я растерянно улыбнулась.

— Не знаю.

— Жалко будет, если уедете.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что он изменился.

Я невольно нахмурилась.

— В каком смысле?

Любовь Павловна задумалась.

— Трудно объяснить. Раньше придёт с работы и сразу закроется. Неделями ни с кем словом не перекинется. Здоровается, конечно, всегда, но видно было, что мыслями где-то очень далеко.

Она тепло улыбнулась.

— А сейчас иногда даже улыбается.

Я почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Это... наверное, вам кажется.

— Моему возрасту уже многое не кажется.

Она дружески коснулась моей руки.

— Спасибо вам.

Не дожидаясь ответа, соседка вошла в подъезд. А я ещё долго стояла возле двери.

Неужели это правда?

Вечером я всё никак не могла выбросить этот разговор из головы. Богдан вернулся немного позже обычного. Усталый. Но без новых ран. За ужином мы почти не разговаривали. Он выглядел задумчивым. Несколько раз брал телефон. Читал сообщения. Хмурился. Потом убирал его обратно.

Я сделала вид, что не замечаю. Но в какой-то момент всё-таки не выдержала.

— У тебя что-то случилось?

Он медленно поднял голову.

— Работа.

Я усмехнулась.

— Это я уже слышала.

Он несколько секунд смотрел на меня. Потом неожиданно сказал:

— Иногда кажется, что ещё немного...

Он замолчал.

— И что?

— И всё получится.

Я внимательно слушала.

— А потом снова понимаешь, что ошибся.

В его голосе прозвучала такая усталость, что у меня болезненно сжалось сердце.

— Ты ведь не сдашься?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос показался ему странным.

— Нет.

— Даже если ещё долго ничего не получится?

— Даже тогда.

Я улыбнулась.

— Вот и хорошо.

Он ничего не ответил.

Но почему-то именно в этот момент мне показалось, что между нами стало ещё немного меньше расстояния. Когда я уже собиралась идти спать, Богдан вдруг окликнул меня.

— Ева.

— Да?

Он немного помолчал.

— Спасибо.

— Опять?

— Угу.

— Теперь за что?

Он опустил взгляд на кружку с давно остывшим чаем.

— За то, что дома можно перестать делать вид, будто всё нормально.

Я не нашлась, что ответить. Просто молча подошла к нему. И очень осторожно положила ладонь ему на плечо. На то самое, которое ещё недавно было перевязано.

На этот раз он не вздрогнул.

И не отвёл взгляд.

Глава 25

Рабочая неделя подходила к концу.

Я всё ещё иногда путалась в мелочах, но уже не вздрагивала каждый раз, когда к моей кассе выстраивалась очередь. Покупатели перестали казаться бесконечным потоком незнакомых лиц. У некоторых я уже запоминала привычки. Один мужчина всегда покупал кофе и газету, пожилая женщина по пятницам брала пакет молока, творог и шоколадку, а мальчишка лет десяти неизменно приходил за лимонадом после школы, долго выбирая между двумя одинаковыми бутылками. Жизнь складывалась из повторяющихся мелочей, и неожиданно именно они начали приносить ощущение устойчивости.

В конце смены заведующая подозвала меня к себе.

— Освоилась?

— Кажется, да.

Она просмотрела какие-то бумаги и удовлетворённо кивнула.

— Жалоб на тебя нет. Ошибок почти тоже. Молодец.

Я растерянно улыбнулась. Меня никогда раньше не хвалили за работу.

Даже когда я сутками помогала Игорю готовить презентации, искать документы, составлять графики встреч и исправлять его тексты, благодарности обычно звучали иначе.

«Нормально. Так и должно быть».

«Ты же всё равно дома сидишь».

«Не преувеличивай, это не работа».

Я вдруг поняла, насколько привыкла считать свои усилия чем-то само собой разумеющимся.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не мне спасибо. Продолжай так же.

Домой я возвращалась в неожиданно хорошем настроении. Впервые за долгое время захотелось купить что-нибудь просто так. Не потому что нужно. Потому что хочется.

Я зашла в небольшую кондитерскую возле дома и несколько минут разглядывала витрину. Наконец выбрала два пирожных. Одно с шоколадом. Второе с ягодами.

Почему два, я и сама не смогла бы объяснить.

Когда я открыла дверь квартиры, в прихожей было пусто. Я посмотрела на часы. Богдан обычно уже возвращался. Наверное, опять задерживается.

Я переоделась, поставила чайник и убрала пирожные в холодильник.

«До вечера», — мысленно решила я.

Но вечер наступил, а Богдан всё не приходил. Без четверти девять. Половина десятого. Десять. Я несколько раз брала телефон. Хотела написать. Потом вспоминала, что даже номера его не знаю.

Странно. Мы жили под одной крышей почти месяц. Завтракали вместе. Ужинали вместе. Каждый день разговаривали. А телефонами так и не обменялись.

Я усмехнулась этой мысли. В одиннадцатом часу наконец послышался звук ключа в замке.

Богдан вошёл в квартиру, устало снял куртку и, увидев меня на кухне, вопросительно поднял бровь.

— Не спишь?

— Теперь это становится плохой привычкой.

Он виновато улыбнулся. Совсем немного.

— Прости.

— Всё нормально.

Я достала из холодильника коробку.

— Я тут... купила.

— Что?

— Пирожные.

Он посмотрел сначала на коробку, потом на меня.

— Повод?

— Никакого.

Я пожала плечами.

— Просто сегодня меня впервые похвалили на работе.

На лице Богдана появилась улыбка. Настоящая. Не короткая тень, как обычно.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Я поставила перед ним тарелку.

— Тогда это праздничный ужин.

Он тихо усмехнулся.

— После одиннадцати вечера?

— Другого времени ты мне не оставил.

Богдан опустился на стул. Несколько секунд молча смотрел на пирожное. Потом неожиданно сказал:

— Молодец, Ева.

Всего два слова. Наверное, кто-то другой даже не придал бы им значения. Но мне вдруг стало тепло. Не потому, что меня похвалили. А потому, что впервые эти слова прозвучали так, словно человек действительно рад за меня.

Мы молча пили чай. Я украдкой посмотрела на Богдана. Он выглядел уставшим. Но сегодня в его лице не было той тяжёлой обречённости, которую я всё чаще замечала после неудачных операций.

Словно что-то изменилось. Совсем немного.

— Что? — спросил он, поймав мой взгляд.

Я смутилась.

— Ничего.

—

Я опустила глаза в чашку. Вопрос вертелся на языке уже несколько дней. Тот самый. Про фотографию. Про человека, чьё лицо я случайно увидела однажды в рамке на полке.

Я глубоко вдохнула.

— Богдан...

— Да?

— Можно задать тебе один вопрос?

Он спокойно кивнул.

— Конечно.

Я подняла на него взгляд.

— Кто тот человек на фотографии у тебя в комнате?

Глава 26

Я сама не понимала, почему так волнуюсь. Вопрос был самым обычным. Не о расследовании. Не о его работе. Не о том, что происходило сейчас. О прошлом.

Но почему-то именно сейчас мне казалось, что я могу перейти какую-то невидимую границу.

Он не ответил сразу. Просто посмотрел на меня долгим, неподвижным взглядом. Потом медленно опустил глаза в кружку. Я уже успела пожалеть, что вообще спросила.

— Извини. Не отвечай, если не хочешь.

— Всё нормально.

Он произнёс это тихо. Будто говорил не столько мне, сколько самому себе. Прошло ещё несколько секунд.

— Это мой брат.

Я кивнула.

— Он живёт в другом городе?

Богдан медленно покачал головой.

— Не знаю.

Я непонимающе посмотрела на него.

— В каком смысле?

Он поднял взгляд. И впервые за всё время нашего знакомства я увидела в его глазах не усталость. Пустоту.

— Пять лет назад он исчез.

На кухне стало очень тихо. За окном что-то прошуршало по подоконнику. Наверное, ветер.

— Его искали?

— Конечно.

Он говорил спокойно. Слишком спокойно. Так обычно говорят о том, что уже успело превратиться в постоянную боль.

— Полиция. Волонтёры. Родственники.

Он ненадолго замолчал.

— Потом дело закрыли.

Я осторожно поставила чашку на стол.

— А ты?

Богдан едва заметно усмехнулся. Улыбка вышла усталой.

— А я нет.

Теперь многое становилось понятнее. Его постоянные задержки. Редкие выходные. Бесконечные операции.

То, как он каждый раз возвращался домой с таким лицом, будто проиграл ещё одну битву.

Я тихо спросила:

— Ты поэтому стал следователем?

Он покачал головой.

— Уже работал. Просто после его исчезновения перестал выбирать дела.

Я не сразу поняла смысл сказанного.

— То есть?

— Если расследование хоть как-то может привести к людям, связанным с организованной преступностью, я беру его.

Он говорил без злости. Без надрыва. Буднично. Словно рассказывал о погоде. Наверное, именно это пугало сильнее всего. Пять лет. Пять лет человек жил одной целью.

— Ты думаешь, он ещё жив?

Этот вопрос вырвался раньше, чем я успела его остановить.

Богдан долго молчал.

— Не знаю.

Он впервые за весь разговор произнёс эти слова совсем иначе. Не как человек, который сомневается. Как человек, который запрещает себе перестать надеяться.

— Но пока у меня нет доказательств обратного, я буду искать.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Теперь я наконец поняла, почему он никогда не жаловался. Почему почти не говорил о себе. Почему даже после ранения на следующий день снова уехал на работу. Он не умел жить иначе.

Я осторожно накрыла ладонью его руку. Совсем легко. Боясь, что он сейчас отстранится. Но он не пошевелился. Несколько секунд мы просто сидели молча.

Я опустила взгляд.

— Я тоже долго не решалась спросить.

Он кивнул.

— Я заметил.

В этот момент в квартире раздался резкий сигнал телефона. Богдан мгновенно убрал руку, взял аппарат со стола и прочитал сообщение. Лицо снова стало жёстким. Рабочим. Он поднялся.

— Нужно ехать.

— Сейчас?

— Да.

Он уже надевал куртку, когда телефон коротко завибрировал снова. На этот раз Богдан задержал взгляд на экране чуть дольше обычного. И тихо произнёс всего одну фразу:

— Если это правда... то мы впервые за пять лет вышли на человека, который мог видеть моего брата.

Глава 27

Дверь закрылась почти бесшумно. Я ещё несколько секунд стояла в прихожей, прислушиваясь к удаляющимся шагам на лестнице. Потом во дворе завёлся двигатель. Машина уехала. Я медленно вернулась на кухню.

На столе остывали две недопитые кружки. Рядом стояла пустая тарелка из-под пирожных. Ещё полчаса назад этот вечер казался почти праздничным. Теперь квартира снова стала непривычно тихой.

Я убрала посуду, машинально вытерла стол и только потом поняла, что всё это время думаю об одном.

Пять лет. Пять лет человек каждый день жил надеждой, что найдёт хоть какую-то зацепку. Я вспомнила фотографию. Теперь она выглядела совсем иначе.

Раньше мне казалось, что это просто память о близком человеке. Теперь я понимала: Богдан не убирал её не потому, что не мог отпустить прошлое. Он не считал прошлым то, что ещё не закончилось.

На следующий день работа тянулась особенно медленно.

Несколько раз я ловила себя на том, что смотрю в одну точку и не слышу, что говорит покупатель.

Приходилось извиняться и просить повторить.

— Евангелина.

Я подняла голову. Заведующая внимательно посмотрела на меня.

— Всё в порядке?

— Да.

— Не заболела?

— Нет.

Она ещё несколько секунд изучала моё лицо.

— Тогда просто будь внимательнее.

— Конечно.

Я виновато кивнула. До конца смены ошибок больше не было. Но мысли всё равно постоянно возвращались к вчерашнему разговору. Вышел ли Богдан на того человека? Оказалась ли зацепка настоящей? Или всё снова закончится ничем? Ответов не было.

Когда я вернулась домой, квартира встретила меня тишиной. На вешалке не было куртки Богдана. Я посмотрела на часы. Начало седьмого.

Он ещё никогда не возвращался так рано после срочного вызова. Наверное, и сегодня не вернётся.

Я поставила вариться ужин, переоделась и попыталась отвлечься книгой. Через десять минут поняла, что уже второй раз читаю одну и ту же страницу. Телефон на столе внезапно завибрировал. Я вздрогнула.

Незнакомый номер. Сердце сразу сжалось. Но это оказался оператор с предложением подключить новую услугу. Я с облегчением сбросила вызов.

Стало смешно. Ещё месяц назад я боялась звонков Игоря. Теперь меня пугал любой неизвестный номер.

В половине десятого в замке повернулся ключ. Я поднялась с дивана раньше, чем успела подумать. Богдан вошёл медленно. Очень медленно. На лице не было ни радости, ни злости. Только усталость.

Глава 28

В квартире пахло остывшим ужином.

Я выключила плиту и молча поставила кастрюлю на холодную конфорку. Есть никто не хотел.

Богдан вошёл на кухню, открыл шкаф, достал стакан и

— Не получилось? — тихо спросила я.

Он медленно покачал головой.

— Получилось. Просто не так, как хотелось.

Я не торопила. Он сам сел за стол, упёрся локтями в столешницу и несколько секунд молчал.

— Человек, которого мы искали, умер два года назад.

Я невольно выдохнула.

— Он что-то знал?

— Да.

Богдан устало потёр переносицу.

— Судя по всему, очень многое.

— И...

— Мы нашли другое имя.

Я ждала.

— Александр Лисицын.

Имя ничего мне не говорило.

— Кто это?

— Пока не знаю.

Он раздражённо выдохнул.

— Свидетель, посредник, сообщник... или вообще человек, который однажды оказался не в том месте. Сейчас это просто фамилия.

Я осторожно накрыла его руку своей. На этот раз я даже не задумалась, можно ли. Просто сделала это. Богдан посмотрел сначала на мою ладонь, потом на меня. Не убрал руку. Наоборот. Его пальцы медленно сомкнулись вокруг моих.

— Мне жаль, — тихо сказала я.

— Почему?

— Потому что всё опять оказалось так...

Я не смогла подобрать слово. Он слабо улыбнулся.

— Запутанно?

— Больно.

Улыбка исчезла.

— Иногда кажется, что брат всё время идёт на несколько шагов впереди. Я прихожу туда, где он был... а его уже нет.

Я сжала его ладонь чуть сильнее.

— Но теперь есть новое имя.

— Есть.

— Значит, ты снова стал ближе.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты всегда так умеешь?

— Как?

— Находить что-то хорошее там, где остальные видят только проблемы.

Я невольно улыбнулась.

— Нет. Просто рядом с тобой почему-то хочется верить, что всё ещё можно исправить.

Несколько секунд мы молчали. Богдан медленно поднялся. Обошёл стол. Я тоже встала, не понимая зачем. Он остановился совсем близко. Настолько, что я чувствовала тепло его тела.

— Ева...

Его голос звучал совсем иначе. Тише. Мягче. Я подняла голову. Он осторожно убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. Совсем лёгким движением. Пальцы едва коснулись моей щеки. У меня почему-то сразу сбилось дыхание.

Мы так и замерли друг напротив друга. Я видела его глаза. Он смотрел не отрываясь. Медленно наклонился ближе. Сердце застучало где-то в горле. До его губ оставалось совсем немного. Совсем чуть-чуть.

В этот момент в кармане куртки резко зазвонил телефон. Богдан тихо выдохнул, прикрыл глаза и едва слышно усмехнулся.

— Работа...

Я сама не заметила, что тоже улыбнулась.

— Конечно.

Он нехотя сделал шаг назад, достал телефон и взглянул на экран. Улыбка исчезла мгновенно. Он ответил сразу.

— Слушаю.

Несколько секунд он молча слушал собеседника. Потом коротко спросил:

— Где?

Ещё пауза.

Я видела, как меняется его лицо. Он уже был не Богданом, который только что почти поцеловал меня. Передо мной снова стоял следователь.

— Никого не задерживать, — жёстко произнёс он. — Только наблюдение. Я выезжаю.

Он убрал телефон и посмотрел на меня с явным сожалением.

— Нашли Лисицына?

— Нет.

Он уже застёгивал куртку.

— Нашли его машину.

Глава 29

Богдан вернулся только под утро. Я проснулась от едва слышного щелчка замка. За окном ещё не рассвело. В квартире стояла предутренняя тишина, когда кажется, будто весь город перестал дышать.

Я вышла в коридор. Он замер, снимая куртку.

— Разбудил?

Я покачала головой.

— Не спалось.

Это было неправдой. Я просто плохо спала с тех пор, как он уехал. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом Богдан устало улыбнулся.

— Иди ложись.

— Нашли?

Он медленно кивнул. Сон исчез окончательно.

— Лисицына?

— Да.

Я не сразу поняла смысл этих слов.

— Он жив?

— Жив.

Богдан провёл ладонью по лицу.

— И исчез раньше, чем мы успели с ним поговорить.

Я тихо выдохнула.

— То есть...

— Мы опоздали минут на пятнадцать.

Он говорил спокойно, но я уже научилась слышать то, что пряталось за этим спокойствием.

Пятнадцать минут. Ещё одна дверь захлопнулась перед самым носом.

— Но это уже не тупик, — продолжил он. — Теперь мы знаем, что он существует. Знаем, где жил. Знаем, на чём ездит. И главное... знаем, что кто-то предупредил его раньше нас.

Я нахмурилась.

— Значит, у вас утечка?

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Это одна из версий.

Я не стала больше расспрашивать. Он выглядел так, будто держался только на силе привычки.

— Ты ел?

Богдан усмехнулся.

— Вот сейчас понял, что нет.

Через десять минут мы сидели на кухне. Я поставила перед ним тарелку с разогретым ужином. Он ел молча. Я подпёрла подбородок ладонью и просто смотрела на него.

— Что? — спросил он, заметив мой взгляд.

— Ничего.

— Нет, скажи.

Я улыбнулась.

— Просто раньше мне казалось, что следователи постоянно бегают с пистолетами, задерживают преступников и раскрывают дела за один день.

Он тихо рассмеялся. Наверное, впервые за последние сутки.

— А оказалось?

— Что вы в основном не успеваете поесть.

Он покачал головой.

— Это тоже часть профессии.

Я встала, чтобы налить ему чай. Когда ставила кружку на стол, он неожиданно взял меня за запястье. Не резко. Очень осторожно. Я вопросительно посмотрела на него.

— Спасибо.

— За чай?

— За то, что ждёшь.

Его пальцы были тёплыми. Он не отпускал мою руку. И я не пыталась её забрать.

— Я переживаю, — призналась я.

— Знаю.

— И это ужасно раздражает.

— Почему?

— Потому что каждый раз говорю себе, что ты взрослый человек, профессионал, всё контролируешь... а потом слышу в подъезде шаги и бегу к двери.

Богдан медленно поднялся. Между нами осталось меньше полушага.

— Ева...

Он осторожно коснулся большим пальцем внутренней стороны моего запястья.

— Не привыкай.

Я непонимающе посмотрела на него.

— К чему?

— Ждать меня.

Улыбка исчезла с его лица.

— Это плохая привычка.

— А если я уже привыкла?

Он долго молчал. Потом тихо ответил:

— Тогда мне придётся возвращаться.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не успела ничего сказать. Богдан сам сократил последние сантиметры между нами и крепко обнял меня. Так, словно ему самому на несколько

Я медленно обняла его в ответ. Он уткнулся подбородком мне в макушку и замер. Мы простояли так почти минуту. Потом он неохотно отпустил меня.

— Поспи немного.

— А ты?

— Через два часа снова на работу.

Я проводила его взглядом до двери кабинета. Она закрылась. Я ещё немного постояла посреди кухни, убрала со стола кружки, машинально помыла тарелку, в которой он ел, выключила свет и наконец пошла к себе.

Сон не приходил. Я долго лежала, прислушиваясь к редким звукам квартиры. Где-то тихо скрипнул стул. Потом ещё раз. Потом всё стихло. Наверное, он снова работал. Я перевернулась на другой бок. Не знаю, сколько прошло времени. Минут двадцать. Может, полчаса. В коридоре было тихо.

Любопытство победило. Я осторожно вышла из комнаты и на цыпочках подошла к кабинету. Дверь оказалась приоткрыта. Я негромко постучала. Ответа не последовало.

— Богдан?

Тишина. Я приоткрыла дверь ещё немного. Он сидел за столом, уронив голову на сложенные руки. Настольная лампа продолжала гореть. В одной руке всё ещё была зажата ручка. Он уснул прямо во время работы. Я невольно улыбнулась.

«Через два часа снова на работу...»

На полу возле стола лежало несколько листов, видимо соскользнувших с края, когда он уснул. Я тихо вошла, стараясь не шуметь, и присела, чтобы их собрать. Сверху оказалась фотография мужчины лет сорока с усталым лицом и короткой подписью внизу.

Александр Лисицын.

Я на мгновение задержала взгляд на снимке. Значит, именно этого человека Богдан не успел поймать.

Я осторожно сложила рассыпавшиеся листы в стопку. Фотографию Лисицына положила сверху. Оставалось убрать ещё несколько распечаток. На последнем листе, в самом углу, синими чернилами было написано всего три слова.

«Проверить склад № 12».

Я машинально перевела взгляд на остальные документы.

Почти на каждом были короткие рабочие пометки. Где-то подчёркнут адрес. Где-то стоял вопросительный знак. Где-то дата. Но почему-то именно эта запись заставила меня остановиться. Я взяла ещё один лист. Потом третий.

Все остальные надписи были сделаны одинаково. Быстро, размашисто, с сильным нажимом. А эта… Нет. Она выглядела иначе. Буквы были похожими, но аккуратнее. Чуть мельче. И цифра «12» была написана совсем по-другому.

Я ещё раз посмотрела на остальные пометки. Не потому, что разбиралась в почерках. Просто разница бросалась в глаза. Словно среди страниц одной книги случайно оказалась строчка, написанная другим человеком.

Я подняла взгляд на Богдана. Он крепко спал, положив голову на руки. Несколько секунд я колебалась. Потом взяла маленький жёлтый стикер.

"Эта пометка написана другим человеком? Или мне показалось?"

Я приклеила записку рядом с листом. Глупость, наверное.

Но если бы я сама разбирала документы и кто-то заметил подобную мелочь, мне бы хотелось об этом узнать.

Я ещё раз посмотрела на Богдана, накрыла его плечи пледом и тихо вышла из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.

Глава 30

Когда я проснулась, Богдана уже не было. Из кабинета тоже исчезли все бумаги.

О том, что ночной разговор мне не приснился, напоминала только пустая кружка из-под кофе, оставленная на кухонном столе, и жёлтый стикер, который кто-то аккуратно отклеил и положил рядом с сахарницей.

Я взяла его в руки. На обратной стороне было написано всего два слова.

«Не показалось.»

Я невольно улыбнулась. Он не стал смеяться. Не сказал, что я лезу не в своё дело. Просто ответил. И почему-то именно от этих двух слов внутри стало удивительно тепло.

Рабочий день тянулся медленно. Ближе к обеду телефон коротко завибрировал. Я машинально достала его. Сообщение. От Богдана.

Я даже замерла. За всё время нашего знакомства он писал мне впервые.

"Поешь."

И всё. Никаких смайликов. Никаких объяснений. Я улыбнулась так широко, что девушка с соседней кассы удивлённо посмотрела на меня.

— Что случилось?

— Ничего.

Я поспешно убрала телефон. Но настроение уже невозможно было испортить. Через несколько минут я всё-таки ответила.

"Поем. А ты?"

Сообщение долго оставалось непрочитанным. Ответ пришёл почти через час.

"Постараюсь."

Я тихо усмехнулась. Даже переписываться он умудрялся так же, как разговаривать. Коротко. Но почему-то этих слов мне оказалось достаточно.

Домой я пришла раньше него. Пока готовился ужин, я машинально протирала пыль в гостиной. Дошла до полки. Осторожно взяла фотографию двух молодых мужчин.

Теперь я уже знала, кто на ней. Пальцы сами собой задержались на стекле.

— Найдись...

Тихо сказала я, сама не заметив этого. И только потом поставила рамку обратно.

Замок щёлкнул неожиданно рано. Я вышла в прихожую. Богдан выглядел совсем иначе, чем вчера. Усталость никуда не исчезла. Но в глазах появилось что-то новое. Живое.

— Привет.

— Привет.

Он снял куртку и сразу посмотрел на меня.

— Спасибо.

— За что на этот раз?

— За записку.

Я почувствовала, как щёки начинают теплеть.

— Значит... действительно был другой почерк?

Богдан несколько секунд молчал. Потом кивнул.

— Проверили.

— И?

Он медленно прошёл на кухню. Я поставила перед ним тарелку. Только после первого глотка чая он продолжил:

— Пометка принадлежит не сотруднику отдела.

Я замерла.

— Тогда кому?

— Пока не знаем.

Он покачал головой.

— Но теперь знаем другое.

Я внимательно слушала.

— Документы до нас держал в руках ещё кто-то.

— Это плохо?

— Не обязательно.

Он задумчиво постучал пальцами по кружке.

— Иногда человек оставляет след, сам этого не понимая.

Я вдруг рассмеялась. Богдан удивлённо посмотрел на меня.

— Что?

— Прости...

Я покачала головой.

— Просто представила лицо эксперта, которому ты принёс бумаги со словами: "Посмотрите, пожалуйста. Девушка сказала, что почерк другой."

К моему удивлению, Богдан тоже улыбнулся.

— Примерно так и было.

— И что он?

— Сначала посмотрел на меня как на идиота.

— А потом?

— А потом подтвердил.

Я закрыла лицо ладонью и тихо засмеялась. Через секунду услышала смех Богдана. Настоящий. Негромкий. Но совершенно искренний.

Я даже перестала смеяться. Кажется, впервые с нашего знакомства. Он заметил мой взгляд.

— Что?

— Ничего.

Я улыбнулась.

— Просто тебе идёт смеяться.

Он вдруг смутился. Совсем немного. Отвёл взгляд.

— Редко получается.

Я сама не поняла, зачем это сделала. Просто протянула руку через стол и коснулась его ладони. Он поднял глаза.

Я хотела убрать руку. Но Богдан накрыл её своей.

— Ева.

— М?

— Ты ведь понимаешь...

Он замолчал. Я ждала.

— Что это дело становится всё опаснее.

Я молча кивнула.

— Понимаю.

— И я не хочу, чтобы тебя это коснулось.

Я сжала его пальцы.

— Тогда будь осторожнее.

Он грустно усмехнулся.

— Постараюсь.

Я посмотрела ему в глаза.

— Нет.

Он вопросительно поднял брови.

— Пообещай.

Богдан долго молчал. Потом тихо ответил:

— Обещаю.

И впервые за всё время нашего знакомства мне показалось, что это обещание он дал не потому, что был уверен в себе.

А потому что очень не хотел меня разочаровать.

Глава 31

На следующий день Богдан впервые за всё время не стал делать вид, будто вчерашний разговор ничего не изменил. Утром, когда я вышла на кухню, он уже стоял у окна с чашкой кофе, но, увидев меня, поставил её на подоконник и подошёл ближе. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом он совершенно естественно коснулся моей щеки и убрал с неё выбившуюся прядь волос. Никакой неловкости в этом жесте уже не было, будто мы оба наконец перестали делать вид, что между нами ничего не происходит.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

— Сегодня задержусь.

— Опять расследование?

Он кивнул.

— Нужно проверить человека, который оставил ту запись.

Я вспомнила синий почерк на листе.

— Нашли его?

— Пока нет. Но знаем, где он работал.

Богдан взял со стола ключи, потом вдруг вернулся и быстро коснулся губами моего виска. Я застыла, даже не успев понять, что произошло. Он уже направлялся к двери, когда обернулся.

— Не жди меня до ночи.

— Постараюсь.

— Ева.

— Что?

— Я серьёзно.

Я улыбнулась.

— А я серьёзно постараюсь.

Он покачал головой, но тоже улыбнулся и ушёл.

Весь день я почему-то возвращалась мыслями к этому короткому прикосновению. Ничего особенного. Даже не поцелуй. Но теперь я точно знала: вчерашний почти-поцелуй не был случайностью. И от этого было одновременно страшно и хорошо.

Богдан вернулся около десяти.

Я услышала ключ в замке и сразу вышла в прихожую.

— Ну?

Он снял куртку.

— Нашли человека.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Того самого?

— Да.

— И что он сказал?

Богдан прошёл на кухню, налил воды и только после этого ответил:

— Ничего.

— Почему?

— Потому что он мёртв.

Я замерла. Богдан поставил стакан на стол.

— Три месяца назад. Передозировка.

Я нахмурилась.

— А запись?

— Сделана примерно за неделю до смерти.

Он достал из кармана сложенный лист и положил передо мной.

— Эксперт подтвердил: почерк действительно его.

Я посмотрела на бумагу.

— Значит, он всё-таки был связан с этим делом.

— Скорее всего.

Богдан сел напротив.

— Но есть кое-что ещё. Он работал администратором в одном из закрытых клубов. Не официально. Формально там вообще была другая организация.

— Казино?

Он поднял глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сам рассказывал про клуб.

— Верно.

Он задумался.

— И это пока единственное, что мы можем связать между ним и Лисицыным.

Я посмотрела на лист.

— А склад?

— Проверили.

— И?

— Пусто.

Я почувствовала разочарование. Богдан заметил это и неожиданно улыбнулся.

— Не расстраивайся.

— Почему?

— Потому что сегодня мы нашли кое-что ещё.

Он достал телефон и открыл фотографию.

На снимке был обычный двухэтажный дом с вывеской какого-то магазина на первом этаже.

— Что это?

— Адрес, который несколько раз встречался в документах.

Я всмотрелась в фотографию.

— И что там?

— Ничего интересного на первый взгляд.

— А на второй?

— Вот это мы завтра и выясним.

Он убрал телефон.

— Вместе с группой.

Я кивнула.

— А ты сам туда поедешь?

— Конечно.

— Тогда я снова буду ждать.

Богдан посмотрел на меня.

— Я же просил не ждать.

— А я не умею.

Он встал. Подошёл ближе.

— Плохая привычка.

— Ты уже говорил.

— Значит, придётся повторить.

Он обнял меня.

На этот раз я не просто ответила на объятие, а сама прижалась к нему сильнее. Его ладонь медленно легла мне на спину, и несколько секунд мы молчали.

Потом Богдан тихо сказал:

— Всё будет хорошо.

Я подняла голову.

— Ты опять обещаешь то, чего не можешь знать.

— Знаю.

— Откуда?

Он посмотрел мне в глаза.

— Потому что теперь мне есть ради кого возвращаться.

У меня перехватило дыхание. Я ничего не ответила.

Только осталась рядом, не пытаясь отстраниться.

И впервые за всё время мне показалось, что расследование Богдана перестало быть чем-то, что происходит где-то отдельно от моей жизни. Теперь я ждала не только его возвращения.

Я ждала, чем закончится дело, которое пять лет не отпускало его самого.

И где-то глубоко внутри уже знала: если оно действительно приведёт его к брату, назад прежними мы уже не станем.

Глава 32

На следующий день Богдан ушёл ещё до того, как я успела толком проснуться. На кухонном столе осталась записка, написанная его привычным коротким почерком: «Не жди. Вернусь поздно». Я перечитала её дважды и почему-то улыбнулась. Раньше такая записка показалась бы мне сухой и почти безличной, теперь же в ней было что-то совсем другое: он действительно предупредил меня, потому что знал, что я буду смотреть на часы, а значит, наконец перестал считать это моей проблемой.

Рабочий день прошёл тяжело. Я несколько раз ловила себя на том, что думаю о вчерашнем разговоре, о его руках, об объятии и о том, что он сказал перед тем, как уйти. «Теперь мне есть ради кого возвращаться». Я старалась не придавать этим словам слишком большого значения, но получалось плохо. Они сидели внутри, как маленькая искра, которую невозможно затоптать, сколько ни убеждай себя, что ничего особенного не произошло.

Домой я пришла около восьми и обнаружила, что Богдан ещё не вернулся. Я приготовила ужин, поставила его порцию в холодильник и занялась своими делами, стараясь не смотреть на часы. В половине одиннадцатого всё-таки услышала ключ в замке и почти сразу вышла в прихожую.

Богдан выглядел усталым, но на этот раз в его лице было что-то совсем другое. Он снял куртку, положил ключи на тумбу и посмотрел на меня.

— Мы нашли связь.

Я сразу перестала улыбаться.

— С Лисицыным?

— С

Он прошёл на кухню, сел и несколько секунд молчал, словно собирался с мыслями.

— Тот адрес, который я показывал тебе вчера, принадлежит компании, которая официально занимается хранением и перевозкой оборудования. Ничего подозрительного. Несколько владельцев менялись за последние годы, бухгалтерия чистая, налоги платятся.

— Но?

— Но один из предыдущих владельцев умер шесть лет назад. А за два года до смерти он начал регулярно встречаться с человеком, которого мы сейчас пытаемся найти.

Я поставила перед Богданом тарелку.

— Лисицыным?

— Нет. Другим.

Он достал телефон и показал мне фотографию с камеры наблюдения. Мужчина выходил из автомобиля, лицо было видно плохо, но снимок оказался достаточно чётким, чтобы различить его одежду и сумку.

— И что в ней?

— Не знаю. Камера зафиксировала его возле этого здания три раза. Каждый раз в один и тот же день недели.

— И каждый раз примерно в одно время?

Богдан посмотрел на меня.

— Да.

Я задумалась.

— Тогда это может быть не встреча.

— Почему?

— Если он приходит по расписанию, значит, ему не обязательно встречаться с конкретным человеком. Он может забирать что-то.

Богдан несколько секунд молчал.

— Мы тоже так подумали.

— А что там вообще хранится?

— Формально — оборудование для игровых автоматов.

Я медленно подняла голову.

— Игровых?

— Да.

Мы посмотрели друг на друга. Теперь это уже не выглядело случайностью. Богдан откинулся на спинку стула.

— Завтра будем проверять складские помещения.

— Опасно?

— Возможно.

Мне не понравилось это слово. Совсем. Я подошла к нему и остановилась рядом.

— Тогда пообещай, что будешь осторожен.

Он поднял голову.

— Я обещал.

— Я хочу ещё раз.

Богдан улыбнулся.

— Хорошо.

Он взял меня за руку и потянул к себе. Я оказалась между его коленями и на мгновение совершенно забыла, что собиралась сказать. Его ладони легли мне на талию, осторожно, будто он всё ещё спрашивал разрешения, хотя мы оба уже давно знали ответ.

— Ты опять переживаешь, — тихо сказал он.

— Конечно.

— Не надо.

— Не могу.

Он посмотрел мне в глаза.

— Тогда оставайся рядом.

Я не успела ничего ответить. Богдан наклонился и поцеловал меня. На этот раз не почти. Не случайно. Не в щёку и не в висок.

Его губы коснулись моих мягко, осторожно, будто он всё ещё боялся сделать лишнее движение, и я сама подняла руки, обняла его за плечи и ответила. Поцелуй длился всего несколько секунд, но после него мне показалось, что в квартире стало совершенно тихо.

Богдан первым отстранился. Наши лица всё ещё оставались близко.

— Всё нормально? — спросил он.

Я улыбнулась.

— Да.

— Точно?

— Если ты сейчас снова начнёшь спрашивать, я передумаю.

Он тихо рассмеялся.

Я тоже.

И впервые эта близость не казалась чем-то неправильным. Но спустя несколько минут Богдан снова стал серьёзным.

— Ева.

— Что?

— Завтра я могу вернуться поздно.

— Я знаю.

— И если что-то случится, не вмешивайся.

Я посмотрела на него.

— Я и не собиралась.

Он провёл большим пальцем по моей щеке.

— Хорошо.

Я кивнула. Он снова поцеловал меня, уже совсем коротко, и только потом отпустил. Я смотрела, как он убирает телефон в карман и снова открывает фотографии с камер наблюдения.

Теперь я понимала: между нами действительно что-то началось. И одновременно понимала другое. Чем ближе Богдан подходил к разгадке, тем сильнее мне хотелось, чтобы он от неё отступил.

Потому что впервые за долгое время у него появилось то, что он мог потерять.

Я.

А у меня появилось то, что я совершенно не хотела терять.

Он.

Глава 33

Следующие несколько недель прошли совсем не так, как я представляла в начале месяца. Я привыкла к работе, перестала бояться кассы, научилась спокойно реагировать на недовольных покупателей и даже начала откладывать часть зарплаты, хотя раньше мне казалось невозможным самостоятельно распоряжаться собственными деньгами. Но главное изменение произошло дома: постепенно я перестала быть просто женщиной, которую Богдан когда-то пустил к себе из жалости, а он перестал быть для меня человеком, которому я бесконечно должна за помощь. У нас появились свои маленькие привычки, свои шутки, свои молчаливые правила, которые никто не устанавливал вслух. Я могла сидеть рядом с ним на диване, положив голову ему на плечо, могла обнять его, когда он возвращался особенно уставшим, а он больше не делал вид, что любое прикосновение между нами случайность.

Расследование тоже постепенно вошло в нашу повседневность, хотя Богдан почти никогда не рассказывал мне подробностей. Иногда он приносил домой папки и работал до глубокой ночи, иногда несколько дней подряд выглядел раздражённым и уставшим, иногда, наоборот, возвращался неожиданно довольным и говорил, что появилась новая зацепка. Я не задавала лишних вопросов, пока сама не начала замечать, что мне всё чаще хочется понять, чем именно он занимается. Сначала я просто помогала раскладывать бумаги по порядку, потом стала запоминать фамилии, даты и названия организаций, а однажды Богдан сам попросил меня посмотреть один документ.

— Что скажешь?

Я перечитала его дважды.

— Не знаю.

— Не торопись.

Я ещё несколько минут смотрела на таблицу, а потом указала пальцем на одну строку.

— Вот это.

— Что именно?

— Здесь что-то не сходится.

Он придвинулся ближе.

— Почему?

— Не знаю, как объяснить. Просто цифры выглядят так, будто их составляли не в том порядке, в котором потом свели таблицу.

Богдан несколько секунд смотрел на документ.

— Ты уверена?

— Нет.

— Тогда почему сказала?

Я пожала плечами.

— Потому что вижу.

Он ничего не ответил, но после этого начал иногда приносить мне документы уже специально. Не все, конечно, и не самые важные. Я не лезла в работу, не присутствовала при операциях и не пыталась изображать из себя следователя. Просто смотрела на бумаги свежим взглядом, искала повторения, запоминала фамилии, даты, адреса и связи между вещами, которые на первый взгляд никак друг с другом не пересекались.

И постепенно стало выясняться, что у меня это действительно получается.

Причём настолько хорошо, что однажды Богдан почти час сидел напротив меня, пока я объясняла ему, почему две совершенно разные компании могут быть связаны между собой через одного человека, которого он вообще не считал важным.

— Ты понимаешь, что только что сделала? —

— Нашла ошибку?

— Нет.

Он посмотрел на меня совершенно серьёзно.

— Ты нашла связь, которую мы искали несколько недель.

Я растерялась.

— Случайно.

— Не бывает таких случайностей.

Мне стало неловко.

Я никогда не считала это каким-то особенным умением. Для меня документы всегда были чем-то вроде сложного пазла: если долго смотреть, запоминаешь кусочки, а потом они сами начинают складываться в картину. Я просто много лет делала это для Игоря и привыкла считать подобную работу частью домашней рутины, не понимая, насколько ценным может оказаться навык, если использовать его не для чужого бизнеса, а для чего-то совершенно другого.

После этого вечера всё изменилось.

Богдан больше не спрашивал меня только из вежливости. Иногда он специально оставлял на столе несколько документов и говорил: «Посмотри свежим взглядом». Я делала чай, садилась рядом и начинала разбираться, а он терпеливо отвечал на мои вопросы, если я чего-то не понимала. Мы могли просидеть так несколько часов, забыв о времени, а потом внезапно обнаружить, что давно пора спать.

И именно тогда я впервые почувствовала себя не обузой. Не женщиной, которую пришлось спасать. Не временной квартиранткой. Я была ему нужна.

Не только потому, что могла приготовить ужин или купить продукты.

Однажды вечером я отложила очередную папку и посмотрела на Богдана.

— А что будет, когда закончится месяц?

Он замолчал. Я тоже. Мы оба помнили, что срок, о котором он когда-то говорил, давно прошёл. Но ни один из нас почему-то больше не торопился это обсуждать. Богдан протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей.

— Посмотрим.

И я впервые поняла, что мне уже совсем не хочется возвращаться к прежней жизни.

Ни в квартиру Игоря.

Ни к прежней себе.

Глава 34

Я поняла, что что-то изменилось, ещё до того, как Богдан произнёс хоть слово.

Он сидел напротив меня за кухонным столом, но не притрагивался к ужину, который я поставила перед ним. В последние недели это стало редкостью: раньше он мог прийти уставшим, молча поесть и уйти отдыхать, теперь же мы почти всегда разговаривали, иногда спорили о какой-нибудь ерунде, иногда смеялись, а иногда просто сидели рядом, соприкасаясь коленями под столом. Мы привыкли друг к другу настолько, что я уже не представляла, как можно было жить в этой квартире до меня. Поэтому его сегодняшнее молчание сразу показалось мне чужим.

— Что случилось?

— Ничего.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Богдан.

Он вздохнул и отложил вилку.

— Нам нужно поговорить.

Сердце неприятно кольнуло. Я сразу поняла, что разговор мне не понравится.

— Хорошо.

Он несколько секунд молчал, будто подбирал слова.

— Месяц закончился.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Конечно. Я знала это. Мы оба знали. Просто до этого момента ни один из нас не произносил вслух.

— И?

— Тебе нужно съехать.

Я даже не сразу поняла смысл сказанного.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты нашла квартиру и переехала.

Я смотрела на него и пыталась найти в его лице хоть что-нибудь, что объяснило бы происходящее. Но лицо Богдана было совершенно спокойным.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Почему?

— Так будет правильно.

Я усмехнулась. Получилось горько.

— Правильно?

— Ева...

— Нет, подожди. Ты сам предложил мне пожить у тебя месяц. Ты говорил, что через месяц мы решим, что делать дальше. Мы решили?

— Нам не нужно ничего решать.

— А что тогда происходит?

Он отвёл взгляд. И это разозлило меня сильнее всего.

— Посмотри на меня.

Богдан поднял глаза.

— Я смотрю.

— Тогда скажи честно, почему ты вдруг решил, что мне пора уходить.

Он молчал.

— Это из-за работы?

— В том числе.

— Я же не мешаю тебе работать?

— Дело не в этом.

— Тогда в чём?

Он сжал челюсть.

— Просто тебе нужно жить отдельно.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая обида. Та самая, которую я уже переживала однажды. Когда Игорь сказал, что мне больше нечего делать в его доме. Только теперь было хуже.

Потому что Богдан стал человеком, рядом с которым я впервые за долгое время почувствовала себя нужной.

— Понятно.

Я резко встала. Стул с неприятным скрежетом отъехал назад.

— Ева.

— Не надо.

— Дай мне объяснить.

— Ты уже объяснил.

— Нет.

— Тогда объясни нормально!

Я сама не заметила, как повысила голос.

— Что я сделала? Я тебе мешаю? Я плохо готовлю? Плохо убираю? Слишком много занимаю места? Или ты просто устал видеть меня рядом?

— Не говори ерунду.

— Тогда что?

Он тоже встал.

— Потому что я так решил.

Я замерла.

— Вот и всё?

— Да.

— Отлично.

Я развернулась и пошла в комнату.

— Куда ты?

— Соберу вещи.

— Сейчас?

Я резко обернулась.

— А когда? Ты же только что сказал, что мне нужно уйти.

— Я не говорил, что сегодня.

— Какая разница?

Он подошёл ближе.

— Ева, успокойся.

— Не говори мне успокоиться!

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, и от этого стало ещё хуже.

— Я уже один раз слышала, что мне нужно уйти. Мне хватило.

Богдан остановился. В его лице что-то изменилось. Но я уже не могла остановиться.

— Я думала, что здесь я дома.

Последние слова прозвучали совсем тихо. Он долго смотрел на меня.

— Ты не должна была так думать.

Я будто получила пощёчину. Несколько секунд просто стояла. Потом кивнула.

— Поняла.

Я прошла мимо него и закрылась в комнате. Долго сидела на краю кровати, не двигаясь. Потом достала сумку. Открыла шкаф. Начала складывать вещи.

Руки дрожали. Я ненавидела себя за эти слёзы. За то, что мне настолько больно. За то, что снова позволила кому-то стать для меня домом. Через несколько минут в дверь постучали.

Я не ответила.

— Ева.

Молчание.

— Открой.

— Не хочу.

Он помолчал.

— Хорошо.

Я услышала его шаги. Дверь квартиры закрылась. Я замерла.

Он ушёл. Просто ушёл. Я медленно опустилась на пол рядом с открытым чемоданом.

Внутри было пусто и холодно. И только тогда я поняла самое страшное.

Я действительно больше не хотела возвращаться ни к Игорю, ни к своей прежней жизни.

Но и здесь мне больше не было места.

Глава 35

Я проснулась от странного ощущения, будто в квартире что-то изменилось. Несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, что именно, а потом вспомнила вчерашний вечер, разговор на кухне, его спокойное «тебе нужно съехать» и собственные слова о том, что я считала эту квартиру домом. От воспоминания внутри снова неприятно сжалось, и я открыла глаза.

На часах было почти девять.

Я долго не вставала, потом всё-таки поднялась и начала собираться. Чемодан так и стоял открытым у кровати. За ночь я ничего из него не вынула, но и собирать дальше не стала. Мне хотелось уйти как можно скорее и одновременно было страшно сделать первый шаг к двери.

Когда я вышла в коридор, Богдан уже был дома. Он сидел на кухне. Перед ним стояла чашка кофе, к которой он явно не притронулся.

Я остановилась. Он поднял голову. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Доброе утро.

Голос у него был хриплым.

— Доброе.

Я хотела пройти мимо, но он встал.

— Подожди.

— Зачем?

— Мне нужно с тобой поговорить.

Я усмехнулась.

— Вчера ты уже поговорил.

— Вчера я сказал не то.

Я замерла.

Богдан подошёл ближе, но остановился на расстоянии, будто боялся, что если сделает ещё шаг, я отступлю.

— Я всю ночь думал о том, что ты сказала.

Я ничего не ответила.

— Ты спросила, почему я хочу, чтобы ты съехала. Я не ответил.

— Я заметила.

Он тяжело выдохнул.

— Потому что испугался.

Я нахмурилась.

— Чего?

— Тебя.

Я растерялась.

— Меня?

— Не в том смысле.

Он провёл рукой по лицу.

— Ева, моё расследование стало намного опаснее. Мы вышли на людей, которых я ищу уже очень давно. И чем ближе я подбираюсь, тем больше понимаю, что они могут быть не просто преступниками, которые где-то существуют отдельно от меня. Они знают, как работать. Знают, как уходить от наблюдения. Знают, как давить на людей.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— И я понял, что ты стала для меня человеком, за которого я отвечаю не только потому, что когда-то пустил тебя сюда.

Я молчала.

— Я начал бояться, что однажды кто-нибудь увидит тебя рядом со мной и решит использовать тебя против меня.

В груди болезненно кольнуло.

— Поэтому ты решил просто выгнать меня?

— Да.

— И даже не объяснить?

Он покачал головой.

— Я хотел объяснить.

— Но не смог.

— Не смог.

Я опустила глаза.

— Ты очень плохо умеешь говорить о чувствах.

— Знаю.

Я невольно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Богдан тоже улыбнулся, но его лицо почти сразу снова стало серьёзным.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

Сердце ударило сильнее.

— Тогда зачем сказал?

— Потому что считаю, что должен был.

— А я считаю, что мог бы спросить меня.

Он кивнул.

— Мог.

Несколько секунд мы молчали. Потом я тихо сказала:

— Я вчера испугалась.

— Я знаю.

— Не из-за квартиры.

Он смотрел на меня.

— Я испугалась, что ты решил, будто я тебе больше не нужна.

Его лицо изменилось. Богдан подошёл совсем близко.

— Ева.

Я подняла глаза.

— Ты мне нужна.

Он сказал это просто. Без красивых слов. И от этого стало ещё тяжелее.

— Тогда больше никогда не решай за меня, что мне безопаснее.

Он кивнул.

— Хорошо.

— И не выгоняй меня, когда тебе страшно.

— Хорошо.

Я почувствовала, как слёзы всё-таки выступили на глазах. Богдан осторожно вытер одну пальцами.

— Прости.

Я накрыла его руку своей.

— Ты тоже.

— За что?

— За то, что вчера кричала.

— Ты имела право.

— Всё равно.

Он несколько секунд смотрел на меня. Потом обнял.

На этот раз я прижалась к нему сразу, будто всю ночь ждала именно этого. Его руки крепко сомкнулись вокруг меня, и я наконец позволила себе заплакать, уткнувшись ему в плечо.

— Всё хорошо, — тихо сказал он.

— Теперь?

— Теперь.

Я подняла лицо. Мы смотрели друг на друга совсем близко. Он медленно коснулся моей щеки.

Я не отстранилась. Богдан поцеловал меня.

Сначала осторожно, почти вопросительно, а потом крепче, когда я сама обняла его за шею. В этом поцелуе уже не было прежней неуверенности. В нём было всё, что мы оба пытались не произносить вслух последние недели: страх, нежность, желание остаться рядом и невозможность снова сделать вид, будто между нами ничего нет.

Когда мы наконец отстранились, Богдан коснулся лбом моего лба.

— Чемодан разберёшь?

Я тихо рассмеялась сквозь слёзы.

— Разберу.

— Хорошо.

— Но есть условие.

— Какое?

— Больше никаких решений за меня.

— Договорились.

Я снова поцеловала его. И на этот раз уже сама не хотела останавливаться.

Мы вернулись в спальню, и остаток утра растворился в объятиях, поцелуях и той близости, которой оба слишком долго боялись дать название. Впервые между нами не осталось ни неловкости, ни попытки отступить, ни вопроса, что будет потом.

Когда спустя некоторое время мы лежали рядом, я смотрела в потолок и улыбалась.

Богдан провёл ладонью по моим волосам.

— О чём думаешь?

— О том, что вчера хотела собрать вещи и уйти.

— А сегодня?

Я повернулась к нему.

— Сегодня никуда не хочу.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

Я положила голову ему на грудь и закрыла глаза. И впервые за очень долгое время мне не хотелось думать о том, что будет завтра.

Потому что сегодня я была там, где хотела быть.

Рядом с ним.

Глава 36

После того утра мне казалось, что всё наконец встало на свои места.

Чемодан я действительно разобрала, причём Богдан несколько раз проходил мимо шкафа и с совершенно серьёзным видом проверял, не собираю ли я вещи снова. Я каждый раз делала вид, что не замечаю, а он каждый раз едва заметно улыбался. Между нами что-то изменилось окончательно: теперь не нужно было искать повод прикоснуться друг к другу, не нужно было делать вид, что мы просто живём под одной крышей, не нужно было отворачиваться, если наши взгляды встречались слишком надолго. Всё стало проще.

Наверное, именно поэтому я совершенно не ожидала, что прошлое ворвётся в эту новую жизнь так грубо.

Это случилось днём.

Я вернулась с работы раньше обычного, потому что смену

Я узнала его сразу.

Он стоял возле машины, прислонившись к двери, и выглядел почти так же, как в тот день, когда я ушла. Только теперь в его лице было что-то новое — нервозность, которую он тщетно пытался спрятать за привычной уверенностью.

Я остановилась.

Он тоже заметил меня.

— Наконец-то.

Внутри всё сжалось.

— Что ты здесь делаешь?

— Разговаривать приехал.

— Я не хочу.

Я развернулась, но он быстро подошёл следом.

— Ева, хватит.

— Не подходи ко мне.

Он остановился.

— Ты уже месяц прячешься здесь.

Я резко обернулась.

— Я не прячусь.

— Конечно. Просто живёшь у какого-то мужика.

От этих слов меня передёрнуло.

— Тебя это не касается.

— Меня касается всё, что делает моя жена.

Я замерла. Жена. Это слово теперь звучало почти чужим.

— Мы пока не развелись, — напомнил Игорь. — И ты прекрасно это знаешь.

— Знаю.

— Тогда хватит устраивать этот спектакль. Поехали домой.

Я покачала головой.

— Нет.

Он усмехнулся.

— Ты серьёзно думаешь, что можешь просто взять и исчезнуть?

— Я никуда не исчезала. Я сказала тебе, что ухожу.

— И кто решил, что ты можешь уйти?

Я почувствовала, как внутри снова поднимается тот старый страх. Не такой, как раньше. Теперь в нём была злость.

— Я решила.

Игорь резко схватил меня за локоть.

— Поехали.

Я дёрнула рукой.

— Отпусти!

Он сжал сильнее.

— Не устраивай сцен.

— Отпусти меня!

— Ева.

Я услышала шаги за спиной. Тяжёлые. Спокойные. Игорь обернулся первым.

Богдан стоял у подъезда. Я даже не заметила, когда он подошёл. Он посмотрел сначала на руку Игоря, сжимавшую мой локоть, потом на его лицо. И выражение его глаз изменилось.

— Убери руку.

Игорь усмехнулся.

— А ты, значит, тот самый?

Богдан подошёл ближе.

— Я сказал: убери руку.

— Это семейное дело.

— Тогда решай его без рук.

Игорь не отпустил. Богдан взял его за запястье и сжал так, что тот сразу побледнел.

— Отпусти её.

— Ты мне не...

— Я тебе сейчас объясню.

Голос Богдана оставался тихим. От этого становилось страшнее. Он одним движением отвёл Игоря от меня. Тот попытался вырваться.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?

— Мне всё равно.

Богдан шагнул вперёд. Игорь отступил.

— Ещё раз подойдёшь к ней без её разрешения, — произнёс Богдан, — и следующий разговор будет уже не со мной.

Игорь побледнел.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет.

Богдан посмотрел ему прямо в глаза.

— Предупреждаю.

Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга. Потом Игорь перевёл взгляд на меня.

— Ева, ты ещё пожалеешь.

Богдан мгновенно сделал шаг вперёд.

— Уходи.

Игорь отступил.

— Это ещё не конец.

— Для тебя — конец.

Игорь ещё несколько секунд стоял неподвижно, потом развернулся и ушёл к машине. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

Только тогда поняла, что всё это время дрожала. Богдан повернулся ко мне.

— Он тебя ударил?

— Нет.

— Точно?

Я кивнула. Он осторожно взял меня за плечи.

— Ева.

Я подняла глаза.

— Я испугалась.

Он притянул меня к себе. И только в его объятиях я наконец позволила себе выдохнуть. Через несколько минут, когда мы поднялись домой, я сидела на кухне, обхватив руками кружку.

— Богдан...

— Да?

— Нам с ним нужно развестись.

Он сел напротив.

— Да.

— Я не знаю, как.

— Разберёмся.

Я посмотрела на него.

— Ты правда поможешь?

— Конечно. Завтра займёмся документами.

Я впервые за всё время почувствовала, что это действительно возможно. Что двенадцать лет моей жизни наконец могут остаться в прошлом не только на словах.

Я посмотрела на Богдана. Он накрыл мою руку своей.

— Теперь он не сможет заставить тебя вернуться.

И впервые я поверила в это.

Глава 37

После того дня многое стало проще.

Не потому, что исчезли проблемы, а потому, что у каждой из них наконец появилось название. Игорь больше не мог просто объявить, что я должна вернуться, а я перестала жить с ощущением, будто моя прежняя жизнь всё ещё держит меня за руку и в любой момент может потянуть обратно. Мы с Богданом занялись разводом почти сразу: собрали документы, подали заявление, уточнили все необходимые формальности, и неожиданно для меня оказалось, что двенадцать лет брака, которые казались огромной частью моей жизни, можно постепенно разобрать на несколько подписей, заявлений и официальных процедур. Богдан помогал мне спокойно и без лишних комментариев, но иногда, когда я начинала нервничать, просто накрывал мою руку своей, и этого хватало, чтобы я перестала думать о том, сколько всего осталось позади.

Прошло около двух недель.

За это время я успела окончательно привыкнуть к работе, накопить первые ощутимые деньги и впервые купить что-то для себя, не спрашивая мысленно разрешения у Игоря. Богдан по-прежнему иногда задерживался, но теперь мы не превращали каждое его возвращение в событие. Мы просто жили. Вместе завтракали, спорили о том, кто должен мыть посуду, иногда выбирались куда-нибудь вечером, а дома могли часами лежать рядом на диване, разговаривая обо всём подряд. Я узнала, какой фильм он пересматривает, когда устал, какую музыку слушает за рулём и что терпеть не может кинзу. Он узнал, что я начинаю нервничать, когда слишком долго молчу, что после тяжёлого дня мне хочется сладкого и что я до сих пор иногда просыпаюсь ночью, потому что мне снится прежняя квартира.

Однажды вечером мы вернулись домой после позднего ужина в небольшом кафе. На улице шёл дождь, и пока мы поднимались по лестнице, Богдан несколько раз стряхивал воду с моего пальто, ворча, что я опять вышла без зонта.

— Ты следователь или мой отец? — рассмеялась я.

— Следователь.

— Тогда веди себя соответственно.

— Соответственно я должен составить на тебя протокол.

— За что?

— За систематическое нарушение здравого смысла.

Я рассмеялась, а он вдруг остановился на лестничной площадке и посмотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

— Опять смотришь.

— Могу перестать.

— Не надо.

Он улыбнулся и поцеловал меня.

Мы ещё долго не могли оторваться друг от друга, хотя прекрасно понимали, что стоим посреди лестницы, а кто-нибудь из соседей в любой момент может открыть

В ту ночь мы не остановились на поцелуях.

Между нами уже не оставалось страха, что утром кто-то пожалеет о случившемся или решит сделать вид, будто ничего не произошло. Мы были вместе потому, что оба этого хотели, и этой простой мысли оказалось удивительно много. Остаток ночи прошёл в объятиях, поцелуях и близости, о которой раньше мы оба старались не думать.

Утром я проснулась раньше Богдана. Несколько минут просто лежала рядом и смотрела на него. Без привычной тревоги. Без ощущения, что всё это ненадолго.

Он открыл глаза и сонно посмотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять смотришь.

— Привыкай.

Он улыбнулся, притянул меня ближе и поцеловал в волосы.

— Уже.

Я положила голову ему на грудь. За окном начинался новый день. А на кухонном столе лежала папка с документами на развод.

Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что впервые за много лет прошлое действительно осталось позади.

Не потому, что я его забыла.

А потому, что впереди наконец появилось что-то своё.

Глава 38

Я не сразу поняла, что меня похитили.

Сначала всё выглядело настолько обыденно, что я даже не почувствовала опасности. После работы я вышла из магазина, привычно проверила телефон и пошла к остановке. Богдан должен был забрать меня позже, но мы ещё утром договорились, что я сначала заеду за продуктами. День был совершенно обычным, и, наверное, именно поэтому я не заметила мужчину, который несколько минут шёл следом.

Я поняла, что что-то не так, только когда возле остановки рядом со мной остановилась машина.

Дверь открылась.

Я успела сделать шаг назад.

Дальше всё произошло слишком быстро.

Чья-то рука закрыла мне рот, вторая перехватила за плечо. Я попыталась вырваться, ударила нападавшего локтем, услышала ругань, почувствовала резкую боль и запах чего-то едкого.

Потом всё исчезло.

Когда я пришла в себя, первое, что почувствовала, — холод. Руки были связаны за спиной. Я попыталась пошевелиться и сразу поняла, что ноги тоже зафиксированы.

Голова кружилась. Несколько секунд я просто сидела с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, где нахожусь.

Потом увидела комнату. Старая мебель. Серые стены. Одно небольшое окно, закрытое плотной шторой.

И мужчина, стоявший у двери.

— Проснулась?

Я молча смотрела на него.

— Где я?

Он не ответил.

— Что вам от меня нужно?

Мужчина только усмехнулся.

— Скоро узнаешь.

Дверь закрылась. Я осталась одна. Тогда страх наконец пришёл по-настоящему.

Я попыталась дёрнуть руками. Бесполезно. В голове сразу возник Богдан. Он наверняка уже знает.

И от этой мысли стало ещё страшнее. Потому что я прекрасно понимала, зачем меня взяли. Не ради меня. Ради него.

Не знаю, сколько прошло времени. Час. Может, больше. Дверь снова открылась. Вошёл другой мужчина. Он поставил на стол бутылку воды.

— Пей.

Я не притронулась.

— Я хочу домой.

— Скоро.

— Богдан знает, где я?

Он усмехнулся.

— Теперь знает.

У меня перехватило дыхание.

— Вы ему позвонили?

— Да.

— Что сказали?

— Что если он хочет увидеть тебя живой, должен приехать один.

Я закрыла глаза.

— Нет.

Мужчина посмотрел на меня.

— Что?

— Он не должен приезжать.

— Это уже не тебе решать.

— Вы не понимаете.

Я почувствовала, как голос дрожит.

— Он не станет делать то, что вы хотите.

— Станет.

— Почему?

Мужчина наклонился ко мне.

— Потому что ты ему дорога.

Я замолчала. Это было самое страшное.

Не то, что меня похитили. Не то, что я была связана. А то, что они действительно знали. Знали про Богдана. Знали про меня.

И теперь использовали то, что было между нами, против него. Я сидела неподвижно, пытаясь не заплакать. Потом дверь снова открылась. На этот раз вошёл тот же мужчина.

— Он согласился.

Я подняла голову.

— Когда?

— Сегодня ночью.

Он положил на стол телефон.

— Мы дадим тебе послушать.

Телефон зазвонил. Мужчина включил громкую связь. Я услышала голос Богдана. Спокойный. Слишком спокойный.

— Я приеду один.

У меня задрожали руки. Я закрыла глаза.

— Богдан...

Но он меня не слышал.

— Где?

Мужчина назвал адрес. Потом отключился.

В комнате снова стало тихо. Я смотрела на телефон. И впервые за всё время поняла, что теперь боюсь не за себя. Я боялась за него. Потому что знала Богдана достаточно хорошо.

Он действительно придёт.

Один.

Глава 39

Я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как они сказали, что Богдан согласился приехать. В плену время переставало быть временем: минуты растягивались до бесконечности, а потом вдруг исчезали, оставляя после себя только тупую усталость и ощущение, что ты уже слишком долго находишься в одном и том же месте. Я сидела на стуле, связанная, с затёкшими руками, и смотрела на дверь, за которой время от времени слышались чужие голоса. Иногда кто-то проходил по коридору, иногда раздавался звон металла, хлопала другая дверь, и каждый такой звук заставлял меня вздрагивать.

Я пыталась думать рационально. Богдан знает, что делает. Он следователь. Он не пойдёт туда без плана. Он обязательно что-нибудь придумает.

Я повторяла это про себя снова и снова, как заклинание, хотя сама прекрасно понимала: если бы речь шла о ком-то другом, Богдан никогда не согласился бы на встречу в одиночку. Но речь шла обо мне.

И именно это было страшнее всего. Я закрыла глаза. Вспомнила его утром.

Он стоял у кухонного окна, сонный, ещё не до конца проснувшийся, и ворчал, что я опять оставила кружку возле раковины. Я тогда рассмеялась и сказала, что теперь он официально обязан терпеть мои привычки всю оставшуюся жизнь.

Он ответил:

— Не худшая перспектива.

Я тогда поцеловала его. Совсем коротко. А теперь сидела в чужой комнате и думала о том, что это может оказаться последним воспоминанием, которое у меня останется.

От этой мысли стало трудно дышать.

— Богдан...

Я прошептала его имя и сама услышала, как дрогнул голос. Мне хотелось плакать, но я упрямо держалась. Не потому, что была сильной. Потому что боялась, что если начну, уже не остановлюсь. Дверь открылась. Я резко подняла голову. Вошёл мужчина, который приносил воду.

— Время.

— На встречу.

У меня перехватило дыхание.

— Я тоже пойду?

Он усмехнулся.

— Разумеется.

Мне развязали ноги, но руки оставили связанными. Я попыталась встать и едва не потеряла равновесие. Ноги затекли настолько сильно, что пришлось несколько секунд стоять неподвижно.

— Быстрее.

Я посмотрела на него.

— А если я не пойду?

— Пойдёшь.

Он сказал это без угрозы. Как констатацию. Я пошла.

Коридор оказался длиннее, чем мне казалось. Меня провели через несколько дверей, потом вывели наружу. На улице было прохладно. Я зажмурилась от света, хотя солнце уже почти ушло за горизонт.

Меня посадили в машину. По дороге я пыталась запоминать всё, что могла. Повороты. Фонари. Вывески. Здания. Даже цвет домов.

Не потому, что была уверена, что смогу потом этим воспользоваться. Просто мне нужно было чем-то занять голову. Я не могла сидеть и ждать. Я должна была хоть что-то делать.

Машина остановилась возле какого-то старого здания. Меня вывели наружу. Внутри было холодно. Пахло сыростью, металлом и чем-то химическим. Потом я увидела стул.

И поняла, что всё это время меня везли именно сюда. Меня снова посадили и привязали.

— Здесь будешь ждать.

— Где Богдан?

Мужчина ничего не ответил. Он ушёл. Я осталась одна. На этот раз ненадолго. Через несколько минут за дверью послышались шаги. Медленные. Уверенные. Я сразу узнала их. Даже не видя его.

Богдан.

Сердце ударилось о рёбра так сильно, что стало больно. Дверь открылась. Он вошёл. Один.

И у меня вырвался тихий всхлип. Я никогда не была так рада его видеть. Он остановился. Наши взгляды встретились. Я хотела сказать ему, чтобы он уходил. Хотела крикнуть, что это ловушка. Хотела сказать, что люблю его. Но горло сжалось.

Вместо этого я только прошептала:

— Ты зачем пришёл?..

Богдан посмотрел на меня. И я увидела в его глазах то, чего никогда раньше не видела. Страх. Он быстро подошёл ближе, опустился передо мной на корточки и осторожно коснулся моего лица.

— Ты цела?

Я кивнула.

— Они тебя били?

— Нет.

Он прикрыл глаза на секунду, словно только теперь позволил себе вдохнуть.

— Хорошо.

Я заплакала.

— Ты не должен был приходить.

— Должен.

— Нет.

Я судорожно покачала головой.

— Они убьют тебя.

— Не убьют.

— Откуда ты знаешь?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что я не собираюсь умирать здесь.

Я хотела поверить. Очень хотела. Но за его спиной уже стояли двое мужчин. А потом в дверях появился третий. Я увидела его лицо.

И сначала просто не поняла. Будто мозг отказывался соединять то, что видели глаза. Мужчина медленно вошёл в помещение.

Он был старше, чем на фотографии. Изменился. Стал жёстче. Но лицо...

Я посмотрела на Богдана. Он тоже смотрел на него. И вдруг весь воздух словно исчез из комнаты. Богдан медленно поднялся.

— Нет...

Это было первое слово, которое он произнёс. Мужчина остановился напротив него.

— Привет, брат.

Богдан побледнел. Я смотрела то на одного, то на другого и уже понимала. Фотография. Пять лет поисков. Пять лет боли.

И человек, которого Богдан считал исчезнувшим...

Стоял перед ним.

Живой.

Глава 40

— Привет, брат.

Богдан не ответил.

Он стоял напротив человека, которого пять лет искал по всей стране, перебирая чужие показания, фотографии, отчёты и бесконечные версии того, что могло с ним произойти. Я видела его на фотографии — молодым, улыбчивым, почти беззаботным. Сейчас перед нами стоял другой человек. Старше, жёстче, с холодным взглядом, в котором не осталось ничего от того парня.

Но это действительно был он. Я поняла это по Богдану. Он смотрел на брата так, словно перед ним одновременно оживали все пять лет, которые тот отсутствовал.

— Ты жив, — наконец произнёс Богдан.

Брат усмехнулся.

— Как видишь.

— Я искал тебя.

— Знаю.

У Богдана дрогнула челюсть.

— Пять лет.

— Я знаю.

— Почему?

Брат на несколько секунд замолчал.

— Потому что не хотел, чтобы ты меня нашёл.

— Почему?

— Потому что ты бы попытался меня вернуть.

— Конечно.

В голосе Богдана впервые появилась злость.

— Ты мой брат.

— Именно поэтому.

Я смотрела на них, почти не дыша. Мне хотелось вмешаться, сказать Богдану хоть что-нибудь, но я была связана и могла только слушать.

— Ты должен был сказать, что жив, — произнёс Богдан.

— И что бы ты сделал?

— Забрал бы тебя отсюда.

— Вот видишь.

Брат усмехнулся.

— Ничего не изменилось. Ты всё ещё думаешь, что можешь всех спасти.

— А ты всё ещё думаешь, что имеешь право решать за других.

На лице брата исчезла улыбка.

— Я не тот человек, которого ты искал.

— Ты глава этой сети.

— И что?

Богдан сделал шаг вперёд.

— Люди погибли из-за тебя.

— Люди погибают каждый день.

— Не уходи от ответа.

— Я никуда не ухожу.

Брат говорил совершенно спокойно, и от этого его слова звучали ещё страшнее.

— Ты пять лет искал меня, потому что хотел найти пропавшего брата. А нашёл человека, которого больше нет.

Богдан сжал кулаки.

— Ты есть.

— Нет. Тот человек умер пять лет назад.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Богдан несколько секунд молчал. Потом посмотрел на него.

— Отпусти Еву.

Брат перевёл взгляд на меня.

— Вот она.

Он подошёл ближе. Я невольно отпрянула.

— Не трогай её.

— Именно поэтому она здесь.

— Она ни при чём.

— Теперь при чём.

Он остановился рядом со мной, но не коснулся.

— Я знал, что ты придёшь.

— Отпусти её, и я продолжу говорить с тобой.

— Нет.

Он вернулся к Богдану.

— Ты прекратишь расследование.

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно. Брат посмотрел на него с каким-то странным сожалением.

— Я надеялся, что за пять лет ты научился думать.

— А я надеялся, что за пять лет ты одумаешься.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Ты не понимаешь, во что вмешался, — тихо сказал брат.

— Понимаю достаточно.

— Нет. Ты видишь только верхушку. Если продолжишь, пострадают люди, которые даже не знают, что происходит.

— Ты сейчас пытаешься оправдать себя?

— Я пытаюсь сохранить тебе жизнь.

— Мне не нужна твоя защита.

— Нужна.

Он достал телефон и положил

— Позвони своим.

Богдан не двинулся.

— Что?

— Скажешь, что получил информацию о месте, где я нахожусь.

— И?

— Назовёшь адрес. Ложный.

— Ты хочешь отправить их туда?

— Я хочу, чтобы они перестали искать здесь.

Богдан посмотрел на меня. И я впервые увидела в его лице настоящее отчаяние. Он понимал, что выбора у него почти не осталось. Брат снова подвинул телефон к нему.

— Один звонок.

Богдан медленно взял аппарат. Я закрыла глаза. Мне хотелось крикнуть, чтобы он не делал этого. Но я знала: он делает это ради меня. И от этого было ещё больнее. Он набрал номер.

— Это я.

Я услышала голос человека на другом конце, но не разобрала слов. Богдан посмотрел на брата.

— У меня есть информация. Думаю, мы наконец нашли их.

Он назвал адрес. Ложный. Я поняла это по тому, как брат едва заметно улыбнулся. Богдан закончил разговор и положил телефон на стол.

— Теперь отпусти её.

Брат посмотрел на него.

— Ты правда всё ещё веришь моим обещаниям?

Богдан замер. Я почувствовала, как внутри всё оборвалось. Брат медленно достал из-за пояса пистолет.

— Я же говорил, брат.

Он поднял оружие.

— Ты слишком много знаешь.

Я увидела, как Богдан медленно повернулся к нему. И поняла, что следующая секунда может стать последней.

Глава 41

Я увидела пистолет раньше, чем Богдан.

Брат держал его спокойно, почти без напряжения, будто речь шла о совершенно обычной вещи. Богдан стоял к нему вполоборота и не мог видеть оружие. Я дёрнулась, насколько позволяли верёвки.

— Богдан!

Он резко повернул голову.

— Справа!

Раздался выстрел. Богдан успел броситься в сторону. Пуля ушла мимо. В следующую секунду он уже был рядом с братом.

Они столкнулись с такой силой, что стол перевернулся. Телефон отлетел к стене. Я закричала, когда брат снова попытался поднять оружие.

Богдан ударил его по руке. Пистолет выпал. Они одновременно бросились к нему. Брат оказался быстрее.

Он схватил оружие и поднял его. Я даже не успела подумать.

— Богдан!

Он резко развернулся, схватил брата за запястье и дёрнул на себя. Раздался второй выстрел. Брат вскрикнул и рухнул на колени. Пистолет отлетел в сторону. Несколько секунд я просто смотрела на них, не понимая, что произошло.

Потом Богдан бросился ко мне.

— Ты цела?

Я кивнула, но не могла произнести ни слова. Он быстро перерезал верёвки на моих руках. Когда я наконец освободилась, пальцы почти не слушались.

— Богдан...

Он обнял меня. Я вцепилась в него обеими руками.

— Я думала...

Голос сорвался.

— Я знаю.

Он прижал меня к себе сильнее.

— Я здесь.

Снаружи послышались сирены. Богдан замер. Брат всё ещё был на полу. Кровь медленно пропитывала ткань на его плече.

Он был жив. И смотрел на Богдана.

— Ты всё-таки выбрал их, — тихо сказал он.

Богдан не ответил. Через несколько секунд дверь распахнулась. В помещение ворвались сотрудники полиции.

Всё произошло быстро: крики, команды, шаги, наручники. Брата перевернули, проверили состояние ранения и вызвали медиков. Кто-то поднял пистолет с пола, кто-то начал задавать Богдану вопросы.

Я почти ничего не слышала. Я сидела на полу рядом с ним и держала его за руку. Мне было всё равно, что происходило вокруг. Он был жив. Я тоже. Этого было достаточно.

Через некоторое время, когда брата увезли, Богдан наконец повернулся ко мне.

— Поедем домой?

Я кивнула. Он помог мне подняться. На улице уже светало.

Мы вышли вместе. Я остановилась на ступеньках и впервые за много часов вдохнула полной грудью.

Богдан стоял рядом. Уставший, раненый, измученный. Но живой. Я обняла его. Он прижал меня к себе.

— Всё закончилось? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Это расследование — да.

— А остальное?

Богдан улыбнулся.

— Остальное только начинается.

Я подняла голову и поцеловала его. И впервые за всё время мне не было страшно думать о будущем.

Потому что теперь мы могли встретить его вместе.

Глава 42

После той ночи всё изменилось не сразу. Мир не стал вдруг простым, расследование не исчезло одним движением руки, а пережитое не растворилось, стоило нам выйти из того здания. Но впервые за долгое время я просыпалась утром и точно знала, где нахожусь и рядом с кем. Богдан спал рядом, иногда ворочался, иногда просыпался раньше меня и тихо вставал на кухню. Я слышала, как включается чайник, как открывается шкаф, как звякает посуда, и от этих самых обычных звуков внутри становилось спокойно.

Через несколько дней после всего случившегося мы окончательно вернулись домой. Я долго стояла в прихожей, глядя на свои вещи, которые когда-то собирала здесь с мыслью, что останусь всего на месяц. Маленькая сумка давно исчезла среди его вещей, мои чашки стояли рядом с его, на подоконнике появилась моя книга, а в ванной половина полки постепенно стала моей. Когда-то я боялась, что он скажет мне съезжать. Теперь эта мысль казалась почти невозможной.

— Ты опять стоишь и думаешь, — заметил Богдан из кухни.

— Думаю.

— О чём?

Я посмотрела на него. Он стоял у плиты в домашней футболке, совершенно не похожий на того человека, которого я впервые увидела в переулке. Тогда он казался мне чужим, опасным и слишком закрытым. Теперь я знала, как он хмурится, когда пытается вспомнить, куда положил ключи, как молча оставляет мне последний кусок чего-нибудь вкусного, как ворчит, если я поздно возвращаюсь, и как иногда среди ночи нащупывает меня рукой, даже не просыпаясь.

— О том, что я когда-то собиралась отсюда съехать.

Он усмехнулся.

— Хорошо, что не успела.

— Я вообще много чего не успела.

— Например?

Я подошла ближе и обняла его со спины.

— Понять, что ты мне нравишься.

— Это ты долго понимала.

— А ты, значит, сразу понял?

Он повернулся ко мне.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Я засмеялась, и он поцеловал меня. Просто, спокойно, без той осторожности, которая раньше была между нами. Теперь мне не нужно было гадать, что означает его прикосновение. Не нужно было ждать, когда он уйдёт, чтобы убедиться, что вернётся. Я могла сама положить руки ему на плечи и притянуть ближе.

Развод с Игорем закончился спустя некоторое время. Бумаги,

Богдан прочитал моё лицо и ничего не спросил.

Я сама сказала:

— Всё.

Он понял.

Вечером мы открыли бутылку вина, приготовили ужин и сидели на кухне до поздней ночи. Я рассказывала ему, что теперь у меня наконец-то есть возможность самой решать, что будет дальше. Он сказал, что это звучит так, будто раньше у меня её не было.

— Раньше я тоже решала, — возразила я. — Просто почему-то всё время в пользу других.

Он протянул руку через стол и взял мою.

— Теперь можешь в свою пользу.

Я сжала его пальцы.

— В свою и в твою.

Он посмотрел на меня так долго, что я уже хотела спросить, что случилось. Но вместо этого Богдан поднялся, подошёл ко мне и опустился на одно колено. Я замерла.

— Богдан...

Он достал из кармана небольшую коробочку.

— Я не умею красиво говорить.

— Это я уже заметила.

Он усмехнулся, но взгляд остался серьёзным.

— Поэтому скажу просто. Останься со мной. Не потому, что тебе некуда идти. Не потому, что так получилось. А потому, что ты сама этого хочешь.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Это предложение?

— Очень похоже.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Тогда да.

Он надел кольцо мне на палец, поднялся и крепко обнял. Я прижалась к нему, закрыла глаза и впервые подумала, что слово «дом» больше не связано для меня со стенами.

Домом стал человек, к которому я возвращалась.

Эпилог

Прошло несколько месяцев.

Иногда мне казалось странным, насколько быстро жизнь умеет становиться обычной после того, как ты однажды решил, что обычной она больше не будет. По утрам Богдан по-прежнему ворчал, если я слишком долго занимала ванную, по вечерам готовил ужин, если возвращался раньше меня, а я по-прежнему оставляла книги там, где они совершенно точно не должны были лежать. Мы спорили из-за мелочей, смеялись, мирились, ходили в магазин за продуктами и могли полчаса обсуждать, какой диван лучше поставить в гостиной. И именно это нравилось мне больше всего. Никаких погонь, угроз и страха. Просто жизнь.

После свадьбы ничего волшебного не произошло. Богдан не превратился в другого человека, а я не стала вдруг идеальной женой. Мы просто стали ещё немного ближе. Теперь, просыпаясь рядом с ним, я иногда смотрела на кольцо и всё ещё не до конца верила, что когда-то была уверена: моя жизнь закончилась вместе с первым браком.

Однажды вечером мы вернулись домой после долгой прогулки. На улице шёл дождь, я замёрзла, и Богдан сразу отправил меня переодеваться, пока сам пошёл ставить чайник. Но вместо ванной я остановилась в дверях спальни и посмотрела на него. Он понял всё без слов.

Позже мы лежали рядом в тишине, прижавшись друг к другу. В комнате было темно, только полоска света пробивалась из окна. Я чувствовала его дыхание, тепло его руки и то удивительное спокойствие, которое появлялось рядом с ним каждый раз, когда я переставала думать о прошлом. Между нами больше не было страха, сомнений или необходимости что-то доказывать. Только любовь, доверие и ощущение, что мы наконец-то там, где должны быть.

Я положила голову ему на грудь.

— Знаешь, о чём я сейчас думаю?

— Опасный вопрос.

— О том, что когда-то я боялась остаться одна.

Он погладил меня по волосам.

— А теперь?

Я улыбнулась.

— Теперь я боюсь только одного.

— Чего?

— Что ты однажды приготовишь ужин без меня.

Он тихо рассмеялся и крепче прижал меня к себе.

Через пару недель я узнала, что беременна.

Я несколько минут просто сидела на краю кровати, держа в руках тест, и не могла решить, смеяться мне или плакать. Когда Богдан вернулся домой, я встретила его в прихожей. Он сразу понял, что что-то произошло.

— Что случилось?

Я молча протянула ему руку. Он посмотрел на меня, потом на тест и снова на меня.

— Ева...

— Кажется, нас будет трое.

Несколько секунд он ничего не говорил. Потом обнял меня так крепко, что я рассмеялась.

— Осторожно, — сказала я. — Теперь нас действительно трое.

— Я понял.

Он опустился передо мной на колени, осторожно положил ладонь мне на живот, хотя там ещё ничего невозможно было почувствовать.

И вдруг я подумала, что вот оно. Не новая жизнь после старой. Не попытка забыть прошлое. Не спасение.

Просто наша жизнь.

Иногда до меня всё ещё доходили слухи об Игоре. Говорили, что его дела окончательно пошли ко дну, что бизнес, который когда-то казался огромным, развалился после моего ухода и что в итоге он обанкротился. Я не проверяла. Мне было всё равно.

Когда-то я думала, что без него у меня ничего не останется.

Оказалось, всё было наоборот.

Я потеряла его — и впервые обрела себя.

А потом встретила человека, рядом с которым поняла, что любовь не должна быть похожа на страх.

Богдан поцеловал меня в висок.

Я положила свою руку поверх его.

За окном шёл обычный дождь, на кухне остывал чай, на стуле лежала его рубашка, а на столе стояла моя кружка.

Самые обычные вещи.

И самая счастливая жизнь, которую я когда-либо могла представить.