Охотник

Глава 1

Охотник

1

С чего все началось? Да, кто его знает. Конечно я, не живу в вакууме, и кое-что слышал, но по большому счету, всё это дела политиков, никак меня не касающиеся. Хотя все это очень напоминало дворовую ссору. Кто-то из больших мальчиков, позавидовал, живущему в соседнем дворе, и натравил на него своего старшего брата, пожаловавшись тому на несправедливость и насочиняв гадостей про своего оппонента. В итоге старший брат решил вступиться за младшего, и понеслось.

Вначале, как бы решили вернуть Крым, отданный Украине, по пьяному делу, а что еще можно было ожидать от президента ссущего на колесо самолета, в присутствии иностранной правительственной делегации, только потому что приперло. Хорошо хоть так, а не по большому. Хотя, как я слышал, тот придурок, отдал не только Крым, но и еще многое из того, что так аккуратно собиралось, фактически поменяв огромные территории на стакан водки. Ну да сейчас, уже с него не спросишь, ушел мухожук.

После, посмотрев, как укры, планомерно в течении восьми лет уничтожают свой собственный народ, не желая терять отделившиеся территории, решили вмешаться, и это затянулось на долгие годы. Старики сокрушались, говоря о том, что за это время Сталин бы пару раз до Берлина бы дошел, а мы сиськи мнем, и задницу Европе заглядываем, мол, как отреагируют. В интернетах появился отрывок якобы из книги Саймака «Заповедник гоблинов», о хитрожопом гоблине, сидящем на горе, и терроризирующем город, время от времени постреливая из гранатомета, и требующего пожрать и выпить*. Который очень напоминал нынешних политиков. В какой-то момент чаша терпения переполнилась, и локальные стычки переросли в нечто большее, и в итоге все это переросло в третью мировую. Хотя, некоторое считают, что та самая которая третья, началась еще в 2014 году, как раз в тот момент, как вернули Крым. Впрочем, не мне о том судить.

Я в тот момент, еще учился в школе, и постигал первые шаги охмурения местных девочек. Хотя честно говоря, довольно быстро оставил это неблагодарное занятие, хотя бы из-за того, что особенного выбора не было. Так на погулять, полизаться на последнем ряду местного кинотеатра меня еще хватало, а на большее, этого было уже маловато. На плосколицых аборигенок, меня не слишком-то и тянуло, а тех, на кого все же обращал внимание, интересовало нечто большее, чем простой рубаха-парень, из заштатного северного городишки, расположенного за Полярным кругом. Хоть и говорят, что Тикси морской порт международного значения, и ворота к сердцу Якутии, но работает этот порт от силы три месяца в году, и по большому счету, за это время, едва справляется с подвозом необходимых стройматериалов, техники и продуктов питания, исключительно для жителей городка.

Это при СССР, население нашего города росло не по дням, а по часам, а сейчас, наблюдается, как раз обратная тенденция. Если к девяностому году прошлого века, здесь проживало больше двенадцати тысяч человек, и поговаривали о том, что вскоре Тикси, из скромного обозначения ПГТ, то есть поселка городского типа, превратится в полноценный город, то последнее время, все идет к тому, что вскоре нас начнут обзывать, поселком при пристани, или деревенькой при аэропорту.

Вообще-то, Тикси разделен, как минимум натрое. Тикси-1 — обслуживает порт, и раскинулся как раз возле одноименной гавани, точнее бухты Тикси. В переводе с якутского, Тикси — это отстойник. Разумеется, официально говорят про «Место встречи» «Пристань» и называют некоторые похожие синонимы, но в школе, а здесь принято изучать местный язык, это слово всегда переводили как — Отстойник. Третий Тикси, это поселок, раскинувшийся в районе местного аэропорта. Там обитают в основном военные. По сути его и строили, именно как военный городок, да и аэропорт до последнего времени, принимал чаще всего именно военный транспорт. Это уже после 2013 года, аэропорт передали на баланс гражданским. По сути отвязавшись от лишней обузы. Ведь здесь у нас вечная мерзлота, из-за которой тот же аэропорт приходится ремонтировать чуть ли не каждые полгода, вбухивая в него огромные деньги.

К тому же, это во времена СССР, можно было на выходные слетать прямым рейсом в Москву, походить по музеям и магазинам, и к понедельнику вернуться обратно. Северных зарплат со всеми коэффициентами на это как раз хватало. Сейчас прямой рейс доставит тебя только в Якутск, или в Мирный и то не чаще раза в неделю. Где по большому счету, делать особо и нечего. Это только на бумаге, Якутск столица огромной автономии, на деле, обычный захолустный городишко расположенный в глухой тайге, отличающийся от моего родного города, только большим количеством людей. Даже цены и то, примерно такие же, как и были здесь, до недавнего времени. А о Мирном и говорить не стоит. Единственная достопримечательность — дыра посреди города в которой добывают алмазы.

Нет, я конечно не спорю. Якутск это все же достаточно большой город, где есть, что посмотреть. Там есть и пара театров, университет, и многое другое. Да что говорить, если с начала девяностых население Тикси постоянно идет на убыль, упав к настоящему времени, более чем вдвое, а население Якутска только растет, поднявшись со ста семидесяти тысяч, до почти полумиллиона. Там хорошо, но меня не тянуло туда тогда, и тем более не тянет сейчас. Но вернусь в свой городок. Я рассказал о двух микрорайонах, если можно так выразиться в отношении моего городка. То есть Тикси-1 и Тикси-3. А вот Тикси-2, вы не найдете ни на одной карте. Кто-то говорит, что Тикси-2, это база вч 2–006, военный городок которой раскинулся в пяти километрах на запад, и от которого на сегодняшний деь осталось два десятка полуразрушенных домов. Кто-то вспоминает вч 37048 останки которой можно обнаружить в пяти километрах южнее. Хотя честно говоря, подобных войсковых частей, или точнее того, что от них осталось, вокруг Тикси, наверное, с десяток. Исходя из того, что действующих на данный момент, осталось всего две или три, и все они дислоцируются в Тикси-3, вторым районом города принято считать местное кладбище. Которое, как раз расположено между первым и третьим поселками. Неофициально конечно, но даже в шутку говорят о том, что рано или поздно ты окажешься во втором микрорайоне. И все местные это понимают.

Родился я именно здесь, в этом городке. Хотя официально Тикси не является городом, но между собой его принято

Мама, была учительницей, и преподавала в местной школе немецкий язык. Разумеется, благодаря этому я всегда ходил в отличниках, но не из-за того, что мне завышали оценки, как раз наоборот, но немецкий, всегда был в нашей семье вторым языком. Отец, хоть и был русским по происхождению, но всю юность провел в Саратове, фактически там же, где жила и мама, и потому немецкий знал достаточно хорошо. По его словам, среди его друзей, большей частью были именно немцы, коих находится там достаточно много. С другой стороны, город Энгельс, считается вроде, как столицей немцев Поволжья, а он расположен, как раз напротив Саратова, на другом берегу Волги.

Отец был страстным охотником и рыболовом, и всячески приучал к этому и меня. Считай с самого детства, едва я смог удержать в руках подаренное мне ружье, я начал сопровождать отца на охоте, а после занимался этим и самостоятельно. Здесь, охота, всегда считалась прибыльным занятием, и привносила в нашу семью дополнительный достаток. А, что вы хотите. Продукты в наш городок, завозят в конце лета, и до следующей навигации Тикси, фактически отрезан от всего мира. Разумеется, что-то можно привезти слетав, например, в Якутск, или как при советах в Москву, но по сути, это скорее какая-то мелочь, о которой не стоит и вспоминать.

Последнее время, стало немного легче, со снабжением, но даже я еще помню те времена, когда для покупки вожделенного куска, насквозь промороженного мяса, приходилось по паре часов стоять в очередях, в местном гастрономе. А уж о фруктах, овощах, или каких-то деликатесах, можно было и не вспоминать. В общем-то они в магазинах были, те же яблоки не переводились круглый год, но такие, на которые без слез не взглянешь. Сейчас, правда эти вопросы были в общем-то решены, но цены, оставляли желать лучшего. Поэтому завалив на охоте оленя, или тюленя, ты не только обеспечивал на долгое время всю семью, но и приносил в нее же достаток. Денег здесь хватало у всех, а вот тратить их было практически некуда, и потому стоило только предложить, разбирали влет, еще и радовались, что предложили.

Закончив обучение в школе, я поступил в местное Профессионально Техническое Училище, на специальность механика-дизелиста, и параллельно получил свидетельство судоводителя третьего класса. Правда за все время своей жизни, вставал за штурвал только несколько раз, во время учебы в ПТУ. Разумеется, родители предлагали отправиться, например, в тот же Якутск, чтобы получить хорошее образование, но честно говоря, я не видел в том перспективы. Здесь у меня был родной дом, семья, да и по сути я сроднился с моим поселком, и меня все устраивало. А ехать куда-то на голое место, и начинать все сначала, как-то не было желания. Скажу больше, я и в училище поступил только ради того, чтобы лучше разбираться в технике имеющейся у нашей семьи. Охота и рыбалка, меня интересовали гораздо больше, чем работа на производстве, и приносили гораздо больший доход, чем официальная работа в поселке. Разумеется, какое-то время, пришлось поработать и на местном предприятии, получая практические навыки, но сейчас это было не столь обязательным, как скажем в Советские времена, по словам родителей. А учитывая то, что мои увлечения, приносили гораздо больше достатка, я просто не видел смысла гробить себя на производстве.

В 2020 году, меня призвали в армию. Как и многие другие пацаны нашего городка, я отправился служить в Пограничные войска. Почему-то призывников из таких поселков как Тикси, Оймякон или Петропавловск-Камчатский, чаще всего призывали именно туда. Хотя конечно бывали и исключения. Причем, чаще всего, границу призывники охраняли в этих же местах, наверное, считалось, что люди, призванные с Крайнего Севера и Дальнего Востока, больше привычные к северным морозам. Поэтому если кто-то и рассчитывал, попасть в южные республики, то чаще всего их ожидал полный облом. Как, впрочем, и меня. И вместо югов, я отправился на Чукотку, и следующие два года провел в в/ч 2254, неся службу на Пограничной заставе «Ратманов», на одноименном острове, в четырех километрах и ста двадцати шести метрах, от Соединенных Штатов Америки. Служба прошла, более чем достойно и спокойно. Нарушителей не с нашей, ни с Американской стороны не наблюдалось.

По словам командования, последним человеком, который незаконно перешел Государственную Границу со стороны США, оказался Карл Бушби. Полусумашедший аргентинец, который вознамерился обойти пешком всю планету. В итоге, за два года до начала моей службы, он на пятнадцатом году своего пешего путешествия из Ушуайи, что находится в самой южной точке Аргентины, добрался до Берингового пролива, и форсировал его перейдя по льду на берег Чукотки, где благополучно оказался в руках Российских пограничников. И за незаконный переход, получил три года колонии общего режима. Правда несколько позже его все-таки освободили из тюрьмы, по хадатайству англичан, но продолжать пешее путешествие по стране запретили. В итоге, его вернули обратно в США, и по слухам дальше он пробирался через Китай.

Отец умер в 2022 году, через три месяца, после того, как я вернулся со службы. Здоровый мужик, решил к концу сезона, выйти в бухту на рыбалку, и поскользнувшись, на палубе катера, упал в воду. Разумеется, его постарались тут же вытащить обратно, провели все необходимые мероприятия и процедуры, для того, чтобы согреть и сохранить ему жизнь, и плюнув на рыбалку сразу же помчались в городок, в местную больницу, но похоже, легкая простуда, наложилась на купание в ледяной воде, плюс возраст, да и мастерство местных врачей, тоже оставляет желать лучшего, ведь сюда как правило приезжают те, кто не нашел себя в более удобных местах. И после двух недель горячки, он отошел в мир иной. Мама, оставила меня одного тремя годами позже. Никак не могла смириться с потерей отца, и угасла прямо на глазах. Не помогало ничего. Я уж пытался вывезти ее из Тикси, к родной сестре, которая

Во время поездки в Саратов, мне приглянулась одна девушка, и пока мы находились там, вроде бы все шло к взаимному согласию, но в итоге подруга, едва узнав о том, куда именно я собираюсь ее увезти, тут же исчезла с горизонта. Вдобавок, ко всему и мама, тоже засобиралась домой, и я решил, что должен отправиться с нею. С другой стороны, мне тоже нравилось там гораздо больше. Как бы то ни было, а там был мой дом. Там я родился, вырос, все там было знакомо и понятно, а здесь, все что-то не то, и не так. И мы отправились обратно. А через два года не стало и мамы. Как она и приказывала, похоронил я ее рядом с отцом. Я же, тихо помянув ее окунулся в повседневные заботы. В Тикси, у нас была хорошая трехкомнатная квартира с балконом, на втором этаже пятиэтажного дома.

Здесь даже во времена СССР, не особенно обращали внимание на положенный метраж, и поэтому, когда только что построенный дом, сдавали в эксплуатацию, отец взял квартиру, как он сказал на вырост, потому как в тот момент, мама носила меня, а вообще, планировалась и сестра. Но родовые осложнения поставили крест, на планах, и в семье воспитывался только я один. Зато у каждого была своя комната. То есть у меня своя, родительская спальня и общий зал на всех. Дома здесь, из-за вечной мерзлоты строят на сваях. Кроме того, учитывая то, что каждой семье приходится создавать зимние запасы, и довольно большие, на первых этажах большинства домов, обустроены кладовые, где люди хранят заготовленные на зиму овощи, маринады, и прочие продукты. Холодильники у нас не особенно востребованы, потому как в теплое время температура редко, когда пересекает отметку в плюс семь градусов, и потому хранить продукты можно просто за окном, ну или на балкончике, как это было у нас. Да и организовать ледник, натаскав в кладовую льда, тоже не большая проблема. Некоторые так и делают, и этого хватает на все лето. Хотя сколько тут того лета. Но, холодильник и довольно вместительный, в доме все-таки появился. Наше с отцом увлечение охотой, подразумевало появление больших объемов мяса, а держать его в погребе, было не слишком удобно. Вот и приобрели. Благодаря тому, что квартира располагалась на втором этаже, отец, поменялся кладовками с каким-то сослуживцем, а после пробил ход в кладовую, прямо из коридора нашей квартиры. Получилось что-то вроде погреба, и стало гораздо удобнее, и хранить овощи, и самое главное добираться туда. Не нужно было выходить из квартиры, спускаться на первый этаж и брести по нему, почти в темноте. Лампочки воровали, довольно часто.

После ухода мамы, квартира показалась мне пустой, и первое время, я просто не находил себе места, из-за этого. Поэтому, чтобы как-то отвлечься от тяжелых дум, полностью погрузился в охоту и рыбалку, появляясь в городе, только для того чтобы немного отдохнуть, сбыть трофеи, и привести в порядок свой уже довольно потрепанный уазик, доставшийся нашей семье от отца, а ему в качестве списанного автомобиля с баланса того батальона, в котором он когда-то служил. Один из моих одноклассников, содержал в городке авторемонтную мастерскую, и небольшой магазинчик при ней, где продавал, как подержанные, так и новые автомобили, имея на этом, как он любил шутить: «Свой маленький гешефт». Хотя евреем он конечно не был, будучи самым настоящим Якутом. Он то и предложил мне в какой-то момент приобрести у него практически новый снегоход: «Буран» 4ТД. Эта модификация, еще совсем недавно выдавалась коренным народам севера, в качестве личного транспорта. Когда-то, при советах, на три года, последнее время, от случая к случаю. То есть, как появляется угроза смены руководства области, на очередных выборах, так стазу же, начинают раздавать плюшки местному населению.

Вот и достаются местным якутам, такие вот снегоходы. Причем раздают всем, кто только скажет, что ему надо. При этом многие кто его получил, сразу же стараются продать снегоход. Если ты не занимаешься охотой или рыбалкой, или не имеешь достаточно высокого дохода, содержать подобную технику, несколько разорительно. Тот же автомобиль требует гораздо меньших затрат, и более вместителен. Подумайте сами, тот же «Буран», способен перевезти пару человек, и небольшой прицеп, причем в основном по снегу, а жрет при этом от двадцати литров на сотню километров. Да, в лесу, в тайге, он практически незаменим, но в тундре, пользы от него не слишком и много. Вот один из таких снегоходов, причем, судя по всему, практически без пробега, и вместе с тем по очень даже привлекательной цене, мне и предложил приятель.

И честно говоря, предложение, пришло, как нельзя кстати. Семейный «газон» находился уже в той стадии, когда на нем без особенного риска, можно было передвигаться по городку, или же скажем добраться до аэропорта из Тикси-1 в Тикси-2. А вот уже отправиться в тот же поселок Быковский, расположенный в пятидесяти километрах на север, было несколько боязливо. Хотя я старался поддерживать работу всех агрегатов на должном уровне, но машине было уже около полувека, и кто знает, сколько она еще сможет пройти. В тоже время, купить что-то более приличное, не было возможности. В городок не привозили новых автомобилей, хочешь купить, что-то приличное, отправляйся в Якутск, и гони машину по зимнику. Да и по большому счету, здесь на севере требовались скорее вездеходы, например, тот же «Пластун» о котором не так давно я читал в интернете, или какой-то мощный квадроцикл. Но тот же «Пластун» стоил от семи до десяти миллионов, как, впрочем, и вездеходный квадроцикл, за который просило не меньше трех. Другими словами, это была техника не для простого охотника,

Именно поэтому, предложенный мне снегоход, был воспринят на ура, и хотя за него просил почти миллион, я недолго думая, сразу же приобрел эту технику, и ни разу не пожалел об этом. Вместе с прицепом, снегоход был способен утащить больше семисот килограммов груза. Расход топлива конечно оставлял желать лучшего, но мне досталась модель с четырехтактным немецким двигателем «Kohler» мощностью в тридцать лошадиных сил, способным работать на низкооктановых бензинах, являясь при этом более надежным, чем обычные двухтактники.

С помощью приятеля в его автомастерской, я установил дополнительный каркас, добавив площадь лобового остекления, и небольшой багажник, над двигателем. Грузоподъемность снегохода вполне позволяла нести на себе еще как минимум полсотни килограммов, а вот места, для них, уже не оставалось. Передний багажник, решил эту проблему, да и ехать на снегоходе, стало гораздо комфортнее.

Не так давно, в тайге, неподалеку от реки Оленек, я обнаружил кем-то покинутое зимовье. Кому оно служило пристанищем, сейчас уже никто, наверное, не скажет, тем более, что судя по находящимся там вещам, все указывало на то, что здесь мог жить и охотник, и старатель. Но самое главное было понятно, что как минимум лет десять, здесь никто вообще не появлялся. До ближайшего поселка отсюда было километров восемьдесят, что по местным меркам, не являлось чрезмерным расстоянием. Зато благодаря этому, окружающая избушку тайга, была полна живности. Да и до речки тоже было подать рукой. Одним словом, я решил устроить здесь для себя зимовье.

Дом был сложен из крепких бревен лиственницы, и все указывало на то, что это место было сооружено довольно давно, и в строительстве принимало участие, довольно много людей. Хотя я не однажды слышал, что в советские времена, подобные зимовья устраивали довольно часто, причем не только простые охотники, но и егеря. И это не считалось чем-то сверхъестественным. Сейчас, обнаружение этого дома, шло только в плюс. Дом, представлял собой, довольно большую комнату, внутри которой из камня и глины, была сложена печь с выделенной плитой, для обогрева и приготовления пищи. Причем на ней имелась стандартная чугунная плита со съемными кругами, для установки чугунов, пара которых нашлась на столе стоящим возле одной из стен. С другой стороны печи, находился довольно широкий деревянный топчан, застеленный оленьими шкурами, сильно поеденными от времени, что явно говорило о том, что зимовье не посещали очень давно.

Погреба, здесь, в условиях вечной мерзлоты не копают, но на довольно просторном чердаке, обнаружилась бочка, в которой некогда похоже хранили солонину, и еще одна, наполовину заполненная мукой. Правда довольно сильно поврежденная червяками. Что, впрочем, никакого удивления не вызвало. У входа в дом, имелась небольшая пристройка, которую, наверное, можно было назвать прихожей, но места в ней, вполне хватало для того, чтобы свободно загнать туда снегоход. Одним словом, я решил, благоустроить найденный дом, организовать в нем для себя, полноценную дачу. Учитывая то, что большую часть времени, я провожу в тайге, наличие такого дома, решало многие жизненные запросы.

И, следующее лето, я посвятил благоустройству своего нового жилья. Пока семейный газон, числился ходовым, в два рейса завез в зимовье все особенно крупные вещи, сделал большой запас бензина, на будущее, притащил несколько бочек, и металлических ящиков для продуктов, и заполнил их самым необходимым. Кроме того, решил, что нормальная железная кровать с панцирной сеткой, будет смотреться здесь гораздо лучше обычного топчана, да и отдыхать на ней, будет гораздо приятнее. Притащил небольшую газовую плиту, и пару баллонов. Последнее время с их заправкой проблем не было, и я решил, что в доме им будет самое место. В общем обустроился капитально, и уже с открытием сезона, отправился туда, практически на всю зиму, появляясь в городе только для того, чтобы продать трофеи, и пополнить текущие запасы топлива и провизии. Семейный автомобиль, считай отдал Эркену на запчасти, в его мастерскую, а сам, пользовался исключительно купленным снегоходом.

Жизнь продолжалась, ровно до того момента, когда кто-то, где-то не начал воевать всерьез. По большому счету, нас это не сильно задело, в том смысле, что никому не был интересен, наш городок, который большую часть времени, проводил в снегу, обеспечивая навигацию лишь на три-четыре месяца в году. Проблема нарисовалась в другом. В первую очередь из-за того, что стоило до нашего городка донестись вести, о том, что началась третья мировая война, то есть не локальные столкновения на окраинах, с применение всего ядерного арсенала, как военные тут же попытались взять власть в свои руки.

Может это в какой-то м6ере и правильно, но с другой стороны, взялись они за это уж больно круто. Полковник Сиволапов, объявил себя военным комендантом города, и сразу же объявил о запрете использования любой техники, без его на то распоряжения, мотивируя это тем, что запасы топлива ограничены, новых пополнений не ожидается, потому все имеющееся топливо, объявляется стратегическим запасом. Теперь любой проехавший по улицам городка автомобиль, без специального пропуска на лобовом стекле, мог остановить военный патруль, машину отправить в военный городок, а водителя отправить в местную полицию. Причем на входе в отделение, к ранее вывешенной вывески говорящей о том, что здесь, находится местное отделение полиции, добавили еще одно слово, называющую полицию — «Военной». Троих участковых тут же переодели в военную форму, и выдали повязки, с надписью: «Военная полиция», чтобы отличить их от остальных служащих.

Уже на следующий день, после объявления о начале войны, все склады, автозаправки и магазины, были взяты под вооруженную охрану, а по местному радио, объявили о том, что уже с понедельника будут введены в обращение продовольственные талоны согласно которым и будет осуществляться снабжение жителей городка. Что интересно, этот приказ, никак не повлиял на действия сына, полковника Сиволапова, и его прихлебателей, в лице родственников бывшего мэра города, и некоторых других высокопоставленных граждан нашего городка. Их дети, как раскатывали несколько раньше на вездеходах и внедорожниках, по поселку и близлежащей тундре, так и продолжали свои покатушки, празднуя свои победы, каждый вечер, в местном ресторане, после объявления приказа.

Понимая, что в свете увиденного ничего хорошего здесь меня не ждет, в один из вечеров, загрузил свой снегоход по самое не могу, сложив в него все самые необходимые вещи, оружие и еще сохранившиеся здесь запасы продовольствия. После чего вручил ключ от своей квартиры, соседке, старой учительнице, у которой

После чего, я дождался полуночи, завел свой снегоход, и постарался задами выбраться за пределы поселка, чтобы затем отправиться в сторону приготовленного мною зимовья, понимая, что выжить здесь будет просто нереально. Если с самого начала, для всех жителей начали закручивать гайки не обращая внимание на выходки собственных отпрысков, то дальше будет только хуже.

* — https://ignat-dvornik.livejournal.com/1874983.html ( сказка про Гоблина)

Глава 2

2

С одной стороны, конечно было жаль бросать насиженное место, с другой, рано или поздно все равно пришлось бы это сделать. Если вспомнить о тех ужасах, что рассказывали в школе на уроках НВП, и в училище, на военной подготовке, нам в скором времени, предстоит ядерная зима. А учитывая то, что война началась как раз перед открытием навигации, вряд ли, эта навигация вообще откроется, а еще большие сомнения возникают в том, что снабжение города продолжится так же, как и раньше. Запасы, насколько я знаю, в городе есть, и рассчитаны они как минимум еще на год. Но объявленное введение продовольственных карточек, на фоне беспредела отдельной категории граждан, сводит на нет весь устоявшийся в городе порядок.

Охотники и рыбаки в городе конечно имеются, и их не мало, но, кроме мяса и рыбы, нужны и овощи, а вот с последними полная беда. Единственная небольшая оранжерея, имеется при городской гимназии. Да и то, до недавнего времени, там выращивали в основном комнатные растения, и ставили какие-то ботанические эксперименты. Даже если переключатся, на что-то иное, вряд ли это удовлетворит запросы пятитысячного города. Одним словом, довольно скоро из города потянется караван, на большую землю, если конечно полковник, разрешит, этот караван создать. Скорее всего нет. Уверен ему не нужны лишние слухи и проблемы. Может не сразу, но если в том же Якутске, сохранится старая власть, вполне смогут направить сюда гарнизон и быстро наведут порядок. Тем более, это здесь город полностью зависит от поставок с Большой Земли. А там с эти я думаю проще, учитывая, что на территории автономии кроме алмазов, добывают и газ и нефть. Так что топлива там хватает. Вот только нужны ли мы там, на большой земле, это вопрос.

Приглушив газ, и выключив все ходовые огни, постарался уйти как можно дальше за пределы города, чтобы не попасть на глаза патрульным. Затем отъехав от городка километров на десять, включил фары, и разобравшись со своим местоположением, направился вдоль ручья Учуг в сторону Лены. Это был практически единственный маршрут, на котором пока еще не стоял патрульный пост. Просто в качестве дороги этот путь был не самым удобным, и ездить здесь решались далеко не многие. Скорость конечно пришлось сбавить, да в общем-то и торопиться, мне было некуда. Поэтому довольно скоро, я решил, что рисковать транспортом не стоит. Погони я не ждал, ушел из города тихо, никого не встретив, но даже если на следующий день и обнаружится моя пропажа, вертолет никто поднимать не станет, а по земле меня уже не найдут.

Остановившись в предгорьях Хараулахского хребта, раскинувшегося по правому берегу Лены, решил, что остаток ночи, лучше всего провести здесь, немного постоял на свежем воздухе прислушиваясь к ночной тишине, затем развел небольшой костерок, у склона горы, разогрел кружку кипятка, выпил чаю, и завернувшись в спальный мешок, устроился на земле, между костерком и своим снегоходом, прижавшись к нагретому двигателю, и спокойно уснул. Под утро, был разбужен шумом двигателей, и доносящейся до меня беспорядочной стрельбой. Не знаю, что вызвало подобный переполох, но решил, что лучшим вариантом, будет оказаться от этого места, как можно дальше. Поэтому, тут же завел свой снегоход, и рванул по ущелью в сторону реки, до которой оставалось не больше трех-четырех километров.

Добравшись почти до самого места, поднялся на одну из сопок, и попытался с помощью бинокля понять, что происходит. Хотя, одного взгляда оказалось достаточно, что позади на меня надвигается загонная охота. Очень сомневаюсь, что тому виной именно я, но и попасть под горячую руку, было очень даже просто, поэтому, вскочив за руль, прибавил газу и понесся вниз по склону, в сторону русла. Не останавливаясь, прямо с ходу, отправился на другой берег, не особенно разбирая того пути, где можно было ехать, а где нельзя. Из-за этого, чуть было не попал в полынью, но все же успел вовремя отвернуть в сторону.

Ледоход еще не начался, но грозил вот-вот произойти. Лед уже истончился, местами начали образовываться промоины, да в верховьях реки, лед уже вскрылся и основательно поджимал нижнее течение, поэтому, если скажем на снегоходе, еще можно было надеяться на удачу, то на более тяжелой машине, нужно было быть более осторожным, и не лезть наобум.

Отъехав на пару километров от русла Лены и поднявшись на очередной холм, поросший лесом поставил свой снегоход так, чтобы его не было видно со стороны реки за кустарником, и вновь огляделся. И буквально несколькими минутами позже, увидел, как на лед, в сотне другой метрах от меня ниже по течению, влетает уазик, главы охотничьего сообщества нашего городка, а вслед за ним на берегу оказываются внедорожники нашей золотой молодежи. Раздается несколько выстрелов, с их стороны, которые судя по всему находят свою цель, в результате чего, газон начинает идти юзом, вырвавшись на свободный от снега лед, а мгновением спустя, задев колесами, о какую-то торчащую льдину, ложится на бок, и тут же проваливается в промоину, целиком скрываясь подо льдом. Увидев все это, резко присаживаюсь стараясь не отсвечивать за низкорослыми деревцами, и сквозь просвет ветвей, продолжаю наблюдать за случившимся.

На другом берегу, между тем радостно празднуют победу, прыгают на месте, хохочут, разливают из бутылок какое-то пойло и постреливают в воздух. Переведя взгляд на промоину, не нашел в ней никаких признаков жизни, похоже машину со всеми пассажирами сразу утянуло под лед, и вряд ли оттуда кто-то смог выбраться. Просидев за кустами около четверти часа, дождался момента, когда «хозяева жизни» наконец уберутся с берега реки, и только после этого поднявшись, завел свой вездеход, и

Дальнейший путь прошел достаточно легко, и уже к вечеру того же дня, с одной остановкой на перекус и обогрев, все-таки несмотря на обогрев руля, и того что ноги располагаются возле двигателя, ехать на снегоходе, довольно прохладно, я добрался до своего зимовья. Здесь все было по-старому. Подобные строения не принято запирать на замок, вдруг на дом набредет кто-то кто нуждается в отдыхе и обогреве, но тем не менее, посторонних здесь похоже не наблюдалось.

Первым делом, затопил печь, чтобы прогреть жилье. Пока печь протапливалась, перенес с прицепа и снегохода, все привезенные из дома вещи, и разложил их по местам. Потом, навел порядок в сенях, закатив снегоход поглубже, а прицеп подвесил на крюк, на стену. Заперев дверь, кому понадобится, постучит, перешел в избу, и принялся наводить порядок, раскладывая вещи по местам. К тому моменту, как все вещи были разложены, как раз подоспел чайник. Заварив себе кружку чая и, чтобы не долго не возиться «бомж-пакет», с китайской лапшой, плотно поел, и пока этим занимался посмотрел какую-то французскую комедию с Пьером Ришаром. Завтра, в первую очередь, нужно будет, укрепить на крыше моего домика китайский ветрогенератор. Большого напряжения он не дает, но на зарядку ноутбука, или одну лампочку его хватить должно, а большего и не требуется. Завершив все дела на сегодня, дождался, когда прогорят полешки в печи, затем закрыл вьюшку, и застелив постель лег спать.

Ночью завьюжило. Поднялся сильный ветер, и началась метель. Я даже проснулся от завывания ветра донесшегося до меня, и немного послушав его порывы, повернулся на другой бок, и снова заснул. К комнате было достаточно тепло, и потому вставать не было нужды. Хотя к утру, я немного продрог. Не сказать, чтобы замерз, все-таки под теплым ватным одеялом, взятым из дома, спать было вполне комфортно, но поднявшись, и откинув его в сторону, оказалось несколько зябко. Да и пол тоже как выяснилось был почти ледяным. Об этом я как-то не подумал, и потому не взял с собой из квартиры ни одного паласа, и теперь пришлось «наслаждаться» ледяными полами. Впрочем, растопленная печь, довольно быстро вернула в дом тепло, и хотя на температуре пола это сказалось не слишком сильно, но в общем было достаточно комфортно.

Позавтракав кружкой кофе и парой бутербродов с сыром, выглянул в окно, и решил сегодня никуда не ходить. Нужно было заняться кое-чем по хозяйству, а охота, от меня никуда не убежит. Одевшись, закинул через голову ремень охотничьего обреза, заряженного двумя патронами с картечью, все-таки я находился в лесу, и выходить из дома безоружным было по меньшей мере глупо. Случайно нарваться на какого-то зверя, было вполне реально. Обрез это конечно не охотничье ружье, но в десяти шагах, способен причинить большие неприятности практически любому зверю, или в крайнем случае напугать, и дать мне шанс, вернуться в дом, к основному оружию.

В сенях, подхватил лопату, и вышел на мороз. Снега за ночь нападало довольно много, но хуже всего было то, что небо заволокло тучами, и солнца было почти не видно. Так появлялось изредка, и тут же исчезало за наползающей серой дымкой. Все говорило о том, что погода испортилась надолго, и у меня появились выходные дни, которые можно посвятить работам по хозяйству. Впрочем, от этого никак не убежать, поэтому, первым делом принялся расчищать снег у входа в жилище, затем, как и планировал поднялся к коньку крыши, и немного задумавшись о том, куда лучше укрепить купленный генератор, приторочил его к фронтону. С помощью шуруповерта, просверлил во фронтоне отверстие и пропустил провод на чердак. Конечно так получалось несколько хуже, все-таки я считай отгородился от южного ветра стеной дома, и генератор недополучит на свои лопасти, части силы, но с другой стороны, его не будет засыпать снегом, мне кажется, такой вариант все же более выгоден. Ну а то, что он будет выдавать меньше мощности, тут ничего не поделаешь. В конце концов, мне главное, чтобы была зарядка на батарею ноутбука, и возможно придется, когда-нибудь ставить на зарядку аккумуляторы со снегохода.

За освещение я не беспокоился. У меня была керосиновая лампа, да и здесь в доме, тоже нашлась похожая на нее, к тому же делая запасы на будущее, я успел завезти сюда двадцатилитровую канистру с керосином, и поэтому, на ближайшее время, не особенно беспокоился о том, что останусь без света.

Кстати вспомнив об аккумуляторах, после того как укрепил генератор, сразу же снял батареи со снегохода и занес в дом. После чего вооружившись бензопилой, вновь вышел из дома, и завалил пару сосенок, растущих неподалеку, которые сразу же порезал на куски, и перетаскал в сени, сложив у стены. Некоторый запас дров там имелся, но с учетом климата, дрова никогда не будут лишними. А погода здесь может быть непредсказуемой, и если завьюжит на несколько дней, то может случиться так, что выйти на двор будет просто невозможно, поэтому, как говорится, запас карман не тянет.

Закончив с переноской чурбаков, вошел в дом, подкинул пару поленьев в печь, и поставил на плиту кастрюлю с куском мяса, для приготовления супа, а сам выйдя в сени, взялся за рубку дров. Сосна, колется достаточно легко, поэтому расправился с дровами за какой-то час, изредка заглядывая в дом, присматривая за готовящимся обедом. Дорубив дрова, сложил их в поленницу, и вскоре закончив готовку, плотненько пообедал.

Примерно месяц назад, наткнулся на местном рынке, на семена лука. Точнее сказать мелкие луковички, так называемый севок. Огородов у нас не держат, потому что за три летних месяца, вырастить на них, хоть что-то практически невозможно. Да и частных домов в Тикси нет, все живут в квартирх. Об оранжереи я уже упоминал, но местные женщины, приспособились выращивать кое-какую мелочь на подоконниках квартир. Топят у нас в общем-то достаточно хорошо, и в квартирах тепло. Тем более, что из-за естественной убыли половина домов, стоит пустыми. От водо- и теплоснабжения их отрезали, а имеющиеся мощности перебросили на жилые

Ну, а что вы хотели с витаминами на севере, всегда некоторая напряженность. Конечно кое-что доставляется с Большой земли, но те же яблоки, уже к новому году, оказываются уже повядшими, а в магазине так и вообще хоть сразу на выброс. Но тем не менее покупают и такие, хотя бы на компот. Потому и изгаляются кто как может. К тому же, помимо полярной ночи, у нас есть и полярный день. Это когда солнце не заходит круглыми сутками, и длится он больше двух месяцев. Правильно организованный парник, на подоконнике, в этот момент, дает небывалые урожаи.

Здесь в лесу, все несколько иначе. То же окно, хоть и выходит на южную сторону дома, но не дает того света и обзора как в городской квартире. Да и его ширина, от силы достигает пятидесяти сантиметров. И дело тут не в экономии, а скорее специфике. Все-таки здесь тайга, и вполне можно нарваться на любопытного зверя, решившего, что он сможет забраться в жилище через окно. Поэтому мало того, что окно не слишком большое, так еще и снаружи, забрано довольно толстой решеткой с острыми оконцовками смотрящими в лес. Сунет тот же мишка лапу, уколется и решит, что игра не стоит свеч, да и уберется, по добру, поздорову. А не будь решетки, можеи и не пролезет, но стекло точно расколет, и что тогда делать, где его искать в лесу на замену?

С другой стороны, загромождать единственный источник света, тоже не стоило бы, но как говорится витамины нужны, а магазинов здесь увы нет. Поэтому, когда мне попался на глаза лук-севок, сразу же прикупил полиэтиленовый мешочек, массой около килограмма, а заодно набрал и прочих мелких семян, петрушки и укропа. Сельдерей брать не стал, от одного запаха становится дурно, не нравится он мне. Ну и заодно взял пару мешков грунта. Ну, а что? Не пойду же я сейчас долбить смерзшуюся землю добывая себе основу для выращивания зелени. К тому же у нас тут вечная мерзлота, поди набери земли, хоть зимой хоть летом. В общем соорудил полочку, чуть ниже окошка, установил на нее пластиковую емкость, засыпал землей, воткнул пяток луковичек, и в двух бороздках разложил семена укропа и петрушки. Потом все это дополнительно укрыл полиэтиленовой пленкой. Точнее приготовил ее. Все-таки, центрального отопления у меня здесь нет, к тому же иной раз буду уходить на охоту, а дом в это время, будет промерзать. Вот и стану укрывать свой парник перед уходом. Глядишь, хоть что-то там и сохранится.

Погода между тем, совсем не напоминала обычную весеннюю. Небо все время было укрыто свинцовыми тучами, а однажды даже выпал серовато-бурый снег. Откуда он такой взялся, ума не дам. На всякий случай достал из сундука дозиметр, некогда списанный с отцовской службы, вставил в него новенькую крону, и напялив противогаз вышел из дома. Уж очень не хотелось подхватить какую-нибудь гадость. Впрочем, дозиметр показал обычный для этих мест фон, а вот откуда взялся бурый налет, я так и не понял, и даже не смог предположить, где в наших краях имеется такое место. Термометр упорно держался на минус десяти, ближе к ночи падая еще ниже, но к полудню возвращаясь в исходное положение. Радио, даже после того, как я размотал десяток метров провода и закинул антенну на растущую возле зимовья березу, упорно молчало, выдавая лишь какие-то шумы и потрескивание. И сколько бы я не крутил ручку настройки, прочесывая все доступные мне диапазоны, никаких изменений не находил. Телефон тоже сдох, то есть еще первые пару дней он показывал пару палок сети, но после высвечивал ее отсутствие, и ничего большего. Хорошо хоть я догадался закупить больше сотни фильмов на флешках, а купленный генератор давал вполне стабильную зарядку, тем более что снег хоть больше и не шел, но ветер, практически не прекращался, к тому же дул с востока на запад, а генератор как раз находился у него на пути.

На одной из флешек непонятно откуда оказалась компьютерная игрушка, и от нечего делать я закачал ее на ноутбук, и следующие несколько дней обживался на Ибице и Гавайях, проходя карьеру в уличных гонках. В итоге, к концу недели мне все осточертело настолько, что я не находил себе места, и я решил, отложить все эти развлечения в долгий ящик и отправиться на недельку в тайгу. Хотя сезон, как бы уже завершился, но погода нашептывала о том, что об этих сезонах, нужно слегка позабыть. Вряд ли в ближайшее время, что-то изменится, поэтому стоит сходить в лес, и немного пострелять. А иначе, будешь голодным сидеть до морковкиного загоговенья.

Перед выходом на охоту, немного призадумался. Конечно закрывать зимовье на замок не стоит, мало ли, вдруг на него наткнется кто-то кому понадобится помощь и кров. Поэтому двери в таких местах прикрывают скорее от зверя, чем от человека, и в доме, обязательно на видном месте оставляют еду, одежду, спички, возможно какое-то оружие. И в общем-то я чту правила и собирался поступить именно так, а не иначе. Но в голове все-таки подрагивала небольшая мыслишка о том, что люди бывают разные. Кто-то с благодарностью примет оставленное для него, довольствуясь положенным, а кто-то другой, вдруг решит, что это теперь его законное жилище, и все испохабит, что мне в общем-то совсем не понравится.

Поэтому перед уходом, все самое ценное сложил в сундук, который задвинул под сруб. Здесь у нас как я уже говорил вечная мерзлота, поэтому дома чаще всего ставят на сваях. В деревнях, делают по-разному, кто-то просто ставит сруб на землю, оставляя продухи, а кто-то и старается подойти так сказать по науке. Вот, например, мое зимовье, опирается нижними венцами на лиственничные пни, которые послужили и фундаментом, для дома, и похоже из их же бревен и был сложен сам дом.

Так или иначе, между срубом и землей, порядка пятидесяти сантиметров проема, снаружи он прикрыт дранкой, которая не позволяет пробраться под дом крупному зверю, а заодно сохраняя мерзлоту, зимой создает дополнительную воздушную прослойку, которая служил сохранению в доме тепла. В общем вытащил из дома сундук, заполнил его самыми нужными для меня вещами, и

Сборы были недолгими, собрал все необходимое, уложил все это на прицеп снегохода, добавил туда, некоторый запас топлива, и оставив на видном месте записку о том, кому именно принадлежит этот дом, с указанием на то, что я отправился на охоту, и скоро вернусь, завел свой снегоход и ушел в тайгу.

Охота не задалась. Первым на глаза попался исхудавший до нельзя лось, едва держащийся на своих ногах, и похоже готовый вот-вот отойти в места вечной охоты, или как там называется лосиный рай. Я даже не стал останавливаться, хотя лосяра оказался буквально в десяти шагах от места где я проехал. Похоже ему было абсолютно все равно, и он уже не реагировал ни на звук мотора, и не на то, что рядом находится кто-то чужой.

На следующий день подстрелил из мелкашки двух зайцев, которые тоже в общем-то не привнесли в мой рацион практически ничего. Но оно и понятно, за зиму зверье изрядно оголодало, а весна, так и не наступила. Хорошо линька пока не началась, и шкурка оказалась достаточно хороша. Хотя мяса на костях я почти не обнаружил. Следующие дни, тоже не принесли с собой, ничего нового. Я встал лагерем, в тридцати километрах западнее моего основного местообитания, на берегу местного ручья, впадающего в Оленек, и несколько дней бродил по округе, в поисках добычи. В итоге смог подстрелись пару рябчиков, пошедших мне на текущий рацион, неплохую лису, и молодого оленя, которого тут же доволок до лагеря, на месте разделал, и назавтра собирался отправляться назад, как ночью, на запах крови пришли волки.

Стая была небольшой, да и появилась еще засветло, так что мне, удалось, подстрелить пару, наиболее крупных особей, еще издалека. Оставшиеся, похоже сильно оголодали, и потому не обращая внимания уже на меня, первым делом накинулись на своих убитых товарищей, что привело к еще трем жертвам. В какой-то момент волки вдруг поняли, что здесь им не рады, и развернувшись скрылись в лесу. Переночевал я достаточно спокойно, а на утро решил посмотреть, что осталось от подстреленных мною волков. К моему удивлению, одна волчица, оказалась почти целой, но какой-то уж очень помятой. Свалявшаяся шерсть, выдранные местами проплешины, язвы и вообще очень болезненный вид, указывали на то, что она несла в себе какую-то заразу. Посмотрев на нее, с помощью длинной жерди перевернул ее тушку, и отошел к другим, слегка подранным телам. Самым удивительным оказалось то, что стая больше всего изодрала первых двух подстреленных мною волков, а вот остальные тушки были почти неповрежденными, но несли на себе почти все признаки той же болезни, что и недавно осмотренная сука.

Я уже отправился обратно к лагерю, когда мне пришло в голову смутное понимание происходящего. Тут же бросился к своему прицепу и извлек из него дозиметр, взятый с собой в дорогу. Вот, как чувствовал, что пригодится в пути. И стоило только попытаться замерить радиационный фон вблизи убитой волчицы, как прибор тут же взвыл дурным писком, показывая что-то невообразимое. Я тут же отступил назад, порадовавшись за то, что находился достаточно далеко от тела, и не касался его руками. Похоже, куда-то все-таки прилетела какая-то гадость, а иначе как объяснить, такой фон вокруг тела убитой волчицы. И скорее всего это место находится не так уж и далеко. Очень сомневаюсь, что волки, попав под излучение, смогли убежать от этого места подальше.

В тот же день, я собрал все свои вещи, проверил радиометром убитого оленя и направился в сторону зимовья, решив, что пора постоянно держать радиометр под рукой, причем не только его, но и другие средства защиты. Уж очень не хотелось нарваться на радиацию, и подхватить какую-то гадость на ровном месте.

Глава 3

3

Запах гари, я почувствовал, едва проехав половину пути. И хотя до зимовья было еще далековато, мне почему-то показалось, что эти «ароматы» касаются именно меня. И чем ближе подъезжал к своему подворью, тем эта уверенность становилась все сильнее. А уж когда оказался на месте, то все сомнения улетучились в один момент. От некогда крепкого капитального дома, остались одни развалины, выгорающие на моих глазах. Смысла пытаться потушить огонь не было никакого, хотя бы потому, что все говорило о том, что дом вначале разграбили, вытащив из него все более или менее ценное, а затем подожгли. Но и этого похоже показалось мало, потому что в нем явно подорвали какой-то заряд, из-за чего сруб сильно повело, и он хоть и не сложился, но его сильно повело, и потому восстанавливать там было можно сказать нечего. Во всяком случае без помощи со стороны, сделать это не получится.

В округе все было буквально истоптано следами, как минимум от четырех автомашин, и все они, явно указывали на то, кто именно здесь побывал. Причем следы были достаточно свежими, и похоже, наведя «порядок» в моем зимовье, мародеры отправились в сторону Склада. Складом, или по-местному — Тюмяти, именовалась небольшая деревенька расположенная на берегу реки Оленек. Когда-то в этом месте действительно находился перевалочный склад, расположенный возле местной пристани. Но с момента развала Советского Союза, этой пристанью практически не пользовались, и со временем от нее остались одни воспоминания, как, впрочем, и от самого склада. Но название прижилось, да так и осталось. И если во времена СССР, это место считалось селом, то сейчас от некогда большого поселка, осталось всего несколько домов, а население согласно переписи позапрошлого года, состояло из шести человек, в основном стариков, живших подсобным хозяйством и рыболовством.

Произошедшее так сильно взволновало меня, что захотелось отплатить как минимум тем же. Правда отправляться в Тикси, было бы дорогой в один конец. Все-таки там располагается целый гарнизон, и вряд ли я смогу противопоставить ему хоть что-то, а вот добраться до Тюмяти, вполне в моих силах. Поэтому, больше не раздумывая, отцепил прицеп, долил в бак бензина из своих запасов, подхватил карабин, и прямо по реке, помчался в сторону Склада, прибыв туда как раз в самый разгар событий.

Местные хоть и были далеко не молодыми людьми, но жизнь в тайге, приучила к тому, чтобы постоянно находиться

Как минимум, двое из бандитов из оставшихся здесь, были убиты, и ими оказались сын бывшего мэра Тикси, и дочь главы Бужунского наслега, то есть районного центра. Еще столько же ранеными, и сейчас с ними разбирался местный староста. И все говорило за то, что долго они не проживут. Как выяснилось из допроса, ушедшими оказались родственники командира гарнизона, а его сын получил ранение в самом начале схватки, еще до моего приезда. И сейчас вместе со своими дружками мчался по зимней трассе в сторону Тикси, и это было хуже всего.

Впрочем, местные жители понимали это и сами, и потому, быстро разобравшись с бандитами, собрались отправиться в Таймылыр, большое село, этого района, где проживало больше семисот человек, и где можно было организовать более или менее полноценную оборону. Конечно против армейских подразделений это ничего не даст, а то, что полковник Сиволапов, не оставит это в стороне, я ничуть не сомневался, все-таки в перестрелке был ранен его родной сын, да и высокопоставленные люди потерявшие своих отпрысков, тоже не останутся в стороне. Поэтому на предложение стариков, перебраться к ним в улус, ответил отказом, сказав, что пойду на юго-запад, в сторону поселка Оленек. Там все-таки центр улуса, и я очень надеюсь на то, что там правильно отреагируют на происходящее здесь. Староста согласился с моими словами, и даже предложил заправить мой снегоход. Тем более, что в деревне находилось два вездехода с большим запасом горючего.

Перекинув себе на пару канистр с бензином, и привязав их к корпусу снегохода, я отправился обратно в сторону своего дома, где у меня остался прицеп с пожитками. Здесь, за время моего отсутствия, ничего не изменилось. Дом потихоньку догорал, распугивая всю местную живность, и я решил, что вполне смогу переночевать здесь, и глядишь, найду что-то полезное в развалинах дома, что может пригодиться мне в дороге.

Я хоть и сказал, что собираюсь отправиться в сторону Оленька и Харыялаха, эти два села располагались рядом, на противоположных берегах реки, но очень сомневался в том, что смогу найти там хоть какое-то понимание. Мне кажется, после того, как замолчало радио, каждый стал сам за себя, что Тикси, что Оленек. Но так или иначе, оставаться здесь, после всего случившегося, не было никакого резона. Да и честно говоря было довольно опасно. Полковник наверняка захочет отомстить, и хотя мое участие в отстреле бандитов, вряд ли доказуемо, никто разбираться в этом не станет. Одно то, что мое зимовье было разрушено говорило о многом. Учитывая то, что о его местоположении знали очень немногие, говорило о том, что это была своего рода месть, за мой уход из поселка. Тем более, что полковника я знал, можно сказать лично, ведь когда-то, мой отец служил в той же части, и был юблизок к ее руководству.

Побродив возле догорающего дома, вспомнил о спрятанном перед отъездом сундуке. Сунувшись в тайник, обнаружил, что все находящееся в нем, вполне себе уцелело. Огонь не успел дораться до него и это меня очень обрадовало. Фактически в нем находилась моя собственная одежда, обувь, кое-какие инструменты и разобранная бензопила, а на самом дне лежал ноутбук, не распечатанный цинк с патронами для моего СКС. В свое время отец, озаботился этими запасами, и перед уходом в отставку, ему удалось списать пару цинков патронов для СКС, и малокалиберной винтовки, с которой он, а после и я охотились на белку. И сейчас, все это пришлось, как нельзя кстати.

Еще большую радость вывала и не найденная нападающими бочка с бензином, которую я перед самым отъездом откатил довольно далеко от дома, и спрятал под кроной старой ели. Я сразу же разобрал свои пожитки с прицепа, уложил на него бочку с топливом, а все остальное, загрузил уже частью на прицеп, а частью на сам снегоход. Выглядело все это конечно несколько неудобно, но с другой стороны, давало надежду на то, что как минимум тысячи полторы километров, я таким запасом я проеду смело. А там глядишь, подвернется, что-то еще.

Переночевав в можно сказать тепле, возле догорающего дома, на следующий день, встал с утра пораньше, на догорающих стенах, вскипятил чайник, позавтракал, еще раз прошелся по останкам моего зимовья, добавив к уже имеющимся вещам лопату, и топор, найденный в сенях, и почти ведро соли, в обгоревшем мешке, которую разумеется сразу же взял с собою, и оседлав своего железного конька-горбунка, выглядевшего сейчас именно так, съехал на лед реки, и отправился по ней на юг.

Двигаться решил по реке. Последние дни, не смотря на конец апреля, стояли морозы, и лед был достаточно крепок. Во всяком случае, я не видел на нем ни одной промоины, хотя на всякий случай и старался держаться ближе к берегу. Опять же, ехать по реке было гораздо удобнее, она хоть и петляла в какой-то степени удлиняя путь, зато сама дорога была гораздо ровнее, удобнее для проезда. Чем пробираться по буеракам, тратя нервы и топливо, едва достигая двадцати-километров в час скорости, гораздо удобнее по ровному как стол льду, разгоняясь на прямых участках километров до шестидесяти в час. В итоге уже к вечеру, с одной остановкой для дозаправки снегохода, я преодолел больше двухсот тридцати километров пути, и остановился на ночлег у устья реки Некэкит, расположившись в прибрежном лесу, среди старых елей.

Местечко было просто прекрасное, будь я здесь летом, не за что не отказался бы от рыбалки, ну а сейчас, загнал свой снегоход между трех елок, слегка подрубил нижние ветви организовав себе небольшой бивак, расчистил обнаруженную ямку от хвои, и развел в ней костерчик, для обогрева, и приготовления

Пока мясо тушилось, поставил палатку, бросил в нее походное одеяло и спальный мешок, и наконец, плотно поужинав, залез туда сам и спокойно уснул. Ночью меня никто не побеспокоил, поэтому я прекрасно выспался. А вот утром, едва я собрался вновь разжечь костерок, чтобы подогреть оставшуюся с вечера еду, и вскипятить чаю, вдруг услышал стрекот вертолета. Осторожно выглянув из-за деревьев увидел летящий над рекой вертолет «Ансат СК» принадлежащий до недавнего времени санитарной авиации, и базировавшийся в поселке Кыстатыам, где находился центральная районная больница. Что он делал здесь на реке, в почти трехстах километрах от того городка было не очень понятно. Но так или иначе, долетев до притока Некэкит, он свернул в сторону этой речушки, пройдя над ней около километра, после развернулся и направился на восток, как раз в сторону Лены. Все это было похоже на то, что он кого-то искал, и мне кажется именно меня.

Просто снегопадов последние два дня не было, а от моего сгоревшего дома, по реке отходил явно читающийся след моего снегохода. И отследить его с вертолета было достаточно просто. Учитывая то, откуда он прилетел, говорило о том, что месть, со стороны полковника Сиволапова начала осуществляться. А то, что прямо сейчас повернул на восток, тоже вполне объяснимо. Если вертолет стартовал с того места, где некогда стоял мой сожженный дом, и шел над рекой, получается, что он преодолел тоже расстояние, что и я, а его дальность полета, насколько я помнил не превышает пятисот километров, вот и отправился на дозаправку. И если все обстоит действительно так, как я думаю, то выбираться из леса, и двигаться дальше по реке мне точно не стоит. Да и задерживаться здесь надолго тоже не вариант.

Решив это для себя, разжег примус вместо костра, по-быстрому вскипятил кружку воды, заварил себе кофе, поел холодного мяса, собрал свой походный бивак, и дальше решил пробиваться через лес, стараясь ехать так, чтобы сверху не было заметно моих следов. За то, что обнаружат именно меня, некоторые опасения, конечно присутствовали, но мой снегоход, был окрашен в белый цвет, и потому не слишком бросался в глаза. Поверх поклажи на прицепе, я натянул белую простыню, укрыв находящиеся на нем вещи. В общем надежда на благополучный исход все же имелась. Заведя свой «Буран» осторожно, выбрался на просвет между деревьями и поехал строго на юг, стараясь выбирать такие места, которые будут не слишком заметны с воздуха.

Разумеется, скорость передвижения, сильно упала, вдобавок ко всему, по мере передвижения, я время от времени, останавливался, приглушал работу мотора и прислуживался к лесу, боясь вновь услышать работу двигателей очередного вертолета. И один раз, как мне показалось услышал что-то похожее, правда довольно далеко от меня. На всякий случай, тут же заглушил свой «Буран» и некоторое время сидел, прислушиваясь к происходящему. Убедившись, что никаких звуков до меня больше не доносится отправлся дальше. Ближе к обеду остановился, немного передохнуть, подогрел на примусе вчерашний ужин, плотно поел, немного размялся, дозаправил снегоход, в очередной раз порадовавшись своему выбору, и оседлав его двинулся дальше. На этот раз я проехал гораздо меньшее расстояние. Судя по показаниям спидометра, едва покрыв сто пятьдесят километров, и в итоге, остановился на ночлег, у какого-то безымянного пересохшего ручья, на склоне холма, спускающегося, скорее всего к той же реке, на которой ночевал еще вчера. Проделав примерно тоже самое, что и вчера, вновь залег спать, вздрагивая от каждого шороха. Но тем не менее, к утру достаточно хорошо выспался.

Судя по ощущениям, я сейчас должен был находится примерно на той же широте, где находится село Оленек, разве что гораздо восточнее этого места. После некоторых размышлений, решил, что отправляться в тому поселку, это терять время и драгоценное топливо. Уж лучше взять южнее и попытаться выбраться куда-нибудь в район Удачного, Айхала, после чего спуститься в сторону Мирного. Как бы то ни было, а это уже будет другой район Якутии, и я очень надеялся на то, что порядка там будет гораздо больше чем здесь. В том же Мирном, имелся нормальный аэропорт, из которого совсем недавно летал прямой самолет на Москву, а не как у нас с пересадкой в Якутске, или том же Мирном. Одним словом, решил пробиваться именно туда. Опять же я проехал уже больше четырехсот километров, а мои запасы бензина были не такими уж и большими. По моим прикидкам их должно было хватить примерно на такое же расстояние, что я уже преодолел, поэтому нужно было выбираться к людям. А уж там я наверняка смогу, пополнить свой запас, тем более, что твердо знал о наличии небольшого нефтеперерабатывающего производства в Тас-Юрях. Наверняка оно должно было сохраниться.

Первым делом постарался определиться со своим местонахождением, сопоставив то, что смог рассмотреть в бинокль, с изгибами реки на имеющейся у меня карте. После чего рискнув, выехал на лед, и постарался, развив максимальную скорость спуститься как можно ниже, на юг и добравшись до трех притоков, расположенных неподалеку друг от друга, и служащих хорошим ориентиром, ушел с русла, и двинулся на юго-запад, в надежде выехать неподалеку от поселка Удачное, до которого по моим подсчетам, оставалась не больше ста пятидесяти километров.

Мне повезло даже больше, чем я на то рассчитывал. Проехав всего около восьмидесяти верст, пересек какой-то ручей и выскочил на укатанную дорогу, как раз возле стелы, указывающей на ГДК «Верхне-Мунское месторождение». Подумав о том, что наверняка в местном заводоуправлении местной горнодобывающей компании, смогу встретить хоть кого-то, кто сможет посветить меня в текущие реалии, повернул на восток в сторону административных зданий и отправился к виднеющимся невдалеке строениям.

Самым интересным, оказалось то, что в зданиях горел свет, имелось отопление, и все говорило о том, что продолжается рабочий день, вот только нигде, я так и не обнаружил ни единого человека. Собственно, свет и отопление были единственными признаками, потому

Я прошел по всем сооружениям, зашел в здание администрации, прошелся по некоторым кабинетам, но так никого и не обнаружил, правда, здесь, в здании администрации, присутствовал некоторый беспорядок. То есть создавалось впечатление, что люди в какой-то момент, сорвались со своих мест, и стремглав бросились на выход, не обращая ни на что внимания. В некоторых местах на полу, валялись какие-то бумажки, растоптанный калькулятор, оставленный на столе телефон. О компьютерах даже не стоило упоминать, большая их часть находилась в спящем режиме, и стоило задеть мышку, как на экране возникали какие-то таблицы или графики.

Буфет, расположенный на первом этаже, тоже жил своей жизнью. В витрине-холодильнике, лежали приготовленные для продажи бутерброды, вареные яйца, какая-то мясная закуска. А на весах был находился небрежно наброшенный фартук продавщицы, а под опрокинутой вешалкой, на полу лежала чья-то рабочая куртка с капюшоном, и надписью: «Алроса» поперек спины. Все это вызывало во мне какой-то непонятный страх, и я потихоньку, оглядываясь по сторонам, стал осторожно продвигаться к выходу. И уже практически добрался до входной двери, как услышал звук чьих-то шагов, доносящихся до меня из коридора. От неожиданности я сдернул с плеча карабин, и передернув затвор, взял оружие на изготовку, очень сильно опасаясь, что тот, кто шел сейчас по коридору, окажется не человеком, а каким-нибудь зомби, или кем-то похлеще.

— Стой, кто идет! — Заорал я не своим голосом. — Стрелять буду!

— Это я, Михаил Харлов! Сторож. — услышал я испуганный голос из коридора.

И уже через пять минут мы, устроившись за столиком в местном буфете, мило беседовали.

Дядя Миша, оказался, как он сам выразился работником за все. То есть он мог поменять лампочку в кабинете, сменить предохранитель в электрическом щитке, пробить засор в туалете, или поменять кран, подкрасить, подмазать, подштукатурить и так далее. То есть не отказывался ни от какой текущей работы, заодно исполняя и обязанности сторожа. Последнее было не особенно востребовано, потому что, имелась своя вооруженная охрана, следящая за всей территорией. Но дядя Миша, фактически обслуживал только здание администрации и ничего больше. Он получал какую-то не слишком высокую зарплату, но зато его бесплатно кормили в местной столовой, и у него имелся небольшой закуток под лестницей в дальнем конце коридора, где имелся достаточно удобный топчан с матрацем и одеялом, и было достаточно тепло и уютно.

Когда-то он работал на Горно-обогатительном комбинате, и имел свое жилье в Удачном. Но так сложилось, что в итоге он потерял и то и другое, и виной тому, склонность к запоям, которая преследовала его всю сознательную жизнь. Когда это произошло, он совсем уж было отчаялся, но какой-то старый знакомый, вначале определил его на млечение в местную больницу, а затем, смог устроить его на эту должность. В итоге мужичок, старательно держится всю неделю, а в пятницу уходит в кратковременный запой, из которого его местный фельдшер выводит в понедельник, иногда чуть позже. По сути его работа здесь не особенно востребована, наверное, поэтому пока на все это не обращают внимания.

Все остальное оказалось гораздо хуже, чем можно было предположить. Когда объявили войну, компания еще несколько дней продолжала свою работу, когда в один из дней, вдруг объявили о ракетной опасности, а чуть позже о том, что поселки Удачный и Айхал, подверглись бомбардировке, и там имеются пострадавшие. Это произошло почти сразу жзе после начала очередного рабочего дня. Разумеется, ни о каком продолжении работы, в этот день не могло быть и речи. В итоге, побросав все дела, сотрудники быстро загрузились в два вертолета, которые обычно доставляли работников из поселка, и отправились в город к своим родным.

— С тех пор, вот уже почти десять дней, от них не слухе нем духу.

Печально закончил свой рассказ дядя Миша.

— А как же вы здесь питаетесь?

— А, мне то что. В столовой полно продуктов, свет есть, котельная работает, мне одному на целый год хватит, хотя я на столько даже не загадываю.

Мужичок, даже сейчас был под градусом, и похоже даже в какой-то мере наслаждался подобным отпуском. А то, что никто так и не появился после того дня, ему было до лампочки. Мне же его история показалась чем-то пугающей. С одной стороны, вроде бы было понятно, что из-за объявленной войны, людей больше интересовала собственная безопасность, чем продолжение работы на компанию. С другой, хоть кто-то же должен был вернуться назад. Тем более, что например, в той же местной бухгалтерии, на столе остались раскиданы упаковки явно немалых денег, скорее всего предназначавшихся для зарплаты работникам. Да и сейф, находящийся в том же помещении оставался открытым и там тоже было немало ценностей. Правда я очеь сомневаюсь, что все это можно было где-то потратить, учитывая произошедшее.

Тот же дядя Миша, переговорив со мною, достал из холодильника какую-то бутылку, взял с витрины пару бутербродов, и сказав, что не слишком хорошо себя чувствует, отправился в свою каморку, похоже, тут же позабыв обо мне. Я же, все-таки дошел до бухгалтерии, и взял оттуда пару пятитысячных упаковок с деньгами. Похожездесь они уже никому не понадобятся, а мне могут пригодиться, затем дойдя до буфета, сложил в найденный за прилавком довольно вместительный пакет несколько буханок, уже слегка зачерствевшего хлеба, достал из холодильника половинку круга, какого-то твердого сыра, пару палок копченой колбасы и четырехсотграммовую банку растворимого кофе «Якобс Монарх». Сложив все это в пакет, вышел к своему снегоходу, положил пакет в дорожный кофр пристегнутый к раме снегохода. После чего направился к местной автозаправке.

Теоретически, сейчас можно было вполне пересесть и на автомобиль. Довольно неплохой с виду «УАЗ-Патриот» находился неподалеку от местной АЗС, и я почему-то был уверен, что у меня никто бы не спросил о документах на него, но подумав, решил, что снегоход все-таки лучше. Стоял бы здесь какой-нибудь вездеход, типа «Пластуна» или караката, я бы еще подумал, а так, кто знает, что ждет меня впереди, а снегоход, уже показал себя с самой лучшей стороны. Поэтому просто, заправил под пробку бак снегохода, все имеющиеся у меня канистры, и ту самую двухсотлитровую бочку, что находилась у меня на прицепе. И направился на выезд с месторождения, в сторону поселка Удачный.

Глава 4

4

Пробитый зимник был достаточно хорош, разве что последние снегопады слегка присыпали дорогу свежим снежком, но для «Бурана» это было не критично, и потому я легко разогнался до полусотни, и за какие-то два с половиной часа, отмотал практически сотню километров. Дорога на всем протяжении до этой отметки была пустой, и меня ничего не задерживало. Первую автомашину, «КИА-Спортадж» со слегка пошарпанным кузовом, уткнувшимся носом в снежный борт зимника, я встретил, как раз возле столбика показывающего, что до Удачного осталось двадцать пять километров. Автомобиль был заполнен буквально битком окоченевшими трупами людей, от одного взгляда на которые мне стало нехорошо.

Я немного снизил скорость и поехал дальше. Примерно через пару километров, за поворотом дороги, увидел целую мешанину из нескольких автомобилей, перевернутого автобуса и вертолета, упавшего на дорогу. Вокруг лежали обгорелые трупы людей, какие-то вещи, подернутые сильной копотью, от некогда бушевавшего здесь огня. А сейчас, от всего этого несло такой жутью, что я невольно затормозил, и некоторое время стоял не зная что мне делать дальше.

Потом вдруг спохватился, достал из-под сидения дозиметр, и едва включил его, как тот буквально заорал благим матом, показывая, что находиться здесь, где все буквально пропитано радиацией, явно не стоит. Я тут же развернул снегоход, и помчался в обратном направлении. Отъехал от того места, километров пять, вновь проверил радиационный фон, и убедившись, что здесь он сильно ниже, заодно внимательно «осмотрел» самого себя, прощупывая датчиком дозиметра и одежду, и саму технику. После на всякий случай снял полушубок, тщательно протер его снегом, выбил из нег всю пыль и снег, и вновь проверил излучение дометром, и только после этого несколько успоковшись, отъехал еще на некоторое расстояние и, задумался о том, куда мне двигаться дальше.

Заодно на память пришла и та волчица, обнаруженная в двух сотнях километрах севернее этого города. Если вспомнить занятия по гражданской обороне, получалось, что на Удачный, упала какая-то ракета с ядерной боеголовкой. О том, что от города ничего не осталось, было понятно и так, разрушения в эпицентре тотальные, а вот ядерный след, как мне кажется был унесен скорее на север. Вряд ли волки смогли бы уйти на такое расстояние от зоны поражения. Тут скорее была задействована сама природа, с южными весенними ветрами, снесшими радиационный след, севернее этого места. То, что я встретил на дороге, тоже было вполне объяснимо. Просто люди спасались, кто как мог, двигаясь подальше от города, потому смогли оказаться достаточно далеко от него, но к тому времени они оказались уже под воздействием радиации и все их попытки были тщетными. Тем более, насколько я знаю у нас здесь не строят подвалов, погребов, из-за вечной мерзлоты, следовательно, в городе не было каких-либо бомбоубежищ. Единственная дыра, имеющаяся возле города — это месторождение алмазов, но она открыта сверху, и толку от нее, как от возможного убежища, никакого. Да и мне кажется, никто даже не задумывался о том, что сюда может что-то прилететь. Во-первых, алмазы хоть и дороги, но далеко не столь стратегический ресурс, чтобы на него тратить дорогостоящее оружие, а во-вторых, месторождения расположены считай в центре страны, тут насколько я знаю, даже частей ПВО, не имеется. Однако же вот, прилетело…

На север я точно не пойду, как, впрочем, и на восток. Если уж бомбили здесь, то и Якутск, наверняка лежит в руинах. А там жителей больше ста пятидесяти тысяч, и даже если город еще жив, вряд ли будут рады лишнему рту. Да и кроме него там и городов считай нет, так поселки с населением не больше тысячи человек, да и кому я там нужен, у них сейчас своих проблем выше головы. Да и не дойду я туда. Мне кажется лучшим вариантом будет отправиться куда-то на запад, о городах я даже не вспоминаю, уж если бомбили такое захолустье как Якутию, то туда уж точно дотянулись. Остается только одно, попытаться найти хоть какое-то зимовье, в достаточно чистой зоне, и обустраивать свою жизнь там. А если встретится какая-нибудь деревенька, глядишь и семью смогу создать. Сейчас уже воротить нос от рябых да кривых не станешь. Поди найди хоть каких-то, ну да, там видно будет.

Решив это для себя, я тут же выбрался с дороги, и поехал на юг. Если судить по карте, между Удачным и Айхалом около восьмидесяти километров. Не думаю, Айхалу досталось меньше чем Удачному, поэтому, добавим к этой цифре километров тридцать, и этого должно хватить, чтобы гарантированно обойти зараженную зону, и не подхватить там, какую-нибудь заразу. С этими мыслями я и двигался дальше на юг, пробираясь по таежному лесу.

Немного удивительным, был и том факт, что тайга практически не пострадала. То есть в воздухе витал, некоторый запах дыма, но достаточно далеко, и здесь в тридцати километрах от города, тайга жила своей жизнью, без какого-либо намека на пожары. Все-таки зима и присутствие снега, похоже не дали огню распространиться слишком далеко, и одно это уже внушало некоторые надежды на будущее. К вечеру следующего дня, я добрался, до какого-то безымянного озера, которое хоть и было отмечено на карте, но без какого-либо наименования. Главным было то, что примерно в десяти-двенадцати километрах на запад, пунктиром была обозначена зимняя дорога соединяющая северные поселки с Чернышевским и Мирным. Примерно, потому, что это была не постоянная траса, а всего лишь зимник, и потому он мог располагаться где-то в радиусе двухсот метров в обе стороны, хотя та же дорога всегда находилась в одном месте. Вот такие местные чудеса.

У озера, нашлась полуразрушенная избушка, от которой остались нетронутыми одни стены, и часть перекрытия. Но тем не менее, имелся некоторый запас дров, и частично уцелевшая печь. Здесь я и расположился, чуть-чуть наведя порядок, и разведя огонь в печи. Та хоть и дымила, как тот паровоз, но учитывая отсутствие крыши, большого вреда этим не приносила. Зато, было вполне удобно готовить еду, а заодно и прорубив прорубь на озере, устроил небольшую рыбалку. Поймав с десяток карасиков, величиной больше ладони решил, что на сегодня мне этого хватит, а там будет видно. Тем более, что я не собирался надолго здесь задерживаться. Место мне откровенно не нравилось. Тем более, что располагалось вблизи пораженных городов, и кто знает, куда подует завтра, и что принет с собою очередной снегопад или ветер. Но тем не менее приготовив себе плотный ужин и нажарив карасей, на найденной в

На следующее утро, плотно позавтракал, дозаправил снегоход, проверил двигатель, уровень масла и трансмиссию с ходовой, и наконец двинулся на запад в надежде за сегодняшний день пересечь зимник и уйти дальше в тайгу. А уже там, удалившись, по крайней мере, километров за пятьдесят-сто, устроить долговременную остановку, и поохотиться. От того оленя, что я подстрелил десять дней назад, остались рожки да ножки. То есть считай ничего. Может на одну две похлебки и хватит. Конечно у меня имеются и другие запасы, но жить в лесу, иметь при себе карабин с патронами, и при этом питаться консервами, это просто идиотизм. Ладно бы я свалился от какой-то там болезни, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, и был бы не в состоянии выйти на охоту, тогда дело другое, но когда ты здоров и крепок, все эти консервы и все остальное, просто неприкосновенный запас, или деликатес, который съедается, просто в охотку, или допустим, в честь какого-то праздника.

За последующую неделю, с несколькими дневками, преодолев больше двух сотен километров, я добрался до реки Магды, и в общем-то собирался идти и дальше, но в какой-то момент, наткнулся металлическую будку газораспределительного поста. В общем-то по Якутии разбросано достаточно много подобных мест, где пробурены скважины, добывающие газ или нефть. Тот же газ, чаще всего добывают сразу из десятка или больше скважин, разбросанных по довольно большой площади. Каждая из этих скважин соединена трубопроводом с соседней, а все они сливаются в какую-то одну трубу, и отправляются в сторону устроенной компрессорной станции, откуда поступают в трубопровод, ведущий к потребителю.

Увиденное здесь, было чем-то иным. Во-первых, нигде поблизости я так и не нашел дополнительных скважин, качающих из-под земли газ. Во-вторых, рядом с этим постом находилась жилая бочка, так называемый ЦУБ — Цельнометаллический Унифицированный Блок. Фактически тот же строительный вагончик, только разработанный специально для использования в районах крайнего севера, и представляющий собой бочку примерно трехметрового диаметра, с устроенным внутри нее жилым модулем. Скорее всего его притащили сюда, когда бурили эту скважину, и устанавливали газораспределительный пост. Удивительным было то, что его бросили здесь в тайге. Впрочем, этому довольно быстро нашлось объяснение. Дело в том, что под собой этот ЦУБ имел лыжное шасси, и обычное сцепное устройство для какого-нибудь тягача.

Так вот сейчас, при наличии лыж в задней части «бочонка» в передней части, цубик — так в простонародье называли эту бочку, был установлен на каменное основание, а само шасси в разобранном виде лежало чуть в стороне. Похоже здесь произошла какая-то авария, в результате чего, пока происходили работы по бурению и установке поста, этой бочкой пользовались по назначению, а после просто списали и бросили здесь, чтобы не тащить ее с собой. Зато сейчас, у меня неожиданно образовался самый настоящий дом, практически со всеми удобствами. Для таежных условий лучше было не придумать. Разумеется, деревянная изба, в каком-то смысле намного удобнее, но с другой стороны, даже подобный вагончик, пришелся, как нельзя кстати.

В торце бочки имелась металлическая дверь, с небольшим, сваренным из арматуры крылечком со ступеньками, на двери висел большой амбарный замок, который пришлось сворачивать с помощью монтировки. После чего, я наконец попал внутрь этого жилого модуля. Сразу за дверью, находилась небольшая прихожая, вроде сеней, с деревянной перегородкой, на которой были набиты гвозди и висела кое-какая рабочая одежда, оставленная за ненадобностью. Похоже этот модуль находился здесь довольно давно, из-за чего одежда буквально сгнила от времени. Из-за перепада температур, она то отсыревала, то вновь леденела, и сейчас представляла собой гнусное зрелище. Хорошо хоть была за стенами этой бочки была отрицательная температура, и все это представляло собой смерзшееся нечто. Хотя запах все-таки указывал на то, что все это давно сопрело и сгнило.

Брезгливо сняв все это с гвоздей, сразу же вынес за пределы жилого модуля, и отнес подальше. Вернувшись продолжил осматривать бочку. В следующем отсеке было что-то вроде обшей комнаты. Здесь находился металлический стол, прикрученный к одной из боковых стенок, и несколько табуретов, а в торце находилась печка из красного кирпича, облицованная снаружи металлом, в верхней части, где-то на уровне пояса, имелась плоская поверхность, на которой лежала чугунная плита с круглыми вставками. Такие обычно делались для деревенских чугунов, которые раньше использовали вместо кастрюль. А в самом углу, находилась выходящая из печи асбестовая труба, которая пройдя через отверстие в потолке выходила наружу. Ни одного чугуна, я правда не обнаружил, зато увидел некое приспособление, установленное на дверце топливного отсека, говорящее о том, что эта плита, работала от природного газа.

Нечто подобное я сидел в Саратове, и маминой сестры, где таким образом осуществлялось отопление дома. Правда там это оборудование было установлено на печке голландке. От дверцы печурки действительно отходила четвертная труба, уходящая куда-то за стену. Проследив за ней, я увидел, как она исчезает в газовом посту, и соединяется через вентиль с основной газовой трубой, на которой находится счетчик потребления. Не уверен, что все это было сделано на законных основаниях, но судя по всему этим дармовым газом пользовались без зазрения совести. Похоже работники, обустраивавшие этот газораспределительный пост, находились здесь достаточно долго, а иначе как объяснить все эти дополнительные удобства. Последний отсек был самым большим. Здесь в два ряда, оставляя лишь узкий проход посередине, стояли двухъярусные армейские койки, по четыре с каждой стороны. Разумеется, сейчас на них отсутствовала какая-либо постель, но это было даже к лучшему, представляю какая была бы здесь вонь, будь это иначе.

Не скажу, что в модуле была идеальная чистота, но и особой грязи я тоже не нашел. Первым делом, сразу же проверил работу печи. Открыв ставни на боковых окнах, и распахнув сохранившиеся рамы, чтобы проветрить помещение, и уберечься от возможной вспышки если газовое оборудование окажется негодным, я первым делом проверил, то что находится непосредственно в печи, вспомнив, как этим занималась тетушка в Саратове. После прошел на газораспределительный пост и открыл вентиль направляющий газ в вагончик, и только затем открыл заслонку, стоящую на трубе, поднес горящую спичку к S-образной трубочке с множеством отверстий, и когда на ней весело заплясали голубоватые огоньки, готов был станцевать что угодно, от радости.

Ведь фактически таким образом решались сразу два основных вопроса. Не нужно было заботиться об отоплении и заготавливать дрова

Уже через полчаса, после того, как я закрыл все окна, в доме стало достаточно тепло, а ведь, кроме печи, никакого другого отопления здесь не имелось. Но тем не менее ее вполне хватало, во всяком случае я чувствовал себя, вполне комфортно. Наведя порядок, перетащил в модуль все свои вещи, и начал обустраивать свой быт. В эту ночь я спал, как человек, в настоящей кровати, со свежим бельем, некоторый запас которого у меня имелся с собой, и мне снились самые приятные сны. Можно даже сказать эротические., хотя до ночных поллюций все-таки не дошло. Но зато я выспался как никогда, и на следующий день, решил, что пора отправляться на охоту. Нужно было пополнить запасы, да и осмотреть территорию. Мне здесь жить, и хотелось бы знать, что здесь к чему.

Перед уходом, хорошенько протопил бочку, и закрыв все окна и двери, отключил подачу газа. Уходить далеко я не собирался, и надеялся, что за время моего отсутствия бочка не успеет замерзнуть. Снегоход, брать пока не стал. Осмотреть округу на половину дневного перехода, можно и ножками, а уж если здесь не получится поохотиться, то на завтра, можно будет и прокатиться подальше. Топлива хоть и осталось, чуть больше ста двадцати литров, но место мне понравилось, и потому я не слишком сожалел о том, что выбраться отсюда не удастся.

Участок, оказался, очень даже неплохим. Я даже не успел отойти от нового дома на километр, как увидел поросячий выводок, и тут же подстрелил молодого подсвинка. Кабана в выводке не наблюдалось, а свинья немного покрутилась вокруг подстреленного красавчика. И довольно скоро, оставшееся семейство унеслось по своим делам дальше в лес. Подсвинком здесь зовут кабанчика, который по возрасту уже перевалил годовую отметку, и набрал вес, но пока еще держится возле матери. По сути это пока еще детеныш, у которого только-только начинают проявляться половые признаки. Самцы становятся крупнее самок, у них начинает расти холка, появляются первые признаки клыков. Но внешне, это довольно крупное животное. Если зима оказалась не слишком лютой и у семейства все было хорошо с едой, то к этому возрасту, некоторые молодые кабанчики могут достигать от восьмидесяти и более килограммов живого веса. Здесь похоже с кормлением все было достаточно хорошо. Чуть позже я и сам убедился в этом обнаружив дубовую рощицу, с множеством желудей. Кабаны частенько пасутся в подобных местах, поэтому я позже частенько наведывался сюда, подстерегая добычу, и в итоге завалил здесь здоровенного кабана и пару свинок поменьше.

Подстреленный сегодня кабанчик, весил примерно около семидесяти килограммов, поэтому чтобы не мучиться с его переноской, быстренько добежал до дома, завел снегоход, и вернулся обратно. Перекантовав тушу кабана в прицеп, доехал до своего стойбища, и принялся за разделку туши.

Все-таки хорошо иметь под рукой вольный газ. На скорую руку из кислородного шланга, и металлической трубы, соорудил небольшое приспособление, с помощью которого опалил наиболее густые наружные части животного. Конечно вся округа провоняла горелым волосом, но это место наверняка стало обходить все зверье, которое тут же устремилось на запах крови. Провозился я с поросенком почти полдня, но зато у меня оказалось больше сорока килограммов свежей свинины, в этом возрасте это скорее свинина, чем кабанятина, и хотя жировой прослойки практически не нашлось, но все-же кое-что удалось просолить. А к вечеру состоялся пир из прожаренной печенки и требухи. Одним словом, все складывалось, как нельзя лучше, если конечно не брать во внимание погоду.

А вот с погодой был полный швах. Весна так и не пришла в наши края, и хотя морозы несколько упали, то есть ниже минус десяти термометр не опускался, но все равно до весны было далековато. Речка, протекающая в двадцати шагах от моего нынешнего дома, все также была укрыта льдом, пробитая полынья для забора воды, к утру покрывалась плотной корочкой, и приходилось вновь брать в руки лом и пробивать новую. Зато может быть благодаря этому, опущенная у проруби сеть дала такой улов, что чуть было не пришлось задействовать снегоход, чтобы вытащить все это на берег. А после как минимум неделю, пришлось заниматься копчением, хорошо хоть неподалеку нашлась ольха, а иначе не знал бы что и делать со всем этим уловом.

Дни проходили за днями, я время от времени выходил на охоту, в свободное время, сооружал рядом со своим жилищем, что-то вроде лабаза для хранения запасов. Просто хранить их в доме, было нельзя из-за плюсовой температуры, а за пределами бочки не было никакого другого строения. Вначале хотел было хранить запасы возле трубопровода, в металлическом ящике, но после подумал о том, что любая утечка газа, тут же испортит продукты, а учитывая то, что газ не имеет ни вкуса не запаха, съешь такой кусок мяса, и будешь гадать сидя в аду, из-за чего именно ты сменил место жительства. Времени было достаточно, и потому решил соорудить что-то вроде хранилища для продуктов. От мышей это может и не спасет, но с последними можно и побороться, а от крупного зверя, наверняка, а большего и не нужно.

Рядом с бочкой росли три сосны, расположенные почти равнобедренным треугольником в трех шагах друг от друга, вот их и решил использовать для основы. На высоте примерно трех метров, срезал их верхушки, затащил туда несколько лесин, потоньше и соорудил, что-то вроде обзорной площадки. Возиться конечно пришлось долго, из инструментов у меня имелась пила со сменными полотнами, то есть в ее комплект входило несколько полотен для работы по дереву, и при необходимости, можно было поставить полотно по металлу, бензопила «Дружба», три топора, молоток, кое-какие инструменты для возможного ремонта снегохода, и шуруповерт с набором сверл и плашек под ключ и отвертки. То, что его заряд сдох уже достаточно давно, говорить думаю не стоит, а китайский генератор, который обеспечивал зарядку ноутбука сгорел вместе с домом. Из крепежа, в сумке с инструментом

Пришлось вспоминать навыки работы с деревом, и то, как с этим справлялись древние умельцы. Честно говоря, мне было даже несколько проще. Помыкавшись полдня, увидел возле полуразобранного переднего моста оставшегося от жилого модуля, кусок арматуры, выступающий из сугроба, и выдернув его оттуда, стал обладателем куска железного прутка диаметром около пятнадцати миллиметров. Дальше все было достаточно просто. Первым делом, с помощью газовой горелки, которой опаливал шкуру кабана, разогрел арматуру в последовательно в четырех местах, и выгнул из нее, что-то напоминающее коловорот. Затем отрезав лишнее, приспособил на верхнюю часть, дубовую плашку для упора, а нижнюю часть после разогрева и долгой обработки молотком, в качестве наковальни использовалась толстая металлическая балка, на которой крепились лыжи, превратил нижний конец коловорота, во что-то напоминающее конус.

Не лерок, ни метчиков у меня не имелось, но разобрав патрон шуруповерта, заметил, что его гнездо имеет небольшое сужение, и сняв с него все пластиковые части добрался до основания, разогрел с помощью все той же газовой насадки, и насадил на коловорот. Патрон как мне показалось сел намертво. Сколько бы я не пытался его снять вручную у меня ничего не получилось. И потому, как только он остыл, собрал патрон в первоначальное положение. Правда как оказалось, сделанный мною конус хоть и накрепко держал патрон, но оказался несколько скошенным, в итоге сверло немного гуляло. Впрочем, для сверловки древесины, это было не большой проблемой.

Все последующие работы, производились с помощью топора, молотка, коловорота, нагелей, шкантов и иногда чьей-то матери. Когда ударишь молотком по пальцам, невольно вспоминаешь о родителях. Причем, чаще всего о чужих. В итоге, после почти двух недель труда, у меня получился очень даже неплохой крохотный домик на трех курьих ножках. Если смотреть издалека, получалось примерное как в японском саду камней. Правда там из пяти камней, всегда не видно какого-то одного, а у меня, если смотреть с любой стороны, всегда видны две ноги из трех. Учитывая общий вид, ну прямо не лабаз, а избушка бабы Яги. Может хоть благодаря сходству, звери будут обходить это хранилище стороной, и не покушаться на находящееся там мясо. Которого с каждым разом становилось все больше и больше.

Внутри этого строения я установил две койки из тех, что оказались лишними в моей доме, и они прекрасно заменили собой полки, для хранения продуктов. Жизнь налаживалась.

Глава 5

5

Я прожил возле реки все лето, хотя если судить по погоде, не дождался, не только лета, но и весны. Тем не менее, устроился достаточно хорошо. Заброшенная бочка, обрела вторую жизнь, и стала мне настоящим домом, в котором чувствовалось тепло, уют и пахло едой. Не хватало разве что людей, все-таки одному жить довольно сложно. Но я старался не впадать в уныние, и находить себе занятие, чтобы не впадать в тоску. Время от времени, выходил на охоту, и вскоре мой лабаз — на курьих ножках заполнился мясом, которого должно было хватить очень надолго. Было несколько плохо без хлеба, но я нашел ему замену, когда набрел на дубовую рощу, и смог набрать довольно много желудей. Очистив их от скорлупы, хорошенько прожарив на противне, перемолол или скорее передробил в муку, и в какой-то степени, они заменили мне хлеб. Может быть и не полностью, но вдруг вспомнился тот факт, что в той же Корее, желудевая мука, даже продается в магазинах, и считается вполне себе обычным пищевым продуктом. Попытка добавить ее в суп, сделала его вкуснее и питательнее, и если лепешки из этой муки, я ел несколько через силу, то в виде супа, все это зашло на ура.

Правда, собрать много не удалось. Помешали конкуренты кабаньи семейства, заглядывающие туда довольно часто. Но с другой стороны, благодаря им, я обзавелся самым настоящим свиным салом, что тоже оказалось очень даже неплохо. В бочке, в отличии от сгоревшей заимки, имелись достаточно широкие окна, к тому же, внутри, благодаря газу, постоянно поддерживалась комфортная температура. Благодаря этому, мне удалось соорудить большой деревянный ящик, и посадить туда лук, и посеять укроп с петрушкой. Света последнее время было не так уж и много, потому что небо было постоянно серым из-за нависающих туч, но тем не менее, семена взошли, и показали очень даже неплохой урожай. Правда, чего это мне стоило, боюсь даже вспоминать. Тот же ящик, пришлось собирать из досок, выпиленных ручной ножовкой из соснового бревна. Только на их заготовку я потратил несколько дней. Еще столько же обрабатывал с помощью обнаруженного куска точильного камня, который остался от предыдущих постояльцев. Хоть и адов труд, но в итоге получилось, как обработанное наждачной бумагай.

Сборка отшлифованных досок, в ящик, выглядела, как детская шалость. После того как я собрал на деревянных гвоздях лабаз, все остальное, получалось, просто играючи. Гораздо больше времени, ушло на добычу грунта. Вначале попробовал добыть его у реки, но наткнулся на песок, от которого не было никакого толку. В итоге, перебрался почти на вершину холма, возле которого располагалось мое хозяйство. Находящаяся там земля, показалась мне более годной для выращивания зелени и всего остального. Вот только добыть ее оказалось очень сложно. Дело в том, что земля составляла от силы десять сантиметров грунта, а дальше начиналась вечная мерзлота. Вот и приходилось, вначале разжигать костер, потому выковыривать ломом и лопатой куски грунта, вперемежку со льдом, и разогревать его в каком-то металлическом колпаке, непонятного назначения, обнаруженном возле дома. Растаявшая вода сливалась, земля подсушивалась, и только потом, ссыпалась в ящик. В итоге, чтобы заполнить этот ящик, в котором уместились три семидесяти сантиметровые грядки с луком, петрушкой и укропом, пришлось корячиться целую неделю. Но оно того стоило.

Следующим занятием, стал навес для снегохода. Недавно разразившаяся пурга, и это в начале июля, мела целых три дня, после чего, мне пришлось целый день расчищать от снега прилегающую территорию, и извлекать из снега, полностью засыпанный снегоход. Именно тогда я и решил, что нужно соорудить под него, хотя бы навес, чтобы при необходимости можно было легко добраться до транспорта. Навес я соорудил рядом с бочкой. Вкопал пару тонких бревен, на них уложил горизонтальное бревно, и с помощью нескольких наклонных лаг, которые бросил от бочки

В начале сентября, после очередного снегопада, я, расчищая прилежащую к дому территорию от снега, заглянул в газораспределительный пост, и вдруг с удивлением обнаружил, что находящийся там счетчик потребления газа, вдруг остановился. В прошлый раз, я точно помню, что цифры, находящиеся на нескольких дисках, внутри окошечка счетчика, постоянно находились в движении, отмечая расход природного топлива. Честно говоря, даже не задумывался над тем, куда это труба направляется, и кто именно на ней сидит, но сейчас, когда счетчик вдруг остановился, в голову пришла мысль, о том, что еще недавно кто-то всем этим пользовался, и почему-то мне показалось, что этот кто-то должен находиться не так далеко от меня. А иначе зачем этот пост, с вентилями, счетчик расхода. И будка, защищающая все это оборудование от снега и дождя.

Когда-то давно, еще при живом отце, будучи с ним на охоте, мы наткнулись, на газовую скважину. Именно там он и объяснил мне принцип добычи газа, рассказав, что пробуренные скважины, надежно герметизируются, в них вставляется труба, с вентилем, и эта труба идет до магистральной линии, где соединяется в общий поток, и дальше отправляется потребителю. Причем кроме трубы, причем гораздо большего диаметра, и обычного вентиля, установленного на случай ремонта, там ничего больше не было. Здесь же, помимо обычного вентиля, имелся счетчик газа, может быть не сосем законный отводок, идущий в мой жилой модуль, и небольшой краник, расположенный внизу U-образной трубы, доя слива конденсата. Все это было заключено в довольно большой короб, в котором еще оставалось достаточно свободного места, куда вполне можно было влезть взрослому человеку. А сама труба, выбравшаяся из этого ящика, просмоленная и облицованная каким-то защитным материалом, ныряла под землю и уходила куда-то в сторону леса на восток. И если приглядеться, то вполне можно было определить направление, куда она шла.

Сейчас конечно просека, прорубленная для прокладки трубы, основательно заросла, молодым лесом, и по всему выходило, что все это прокладывалось лет двадцать назад, а то и гораздо больше, но тем не менее, еще было заметно, куда она идет. И именно сейчас, мне вдруг захотелось это узнать. Просто все говорило за то, что потребитель этого газа, не может находится слишком далеко от этого места. Подумав об этом, решил прогуляться вдоль трубопровода, и взглянуть, куда именно он в итоге приведет меня.

Подгадав будущее путешествие так, чтобы не попасть под снегопад, хотя это сейчас было почти непредсказуемо, я собрал походный рюкзак, запас провизии, оружие, и встав на лыжи оправился вдоль еле заметной просеки на восток, в надежде, добраться до конечной точки, где, по моему мнению, должен был располагаться потребитель этого газа. Лес будто вымер. Хотя в последнее время, все шло именно к этому. Весна, так и не пришла, и зверье, в поисках еды, скорее всего отправилось на юг, в надежде на то, что там найдется что-то съедобное. Хотя вряд ли это поможет.

Боюсь, что и мне вскоре придется менять место жительства, только потому, что здесь не на кого будет охотиться. Заготовленного мяса, хватит достаточно надолго, но и засиживаться здесь дольше необходимого не стоит. Как бы ни был этот дом хорош, а без еды, долго здесь не протянешь. Разве что перейти на рыбу, но и с ней, я чувствую скоро появятся известные проблемы. Это у меня здесь постоянно обновляемая прорубь, и рыбе есть чем дышать, а в остальных местах? В общем будущее виделось далеко не в розовых тонах, хотя с другой стороны, сейчас, даже испытывая некоторые проблемы, с кое-каким продовольствием, я жил считай, как король. Хорошо питался, в доме было тепло, и всегда находилось, чем себя занять. Немного жалел о потере генератора, из-за чего нельзя было запустить имеющийся ноутбук, хотя, при желании, наверное, можно было соорудить что-то похожее из генератора снегохода, но просто не хотелось разбирать нужную вещь, ради развлечения. Да и не настолько я знающий электрик, чтобы связываться с переделкой генератора. В итоге вполне могло оказаться так, что я испортил генератор, и не добился ничего с зарядкой ноутбука. И потому искал, чем занять себя в других областях.

Идти пришлось довольно далеко. Пару раз, даже казалось, что я потерял направление, и приходилось немного возвращаться назад, но в общем-то, достаточно быстро определялся с маршрутом и шел дальше. Ближе к полудню, решил отдохнуть, выбрал небольшую полянку, наломал сушняка, и развел небольшой костерок, на котором вскипятил кружку воды, и попил чаю вприкуску со взятым из дома жареным мясом. Немного отдохнул, и только двинулся дальше, как не успев пройти и пятидесяти шагов, вдруг оказался на широкой просеке, за которой вдруг обнаружил высокий бетонный забор, и вышки, стоящие напротив друг друга, похоже в местах, где забор сворачивал под прямым углом.

С другой стороны, все это очень напоминало исправительную колонию. То, что ни на одной карте не она не была отмечена, только говорило о том, что я прав в своих предположениях. Единственное что меня настораживало, так это то, что забор местами был завален снегом по самый верх, да и все говорило скорее о том, что если это место и было когда-то лагерем для осужденных, сейчас скорее всего это место или пустует, или же, как говорится здесь произошла смена власти. Последнее было худшим вариантом. И если все произошло именно так, то мне не стоило бы здесь появляться. Но с другой стороны, никакой охраны, я здесь не наблюдал, в лесу, хотя это место и находилось достаточно далеко от моей стоянки, я ни разу не слышал выстрелов, и вообще все скорее указывало на то, что это место заброшено. Или вернее оставлено, бывшими хозяевами. Причем оставлено остаточно аккуратно, если брать в расчёт отключенную газовую трубу. А то, то она шла именно сюда, не было никаких сомнений. За забором, буквально в десятке метров угадывалась металлическая дымовая труба, поднимающаяся почти до верхушек деревьев, похоже именно там располагалась котельная, служащая для отопления всего этого хозяйства.

Одним словом, я решил убедиться в своих предположениях и отправился вдоль забора в сторону ближайшей вышки, надеясь, что там найду место входа на эту территорию. Так в общем-то и оказалось, стоило свернуть за угол, как уже через

За забором, приткнувшись вплотную к нему, стояло несколько одноэтажных зданий, напротив которых располагался плац, частично заметённый снегом, с выглядывающими из-под него линиями начертанными когда-то темной краской. Сразу же за этой площадкой, возвышался довольно высокий холм, передняя часть которого, была вертикально срезана и облицована бетонной стеной, сложенной из фундаментных блоков, в которой угадывались трое ворот, расположенных метрах в двадцати друг от друга. Средние, самые высокие, наверное, могли бы пропустить внутрь холма, любой современный грузовик, если бы его путь не перегораживал большущий дуб, вывернутый со своего места, прямо с корнем. Упал он похоже совсем недавно, он припер своим стволом и кроной, эти самые ворота, вдобавок ко всему, рухнув на кабину гусеничный трактор с отвалом, предназначенным для расчистки снега, и раздавил ее до самых гусениц. То место, где он еще совсем недавно рос, сейчас было обезображено огромной ямой с торчащими из нее кусками земли и корней.

Чуть левее этого места, находилось отдельно стоящее здание с высокой трубой, замеченной мною еще из-за забора и находившимся возле нее ярко желтым коробом, с буквально бросающейся красной надписью: «Газ. Огнеопасно». Похоже именно сюда и приходила та труба, по которой я и шел в поисках потребителя. Перебравшись через верхний гребень ворот, спустился вниз, и пошел вдоль зданий, поглядывая в окна, в надежде рассмотреть то, что находится внутри. Многое разглядеть не получилось, только из-за того, что большая часть окон, была напрочь покрыта инеем и морозными разводами, говорящими о том, что все эти здания давно покинуты. На это же указывало и полное отсутствие любых следов.

Пройдя почти до конца строений, я все же заметил небольшой участок, находящийся у самого крайнего в ряду дома, дорожка возле крыльца, которого, убиралась, по крайней мере неделю назад. Чуть в стороне от нее находилась относительно расчищенная площадка, на которой угадывался холмик могилы, со стоящим на нем, слегка покосившимся металлическим обелиском с прикрученной сверху солдатской звездой, похоже вырезанной из пряжки ремня. Чуть ниже имелась металлическая табличка с надписью. Смахнув с нее налипший снег, я прочел: «Командир роты, войсковой части *****. Капитан, Сиделев Геннадий Васильевич. 9.05.19**г. р. — 8.05.20**г.». Получается, что этот человек, умер совсем недавно, чуть больше четырех месяцев назад.

Отойдя от могилы, дошел до здания, и заглянул в окно. Здесь хоть окна и были также затянуты морозными узорами, но чувствовалось, что совсем недавно, это место было жилым. Хотя сейчас похоже, здесь уже не оставалось никого. Взявшись на удачу за дверную ручку, и слегка повернув ее, с удивлением обнаружил, что та не заперта, а всего лишь находится на защелке, которая открыла доступ внутрь, после поворота дверной рукоятки. С некоторой осторожностью открыл дверь, ведущую в дом, и достав из кармана электрический фонарик-жучок, несколько раз нажал на рычаг, освещая внутренности находящегося за входной дверью помещения.

С одной стороны, этот фонарик, всегда в рабочем состоянии. Нажал на рукоятку, раскрутил встроенную динамо-машину, и получил освещение. С другой, пружина, все-таки несколько туговатая, и потому постоянно работать рукой, не слишком удобно. Опять же свет горит только в то время, пока ты работаешь рычагом, тут же исчезая, стоит остановиться. Поэтому этот фонарик, скорее можно назвать игрушкой для детей, но, в некоторых случаях он все же полезен. Особенно сейчас, когда о свежих батарейках для обычного фонаря можно забыть, а ничего другого под рукой не имеется. Хотя как-то слышал, что за рубежом выпускают, что-то подобное, но там верчением рукоятки взводят пружину, после ее остановки, фонарик продолжает гореть еще около трех минут. Впрочем, сейчас об этом, можно только мечтать.

Осветив коридор, обнаружил несколько дверей, и толкнув первую из них, вошел в комнату, которая напомнила своим видом, караульное помещение погранзаставы, на которой я когда-то служил. В довольно большой комнате находился полукруглый стол, с установленными на нем несколькими мониторами, клавиатурой, пультом управления с множеством кнопок, тумблеров и микрофоном на гибкой ножке, выходящей из него и тянущейся в сторону довольно удобного кресла, на колесиках с высокой спинкой и подлокотниками.

Следующие несколько комнат оказались или пустыми, или находящиеся в них вещи, не привлекли моего внимания. Разве что кроме одной, показавшейся мне именно тем помещением, которое было покинуто совсем недавно. Здесь находилась обычная солдатская койка, аккуратно застеленная бельем, радом с нею находился письменный стол, на котором стоял электрический чайник, и замерзшими остатками воды на дне, рядом кружка с недопитым кофе, тоже превратившимся с кусок льда, и вазочка с печеньем. Тут же на столе лежала пачка бумажных листов с каким-то отчетом, касающимся некоей Аномалии, которая была мне совсем неинтересна. Поэтому прочтя заголовок, я просто положил этот лист бумаги обратно, тем более, что читать все это постоянно создавая освещение рычагом фонаря, было утомительно.

Следующая комната, оказалась самой настоящей квартирой, состоящей из двух комнат. Первая включала в себе небольшую кухонную выгородку, с микроволновкой, холодильником, электрическим чайником, и даже небольшой электроплитой. По двум стенам комнаты, располагались высокие шкафы, снизу до верху заставленные книгами, самой различной тематики. Здесь имелись и собрания сочинений Пушкина, Лермонтова, Достоевского, и многих других классиков русской литературы, отдельно находился книги, посвященные советским и зарубежным фантастам. Честно говоря, одно это вызвало у меня, такое восхищение, что я готов был променять что угодно на обладание, хотя бы трети подобного собрания книг. Тут же сняв рюкзак, открыл его и переложил с полки все восемь красных томов из собрания сочинений Александра Беляева, с изображением Ихтиандра на корешке каждого тома. Всегда мечтал добраться до них, но удалось прочесть только два или три романа. А сейчас, просто не удержался.

Вторая комната была отведена под спальню, с широкой деревянной кроватью, платяным шкафом, и письменным столом у окна, на котором стояла фотография, изображающая Улыбающегося мужчину, обнимающего смеющуюся женщину, и мальчика лет десяти, прижавшегося к руке отца. Судя по всему, квартира, принадлежала тому самому капитану Сиделеву, могила которого располагалась под окнами этого дома. Мне даже стало, немного стыдно за взятые книги, но с другой стороны, так они просто пропадут здесь ни за что. И я подумал, что капитан был бы не против, если бы я попросил у него их, почитать, и даже мысленно попробовал произнести эту просьбу.

Больше здесь не

Времени было предостаточно и потому решил осмотреть все из них. Первым делом вошел в «Продуктовый склад», как бы то ни было, а снабжение продуктами питания, сейчас стояло на первом месте, для меня. И то, что я разглядел в мерцающем свете моего фонаря, сказало мне о том, что похоже, нужно менять место моего пребывания. Здесь находилось столько продуктов, что хватило бы мне на всю оставшуюся жизнь. Можно было просто забыть об охоте, и до конца дней, жить припеваючи. Открыть газовую трубу, настроить подачу энергии и тепла, устроить свое логово в квартире бывшего командира роты, и не задумываться ни о чем, наслаждаясь жизнью и читая все собранные в квартире книги. Хмыкнув про себя, остановил свое разгулявшееся воображение, прекрасно понимая, что хватит меня ненадолго. Это сейчас, я мечтаю о подобном, а дойдет до дела, уже на следующий день взвою волком и отправлюсь в тайгу.

Подумав об этом, хотел было заполнить рюкзак кое-какими продуктами, но решил, что лучшим вариантом сейчас будет посмотреть, что находится на соседних складах. Вдруг там обнаружатся хотя бы детские санки, и тогда смогу взять с собой гораздо больше нужных мне вещей.

Материальный склад, оказался совсем небольшим. Старая солдатская форма, давно списанная из употребления, шинели, шапки, бушлаты, сапоги. Будь побольше света, разумеется можно было подобрать себе, что-то полезное. А так, это только зря терять время. Поэтому решил отложить это на будущее, когда доберусь сюда с собственным транспортом, чтобы можно было забрать гораздо больше вещей, а там глядишь и с освещением как-то решится.

Техника и вооружение поразили меня до самой глубины души. Если бы не дуб, прижавший внешние двери склада, точно ушел бы отсюда не на своих двоих, а на каком-нибудь вездеходе, затарившись по самое не могу. Но увы, пока это было недоступно, но зато твердо решил, что в следующий раз приеду сюда на снегоходе, а пока, возьму только самое необходимое.

Глава 6

6

Санки я все-таки нашел. Не скажу, что очень вместительные, но явно недетские, Скорее всего на них перевозили продукты со склада в столовую, и кстати нашел я их именно там, в кладовой с ведрами и швабрами. Заодно в столовой, позаимствовал и эмалированное ведро с надписью «Рыба». Надпись явно указывала на то, что в нем хотя бы не мыли полы. Я задержался в этом месте на два дня, заночевав в квартире командира роты. Хоть там и было довольно холодно, но спальный мешок, в какой-то мере защитил меня от мороза, зато не нужно было опасаться зверей. Следующий день посвятил поиску саней и обследованию складов. Первым делом, в квартире капитана, я обнаружил керосиновую лампу «Летучая мышь», а на складах техники и вооружения, керосин для нее. Сразу же стало светлее, и легче разбираться с найденным богатством. Все это в моем положении иначе было и не назвать.

Склад «Техники и вооружения» поразил меня наличием вездеходов и автомашин. Все они почему-то оказались шестидесятых годов выпуска, но было очень заметно, что это не просто склад старой техники, попавшей на списание. Все это было похоже на подготовку к съемкам какого-то фильма, или складу государственного резерва. То есть, перед попаданим сюда, вся техника прошла дополнительный техосмотр, была проверена и тщательно законсервирована на долгую стоянку. Напрашивался вывод, что это именно склады резерва, или же какой-то замаскированный командный пункт. Почему в таком случае, не складировали более современную технику? Причина, думаю вполне понятна. При нападении вся электроника, коей напичканы все современные автомашины, наверняка, вышла бы из строя. Здесь же ничего подобного нет, следоватьельно все это будет работать при любом раскладе. И если бы не упавший дуб, перекрывший выезд из склада, точно бы не удержался и забрал бы отсюда или какой-нибудь вездеход, или хотя бы ГАЗ-69. Уверен, добрался бы на нем, куда угодно.

К вечеру второго дня, стал загружать сани продуктами, чтобы с утра пораньше отправиться домой. В основном брал нужные продукты питания, и в первую очередь мешок с мукой, который занял все сидение санок, все остальное пришлось складывать еще в два пустых мешка, и увязывать поверх муки. Набрал больше килограмма хорошего чая, кофе, почти десять килограммов сахара, множество круп, специй, макарон и самых разных конфет. Всегда любил сладкое, но последнее время с этим был известный дефицит. Меня она вполне устраивала. В общем затарился по полной. Пожалуй, единственное, что не брал, так это соль. Неподалеку от моей бочки оказался солонец, который я обнаружил почти сразу по приезду, и с тех пор использовал каменную соль именно оттуда. Обнаружил целый ящик пьезозажигалок для газовых плит, сразу же отобрал себе с десяток. Все найденное перетащил во двор где загрузил на сани, и на следующее утро корячился около получаса, втаскивая их на снежную гору у ворот, и спуская вниз за ними. После чего, впрягся в заранее привязанные веревки, потащил все это в обратный путь по своим следам. И несмотря на то, что тащил за собой, семидесяти килограммов груза, плюс рюкзак, и карабин, мне показалось, что до дома я добрался даже быстрее, чем от дома до этих складов.

Здесь слегка передохнув, разложил привезенные продукты по предназначенным для них местам, и желая отпраздновать это событие, приготовил себе замечательный ужин, испек несколько настоящих лепешек, по узбекскому рецепту, полученному от одного из сослуживцев в армии, и заварив себе чай, сытый и довольный улегся на собственную койку с книжкой в руках.

Следующие два или три месяца, пролетели, как один день. Пару раз я выходил на охоту, но так ничего и не добыл. Зверье похоже и вправду спустилось к югу, и лес опустел. По большому счету, именно сейчас мне это не очень-то и огорчило.

В общем, все было хорошо, за исключением одного — одиночества. Я хоть и старался находить себе занятие, но нет-нет, а задумывался о том, что будет дальше, и поневоле мечтал о том, чтобы постараться найти людей, и попробовать отыскать среди них себе спутницу жизни. Сейчас мне уже было не столько важно, к какому племени она будет принадлежать, и как выглядеть. Была бы возможность заглянуть назад, не раздумывая взял бы в жены, хоть Алдану, хоть Мичийэ, какие бы они не были страшные и, наверное, не побрезговал бы даже Любочкой Якуниной, с ее лошадиной физиономией, хоть та и побывала во всех мужских руках нашего городка.

В следующий раз, я собрался посетить склады, уже после нового года. Праздник, хоть и проведённый в одиночку, был именно праздником, со свежесрубленной елочкой, установленной возле моей койки в большой комнате, и украшенной гирляндами, и ниток, и нанизанных на них конфетных фантиков, и елочных игрушек, сооруженных из дощечек, патронов и конфет. Не было разве, что музыки, но я все-таки спел а-капелла «В лесу родилась елочка» и про пень, который поселился возле нее, и налил себе стопочку коньяка из старых запасов, удерживаемых как раз для такого случая, или болезни.

Одинокая жизнь меня все-таки добила, и потому сразу же после празднования Нового года, решил попытаться убрать препятствие, лежащее у ворот склада, взять из него любой вездеход, и отправиться в сторону Туры. Небольшого городка на берегу Нижней Тунгуски, в трехстах километрах на западе, если судить по карте. Даже если этот путь увеличится вдвое, то все равно я смогу добраться туда. Тем более, что еще в прошлое свое посещение базы, видел, что там имеются большие запасы, хоть дизельного топлива, хоть бензина. Главное освободить ворота склада, все остальное было вполне решаемо.

По дороге в Туру, собирался заехать домой, и загрузиться «гостинцами». Сейчас с продуктами везде тяжело, и думаю мои «гостинцы», в виде запасов мяса, и рыбы, смогут расположить ко мне, какую-нибудь девчонку, которая согласится поехать со мной. Экономить бензин уже не было смысла, поэтому отправляясь на склады, я перекрыл подачу газа, идущую на обогрев моего жилища, взял бензопилу, кое-какие инструменты, вооружился и сев на снегоход отправился в сторону найденной базы, именно на нем.

Добрался я туда буквально за час, заглушил снегоход, и поднялся на гору снега, образовавшуюся возле забора, чтобы подыскать место, как лучше всего перевалить на территорию базы, как услышал какой-то звук, показавшийся мне подозрительным, и вооружившись биноклем, залег у гребня забора, внимательно осмотривая территорию. И неожиданно для себя неподалеку от котельной, заметил какого-то парня, чем-то занимающегося, возле двух ветрогенераторных установок, которые в прошлое мое посещение были выключены и заметены снегом. Сейчас снег, вокруг них был тщательно убран, а сами они вращались от ветра, похоже исправно выдавая положенную электроэнергию. Впрочем, чем именно он занимался, стало понятно уже через две минуты. Этот парень просто поднял какой-то рычаг, обездвижив вращение лопастей генератора, а затем, выключил автоматы на электрощите. После чего развернулся и пошел в сторону жилых домов базы. Его действия, говорили за то, что он собирается покинуть это место. А иначе, зачем было отключать снабжение базы от генераторов электроэнергии.

Мне очень захотелось посмотреть, откуда он будет выбираться. Вряд ли он пришел пешком, а раз так, то где-то должен быть еще один выход. Но даже если он уйдет на своих двоих, все равно нужно было дождаться его ухода. Вот не хотелось мне сталкиваться с ним, и выяснять отношения.

Устроившись у гребня забора, долго около часа пролежал с биноклем выглядывая, когда же он наконец появится, но так и не дождался этого момента. Подумал было что нечаянно упустил его, и постарался внимательно осмотреть весь двор, но так и не обнаружил ни единого следа. Решив, что выход с территории имеется где-то в другом месте, не стал выжидать дальше, и решился на въезд на территорию.

Да и время, двигалось к вечеру, и оставаться в лесу, когда рядом имеется, благоустроенное жилье, было глупо. Ведь не станет же он сидеть без света, все это время, подумал я. Наверняка парень обесточил базу, как раз перед выходом из нее. Поэтому найдя достаточно удобное место, перевалил на снегоходе через забор, и добравшись до входа в дом, первым делом добежал до ветрогенератора, и проделал обратные манипуляции, которые успел разглядеть, наблюдая за парнем. Все-таки подача электричества, решала очень многие вопросы. Можно было гораздо лучше подготовиться к путешествию в Туру, спокойно пожить все это время в доме или на одном из складов, не боясь околеть от холода. В общем, то, что появилась возможность дать свет, было большой удачей.

В прошлый раз, такой возможности можно сказать, что и не было. айденная, керосиновая лампа конечно давала возможность оценить имеющиеся запасы, но электрический свет, должен был справиться с этим гораздо лучше. Я конечно видел эти электрогенераторы, но даже не представлял, с какой стороны к ним подобраться. Я не электрик, и скорее бы что-то испортил, чем наладил работу. Сменить розетку в доме, и запустить какой-то сложный механизм несколько разные вещи. Добирался и до котельной, и в принципе, учитывая мою специальность смог бы, наверное, запустить дизель-генератор находящийся там, но за время отключения там все настолько смерзлось, что для запуска всего этого хозяйства в работу, потребовалась бы не одна неделя. И я просто даже не стал рассматривать этот вариант. Та же газовая труба, что приходила на эту базу, тоже не решала всех проблем. Чтобы запустить отопление, нужно было вначале запустить дизель, наладить работу скважины, подающей воду, заполнить ею систему, и только потом включать отопление. Опять же заполняя промерзшую систему холодной водой, имеется риск разморозить трубы. Одним словом, я бы провозился здесь достаточно долго, и не гарантировал бы хороший результат. Поэтому от всего этого пришлось

Сейчас стоило подключить ветрогенераторы, как они тут же завертелись, и имеющийся здесь вольтметр, показал наличие тока. Увидев это, я тут же направился в дом. Как ни странно, дом оказался все таким же пустым, каким и был в мое первое посещение. То есть этот человек, хоть недавно и находился где-то внутри, но выбрал для себя другое место. Я прошелся по всем комнатам, и наконец, решил спуститься вниз. Здесь, уже можно было включить светильники и тут же за поворотом коридора, я вдруг обнаружил дверь, которую не заметил раньше, возможно из-за отсутствия должного освещения. Сейчас сразу же вошел в эту комнату, которая оказалась кабинетом, какого-то средней руки, руководителя.

Здесь находился письменный стул, пара стульев, громоздкий сейф, и открытая дверца, ведущая в какую-то каморку позади стола. Войдя в нее увидел стеллаж, на котором лежали плотные стопки советских денежных знаков. Честно говоря, если я и видел, что-то подобное раньше, то только на картинках, поэтому сейчас, потратил около получаса, разглядывая купюры различного достоинства, и все больше теряясь в догадках, зачем здесь все это хранили.

Потом, уже собравшись уходить отсюда, вдруг вспомнил мем виденный когда-то в интернете о том, что какой-то человек, нашел эти купюры, и оклеил ими туалетный скворечник, на даче. Дачи у меня нет, скворечник тоже не настолько ровный, и теплый, чтобы оклеивать его купюрами с изображением «вечно живого вождя», да и вообще любыми обоями, а вот прихожую в бочке, или одну из комнат, вместо обоев, вполне можно облагородить. А то стены там несколько пошарпанные, и приводить в дом невесту, будет немного стремно. А так, если прилепить сотенные купюры, будет приятный зеленоватый цвет. Одним словом, если удастся выехать за пределы склада, вернуться сюда и набрать материала на обои будет не сложно.

Бросив банкноты обратно на стеллаж вышел из комнаты, и поднявшись по ступенькам, перешел в склад техники и вооружения. И сразу же понял, что увиденный мною парень, некоторое время, обитал именно здесь. В конторке кладовщика, находился обогреватель, сюда же была перенесена постель из дома наверху, имелся чайник, электроплита, и остатки недоеденных продуктов, сброшенные в урну у входа. Сама конторка, еще сохранила в себе недавнее тепло, а после включения ветряков, батарея отопителя, вновь заработала, и стала согревать не только комнату, но и в какой-то мере склад.

Хотя в нем и было довольно холодно, все-таки он был огромен, но тем не менее, чувствовалось, что тот парень недавно пребывал именно здесь. И похоже именно здесь он и готовил один из вездеходов на выезд. Во всяком случае в центральном проходе, возле дальней стены склада, я увидел следы гусениц, небольшую лужу пролитого масла, ветошь, отброшенную в сторону, и похоже оброненный и незамеченный парнем гаечный ключ 17×19. То, что здесь готовился к выезду вездеход, не было никаких сомнений. Я даже с достаточной уверенностью мог назвать его марку, потому как в ряду из трех БТР-50, не хватало одного вездехода, который наверняка был взят этим парнем. Вот только сразу же возникал вопрос, куда он уехал, если ворота склада, так и оставались закрыты, а снаружи еще и были привалены упавшим дубом. Так и лежащим, на том же самом месте, что и в прошлый мой приезд.

Вывод напрашивался сам собой. Похоже из склада имеется еще один выезд, и скорее всего он находится за задней стеной. Тем более, что и подготовка вездехода велась как раз возле нее. Подойдя к ней, я внимательно смотрел ее от одной стены до другой, и в самый последний момент, обнаружил неплотную щель между ее торцом, и прилегающей к ней правой стеной склада. Поднатужившись, я навалился на нее всей своей массой, и очень удивился, когда она, без каких-либо проблем сдвинулась со своего места, и откатилась по рельсу в сторону, скрываясь в противоположной стене.

А, в десяти шагах за нею, обнаружились довольно мощные бронированные ворота, со слегка приоткрытой калиткой, из-за которой довольно сильно сквозило. Приоткрыв ее по шире, посмотрел в проход, и к своему удивлению увидел примерно шагах в тридцати, заснеженное поле и вековой лес, виднеющийся вдали. Выходить не стал. Хотя бы потому, что оставил свой карабин в конторке, решив, что на складе, мне ничего не грозит. А вот на отрытое пространство леса, выходить без оружия, уже было бы чревато. Зверье хоть и ушло на юг, но никто не отменял случайной встречи, например, с той же случайной стаей волков. Поэтому, просто убедившись в том, что здесь есть выход из склада, я сразу же, прикрыл калитку, крутнув пару раз штурвал, плотно запирая ее, заодно перекрыв сквозняк, а затем перейдя обратно в склад, задвинул заднюю стенку обратно, перекрывая выход. Так все-таки было и безопаснее, да и меньше дуло.

А мне здесь, похоже придется находится достаточно долго. Все-таки, я решил сесть на ГАЗ-69, добраться на нем до собственного «бочонка», я смогу без проблем, а газон, все-таки гораздо лучший транспорт чем мой снегоход. Да и «гостинцев» в него поместится всяко больше.

Первое, что удивило меня, так это то, что несмотря на то, что везде на технике стояли шильдики, указывающие на 1960−65 года производства техники. Двигатели, да и все остальные агрегаты, выглядели так, будто вся эта техника, была созданная не позднее конца прошлого века. Аккумуляторы, так и вообще были можно сказать в идеальном состоянии. Они находились в отдельном помещении, и не были заполнены электролитом, а судя по найденным документам, были сухозаряженными. То есть заливай аккумуляторы раствором серной кислоты, дай время на пропитку находящихся внутри пластин, проверь появившееся напряжение и смело ставь на автомобиль.

Примерно так и произошло. Сняв консервационную смазку с деталей автомобиля ГАЗ-69, проверил все узлы и агрегаты, залил в двигатель свежее масло, несколько раз провернул его «кривым стартером» и убедившись, что все в порядке, поставил аккумуляторы и завел. Мотор УМЗ-451МИ, установленный на автомобиле, заработал как миленький, и все говорило о том, что работать он будет как часы. Резина, установленная на автомобиль, тоже явно была выпущена гораздо позднее указанного на боку шины 1960 года. Специально осмотрел ее со всех сторон, и убедился в том, что она совершенно новая, и выглядит, как будто только что покинула заводские цеха. Одним словом, не торопясь провозившись возле автомобиля около недели, был готов на все сто.

Когда

По возвращении обратно, я смогу заехать сюда еще не раз, а тащить за три сотни километров столько продуктов мучаясь всю дорогу из-за перегруза автомобиля, явно не стоило. В конце концов я не благотворительное общество. Мне и нужно то, охмурить одну единственную девчонку, а не бесплатно снабжать продуктами весь город. В общем, заново перебрал все продукты, и в итоге, взял в основном тушенку, немного рыбных консервов, чай и сахар, кое-какие крупы, и на этом решил остановиться. Тем более, что собирался по пути заехать домой, и добавить имеющуюся там копченую и вяленую рыбу. На большее просто не рассчитывал.

Кроме всего этого, залил оба топливных бака под пробку, то есть шестьдесят литров бензина, и сделал двойной запас в канистрах, благо что на кузове имелись специальные крепления для них, А что не влезло туда, поставил в салон. Там же в салоне, соорудил, что-то вреде лежанки. Все-таки ехать довольно далеко, и наверняка, придется где-то заночевать. Среди оружия, подобрал себе новенький карабин СКС. Отстрелял его во внутреннем дворе базы, и остался вполне доволен приобретением. Добавил к нему цинк с патронами, и уже собрался было отправиться в путь, как вспомнил о деньгах, которые намеревался использовать вместо обоев. Много набирать не стал, но взял с собой упаковку нежно зеленых пятидесятирублевок, и такой же кирпич с желтоватыми сотенными купюрами, сложил их в обычный мешок и забросил в кузов газона.

Доберусь до «бочки» сброшу их там, чтобы не тащить с собой лишний груз, и наконец к концу января, проделав те же операции с ветрогенератором, что и мой предшественник, затащил в дом свой снегоход, запер все строения, проверил еще раз готовность автомобиля к выезду, и выехал за ворота. Выйдя из машины, задвинул за собой стену склада, запер бронированную дверь, и сев за руль выехал на простор леса. Сориентировавшись с направлением, не стал возвращаться к базе, которой кстати не не заметил. Похоже выход из склада располагался достаточно далеко от нее. Поэтому, прямо с места направил своего козлика на запад, в сторону той самой реки, возле которой жил последнее время. Конечно пришлось делать небольшой, крюк, но по большому счету это было не столь важно.

Автомобиль резвенько шел по промерзшей земле, легко преодолевая снежные заносы. Я даже не задумывался о том, чтобы подключить передний мост, машина двигалась без каких-либо проблем, и уже через два часа, сделав небольшой крюк вокруг дубовой рощи, я выехал к знакомой реке, и встав на лед, понесся на север в сторону моего жилища. И вот тут-то впервые впал в настоящий ступор.

То, что я добрался до нужного места, у меня не было никаких сомнений. Передо мною возвышался знакомый холм, справа рос все тот же дуб, то, что это именно он, у меня не было никаких сомнений. А вот все остальное исчезло, непонятно куда. Отсутствовала моя «бочка» со всеми дополнительными пристройками, сделанными мною самим, не было даже следа от скважины и газораспределительного поста, а поднявшись на холм, я обнаружил стоящий передо мною девственный лес, без какого-либо намека, на ту самую просеку, пробитую в нем, для прокладки газовой трубы, которая разумеется тоже отсутствовала.

— Что за чертовщина⁈

Воскликнул я в сердцах, не понимая, куда все это исчезло. Несколько раз прошелся из конца в конец, надеясь обнаружить хоть что-то, но место было абсолютно пустым. Как будто здесь никогда не было ничего подобного. В мою голову закралось сомнение, может я немного заблудился и не доехал до нужного места? Сев в автомобиль прокатился на пару километров вперед, затем развернувшись двинулся в обратный путь, но так ничего и не обнаружил. К вечеру вымотался донельзя, и плюнув на все, решил поддаться пословице, говорящей о том, что: «Утро, вечера мудренее», разжег походный примус, попил чаю с вскрытыми рыбными консервами и залег спать в салоне автомобиля.

Утро не принесло мне ничего нового, за исключением разве что появившегося на востоке восходящего солнца. Учитывая то, что последние полгода я ни разу не наблюдал этого явления природы, до боли в глазах, смотрел на восходящее светило, радуясь тому, что солнце наконец хоть ненадолго выглянуло из-за туч. А это значит, что скоро все вернется на круги своя. Закончится ядерная зима, в лес вернутся звери, ушедшие на юг, и можно будет спокойно жить, не опасаясь сунутся куда не следует и получить какую-нибудь заразу от упавшей на землю ядерной бомбы. Правда поднявшись повыше, солнце вновь спряталось за тучи, но даже такое недолгое его проявление, говорило о многом.

Восход солнца, несколько омрачился тем, что на месте моей недавней стоянки, так и не появилась «бочка», и я задумался, что же мне делать, и куда все это исчезло. Загнав автомобиль поближе к холму, я вооружился, запер двери газона на все замки, и встав на лыжи, побежал по знакомому лесу, на восток решив добраться до базы со стороны просеки. Правда просека сейчас отсутствовала, но это не имело большого значения, тут всего было по прямой километров десять, и я намеревался добраться часа за два до места. На машине здесь проехать было сложнее, а на лыжах самое то. А нарезать круги объезжая рощу по своим вчерашним следам не хотелось из-за опасения, что и там я могу ничего не найти. Были у меня такие опасения. А раз так, зачем тратить драгоценное топливо.

Как я и рассчитывал, за два, или чуть больше, часа, я добрался до нужного места, вот только кроме, заметного холма, поросшего лесом, ничего иного я здесь не обнаружил. Это был обычный лес, без какого-либо намека на забор, вышки или какие-то строения внутри. Ничего этого не было и в помине. Проведя здесь около получаса, и не найдя даже намеков, на некогда существовавшую базу, решил не тратить больше свое время, и помчался в обратный путь. Если окажется, что по прибытию к нужному месту,

Увидев с холма, стоящий у подножия автомобиль, вздохнул свободно, и спустившись вниз, забрался в салон, завел двигатель, и задумался о том, что делать дальше. По всему, выходило, что искать пропавшее место — значит терять драгоценное время. Тем более, я прекрасно помнил этот холм и знал всю округу, и не мог ошибиться. Но в тоже время, здесь ничего не было. Как не было и той самой базы, с которой все это началось. И мне не оставалось ничего иного, кроме как искать новое место для жизни. С другой стороны, сейчас у меня имелся неплохой автомобиль, запас топлива, чтобы спокойно добраться до той же Туры, некоторый запас продуктов, чтобы не знать нужды, на первое время, и новенький карабин, с кучей патронов к нему.

Другими словами, у меня есть все, чтобы начать все заново. Было конечно немного грустно, потерять все нажитое, но где наша не пропадала, подумал я, и решил, что уже завтра с утра, я так и сделаю. Пока же, приготовил себе плотный ужин, расстелил постель и лег спать, предвкушая завтрашнюю поездку на запад.

Глава 7

7

Ехать предстояло довольно далеко, поэтому, решил, что наилучшим выбором станет дорога по реке. Вначале вниз по Магды, до Вилюя, затем по нему до летнего поселка геологов Кадим. Вряд ли сейчас там есть хоть один житель, но место довольно приметное, находится на излучине Вилюя, и там возвышается высокая скала похожая на слегка изогнутый бивень мамонта. Об этом писали в газетах, и даже была выставлена фотография, которую я прекрасно помнил. По большому счету, сам поселок был мне не интересен, но судя по имеющейся карте, от того места, до Нижней Тунгуски, по прямой всего шестьдесят километров. Все лучше, чем пробиваться четыре сотни по лесам и полям. Как ни крути, а дорога по руслу реки, гораздо удобнее, не смотря на все ее изгибы. К тому же предполагая такой маршрут, еще находясь на базе, приготовил для этого цепи на все колеса, и сейчас натянув из поверх резиновых скатов, почувствовал преимущество такой езды с первых метров пути. «газик» гораздо лучше вел себя на открытом льду, получив дополнительное сцепление, да и снежные заносы, тоже преодолевал достаточно легко. Сильно я старался не разгоняться, но сорок-сорок пять километров в час, у меня выходило. Да и ехать в теплой кабине, со всех сторон прикрывшись от встречного ветра, было гораздо приятнее. Хотя честно говоря, несколько жалел о пропавшем снегоходе.

Магды, проскочил за какие-то два часа. Тут и ехать то было не польше пятидесяти километров. Подъехав у устью, заметил, прямо посреди реки открытую полынью. С одной стороны это было несколько странно, все-таки последние месяцы, морозы стояли знатные. Но тут виною скорее или мощный ключь бьющий со дна реки, или же сильное течение, а может и то и другое. Так или иначе выбрался на пологий левый берег, проехал метров сто по нему, и решил, остановиться попить чаю, и слегка размять ноги. Остановка заняла не так много времени, зато дальше уже ехал со свежими силами.

Чем ниже я спускался по Вилюю, тем мое настроение становилось веселее. Особенно меня порадовало то, что уже ближе к полудню, тучи вдруг разошлись, я увидел чистое голубое небе, с редкими белыми облаками, и яркое солнце осветившее снежные покровы земли и реки по которой я сейчас двигался на юг. Все это привело меня в такое радостное настроение, что я даже остановился и выпрыгнул из машины, чтобы полюбоваться давно забытым видом голубого неба. И хотя это явление продолжалось всего около получаса, потом вновь все заволокло тучами, и пошел редкий снежок, это не испортило моего радостного настроения, на всю оставшуюся часть дня.

К вечеру, я наконец добрался до того самого поселка, или вернее скального выступа, когда-то виденного на фотографии в газете. А вот поселка, я увы так и не нашел. Здесь не было даже ни малейшего следа от него, хотя, обычно в таких местах, можно встретить как минимум сломанную технику, или какие-то другие признаки присутствия человека. Даже если никого из людей на этот момент здесь не наблюдается. Однако, ничего этого не было. Хотя выступающий их скального основания клык, явно указывал именно на то место, которое мне было нужно. Сверившись с имеющейся картой, я убедился в этом еще раз, выехал с русла реки на каменистое плато правого берега Вилюя, где и решил заночевать.

Ночь прошла вполне спокойно, если не считать того, что к утру, я слегка замерз. Поэтому поднявшись, разжег примус, выпил кружку кофе, но все равно меня немного знобило. Похоже простыл. Поэтому, чисто в профилактических целях накатил полкружки грузинского коньяка, из бутылки найденной в квартире командира роты, капитана Сиделева. Конечно меня слегка повело, на морозе я достаточно быстро пришел в себя, а о том, что где-то в этих краях водятся гаишники, я даже не рассчитывал. После завтрака сел за рули и начал пробиваться на запад, в сторону Нижней Тунгуски. Лес, как и раньше был абсолютно пустым, я так и не заметил никаких следов пребывания живности на поверхности снега, да и не настолько я спустился на юг, чтобы можно было увидеть хотя бы присутствие зверей. С другой стороны, я и не ставил себе такой задачи.

Сейчас мне было важнее добраться до людей, а уж после решать, как быть дальше. Честно говоря, я даже пока не загадывал то, что буду делать после того, как доберусь до Туры. Едва проехав около десяти километров, и переправившись на другой берег Сикили, речки, когда-то отделяющей Катангский район Иркутской области, от республики Саха-Якутия, неожиданно для себя перевалил через снежный барьер, и выскочил на довольно удобную зимнюю дорогу, ведущую куда-то с юго-востока на запад. Увиденное даже в какой-то мере обрадовало меня. Одно то, что здесь имеется зимник, говорило за то, что прошедшая война не задела эти места, и люди продолжают жить здесь своей обыденной жизнью. То есть прокладывают дороги, перемещаются между районами. И, следовательно, где-то впереди, я вполне смогу найти жилой поселок, и решить хотя бы часть своих проблем.

Еще через пару километров пути, я вдруг наткнулся на пост, где заметил УАЗ-450 с надписью «Милиция», на борту, и тентованный грузовик ГАЗ-51 перегораживающий дорогу. Рядом с ним стояло пара милиционеров

— Да, что за херня?

Промелькнула мысль. Я даже слегка передернул головой, не понимая куда я попал, и что это за театральная постановка, с применением давно канувшей в лету формы и вооружения. А мгновением позже, взмахом волшебной палочки, мне приказали остановиться.

Подошедший к автомобилю милиционер, приложил руку к шапке и произнес.

— Капитан Серегин, ОВД Катангского района Иркутской области. Прошу предъявить ваши документы, права и документы на автомобиль.

Я вышел из автомашины, достал из внутреннего кармана свой паспорт, права, и из бардачка, бумаги на автомобиль. Никаких номеров у меня естественно не наблюдалось, а из всех бумаг имелось лишь то, что нашлось в самом автомобиле. Но честно говоря, я даже не мог предположить, что сейчас это может кого-то заинтересовать. Все-таки война. Бомбардировки хоть и закончились, но кто знает, что будет завтра. Каждый выживает как может. Конечно докопаться можно и до столба, но, например, отсутствие номеров и документов, вполне можно мотивировать тем, что купил, но оформить покупку было просто негде. Да и где сейчас отделение ГАИ найти, если половина городов Якутии в руинах, да и людей считай не осталось.

— Это, что шутка? — Услышанные мною слова, заставили встрепенуться и отвлечься от дум.

— Вы, о чем? — Удивленно переспросил я.

— Вот это, что такое⁈

Перед моим лицом взмахнули моим паспортом, а стоящий возле меня милиционер, судя по его виду был взбешен до невозможности.

— Как, что? Мой паспорт!

— Твой паспорт⁈ — Вскричал капитан. — Ах ты гад!

В мой живот тут же влетел пудовый кулак мента. Не ожидавший такой подставы, со стороны милиции, я согнулся в поясе, а на меня обрушились удары от капитана, и приблизившихся к нам солдат с автоматами.

— Антисоветчик! Беляк! Вражина!

Раздавались эпитеты, доносившиеся до меня, и обрушивались удары кулаков и прикладов автоматов. Причем никто из них, явно не жалел своих сил обрабатывая меня, со всех сторон, подручными средствами, а я просто не понимал происходящего. Через какое-то время я находился уже почти на грани, потери сознания, когда очередной возглас:

— Товарищ, капитан, смотрите, что я нашел.

Услышанные мною слова заставили меня повернуть голову в сторону их сказавшего, и одновременно с этим отвлекли милиционера от меня.

— Ну, что еще, Карпенко?

— Вот, товарищ капитан.

С этими словами какой-то солдатик извлек из кузова моего газона мешок, и высыпал из него целую кучу советских денег, которые я брал на базе, рассчитывая оклеить ими комнату в бочке.

— Ах, ты, сука!

Вновь взъярился капитан, замахиваясь ногой, чтобы нанести мне очередной удар, но его тут же оттащили в сторону, два офицера. А меня подняли на ноги, завели руки за спину, а после перетащили до грузовика и забросили в кузов, не особенно обращая внимание на то, чем все это завершится. Ударившись головой о что-то твердое, я благополучно уплыл в небытие, потеряв сознание. И что происходило дальше, уже прошло мимо моего сознания.

Я пришел в себя раздетый до исподнего, лежа на топчане в небольшой комнатушке, какого-то медицинского пункта. Поднесенная к моему носу ватка, промоченная нашатырем, заставила меня очнуться, и мне почти удалось вскочить, но сильные руки местного фельдшера, заставили меня, остаться на месте. Сам же он, занимался прижиганием зеленкой моих многочисленных ссадин, с последующей записью оных в толстую амбарную книгу. При этом он вполголоса что-то бормотал, судя по всему явно высказывая негодование, касающееся моего состояния и обнаруженных им ран и ссадин. Я пребывал в некотором тумане, не понимая где нахожусь, и что со мною произошло. Попытка вспомнить хоть что-то привела к жуткой головной боли, и кому, подступившему к самому горлу.

Фельдшер, увидев это, сразу же вскочил со своего места, подхватил стоящее неподалеку ведро, приподнял меня за плечи, усадив на край кушетки и поставил мне ведро на колени, явно указывая на то, что блевать следует в него, что я вскоре и совершил. Ведро у меня тут же забрали, уложили на носилки, и два дюжих санитара, перенесли меня в палату, где на трех койках уже находились горемыки вроде меня. Переложив меня на одну из коек заправленную серым одеялом, и жесткой, что кирпич, ватной подушкой оставили меня здесь. Некоторое время я лежал, впитывая в себя запахи больницы, не слишком чистого белья, с какими-то примесями пота, чеснока, каких-то лекарств и еще непонятно чего смешавшегося в такое амбре, что начала немного кружиться голова. Немного придя в себя, глянул в сторону окна. Довольно широкая двойная рама, была снабжена толстой решеткой, расположенной посередине между двумя оконными створками, и была установлена так, что выбраться за нее не было никакой возможности, как, впрочем, даже открыть форточку, которая теоретически виднелась на наружной раме, а вот внутри отсутствовала как класс. Вдобавок ко всему, все щели, имеющиеся между створками и самой рамой, были плотно забиты ватой, чтобы не было сквозняков, а стекла в местах соединения с рамой, проклеены полосками бумаги. Возможно из-за этого в палате было ощутимо жарко, и даже несколько душновато, но это похоже никого кроме меня, не беспокоило. Впрочем, минутой позже дверь открылась, и в нее вошел какой-то санитар, и вместе с ним в палату хлынул из общего коридора поток прохладного воздуха, внесший в жару палаты, хоть какую-то свежую струю, из-за чего, начинающийся в моей голове шум, отступил куда-то назад, и мне стало чуть-чуть полегче.

Оказалось, санитар принес ужин. Один из выздоравливающих в палате тут же подскочил со своего места, и принимая у санитара, наполняемые им алюминиевые миски, начал разносить их по тумбочкам, стоящим возле коек. Сам же санитар, оставался на месте, только властно покрикивал на мужичка, за то, что тот шевелится слишком медленно. К миске с какой-то, как мне показалось жиденькой картошке с плавающими тут же ошметками и волкнами непонятно чего, прилагалась краюха хлеба, в виде отрезанного поперек буханки куска, и кружка с чаем, который скорее можно было назвать подкрашенной водицей. Раздав еду, санитар вышел из палаты, плотно притворив за собой дверь, и я тут же услышал звук запираемого замка.

Больные же принялись за еду. Причем судя по их виду, поглощали содержимое свих мисок чисто механически, не особенно прислушиваясь ко вкусу, находящегося в мисках содержимого, а скорее из необходимости забросить чего-то в топку желудка. Мол, явной отравы здесь не предложат, а на

— Ты, что не ешь?

Я попытался было что-то ответить, но стоило мне только пошевелиться, как к горлу подкатил очередной ком, и меня чуть было не вырвало.

— У него похоже сотрясение мозга.

Воскликнул другой, тут же ныряя под койку, и извлекая из-под нее круглый желтый эмалированный тазик местами с побитой эмалью.

— Будет тошнить, делай это сюда. На вот попей чайку, легче будет.

Произнес он, поднося мне ко рту кружку с принесенным чаем. Сделав пару глотков, тут же почувствовал некоторое облегчение и смог откинуться на подушку.

— Если кто желает, съешьте мою порцию. Я похоже сегодня не смогу.

— Ешь, Сивый, ты, у нас вечно голодный. Хлеб только оставь, может позже новенький сам пожует.

Мужик, которого назвали Сивым, тут же подхватил миску, и в два счета опорожнил ее от содержимого, а затем, отнес к умывальнику и промыл миску от остатков пищи, вернув ее на мою тумбочку. Я еще некоторое время лежал, не в силах что-то спросить, или узнать, куда я попал, а после забылся во сне. Следующий день, не привнес в мой организм, почти никаких изменений, разве что, в голове было немного меньше шума, и уже не слишком тянуло на рвоту, при каждом шевелении. Доктор проводивший обход, назначил какие-то таблетки, и постельный режим, а к обеду я наконец смог нормально поесть. Давали щи со слегка сладковатой, видимо подмороженной картошкой, на постном бульоне, и перловую, разваренную, липкую кашу, сваренную на воде. Правда в качестве напитка все же присутствовало что-то вроде кисленького компота на сухофруктах, но в общем-то я остался вполне сыт.

День провел, в неспешных разговорах о том о сем, услышанное повергло меня в очередной шок, хотя я и постарался не выдать своего изумления. Мой сосед, представившийся Пахомычем, оказался очень словоохотливым человеком, и любителем потравить байки, что оказалось мне только на руку. В итоге, прояснились некоторые странные вещи, в которые я сперва не очень-то и поверил, но приведенные примеры от остальных мужиков, уверили меня в том, что все это если и не полная правда, то что-то осень близкое к этому.

Оказалось, что в этом мире есть магия и волшебство. Ведьмы хоть и не летают в ступах, и на метлах, по воздуху, но тем не менее налиие, ведьм, колдунов и волшебников, вполне обыденное, хотя и не слишком частое явление. То есть их существование научно доказанный факт. Разумеется, называют их здесь не колдунами и ведьмами, а просто энергетиками. Причем они совершенно не пожожи на экстрасенсов, которые расплодились в конце двадцатого века в моей реальности. Местные колдуны, все-таки не просто заговаривают воду, и дурят народ через экраны телевизоров, которых кстати здесь не так уж и много, а являются вполне себе признанными специалистами, в разных областях промышленности и быта. Вполне реально могут расплавить металл, заморозить в лед воду, или же направить в нужную сторону ветер, и оросить поля с помощью призванного дождя. Учитывая, что все это находится на вполне официальном уровне, у энергетиков имеются собственные школы, техникумы и даже Научно Исследовательский Институт. Примерно такой же как в книге братьев Стругацких — НИИ ЧАВО. Носит он разумеется несколько иное имя, и выдает вполне качественные результаты исследований.

И все эти колдуны и маги, являются точно такими же строителями коммунизма, как и остальные советские граждане. За исключением некоторых отщепенцев, к которым с некоторых пор отношусь, и я сам. Вообще-то, причину, по которой я оказался в этой больничке, я не озвучивал, от слова совсем. Вначале было просто не до того, а после, старался больше слушать чем болтать, хотя бы по той самой причине, что не знал куда попал. А когда услышал, что календарь показывает середину марта 1965 года, так и вообще некоторое время пребывал в шоке от произошедшего.

Зато услышанное сразу же расставило все точки над Ё. Все сразу же стало понятно, и ненависть капитана, увидевшего на обложке моего паспорта двуглавую коронованную курицу, вместо серпасто-молоткастого герба СССР, и усугубившуюся ненависть в тот момент, когда один из солдатиков нашел в кузове моего автомобиля, мешок с советскими деньгами, которые я собирался использовать вместо обоев, оклеив свою жилую бочку. Оглядываясь все на тот же календарь, становится понятно, что сейчас это вполне живые деньги, имеющие хождение по всей территории страны.

Вдобавок ко всему выяснилось, что неделей назад был ограблен инкассатор, перевозивший примерно такую-же сумму из государственного банка, в артель для выдачи зарплаты, и этим инкассатором случайно оказался толи зять, толи брат, того самого капитана Сергеева, встретившегося мне по дороге в Туру. В общем все эти факты наложились друг на друга, и виновником всех бед, оказался я сам. Правда мне еще повезло в том, что этого самого мента, сумели от меня оттащить, до того момента, когда он чуть не отправил меня на разговор с богом. И на всякий пожарный, вывезли из района, в областной центр. То есть в данный момент я нахожусь не в сельской больнице Ербогачена, центральной усадьбы Катангского района, где меня, навеняка бы добили, а уже в самом Иркутске, в ведомственной больнице Службы Исполнения Наказаний, или как она тут называется в этом мире, с диагнозом «Сотрясение мозга», как значится на картонке, привешенной в ногах моей койки. О многочисленных побоях вспоминать здесь не принято. Их как бы и не было в помине. Боюсь если бы я стал на этом настаивать, пояилась бы заключение о том, что я поскользнулся на банановой шкурке, и упал на камень, итак несколько раз. Впрочем чуть позже, случайно прочел в истории болезни, о том, что я оказал сопротивление при задержании, и поэтому меня пришлось немного утихомиривать. И все эти синяки и ссадины, получены мною на вполне законных основаниях. Вот как-то так.

Что интересно, сам я, о себе, практически ничего не рассказывал, хотя бы по причине того, что был не в состоянии это делать, но вдруг выяснилось, что о том, что произошло, знают буквально все. То есть не только персонал этой больнички, но и сидельцы, проходящие здесь лечение. Причем, мои будущие статьи, звучащие как «Разбойное нападение с целью ограбления» и «Грабеж в особо крупном размере», «Вооруженное сопротивление работникам милиции», довольно уважаемы в воровском мире, и ко мне сейчас относятся если и не как к законнику, не знаю, если они здесь вообще,

Третий день моего здесь пребывания привнес в мое положение еще некоторые странности. Меня уже можно сказать не тошнило, исчезло головокружение, и чувствовал себя, вполне терпимо, хотя и старался не признаваться в этом, понимая, что больница, в сравнении со Следственным Изолятором, или Камерой Предварительного Заключения — Райские кущи, в которые не так-то просто попасть. И чем дольше, я буду здесь находиться, тем это лучше скажется на моем здоровье, и всем остальном.

Но все же вернусь к обнаруженной странности. Стоило мне утром проснуться и взглянуть на своего соседа, через проход, как вдруг мне показалось, что с него содрали кожу. То есть я видел все его мышцы, вены, каждую прожилку, находящуюся в его теле, видел работающее сердце, перегоняющее по жилам кровь, сокращение и расслабление мышц при его ходьбе, и как мне показалось, даже зарождающуюся в его голове мысль, из-за чего, некоторые участки его головного мозга, вдруг начинали взбухать, и вслед за этим, он выдавал из своих уст очередную сентенцию. При этом я не читал его мыслей, но видел, как он думает. От неожиданности я встряхнул головой, и все эти ведения тотчас исчезли. Однако стоило только задуматься об этом, и картинка засияла новыми красками. Еще более невероятным оказалось то, что я силой мысли, то есть не пошевелив даже пальцем, а только подумав о том, имею возможность как-то воздействовать на организмы моих товарищей по несчастью. И кстати не только на них.

Это выяснилось в тот момент, когда в палате появился санитар с судком и бидоном с чаем, для раздачи очередного завтрака. То, что это не вольняшка, а ссучившаяся тварь, настучавшая на своих подельников, и потому пристроившаяся в больничке, и отбывающая свой срок здесь, меня уже просветили, из-за чего стало понятно такое неприязненное отношение к нему, со стороны новых знакомых. И потому стоило тому повысить на меня свой голос, как мне тут же захотелось поставить его на место. Правда делать это в открытую, было чревато моментальной выпиской, поэтому я просто пережал ему один из сосудиков, и тот, в тот же момент, потерял сознание грохнувшись на пол, и опрокинув на себя термос с кашей. Разумеется, мужика, тут же вынесли из палаты, какой-то местный шнырь быстро навел в ней порядок, а для нас это происшествие осталось в стороне, но зато я понял, что могу как-то воздействовать на окружающих меня людей. И как выяснилось в дальнейшем, не только таким образом, но и подчиняя их и заставляя делать то, что желаю, и это привнесло в мой быт кое-какие надежды на лучшее.

Нечаянно выяснилось, что помимо вмешательства в организмы своих противников, я могу заставить их делать что-то помимо их собственной воли. Причем добиваясь этого моментально, стоит только взглянуть кому-то в глаза, или коснуться сего рукой. Все это было похоже не гипноз, который я видел на вступлении какого-то приезжего гипнотизера, в поселковом клубе в моем роднои городке. Правда в отличии от пассов руками, раскачивания колечка на веревочке, и произнесения томным голосом: «Вы, устали, вы хотите спать, и совсем не желаете жрать…» Ничего этого мне было не нужно. Дар срабатывал мментально стоило только полумать об этом. Даже провел пару экспериментов, которые завершились весьма удачно. А самое главное никакого подозрения в отношении меня не возникло.

О том, что это проявление той самой энергетики, я догадался довольно быстро, и решил, что не стоит рассказывать о ней, кому бы то ни было. Мало ли как все это сложится в дальнейшем, и возможно мой секрет, позволит мне выбраться из очередной передряги, с наименьшими потерями. Позже возникли некоторые догадки, касающиеся того, что эта способность дана скорее для лечения себе подобных. Возможно это и так, но в данный мент, я был зол, как мне казалось на весь мир. Ведь фактически меня осудили буквально ни за что. Хоть и говорят, что незнание закона, не освобождает от ответственности, но ведь фактически я ничего и не нарушал! Наличие на руках Российсого паспорта с двуглавым орлом, не есть нарушеие. Откуда я мог знать, что провалился на семьдесят лет назад, где были приняты другие документы? Опять же случись на моем месте какой-нибудь иностранный гражданин, его что нужно было избивать только из-за того, что у него на руках находятся иные документы? Или деньги находящиеся в кузове моего автомобиля. Я, что украл их? Ограбил инкассатора? Или совершил другое противоправное действие? Не же, просто попал под горячую руку нездержанного мента, который свалил вину кого-то другого на меня, и в итоге виноватым оказался я, а настоящий разбойник гуляет на свободе.

Именно поэтому, я был зол буквально на всех, и готов был разорвать любого, кто встанет на моем пути. Пока же я просто тихонько тренировался, стараясь оттачивать свои вновь приобретенные навыки, на некоторых окружающих меня индивидуумах. Правда старался делать это не столь радикально, как это произошло с санитаром, чтобы не добавлять каких-либо подозрений, но тем не менее изыскивал болезненные точки, или же просто напрягал или расслаблял отдельные группы мышц, окружающих меня людей, заставляя из, например, споткнуться на ровном месте, или же в срочном порядке, подскакивать и стремглав нестись в сторону уборной, что при здешнем кормлении, было скажем так, довольно частым явлением, и мои шалости, никак не выделались на общем фоне. Зато я чувствовал себя с каждым днем все более уверенным, да и честно говоря, все это вносило, кое-какой юмор в мою угрюмую повседневность, что тоже было немаловажным.

Между тем время, не стояло на месте, и уже через неделю, после того, как я пришел в себя, меня выписали из местной больницы, и отправили в Следственный Изолятор города Иркутска, где мне предстояло некоторое время, обживаться и привыкать к условиям тюремного быта.

Глава 8

8

Была ли эта способность дана для лечения? Возможно, но, чтобы заниматься целительством, требовалось хотя бы иметь хоть какое-то понятие о том, как и на что нужно воздействовать в том или ином случае. В то время, как в моем положении, привнести какое-то расстройство в организм противника было проще простого, и для

Самым же интересным оказался тот факт, что все местное население, по достижении им определенного возраста, проводили через проверку их способностей. И стоило только этим способностям определиться, как их носителя, тут же ставили на учет, выдавая определенный знак, указывающий на то, какой энергией он владеет. А если кто-то из владеющих попадался за преступную деятельность, у него на левой руке, тут же оказывался браслет, блокирующий его таланты. Но возвращаясь к себе, вдруг выяснился кое-какой нюанс. Оказывается, по местной классификации, я не являюсь энергетиком — так стыдливо было принято называть всех колдунов, магов, ведьм и волшебников в этой стране. И я догадываюсь почему. Не даром же и в моем мире, советская власть отчаянно боролась с верой в бога, называя ее мракобесием. Примерно тоже самое можно сказать и об этом мире.

Церкви и здесь были под негласным запретом, хотя после окончания войны, все же начали возвращать и храмы, и богослужение и все остальное. Думаю, гонение на магов и прочих носителей неподдающейся научному определению способностей, происходило бы и здесь, но нашелся достаточно умный человек, доказавший, что подобные умения, могут оказаться полезны советского государству, а чтобы как-то сохранить идеологию, и в тоже время поддержку всех потусторонних сил, и прикрылись этим словом. И с некоторых пор оказалось, что Советский Энергетик — это не тот, кто снабжает СССР электроэнергией, а скорее тот, кто владеет каким-то определённым даром. И при этом обязательно состоит на учете, то есть находится под контролем. А что вы хотели, еще Владимир Ильич Ленин, говорил, что: «Социализм — это учет и контроль!». Вот и следуют заветам Ильича.

Я же обладаю скорее всего чем-то вроде гипноза. А гипноз, даже в моем мире, никогда не считался, чем-то сверхестественным. Правда у меня помимо гипноза имеется еще какая-то составляющая, но она почему-то никак не реагирует, на местные датчики. Дело в том, что по местным загонам, любой подследственный, перед судебным заседанием, или в процессе доследования, всегда проходит проверку, на выявление энергетической составляющей. Так вот проверка, в отношении меня, показала, что я полный ноль, в этом отношении. Почему полный? Просто как выяснилось, большинство местного населения, имеют в своем теле, хоть какой-то положительный заряд энергии. Правда такой заряд, обычно держится в районе одного-двух процентов, и после двадцати лет, считается что девяносто девяти случаях не получает своего развития. Именно поэтому, все подследственные проходят дополнительную проверку. Вдруг, у кого-то из них произошла спонтанная инициация. Я же, в отличии от остальных не имею даже этой составляющей.

То есть я полностью нейтрален. По слухам, раньше, эту нейтральность тоже как-то могли активировать, но за прошедшие годы, многие знания были утеряны, и сейчас нейтральность обозначают прото знаком — ноль.

В начале апреля, меня выписали из больницы, сочтя полностью здоровым, и перевели в местный Следственный Изолятор. Разницу, я почувствовал, едва переступил порог этого заведения. Во-первых, здесь было ощутимо холоднее, чем там, где я находился до недавнего времени. Если в той же больнице, как-то придерживались санитарных норм, то здесь на это похоже было всем наплевать. Даже в чистой зоне, где пребывало начальство, или происходили встречи со следователем, или кем-то еще и то было довольно грязно. Что уж говорить о камерах, которые были рассадниками клопов и тараканов. Правда стоило мне заселиться, как из выданного мне матраца, еще по дороге, к новой «квартире», выданную мне постель галопом покинула вся живность. Охранники, увидевшие, как из моего матраца и подушки, толпами вываливаются клопы, и разбегаются по всем щелям, решили, что в СИЗО по ошибке заселили архимага, для которых кстати имеются собственные «благоустроенные камеры» И тут же доложили это начальству. Я тоже буквально почувствовал это, неся подмышкой свою свернутую в валик постель. Да и в камере происходило тоже самое. Тараканы толпами гуляющие по все поверхностям, тут же разбегались в стороны, стоило мне сесть за стол, или взобраться на свое место на шконке. Все это принесло мне новые неприятности, ведь все это происходило на глазах у всех окружающих меня, и тоже начальство, заподозрило во мне скрытого энергетика. Но даже надетый браслет, не отучил насекомых шарахаться от меня, как чертей от ладана, а самое главное никак не действовал на мои способности.

Уже на следующий день, в Изолятор, был приглашен какой-то специалист, хоть и обративший внимание на мой нейтралитет по отношению к магии, но все же, обследовавший мою тушку, какими-то специальными приборами, прибывшими вместе с ним. Но так и не смог выявить во мне скрытую энергетику. И в итоге, было вынесено определение о том, что все происходящее, не более, чем некие особенности организма, проявляющие себя в том, что отпугивают всех насекомых. Мол, что-то вроде иммунитета некоторых северных народностей, выработанного против гнуса или мошки. И от меня наконец отстали, решив, что воздействовать на кого-то другого я не могу, а то, что имею способность отгонять от себя насекомых, значит можно сэкономить на мне, например, не отправляя меня в баню. Ведь благодаря своим способностям я содержу свое тело в чистоте, что подтвердил привлеченный специалист, следовательно, мыться мне не обязательно.

Впрочем, надолго я в изоляторе не задержался. Довольно скоро состоялся суд, который вынес постановление о том, что согласно статье № 145 Уголовного кодекса РСФСР: «Грабеж, в особо крупных размерах», с нанесением побоев, не опасных для жизни потерпевшего, а также за оказание сопротивления милиции, при моем задержании, я понесу наказание в виде десяти лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

Приговор был чисто формальным. В процессе суда, не было указано, где именно было совершено ограбление, не было представлено никаких доказательств, что в этом ограблении участвовал именно я, не было не показаний свидетелей, ни потерпевшего даже найденная у меня в автомобиле сумма, и та не совпадала с той, что была украдена у инкассатора, не говоря уже о купюрах, которые явно не соответствовали похищенным. Похоже, кто-то дал распоряжение сверху: — «Наказать!», и судьи встав по стойке смирно рвались воплотить в жизнь приказание свыше. Ничего кроме презрения, и брезгливости, вынесенное решение у меня не вызвало. Даже, когда мне предоставили последнее слово в суде, стоило мне только заикнуться о несоответствии и отсутствии доказательств, как меня тут же прервали, сказав, что лишают меня публичной возможности раскаяться в содеянном. А за

Разумеется, просто так, я все это не оставил, пожелав каждому из находящийся в зале суда, ярких последствий сегодняшнего дня. Думаю, они запомнят этот день надолго, вновь открывшиеся способности давали возможность сделать очень многое. А уж исполнить заложенную программу мести, наверняка. Думаю, судейство еще не раз помянет «добрым словом» того, кто наслал на них такие проблемы. А еще через неделю, меня вместе с другими осужденными посадили в так называемый Столыпинский вагон, и отправили этапом в город Архангельск, на северо-запад страны. Правда в тот момент, я еще не знал, куда именно приведет меня судьба.

Поездка началась довольно весело. Учитывая, что я попал в больничку, а затем в Изолятор, лишенный всех своих вещей, то и на этап должен был отправиться только в том, что было в тот момент на мне. В какой-то мере, меня конечно одели, выдав, скорее бывшие в употреблении, но сравнительно чистые вещи. То есть солдатское нижнее белье, хлопчатобумажные брюки и куртку, фуфайку и головной убор. В виде шапки ушанки, с оборванным ухом, и держащейся на моей голове, каким-то чудом, так как ее размер оставлял желать лучшего. На ноги были выданы полуразбитые кирзовые ботинки, на два размера, больше чем у меня и две пары портянок, чтобы те хоть как-то удерживались на ногах. Но это было собственно и все, что у меня имелось на тот момент. Хотя нет, еще была алюминиевая ложка и довольно вместительная жестяная кружка, куда можно было залить почти пол литра воды, или же чего-то еще.

Больше у меня ничего, в общем-то и не было. Все вещи, которые находились в салоне ГАЗ-69, ушли в неизвестном направлении, а в Следственном Изоляторе, мне объяснили, что сюда обычно попадают с собственными вещами, поэтому обо всем, что мне необходимо, я должен был позаботиться самостоятельно, и заранее. Потому, как наверняка знал, что рано или поздно придется отвечать за содеянное перед советским законом.

— И, как же я должен был это сделать, если менты отобрали у меня, все что было?

— Не «менты», а советская милиция. И вообще в деле нет отметки об изъятии у тебя личных вещей, следовательно, ты виноват сам, и своими словами, вводишь всех в заблуждение, и провоцируешь на скандал.

Ну, а что, я еще мог ожидать? В итоге, что надо мною все-таки сжалились, и выдали со склада списанное обмундирование, оставшееся от работников Следственного изолятора. И я пошел на этап, в том, что дали. В надежде, что по прибытии на место, получу, что-то иное. Собственно, надежда на это была, хотя бы потому, что цвет, находящихся на мне вещей, не соответствовал принятым законам. Как выяснилось, осужденные отбывающие наказание в колониях строгого режима, носили обмундирование черного цвета. Следовательно, должны были получать обмундирование, по месту будущей прописки.

Кроме всего вышеперечисленного, один из зэка, с кем до недавнего времени, я пребывал в одной камере, по доброте душевной поделился со мной, ветхим вещмешком, и то, наверное, только потому, что тот действительно расползался буквально на глазах, и мне пришлось пустить на него, одну из запасных портянок, чтобы находящееся в нем, не выпало наружу. Но с другой стороны, это было лучше, чем ничего. Тем более, что на дорогу, каждому осужденному было выдано по две буханки серого недопеченного хлеба, местами напоминающего пластилин, примерно полукилограммовый кусок ржавого соленого свиного сала, и два хвоста бочковой селедки, завернутой в плотную бумагу. И если бы не одолженный мешок, я даже не знаю, как бы все это смог унести. Все это только добавило ненависти в мою копилку.

Что сказать об этапе? Фактически за три дня маршрута, я испытал на себе если не все, то большинство будущих прелестей пребывания в колонии. Грубый конвой, который на любой вопрос отвечает матом, и от которого не дождешься даже того, что положено по закону. На все это давным-давно положили с пробором, и чего-то добиться от них, было, просто невозможно. Опытные зэка, поговаривали о том, что в конвоях продолжительностью больше трех суток, конвоиры были обязаны разносить кипяток, и трижды в день выдавать воду. Но последнюю в лучшем случае, давали всего один раз в день, а за кипятком, предлагали обратиться к тому, кто это обещал. В туалет, тоже раз в день, и не больше, чем на минуту, то есть только отлить. Впрочем, кое-кто умудрялся сделать за это время и большее, и в тот же момент в вагоне раздавались крики конвойных, и несчастного зэка, даже не дав ему натянуть портки, гнали по коридору обратно в камеру, подталкивая прикладами автоматов. Учитывая, что местные автоматы имели складной металлический приклад, бедным зэка доставалось вдвойне.

В вагоне всю дорогу, стояла жуткая холодина, усугубляемая открытыми форточками, вдоль всего прохода. С другой стороны, стоило закрыть их и уже через четверть часа в вагоне просто нечем было дышать. А что вы хотели, если при нормативе в восемьдесят осужденных, только в Иркутске, затолкали в вагон сотню человек, а еще на каждом полустанке добавляли по два-три человека дополнительно. В итоге, к середине маршрута по самым скромным подсчетам, в вагоне ехало сто пятьдесят заключенных. То есть почти вдвое больше положенного. И хотя удалось испытать все прелести текущего конвоя, некоторые из попутчиков, говорили, что нам еще повезло. А вот Воронежский, или Костромской конвой, это вообще звери, а о Вологодских, так и вообще даже заикаться не стоит, всю душу вытрясут. Эти же выглядели почти людьми, во всяком случае в тот момент, когда не нужно было разносить воду, или же выводить в туалет.

Мне повезло при посадке занять место на третьей полки под самой крышей, и хотя вся духота смещалась именно туда, но с другой стороны, там же было и теплее всего. Правда почти всю дорогу пришлось провести в лежачем положении. Сесть на верхней полке физически невозможно, а на ноги вставал, только когда было нужно отправиться в туалет. Еще нам повезло в том, что в нашей камере ехали только люди, отправляющиеся на строгий режим. И нас во всем вагоне было всего двадцать человек, тоже перебор, но хотя бы не настолько сильный как в других камерах. Стандартная вместимость предлагает двенадцать мест. Два на верхних полках, четверо на среднем ярусе, и шестеро сидя внизу. По мере необходимости менялись, не звери же мы в конце концов. Но все равно было тесновато.

Примерно на вторые сутки поездки, вдруг выяснилось, что Архангельск,

— А, где находится это место?

Тут же был задан вопрос одним из сидельцев. И ответ не заставил себя ждать.

— Тикси-2.

Едва услышал я заветные два слова, я тут же выматерился про себя, понимая, что крупно попал.

Помните, вначале повествования, я рассуждал о том, что нынешним жителям, проживающим в Тикси в двухтысячных годах, неизвестно точное расположение так называемого Тикси-2, поэтому принято считать, что Тикси-2, это местное кладбище, расположенное на западной окраине поселка. И в тоже время, ходили смутные слухи о том, что Тикси-2, все-таки когда-то существовало, но строили его самые отъявленные зэка, доставленные в поселок на весь срок отбывания наказаний. А самое главное было известно и то, что ни один из доставленных осужденных, так и не покинул поселок, после окончания срока наказания. Все они, в итоге нашли свой дом, на местном кладбище, из-за чего, оно скорее всего и получило подобное название. Я даже помню, что самая дальняя часть кладбиша не имела ни единого креста, или надгробия, да и заходить в то место не рекомендовалось. То есть именно там и были похоронены те осужденные которые строили секретную войсковую часть. И вдруг сейчас, я узнаю, что меня направляют на родину, строить тот самый второй район. Где он будет находиться в секретной военной базе № 2–006, или где-то еще, не столь важно. Гораздо важнее тот факт, что меня фактически отправляют на смерть, чего мне совсем не хотелось. Именно поэтому, я решил, что нужно бежать, и как можно скорее.

И я задумался, как лучше всего это сделать. После пары дней наблюдений я определил для себя главное. Единственная возможность сбежать отсюда, представлялась, во время вывода на оправку. Происходила она, следующим образом. Участвовали в этом три конвоира. Один из них становился в самом конце коридора, чуть дальше той камеры, в которой я сейчас находился, как похоже было положено по уставу, но чаще всего, пристраивался возле окна, и скорее смотрел на то, что происходит за пределами вагона, чем наблюдал за отправляющимися в уборную осужденными. Тем более, что от него требовалось только поднять тревогу, если, что-то пойдет не так.

Выводом и сопровождением до туалета осужденных, занимались двое. Чаще всего это был помощник начальника караула сержант Трохимчук, и его подчиненный и земляк, рядовой Василь Ярощук. Оба они были уроженцами Луцкой области. Правда Микола, жил в самом Луцке, а Василь, в одной из деревень области. Откуда я все это знаю. Все просто, среди моих попутчиков имеется много людей, способных разговорить кого угодно. С другой стороны, а что еще делать в стылом вагоне, как не травить байки или не расспрашивать конвоиров. Одним словом, довольно быстро стали известны имена всех часовых, стоящих на посту в проходе, и охраняющих сон мирных осужденных, и считай вся их биография и происхождение. Ведь им тоже скучно стоять в проходе, а так хоть поговорить есть с кем, зоновские байки послушать, свежим анекдотом поделиться.

Так-то они конечно звери, но не от состояния души, а скорее от нежелания делать что-то сверх дозволенного. Тот же Трохимчук, например, мог при необходимости снабдить бедных зэка, пачкой чая, или пузырьком «Тройного одеколона», разумеется в тихую, под обещание молчания, и за несусветную цену, но с другой стороны, это на гражданке «Тройной одеколон» стоил рубль сорок копеек, а в вагоне, извините меньше двенадцати рублей, даже не заикайся. Чай конечно дешевле, но три рубля, вынь да положи. Опять же чай поди еще вскипяти где, Некоторые из зэка, просто брали ложку заварки и закидывали под язык, говорят получая при этом, хоть какое-то удовольствие, а одеколон, взболтал и опрокинул в себя, или же в кружку, развел водицей, и поделился с приятелями. Пусть с ароматом, но по местным меркам, вполне себе выпивка, для согреву, вполне сойдет.

Мужики поговаривали, что на некоторых этапах, можно было договориться и за водку, но цены называли такие, что впору миллионером надо быть, чтобы ее приобрести. Водки здесь правда не наблюдалось, но одеколончик, вполне себе присутствовал, и те, кто был побогаче, могли себе его позволить. Я же наблюдал за солдатиками, и будущий план побега зрел в моей голове, обрастая новыми подробностями и красками.

Итак, вернусь к выводу на оправку. Осуществлялась она следующим образом. Два солдатика, подходили в двери камеры, на расстоянии двух шагов, друг от друга. Тот что шел первым, как правило сержант, отпирал дверь и выпускал из камены, одного осужденного который делал два шага вперед, и замирал на месте, лицом к камере, и руками, заведенными за спину. Дверь камеры задвигалась обратно и защелкивалась на автоматических замок. Осужденному давалась команда идти вперед. Следом за ним шел сержант, у которого на ремне имелась кобура с пистолетом, а в двух шагах позади, для страховки, шел солдат с автоматом ППШ. Причем его автомат несколько отличался от виденных мною ранее. В целом, это было тоже самое оружие, только оно было цельнометаллическим, а откидывающийся приклад, в походном положении, складывался в пистолетную рукоятку, которая находилась возле скобы, со спусковым крючком, а вместо круглого магазина, в автомате был вставлен секторный на тридцать пять патронов. Правда, по уставу, было положено заряжать его всего двадцатью, как поделился с нами один из часовых.

(автомат ППШ со складным прикладом. Применялся в танковых экипажах и Внутренних Войсках после войны. Правда на фото не секторный, а дисковый магазин))

Именно на этом я и решил сыграть. Заметив в руках сержанта универсальный ключ, которым можно было открыть не только камеру с заключенными, но и любую другую дверь вагона, решил, попытаться сбежать именно во время вывода на оправку. Учитывая то, что наша камера располагалась почти у самых дверей в чистую зону вагона, то есть туда где располагался караул, нас выводили на отправку почти в последнюю очередь.

В тот день, я начал готовиться, к побегу сильно заранее. Загодя, еще с вечера прошлого дня, убедил своего соседа, поменяться с ним обувью, применив свой дар, обменял свои модельные кирзовые ботинки, на разношенные яловые сапоги, готовые, по моим словам, рассыпаться от неосторожного чиха. Все разумеется было совсем наоборот, но я ведь никого не заставлял, а то что смог убедить поменяться, честь мне и хвала. В конце концов тут каждый сам за себя, согласился мужик на обмен, значит усмотрел в нем, какую-то выгоду для себя. Ну или сам дурак, если хуже себе сделал.

За ночь, подсушил портянки, и до полудня следующего дня щеголял босиком, давая отдых ногам. А как пришло время отправляться на оправку, обмотал сухими портянками ноги, вбил их в сапоги, и в общем-то был готов к новым свершениям. Из имеющихся у меня продуктов, к этому времени оставалась нетронутая буханка хлеба и сало. Хлеб аккуратно завернул в тряпицу, и уложил во внутренний карман куртки. Сало, как раз поместилось в жестяную кружку, которую я подвязал на один из шнурков, от моих бывших гавнодавов, и подвесил на шею. Ложка ушла в голенище сапога. Мешок, чтобы не вызывать раньше времени подозрений решил не брать, оставив его на верхней полке. Позже мужики разберутся кому он отойдет. И стал ждать вывода на оправку.

Наконец, наступила и моя очередь. Прощаться не стал. Большими приятелями ни с кем из мужиков я так и не стал, а попрощаешься, кто-то из зависти возьмет и ляпнет, что ни попадя. Поэтому лучше молча. Перед самым выводом из камеры, послал сигнал третьему конвоиру, Тому самому что стоял в конце коридора, фактически в трех шагах от моей камеры, заставив его схватиться за живот, и срочно отпроситься в сортир. Хохлы, что осуществляли вывод, посмеялись, но отпустили, а сержант Трохимчук, наказал быстрее возвращаться обратно.

— «Быстрее, это вряд ли — подумалось мне. — теперь пока весь чистый туалет не засрет, не вылезет».

В остальном все происходило как обычно. Дверь камеры откатили, я вышел из нее в проход, и после команды сержанта, направился в другой конец вагона, сцепив за спиною свои руки. Пройдя в туалет, дождался, когда Микола сделает последний шаг, и удивленно воскликнул, глядя в угол туалета, который был не виден из коридора.

— А, ты что тут делаешь?

Похоже мое восклицание, оказалось для моих сопровождающих, достаточно убедительным, отчего оба они, тотчас ринулись ко мне, и заглянули за перегородку. Их инициативы, оказалось достаточно, чтобы коснуться их тел, и взять их сознания, под полный контроль. С этого мгновения, счет пошел на секунды. Я тут же приказал, Василю, снять с пояса свой ремень, с подсумками для автомата, и передать его мне вместе с оружием. Быстро закинул автомат на шею и охлопал карманы замершего в ступоре сержанта, извлекая из них коробок спичек, пачку сигарет «Ява» и перочиный нож. Нормальный штык нож к этому оружию не полагался, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть. А о том, что сержант постоянно что-то вырезает из кусочков дерева своим ножом, с которым никогда не расстается я знал.

Быстро накинув на себя ремень, который оказался несколько туговат, но поправлять его сейчас не было времени, выхватил из рук сержанта ключи которыми открыл дверь в тамбур. Попутно с Василя, сдернул солдатскую шапку ушанку, которая пришлась мне впору, напялив на него свою с оторванным ухом. На мгновение задумался о бушлатах, но отогнал эту мысль. Время стремительно утекало, в любой момент кто-то мог выглянуть в коридор, и тогда попытка бы сорвалась. Поэтому решил удовольствоваться своей одеждой. Уже выходя в тамбур, решил пошутить, и тут же дал посыл, обеим солдатикам.

— Вы страстно влюблены друг в друга, так не теряйтесь же, дайте волю своим чувствам. Поцелуйтесь, и живите счастливо! А обо мне забудьте, вы не выводили никого из камеры!

И успев заметить, как они последовали моему приказу, обнимая друг друга, выскочил в тамбур вагона, захлопнув за собой дверь. Затем открыв входную боковую дверь, быстро спустился по ступенькам до самого низа захлопнул дверь, и оттолкнувшись, сгруппировался и кубарем полетел вниз скатившись с насыпи и притормозив в каком-то кустарнике. Мгновение спустя выбравшись из него, проводил взглядом уходящий поезд, и не разбирая дороги ринулся к лесу, собираясь уйти как можно дальше, от железнодорожного полотна, но в последний момент притормозил, провожая взглядом поезд который тем временем удалялся все дальше и дальше, намекая на то, что мой побег пока не обнаружен.

Глава 9

По моим прикидкам, у меня было от десяти минут до получаса, если конечно очень повезет. Но на десять минут можно было рассчитывать довольно смело. Пока «найкращі друзі» нацелуются, как раз и пройдут эти десять минут. Потом в чистой половине случайно появится какой-нибудь солдатик, и увидев происходящее, позовет друзей, полюбоваться на бравых украинских воинов, и только после того, как в коридор выглянет начальник караула, услышав смех отдыхающих конвоиров, вот тогда и поднимет тревогу. Но это так фантазии. Скорее всего, первым в коридоре появится тот солдатик у которого свело живот, от моего посыла. Он-то и увидит влюбленных, хотя, тут как повезет.

Опять же даже если эта тревога поднимется, в первую очередь станут разбираться с хохлами. Тем более, что уходя я «убедил» их в том, что они не выводили меня из камеры на оправку, а вот куда делся автомат, и ремень, как раз и будут разбираться в первую очередь, а вот после того, как ничего не найдут, скорее всего и решат, провести обыск в камерах осужденных, а заобно и свериться со списком находящихся там людей. Хотя есть вариант, когда те же зэка, сами наведут их на эту мысль, пожаловавшись на то, что меня вывели из камеры, и на этом вывод на оправку закончили, а остальные тоже, как бы хотят добежать до уборной. Именно это я и имел ввиду, рассчитывая на полчаса форы. А за эти полчаса, поезд уедет как минимум километров на десять-пятнадцать. Да и вряд ли начальник караула станет рвать стоп-кран, останавливая поезд. Учитывая именно то, что найти меня силами караула будет

Проводив взглядом ушедший поезд, уже собрался было начать свой забег, как вдруг услышал тепловозный гудок, и увидел, как из-за поворота, показался другой поезд, идущий в обратную сторону. Это резко меняло все. Чем бежать неизвестно куда по лесу, опасаясь преследования, куда, как проще уцепиться за встречный поезд и отправиться с ним в обратном направлении. Таким образом я и увеличу разрыв со своим поездом, увеличу площадь поиска, если вдруг таковой будет объявлен. Хотя, учитывая пропажу оружия, искать меня будут обязательно. Похоже, где-то неподалеку находилась разъездная стрелка, потому что, шедший на встречу состав, двигался довольно медленно, только выходя на разгон. Пропустив мимо себя почти половину состава, пока взбирался на железнодорожную насыпь, увидел крытый вагон, и пробежав несколько шагов радом с поездом, ухитрился зацепиться за поручень, и вскочить на подножку, а затем перебраться на тормозную площадку, где и устроился со всеми удобствами.

И поэтому сразу же, пока было время, решил ознакомиться с тем, что мне досталось трофеями. Честно говоря, этот автомат, я держал в руках, впервые в жизни. Во время моей службы на острове Ратманова, на вооружении уже были автоматы Калашникова, а такую древность как ППШ, я видел только в кино, и то с дисковым магазином и деревянным прикладом. Хотя и слышал о том, что выпускались и полностью металлические версии, предназначавшиеся для танковых экипажей, и как сейчас выяснилось для конвойных подразделений Внутренних Войск. Один из них, как раз находился у меня в руках.

Первым делом, развернул приклад автомата. Уж очень он был неудобным в сложенном виде, образовывая своего рода пистолетную рукоятку. Что-то я сомневаюсь, что из автомата можно было куда-то попасть, удерживая его за сложенный приклад. Хотя в условиях вагона, или танка, наверное, все-таки это было оправдано. Зато в развернутом виде, это было не то, чтобы идеально, но во всяком случае, довольно удобно. Вроде как шейка приклада, разве что металлическая, но за счет небольшого изгиба, вполне ухватистая.

Присев на корточки в уголке площадки, отсоединил магазин, и выщелкнул из него патроны, которых, как и говорил один из конвойных, оказалось ровно двадцать штук. Хотя в магазин могло поместиться тридцать пять, опять же по уверению того самого солдатика, но по уставу, заряжали не больше двадцати. Поверх ствольной коробки была установлена прицельная планка с дальностью до ста метров, хотя честно говоря, патроны выглядят так же как у пистолета ТТ, и что-то берут сомнения, что за сотню метров можно кого-то пристрелить. Впрочем, попытаться конечно придется. Пока же у меня есть вполне приличное оружие, и целых шестьдесят патронов. Да с таким богатством, можно пару лет, из леса не высовывать носа, и быть сытым и довольным. Конечно часть патронов уйдет на пристрелку, не думаю, что автомат тщательно готовили, но тут же никуда не денешься.

В тройном подсумке, обнаружились два запасных заряженных магазина, небольшой пенал, с протиркой, ёршиком, выколоткой, отвёрткой и ключом для регулировки мушки. Правда шомпола на стволе я так и не обнаружил, но чуть позже обнаружился разборный шомпол, вставленный под специальные петли подсумка. Все это было как нельзя к месту. Немного помучавшись, добрался до внутреннего механизма, и убедившись, что автомат чистый вновь привел его в первоначальное состояние. Заодно обнаружил и переводчик огня, и то, что здесь можно было стрелять одиночными выстрелами очень меня обрадовало. Если я и собирался использовать это оружие, то только против лесных обитателей, а расстреливать того же оленя очередями, как бы не серьезно. А к отсечке, еще нужно было привыкнуть.

Кстати в отдельном кармашке подсумка, обнаружилась еще одна пачка сигарет и две коробки спичек, что очень меня обрадовало. Спички пришлись как нельзя кстати. Поэтому сразу же раскидал их по разным карманам, надеясь, что хоть одна коробочка останется сухой. Поправив ремень под свою фигуру, застегнул его, и вынув из кармана нож, осмотрел, убедился, что тот достаточно острый, и в общем-то при необходимости вполне подойдет, для снятия шкуры. Не идеально, но хоть что-то. Шапка, снятая с Ярощука, оказалась даже чуть большеватой, но это даже лучше. Вдобавок ко всему под козырьком обнаружились две иглы, с намотанными вокруг них белыми и черными нитками. Причем, намотанными явно от души, а не просто по принципу отвяжись. В остальном все было как обычно Искусственный мех серо-голубого цвета, довольно приличные уши с тесемками, которые я тут же опустил, и завязал на затылочной части. Получилось и тепло, и уши не до конца закрыты, то есть слушать лес не мешают. Единственное что сделал, так это снял звездочку с козырька, чуть расправил мех в том месте, где она крепилась, а звездочку воткнул в какую-то щель вагона.

Выглянув из-за перегородки, увидел, что поезд движется куда-то на юг, судя по положению солнца, и вновь присев, на доски пола задумался. Следующие полчаса, я отдыхал душой и телом. Поезд уходил все дальше от места моего побега, и с каждым мгновением я чувствовал, что найти меня будет все сложнее и сложнее, если конечно сам не попадусь по глупости. С другой стороны, по обеим сторонам железнодорожного полотна простирался лес, а уж в лесу-то я найду для себя и пристанище и пропитание. Впереди была долгая дорога в неизвестность, но в любом случае, это было гораздо лучше, чем стройка в Тикси-2, гарантирующая то, что я там и останусь. В какой-то момент подумал о том, что в принципе, можно было бы попытаться отправиться на восток, и попробовать найти вход на ту самую базу. Теоретически это было вполне возможно. Правда только в теории. Учитывая то, что поезд вез нас в Архангельск, и сегодня был третий день пути из пяти, Пермь мы проехали еще ночью, и сейчас тот состав двигался куда-то на запад. Если прикинуть, что за сутки товарный состав проходит около трехсот-четырехсот километров, а Столыпинский вагон цепляют только к товарным составам, получается до Архангельска на момент побега, было чуть больше восьмисот километров.

Отправляться именно туда, мне нет никакого резона, как в общем-то и в сторону базы, боюсь я просто не смогу преодолеть больше двух тысяч километров. Да и смысла в этом большого просто не вижу. Что я там найду для себя? Проход в загаженный войной мир? Ну разве что свою бочку. Теперь-то

Незаметно для себя, от покачивания вагона и перестука на стыках рельс, я задремал, и проснулся только тогда, когда поезд стал притормаживать, а вскоре и вообще остановился. Осторожно выглянув из-за бортика тормозной площадки, прямо напротив вагона увидел какую-то полуразрушенную платформу, и покосившийся плакат с надписью: «ост. п. Шнай…». Часть слова, начертанная на металле оказалась стертой, потому было не слишком понятно, где именно находился этот самый Шнай, и как полностью звучит название этого места. Но поезд явно не собирался никуда трогаться и потому я решил, что пора сойти с него. Мало ли, вдруг, появятся обходчики, заметят меня с явно, не охотничьим стволом, и появятся неприятности на ровном месте. Поэтому поднявшись, дождался, когда ноги перестанут покалывать от долгого сидения в одном положении, выглянул за пределы вагона, и убедившись, что не видно никого, спрыгнул, и тут же углубился в лес.

Весенний лес, всегда поражал меня своей красотой. Снег, большей частью уже сошел, лишь кое-где остались небольшие прогалины, блестящие на солнце, как россыпи алмазов или горного хрусталя. Не успеешь оглянуться, как лес оживает. Уже сейчас, по обеим сторонам тропинки видны полянки, заросшие подснежниками, а вскоре появятся и другие цветы, запорхают между ними мохнатые шмели, появятся первые пчелы, и лес зацветет новыми красками. Даже сам воздух леса, становится другим, деревья кажется сбрасывают зимнюю стужу, просыпаются и как бы заново возрождаются, стараясь ухватить каждый лучик солнца, пробивающийся сквозь кроны вековых стволов. Именно в такие моменты и начинаешь понимать, как хороша жизнь, то, что ты наконец попал домой. И поневоле задумываешься о том, что зачем тебе все эти тревоги и проблемы, куда лучшее, удалиться в самую глушь леса, поставить себе небольшой домик, и жить наслаждаясь волшебством природы, окружающего тебя леса.

Задумавшись о вечном, неожиданно для себя, выбрался на опушку леса, и оказался неподалеку от какой-то заброшенной деревеньки. То, что здесь не осталось жителей, было понятно с первого взгляда. Пусть это не город с толпами людей, но деревня, тоже живет своей жизнью, и стоит оказаться в ней, ты сразу же оказываешься на виду у всех жителей. Первыми тебя встречают собаки, облаивая практически из каждого двора, а стоит только услышать их лай, как, то тут, то там, приоткрываются занавески и из-под них выглядывают местные хозяюшки, желающие посмотреть, кто это бродит по улице. Если это не зима, когда домашнюю скотинку держат в хлеву, то обязательно заметишь скотину пасущаюся на выгоне, увидишь коровенку, а то и бычка которого откармливают на забой. Старушек, сидящих на лавочках возле какого-то дома и перемывающих косточки местным жителям.

Здесь же ничего этого не было. Дома хоть и казались вполне справными, но если присмотреться, то начинаешь замечать, то упавший штакетник, до которого никому нет дела, то выбитое стекло в избе, или же распахнутые настежь двери, какой-то хлам валяющийся во дворе, явно не на своем месте. Полное отсутствие, хоть какой-то живности, только подтверждает увиденное. И вроде бы перед тобой вполне справные на первый взгляд избы, но с каждым шагом, все больше, чувствуется запустение, и разруха.

Собственно, деревенька, оказалась совсем небольшой, от силы десяток дворов, к тому же явно брошенных совсем недавно. Заглянув в одну из изб, увидел вполне чистую горницу, с полным отсутствием какой-либо мебели. Разве что в углу притаился колченогий стол, на печи заметил старый чугун с отбитой стенкой, а в красном углу, на полочке, почерневшую от времени, забытую хозяевами старую икону. Чтобы там не говорили о государственном атеизме, и прочем мракобесии, в деревнях всегда почитали бога, и пусть в открытую не исполняли молитв и треб, но иконы и святые покровители всегда имелись в каждом доме.

Выйдя из дома, осмотрелся, и заметил вдали, почти на самой окраине противоположного конца деревни добротный дом, с вьющимся над трубой дымком. Похоже, деревенька не вымерла до конца, и здесь кто-то еще живет. Очень захотелось посмотреть на местного жителя, и хотя бы понять, что здесь произошло. И вообще, стоит ли здесь останавливаться хотя бы на ночлег, или нужно со всех ног бежать отсюда, если по деревеньке прошел, какой-то мор, или какая другая напасть.

Дойдя до большей пятистенной избы, явно зажиточного семейства, постучал в дверь, но не услышав ответа, все-таки решил войти в дом. Здесь явно кто-то жил. Пусть большая часть обстановки и отсутствовала, но на полу, лежал вполне приличный коврик, вывязанный доброй хозяюшкой из обрезков старой одежды и ненужных тряпок, в центре горницы, стоял стол, покрытый скатертью из простого полотна, на котором стояло блюдо с нарезанным хлебом, прикрытое салфеткой, тут же штоф наполовину заполненный свойским, чуть мутноватым самогоном, и небольшой стаканчик граммов на сто не больше. На блюдечке, неподалеку лежали два бочковых огурца, размером с ладонь, один из которых был надкушен явно совсем недавно. Вокруг стола задвинутые под него стояло шесть стульев, один из которых оказался наполовину выдвинут в сторону.

У стены находился вполне современный для этих лет сервант, на стеклянных полках которого был выставлен чайный сервиз и несколько стеклянных или хрустальных вазочек. Поверх серванта гордо выстроились фарфоровые статуэтки казака с казачкой, лебедя, плывущего по глади пруда, пестрого петуха, распушившего свой хвост. Последней в ряду находилась девочка, кормящая кур. На тумбочке, возле окна, стоял вполне приличный радиоприемник, со шнуром, тянущимся к розетке.

Осмотрев комнату, сделал несколько шагов, и дошел до двери, ведущей в соседнюю горницу. Несколько раз стукнув по полотну двери костяшками пальцев и со словами: «Хозяева, есть кто живой?» чуть приоткрыл дверь заглядывая внутрь соседней комнаты. В тот же момент, стоило только произнести свой вопрос, как со стороны входа, послышался мужской голос.

— Есть, как не быть.

Стоило мне только дернуться, пытаясь повернуться назад, как тот же голос произнес.

— Стой на месте, не дергайся. Руки в гору. У меня тут два ствола, и в обоих заряд картечи, поверь нажать на курок, недолго.

Я на мгновение замер, поднимая руки и произнес.

— Что-то ты отец, недобро гостей встречаешь.

— Так-то гостей, а ты непонятно кто. Зашел в дом без спроса, не разулся, шарахаешься по горнице, что-то высматриваешь, автомат на плече, солдатский ремень, с подсумками,

— В, чем-то ты прав, отец.

— Таежный волк тебе отец. Не дергайся, а то тут и останешься. Говори, кто таков, и откуда взялся. И автоматик свой сними, за ремень, и аккуратно положи на пол. Смущает он меня.

Я, последовав словам дела, опустил правую руку, снял с плеча свой ППШ и опустил его под ноги.

— А руку все же подними, так надежнее будет.

Я поднял руку, и произнес.

— Повернуться-то можно, а то неудобно как-то задом к хозяину стоять. Как со стенкой разговариваю.

— Ну, повернись, только тихонечко. Поверь, рука не дрогнет, я войну прошел.

Я развернулся кругом, и увидел перед собой коренастого мужика, стоящего в дверном проеме и держащего в руках двустволку, направленную на меня. Тут же включил свой дар, и постарался взять под контроль мышцы старика. Парализуя правую руку с пальцем, лежащим на спусковом крючке, одновременно с этим делая шаг вперед и восклицая. Стоило мне сделать это, как мужик, явно почувствовав изменения в своем организме, тут же постарался отнять руку от ружья, и удивленно взглянул на свою ладонь.

— Ну стреляй, что же ты, дед, время тянешь? То он всех коз в деревне перетоптал, а то курицу догнать не может. А, то «застрелю! Не дергайся!». Если уж взялся грозить, так исполняй, что кишка тонка?

Я к этому моменту, уже сделал несколько шагов вперед, и аккуратно выхватил ружье из его рук.

— Нормальная у меня кишка, я всю войну прошел, и рука не дрогнула бы, но откуда мне знать было, что ты колдун? — с некоторой горечью в голосе произнес хозяин.

— Успокойся дед. Я не для того здесь, чтобы вред тебе причинять. — Произнес я, возвращая ему подвижность. — Скажешь, тотчас уйду. Да и не бандит я, хотя и беглый.

Мужик, ощутив в своих руках возвращенное ему ружье, повертел его в руках, и молча развернувшись, сделал вид, что вешает его на стену, но мгновением позже резко развернулся, направляя на меня ружье, и собираясь стрелять. Я, как почувствовал, что с его стороны будет другая попытка, поэтому едва он начал разворачиваться, как уже хотел взять его под контроль, но вдруг, мужик застонал, и выронив ружье из рук, упал на колени, схватившись за поясницу.

Я, тут же постарался перехватить падающее ружье, чтобы ненароком не выстрелило, а затем, самопроизвольно перешел на второе зрение, и увидел на его позвоночнике, защемленный нерв, пульсирующий красным. Подхватив деда на руки, постарался с помощью своего дара, как-то уменьшить его боль и толкнув дверь в соседнюю комнату, занес мужика туда. Оглядевшись, увидел довольно широкую лавку, стоящую у стены. На нее и положил мужика на живот. Мужчина все это время находился в сознании и слегка покрякивал, жалуясь на поясницу.

— Потерпи отец, сейчас будет немного больно, зато потом, все будет хорошо.

— А, ты что же, целитель.

— Не совсем, но знаю, что нужно делать. А сейчас помолчи.

Первым делом, отстегнул свой поясной ремень с подсумками, скинул фуфайку, а то в доме было основательно натоплено, и я уже сильно взопрел. После чего опуствшись возле лавки на колени, осмотрел спину старика. Сосредоточившись на его болячке, скорее, по наитию, обезболил определенный участок его позвоночника, а затем, слегка нажав на соседние позвонки двумя пальцами, слегка сместил их друг от друга, одновременно с этим, щелчком, выбивая защемленный между ними нерв. Старик вздрогнул, ойкнул от боли, но постарался удержаться на месте. Я тем временем, прошелся пальцами обеих рук, вдоль всего позвоночника вливая в него энергию, исходящую от моих пальцев, и слегка откинувшись назад, осмотрел все тело мужчины от головы до самых ног. И вдруг под коленом, левой ноги, заметил черное пятно неправильной формы.

— А, это, что у тебя? Никак осколок?

— Он самый, с войны остался.

— Не беспокоит?

— Не особо. На погоду, когда, ныть начинает, а так привык уже.

Я присмотрелся, а после произнес.

— Нет, отец, не стану рисковать, тут вена, прямо вплотную к нему, боюсь буду извлекать, только хуже сделаю.

— Ну и бог с ним. Не очень-то он и мешает. Сросся уж с ним.

Уже через полчаса, мы, устроившись за столом, ели приготовленную мужчиной похлебку и беседовали обо всем подряд. Я рассказал мужику о том, как докатился до такой жизни. Не уверен, что мне поверили бы, скажи я, что прибыл из другого мира, поэтому просто сказал, что после смерти родителей, решил уехать из Тикси, где и жил до этого времени, а по дороге нарвался на милицию, которая привязалась к тому, что на автомашине нет номеров, а после подкинули мне в кузов, какой-то зеленый мешок, и обвинили меня в ограблении инкассатора, которого я в глаза не видел.

— В итоге, меня сильно избили и я попал в больницу, а пока лечился, меня уже засудили и дали десять лет строгого режима. А уже в конвое, узнал, что нас отправляют на строительство Тикси-2. Похоже просто выполняли план по поиску бесплатной рабочей силы, вот я и попал плд горячую руку. Есть такая секретная войсковая часть возле моего родного поселка. Строят ее уголовники, и я еще ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то из них вышел на свободу. Потому воспользовался своим даром и сбежал с этапа.

— И не убивал я никого, отец. На оправку нас выводили два хохла-западенца, с Волыни, вот их и взял под контроль, а, чтобы отвлечь от себя внимание, заставил их целоваться прямо в проходе. Да и видно было, что до этого им недалеко, я считай помог просто.

Старик, услышав мои слова рассмеялся.

— А, автомат взял, ну так тайга же, как без оружия? Только и есть что перочинный нож, да ППШ, с них же и взятый. А ружье в лесу всегда прокормит.

— Если конечно повадки зверей знаешь.

— Считай, с юности с отцом по лесу хожу. Уж не пропаду.

Увидев имеющийся у меня хлеб, старик грязно выругался.

— В войну, даже пленным такого не давали. Ладно выбрасывать нельзя, хлеб все же, но курям скормлю.

Сало, тоже было забраковано, но признано ограниченно съедобным, и отправленно хозяйской Жучке. С деревней, той где я встретил старика, все оказалось достаточно просто. В стране, началось укрупнение хозяйств. Что-то подобное в свое время, проходило и в моем мире. Кто-то, сидящий достаточно высоко, вдруг

— Мол там и снабжение будет получше, и больницу можно организовать вместо фельдшерского пункта, и с работой по проще. Гладко было на бумаге, но забыли про овраги. Кому повезло, смогли временно встать на постой у родни. Обеим сыновьям вместо дома, выделили по койке в общежитиях, при мясомолочном комбинате, и у старшего на службе, а о том, чтобы получить квартиру, или построить дом, нет и речи. Вроде бы и возможность есть, но, то место под застройку не утвердили, другой раз выдали неудобья, а по весне, оказалось, что место, что выделили под застройку грозит оказаться затопленным из-за паводка. А другое пока не дают. Сыны звали меня с собой, а куда я поеду, койку снимать у чужих людей, на старости лет? Уж лучше здесь поживу. Правда кроме меня здесь считай и нет никого. Последней Матвевна, две недели назад съехала, удалось им домик купить, дряхлый полуразваленный, но зато свой.

— Я уж предлагал своим сынам, разобрать наш дом, да перевезти куда, так ведь места не дают, говорят только на следующий год, утвердят новые участки под застройку, вот и живу здесь бобылем, хорошо хоть сыны по выходным приезжают, привозят, что потребно.

Глава 10

После того как я подлечил деда, удержать его на месте, оказалось невозможным делом. Мало того, что сам метался по двору, как тот электровеник, так еще и мне не давал покоя. Впрочем, мне жаловаться то точно не пристало. Я хорошо ел, мягко спал, что еще требуется в моем положении, и хотя бы за это должен был помочь хозяину по хозяйству. Однажды даже выбрались на охоту. Не то чтобы по нужде, тем более, что весна, сезон как бы еще не открыт, да и откроется только в первых числах мая, и то на некоторых пернатых. Но тут скорее была попытка понять, на самом деле я охотник и лес знаю, или балабол просто. У дядьки оказался ходовой мотоцикл с коляской ИЖ-П56, и собравшись, сели на него и отправились в сторону Камы, где от души поохотились на селезней уток. Назад вернулись ближе к вечеру, довольные и счастливые. Я так за то, что наконец добрался до любимого дела, дед, за то, что почувствовал себя молодым

По его словам, из-за ревматизма, и радикулита, выбраться на охоту практически не удавалось. Какая может быть охота, когда в самый неподходящ0ий момент тебя скручивает в узел. Ладно если охотишься на пернатых, а если на более крупного зверя, а Пармские леса богаты практически на любую дичь. Скрутит тебя в неподходящий момент, и заду маешься кто кого добыл, ты медведя, или он тебя. Сейчас стало по проще, я еще несколько раз подлечивал старика, и все-таки однажды решился на удаление осколка из-под коленного сустава. Возиться пришлось долго, но в итоге справился с задачей, и не повредил ничего лишнего. Зато дед сейчас, как заново родился, радуясь жизни, а однажды утром признался мне в утренней эрекции.

— Это случайность, или может повториться?

— Да, ты же молодой еще, дядька Николай, другие вон до семидесяти гоголем ходят, так что думаю, все нормально будет.

Все это время, пока жил у деда, тревожно оглядывался по сторонам. Мало ли, увидит кто меня и будет мне некогда. Конечно оставаться здесь я не собирался, но поговорив с хозяином, решили, что уходить мне пока не следует.

— Вот дождемся приезда сыновей, а там вместе и подумаем, как жить дальше. Глядишь и мы сможем тебе чем-то помочь.

Мой ППШ, в тот же первый же день был тщательно смазан, магазины разряжены, все это было завернуто в вощеную бумагу, сложено в мешок, и отправлено на чердак дома. На вопрос зачем, может стоит вообще избавиться от него, мне ответили, что времена, нынче неспокойные, мало ли, что еще может произойти.

— Вдруг в партизаны, придется податься. Так что, пусть лежит до поры.

Хотел я сказать деду, что тот вряд ли доживет до той поры, когда действительно придется идти в партизаны, но не стал. Да и реальность эта сильно отличалась от моей собственной, я как услышал дедовы рассказы, едва не ошалел. Хрущев, здесь оказался героем войны, повел за собой в атаку дивизию, вывел ее из окружения, но сам погиб, и ему посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. А город, из которого он вывел дивизию, после войны назвали его именем. Кроме того, его имя носят многие пионерские дружины, и вообще он весьма почитаем в народе. Город Сталинград, тоже не потерял своего имени, и сейчас носит тоже название, что и раньше. Вызывая гордость подвигом людей, его защищавших.

Во главе страны, находится Георгий Маленков, и до недавнего времени, его заместителем, совмещая свою должность с главой МВД, был Лаврентий Берия. Однако во время прошлогоднего отдыха на озере Севан, простудился, подхватил пневмонию, и скоропостижно скончался. Хотя поговаривали, что все это было кем-то подстроено, но слухи слухами, а официально было объявлено именно так. Сейчас Министерством Внутренних Дел руководит Вадим Степанович Тикунов. Маленков сейчас Председатель Совета Министров СССР, и член Политбюро ЦК КПСС, а Первым секретарем числится незабвенный Леонид Ильич Брежнев и похоже, очень скоро именно он взойдет на трон Генерального Секретаря КПСС, и все вернется на круги своя. Хотя, кто знает. Ведь тут имеется еще и Министерство Энергетики, а оно занимается совсем другой энергетикой, и его представитель кстати входит в Политбюро, и в Президиум, но его довольно благозвучное имя — Андрей Юрьевич Симбирский, я никогда раньше не слышал.

Я конечно не старался вдаваться в подробности, но судя по всему отличия моего СССР, от этой страны, довольно велики. Например, в субботу, приехали сыновья дядьки Николая, причем на грузовике ГАЗ-63. Который в моем мире считался чисто армейским грузовиком, и редко встречался даже в обычных автобазах. Как оказалось, он находится в собственности, у младшего сына Александра, и он на нем же работает. То есть молочная ферма, оплачивает ему помимо зарплаты, еще и аренду автомобиля, обеспечива6ет бесплатным бензином и в итоге получается довольно приличная сумма. Вообще-то, подобный подход был для меня, как выходца из двадцать первого века, вполне привычен, тогда многие занимались подобным извозом, как на личных грузовиках, так

Самое же интересное, состояло в том, что Иван, хотя и покосился на меня, с некоторым подозрением, но не стал хвататься за оружие, и вообще, вел себя, достаточно спокойно и можно сказать мирно. Мне пришлось вновь повторить свой рассказ, касающийся побега, и его предыстории, а Иван, дополнил его некоторыми подробностями из ориентировки. Но по всему выходило так, что то, что я рассказал старику, а позже и его сыновьям, в общем-то практически полностью соответствовало пришедшему оповещению. Никакого убийства, которого я не совершал, на меня не повесили, и хотя бы это радовало. А то, что забрал оружие, так всего лишь в целях личной безопасности так сказать, и поиска пропитания. Но, что было важно, ни разу им, так и не воспользовался.

Кстати, чуть позже, мне пришлось осматривать вначале Сашку, с которым мы достаточно быстро сошлись во взглядах на жизнь, и Ивана. Тот хотя и относился ко мне, несколько настороженно, но ни разу за все время, даже не заикнулся о том, чтобы арестовать меня, и доставить в отделение. У Александра же были некоторые проблемы со здоровьем из-за произошедшей пару лет назад аварии. Впрочем, ничего сложного там не было, моих способностей хватило, чтобы это исправить.

И вообще, я чувствовал, что здесь главным было мнение отца. То есть если он сказал, что верит мне и хочет помочь, то так в итоге будет. На семейном совете, собственно и решалась моя судьба. То, что надолго задерживаться здесь не стоило, я знал и сам. В любой момент из центральной усадьбы колхоза, что располагалась в десятке километров от деревни, мог заехать случайный человек. Точнее, случайным он оказался бы для меня, а так судя по всему, сюда довольно часто наведывались местные жители, которых хоть и переселили в другой поселок, но те же огороды, дома, да и некоторые вещи, остались на месте. Это мне еще повезло, что никто не появился здесь с момента моего появления, а так давно бы срисовали мою физиономию, и пусть не побежали бы в милицию, среди русских не принято стучать на соседей, при каждом удобном случае, но слух о том, что в деревне с дедом Николаем живет какой-то незнакомец, наверняка распространился бы моментально. А вот тогда, проверка, со стороны милиции последовала бы незамедлительно, и Иван, ничего бы исправить уже не смог.

Именно он, кстати и предложил выход из положения, который был принят сразу же и единогласно.

— Бать, — воскликнул он. — А может отдать ему документы Ханса Краузе, ну того, что утонул в Каме, три недели назад, моего бывшего однокашника. Там полный комплект. По закону все это передали мне для уничтожения. По всем бумагам, я давно сунул их в печь, а на деле они до сих пор у меня в несгораемом шкафу, в участке лежат. Что-то замотался я, в последнее время. Кстати, Нина Тимофеевна сейчас болеет, и я за нее, так что, и открепительный талон смогу выписать и штамп поставить о выписке. Тем более, что это не документ строгой отчетности. Да и если прикинуть, Сергей даже слегка похож на покойника, а по возрасту так и вообще одногодок.

— Краузе? — Удивленно воскликнул я. — Вы не поверите, но моя мама носила эту фамилию в девичестве. Вот только откуда он мог взяться в этом районе, вроде бы до Поволжья далековато. Да и имя явно немецкое.

Раздавшийся оглушительный смех в горнице, привел меня в замешательство.

— Серега! А, ты что же не знаешь нашу фамилию?

— Да, как-то неудобно было спрашивать, а что?

— Так, Фишеры мы. Чистокровные немцы. Отец и не Николай вовсе, а Николас. Иван, так и вообще крещен Иоганом, один я Александр, но у немцев это имя в почете. В начале войны, многих немцев Поволжья депортировали вглубь страны, похоже опасались, что советские немцы, встанут на сторону Гитлера. В итоге несколько деревень переселили сюда. Тут рядом довольно большой поселок был, в честь него даже станцию назвали Шнайдерово. Сейчас от него правда только остановка дизель-поезда осталась. Так что, в округе довольно много выходцев из Поволжья живут. Язык правда многие позабыли, ну да это уже наши проблемы.

— Язык, я, как раз знаю неплохо. У меня мама его в школе преподавала, да и дома на немецком часто говорили.

— Тогда тем более, нет проблем. Подтвердить сможешь свое происхождение. Порой это бывает важно.

— Вань, может тогда давай прямо сейчас доедем до участка? — Воскликнул Александр. — Серег, я не гоню тебя, не думай, но, если здесь появится кто-то чужой, пострадает в первую очередь отец. Да и нам тоже достанется.

— Я, все понимаю, Саша, и сам давно хотел уйти, да вот твой отец меня удерживал. Теперь понимаю зачем, и низкий поклон вам за это.

Братья тут же сели в грузовик, и отправились в колхозную усадьбу. Честно говоря, я все это время провел как на иголках. На словах-то было одно, но кто его знает, может просто при отце, или скорее при мне, не хотели об этом говорить, но сейчас вместо документов, прихватят наряд милиции, и плакала моя свобода. Тогда точно от Тикси-2, мне не отвертеться. Впрочем, все закончилось вполне нормально, даже более того. Уже через какой-то час у меня на руках, оказался паспорт на имя Ханса Фридриховича Краузе, до недавнего времени, проживающего в селе Миллерово. К паспорту прилагался открепительный талон, где было указано, что я, месц назад выписался с прежнего места жительства и направляюсь в Псков.

— А, почему в Псков?

— А, что на ум пришло первым, то и написал. Ехать можно куда угодно, эта запись не имеет никакого значения.

Кроме того, имелся военный билет, где было указанно место службы в

— Во, как! — удивленно воскликнул я.

— Что-то не так?

— Все так. Просто я заканчивал училище по этой специальности.

— Ну вот видишь, значит при необходимости сможешь подтвердить квалификацию, передавая мне в руки свидетельство местного профессионального училища, о полученной специальности. Сам-то служил?

— Конечно. В Погранвойсках.

— Ну ты даешь, и где?

— Пограничная застава «Ратманов» вч 2254, в четырех километрах ста двадцати шести метрах, от границы США. Это посреди Берингова пролива, на острове Ратманова, ну или на Большом Диомиде, если следовать международному наименованию.

— Да уж, браток, «повезло» тебе.

— Да, нет, служба была как раз нормальная, а вот дальше. Впрочем, об этом я уже говорил…

Кстати если судить по фотографиям, я действительно был чем-то похож на бывшего владельца. В паспорте считай почти полная копия. Если сменить прическу, и добавить усы, считай и отличий не найдется. В военном не совсем, но с другой стороны там красовалась фотография восемнадцатилетнего парня, а с тех пор прошло больше двенадцати лет. Опять же служба проходила за тридевять земель, на юге Казахстана. Где-то под Алма-Атой. То, что это было именно там, братья якобы знали из рассказа этого самого Ханса, Сашка так и вообще, числился его одноклассником. Вдобавок ко всему, у него на момент смерти не было родственников, и это тоже шло большим плюсом.

Помимо паспорта и военного билета, мне передали трудовую книжку, где имелась всего одна запись о работе автомехаником в колхозе «Светлый путь», и свидетельство, полученное в профессиональном училище города Киров. Короче говоря, меня обеспечили всем, что только было возможно, мало того, дядька Николай, выдал мне восемьдесят рублей денег на дорогу, и даже, заставил переодеться, во вполне приличную одежду, до недавнего времени принадлежащую его старшему сыну. На следующий день, рано утром, попрощавшись со стариком, и его старшим сыном, я сел в кабину Сашкиного грузовика, и тот довез меня до реки Камы, где в поселке Оханск, я, попрощавшись с мужчиной, сел на местный теплоход, и за какие-то два с половиной часа, доплыл до Перми. Там, выйдя на пристани, сел, на подсказанный Александром городской автобус, добрался до вокзала, и зайдя в билетные кассы, купил билет на первый попавшийся поезд, который должен бы отойти от вокзала в ближайшее время. И этим поездом оказался маршрут «Владивосток-Москва».

Правда пришлось немного раскошелиться, отдав за билет, если можно назвать билетом крохотную картонку красно-коричневого цвета, целых двенадцать рублей и семьдесят четыре копейки, только из-за того, что в поезде имелись только несколько свободных мест, и все они находились в купейном вагоне. Вдобавок ко всему, сейчас не было разницы в цене между верхними и нижними полками, так что сэкономить никак не получалось.

(Вот так выглядели билеты на поезд в шестидесятых годах, прошлого века. Паспорт как для покупки, так и для поездки не требовался.)

Правда сейчас, я уже и выглядел совсем не так, как еще недавно, после долгой диеты в Следственном Изоляторе, и последовавшим за ним этапом в Архангельск. Пусть и немного похудевший, но опрятно выглядевший, в приличном, пусть и не новом костюме, демисезонном пальто и сапогах, голенища которых, были спрятаны под штанинами брюк. Впрочем, сейчас довольно многие ходили в сапогах и не стеснялись этой обуви. Просто наши с Сашкой размеры обуви не совпадали, а вот его одежда, оказалась мне, как раз впору. Да и сапоги что были на мне, выглядели вполне прилично.

Кроме того, у меня в чемоданчике имелось чистое белье, полотенце, некоторые продукты, взятые с собой в дорогу. Я был чисто выбрит, перед самым отъездом я вместе со всем семейством, посетил баньку, растопленную в деревне, и выглядел, вполне приличным молодым человеком, направляющимся к любимой тетушке, которая приглашала меня к себе в гости в Псков. И явно намекивала на то, что если я соглашусь помогать и поддерживать ее, на старости лет, то она перепишет на меня собственный дом. Легенда, была ничуть не хуже любой другой. И поэтому я всячески ее поддерживал. Самым удивительным оказался тот факт, что в кармане пиджака я вдруг обнаружил еще почти пятьдесят рублей денег, помимо тех восьмидесяти, выданных мне стариком. Похоже их добавил один из братьев. В любом случае, я был им благодарен, и обещал, как только устроюсь на новом месте, верну долги при первом удобном случае. Для чего выучил наизусть их адрес, куда и пообещал отправить долг.

Поезд двигался через Киров, Кострому, Ярославль и должен был прибыть с Москву на следующий день. В качестве соседей, мне досталась вполне приличная семья из Омска, направляющаяся в гости к родным.

— А, как же школа?

Поинтересовался я больше в шутку, увидев четырнадцатилетнего паренька, уткнувшегося в какую-то книгу.

— Изя у нас отличник, — ответили мне, — и пропущенная неделя, никак не скажется на его успеваемости.

Дальнейший разговор, касался скорее моей персоны, и я всячески расхваливал «родную сестру» своей матери, которая «пригласила» меня в Псов, с обещанием переписать на меня родительский дом, расположенный в живописном месте, на берегу Великой реки. И то что вся семья решила, что так будет гораздо лучше, для всей семьи, и отправила меня в путь. После того как вечерком, попили чай, я взобрался на свою верхнюю полку, и практически сразу уснул, проспав до самого утра. Днем, никаких особенных проблем не возникло. Пил чай, перекусывал взятыми в дорогу продуктами, и ждал приезда в Москву, куда собственно и попал, с небольшим опозданием минут на сорок. Поезд ближе к полудню, прибыл на Ярославский вокзал.

Анекдот о том, как местные таксисты «развозят» прибывающих в Москву пассажиров, я слышал еще когда жил в Тикси. В детстве, вместе с родителями мы выбирались однажды в Москву, но летели самолетом, а там передвигались исключительно общественным транспортом. Отец, неплохо знал город, и ориентировался в нем без проблем, только из-за того, что когда-то учился здесь в военном училище. Разумеется, с того момента, прошло достаточно много времени, и я если что-то и помнил, то давным-давно все вылетело из памяти. Зато вовремя вспомнил анекдот о том, как доехать до Ленинградского Вокзала, от Казанского. Где рассказывалось о том, что таксист долго возил пассажира по Москве, а когда прибыли на место и тот расплатился, таксист решился на правду, и показал пассажиру, на здание Казанского вокзала, находящегося на другой стороне площади. Концовка этого анекдота всегда звучала по-разному, но

Но на всякий случай, все-таки решил проверить свою догадку о том, что до нужного мне места недалеко, и потому, подошел к милиционеру, спросив у того, как мне лучше поступить. Похоже, я такой умный далеко не один, и хотя я, почувствовал его раздражение, но он все-таки сдержал свои порывы и махнул рукой в нужную сторону. Идти оказалось недолго между вокзалами оказалось не больше трехсот метров, и потому я добрался до места не дольше, чем за три-четыре минуты. И впервые задумался, как мне быть дальше.

По большому счету, я сейчас находился здесь на Ленинградском вокзале, совершенно случайно. Когда только задумывался о том, куда ехать, перебирал разные варианты, и склонялся скорее к тому, чтобы оказаться где-нибудь вдали от цивилизации. То есть большие города, меня не интересовали совсем. Мне бы, что-то районного, максимум областного масштаба, но с населением не больше чем скажем в Якутске. И хорошо бы, чтобы была возможность сходить на охоту, рыбалку. Такая жизнь мне нравится гораздо больше. С другой стороны, я понимал и то, что сейчас я нахожусь, в самой прекрасной стране, где мне, просто не позволят жить в свое удовольствие. Здесь как говорится каждый должен работать. Причем под этим понятием, подразумевается именно общественно полезный труд.

Разумеется, кое-какие отличия с той страной, что была в моем мире, здесь имеются. Тот же Александр, работает на себя, имея в собственности личный грузовик. Я бы тоже, не отказался, от чего-то подобного, но денег увы, на это у меня не имеется. Да и надо мной висит, пусть и не слишком большой, но долг, который нужно возвратить. Хоть этого у меня и не требовали, но совесть-то должна быть. Поэтому, прежде чем исполнять собственные мечты, надо как-то устраивать свою жизнь с таким расчётом, чтобы вписаться в общество, и хотя бы заработать что-то на покрытие долга, а уж после думать, толи продолжать работу, и дальше, получать квартиру, создавать семью, или плюнуть на все, и искать что-то другое.

Псков, который вертелся на языке, с момента получения документов, из рук одного из братьев, сейчас, находился довольно близко от меня. Конечно можно было бы выбрать и какое-то иное направление, но меня почему-то тянуло именно туда. Где-то в подсознании тлела мысль, что Иван, не зря вписал в открепительный талон название именно этого города. И чтобы он там не говорил, о случайностях, мне почему-то казалось, что этот вариант будет самым наилучшим. Хотя в душе все-таки имелось некоторое сомнение о том, что меня с некоторых пор толкают именно в ту сторону. Но вспомнив, как меня встретили в семье старика, полученную от братьев помощь, отринул в сторону все сомнения, и решил положиться на удачу.

Прикинув все за и против, решил, что терять мне в общем-то нечего. В конце концов, не понравится, сяду на поезд, и уеду куда-то в другое место. Поэтому уже не раздумывая, дошел до билетных касс, и приобрел билет на поезд, идущий по маршруту Москва — Псков. Поезд отходил от Ярославского вокзала в двадцать ноль-ноль, и прибывал в Псков в семь тридцать утра. Учитывая, что ехать нужно было всего одну ночь, взял билет в плацкартный вагон, акая разница, только переночевать и все. И до вечера, просто болтался на вокзале, ожидая отправления поезда. Ближе к этому моменту, зашел в местную столовую, заказал тарелку картошки пюре с котлетой, стакан какао, которые с трудом легли в мой желудок. Честно говоря, не заметил большой разницы, между привокзальной картошкой, и тюремной баландой, разве что за пюре, с какао, пришлось отдать рубль, хотя в котлете даже не чувствовалось присутствия мяса, а в сама картошка больше напоминала, какую-то размазню, сероватого-голубого цвета. В изоляторе хотя бы все было бесплатно.

После объявления посадки, одним из первых прошел в вагон, и занял нижнюю полку. Сразу же отдал рубль проводнице, за постельное белье, и застелив постель, улегся спать, спрятав обувь и верхнюю одежду, в рундук под полкой, на которой лежал. Повезло еще и в том, что никто не пытался меня поднять, и отправить на верхнюю полку, правда заснуть из-за шума в вагоне, удалось далеко не сразу, но все-таки ночь прошла, относительно спокойно, и я даже сумел выспаться.

Глава 11

Стоило выйти из вагона, как моросящий дождичек тут же закончился, из-за облаков выглянуло солнышко, а привокзальные часы, высветили дату: 22 апреля 1965 года, четверг. На ум сразу же пришла старая поговорка' «После дождичка, в четверг» исполнившаяся на все сто, и это показалось мне добрым предзнаменованием. О том, что сегодня вдобавок знаменательная дата, я узнал значительно позже. В мое время, о дне рождения В. И. Ленина, уже говорили вскользь, и я просто даже не задумался об этом. Хотя сейчас этот день был, почти всенародным праздником. Разве, что без выходного дня, но во всех школах, точно проводились собрания, по чествованию вождя пролетариата.

Выйдя из здания вокзала, свернул направо, и добравшись до киоска «Союзпечать», по совету продавщицы, которой я поведал свой интерес, взял сразу три газеты: «Коммуну», «Псковскую правду» и «Знамя стахановца». Пройдя до скверика, что раскинулся прямо напротив вокзала, занял скамеечку, и развернул газету. В «Правде» кроме лозунгов и перепечаток статей из центральной прессы, практически ничего не нашлось. Именно в этой газете и было упоминание о рождении вождя всех народов. Впрочем, я, отметив про себя этот факт, почти сразу же забыл о нем, потому что мне нужна была работа, а не что-то иное. Увы газета оказалась бедна на сведения подобного рода. Тут скорее, совет был дан, из расчета, плана и безвозмездной помощи. Вроде, как помогла, вот пусть три копейки истратит на газету, все для выполнения плана в плюс, заодно и к политике партии приобщится.

Да и мне на подтирку пойдет. Бумага действительно была достаточно мягкой, и потому газета, после просмотра, сразу же отправилась в чемодан. Сейчас туалетная бумага находится с огромном дефиците, поэтому используют газеты, не обращая внимания на содержание и напечатанные там фотографии. Хотя, может и обращая, ведь это двойное удовольствие, и подтереться и утереть нос, какому-то руководителю. Ведь критиковать действия руководства сейчас нельзя, могут и наказать, а так хоть какое-то удовлетворение от сделанного. В «Знамени Стахановца», хоть и были напечатаны несколько объявлений,

«Коммуна» обрадовала несколько больше. Здесь нашлось два объявления, подходящих мне по всем параметрам. Первое, приглашало на работу на завод ЖБИ-1, для работы формовщиком, бетонщиком, и еще на некоторые рабочие специальности, без особых навыков, и предлагалась зарплата от ста двадцати рублей, и койка в общежитии. Честно говоря, такая работа, мне была не по нраву. Дышать целый день цементом, и вкалывать как папа Карло, за себя и за того парня, который принял на грудь и сейчас не может пошевелиться совсем не хотелось.

Когда мне исполнилось четырнадцать лет, решил заработать себе на велосипед, родители тоже были не против моей подработки, и во время каникул пошел работать на местный растворно-бетонный узел. Там, помимо бетона, для строительства, выпускали фундаментные блоки. Обещали достаточно приличную зарплату, даже при неполном рабочем дне, ну я и клюнул на это дело. Хватило меня на месяц, и то продержался, чисто на упрямстве, очень хотелось купить новый велосипед. Но работу запомнил на всю жизнь. Мало того, что цементная пыль, так еще постоянная сырость. В поселке холодно, а блоки сушат с помощью перегретого пара.

Заформовал, с помощью козлового крана, опустил залитые бетоном формы в яму, расставил из там в три ряда-этажа, закрыл крышкой, и включил пар. Наутро, открываешь крышку, и спускаешься в мокрую горячую яму, откуда начинаешь извлекать высушенные формы. Как самому молодому, все это доверялось именно мне. Работа в общем-то не сложная, подцепил крюки, и скомандовал «Вира», но пока извлечешь все пятьдесят форм, ты мокрый как из бани, а наверху, между прочим температура около плюс пяти градусов, в редкие дни выше, а чаще падает до нуля. Причем все твои напарники, конченные алкоголики. Как минимум двое-трое, из десяти, к обеду уже в лежку, да и от остальных тоже толку не много. Тем более, что план горит, а спрашивают со всей бригады.

Боюсь, здесь работа мало отличается от той, что была там. Обычно на такие заводы идут те, кто не мог удержаться в нормальном месте. Поэтому хоть и предлагалась койка в общаге, решил пока поискать что-то более интересное. Тем более, что и в той общаге, тоже праздник не прекращается никогда. Вот, как раз следующее объявление и заинтересовало меня, гораздо больше. Здесь было предложение трудоустройства на Псковский Электромашиностроительный завод (ПЭМЗ). Предлагалась достойная зарплата, согласно выбранной специальности, нуждающимся койка в общежитии, а семейным отдельная комната, в той же общаге, и постановка на очередь для получения жилья. Ниже шел адрес: г. Псков, Октябрьский проспект, д. 27. И были указаны маршруты автобусов, на которых можно было добраться до места.

(ПЭМЗ фото начала 80гг)

Это было конечно не совсем то, чтобы я предпочел, но с другой стороны большого выбора у меня не было. С другой стороны, это был большой, и достаточно известный завод, работающий даже на экспорт, как я узнал в объявлении. Следовательно, порядка в нем должно быть побольше. И я решил хотя бы посмотреть, что там предлагают. Сел на подошедший автобус, проехал несколько остановок, а после узнав направление, прошелся пешком. Правда, пришлось немного подождать, до начала рабочего дня, но в общем-то приняли меня достаточно приветливо. Посмотрели трудовую книжку, Свидетельство об образовании, остальные документы, разумеется задали вопрос, о причине переезда. Еще направляясь сюда, решил объяснить это тем, что в колхозе, где я трудился, в связи с укрупнением хозяйств, деревню, в которой я жил расформировали, соответственно колхозный гараж закрыли, а мне предложили койку в общежитии молокозавода, и должность дояра. Места в гараже центральной усадьбы все были заняты, и мне его не нашлось.

— Ну, какой из меня дояр? Я, зря что ли, училище заканчивал. А другой работы в колхозе нет. А тут прочел о вашем заводе, в какой-то газете, и решил посмотреть, что это такое.

Не знаю, поверили мне или нет, но так или иначе, в отдел кадров был вызван начльник цеха, который проэкзаменовал меня прямо на месте, а после сказал, что согласен принять меня на работу, в качестве слесаря-ремонтника четвертого разряда. В трудовой книжке была запись, говорящая о том, что я последние два года занимал должность слесаря-механика по ремонту двигателей, разряд стоял тот же. Поэтому подумав, я согласился. В качестве зарплаты, было предложено сто десять рублей в месяц, плюс премия. Ну и разумеется койка в общежитии. Собственно, ничего лучшего я пока не видел. А тут сразу и жилье, и работа. Пусть зарплата, поменьше чем на заводе ЖБИ-1, но с другой стороны, работа в цеху, а не на свежем воздухе, да и не думаю, что хуже, чем на бетонном заводе.

Одним словом, написал заявление, отдал трудовую книжку, и получил направление в медсанчасть при заводоуправлении. Поднялся этажом выше, в регистратуре оформил бегунок, и за час прошел всех врачей. По большому счету, вся проверка заключалось в двух словах. Я заходил к очередному специалисту, тот вопрошал: «Жалоб нет?», и услышав мой отрицательный ответ, ставил свою подпись. Разве что, терапевт решил измерить мое давление, и послушать сердце через фонендоскоп. В регистратуре, заверили бегунок печатью медсанчасти, и отправили меня обратно в отдел кадров. Здесь к этому времени, уже было все готово. Мне выписали ордер на заселение в общежитие, которое оказалось расположено возле завода. Я совсем недавно проходил мимо него. И сказали, что я могу заселяться, как раз успею до обеда.

Кроме того, мне было поручено, завтра обязательно сфотографироваться. Точнее сделать это нужно было именно сегодня, потому что фотографии делают в течении суток. А вот завтра их забрать, и по возможности успеть принести в отдел

— Если не успеешь, тогда в понедельник к восьми утра в Отдел Кадров. Вклеим тебе фото на пропуск, и направим на рабочее место. Если успеешь, то твой пропуск будет ждать тебя на проходной, ну и там определишься как дойти до нужного цеха. В охране и подскажут, и проводят если что.

В качестве общежития выступала кирпичная пятиэтажка. Комендантша встретила меня несколько подозрительно, и сразу же объявила, что если заметит меня выпившим, то выселит без разговора. Вообще, со стороны комендантши, чувствовалась открытая неприязнь. Чем она была вызвана не знаю, но разговаривала она через зубы, и на любой вопрос, отвечала или грубостью, или отправляла со всеми претензиями, на завод. Позже я узнал, что эта неприязнь распространялась на всех немцев или прибалтов, которых она считала таковыми, из-за того что в войну пострадала ее семья. Впрочем разбираться с нею из-за ее комплесов я не стал, даже когда узнал причину неприязни. Место мне дали, с правилами общежития ознакомили, а большего требовать было глупо. Я попытался сказать, что не пьющий, мол религия не позволяет, в ответ услышал:

— Все вы непьющие, пока не наливают.

Спорить я не стал. В итоге мне дали койко-место в комнате на троих. Комнатка располагалась на втором этаже общежития в правом блоке. Блок состоял из восьми комнат, четыре из которых были довольно большими и в них селилось по восемь человек, и столько же маленьких, в каждой из которых стояло по три койки. Мне повезло оказаться в маленькой, двенадцатиметровой комнате, на три постояльца.

Вообще, общага казалась довольно старой, и облезлой. Может в некоторых комнатах и было иначе, но скорее этого добивались силами самих постояльцев. Пока же, комендантша оформила мое вселение, забрала паспорт, в котором нужно было поставить прописку по общежитию, и сказала, что завтра вернет. Выдала матрац, подушку, байковое одеяло, как в армии, две простыни, наволочку, и вафельное полотенце. Потом мы вместе с ней поднялись на второй этаж, она открыла своим ключом комнату, и показала мне койку. Ключ после отдала мне, и приказала сдавать его при выходе из общежития.

Помимо трех обычных армейских коек, в комнате присутствовали три тумбочки, отдельно на каждого постояльца, и платяной шкаф, для верхней одежды. Прямо напротив выхода из комнаты, находился санитарный блок, где имелось три туалета, и две душевые кабины. Правда меня сразу предупредили о том, что душ не работает. Справа за санитарным блоком находились три умывальника, где можно было умыться, правда только холодной водой.

— И что же делать?

— На заводе в раздевалке, имеется душевая, вполне можно привести себя в порядок там. А не нравится, в городе имеются бани.

Я застелил свою койку, освободил тумбочку от какого-то старого барахла оставшегося скорее всего от предыдущего постояльца, и сложил все на подоконник, чтобы не было претензий ко мне, когда здесь появятся соседи. Если никто не объявит вытащенные мною вещи своими, тогда выброшу в мусор, а пока пусть стоят там. Полки тумбочки, застелил газеткой, переложил туда кое-какие свои вещи, остальное оставил в чемодане, который задвинул под койку, и еще раз оглядев комнату, тяжело вздохнул. Честно говоря, моя бочка, выглядела не в пример лучше. Не знаю, как здесь с клопами. Очень надеюсь, что их нет, но обои на стенах были откровенно грязноватыми.

Между тем время, приближалось к обеду, и нужно было найти хоть какую-нибудь столовую. Вроде бы неплохая столовая имелась на территории завода, но туда меня пустят, только в понедельник. Пока же нужно было найти что-то в городе. Заодно и сфотографироваться.

Фотоателье, нашлось на соседней улице, и я объяснив, что мне нужно, был усажен на стул под софитами, и мастер сфотографировал мою физиономию, сказав прийти завтра к обеду. Попрощавшись вышел из ателье, и сориентировавшись отправился вдоль по Октябрьскому проспекту, и вскоре, наткнулся на пельменную. Здесь за рубль, плотно поел, взяв полторы порции пельменей, половину стакана сметаны, и чай. И в общем-то решил, что это место, меня вполне устраивает. Может заводская столовая будет и лучше, или хотя бы удобнее, но вряд ли она, будет работать в выходной день. А здесь и недалеко и в общем-то приемлемо и достаточно вкусно.

Чуть позже набрел на какой-то универмаг, где приобрел небольшой кипятильник, под кружку, и кружку для чая. Чайники в общежитии были запрещены, а за кипятильник мне ничего не говорили. В гастрономе взял пару пачек чая, как раз давали «№36», не знаю правда насколько он хорош, но очередь возникла практически моментально. Там же взял полкило кускового сахара рафинада. Когда мне отвесили полкило, некоторое время, удивленно разглядывал то, что мне дали. Это был совсем не тот сахар рафинад, который продавали в моем будущем. В бумажном пакете лежали куски, размером в два спичечных коробка, уложенных друг на друга. Поневоле вспомнил о когда-то вычитанных щипчиках, для колки сахара. В противном случае, даже не предполагал, как это едят. Щипчики я так и не нашел, пришлось покупать молоток, и колоть сахар с его помощью.

Кроме сахара и чая, купил несколько булочек по восемь копеек, решив, что на вечер, вполне сойдет перекусить, и на этом остановился. В очередном встретившимся мне газетном киоске, взял журнал «Вокруг света», за прошлый месяц, решив, что тот вполне сойдет для того чтобы скоротать вечерок. Впрочем, к вечеру, пришлось немного раскошелиться и скоротать его за бутылкой вина. Соседи, настойчиво потребовали праздника, за знакомство, пришлось выдавать деньги, и Степка, один из соседей, тут же метнулся в близлежащий гастроном, и вскоре, принес две бутылки портвейна, и банку килек в томате. Впрочем, посиделки прошли достаточно прилично. Выпили, поболтали, узнал немного о заводе, и на этом все завершилось. Мужики разбежались по свим делам, а я остался валяться на койке.

Клопов не обнаружилось, но спать возле голой стены, было и холодновато и несколько брезгливо. Поэтому на следующий день, отправился поискать хоть что-то, чем можно было бы прикрыть стену, хотя бы возле койки. Ковры и паласы были в дефиците, но в одном из кооперативных магазинов, нашел гобелен с изображенными на нем оленями на природе. Тоже своего рода коврик, правда, на основе бархатной ткани. Но в общем-то лучше, чем ничего. Правда пришлось отдать за него двенадцать рублей, но зато, так было гораздо уютнее.

Фотографии были отданы мне вовремя, и я тут же отнес их на завод, где мне сразу же оформили пропуск, и даже, вызвали завгара, который провел меня на завод, и показал

Что сказать о рабочем месте? Обычный гараж, смотровая яма и много-много грязи. Собственно, ремонт автомобилей, никогда не был стерильным, потому жаловаться здесь не на что. Как говорится, за что боролся, так тебе и надо. С другой стороны, дав объем работ, мастер тут же ушел в контору, и никто не стоял над душой до самого вечера. Правда, вечером тот же мастер, увидев, что я сделал за день, тут же схватил меня за пуговицу на куртке, и вполголоса предложил не гнать, и притормозить.

— Тебе эта задача на две недели, а ты за полдня, решил все закончить. У нас так не принято. Ты что же хочешь, чтобы расценки срезали.

— Так предупреждать надо, откуда я знал о местных порядках. У нас в колхозе было все иначе, вот я и старался.

Одним словом, здесь как везде. Рабочие делают вид, что вкалывают, не покладая рук, а начальство, делает вид, что платит. В итоге, все довольны. И со следующего дня, я всеми силами стал вливаться в рабочий коллектив, осваивая передовые методы производства. Последние, как правило заключались в забивании «Козла», усиленными методами, с занесением имен «Генералов», то есть тех, кто проиграл после одновременного забивания в стол, двух дупелей «6:6» и «Пусто-Пусто», на почетное место — мост кран-балки, висящей в цеху. Причем «Генералы», должны были самостоятельно добраться до нее и крупными буквами, мелом вписывать свои имена.

Исключение, делали разве что в отношении мастеров цеха, но и их имена, тоже значились на самой верхотуре. Однажды зашедший директор, с удивлением увидев это, спросил, что означают эти записи. Один паренек не растерялся, и тут же пояснил, что это своего рода внутрицеховое, социалистическое соревнование. Только с ежедневным учетом достижений.

— А, зачем именно там? — Удивленно переспросил тот. — Повесили бы доску возле комнаты мастеров, и писали бы на ней.

— К доске не набегаешься, работать нужно, а так, героев видно с любой точки цеха, стоит только поднять голову, и есть на кого равняться.

Когда директор покинул цех, хохот не прекращался, наверное, около получаса. Самое смешное, что директор, полностью одобрил нашу инициативу, и предложил ввести что-то подобное в основных цехах предприятия. Ремонт первого двигателя, я завершил, даже с некоторым опозданием. В самый последний момент, оказалось, что нужно менять кольца на одном из поршней, а их нет на складе. В итоге сборка задержалась дня на четыре, тем не менее, по итогам работы, я даже получил премию, от руководства.

Был у нас один сварщик, с фамилией Милкин, большой любитель халявного молока, которое выдавалось здесь всем работникам, первый сачок, и почти беспробудный пьяница. Приходя на работы переодевался, заходил в цех, и первым делом, наносил себе боевую раскраску. То есть окунал руки в ведро с отработанным маслом, и наносил пару мазков на лицо. Типа, я уже в трудах, в заботах, потому успел извазюкаться. затем накатывал стаканчик «бормотухи» спокойно пристраивался где-нибудь в уголке и дремал, готовый вскочить при первом появлении начальства, и изобразить активную деятельность. Если требовалось что-то разгрузить-погрузить, привлекались все свободные люди, и здесь начинался цирк. Леха носился как заведенный между всеми, делая вид, что подхватывает, какие-то грузы, но тут же, стоит кому-то еще взяться за ящик, или что-то еще, сразу же бросался к следующему. В итоге, создавал только вид интенсивной работы, на деле, не поднимая ничего, тяжелея ложки в обед, стакана с винцом, и сварочного держака, если нужно было что-то заварить. Его, частенько припирали в угол, иногда даже весьма болезненно учили, но эта учеба помогала на день-два, а после все начиналось сначала.

А вот в глазах начальства, он всегда был самым активным и трудолюбивым, за это ему даже прощали то, что он практически не просыхал. Вспомнив как-то, рекламу из будущего, как-то я процитировал: «Молоко вдвойне вкусней, если это Милки вэй». Вначале никто не понял смысла сказанного, здесь о таком даже и не слышали, но сразу же переделали слоган, учитывая здешние условия. «Нам трудиться веселей, если рядом Милкин вэй». Оно и действительно стоило приглядеться к суете, которую он создавал, так и тянуло на улыбку. Талант был еще тот.

Я не скажу, что был в восторге, от своей работы, но с другой стороны, я не перетруждался, вовремя получал зарплату, уже через пару месяцев, сдал экзамены на пятый разряд, и зарплата сразу же подросла почти на пятнадцать рублей. В общем так жить было можно. В выходные со знакомыми парнями выбирался на рыбалку, на Псковское озеро, или просто садился на берег Великой, и отдыхал душой. Уже после первой зарплаты, открыл счет в сберкассе, и стал откладывать деньги, рассчитывая приобрести мотоцикл, чтобы выезжать на выходные на собственном транспорте. Да и о долге не забывал. Встал на очередь на получение жилья, хотя, меня и немного отговаривали от этого шага, мотивируя это тем, что однокомнатные квартиры, тут можно поучить довольно быстро, а вот если женишься, с расширением уже гораздо сложнее. Куда проще, встать на очередь уже женатому, а ближе к получению квартиры, предоставить справку о беременности жены. Тогда есть надежда получить сразу двушку, а то и малогабаритную трешку.

Все это конечно было хорошо, но очень уж хотелось наконец выбраться из общаги. Подруга у меня, в общем-то уже имелась. Работала она должности паспортистки в нашем общежитии. Правда отношения находились в конфетно-цветочной стадии, а я старался не форсировать событий. Так-то девушка была неплохая, но что-то меня удерживало от перехода на более близкие отношения. Да и это в будущем, порой отношения переходили в горизонтальную плоскость, уже на второй-третий день знакомства, здесь пока еще не дошли до такой распущенности, и самое многое, на что я мог рассчитывать, как это поцелуи, где-нибудь в темном месте парка, или на последнем ряду в кино. О том, чтобы что-то потрогать, не было и речи. Хотя стоило выпить винца с подругой, как та мгновенно раскрепощалась. Наверное именно это и удерживало меня от следующего шага. Все-таки, сам

О своем даре, я практически забыл. Вернее, иногда вспоминал, если вдруг встречал милую девушку, и хотелось рассмотреть ее получше. Тогда разумеется дар включался сам собой. В остальных случаях, даже не вспоминал о нем. Да и показывать свое владение даром, было несколько боязно. Тех, у кого происходила спонтанная инициация, тут же ждал браслет на левую руку, и командировка в одну из школ энергетиков. Как правило, после нее на завод уже не возвращались, а если и возвращались, то совсем на иные должности.

С одной стороны, многие им завидовали, ведь у энергетиков и работа чище, и зарплата выше, с другой, все они находились под колпаком всеведущей Конторы Глубокого Бурения. Может и не настолько плотно как мне думалось, но даже такой уровень мне совсем не нравился. Для многих из них, тут же закрывались некоторые возможности, доступные обычному человеку. Я в общем-то приятельствовал с одни парнем, у которого после случайного удара током, открылись дополнительные способности. И однажды, встретившись с ним, уже после того, как он окончил местную школу энергетиков, и перешел на работу в отдел Главного Технолога, разумеется с повышенной зарплатой, сразу же предоставленной квартирой, он пожаловался мне, что всегда мечтал о другом.

— Все это конечно хорошо. — Говорил он, — и квартира, и должность, но я всегда мечтал побывать за границей, а теперь она оказалась закрыта для меня. И максимум на что я могу рассчитывать это Монголия или Куба. Но на ту же Кубу, поди еще получи разрешение, а Монголия мне просто не интересна.

— Почему?

— Открывшиеся способности относятся в классификации «А1», не спрашивай, что это такое, главное, что на этой категории висят большие ограничения. Плюсов тоже довольно много, но и ограничений с избытком. Мне, даже посещение Калининградской области, и то, разрешено только в составе группы. А вот ты, свободно сможешь туда отправиться, как в общем-то и за рубеж.

— Для этого в первую очередь деньги нужны.

— Деньги и найти можно, при желании. А вот у меня уже и деньги есть, а возможность увы, отрезали.

Оказывается не все так славно в нашем «королевстве», подумалось мне, и я еще больше убедился в том, что не стоит выпячивать свои способности и возможности.

Глава 12

12

В этом году, Указом Президиума Верховного совета СССР, был утвержден официальный праздник работников нашей отрасли — День Машиностроителя. Отныне, каждое последнее воскресенье сентября, должен был отмечаться этот день. В этом 1965 году, этот день приходился на двадцать шестое число. Ну и разумеется уже в пятницу, двадцать четвертого сентября всех тружеников нашего завода собрали на торжественное собрание, посвященное этой знаменательной дате.

Не идти туда было просто невозможно, хотя и желания большого тоже не было. Но это скорее касалось только меня. О том чтобы идти или нет никаких сомнений ни у кого не возникало. Опять же, начало собрания было объявлено на тринадцать часов, то есть сразу же после обеденного перерыва, и чем возвращаться на рабочие места, куда как лучше собраться в актовом зале, и просто посидеть послушать, что будут говорить с трибуны. Конечно ничего нового там не услышишь, но вдруг да скажут, что-нибудь новенькое. Да и вообще, сейчас было время лозунгов и событий, и народ воспринимал все это, как что-то действительно нужное и важное. Это после уже, видя, что происходит в стране, стали относиться к этому с известной долей скептицизма и иронией. Пока же, воспринималось все совсем иначе.

Стоило мне появиться в зале, как стоящий у входа мастер, предложил мне и еще одной женщине из нашего цеха занять место в первом ряду, и передал мне в руки небольшой лист бумаги выдернутый из блокнота. Там было написано: «Выучи эти слова наизусть, чтобы не путаться, когда тебя попросят, что-то сказать», ниже шел текст из нескольких предложений. Полина Ивановна получила в руки, что-то подобное. Мы с нею переглянулись, и направились на свои места, учить текст. Наверняка дадут какую-нибудь почетную грамоту, и после ее получения, нужно будет, кого-то поблагодарить. Такое уже случалось ранее, правда не со мной, и в общем-то было правильным. Зачем тянуть время, выбираясь из средних рядов, и шествовать к трибуне, затягивая процесс? Или же путаться от волнения в словах, вызывая смех в зале. Гораздо проще заранее организовать все это рассадив претендентов на поощрение в первом ряду, и выдав им короткий текст со словами благодарности. И выбраться со своего места проще, и подняться на сцену быстрее, да и не ждут от тебя часового выступления. Наконец все расселись и собрание началось.

На этот раз, помимо дирекции завода, здесь присутствовали и представители горкома партии, райкома комсомола, и другие важные лица, что было в общем-то понятно. Один из ведущих заводов отрасли, как не почтить своим присутствием. Разумеется, все началось как в том стишке: «Речи длинные, пустые…», хотя это скорее я воспринимал все это с цинизмом человека из будущего, все остальные как раз внимательно слушали докладчика, и действительно радовались всему, что было произнесено с трибуны. Я же скорее, осторожно разглядывал представителей начальства, сидящих в президиуме на сцене. И все больше убеждался том, что именно сейчас, это обычные советские люди, не сильно отличавшиеся от меня самого. Ну, может быть слегка получше одетые, да и то вряд ли. Тот же директор нашего завода, носил обычный костюм, сшитый на городской швейной фабрике, и вряд ли индивидуально. Это было достаточно заметно, хотя бы из-за того, что тот был слегка великоват ему в плечах, и потому несколько съезжал, с его не слишком крепкой фигуры, чуть-чуть скособочивая ее к левому плечу. Впрочем, если не приглядываться это было и не слишком заметно. Представитель горкома партии, выглядел несколько получше, ну да и должность у него соответствующая, и появляясь в народе, обязан выглядеть на все сто.

Немного смущала меня фигура первого секретаря райкома комсомола. Нет, как раз с одеждой у него все было нормально. Молодой парень, примерно моего возраста, стройная фигура, хороший костюм, явно пошитый у портного в городском ателье, красный галстук, с металлической заколкой, все было можно сказать прекрасно. Смущало только то, что, встретившись со мною взглядом он подмигнул. Я вначале не обратил

Чуть позже, когда уже началось награждение, я вновь, почувствовал его взгляд на своем лице, и повернувшись к нему вновь увидел его лицо. Но на этот раз на нем явно читалось недоумение, вместе с некоторым раздражением. Сам я видел его впервые, и потому несколько недоумевал, что происходит, и почему этот человек, так странно смотрит на меня.

Вскоре, начали вызвать на сцену, награжденных. Чаще давали, какую-то грамоту, рабочий несколько запинаясь, от волнения произносил пару слов благодароности, обещал работать еще лучше, и возвращался на свое место. Вскоре, вызвали и меня. Как оказалось, мое имя было подано в списки ударников труда, и мне должны были вручить почетную грамоту. Еще более удивительным оказался тот факт, что грамоту вручали от имени райкома комсомола. Я как бы уже давно вышел из комсомольского возраста, а членского билета, у меня не было и в помине, поэтому я несколько растерялся, выйдя на сцену. Впрочем, в грамоте было четко прописано наставничество, в отношении молодых комсомольцев, наверное, поэтому грамота и предлагалась от имени этой организации.

Вручал грамоту, как раз первый секретарь местного райкома. Произнеся несколько слов, он вручил мне в руки грамоту, а после пожимая мою руку, неожиданно вывернул мою кисть тут же бросив на нее взгляд. Затем извинился за свою неловкость, и вернулся на свое место, я поблагодари присутствующих за оказанное мне доверие. Ну и процитировал те слова, которые перед собранием были выданы мне на короткой записке.

Вернувшись на свое место, я еще несколько раз ловил на себе, теперь уже откровенно враждебный взгляд представителя комсомола, не понимая, где я наступил ему на любимый мозоль. Это было и подозрительно, и вместе с тем внушало некоторые опасения. Мало ли, в моем положении пренебрегать этими знаками явно не следовало, и я решил присмотреть за ним, после окончания собрания. Теоретически, вывести его на чистую воду, было достаточно легко. Стоило взять под свой контроль, применив способности, и он рассказал бы все что знает и в чем подозревает меня. Однако на сцене я об этом как-то не задумался, а сейчас, мне было необходимо хотя бы находиться с ним рядом. Теоретически, кое что было доступно на расстоянии, но здесь я скорее мог заставить его выполнить какой-то мой посыл, или же что-то еще, а вот для предметного разговра по душам, необходимо было прикосновение. Да и делать это в присутствии всего завода, мне тоже не хотелось. Поэтому приходилось сидеть как на иголках, ожидая конца собрания.

Рано или поздно все заканчивается, и поэтому стоило директору завода объявить о закрытии торжественного собрания, как народ поднялся и потянулся к выходу. Вместе со всеми, вышел из зала и я. Вот только если большая часть людей пошла на выход и домой, то я задержался в двух шагах от выхода из зала, пристроившись возле кадки с огромной пальмой, выставленной в фойе. И едва увидел, как зал покидают почетные гости, осторожно двинулся вслед за ними. Если большая часть гостей направилась в сторону директорского кабинета, наверняка, для дружеского застолья, то мой визави, подхватив под руку начальника «Первого отдела», отделились от толпы, и вошли в кабинет секретчика.

Дело принимало явно опасный поворот, и потому я убедившись в том, что коридор пуст, подошел к не до конца прикрытой входной двери ведущей в «Первый отдел» и прислушался к тому, что там происходит. Хотя честно говоря, будь даже дверь заперта, я все равно услышал бы все, о чем там говорилось. Хотя начало разговора я не застал, но и того, что услышал было более, чем достаточно.

… — Да, ты услышь меня, Иван Семенович! Я знаю Ханса Краузе, как облупленного! Три года на соседних койках спали в армии! И уж за службу, времени изучить друг друга, было предостаточно! К тому же заметь у настоящего Ханса на правой руке, не хватает одной фаланги мизинца. Каюсь, я и виноват в этом.

— Это как?

— Мы же, с ним, в инженерно-понтонном батальоне служили, вот при наведении учебной переправы, при забивании штока в сочленения понтонной секции, я и саданул ему по пальцу кувалдой, который после частично и ампутировали. Без умысла, просто отвлекся. А сегодня, он меня не узнал, хотя мы, пуд соли вместе съели, а когда вручал ему грамоту, специально повернул кисть его руки, чтобы взглянуть. Так у этого вражины, все пальцы на месте. Враг он, поверь мне. Все-таки наш завод на экспорт работает, чувствую я не просто так он здесь появился, как бы беды с собой не принес. Но даже если и не шпион, то явно и не Ханс Краузе. Чем хочешь поклянусь!

— Да, это серьезно! Так подожди.

Я услышал, как начальник отдела набирает какой-то номер на телефоне, а затем произносит.

— Проходная?

— …

— Краузе из шестнадцатого цеха не покидал территории? Нет? Прекрасно, задержите его, пожалуйста на выходе и направьте в мой кабинет. Надо, кое-что выяснить. Да, все спасибо.

После чего положил трубку и добавил.

— Сейчас его доставят, не волнуйся. К тому же далеко не факт, что мы говорим об одном и том же человеке. Мало ли вдруг однофамилец. Или просто похож на твоего сослуживца.

— А, вы проверьте, Иван Степаныч. У вас же наверняка места службы записаны. Вч 45445 город Каскелен, это под Алма-Атой. Годы службы 1960–1963.

— И, вправду это не сложно. Сейчас гляну.

Послышался какой-то шум, потому недолгое молчание, и вновь голос Ивана Семеновича.

— Да, похоже ты прав. Надо срочно звонить в управление безопасности, а то упустим, мало никому не покажется.

Дальше ждать было нельзя. Я решил действовать на опережение. Постучав в дверь, услышал: «Войдите» и вошел в кабинет.

— Вызывали Иван Степанович?

Произнес я, протягивая руку, и едва коснулся руки начальника «Первого отдела», тут же взял его под свой контроль, а следом сделал тоже самое и с представителем райкома комсомола. Болтать я не собирался, действовать нужно было достаточно быстро, чтобы обезопасить свой отход, и заполучить хотя бы сутки форы. В принципе, заставить этих двоих уснуть, было проще простого. Вот только удалить из их памяти мое посещение, или скажем то что знал

Одним словом, оставлять за собой такие улики было нельзя, да и мне просто не хотелось брать на себя убийство двух ни в чем не повинных людей. Теоретически, я мог заставить их просто уснуть до завтра и все, но кто знает, как подействует на них мой посыл, поэтому осмотревшись, увидел в приоткрытом шкафу, распечатанную бутылку водки, и стакан. Решив, что это поможет моему делу, извлек его оттуда, и наполнив водкой, заставил выпить ее вначале хозяина кабинета, а затем и первого секретаря. А уж после, погрузил их в сон. И они, уткнувшись головами навстречу друг другу мирно засопели на рабочем столе.

Хотел было уже отправиться, по своим делам, как вспомнил, что у меня всего на сегодняшний день двадцать рублей денег. Для того, чтобы дожить до заплаты, которая будет через декаду, этой суммы хватало с лихвой, а вот для того, чтобы куда-то отправиться, а оставаться в Пскове, после сегодняшнего, не было никакого смысла, таких денег было уже маловато. Вообще-то в «Сберкассе» у меня имелась достаточно большая сумма, около сотни рублей из тех денег, что я откладывал с каждой зарплаты. Но первая проблема состояла в том, что судя по времени сберкасса должна была вот-вот закрыться, и я просто не успевал снять вклад. А при снятии его где-то в другом месте, нужно было ждать подтверждения наличия денег, а на это могло уйти до десяти дней.

Подумав об этом, я решил, что семь бед, один ответ, и охлопав карманы своих доброжелателей оказался богаче еще на сорок рублей, что было хоть и несколько больше, имеющейся у меня суммы, но все равно маловато для отъезда из города. Окинув взглядом кабинет, увидел приоткрытую дверцу сейфа. Похоже именно оттуда была недавно извлечена папка с записями о месте моей службы. Сунувшись в шкаф, неожиданно для себя обнаружил бумажный пакет с надписью: «Средства для оперативной деятельности», и обнаружил в нем две упаковки трехрублевых купюр, и какую-то мелочь. Там же лежал блокнот, в котором имелись записи израсходованных средств. Чисто из любопытства перевернул обложку, и сразу же в глаза бросилась несколько раз повторяющаяся запись с именем нашего мастера цеха, и суммы, за которые он расписывался. Суммы были откровенно мелкие по десять-пятнадцать рублей в месяц, но тем не менее его фамилия, упоминалась как минимум трижды. Впрочем, все это было неважно сейчас, а вот шесть сотен рублей, пришлись, как нельзя к месту.

Сунув их в карман, уже собирался покинуть кабинет, как вдруг за дверью услышал какой-то шум, и голоса, зовущие начальника отдела на выход. Хорошо закрыл дверь на ключ, при входе, подумал я, а то бы мог произойти немалый конфуз. А так, пришлось ждать около пяти минут, пока находящиеся за дверью люди не успокоятся, и не уйдут из коридора. Наконец убедившись, что там никого нет, я на всякий случай, повторил посыл спящим, чтобы те спали, как можно дольше. Затем, обрезал телефонный шнур, а сам аппарат задвинул ногой под один из шкафов, И наконец выйдя из кабинета, вновь запер его на замок снаружи, и выключил свет в кабинете, благо, что выключатель находился именно в коридоре. Окон в кабинете не наблюдалось, и была надежда на то, что как минимум до завтрашнего утра, мужики не проснутся.

А завтра суббота и на нашем заводе нерабочий день. Телефон я обрезал, значит позвонить никому они не смогут. Да и в темноте вряд ли найдут обрезанный аппарат, чтобы подключить его обратно. И если, у начальника, не обнаружится запасных ключей, вряд ли они смогут выбраться из кабин6ета, раньше понедельника. Учитывая расположение кабинета, даже если будут барабанить изнутри в дверь с просьбами открыть, вряд ли их кто-то услышит. До проходной далековато, а охрана вряд ли поднимается в заводоуправление. Одним словом, у меня есть как минимум девятнадцать часов до завтрашнего утра, или в лучшем случае пара суток, до понедельника. И здесь, и там, за это время, я смогу уехать куда угодно.

Пробежав до конца коридора, вышел на запасную лестницу, и поднялся до крыши здания заводоуправления. Перейдя на крышу, дошел до пожарной лестницы, расположенной в торце, и спустился вниз, оказавшись на территории завода. Здесь пробежался около сотни шахов до четырнадцатого цеха, и юркнул в дыру, через которую в рабочее время, бегали за бутылкой, жаждущие опохмела. Таким образом я оказался вне территории завода. Если даже меня продолжают ждать на проходной, еще как минимум часа два обо мне не вспомнят. А после, просто забудут, или решат, что не заметили, как я покинул завод. Звонок в «Первый отдел» тоже ничего не даст, там его просто не услышат. Аппарат-то я отрезал. Ну и вполне вероятно решат, что там уже никого нет. Тем более, что начальство, как правило разъезжается по домам с внутренней стоянки, следовательно, остался ли кто-то из них на территории или все уже покинули ее понять достаточно сложно. Да и товарищ Попрыкин, тот, что начальник первого отдела, обычно уезжал с главным инженером. Так что определить здесь он или уже давно дома, понять будет достаточно сложно.

Рассуждая обо всем этом, я добрался до своего общежития, поднялся в комнату, собрал свой чемоданчик, на вопрос соседей, сказал, что отправляют в командировку, в Великие Луки. Такое иногда случалось, и считалось вполне обыденным явлением. Да и получить туда командировку тоже было за радость. Командировочные оплачивались хорошо, а работа, как правило не напрягала. Собрав свои вещи попрощался с приятелями до среды, спокойно спустился вниз, и у стойки дежурного встретил Наташку, свою подругу, собирающуюся домой после рабочего дня. Стоило ее увидеть, как тут же пронзила мысль, о печати в моем паспорте, где стоял штамп о прописке. Взяв ее под свой контроль и нашептывая какие-то слова, провел в ее кабинет, где усадив ее за стол, на время заставил уснуть, а сам взяв штампик, шлепнул им в своем паспорте, отмечая выписку из домовой книги, а заодно и прихватил открепительный талон, в котором тоже проставил соответствующую печать. Затем

Все говорило за то, что где бы я не прятался на территории СССР, рано или поздно меня, обязательно вычислят. Тем более, что за это взялась, вернее, пока не взялась, но возьмется наверняка, государственная безопасность. А то, что сведения о происшествии дойдут до нее, не было никаких сомнений. По большому счету, все это могло произойти еще час назад, если бы я не вошел в кабинет, и Иван Семенович, совершил звонок в местный КГБ. Но уж назавтра, или в лучшем случае в понедельник, это обязательно произойдет. Кстати именно сейчас, вдруг подумал о том, что спаивая этих двух мужчин, невольно оставил кучу свих отпечатков пальцев на бутылке и стакане. Если конечно в процессе пробуждения ничего не разобьют, есть вероятность, что мои пальчики, тут же будут проверены, и сразу станет понятно «кто есть ху». Уж соотнести меня, с беглым Сергеем Сашиным, будет проще простого. В какой-то мере, могут пострадать люди в Пермской области, хотя Иван, наверняка сразу же позаботился о том, что никаких документов, через его руки не проходило. Так что в этом отношении можно не беспокоиться. Хотя телеграмма все же лишней не будет.

Подумав об этом, зашел на почту и отправил на имя Александра телеграмму: «Встретил старого армейского приятеля Жорку, расстались нехорошо. Ханс». Документы для отправки телеграммы, у меня не спросили, а там в Перми, наверняка поймут, что это значит, и примут соответствующие меры, если их еще не приняли. В любом случае, я сделал что мог.

Добравшись до автостанции, присел на скамеечку, и вновь задумался о направлении поездки. Не однажды слышал, что Ленинграде, можно купить двухдневный тур по Финляндии. Для этого даже не требовалось оформлять загранпаспорт. Фактически весь тур состоял из двенадцатичасового автобусного маршрута из Ленинграда в Хельсинки, там с группой посещение нескольких музеев, и возвращение обратно домой. При этом, паспорта изымали еще перед отъездом из Ленинграда, и возвращали по прибытии обратно. Стоил такой тур очень недорого, где-то около ста рублей с человека. Проблемы состояли в том, что отстать от группы было довольно сложно, пасли ее очень плотно, вплоть до того, что даже сопровождали до туалета, если кому-то приспичит. Хуже было то, что с Финляндией был заключен договор о возвращении нарушителей обратно в союз. То есть если я даже, с помощью своих способностей и затеряюсь где-то там, то даже, если попрошу Политического убежища, меня просто вышвырнут обратно в СССР, и на этом все завершится. Если я каким-то образом окажусь там своими силами, то есть просто перейжя границу, произойдет тоже самое. Другими словами, как вариант это не проходило.

Вариант второй — Калининград, тоже был под большим вопросом. Хотя посещение музеев, и памятных мест не возбранялось, но как бы то ни было, Калининградская область, считалась приграничным районом, со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. И нарваться на грубость из-за шага не в том направлении, было проще простого. Одним словом, куда не кинь всюду клин. Я уже совсем было растерялся, и задумался о том, что, наверное, лучшим вариантом, окажется возвращение в Сибирь, и поиск прохода в будущее, где по крайней мере, имеется бочка, и можно спокойно жить, используя ресурсы найденной базы, как вдруг увидел на скамейке, какую-то старую газету, брошенную за ненадобностью. Газетой оказалась «Клайпеда Советская». Небольшая газетенка, выпускающаяся в соседней республике. По большому счету, ничего интересного в ней не было, за исключением того, что имелось объявление о том, что «Клайпедская база океанического рыболовного флота» (КлБОРФ) объявляет о наборе сезонных рабочих, на разделку рыбной продукции, для работы на «Большой Рыболовный Траулер Морозильный Кормового Траления»- БРТМК «Баландис». Срок контракта от шести месяцев, для оформления требуется только паспорт.

Я как-то слышал о подобной работе, еще работая на заводе. По всему выходило, что туда брали всех подряд. Правда платили строго по выработке. То есть если выполняешь план, честь и хвала, за полгода работы, можно заработать до полутора тысяч рублей, по нынешним временам, это считалось большими деньгами. Если нет, получишь минимум, и в некоторых случаях, могли просто высадить тебя в каком-нибудь советском порту. И добирайся до дома как хочешь. Тебя бесплатно кормили, обеспечивали каютой и постелью, предоставляли кое-какие удобства и развлечения, в свободное от работы время. Но при этом, на судне поддерживался сухой закон на все время плавания. От тебя требовался ударный труд, и отдых в пределах принятых на судне норм. Кое-кто рассказывал, что иногда, даже организовывали групповые экскурсии во время стоянки в зарубежных портах. Хотя я, в это не особенно верил.

И честно говоря, подобный подход мне пришелся по душе. Как бы то ни было, если до того момента как весть обо мне дойдет до всех уголков Советского Союза, я смогу устроиться на работу и выйти в море, то после никто меня никогда не найдет. Я просто высажусь в каком-нибудь порту, за рубежом, и забуду о своем прошлом, как о страшном сне. С этого момента, никаких сомнений у меня не оставалось. Я приобрел билет на автобус, и уже через какие-то полчаса, выехал с Псковского автовокзала в Сторону Литвы. Благо что ехать до Клайпеды было недалеко. Всего каких-то двенадцать часов.

Глава 13

13

Автобус, прибыл на центральный автовокзал Клайпеды, к восьми утра. И все бы, хорошо, но сегодня суббота, и, следовательно, не рабочий день. Другими словами, два дня нужно было где-то перекантоваться. Тетки, стоящие на привокзальной площади, а железнодорожный вокзал оказался можно сказать напротив автобусного, все как один требовали минимум полтинник, при этом соглашаясь на две недели постоя. За два дня, никто не хотел даже разговаривать.

— Зачэм мне тратит на вас врэмя, за два дни? А вдруг я, упустить более выгодный клиэнт?

И тут же отворачивались, занимаясь своей болтовней и не обращая на меня никакого внимания. Отдавать пятьдесят рублей, чтобы пожить два-три дня, (я рассчитывал, что в понедельник смогу оформиться на работу, и переселиться на судно), мне не хотелось. Мало ли как здесь повернется, а то глядишь, придется срываться с места, и отправляться куда-то еще. Потому тратить лишнее было глупо. Я уже подумал было, дойти до какого-нибудь магазинчика, типа «Спорттоваров» и прикупить там спальный мешок, или хотя

И в этот момент, ко мне подошел какой-то мужичок, разбитного вида и попросил двадцать копеек.

— Браток, трубы горят, мочи нет. Двадцать копеек на пузырек не хватает. Помоги будь другом.

Я уже было полез карман, пожалев бедолагу. Двадцать копеек не великие деньги, как вдруг в голову пришла идея получше.

— Слышь, мужик, дам я тебе денег, подскажи, где тут можно пару дней перекантоваться, не бесплатно, заплачу нет вопросов, а то эти доморощенные маклеры, ниже полтинника денег не признают.

Мужичок принял у меня монетку, пересчитал и воскликнул.

— Спасибо за помощь браток, Сейчас опохмелюсь, и все решим. Бошка не соображает.

С этими словами он юркнул в гастроном, минутой позже выскочил оттуда с бутылочкой портвешка, пробежал за угол, открыл пробку, и тут же выпростал содержимое всей бутылки с одного захода себе в глотку. Прямо на глазах, его землистый оттенок лица, порозовел, а сам мужичок заулыбался, погладил пустую бутылку, которую тут же спрятал в карман, затем достал из другого кармана пачку «Примы» закурил, и повернувшись заметил меня.

— У меня домик, возле рыбацкого порта. Если не побрезгаешь, койку сдам. Сколько хочешь живи. Два рубля в день дашь и ладно. Как раз на пузырек мне будет.

— Вообще не вопрос, я согласен.

— Тогда пошли.

Идти оказалось недалеко. Всего-то обогнули автовокзал, прошли пару улочек, свернули в переулок, и оказались возле вполне аккуратного домика, сложенного из белого кирпича. Правда аккуратным он мне показался скорее с улицы, и то только мельком. Уже подойдя поближе, было понятно, что если это чудо еще держится и не развалилось, то заслуга в том, отнюдь не хозяина, а скорее того, кто это все возводил. Да и внутри тоже было мягко говоря, не все в порядке. Полчища тараканов, и наверняка прочих домочадцев, чувствовали здесь себя, более чем вольготно. В Иркутском Следственном Изоляторе, их было, пожалуй, не меньше. И хотя, кое-кто утверждал, что у меня имеется врожденная способность отгонять от себя полчища всех этих насекомых, избавляться от откровенной вони царящей в бомике мужичка, я пока не умел. И подумал, что переночевать-то у меня получится, но какой аромат я буду источать на следующее утро, и пустят ли меня хоть в один приличный магазин, я не знаю. И уж тем более появляться с такими запахами в отделе кадров, будет мягко говоря не очень правильным решением.

С другой стороны, даже при таких условиях, это было куда лучше, чем ночевать где-то на улице или в лесу. Впрочем, я довольно быстро нашел выход из положения. За домом обнаружилась, довольно приличная беседка, со стоящей там кушеткой, похожей на те, что встречаются в поликлиниках. Металлическая рама, и деревянные сидения, обтянутые клеенкой, с чем-то вроде поролона внутри. То есть не сказать, чтобы прямо мягко, но терпимо. Конечно и тут имелись кое-какие застарелые пятна, но все же гораздо лучше, чем в доме. Погода сейчас стояла хорошая, термометр на автовокзале, уже утром показывал десять градусов, следовательно, ночи, тоже относительно теплые. У меня есть пальтишко, которым вполне смогу укрыться, и рабочая куртка, которая послужит вместо матраца. Одним словом, пару дней, как-нибудь перекантуюсь.

Мужичок, который привел меня в дом, только пожал плечами. Мол, хозяин-барин. Но два рубля за первый день, тут же затребовал. И получив их на руки тут же исчез с моих глаз. Сам же я задумался о том, что делать дальше. Место я запомнил, и потому, первым делом, подхватив свои вещички отправился на автовокзал. Там сдал в автоматическую камеру хранения свой чемоданчик и ватную куртку, и вышел на привокзальную улочку. Первым делом нужно было слегка перекусить, а после, наверное, добраться до места, указанного в газете, и посмотреть расписание работы, а уж потом планировать все остальное.

Перекусить кружкой желудевого кофе и вчерашней булочкой с яблочным джемом, удалось в привокзальном буфете. Одновременно с поеданием завтрака, краем уха выслушал, забавные комментарии, между буфетчицей и ее толи помощницей, толи подругой относительно меня. При этом разговор шел на немецком языке, а сама буфетчица, меня скорее «ругала»: типа понаехали тут всякие честным людям не продохнуть. Что мол им в своей лапотной России не сидится. И все в таком же духе, с критикой моего облика, одежды, и умственных способностей. Вторая местами поддакивала, местами говорила, что та не права, а на счет умственных способностей так и вообще, можно поспорить. Я же молча улыбался и продолжал поглощать свой завтрака, наслаждаясь их беседой на немецком. А затем поднявшись, аккуратно промокнул уголки рта салфеткой, как когда-то учила меня мама, смял салфетку в комок, протирая пальцы, и подойдя к стойке, на том же языке каком общались обе кумушки, произнес.

— Благодарю вас, фрау Миллер, за вкусный завтрак. Хотя честно говоря, желудевый кофе у вас не очень. Еще более странно то, что он вообще зовется кофе, а не кофейным напитком, что было бы более правильным.

И развернувшись отправился на выход, оставив буфетчицу с упавшей челюстью.

Оказалось, что нужная мне контора, располагается буквально в двух шагах, от домика, в котором я решил остановиться, а еще мне очень повезло в том, что сегодня, оказывается рабочий день. Неполный, всего лишь до обеда, но тем не менее, вполне обычный. Во всяком случае, мне удалось решить большую часть вопросов. И вдобавок ко всему, мне предложили должность механика-дизелиста, по вспомогательному оборудованию. То есть на заниматься мне придется дизель-генератором, который должен будет обеспечивать электроэнергию плавучего завода по переработке рыбы, и морозильных камер.

С одной стороны, я состроил несколько унылую мину, показав, что немного расстроился из-за того, что пролетаю мимо более высокого оклада жалования. С другой, мне пообещали закрыть глаза, на отсутствие трудовой книжки, и указанной в ней статьи, сказав, что выпишут новую.

— Но малейший залет по пьяному делу, и ты в тот же момент окажешься на берегу, причем, где бы мы не находились!

Я, грустно покивал головой, и пообещал держаться изо всех сил. Просто при трудоустройстве первый же вопрос, который мне был задан, касался отсутствия трудового стажа. Все-таки в моем возрасте, это скорее нонсенс, дожить до тридцати двух лет, не имея трудовой книжки, когда тунеядство в стране, считается почти уголовным преступлением просто невозможно. Ну я промямлил что-то об утрате, и тому подобное. Начальник

— Все с тобой ясно. Что там у тебя? Бабочка за, пьянство на рабочем месте и прогулы?

Бабочкой в союзе называли статью №33 Кодеса Законов о Труде.

— Увы.

Разговор проходил в присутствии главного механика СРТМ «Виктор Жохов», на котором в случае удачи мне предстояло отправиться в плавание. Начальство тут же выпроводило меня за дверь, пару минут там посовещалось, и меня пригласили обратно. Именно тогда и была произнесена, та фраза о высадке на берег. Я конечно принял покаянный вид, но в душе несказанно обрадовался тому, что с трудоустройством все получается, и мне даже не пришлось задействовать свой дар. А то, что меня берут для работы на дизеле, а не на разделку рыбы, мне подумалось что находиться в команде судна, гораздо более выгодно, чем числиться сезонным рабочим. Вкалывая по двенадцать часов с таким же перерывом на отдых, и единственным выходным в неделю.

(Средний Руболовецкий Траулер Морозильный «Виктор Жохов»)

И единственным огорчением оказалось то, что на судне я смогу появиться не раньше понедельника. Но зато мне выдали целый список того, что желательно иметь при себе. Все-таки судно уходит в рейс, на шесть месяцев, при этом автономность судна, составляет тридцать дней. Другими словами, к концу автономности мы зайдем в какой-нибудь порт, скорее Мурманск, или Архангельск, для того что бы сдать на берег готовую продукцию, получить топливо и припасы для продолжения плавания, и отправиться на лов рыбы, на следующие тридцать дней. А иногда перегруз продукции и получение необходимого, происходит прямо в море. Увы, плавание нашего судна, предполагалось в Баренцевом и Норвежском морях, и потому ни о каких заходах в иностранные порты, не было и речи. Разве что из-за какой-то поломки или стихийного бедствия. Но это будет самым худшим вариантом. В чем именно мне не объяснили. Пока же меня сфотографировали, пообещали к отплытию оформить «Паспорт моряка» и отправили, готовиться к выходу в плавание.

Оно хоть и говорят, что большую часть времени, я буду проводить в трюме корабля, но там находиться тоже далеко не сладко. Это в кубриках, еще как-то поддерживается нормальная для жизни температура, а в технических помещениях, об этом даже не задумываются. Наоборот. Любой дизель при работе выделяет тепло, и делать дополнительный обогрев судна, в месте его установки, никто не станет. Тут не знаешь, как с охлаждением справиться, а вы говорите за отопление. Помечтайте. Были у меня пара знакомых проходивших службу во флоте. Рассказывали та еще жопа. Спать ложишься, а рядом с койкой по внешнему борту струйки воды сочатся, постель вечно сырая, и совем не согревает. Ночью от холода проснешься, а борт изморозью покрылся. Может где-то на Черном море и все иначе, а на Балтике или Дальнем Востоке именно так. О подводных лодках так и вообще стараются не вспоминать. По слухам, более или менее нормальная обстановка, только на атомоходах, и то не на всех, а дизельная лодка — это полный мрак.

Баня раз в неделю? Забудьте эту роскошь. На субмарине, даже коек нормальных нет, а если и встречаются, то скорее откридные лежаки, втиснутые между всяким там оборудованием. Кое-где, даже спят по очереди, по первости просыпаешься, а у тебя перед носом какой-то вентиль торчит, и хорошо если с него ничего не подтекает. А чуть подъем по тревоге, и с непривычки, тот самый вентиль головой бодаешь, и пока рога не прорастут, повторяешь это раз за разом. А уж про тепло и вообще можно забыть, только за счет того, что надышишь, то и тепло в сырых постелях. Правда это или нет, утверждать не стану, но рассказывали именно это.

Впрочем, я собирался на рыболовное судно, а не в подводный флот. Армию отслужил, хоть и на острове, и неподалеку от Северного полюса, но зато на твердой земле. Хоть и давно это было, но всегда вспоминаю с чувством глубокого удовлетворения. Все же не зря я те два года провел на острове. И хотя сейчас числюсь по другой воинской специальности, но тут уж ничего не попишешь, судьба, как говорится.

Весь выходной день пробегал по магазинам. Повезло еще в том, что с некоторых пор, все хозмаги, универмаги и прочие спорттовары, по воскресеньям работают, а выходной у них в понедельник. Так что затарился по полной. Первым делом, купил себе на рынке большой баул, сшитый каким-то кооперативом. Меня продавец так и спросил, мол в море собираешься? Да, говорю. Ну мне и вручили безразмерную сумку, в которую при желании можно даже меня самого впихнуть, и еще место для какой-нибудь мелочи останется.

А, так, набрал, все что предлагалось по списку, и даже чуть больше. Зачем, спросите вы? Да в общем все просто. Очень я надеялся на то, что подвернется случай, и мне удастся высадиться где-то за рубежами, нашей Великой страны. Вот, как попал в полосу невезения, стоило оказаться здесь в 1965 году, так оно, это невезение и продолжается. Кажется, вот, вроде отстало, нет опять появилось. И вроде все делаю как надо, нет оно меня преследует по пятам. Что мне стоило отправться куда-нибуддь в Воронеж например? И устраивать свою жизнь там. Так нет же поперся в Псков. Хотя как мне кажется Иван специально мне намекнул, что нужно ехать именно туда. Ведь наверняка знал, что в пскове живет лучший армейский друг Ханса Краузе. Ну а что, вроде и помог человеку, но в тоже время и подставил под молотки, наверняка ведь свствовал, что такое может произойти. Вот что значит мент.

К вечеру затарился, по самое не могу, баул в камеру хранения даже близко не вошел. А сдавать его в обычную, не автоматическую, я что-то опасаюсь. Не однажды, слышал о том, что там вещи пропадают. Ну, а что вы хотите, кто за этими приемщиками следит. Тем более, что опись вещей в чемодане, замучаешься составлять, а раз сдал без описи, следовательно, сумки были пусты, вот тебе и карты в руки, бери и пользуйся, и хрен, что кому докажешь. Поэтому, зашел по пути на автовокзал, вытащил из камеры хранения свой чемоданчик с курткой, и направился с ночевкой к мужичку, с вечно горящими трубами. Расположился в беседке, и только собрался уснуть, а он тут как тут. Мало того, что с похмелья, так еще и с двумя дружками. Заходят сразу с трех сторон, вооруженные кто лопатой, кто топором,

Своего хозяина, я быстро разглядел, ну и заставил его лопатой, того самого ниндзюка огреть, хорошенько, ну а обратным ходом второму, что был с топором, досталось. Дальше покатилось как с горки, я присел на столик, в беседке, уперся ногами в кушетку и только руководил издалека, кого, куда и с какой силой, нужно было прилопачивать. Цирк, да и только. Правда учитывая, что от всех несло перегаром как от выгребной ямы, утихомирились они довольно быстро, тут и легли отдыхать рядышком. На всякий случай, кинул на каждого из них глубокий сон, чтобы до утра проспались, да и залег на кушетку. Но поспать мне так и не дали. Оказывается, соседи все это слышали, и тут же донесли куда следует. Здесь вам не Россия. Тут как в Европе донести на соседа, знак высшей доблести. Одним словом, только прилег, как примчалась милицейская машина. Благо, что никто не стеснялся, и сирену я услышал еще загодя, как и заметил проблесковые маячки, показавшиеся где-то вдалеке. Одним словом, дожидаться справедливости не стал, а подхватил свой баул, и огородами прошмыгнул подальше от места происшествия.

По большому счету, с моей стороны никаких нарушений не было, это меня хотели ограбить, но потом, что-то не поделили и подрались между собой. Так что я чист, как стеклышко. Но вот мелькать своим именем в протоколе, очень не хотелось. Тем более, что у меня и документов-то одна справка о том, что мой паспорт изъят для оформления «Паспорта моряка», а Военный билет, для постановки на учет в военкомате. И учитывая мой недавний побег из Пскова, появись мое имя в подобном протоколе, и все, считай меня взяли. Даже если я к тому времени окажусь в море, куда я денусь с подводной лодки? Меня даже снимать не станут, через месяц встретят, где-нибудь в Мурманске, и отведут под белы руки в суд, а то и просто зачитают готовое постановление, как в Иркутске. Поэтому лучше не показываться никому на глаза, а утром понедельника, мне твердо пообещали, что я смогу занять кубрик на корабле, и до выхода в море, заниматься делами, согласно своей должности.

До утра, пришлось просидеть на каких-то огородах, разбитых у задней стенки местного склада. Замерзнуть не замерз, но и не выспался, вздрагивая от каждого шороха. Утром, едва рассвело, поднял свой баул, и перешел в небольшой скверик неподалеку от входа в порт, устроился на скамейке и задремал. Правда уже через четверть часа, был разбужен каким-то милиционером, сразу же на ломаном русском, потребовавшим моих документов. Я достал справку, и протянул ее мужчине. Увидев мое немецкое имя, указанное там, сразу же попытался перейти на немецкий язык, спросив, зачем я пришел сюда так рано.

— Могли бы выспаться дома, все лучше, чем дремать на скамейке в сквере.

Объяснил ему, что с гостиницей пролетел, пришлось коротать ночь на вокзале, а сюда пришел к началу рабочего дня, чтобы сразу перейти на сейнер. Больше вопросов не возникло.

— Но все же постарайтесь здесь не спать. Люди видят вас спящим и жалуются на нарушение порядка.

— Хорошо, не беспокойтесь больше такого не повториться.

В восемь утра открылось какое-то кафе, где мне удалось получить завтрак, в виде картошки пюре и тушеной капусты, к паре сарделек, и стакан чаю. Плотно перекусив, дошел до проходной, где как оказалось, уже имелся пропуск на мое имя. Местный сторож показал пирс, на котором было пришвартовано мое судно, и вскоре, я уже поднимался на его борт. Вызванный к трапу боцман, проверил мой пропуск, сверился со своими бумагами, и проводил меня в трюм, указав кубрик, и предложил занимать любое место из четырех. Пошутив о том, что кто раньше встает, тому боцман больше дает. Причем боцман сразу предупредил, чтобы я надолго не рассиживался, а просто бросил свой баул, и спустился палубой ниже, где в кладовой, мне должны были выдать рабочую одежду на время рейса, и показать рабочее место.

Кубрик, в котором мне предлагали располагаться, чем-то напоминал пассажирское купе поезда. По площади, да и объему, вряд ли он был больше. Разве что вместо полок, как в поезде, здесь стояли две койки, похожие на армейские, правда с пружинным матрацем, как на деревянных кроватях, и по бокам имелся довольно высокий поручень, выступающий над ним. Но сами койки были надежно прикручены хомутами к стене. Качку никто не отменял, а хомуты и поручень, хотя бы давали надежду на то, что за него можно будет ухватиться и не рухнуть с высоты на пол, да и сама койка устоит на месте. В остальном, все было как в поезде. Довольно длинный столик идущий от окна. Узкий проход между койками, застеленный, ковровой дорожкой. Здесь было именно окно, а не иллюминатор, потому что кубрик, располагался на первой палубе, и предназначался для команды судна, в которую входил и я.

Позже, я видел, как живут работники плавучей фабрики. Там все было гораздо скромнее. Обычные откидные полки как в купе вагона, и круглый иллюминатор вместо окна. Причем сам иллюминатор, был наглухо закрыт и опечатан. Вскрыть его можно было только в случае аварии, для эвакуации. Ну оно и правльно Иллюминаторы находились чуть выше ватерлинии, и через них вполне могла проникнуть внутрь вода. Кубрики команды, были не в пример лучше. Под нижними койками имелось по два рундука для личных вещей. А возле выхода, по обеим сторонам крючки для верхней одежды. Собственно, я только снял свое пальто, повесив его на крючок у входной двери, переложил во внутренний карман пиджака имеющиеся при мне документы и деньги, подхватил висячий замок, о приобретении которого меня предупреждали, давая список вещей, и отправился в сторону кладовой, заперев кубрик на выданный мне ключ.

В кладовой, мне выдали целую охапку рабочей одежды, получив которую очень сомневался, что смогу разместить ее в рабочем шкафу. Впрочем, мои сомнения развеялись довольно быстро. Шкафчик, оказался достаточно просторным, и состоял из двух отделений. Одно сразу было отведено под чистую одежду, в которой буду находиться во внерабочее время, другое для рабочей. Имеющиеся в отделениях полки, позволили размесить всю одежду, достаточно плотно, хотя, в процессе размещения, я понял, что всю одежду не обязательно складывать сюда. Часть вполне можно унести в кубрик, и менять грязную на свежею. Тем более что здесь имелась собственная прачечная, куда можно было

Разобравшись с этим, вернулся обратно в кубрик, где к этому времени, появилось еще двое механиков. Судя по их виду, я правильно сделал, что занял сразу верхнюю койку, и избежал скандала на ровном месте. Мужикам было под пятьдесят, и вряд ли, кто-то из них, согласился бы спать наверху. Мне же было все равно. Мы довольно быстро познакомились, я рассказал, что заканчивал профтехучилище, по специальности моторист-дизелист широкого профиля, и некоторое время работал в гараже колхоза, потом вот приехал сюда. Мужики оказались достаточно опытными, сказали, что работают в колхозе, а наше судно принадлежало рыболовецкому колхозу, всю жизнь, и в общем в курсе всех событий. Уже в девять часов, они же проводили меня в столовую для экипажа, где мы плотно позавтракали. Я хоть и перекусил перед тем как подняться на судно, но отказываться не стал. Кормили здесь действительно вкусно. Экипаж состоял из капитан-директора судна, старшего и вахтенного помощников капитана, радиометриста, работающего как на радиостанции, так и на локаторах, наводя судно на косяки рыб, боцмана, шестерых матросов, главного механика и двух его помощников, судового электрика, рефрижераторного механика, и шестерых мотористов. Всего двадцать два человека.

Плюс еще около тридцати человек, считались работниками плавучего завода. Помимо нескольких мастеров, здесь имелись люди, которые работали непосредственно, обеспечивая уловом судно, остальные были заняты на разделке рыбы, и ее переработке. Часть разделанной рыбы, должно было замораживаться в специальные брикеты, Часть перерабатываться в рыбную муку, и рыбий жир. Поваров было двое, они как бы относились к заводу, но обеспечивали едой всех находящихся на судне людей.

Следующие два дня, я провел в трюме, возле дизелей, проверяя все узлы и детали, и делая пробные запуски двигателей и генераторов. Работы было много, и скучать не приходилось. Да и порядки здесь были совсем не те, что на Псковском заводе, когда большую часть рабочего времени, мы проводили за игрой в козла. Здесь, не стоило об этом даже заикаться. Пока не вышли в море, работали по восемь часов, после был обещан двенадцатичасовой график. Но и зарплата зависела от бесперебойной работы механизмов. По словам мужиков, премия за выполнение плана, порой перекрывала зарплату почти в полтора раза. На таких условиях работать даже по двенадцать часов, было можно.

Глава 14

14

В пятницу, первого октября 1965 года, наш СРТМК «Виктор Жохов», Приняв на борт весь экипаж, вышел в море, направившись в сторону Датских проливов, и далее в Баренцево море.

Работы оказалось не так уж и много, как это предполагалось вначале. Это перед отправлением пришлось вкалывать, не покладая рук, устраняя все неполадки, и приводя дизеля в рабочее состояние. Хотя надежность этих моторов такова, что они еще и меня переживут, разумеется если держать под контролем их работу. Вот именно этим, я и занимался после выхода в море. Фактически вся моя работа с этого момента, заключалась в контроле и обслуживании. Где-то подлить масла, где-то подтянуть крепление, и слушать работу двигателя, поглядывая на тахометр, датчики давления, температуры и расхода топлива. Где-то, чуть снизить обороты, где-то наоборот чуть приподнять, ну и разумеется держать в тонусе запасной дизель, чтобы в любой момент, можно было переключиться на него.

Правда именно сейчас, к нему можно было даже не подходить. За время стоянки подремонтировали оба дизеля, и второй находился в полной боевой готовности. А пытаться, что-то улучшить, это только портить. Поэтому с него, разве, что смахивали пыль, а основное внимание уделали тому, что находится в работе. По большому счету, в наш отсек, никто лишний даже не заходил. Только я, Палпалыч — мой напарник, ну иногда мастер заглянет, он же помощник механика вот и все. Да и делать тут посторонним было нечего. Работали по двенадцать часов в сутки. Отстоял свое время в отсеке, и свободен как ветер. Хочешь, иди в кубрик отсыпайся, хочешь зайди в судовую библиотеку, возьми какую-то книжонку, на «почитать», или же в корабельный буфет. Правда ничего крепче чая или кофе, ты там не получишь, на судне, на весь рейс действовал сухой закон, но можно посидеть, скушать свежую булочку, из тех что только что вынули из духовки, послушать музыку, по радиоприемнику, или узнать новости. Кофе или чай конечно стоили кое-каких денег, но не дороже, чем на берегу, и совсем не обязательно за наличные. То есть твои расходы записывались в журнал, ты ставил свою подпись, а в конце рейса, эту сумму вычитали из твоей зарплаты.

В кубрике, тоже все было вполне прилично. Матросы, что присутствовали на судне, фактически исполняли роль технического персонала. То есть поддерживали порядок, мыли полы, выносили мусор, занимались и стиркой в прачечной. Благодаря их работе, на судне всегда была чистота, порядок, и свежее постельное белье, которое менялось раз в неделю. Одним словом, такая жизнь, меня вполне устраивала. На нижних палубах, все было несколько иначе. На заводе работали в основном сезонники, и бардак там был еще тот. Конечно уборку делали и там, но в кубриках, поддерживали порядок каждый самостоятельно, и поговаривали, что с этим каждый рейс были определенные проблемы. Впрочем, на них не особенно обращали внимание. С ними из команды, контачили только помощники механика, судовой электрик и мастер по холодильным установкам. Остальные даже не заглядывали в нижние трюмы. Как впрочем и у сезонников имелся запрт на посещение верхних палуб. Не всех, но туда, где размещалась команда корабля, их не пускали.

Кстати в какой-то момент, мне рассказали и о возможных экскурсиях за рубежом. Такое действительно случалось, правда на БРМТ, то есть Большом Морозильном Траулере В нашей конторе, имелся один такой четырехсотой серии, которая мне ни о чем не говорила, и носивший название «Пасвалис» в честь какого-то исторического города Литвы. То судно по рассказам стариков, ходило по всем морям и океанам, и попасть на него, считалось большой удачей. Именно потому, что, служа на нем, у тебя была возможность побывать везде, где только можно. Правда заходы в порты были не такими уж и частыми, но хотя бы два-три раза в год, ты имел возможность сойти на берег, при этом находясь где угодно, в Латинской Америке, Африке, Австралии или где-то еще. Конечно это вызывало и некоторые неудобства.

На среднем траулере, на котором я сейчас находился как минимум раз в месяц, судно приставало к берегу, и имелась возможность смены экипажа. Тем более, что «Виктор Жохов» хоть и проходил мимо иностранных берегов,

Вот именно там и устраивались экскурсии. Разумеется, в группе, но тем не менее, такая возможность была, как и посещение магазинов, где можно было прикупить кое-какие сувениры, или что-то дефицитное. Об этом можно было только мечтать. Впрочем, мечты иногда все же сбываются.

В конце ноября, во время второго захода в порт Мурманска, для сдачи готовой продукции и пополнения топлива меня вызвали на ковер в каюту капитана. Никаких особых грехов я за собой сколько бы не старался, так и не нашел. Единственная причина, подобного вызова могла произойти разве что если с берега пришло распоряжение задержать до выяснения. То есть о моем местонахождении наконец сало известно милиции, и соответственно пришел приказ о задержании, и снятии с борта, для передачи моей тушки соответствующим органам.

Поэтому, честно говоря, я меня слегка потряхивало, и я уже мысленно искал пути отхода. Но все оказалось, совсем иначе. Войдя в кабинет, и поздоровавшись с начальством, неожиданно услышал о себе, из уст старшего механика, самые хвалебные отзывы, и это хоть слегка меня и успокоило, но заставило задуматься, к чему все эти дифирамбы. Все оказалось достаточно прозаично. Как стало известно, минутой позже, вчера вечером, в порт вошел тот самый БМРТ «Пасвалис», о котором около месяца назад мне поведали мужики, с этаким придыханием, и сожалениями о том, что для того, чтобы попасть на его борт, нужны такие волосатые руки, что и не вышепчешь. Подобное случается очень редко и только в чрезвычайных ситуациях. Обычно передача готовой продукции и дозаправка топливом, происходит в открытом море. Но здесь произошел несчастный случай, в результате которого одному из механиков, обслуживающих вспомогательный дизель, стало плохо, и он при вскрытии кожуха главного вала, потерял сознание, и его слегка намотало на этот самый вал. В итоге, он сломал ногу, и сильно повредил обе руки, хотя и остался жив. Вдобавок ко всему, неожиданно выяснилось, что он был навеселе, в момент несчастного случая, и потому его мало того, что отправили в больницу, так еще и собирались начисто списать с корабля.

Сам же «Пасвалис» должен был именно сейчас уйти с северным конвоем, в сторону Тихого Океана, но из-за отсутствия механика, для обслуживания дизеля, рейс придется отложить. Запрос в Клайпеду, уже отправили, но появление замены, ожидалось только через неделю, а конвой по Северному Морскому Пути, должен был отправиться уже завтра. Вот и выходило, что если ожидать прибытия замены из Клайпеды, срываются все сроки путины, и поэтому, судя по всему, было предложено перевести на должность механика, одного из дизелистов с «Виктора Жохова» который как раз находился в том же порту. И выбор пал именно на меня.

Не знаю, чем именно руководствовалось начальство, может тем, что остальные механики, служат на нашем судне уже достаточно давно, а я вышел всего в первый раз. К тому же, судя по словам главного механика «Пасвалиса», их рейс только начинается. То есть они всего две недели, как вышли из порта Клайпеды, и впереди у них, как минимум шесть месяцев работы в море.

— Ты, парень холостой, к тому же служишь у нас недавно, а работа на БМРТ, дает большие перспективы, что стоит задуматься, о своем будущем.

Честно говоря, хотелось воскликнуть, что я уже на все согласен, но выслушав все уговоры, первым делом поинтересовался окладом. Он в принципе остался тем же что был у меня и ранее, то есть сто пятьдесят рублей в месяц, плюс премия по итогам работы. Но здесь предполагалась трехсменка, были лучшие условия труда, и во время посещения иностранных портов, часть зарплаты, выдавалась валютой, а по возвращении на базу, выдавали еще и боны, для отговаривания в специальных магазинах «Альбатрос», Торгмортранса, расположенных в портах страны. В общем меня в итоге «уговорили».

Получив в свое распоряжение полчаса времени, я отправился в свою каюту, затем зашел в раздевалку, где выгреб из рабочего шкафчика, всю рабочую одежду и снял с петель свой замок. Упаковав все это в мешок, подхватил из каюты все свои вещи и вышел на палубу, устроившись у трапа, в ожидании начальства. Мужики узнавшие о моем переводе, от всей души меня поздравляли, и похоже немного завидовали. Но все как один желали удачи, и расстались мы вполне благожелательно.

Большой Морозильн-Рефрижераторный Траулер «Пасвалис»

«Пасвалис», оправдал все мои ожидания. Кубрик, в который меня поселили мало отличался от такого же на «Жохове», мои обязанности, тоже не выходили за рамки тех же самых, разве что трудиться приходилось по восемь часов, вместо двенадцати, и разумеется если предполагался ремонт резервного двигателя, об отдыхе приходилось забыть. Но здесь все равно было гораздо легче, хотя бы потому, что «Виктору Жохову» на момент моего трудоустройства было уже около пятнадцати лет, а «Пасвалису» только через три месяца исполнится три года. То есть судно было абсолютно новым, и, хотя механик пугал меня сверхурочными в случае поломки, ожидать чего-то серьезного не было никаких оснований.

В остальном все было так, как рассказывали на предыдущем судне. Разве что пива в буфете не продавали, а из горячительных напитков, были все те же чай и кофе. Сухой закон действовал и здесь, а выпить что-то более крепкое, чем вышеупомянутые чай или кофе, появлялась только в иностранных портах, и то не каждый раз, и если слишком перебрал, то за это могли и списать с корабля. И не обязательно, нужно было дожидаться захода в советский порт. Могли просто в море пересадить на встречное судно идущее в Союз. Сауна превзошла все ожидания. Работала она считай круглосуточно, правда в качестве пара, использовался пар вырабатываемый судовыми машинами, но даже так, сауна была высший класс, особенно то, что при ней имелся даже бассейн. Не

В тот же день, когда я взошел на борт БМРТ, судно вышло в Баренцево море на лов рыбы. По словам мужиков, в прошлом году, было тоже самое. Капитан делал запал на двухнедельный переход через Арктику, чтобы завод не простаивал в это время. Во время конвоя, никто заниматься тралением не позволит, а любой простой завода, считается убытком. Нас это мало касалось. Мы занимались своим делом, и во все остальное касалось нас только по возвращении в Клайпеду, когда подводились итоги, и выплачивалась премия по итогам года.

Вообще автономность нашего судна, составляет девяносто дней, при этом далеко не факт, что пополнение топлива или продуктов, будет происходить в советском порту. Один из помощников капитана, имеет дополнительные обязанности в качестве судового агента. Именно он ищет наиболее выгодное место для сдачи готовой продукции и принятия на борт топлива и всего остального. И именно от его предложения и согласия капитана, будет зависеть то, в какой именно порт войдет в следующий раз судно, и где будет происходить разгрузка готовой продукции, и это далеко не всегда территория СССР.

В прошлом году, по словам мужиков, первая остановка была в порту Тикси, но там просто скинули с борта часть замороженной рыбы, и на этом все завершилось. Фактически судно даже не заходило в порт, вся перегрузка происходила на рейде. А первая длительная остановка, произошла на западе Канады, у города Виктория. Правда в город никого не выпускали, из-за каких-то беспорядков среди местного населения, но при желании можно было посетить кафе или бар, что были расположены вблизи пирса на территории порта. Правда после того, как один матрос вернулся на борт сильно пьяным, выход на берег был перекрыт, а матроса тут же отправили попутным судном на Родину.

Пока же меня ожидал двухнедельный переход по Северному Морскому Пути. Так сказать, вторая попытка. Первую вместе с осужденными, мне удалось избежать, но похоже меня так и тянет в родные места, и от этого никак не избавиться. И наконец тридцатого ноября, в сопровождении ледокола «Ленин» наше судно в составе конвоя из десяти судов, вышло в рейс по Северному Морскому Пути. Я хоть и старался разглядеть берега нашей страны, мимо которых мы проплывали, но так ничего не высмотрел. Зима, пурга, заснеженные поля и торосы. Однажды, ближе к Тикси, разглядел семейство белых медведем находящихся на льдине, и похоже дожидающийся прохода судов, чтобы нырнуть в море, и поймать хоть какую-то добычу.

В Тикси, на этот раз мы не заходили, и даже не останавливались, просто от конвоя отделился какой-то сухогруз, и самостоятельно вошел в море Лаптевых, основной же конвой, отправился дальше. На двенадцатый день пути, я изо всех сил старался разглядеть остров Ратманова, на котором, когда-то проходил службу. Увы и здесь меня ждал облом. Конвой двигался рядом с берегами Чукотки, а невооруженным взглядом, увидеть что-то за сорок километров, было просто невозможно. Зато удостоился беседы с вахтенным помощником капитана, который заодно исполнял обязанности начальника первого отдела.

— Ну, интересно же Антанас Гедиминович. Первый раз по этому маршруту проплываю, много читал и о Северном Морском Пусти, и об острове Ратманова, вот и захотелось увидеть его собственными глазами.

— Плавает только дерьмо в проруби, а суда по морю ходят! Простудишься, кто за тебя службу будет нести? Иди уже, любознательный ты наш.

На четырнадцатый день пути, дошли до Петропавловска-Камчатского, и отделившись от основного конвоя, отправились искать рыбный косяк, на юго-восток, и с этого момента, полным ходом началась путина. Если до этого дня работали, на переработке запасов, сделанных в Баренцевом море, А последние два дня, все-таки оказались простоем, из-за отсутствия рыбы, на переработку, то сейчас лов проходил, практически круглосуточно. На него даже привлекали людей из соседних служб, разумеется тех, кто в этом, хоть что-то понимал. Я увы, наблюдал за этим впервые, и честно говоря было несколько страшновато видеть, как рыбаки спокойно расхаживают по скользкому кормовому пандусу поправляя трал, вытягиваемый из воды океана. Так и казалось, одно неверное движение, и тебя унесет в открытое море.

Смены несколько уплотнили, из-за привлечения людей, на другие работы, и пришлось на какое-то время, перейти на двенадцатичасовой график. Впрочем, это продолжалось недолго, уже к новому году, план выровнялся, и все встало на круги своя. Людей вернули на свои рабочие места, и все пошло своим чередом. Первый заход в порт произошел к концу третьего месяца автономного плавания. К этому моменту, мы находились вблизи западного побережья Мексики, и первая остановка, произошла в Пуэрто-Эскондидо — городе в штате Оахака, Мексика. Порт был расположен на тихоокеанском побережье между городами Санта-Мария-Уатулько и Акапулько, в восьмистах километрах к югу от столицы Мексики. Хотя судно пришвартовалось к пирсу в город никого не пустили.

По громкой связи было объявлено, что в прибрежных районах город опасная криминогенная обстановка, а недавно среди местного населения произошел бунт, и в городе, до сих пор неспокойно. В связи с этим покидать судно запрещено. Собственно, даже во время стоянки, на палубе нашего судна, постоянно дежурили вооруженные матросы, из-за этого, даже просто выходить на верхнюю палубу в вечерние часы, не рекомендовалось. Не знаю, как на счет работников завода, большинство их считались сезонными рабочими, поэтому отношение было мягко говоря не самое лучшее. И разумеется речи о экскурсиях на берег, в их отношении даже не велось, не только здесь, но и в любом другом зарубежном порту. Другое дело команда судна. И если выход на берег сейчас был запрещен, то уже на второй день в нашем меню появились местные экзотические для нас фрукты. То есть руководство, постаралось компентировать команде отдых на берегу.

Простояв у пирса в течении трех дней, сдав готовую продукцию, и загрузив на судно все необходимое, «Пасвалис» отчалил от берега, и вновь вышел в открытое море. А пятнадцатого марта 1966 года, меня вызвал на беседу наш секретчик Антанас Гедиминович, и прямо в лоб спросил.

— Скажи честно Ханс, что такого ты натворил, что из союза прислали радиограмму, с требованием твоего задержания и отправки в Советский Союз. В зависимости от твоего ответа, мною будет принято решение, о твоем будущем.

Чего-то

— В 1963 году, я получил один год по статье 2061 УК РСФСР за хулиганство. Отбыв один год, вышел на волю с волчьим билетом, и долгое время не мог найти работу по специальности. В СССР хоть и не останешься тунеядцем, но устроиться по специальности после того как в паспорте появилась отметка о том, что ты был осужден, и некоторое время провел не на свободе, очень тяжело. Пришлось поездить по стране, в поисках лучшей доли. В начале следующего года попал в Пермскую область, и какое-то время подрабатывал сучкорубом на лесозаготовке, где познакомился с одним местным парнем, у которого все это время квартировал. В начале 1965 года, с ним произошел несчастный случай, на него упал спиленный ствол дерева, и он погиб. После его похорон, его родственники попросили меня съехать из принадлежащего ему дома, и съезжая оттуда, я нечаянно обнаружил, что сохранились все принадлежащие ему документы. Мы были очень похожи друг на друга, и многие часто путали нас при встрече. А мне, честно говоря, надоело вкалывать на случайных работах, в то время, когда у меня имелась вполне нормальная специальность, и некоторый опыт работы.

— Какая у тебя была специальность?

— Почти такая же, какая была указана в свидетельстве, принадлежащем Хансу. Я заканчивал училище по специальности судовой механик-дизелист, в профессиональном училище п. г. т. Тикси.

— Тикси? Ты жил в этом городке.

— Да, отец был военным, мама преподавала немецкий язык в школе. Кстати ее девичья фамилия звучала, как Краузе. Она из Поволжских немцев, поэтому немецкий я знаю достаточно хорошо.

— Понятно. Дальше.

— Все просто, собрав все его документы, я переехал в Псков, и устроился на Псковский электромашиностроительный завод механиком-дизелистом. И даже за полгода работы, успел выйти в передовики производства и получить почетную грамоту от райкома комсомола. Вот только оказалось, что первый секретарь райкома, служил вместе с Хансом Краузе в одной роте, и даже числился чуть ли не лучшим его другом. Во время вручения грамоты, он убедился, что я совсем другой человек, и заявил об этом начальнику первого отдела. Я подслушал их разговор, и понял, что если я не хочу вновь оказаться за решеткой, на этот раз с обвинением в шпионаже, нужно бежать. Обо мне говорили именно как о шпионе, что впрочем было вполне понятно. Ведь ПЭМЗ работал на экспорт, вот и решили, что я заслан как шпион. Может после и разобрались бы, но тюрьмы бы я не избежал. По дороге попалось объявление о возможности устроиться на сезонную работу на траулер, и в итоге вместо работы на разделке рыбы, оказался дизелистом на «Викторе Жохове», а после перешел к вам.

Мой собеседник надолго задумался, потом произнес.

— В принципе, все, что ты мне сейчас рассказал, совпадает с той ориентировкой, что пришла на судно, касающееся твоей личности.

Услышав это, я возликовал. Радовался я хотя бы тому, что скорее всего мои опечатки не были взяты, в кабинете начальника первого отдела завода, следовательно, их не проверили по картотеке и не сравнили со взятыми ранее в Иркутске. То есть имеется неплохой шанс скрыть этот факт, хотя вряд ли это получится. Стоит оказаться в застенках, как проверку сразу же произведут.

— Разумеется, никто срывать рейс ради твоей доставки в Союз, не станет, но с этого дня ты числишься под домашним арестом. То есть ты продолжаешь исполнять свои обязанности дизелиста, и пользуешься всеми правами члена экипажа нашего судна, но ни о каких увольнениях на берег не может быть и речи, до конца рейса, и возвращения в Советский Союз. Если к тому времени, я не найду в твоих действиях никаких нарушений, то дам тебе характеристику, которая поможет избежать строгого наказания. Избежать его разумеется не удастся, но учитывая отзывы о твоей работе, со стороны механика, и мастеров твоего цеха, думаю, можно будет рассчитывать на самую нижнюю планку. И еще. Надеюсь ты умный парень, и понимаешь, что болтать об этом не следует.

— Да, понимаю.

— Ну вот и прекрасно. Иди работай, а я, буду за тобой приглядывать.

Честно говоря, я не ожидал такого итога. Во власти нашего капитана, вполне могла найтись возможность отправить меня в союз, без особенных проблем. За все время рейса, мы не однажды встречались в море с советскими судами, и пересадить меня на любое из них, и оправить в союз, было проще простого. Ну и что, что одним дизелистом стало бы меньше, корабль новый, и большого ухода за двигателями не требовалась, вполне могли справиться и вдвоем, да и на основных дизелях работала бригада из восьми человек, неужели не помогли бы. Похоже, мне дали намек на то, что выход на берег для меня под запретом, но если я решусь покинуть судно самостоятельно, никто особенно горевать не станет. Мало ли сбежал, и сбежал. В конце концов на корабле, нет условий для того, чтобы содержать меня в отдельной камере-каюте.

Так это или нет, но я стал потихоньку готовиться к высадке в первом же удобном порту. В конце концов, не старпом, так капитан, в любой момент может передумать, и пересадить меня на какое-то встречное судно, где точно не будет такой возможности, и тогда я наверняка, попаду под мечи советского правосудия, и наверняка, поеду строить Тикси-2.

Между тем, пробыв в Тихом океане около трех месяцев, и наше судно направилось в сторону Панамы, вечером двадцатого мая, когда судно находилось примерно в двадцати милях от входа в Панамский канал, и явно двигалась именно в ту сторону, я выбрался на верхнюю палубу, и рассматривал горящие впереди огни большого города, задумавшись о том, когда лучше всего, будет покинуть наше судно. Погрузившись в свои мысли, даже вздрогнул от неожиданности, когда на мое плечо, опустилась чья-то рука. Обернувшись, увидел, стоящего возле меня Антанаса Гедиминовича. Тот молча взглянул на меня, и я честно говоря, ожидал, что сейчас он потребует от меня возвращения в каюту, чтобы избежать скользкой ситуации. Но на деле, произошло совсем иное.

Мужчина протянул мне запечатанный полиэтиленовый пакет и произнес.

— Через двацать минут, наше судно будет проходить под мостом «Bridge of the Americas» — Мост двух Америк, не ошибешься он такой один. Другой возможности покинуть судно у тебя не

И оставив меня на месте в ошеломленном состоянии, развернулся и ушел прочь, растворившись в вечерних сумерках.

Глава 15

15

Что заставило этого человека поступить именно так, честно говоря, на тот момент я не знал, да и гораздо позже, мог строить лишь собственные домыслы, очень сомневаясь в том, что хоть одна из версий окажется веной. Но на тот момент, у меня действительно не было никакого выбора. Скажу больше, доже если предположить, что эта встреча не состоялась то уже на следующий день, меня наверняка бы ссадили с судна. В Панаме имеется Советское Консульство, и куда как проще, ссадить меня с судна, некоторое время подержать там, а затем посадить на одно из судов, двигающихся в сторону СССР. И все были бы довольны и счастливы.

В тот момент, я немного сожалел о том, что все мои вещи остались в каюте, но с другой стороны, попробуй я туда сунуться, и все бы произошло именно так, как сказано выше. То есть мне пришлось пожертвовать всеми вещами ради собственной свободы. Документов, кстати, у меня на руках к этому времени уже не было. После того разговора в марте, Анастас Гедиминович, изъял у меня все имеющиеся на руках документы, и я честно говоря, даже не представлял, что буду делать без них в чужой стране. Даже для того, чтобы запросить «Политическое убежище» требуется хотя бы паспорт, у меня же не было совершенно ничего.

В тот момент, я долго не раздумывал. Проводив взглядом ушедшую фигуру старшего помощника, я как и было сказано, снял с ограждения спасательный круг, натянул его себе на грудь, а после пройдясь по борту почти до кормы, спустился по легкой лесенке на трелёвочную палубу. Добравшись до кормовых створок, убедился в том, что они действительно распахнуты на достаточное расстояние, и я свободно прохожу сквозь них, даже имея на себе спасательный круг, отошел от них шагов на десять и принялся ждать.

Как только над моей головой промелькнула тень высокого металлического моста, тут же со всех ног кинулся к корме. И изо всех сил оттолкнувшись, улетел метра на три от судна, которое продолжало двигаться вперед. Вначале я погрузился с головой в воду, потом мне показалось, что меня затягивает под винты, и я со всех сил, начал грести руками и ногами, стараясь оказаться как можно дальше от этого места. Потом в какой-то момент, вдруг я попал в струю, и меня этой струей отшвырнуло от судна сразу, метров на десять. От неожиданности, я даже хватанул ртом местной соленой водички и закашлялся.

Прокашлявшись оглянулся назад, и увидел тень нашего теплохода, к тому моменту, находящегося метрах в пятидесяти, повернувшись назад, чтобы сориентироваться куда мне плыть, неожиданно заметил еще одно судно, следующее прямо мне навстречу. Поняв, что еще немного и я окажусь раздавленным этим гигантом, подумал я и тут же свернул в сторону, и постарался оказаться как можно от надвигающейся на меня громады. Уже ни на что не оглядываясь, греб изо всех сил, пока неожиданно для себя, не ткнулся спасательным кругом, который немного съехад с моей груди, и болтался где-то в районе пояса, в землю. Оказалось, что чисто на адреналине я сумел проскочить около сотни метров, и сам не заметил, как оказался возле берега.

* * *

Интермедия.

Мужчина стоял на левом борту возле самой кормы, и прекрасно видел все приготовления проделанные Хансом Краузе. Сразу после того, как парень разбежался и спрыгнул с кормы судна, мужчина достал из кармана небольшой фанарик, приоткрыл электрический щит, прикрученный к переборке судна, и осветив его изнутри вставил в находящийся там пускатель, жало отвертки, закорачивая контакты, и заставляя створки находящиеся на корме, судна прийти в движение, сомкнуться и занять походное положение. Как только створки сомкнулись, и он услышал характерный щелчок срабботавших замков, отвертка была извлечена из шитка, фонарик погашен, щиток закрыт специальным ключом, а отвертка со всего размаху выброшена в море. Нужно было избавиться от всего, что может навести на его след. И отвертка со слегка оплавленным жалом не самая дорогая потеря. Человек вгляделя в освещенную полной луной дорожку на водах пролива, но так ничего и не найдя, мысленно пожелал, покинувшему судно парню, как можно былтрее добраться до какого-нибудь полицейского участка, и испросить «Политическое убежище». И тогда месть, за погибшего сына, по вине одного высокопоставленного «товарища», о которой он мечтал все эти годы состоится. Уж от этого ему точно будет не отвертеться, с некоторым злорадством подумал он.

Но даже если ничего не получится, пусть повезет, хотя бы этому парню, решил Анастас Гидеминович, направляясь в сворону своей каюты…

* * *

Выбравшись на берег, я стянул с себя спасательный круг, вылил из башмаков воду, и выскочив на какую-то тропу, побежал по ней вдоль моста, подальше от залива, пока не уперся в автомобильную дорогу. На мгновенье задумавшись, решил, что шлепать по ней в промокшей насквозь одежде, явно не стоит. Первый же полицейский, задумается о том, откуда я такой «красивый» выполз, и даже мой дар не поможет. Здесь, почти на самом берегу, у моста, пусть и не сильно дул свежий ветерок. Который должен был высушить мою одежду, достаточно быстро. И пусть я останусь сильно помяты, потому что утюгов здесь не наблюдается, но хотя бы сухим. К бездомным здесь наверняка привыкли, а вот мокрый бездомный, наверняка вызовет подозрение. Поэтому я тут же разделся, выжимая от воды и развешивая все что было на мне на придорожном кустарнике, и вдруг увидел выпавший из-под куртки плотны пакет, вручённый мне нашим секретчиком.

Повертев его в руках отложил пока в сторону. Сейчас в

Коста-Рика, насколько я помнил из когда-то прочитанного, чисто аграрная страна, с практически отсутствующей промышленностью, и что интересно, в ней практически нет черного населения. Уж не помню, чем именно это объясняли, но негров там действительно очень мало, может если наберется сотня-две человек, на всю территорию, то и все, причем эти люди прибыли в страну, уже совсем недавно, а не как в других странах, на невольничьих кораблях в цепях и ошейниках. Вся страна, состоит из множества мелких фермерских хозяйств, выращивающих кофе, сахарный тростник, и какие-то местные фрукты, и овощи. Вписаться туда будет достаточно сложно, с другой стороны, из-за отсутствия промышленности, думаю можно будет пристроиться в какую-то ремонтную мастерскую. Уж если я справлялся с этим в Союзе, то и здесь не пропаду. Так или иначе, буду двигаться, пока в ту сторону, а дальше будет видно.

Уже решив это для себя, вдруг вспомнил, что из иностранных языков, мне доступен, только немецкий, а здесь в ходу как раз испанский — вульгарная латынь, как называли ее в какой-то когда-то прочитанной книжке. Что ж придется осваивать и ее. Как говорили про одну корову: «Жить захочешь, еще не так раскорячишься». А язык не настолько сложен, чтобы его не выучить.

Верхняя одежда была еще несколько сыроватой, а вот белье, уже достаточно высохло. Футболка тоже была сухой, и потому надев все это на себя, решил, что штаны, прекрасно досохнут и на мне, да и куртка не настолько сырая. Уже взяв в руки куртку, и собираясь накинуть ее на себя, неожиданно увидел появившиеся из-за поворота огни фар, услышал рев моторов, визг тормозов, и треск выстрелов. Уже не размышляя бросил свое тело под ближайший кустарник, постарался откатиться как можно глубже под него и замер, поглядывая на дорогу, и с замиранием сердца, ожидая продолжения. Вот уж не думал, что попаду в первый же день, на какие-то местные разборки. Поэтому затаился как мышь под веником, продолжая при этом внимательно смотреть на дорогу. Все же было интересно, что там происходит.

Мгновением позже увидел вырвавшийся из-за поворота на высокой скорости, какой-то автомобиль, который занесло на повороте, из-за чего он съехал задними колесами на обочину и ударившись о какое-то дерево вдруг замер на месте, с заглохшим двигателем. Вслед за ним, тут же выехали еще две автомашины, вновь раздался треск выстрелов, причем одна из пуль явно пронеслась неподалеку от меня, срубив какую-то ветку. Я еще глубже вжался в землю, стараясь даже не шевелиться, но все равно искоса продолжил наблюдение, за происходящим на дороге.

В свете их фар, я заметил, как выскочившие из машин преследователей люди, выволокли из первой машины какого-то человека, быстро затараторили, что-то на своем языке, который я совершенно не понимал. Потом один из мужчин нанес несчастному несколько ударов кулаками, затем что-то громко произнес, и развернувшись отправился к своему автомобилю. Оставшиеся на дороге люди, отпустили свою жертву, упавшую на асфальт, потом один из них достал из кармана пистолет, и сделал несколько выстрелов, добивая несчастного, лежащего на дороге. Вслед за этим мужчины расселись по своим автомашинам, включили громкую музыку и двинулись по дороге, уезжая прочь.

Я еще пару минут лежал на месте, затем осторожно выбрался из-под кустов, и только собирался выйти на дорогу, как вдруг скорее услышал, чем увидел, как по мосту, полотно которого находилось над моей головой, в сторону пролива, разделяющего страну на две части, пронеслись два автомобиля, оглашая окрестности разухабистой мелодией. То, что это были те же самые люди, которые недавно хладнокровно расстреляли какого-то парня, не было никаких сомнений.

Выбравшись из-под моста, проводил взглядом, давно скрывшиеся автомашины, перевел свой взгляд на место преступления, и на мгновение задумавшись, быстрым шагом отправился туда. На дороге я увидел труп молодого парня моих лет, с несколькими пулевыми пробоинами в районе грудной клетки. На парне была надета светлая рубашка, и какие-то брюки. НЕожиданно в голову пришла мысль о том, что помочь погибшему парню, я уже не в силах, а вот воспользовавшись его автомобилем, который все еще стоял на обочине, я смогу оказаться от этого места достаточно далеко. И благодаря этому исполню как пожелание Анастаса Гидеминовича, там и свое собственное.

Прихватив парня за ноги, постарался как можно быстрее стащить его с дороги в придорожный лес, и спрятать тело среди кустарника и высокой травы. Растительность в этом клочке леса оказалась настолько плотной, что я едва смог протиснуться через переплетание трав, лиан и деревьев. А выбравшись из него, и обернувшись назад, не смог даже найти места, чторез которое я затаскивал труп. Хотя бы на какое-то время, это скроет убитого от посторонних глаз, а я за это время, смогу оказаться достаточно далеко. Позже его разумеется найдут, хотя бы по запаху, но я к этому времени окажусь уже достаточно далеко.

Да, я решил, что автомобиль, на котором удирал этот парень, сможет послужить и мне. Тем более, что я точно видел, как преступники уехали в сторону Панамы, я же собирался двигаться в противоположную сторону. Одним словом, решил рискнуть, и пусть долгое время использовать этот автомобиль не получится, из-за отсутствия у меня прав и документов, но хотя бы на сотню километров, я смогу удалиться от моста, и

Выбравшись на автостраду, некоторое время, около десяти километров, ехал по ней, затем увидел указатель с надписью Аррайхан, указывающий на город, находящийся неподалеку, и чтобы не «дразнить гусей» съехал с дороги на ближайшем проселке и углубившись по нему достаточно далеко от автострады, остановил автомобиль и не глуша двигателя, тем более, что судя по датчикам баки были заполнены больше чем наполовину, решил разобраться, с доставшимся мне наследством.

Первым делом посмотрел, что находится в автомобиле. В перчаточном ящике обнаружился «Registro Único de Propiedad Vehicular», судя по внутреннему содержанию, это было что-то вроде техпаспорта на автомобиль. Машина была оформлена на Фернандо Веласкеса из Явисы. Насколько я помнил карту, это был небольшой городок, неподалеку от Дарьенского пробела. Тем лучше, подумал я, уж здесь-то точно никто не хватится этого парня. И если я смогу как-то соорудить себе права на автомобиль, вполне свободно можно будет пользоваться машиной. Насколько я помнил, за границей, давно был принят закон о том, что имея в наличии техпаспорт на автомобиль, никакой доверенности на управление транспортным средством не требовалось.

Сейчас у меня имелись все необходимые документы, включая тех паспорт, о котором я упомянул выше Сертификат технического осмотра (Inspección Vehicular), который здесь выдается отдельным документом. И даже страховой полис, оформленный не на Фернандо Веласкеса, а на семью Веласкес. То есть вполне можно было сказать, что я вхожу с эту семью, скажем на правах зятя, и доверенный мне автомобиль вожу на вполне законных основаниях. В крайнем случаем, можно будет подключить и свое «обаяние» я имею ввиду дар. Кроме того, там же в перчаточном ящике, обнаружилась довольно внушительная сумма денег, порядка полутора тысяч долларов, и какие-то бумаги, говорящие о бананах. То есть совершенно не понимая, что в них написано, я увидел знакомое слово, указанную массу в шестьсот семьдесят пять килограммов, и итоговую сумму, которая как раз и находилась в бардачке.

Было похоже на то, что парень, недавно продал эти самые «bananas» получил причитающиеся ему деньги и направлялся домой. За что его в таком случае убили, не дотронувшись до денег и документов, было непонятно. Впрочем, это было не моим делом. Под солнечным козырьком нашлись права на автомобиль выданные на того самого Фернандо Веласкеса. Пользоваться ими разумеется не стоило, хотя бы из-за физиономии смотревшей на меня с фотографии, но с учетом моего дара, думаю смогу добраться с ними до границы с Коста-Рикой, а дальше будет видно. Уж убедить, что на фото тот же человек, что и в кабине, я думаю смогу. В последний момент, вспомнил о пакете переданным мне Анастасом Гедиминовичем. С помощью перочинного ножа, найденного в том же бардачке, аккуратно вскрыл пакет, и в очередной раз возблагодарил этого человека, за его бескорыстную помощь, и моего ангела хранителя, приносящего мне удачу.

В пакете обнаружился «паспорт моряка», выписанный на имя Макса Валкера, и указано, что человек носящий это имя эстонец, и состоит на должности моториста-дизелиста БМРТ «Иван Клычко». Самое же интересное состояло в том, что с фотографии на меня, смотрела собственная физиономия. И сколько бы я не вглядывался в проставленные печати, оформление паспорта, нигде не нашел никаких шероховатостей. Все говорило о том, что эти документы были выданы именно на меня, правда служил я не на «Пасвалисе», а на другом траулере. И судя по указанным датам, покинул это судно еше полтора года назад. Собственно, это было скорее страховкой. Если я даже запрошу Политическое убежище, никто не сможет связать меня с прежним местом работы, и соответственно с моим благодетелем. Тем более, что в союзе, наверняка известно о том, что произошло полтора года назад с Максом Валкером.

В пакете нашелся диплом, выданный на тоже имя, и водительские права международного образца, которые как раз были введены в союзе два года назад. В них було указано тоже самое имя, и красовалась моя фотография. Собственно, большего и не требовалось, правда при этих документах, имелись и кое-какие деньки. Немного всего пятьдесят долларов однодолларовыми купюрами, но честно говоря, даже не будь их, я был бы благодарен мужчине выше головы. Хотя и совсем не понимал, в чем причина всего этого.

Теперь, когда у меня, на руках имелись настоящие права, держать при себе права убитого, не было смысла, и даже, наверное, было бы неправильным. Поэтому выбравшись из машины, мыском своей обуви соорудил небольшую ямку, положил туда книжицу, присыпал все это землей и притоптал это место, скрывая от посторонних глаз. Вновь сел за руль, развернул автомобиль в обратную сторону, и вновь выехав на автостраду, поехал в сторону видневшегося впереди городка.

Аррайхан, я проехал не останавливаясь. Кто знает, где сдавал свои фрукты Фернандо, и потому нарваться на его знакомых очень не хотелось. Да и нужно было следуя совету моего благодетеля, убраться как можно дальше от места побега. Проехав около сотни километров на путепроводе свернул направо и отправился на север страны, решив, что там точно будут искать меня в последнюю очередь. Хотя очень сомневаюсь, что кому-нибудь вообще придет в голову эта идея. Все документы и вещи, на имя Ханса Краузе остались на судне. Кроме использованного мною спасательного круга, который мог просто сорваться от порыва ветра, ничего не исчезло. Да и никто не видел, ну, может за исключением Анастаса Гедиминовича, как я покидал судно, а он явно находился на моей стороне. Да и не выгодно ему, брать на себя ответственность за мой побег. Ладно бы все это происходило в Союзе, но здесь потенциально вражеская страна, и если кто-то и возьмется за мои поиски, то явно не с целью моего возвращения в союз. В общем опасаться в ближайшее время, мне нечего.

На третий день пути добрался до реки Чирики Валье, за которой находился небольшой городок Пасо Каноас. Граница, разделяющая Панаму и Коста-Рико, проходила как раз по улицам этого городка, а

Я прикидывал так и этак, и куда не кинь, везде получалось что-то не совсем законное. Похоже хозяин заведения, увидел мои метания, и подойдя ближе что-то спросил. Увы, я не зная испанского смог проблеять только несколько слов, чаще всего звучащих последнее время, а немецкого не понимал уже хозяин кафе. Частично на пальцах, руках, показанных документах, я кое-как сумел похоже разъяснить ему свои проблемы. Тот, когда наконец понял, что я хочу ему сказать, задал один единственный вопрос, сопроводив его жестов, который знают, наверное, во всем мире. Он спросил, есть ли у меня деньги и потер большим пальцем об указательный для лучшего понимания. Я кивнул в ответ тогда он растопырил ладонь, явно указывая на сумму. Я достал бумажник, и протянул ему, рассчитывая скорее на то, что он сможет как-то проводить меня через таможенный пост. Но все оказалось совсем иначе.

Мужчина поднял со стола мой паспорт, вложил туда эту купюру, затем взял мои права приложил их к паспорту, и знаками дал понять, что на таможенном посту, я должен просто протянуть эти документы офицеру. И больше от меня, ничего не требуется. После того как я расплатился за завтрак, он пожелал мне счастливого пути, и я, сев в машину отправился к границе. До самого таможенного поста меня основательно потряхивало. Ведь фактически мне предложили дать взятку офицеру, а это незаконное дело. Попадется какой-нибудь праведник, и считай все пропало.

Но ничего такого не произошло. Дорогу перегораживал шлагбаум, а в прозрачном стакане рядом с дорогой, сидел обычный мужчина, в расстегнутой до пояса форменной рубашке и обмахиваясь газетой. Он что-то спросил, я молча протянул ему паспорт и права, он взглянул внутрь, и пятерка во мгновение ока испарилась с моих глаз. Пару раз пролистнув паспорт, он шлепнул печать расписался, произнес: «feliz viaje», что означало счастливого пути, вернул мне обратно мои документы, и нажал на какую-то кнопку поднимая шлагбаум. Ответив «gracias» я тронулся с места и спокойно отправился дальше. Отъехав на пару километров приостановился, раскрыл паспорт и увидел печать в которой значился номер таможенного терминала и закорючка-подпись. Что это означало, я так и не понял, на визу это совсем не было похоже. Но хотя бы было что предъявить, если возникнут вопросы.

Говорят, что язык доведет до Киева, хотя некоторые указывают на Рим, или еще какой город. Меня язык довел до центра Сан-Хосе, где располагалось здание Сити-Холла — мэрии этого города, а заодно и правительство страны. Поставив свой пикап на стоянку, я подхватив все свои документы, вошел в здание и подойдя к офицеру полиции представился и объявил, что хотел бы пройти натурализацию, или попросить Политического убежища. С момента моей высадки в Панаме, прошло уже две недели, и я стараясь изо всех сил, за это время, уже смог выучить и более или менее сносно произнести эти несколько слов. И судя по тому, что я увидел меня, прекрасно поняли.

Офицер проводил меня в один из кабинетов, там довольно быстро нашелся человек, говорящий на немецком языке, и все разрешилось, ко всеобщему удовольствию. То есть это не значит, что меня сразу же облизали с головы до ног, как раз нет, но во всяком случае, выслушали, приняли от меня документы. Поинтересовались, есть ли у меня какие-то средства на первое время, чем я хочу заняться и все остальное, что только пришло им на ум. Весь последовавший за этим днем месяц, я ходил сюда как на службу, прибывая ровно в восемь утра, и покидая это месте после семнадцати часов. Причем большая часть этого времени, уходила на испанского изучение языка, мне пришлось оплатить интенсивный курс обучения, и хотя по окончании курса, я с трудом продирался сквозь написанное по-испански, путаясь в неправильных глаголах, и писал с чудовищными ошибками, но на бытовые темы, мог объясняться достаточно хорошо, и воспринимал на слух любую речь, если конечно не нарывался на экспрессивного эмоционального собеседника, глотающего окончания слов, и тараторящего как пулемет, как та Трындычиха из «Свадьбы в Малиновки». Тогда приходилось просить, чтобы говорили помедленнее. Но в общем язык давался мне достаточно легко.

Все оказалось, не так-то просто. Оказывается, до получения «Политического убежища» необходимо было проверить не числится ли за мною тяжких уголовных преступлений. Для этого посылается запрос в представительство страны в СССР, и там все это досконально проверяется по дипломатической линии. Ответ судя по принятому в итоге положительному решению, не содержал в себе, никаких отрицательных элементов. Но перед оформлением вида на жительство, меня предупредили о том, что советская сторона, затребовала моей выдачи, как перебежчика и предателя родины. Поэтому мне рекомендовали, ближайшее время, не покидать страны, потому что в том же Никарагуа, оказывается действует соглашение об обмене преступников в Советским Союзом. И если меня вывезут туда, может состояться моя выдача по запросу из Союза. Панама, хоть и не обременена, подобным соглашением, организовать переправку в какую-то другую страну, оттуда, тоже в порядке вещей.

Глава 16

16

* * *

…- Как вы допустили тот факт, что человек, на которого вам была направлена ориентировка, и требование задержать и передать его в распоряжение государственной безопасности, смог сбежать с вашего корабля?

— Извините, но БМРТ «Пасвалис», не тюремное судно, и на нем нет, не свободных кают, ни судовой милиции, ни возможности заключить кого-то под стражу. Вдобавок ко всему, судно ранее уже заходило в один из Мексиканских портов, и ваш подопечный, не проявил никакого желания покинуть судно. Хотя там он мог это сделать совершенно свободно. Поэтому было принято решение, взять его под негласный надзор, и осторожно приглядывать за его действиями, не провоцируя на побег. И до последнего момента, он не давал никакого повода для беспокойства.

— Как же он в таком случае его совершил?

— Вероятнее всего, это

Вполне возможно, что Ханс Краузе, услышав эти слова и обеспокоившись своим будущим, и решился на побег. Учитывая то, что судно уже стояло у пирса, спуститься с борта по якорной цепи, или одному из швартовочных канатов, было не так уж сложно. Кстати это подтвержается и тем, что подозреваемый не взял с собой ничего из личных вещей и документов, которые были обнаружены в его каюте.

— А разве он не мог, сбежать раньше, во время хода судна?

— Теоретически, если досконально изучил особенности конструкции судна, такое возможно, практически, вряд ли. Прыжок со стороны любого борта, грозит ударом о подводные крылья, это такие довольно широкие выступы расположенные ниже ватерлинии и предназначенные для уменьшения боковой и продольной качки судна. Удар о любое из них, грозит как минимум переломом ног, а скорее смертью, все-таки высота борта, до поверхности воды, больше десяти метров. А это высота трехэтажного дома.

— А с кормы. Насколько я знаю, там, где вытягивается трал с рыбой, очень даже невысоко.

— Совершенно верно, единственная проблемма состоит в том, что в походном положении створки открывающие доступ к корме, всегда закрыты. А если если их попытаться принудительно открыть, на капитанский мостик, тут же приходит аварийный сигнал об этом, что вызывает тревогу, и принудительное закрытие. Такого сигнала не поступало. А если спуститься на палубу непосредственно за створками, есть очень большой риск при прыжке в воду, быть затянутым под работающие винты судна, а это стопроцентная смерть. Тем более там даже нет места для разбега, а прощадка имеет сильный наклон в сторону моря.

— Понятно. Значит все-таки в порту. Благодарю за разъясения, но вынужден взять с вас объянительные записки, касающиеся данного происшествия…

* * *

Одним словом, вид на жительство все-таки выдали, но и запугали по самое не могу. Правда сделали предложение, от которого я не смог отказаться. Оказалось, что на юге страны, имеется небольшой аграрный городок, где давно требуется специалист моего профиля.

— Вы, о чем? — удивленно переспросил я.

Оказалось, что из Москвы пришел ответ о том, что Макс Валкер, к тому моменту, как попал на должность моториста-дизелиста БМРТ «Иван Клычко», окончил престижный Тартуский Университет, факультет механики, и занимал пост заместителя главного механика на Минском Механическом Заводе, занимающимся изготовлением тракторных двигателей. Спустя несколько лет работы, был уволен со своей должности из-за критики в адрес советской власти. Как он в таком случае оказался на теплоходе, осуществляющем лов рыбы в международных водах, осталось для меня загадкой. Еще больше меня смутило то, что меня якобы прочат на должность, в которой я не черта не понимаю. Скажем отремонтировать двигатель, или трактор, я вполне в силах, но руководить людьми, или организовать работы по ремонту, увольте. И вместе с тем отказываться было тоже, как-то неудобно. Но тут выяснился маленький нюанс. В Бихагуале, нет никаких промышленных предприятий. Имеются небольшие ремонтные мастерские, максимум на восемь-десять человек, наемных работников, некогда принадлежавшие одному местному жителю. В самый расцвет этого предприятия, там ремонтировали одновременно не больше трех-четырех единиц сельскохозяйственной техники. Но он увы, умер от старости, а его наследникам ничего этого не нужно.

К тому же, Бихагуаль хоть и знаменит на всю страну, уникальным видом своего водопада, на самом деле, то еще захолустье, однако и там живут люди, вносящие немалую лепту, в развитие собственной страны. Там имеются большие плантации кофе, ананасов, манго, гуавы то есть, всего того, что традиционно является экспортом Коста-Рико. Сейчас из-за смерти бывшего хозяина местных ремонтных мастерских, работы в них приостановлены, а для ремонта приходится отправлять технику за полсотни километров, что мало того, не выгодно, так еще и не очень доступно, для большинства жителей.

Мне предложили следующее. Во-первых, чтобы ни у кого не возникло желания заработать на моей выдаче, было предложено сменить имя. Честно говоря, я просто не ассоциировал себя с именем Макса Валкера. И когда мне предложили это, я в общем-то не имел ничего против. Во-вторых, мне предложили взять что-то созвучное с немецким именем. Почему именно с немецким, спросил я, оказалось, что в этом поселке живут этнические немцы, которые собственно и дали начало этому городку, и даже сохранили свой язык. Разумеется, наряду с испанским, но тем не менее, в поселке звучит и немецкая речь. То есть находясь там, я ничем не буду выделяться между ними и мне будет легче адаптироваться в стране. Разумеется, я был только за. И наконец, в-третьих, мне предложили льготный кредит, для выкупа в собственность этой самой мастерской, и жилого дома, расположенного при ней, у родственников бывшего хозяина этого предприятия. Пообещав при этом, что если я налажу работу мастерской, хотя бы на прежнем уровне, то мой испытательный срок, как соискателя на местное гражданство, сократится вдвое. И вместо трех лет, уже через полтора года, я смогу получить полное гражданство.

Разумеется, делать это основываясь только на словах, было несерьезно, кто его знает, что там за мастерская, и можно ли там вообще наладить хоть какую-то работу. А то ведь вполне молгло произойти так, что ее содержимое давно растащили, или распродали по кускам. И в итоге мне придется начинать все с нуля, выплачивая при этом кредит. Поэтому я, дав предварительное согласие, сказал, что хочу осмотреть все на месте, и после приму решение.

Подобный ответ, вполне удовлетворил представителя администрации этой провинции. И после того, как мне выдали удостоверение с видом на жительство, и права на новое имя, я сел на свой пикап и отправился на юг Коста-Рико.

В качестве имени, не раздумывая принял предложенное словосочетание Николас Краузе. Моего отца, звали Николаем, а мама носила именно эту фамилию. Хотя, о чем я

Коста-Рика, маленькая страна, и занимает площадь всего чуть больше пятидесяти тысяч квадратных километров, для сравнения добавлю, что, например, Псковская область и то, на три тысячи квадратных километров больше. Поэтому хоть мне и говорили о том, что Бихагуаль, находится в захолустье на юге страны, фактически получилось, что от столицы Сан-Хосе до Бихагуаля, чуть больше трех часов езды, и то только из-за того, что большая часть пути проходит по горным серпантинам, где сильно и не разгонишься. Спидометр, в итоге высветил цифру в сто двадцать пять километров. Правда скорее из-за того, что мне пришлось заезжать в центр провинции, брать там представителя администрации, который должен был открыть для меня двери мастерской, показать имеющееся оборудование, ну и рассказать все что я должен об этом знать. То есть чтобы все проходило на официальном уровне, и не возникло вопросов, что это за чудо, шарахается по не принадлежащим ему строениям.

Кроме непосредственно мастерских, предлагался небольшой дом, который первоначально принадлежал семье, умершего предпринимателя, после, когда дела наладились, в поселке выл выстроен другой, более приличный, а первоначальный использовался в качестве конторы, небольшого склада и раздевалки для наемных работников. Доступ в склад запасных частей, я пока не смог попасть, а вот конторка в которой находился шкаф с журналами, инструкциями и прочими документами, связанными с работой цеха, по моей просьбе тут же была открыта, и я смог получить доступ к записям в журналах. Все было аккуратно, чисто по-немецки сложено по своим местам, и во всем виделась немецкая педантичность и чуть ли не армейский порядок. В журнале подробно были описаны произведенные работы по ремонту техники, с указанием стоимости примененных запасных частей, и итоговой суммой выплат, за произведенный ремонт. Просмотрел и записи, касающиеся суммарных доходов. В среднем за месяц, выходило порядка трехсот пятидесяти — четырехсот тысяч колонов. Местной валюты, за тысячу колонов, на сегодняшний день, давали один доллар США, а средняя зарплата работников в стране составляла от десяти до пятнадцати тысяч колонов. То есть фактический месячный заработок не почти превышал четырехсот долларов. Сразу вспомнился переход из Панамы в Коста-Рику, и стало понятно, что за переход, я фактически подарил офицеру треть месячного оклада. Не мудрено, что он даже не взглянул, куда ставит печать.

По всему выходило, что я без особых проблем, смогу нанять четыре-пять человек работников, и обеспечить их средней зарплатой. При ремонте, хотя бы шести-семи единиц техники в месяц. В сумме их зарплата выльется где-то в семьдесят пять тысяч колонов на всех. Еще примерно столько же уйдет за свет, воду, закупку запчастей, металла и инструментов, необходимых для работы. Сотня тысяч отправится в обеспечение кредита, сумма которого и ежемесячные выплаты, сразу же были озвучены мне администрацией, остальное останется у меня. В принципе предложение меня, можно сказать устраивало. Конечно имелось некоторое беспокойство, связанное с кредитом, обеспеченностью работой, затратами и квалификацией, как моей, так и наемных работников, и поэтому я несколько сомневался в выборе. С другой стороны, благодаря погибшему Фернану Веласкесу, наследником которого я неожиданно оказался, у меня имеется некоторый резерв. И кредит размером в десять миллионов колонов, на десять лет, уже не виделся мне настолько неподъемным. Тем более, что мне предложили его под минимальный процент. Фактически сверх основной суммы, я должен был выплатить только пятую часть — два миллиона колонов.

Пока же решил осмотреть сами мастерские. По сути они, представляли собой, довольно большое кирпичное здание, похожее на гараж. В них имелось трое ворот, за которыми находились три достаточно хорошо оборудованных ремонтных поста, со смотровыми ямами верстаками и множеством инструмента, на каждом из них, а также трехтонной кран-балкой с электроприводом, двигающейся по уложенным под крышей рельсам. Кроме того, в отдельном помещении находились токарный, фрезерный, сверлильный станки, гильотинные ножницы, а также гибочный станок и сварочное оборудование, пусть все это было и далеко не новым, тот же токарный был выпущен еще в 1949 году, и привезен из Германии, но находился вполне, на мой взгляд, в хорошем состоянии. Кроме того, здесь же в помещении гаража, я увидел и некоторые запасы закупленного ранее металла, предназначенного для ремонта техники. Здесь имелись прутки разного диаметра, листы металла, швеллеры, предназначавшиеся для ремонта рам. В общем, достаточно неплохой задел, для будущих работ.

Стоило выйти из ворот мастерской, как тут же увидел нескольких мужчин, которые поинтересовались, когда можно будет надеяться на открытие мастерских. Судя, по их словам, как минимум пара тракторов, и пятитонный самосвальный прицеп требовали срочного ремонта.

— Уборка урожая на носу, мастерские закрыты, а ближайшие, находятся в Эль-Робле, до которого целых пятьдесят километров, и очередь на два месяца вперед.

Километрами меня не убедили, а вот на счет очереди, стоило бы проверить, подумал я. В принципе, повторюсь, меня все устраивало, но отвозя представителя администрации в город, взял два дня на размышление, а сам отправился в Эль-Рабле, чтобы наверняка убедиться в том, что это не пустые слова, и с клиентами будет все хорошо. То, что мужчина не соврал, стало понятно только свернул на улочку, в конце которой имелась автомастерская. Как минимум десяток тракторов стояли вдоль нее дожидаясь ремонта.

— Если что-то срочное с автомашиной, могу пригласить мастера, но заказов много, поэтому цена будет большой. Если вы хотите поговорить о сельхоз технике, есть свободное место на конец сентября, и раньше никак. Отвеил мне местный владелец мастерских.

Поблагодарив его, по пути заскочил еще в пару мест, и убедился, что там те же проблемы. Осталось только как-то перенаправить всю эту технику в мой городок, но думаю, что рано или поздно это произойдет. Зашел и к местному юристу, озвучив сделанное мне предложение, и испросив дельного совета. В итоге расставшись с десятью тысячами колонов, получил в свое распоряжение опытного адвоката, который сопровождал мою сделку, начиная от оформления кредита, и до покупки всей недвижимости и получения лицензии на занятие подобной деятельностью. В итоге, я оказался почти без свободных денег, но зато смог открыть мастерские, и загнать туда на ремонт, один из тракторов, владелец которого, чуть было не устраивал танцы с бубном каждый день справляясь у меня, когда же,

Трактор, я отремонтировал, довольно быстро, затратив на это не больше недели. Пока работал в одиночку, порой не вылезая из гаража до четырнадцати часов в день, и отвлекаясь только на сон и еду. Но зато стоило только выгнать из гаража первый готовый трактор, как уже на следующий день пригнали еще четыре, и всем было срочно, и прямо сейчас. Пришлось брать на работу двух мотористов, работавших тут еще при старом хозяине. И честно говоря, ни разу не пожалел. О том, чтобы валять дурака, или забивать козла в рабочее время, такое, даже в голову никому не приходило. Работали правда строго по времени, начинали ровно в восемь утра, буквально на ходу, за четверть часа обедали, принесенной с собой едой, и вновь принимались за работу. Ровно в восемнадцать часов работа прекращалась, инструменты, складывались на свои места, и работники покидали гараж.

— А как же восьмичасовой рабочий день? — Спросите вы.

А, никак! При прежнем хозяине работали по двенадцать часов, и считали это за счастье. Я сразу предупредил, что только начал работу, на мне большой кредит, потому полной зарплаты, как при прежнем хозяине, пока платить не могу. Тем более, что прежний владелец только руководил, а я сам вкалываю на ремонте, как папа Карло. Поэтому предложил платить десятку и сократил рабочий день на два часа. Впрочем, и за это предложение ухватились обеими руками. Неожиданно выяснилось, что мужчины вот уже с полгода, со дня смертипрежнего владельца, перебиваются случайными заработками. Работы, как таковой в округе не найти, а попробуй взяться за ремонт без соответствующих лицензий, и тут же загремишь в тюрьму. Прфсоюзы и налоговые органы не дремлят, и работать на себя, никто тебе не позволит. А кроме сбора урожая, и прополки здесь ничего не найти. Поэтому стоило мне открыть мастерскую, были согласны на все.

И дело пошло. Уже к концу месяца, оказалось, что я вполне смогу выплатить первый взнос, расплатиться с работниками, и даже остались деньги, на заказ некоторых запасных частей, и вполне хватает мне на жизнь. А клиентура, прибывала день ото дня. И довольно скоро, подумал о том, не организовать ли мне здесь платную стоянку, из-за того, что просто добраться из мастерских до дома, уже становилось с каждым днем все труднее, из-за техники ждущей своей очереди на ремонт.

Конечно не все получилось сразу. Поначалу бывало и так, что уходил в минус, и едва сводил концы с концами. Пару раз хотелось все бросить и умотать куда глаза глядят. Но прекрасно понимал, что больше таких условий мне никто не предложит. А здесь и работа, и нормальный дом, и люди, встретившие меся тепло, и с первых дней относившиеся ко мне по-дружески, ни разу не спросив, кто я, и откуда здесь взялся. С долгами я рассчитался на восьмой год своего здесь пребывания. Причем сделал это скорее из-за того, что хотелось побыстрее снять с себя висящий надо мной кредит. Хотя больших проблем, по мере развития производства он не приносил. Да и деньги на счете, приходили вовремя, и имелся некоторый резерв. Но просто однажды посчитал свои средства, прикинул все возможные варианты, и закрыл кредитную линию. Хотя здесь чаще всего тянут до последнего. Не понимаю зачем, хотя может и правильно. То ты выплачиваешь строго оговоренную сумму, а то изымаешь единовременно в десятки раз больше.

Миллионером я здесь не стал. Скорее зажиточным середнячком. То есть у меня имелось собственное дело, приносящее стабильный доход, не сказать, чтобы слишком большой, но как минимум впятеро превышающий среднюю зарплату по стране. Я сделал хороший ремонт в доме, пристройку к своим мастерским, что позволило мне нанять дополнительных работников, и ремонтировать не только сельскохозяйственную технику, но и автомобили. На двенадцатичасовой график я так и не выбрался, хотя зарплату людям все же прибавил, чем заслужил уважение среди людей.

Из-за мер жёсткой экономии, принятых в начале 1980-х годов, профсоюзы в Коста-Рике активизировались на фоне роста бедности и безработицы. И по стране прокатилась волна забастовок. Опять же этому способствовало то, что в соседнем Никарагуа Сандинисты свергли Самосу, и некоторые левые партии Коста-Рики, решили повторить подвиг, соседнего Никарагуа, встав на Социалистический путь развития. Впрочем, здесь подобное не прокатило. Едва местные фермеры услышали, что у них отберут землю, и разделят поровну на весь народ, как тут же возник бунт, и всех социалистов моментально изгнали из страны в соседний Никарагуа.

На нашем городке, это почти не отразилось, разве что некоторые пришлые работники пытались устроить забастовку, но местные бюргеры, тут же организовали отряд народной милиции, и прогнали всех бунтовщиков прочь. И как только это произошло, все вернулось на круги своя.

Через три года, после появления в Бихагуале, я познакомился с девушкой, Мартой Вальгер, дочерью местного протестантского священника и вскоре мы сыграли с нею свадьбу. Я хоть и не особенно показывал свое рвение в отношении веры, но все же пришлось пересмотреть свои взгляды, и посещать церковь, участвуя в богослужениях. Это не занимало много времени, зато прибавляло уважение от местного населения.

Единственное, чего мне всегда недоставало, так это охоты. Теоретически, можно было в любой момент выйти в местные джунгли поохотиться на пуму, или ягуара, пристрелить пару обезьян, или спустившись вниз к Тарколис или Тулин — местным рекам, поохотиться на крокодила. Но если я прекрасно знал повадки диких животных в Сибирских лесах, то здесь все было внове. Вдобавок ко всему, уже к середине восьмидесятых вышел запрет, на охоту на тех же ягуаров, которых внесли в красную книгу, крокодилов, почти полностью истребленных местными индейцами. Оставалась разве что рыбалка, но она и раньше не слишком привлекала мое внимание. Впрочем, по мере развития моего дела, мне удалось пару раз съездить на охоту в Канаду, и впечатлений от этого хватило на достаточно долгий срок.

Очень скучал по Сибири, но так и не решился отправиться на Родину, хотя, вряд ли за прошедшее время хоть кто-то смог бы сопоставить меня нынешнего с тем парнем, который появился из неоткуда в 1965 году, и сразу же умудрился влезть в неприятности.

Вы спросите о моих способностях? Они так и остались со мной. Правда применял я их достаточно редко, скорее изредка оказывая легкое давление на своего оппонента, чтобы получить лучший контракт, или же обрести, какую-то выгоду для своей семьи. Но никогда не переходил определенной черты. Один из моих сыновей, кстати оказался одаренным, пусть он обладал не совсем теми способностями

Сейчас календарь, висящий на стене, показывает восемнадцатое марта 1999 года. Мне уже под семьдесят, и я как минимум два последних года, не сую свой нос, как говорит моя благоверная супруга, в дела семейной мастерской, которая разрослась до полноценного автосервиса, которым командует мой старший сын Алекс. Младший нашел свое призвание в электронике, и сейчас живет в столице нашего маленького государства, работая инженером, на заводе радиоэлектроники. Коста-Рика с некоторых пор открыла для себя новую ветку развития создав несколько предприятий по производству радиоэлектроники. И увлечения сына, нашли отклик в его работе.

Дочь пошла по линии матери, и заведует бухгалтерией нашего семейного бизнеса, помогая старшему брату, который похоже совсем не думает о будущем, и даже не собирается заводить семью, хотя его возраст уже перевалил за тридцать.

— Весь в тебя, — иногда ворчит моя благоверная.

Ведь я тоже предложил свою руку и сердце в тридцать пять, но тому были веские причины, а Алексу, похоже просто хватает внимания со стороны подружек, итак. Я вот Элли, моя младшенькая, вышла замуж, едва окончила колледж в Сан-Хосе, и тут же подарила мне и супруге, двух очаровательных девочек, Марту, и Карину. И мой дом, вновь наполнился шумом и радостью. А что еще нужно для счастья на старости лет?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Охотник