О мой Босс! Монстр для разведенки

Глава 1

О мой Босс! Монстр для разведенки

— Милена! Милена, это что такое? Кто в нашей кровати?

Гул, похожий на сумасшествие старых пароходов, разорвал мою голову на миллион осколков… Извилины не хотели просыпаться, тело не слушалось, а веки слиплись от бесконечных рыданий… Я даже ночью просыпалась от собственных всхлипываний, задыхалась, утопала в слезах, а потом снова отрубалась, пытаясь забыть случившееся.

Но это не помогало…

Как по щелчку, перед глазами заскакали обрывки вчерашнего вечера… И платье в виде кринолинового облака, в нём я казалась себе принцессой, и толпу восторженных коллег, и гордого начальника, вручающего мне премию сотрудника года!

Я была счастлива… Кружилась, любовалась в зеркальных отражениях, рассматривая, как красиво переливаются золотистые туфельки, и пыталась дозвониться до мужа, чтобы разделить с ним этот момент.

Но в самый разгар корпоратива раздался телефонный звонок… Курьер с совершенно скучающим выражением лица вручил мне повестку в суд. Истцом был мой любимый муж, ну а предметом слушанья — РАЗВОД…

Спустя пять лет я узнала, что настолько неважна для него как человек, как женщина, что он просто отправил уведомление о мероприятии в честь расторжения нашего брака! Сухо, цинично и подло…

— Милена! Да проснись же ты!!

Голос Степана был таким отчетливым, надрывным, полным какого-то вибрирующего хрипа, что мне на секунду показалось, что это реальность.

Я попыталась пошевелиться, но руки запутались. Дернула пальцами, ощущая скрипучий и колючий кринолин того идиотского платья, что навсегда станет напоминанием об ударе в спину. Я кое-как выпуталась из ловушки ткани и первым делом потёрла глаза, потому что из-за слез тушь превратилась в пластилин, плотно зафиксировав ресницы в толстые паучьи лапки.

— Ты вот так… Да? Я подал заявление на развод, а ты сходу решила мне отомстить с первым попавшимся жиголо? Милена! Мда-а-а-а… Не думал я, что ты так просто откажешься от нашей семьи! Милена, скажи ему, пусть хоть прикроется! — не унимался вой пароходных сирен, все отчетливее принимая форму голоса моего мужа…

Бывшего мужа!

Злость впрыснулась в кровь, вытесняя остатки похмелья, я оттолкнулась и перекатилась на спину, правда, правой рукой тут же впечаталась во что-то тёплое…

Я с ужасом открывала глаза… По миллиметру. Пока не напоролась на совершенно незнакомого мне мужчину!

Вдох застрял в горле, превращаясь в колючего ёжика. Я хотела заорать, но силы окончательно покинули меня, правда, на помощь пришла лютая ярость, как только в поле моего размытого зрения попал красный от возмущения Степан…

Он скакал вокруг кровати, как чокнутый орангутан, размахивал руками, в которых держал свой ноутбук и мой большой шопер, откуда торчали его сорочки прямо на бархатных вешалках и пёстрые трусишки с пошлыми надписями, подаренные мной на той неделе.

Вот так живёшь… Трусы покупаешь, носочки гладишь и в аккуратные конвертики складываешь, а он тебе отправляет уведомление, не удосужившись сказать всё в глаза. Мог бы через госпортал уведомить, для чего курьера нанимать?

— Слышь, принцесса… на горошине, — слух резануло низким бархатным голосом, что своей мощью перекрыл писк Степана. И теперь я снова повернулась к незнакомцу, что бесстыже слюнявил мою шелковую наволочку, он крутил головой, устраиваясь поудобнее, а после снова закрыл глаза.

Я как завороженная осматривала этого наглеца… Тонкая простынь, бережно прикрывающая его огромное тело процентов на двадцать, в основном сосредоточилась на бёдрах. Его пугающе широкие плечи занимали большую часть кровати, он что-то захрипел и вновь попытался оторвать голову от подушки, но бессильно уронил её, сморщившись от внезапного приступа мигрени.

Брюнет… Навскидку около сорока, такое фактурное выразительное лицо. Мимо таких мужиков нельзя пройти, они всегда выделяются на фоне серой массы. Знала я этот типаж… Аполлоны, сердцееды и опасные хищники, знающие себе цену. Но всё померкло, когда мы столкнулись взглядами…

Незнакомец вдруг тоже сумел настроить зрение и резко зарычал, растянувшись то ли в улыбке, то ли в хищном оскале. Ну точно – хищник!

Его большие зелёные глаза плавно фокусировались на мне, и это движение явно давалось ему с трудом. Он хрипел, еле шевелил пухлыми губами, а я сконцентрировалась на глубокой ямочке на его волевом подбородке.

Что происходит?

Я растерянно обернулась, пытаясь понять, как оказалась в чужой квартире, ведь абсолютно точно помню, что домой возвращалась одна.

Долго… Мучительно долго поднималась по лестнице на четвёртый этаж, потому что товарищ Сталин, задумывая строительство своих шикарных домов, пренебрёг лифтами во благо здорового образа жизни граждан. Помню, что останавливалась чуть ли ни на каждом пролёте, чтобы проплакаться и снова взять штурмом очередную ступень…

И в квартиру я вошла тоже одна. Закрылась на замок, ключи повесила на крючок, платье снять не смогла, поэтому сразу поплелась в спальню, правда, у кровати обо что-то запнулась и рухнула, больше не сумев открыть глаза…

Я крутила головой, но не находила ни единого отличия. Мои зеленые обои с чайками, моя кровать с бархатным изголовьем, моё бельё из египетского хлопка, мои плотные портьеры, что сейчас застенчиво впускали в спальню тонкую полоску утреннего солнца. И этот луч чётко лупил в глаза незнакомца.

Я, видя его мучение, инстинктивно сжалилась и чуть сдвинулась, чтобы не ослепить этого наглеца до того, как с ним разберусь…

Чёрт! Я подпрыгнула и начала себя ощупывать. Разрывала тонкие слои платья, пока не дошла до белья, и вот тогда спокойно выдохнула. Непоправимого не случилось, девичья честь на месте.

Итак, я одета, квартира в итоге моя, но кто тогда в моей кровати?

— Эй, принцесса на горошине, скажи этому блаженному, пусть «волюмэ» своего крика убавит! — мужчина снова напрягся и накрыл меня потоком своего бархатного голоса, что возымел странный эффект…

Мне бы закричать и выгнать незнакомца, но этот голос словно убаюкивал и коварно нашёптывал:«В первую очередь —предатель! Милена, сначала предатель, а этот пусть поспит, с ним мы разберёмся потом!».

Я машинально крутила обручальное кольцо, и вдруг этот жест стал мне противен… Рванула его, отбрасывая к окну, и снова сделала вдох.

Я растерянно опустила взгляд на белоснежный след от кольца, а после заметила до сих пор сжатый в ладони листок. Сероватая смятая бумажка, извещающая о конце моего долгого и, казалось, счастливого брака. Документ стал влажным, за время сна печать отпечаталась на ладони, и это показалось мне забавным. Она клеймом теперь синела на коже, напоминая, что всё это мне не приснилось.

—

Он до сих пор ощущал себя здесь хозяином, и лишь незнакомец заставлял его с опаской посматривать на его свисающую с кровати ручищу.

И вот тут я не выдержала! Моему терпению пришёл конец…

Я лежала слишком низко, а комната была слишком маленькой, поэтому я с легкостью махнула ногой, с чрезмерной силой захлопывая ящик, откуда Степан не успел убрать руки.

— А-а-а-а! Чёрт! Ты чокнулась, что ли? — заскулил он и выпустил из рук добычу. — Больная? Что с тобой случилось?

Шопер рухнул на пол, рассыпались и запонки, а вот новенький ноутбук грохнул об изножье кровати и жалостно треснул.

— Ты тут какого чёрта? — зашипела я и дёрнулась вперёд…

На этот манёвр я отдала все силы! Но зато Степан застыл, растерянно дуя на свои прищемленные пальцы и с опаской поглядывая на незнакомца, что до сих пор лежал на животе.

— Это я тут как? Я? Ты жена моя, Милена. Неужели я не имею права здесь находиться? — снова заорал Степан, и мой напарник по кровати вдруг дернулся, перекатываясь на спину.

Он протяжно застонал, на миг сжал виски, а после резко вскинул голову, и мне показалось, что из его зеленющих глаз рассыпаются искры… Он словно нарочно пугал Степана, или вовсе планировал спалить его к чертям собачьим. Но сейчас… Сейчас я была совсем не против этого недружественного акта.

— Что это? — я махнула повесткой, но оказалась слишком слаба, и бланк с мягким кружением опустился прямо на живот незнакомца…

Живот? Я сказала: живот? Нет… Это был не живот! Это эталонный образец маскулинного пресса. Такой четкий, фактурный, соблазнительно поблескивающий бархатной кожей и темной дорожкой волосков, утекающих под простыни мимо дерзких косых мышц.

Кубики… Такие выпуклые, настоящие, как на фото в журналах. Боже, это фотошоп? Я мысленно ударила себя по рукам, пока не додумалась проверить их на ощупь.

— Принцесса, это повестка в суд, — мужчина подхватил бланк, расправил его, недовольно хмыкнув из-за небрежного отношения к документам государственного образца и начал вчитываться. — Степан Онегин… Ты, что ли, Онегин?

И вдруг по стенам заплясала ласковая вибрация его грудного смеха.

Я снова подняла глаза и сама чуть не рассмеялась, обнаружив, что на нём не было ни единого кусочка одежды, кроме чёрного шелкового галстука, одиноко болтающегося на шее изящной и явно дорогой удавкой.

Нет… Не жиголо. Точно не жиголо… Ну не могла я снять проститута даже ради отмщения! Я, конечно, была зла и раздавлена, но до подобного вряд ли опустилась бы.

Да я, получив повестку и не сумев дозвониться до мужа, так присела на просекко, что самостоятельно такси вызвать себе не смогла! Какой уж тут жиголо?

К тому же и денег у меня нет… Я, идиотина тупая, купила две путёвки, чтобы отдохнуть на море вместе с любимым мужем.

— Ага, Онегин, — я тряхнула головой и перекинула на плечи свои волосы, что сейчас больше походили на воронье гнездо, чем на изящный каскад цвета молочного шоколада.

— А чё, принцесса, Онегина разве не Евгением звали? — не унимался незнакомец и продолжал хохотать, видя, как краснеет муж. Мужчина обращался ко мне, унизительно колко подчёркивая, что говорить со Степой не намерен. — Такие Онегины разве бывают? Он чё трясётся-то, как продрогший чихуахуа?

— А это неправильный Онегин! — захрипела я, схватила маленькую подушку и запулила в мужа с поразительной для похмельного состояния точностью. —

Это лживый Онегин!

— Так у классика, кажется, в этом и вся суть, — добавил мужчина и подтянулся на изголовье кровати, внимательно изучая взглядом Стёпу. — Ты что, подонок, жене повестку для развода прислал, а ротом сказать это не смог?

— Ртом… — Стёпа машинально его поправил, но зря…

Незнакомец перехватил с изголовья вторую подушку и тоже запулил её точно в цель, правда, сила его броска оказалась почти смертельной. Степу откинуло к стене, как куклу, он застонал, больно приложившись затылком.

— Это у нормальных людей ртом, а у тебя, придурок, ротом! Ну что, принцесса на горошине, вышвырнуть этого лже-Онегина вон из твоей квартиры? — незнакомец поиграл бровью и схватился за край простыни…

— Боже! — ахнула я, понимая, что там ничего нет… Вернее, там нет нижнего белья, а вот то, что должно там быть, гордо возвышалось и по-утреннему дерзко пульсировало.

— Ты не имеешь права! Ты здесь никто… Вот и заткнись! — Стёпа было снова метнулся к комоду, чтобы забрать свои ценные вещи, но незнакомец сильно устал от его присутствия и вскочил, правда, простынь всё же придержал.

Вот иногда живёшь годами и думаешь, что твой муж сильный и смелый мужчина. Сама строишь песочные замки, сама представляешь, как он тебя, принцессу, вытаскивает из лап дракона и, грациозно усаживая на белого коня, увозит в закат, сладко целуя…

А в реальности всё иначе. Я видела в его глазах страх. Он же правда дрожал, как нашкодивший котёнок, что нассал мимо лотка. Смотрел на меня умоляюще, словно только я могла спасти его сейчас.

А хотела ли я это делать?

Нет…

Сейчас я бы с удовольствием посмотрела, как этот подонок сгорает в драконьем пламени до жалкой горки пепла. А после метла, совок и бурление в унитазе.

— Подожди, — я как-то смело перешла на ты и попыталась встать. Но тут мои ноги начали путаться в кринолине цвета лазури, и я рассмеялась, понимая, почему незнакомец называет меня принцессой. — Значит, Стёпа, это развод?

— А ты считаешь, что после всего этого может быть другой исход? — проскрипел Степан, воровато поглядывая на ящик комода, и только сейчас до меня дошло, что там лежат деньги «на черный день».

Ах ты жук навозный! Ещё и грабануть меня решил?

— Ну, так повестку-то я получила вчера!

— Милена, я пришёл сказать, что погорячился, хотел предложить несколько вариантов решения этой проблемы, — Стёпа дернул слабый узел галстука, нервно прошёлся пятернёй по волосам и отвёл взгляд.

Решение проблемы… Интеллигент хренов!

— Проблемы? Ты правда считаешь, что за спиной жены сбегать в ЗАГС, подать заявление на

И вот тут Стёпа поджал губы… Значит, я права. Шантаж, диктатура и выламывание рук — классика в войне, но я не думала, что эти методы используются и в семейной жизни.

— Уже можно? — незнакомец всё это время скучал, подпирая стенку гардеробной, а теперь он поднял свои зелёные глаза, и я увидела в них лёгкое осуждение…

Дожилась! Полуголый жиголо меня осуждает за излишнюю мягкость? Боже, что с миром-то происходит? Куда катимся, товарищи?

— Можно, — кивнула я, с безразличием наблюдая, как этот бугай тащит Степана за шкирку по коридору… Он нарочно держал руку низко, чтобы тот буквально волочился по полу, как старая отслужившая добрую службу половая тряпка.

Вот и сказочке конец, а кто слушал папу, тот за придурка замуж не вышел…

Глава 2

И вдруг на глаза попался телевизор… Он почему-то валялся у моих ног, хотя ещё вчера висел на стене напротив кровати. Я подняла голову и завизжала!

Сила собственного крика заложила уши… Я в полнейшем ужасе смотрела на противоположную стену, не понимая, как всё это время не замечала «слона» в своей спальне.

Моя некогда ровненькая стена теперь напоминала брешь после ядерного взрыва. Собственно, это очень символично. У меня в груди сейчас зияла рана примерно того же радиуса…

Встряхнула головой, закрыла глаза, правда, это не помогло.

Нет, дыра была не сквозная, вокруг неё уныло покачивались лохмотья гипсокартона, обрывки обоев, а в темноте глубокой ниши виднелась белая дверь.

Дверь?

Я аккуратно оттолкнула кусок своей бывшей стены и всунула в портал голову, рассматривая неряшливо заштукатуренную кирпичную кладку, покрывшуюся толстым слоем пыли и густым покрывалом паутины. Рука дрожала, пока я тянулась к двери со старомодной фрезеровкой, полотно было покрыто сотней слоёв масляной краски, теперь превратившейся в кракелюр.

— Какого чёрта? — я снова отшатнулась, понимая, что ровно на этом месте, где висел мой телевизор, все это время пряталась дверь?

— Да не может этого быть! — захрипела я, толкая створку и попадая в Нарнию сталинской застройки…

По ту сторону меня встречала совершено чужая и пугающе тёмная квартира. На фоне моего светлого современного интерьера тёмная обстановка превращала помещение в какой-то склеп.

Вдруг за спиной послышался залп мата, хлопок двери и тяжелые шаги по дубовому паркету.

— Вы кто? — я снова выскочила в спальню и уставилась на здоровяка в галстуке.

— А ты кто, принцесса? — он осмотрел сначала плазму, потом разодранную стену и дверь, очевидно, через которую вторгся в мою спальню. — Ты же не хочешь сказать, что это всё сделал я один?

— А кто? Я? Да я вешу как эта дверь! — я скинула одинокую туфлю, что до сих пор была надета на одну ногу, и смело вошла в смежную квартиру.

Мда… Комната больше походила на рабочий кабинет времён вдохновителя этого дома. Раритетная софа с высокой спинкой из красного дерева, помпезные стеллажи с книгами, на стене полки, заставленные грамотами, статуэтками, а ещё миллион черно-белых фотографий в старинных деревянных рамках. Сделав шаг, услышала приятный хруст сухого дерева, опустила голову и застонала…

Я рухнула вниз, касаясь пальчиками почти девственной «ёлочки». Боже! Я перебрала миллион специалистов-реставраторов, боролась за этот толстый паркет, но в итоге сдалась, заменив его на современную, но жалкую пародию. А здесь он целёхонький. Да, рассохся, и лак уже растрескался, и швы расползлись. Но он целый!

Это что, машина времени такая?

Тут даже пахло старой барахолкой или гулкой городской библиотекой. Полы скрипели, старинная форточка, скуля, покачивалась на старых петлях, стеллажи недовольно ворчали, сетуя на созданный мною шум… А тут всё привыкло к тишине и покою.

А самое смешное, что стена этой квартиры была нетронутой! В ней просто была дверь, в которую и вторгся этот бугай.

Я снова потрясла головой, пытаясь прогнать наваждение. Мне кажется? Мне это снится? Из соседней квартиры есть дверь в мою. Всё верно? Я снова вскинула голову, но картинка не изменилось… Это была чистая правда.

Я сделала пару шагов, напарываясь на небольшой чемодан и разбросанную мужскую обувь. От входной двери цепочкой тянулись вещи… И пиджак, и брюки, и, как знамя мужчин – трусы, повисшие на спинке стула.

— Я не поняла… Вы что, просто вошли в мою квартиру?

— А я помню? — присвистнул незнакомец, мотыляя моей простынёй по пыльному полу. — Я тут в последний раз был лет тридцать пять назад. Признаться, тогда мне казалось, что квартира намного больше, а ещё я точно помню, что за этой дверью была спальня.

— Ну, правильно! Там и есть спальня… Только это моя спальня! — заскулила я, снова возвращаясь в современный уют своей квартирки.

Ласково огладила истерзанные обои, которые так долго ждала из Италии, безрезультатно попыталась поднять телевизор, вырванный прямо с кронштейном.

— Ну, это мы ещё разберемся, чья это спальня, — вдруг нагло прицедил незнакомец и смело, будто к себе домой, вышел, снова осматривая масштаб катастрофы. — А вдруг это ты, принцесса, незаконно оттяпала комнату от моей квартиры?

— Вы что несете? Это моя спальня!

— Но дверь-то моя? — он прищурился и повернулся ко мне, игриво подёргивая грудными мышцами.

И вот тут хмель окончательно рассеялся… Я поняла, что, по сути, выбрала незнакомца, а не своего мужа. Да, трусливого, ненадежного, перепуганного и совершенно подлого, но, тем не менее, мужа! Вместо того чтобы вызвать полицию, осталась наедине с тем, кто ради забавы разносит чужие дома!

— Вы что, терминатор? Как вы стену-то пробили? Я ничего не понимаю!

— Да не помню я, — вздохнул мужчина и присел, поднимая разбитую плазму.

Он аккуратно перенёс телевизор на комод и обернулся, осматривая осколки гипса, а после рассмеялся и почесал затылок.

— Это что, правда твоя квартира?

— Ну да! А чья ещё-то?

— Если ты не против, я, пожалуй, проверю, — он, не дожидаясь ответа, двинул вглубь коридора и повторил обыск, что проводила и я пару мгновений назад. Правда, я была скромна в своих намереньях и дальше коридора не сунулась, а этот хам по-хозяйски толкал двери и громко хмыкал.

— Стоять! — взвизгнула я и понеслась следом. Вдруг в стопу вонзилась треклятая запонка, и я зашипела, скача

— А может, я и у себя дома… Что скажешь, похитительница квадратных метров? Признавайся!

Мужчина заглянул в ванную, в гостиную, даже на кухню зашёл, не забыв проверить и небольшой балкончик с колоннами и видом на центральный проспект.

Город уже давно проснулся и утонул в утренних пробках. Бугай замер, глубоко вдохнул и пугающе резко раскинул руки, разминая затёкшие мышцы.

— Чёрт, я сам ничего не понимаю…

— Так! Нам нужно выдохнуть и… И, как минимум, одеться! И хватит уже жулькать мою простынь! — шикнула я, на миг забыв, что под ней у незнакомца ничегошеньки нет…

— Могу вернуть, — мужчина разжал пальцы, и ткань заструилась на пол, а я рывком отвернулась, молясь, чтобы он не видел моего румянца…

Нет, то не румянец был, это настоящий ожог стыда. Я припала лбом к холодной стене и зажмурилась, слыша, как незнакомец проходит мимо. На миг наши руки соприкоснулись, я сделала вдох, заполняя лёгкие сладостью терпкого мужского парфюма.

— Дмитрий Мостраков, — шепнул он и продолжил свой величавый голый ход по моей квартире.

— Монстраков? Значит, монстр? — глупо зашептала я, когда та самая дверь с грохотом захлопнулась.

Глава 3

Еле отдышавшись от шока, вернулась в спальню и аккуратно толкнула эту чертову дверь, но та слишком плотно сидела в косяке, то ли из-за толстого стоя краски, или потому что мой сосед заперся.

Я резво схватилась за комод и, отдавая остатки сил, начала толкать его, чтобы поставить между кроватью и дверью.

Так, створка открывается в мою сторону, а значит, поэтому он с такой лёгкостью пробил гипсокартон. Халк какой-то! Он, наверное, и руки ломает своим рукопожатием…

Спальня у меня была и правда маленькой. Жертвуя пространством в пользу просторной гардеробной, я оставила всего шесть квадратов, чтобы уместились кровать, туалетный столик и две тумбы с комодом. Большего в спальне мне и не нужно было, зато мне удалось избавиться от шкафов во всей квартире.

Я ещё раз подёргала комод, убедившись в прочности своей баррикады, и тихо рассмеялась тому, как он чётко заполнил пространство перед кроватью, а значит, эта дверь больше никогда не откроется!

Вдруг взгляд упал на идиотскую повестку, и опять меня одолел прилив ярости… Я бросилась сдирать платье, ткань трещала, но я её не замечала.

Сейчас от едкой боли меня спасали лишь хмель, головная боль и шок от монстра по соседству, но стоит встать под контрастный душ, всё вернётся. Меня вновь затопит и слезами, и воспоминаниями, однако трусливо прятаться от реальности – прерогатива слабаков. А я не такая…

Заглянула в зеркало и чуть не заорала… В отражении я встретила не то что совсем не принцессу, на меня смотрела какая-то страшная бабка-ёжка. Под глазами черные круги от туши, помада застыла разводами на щеках, глаза красные, нос опух от яростных рыданий. Про волосы я вообще молчу… Они дыбились сумасшедшим начёсом из восьмидесятых.

— Больше ни единой слезинки, Милена! — я грозно взмахнула пальцем перед лицом своего отражения. — Слышишь? Поплачь сейчас, но после нельзя…

Встала под душ и начала всё с себя смывать. Растирала кожу грубой мочалкой, сдирая обиду, злость, стыд… Уничтожала запахи, воспоминания, след «бодрого утра».

И вдруг опять на ладонь посмотрела. Под напором кипятка некогда синяя печать стала расплываться уродливой кляксой, утекая в сток вместе с пятью годами счастливого брака.

Сейчас мне хотелось просто начать все с самого начала. И имела я в виду не утро, а всю свою жизнь, что дала крен в определенной точке.

Не выключала воду, пока не успокоилась. Сердце вновь стало биться, а не выламывать грудину, дыхание стало ровным, ушли и усталость, и головная боль. Высушила волосы, заплела их в косу, закрыла круги под глазами весёленькими розовыми патчами и вышла в квартиру.

Прислушалась, но меня встречали лишь тишина и шорох кофемашины, включившейся по расписанию. Я проскользнула в гардеробную, надела спортивный костюм, с опаской посматривая на свою баррикаду.

На всякий случай забрала всё самое ценное, включая документы, деньги и косметику, а после закрыла дверь на ключ. Гостей мне сейчас не хотелось видеть, особенно непрошеных.

Первым делом я решила позвонить отцу, и от предвкушения адреналин вновь лупанул по нервам.

— Пап, а кто делал в бабушкиной квартире ремонт? — сходу выпалила я, забыв поприветствовать любимого родителя.

— Доброе утро, дочь, — он явно опешил от утреннего допроса, в его голосе слышался укор, и мне стало стыдно. — Марат, вроде, я не помню. А что случилось?

— Пап, а что, из спальни была дверь в соседнюю квартиру?

— Была когда-то, — он растягивал звуки, явно пытаясь понять, к чему я клоню. — Но мы её забили и зашили.

— А чего вы её не заложили-то, я не могу понять? — захныкала я, падая на диван. — Представляешь, там какой-то сосед объявился, а ночью то ли в потёмках, то ли в пьяном угаре открыл эту дверь! Этот монстр проломил стену!

— Какой сосед?

Я была в бешенстве, отец беспокоился не о стене и не о чести своей дочери, его почему-то сосед волновал!

— Мостраков, что ли? Димка?

— Монстр! Он настоящий монстр!

— Ничего себе, какого к нам дяденьку занесло, — присвистнул папа. — Милка, а ты что, его не помнишь?

— Кого?

— Как кого? Ну Диму Мостракова… Ты ему в любви признавалась и обещала выйти замуж, когда вырастете, — вдруг отец начал заливаться смехом. — Он с парнями мяч гонял, а ты во время прогулки в детском садике кричала, когда к нему девчонки подходили.

Смех отца лупил по вискам, где и без того было шумно, больно и гуляло эхо. Даже когда я напрягала извилины, то ничего из того, что рассказывал отец, не всплывало. Какой ещё Димка? Какой садик? Какая, к черту, женитьба?

— Пап, а что ты смеешься? Это, конечно, здорово, что стену пробил знакомый тебе мужик, но вообще-то мне было страшно! Нет у меня стены, телевизора и моих милых обоев… Ну где я сейчас такие найду?

О том, что этот придурок уснул в моей кровати, я почему-то решила умолчать. Сердце у отца слабое, да и в командировке он, а оттуда мне ничем не поможет, только изведется.

— Милка,

И это было так странно… О потенциальном варваре и бандите он говорил, заливаясь смехом, а вот стоило зайти разговору о муже, так мы сразу ядом начал захлёбываться. Папа даже не скрывал презрения, он вечно высмеивал Стёпу за неумение делать домашние дела, а когда стал свидетелем, как тот забивает гвоздь не той стороной молотка, так и вовсе похоронил его как мужчину.

Отец ненавидел «белых воротничков». Он старой закалки, по его понятиям муж должен суметь мамонта забить, разделать, приготовить и избу сколотить.

— А нет больше Стёпы! — рявкнула я и снова скосила взгляд на повестку в суд. — Он мне приглашение в ЗАГС прислал… Разводится Степан. Можешь радоваться.

— Чего? — заорал отец, как не орал, когда я ему про разрушенную стену говорила. — Что он сделал?

— Вчера было вручение награды, и повестку мне доставили ровно после самого счастливого дня за последние два года, — я уже не говорила, а просто шептала, вытягивая уже улёгшиеся воспоминания. — А сегодня он заявился и решил забрать свои вещи. Компьютер приготовил, трусами сумку забил… Но я ничего ему не отдала! Пусть за каждую нитку теперь со мной, пакость такая, грызётся! Я ему устрою веселую жизнь!

— Я сам ему устрою эту весёлую жизнь, — прохрипел отец, и в трубке повисло тяжелое молчание. — Милка, ты нос-то не вешай. Знаешь, как бабка говорила? Не ковыряй болячку – она сама отпадёт. Вот и Стёпка твой, короста засохшая, отпал. Так, сиди дома, я сейчас к тебе Марата отправлю, пусть и стену посмотрит, и замки поменяет. Нечего этому ушлёпку в квартиру ходить, как к себе домой. А я в город вернуть и за корнишон его подвешу, будет знать, как дочь мою единственную обижать!

— Спасибо, пап, — шепнула я, вдруг ощутив, что кроме отца свою дочку никто и защитить не может. Хотя нет… Есть ещё товарищ Монстр!

Но всё равно от путаных мыслей и тревоги слова папы меня избавили. Я правда немного выдохнула. Да, может, мнение папы и не модное, не современное… На его взгляд даже принц долен уметь починить карету. И дело не в мастерстве, а в силе, смелости и ответственности за свои поступки.

А Стёпа… А Стёпа как крыса сбегал в ЗАГС и у мамки под юбкой спрятался.

Боже… Ну что за хворь такая женская — слепота… Как только влюбляешься, перестаешь видеть глазами, слышать ушами, душой открываешься и просто любишь без оглядки.

А тебе потом повесточку в зубы и вольную дают, словно ты балластом на его шее всю жизнь провисела.

— Дочь, я очень тобой горжусь, — вдруг выдал отец то, что никогда вслух не произносил. — И шеф твой, если не дурак, примет твою сторону. Ну не по-мужски это — весточкой разводиться.

— Пап, в бизнесе все иначе. Моему шефу глубоко фиолетово, кто меня обидел, не будет он увольнять инженера. Сам знаешь, у нас их ещё найти надо…

— Да какой он инженер? Такие домики, как он малюет, я и сам нарисовать могу после стопки мамкиной наливки. Ещё краше нарисую! Наф-Наф, блин… Сама говорила, что тебе все переделывать приходилось!

— Но шеф-то об этом не знает!

— Значит, и шефу твоему мы глаза раскроем. Ничего… Стёпка твой кровавыми слезами умываться будет. Это мурло же на тех выходных сидел в моём доме, он в глаза мне смотрел, умолял повлиять на твоё решение! Это ж надо так мать любить, что жену решил бросить, лишь бы в Москву не переезжать!

Я даже не знала об этом разговоре… Да, мы со Стёпой частенько спорили в последнее время. Сначала я хотела просто взять там квартиру в ипотеку, как денежное вложение, а потом подумала – а почему бы не попробовать себя в городе, где конкуренция кадров зашкаливает, и ты должен выжимать себя и свои возможности на максимум, дабы не быть растоптанным. А вот Стёпа… Стёпа был против.

Но это всё равно не повод сбегать, как крыса.

— Всё, дочь, ты у меня сильная, уверен, рыдать не будешь, и с пьяни глупостей не наделаешь…

Я едва сдержала смешок, вспомнив, в каком состоянии проснулась рядом с совершенно незнакомым и голым мужиком. Но папе об этом знать не стоит… Даже если мне тридцать, то для него я все равно принцесса в гольфиках.

— Вернусь послезавтра, а ты пока дома побудь. Маратику наберу, он все сделает. Договорились?

— Люблю, папочка.

— И я тебя, дочь!

Я отбила вызов и заметила стопку непрочитанных сообщений от мужа. Они продолжали сыпаться, отчего телефон постоянно вибрировал.

Читать его оправдания я не хотела. Прав Монстр, Онегин он самый настоящий… Трусливый и лживый.

Собственно, я тоже не лучше. Вдруг ничего не случается, значит, я недосмотрела, не услышала и не поняла. За что и получила этот позорный удар в спину.

Отбросила телефон, чтобы не трепать себе нервы, и отправилась на кухню. Сварила кофе, обняла ледяными руками чашку и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной.

Но идиллия продлилась недолго. По квартире пробежала мелодичная трель звонка…

Глава 4

В коридоре зазвучала трель дверного звонка, и я аккуратно подошла, ожидая увидеть Степана. Уже почти приготовилась, даже увесистую обувную ложку прихватила, представляя, как четко она расколет его тупую черепушку, если тот попробует перешагнуть порог моей квартиры.

Предатель! Трусливый, подлый предатель!

Но то ли глазок что-то закрывало, то ли опять лампочку выкрутили. Спрашивать было бессмысленно, тут дверь такая, что ничего не слышно.

Я накинула цепочку, а после толкнула дверь. Сунулась в образовавшуюся щель и тут же носом уткнулась в белоснежное облако, густо пахнущее сладостью цветов.

— Онегина Милена? Вы арестованы за кражу спальни из моей квартиры, — по лестничной клетке разлетелась бархатная вибрация. Встала на цыпочки, чтобы выглянуть поверх букета, и тут же утонула в ярко-зеленых поблескивающих глазах.

Мой новый знакомый и по совместительству сосед из таинственной Нарнии вальяжно подпирал косяк, нагло улыбался, зато был полностью одет. А это уже неплохо, с поправкой на буйное утро…

— Мостраков Дмитрий? —

— Когда я пьян, я буйный. Гы-гы-гы… А сейчас я тихий, — вдруг рассмеялся он, передразнивая известную реплику из старого советского фильма. — Поэтому стучусь к соседке, как подобает джентльмену. С цветами и завтраком… И даже трусы надел.

Дмитрий поднял вторую руку, размахивая стопкой коробок из ближайшего итальянского ресторана.

— Впустишь? Или сначала бельё проверишь?

— Нет уж, увольте, ничего я проверять не стану. Ну, входи, сосед, — я сделала шаг назад, пытаясь скрыть урчание живота за шорохом тапочек.

— Для начала разреши осмотреть спальню? — он передал мне в руки и цветы, и ароматное, даже ещё горячее угощение.

— Зачем? Там ещё целые стены остались?

— Именно, — Дмитрий скинул обувь, и я не удержалась и заглянула на стельку, тихо чертыхнувшись, когда прочитала бренд.

Чёрт… В таких разве ходят? Обычно такие на полке пылятся до лучших времен, а после укладываются в гроб вместе с его расточительным хозяином.

Мостраков и правда первым делом двинул в спальню и принялся фотографировать мой ущерб. Он довольно громко расхохотался, увидев мою баррикаду, быстро обернулся, полоснув острым взглядом.

— Страшно, принцесса?

— А береженого Бог бережет. Вдруг ты алкоголик, и уже с утра тяпнул?

— Так-то ты тоже с похмелья, поэтому этот аргумент не принимается…

Мостраков кого-то набрал по видеосвязи, и теперь моя спальня гудела от хорового гогота двух мужчин. Они явно веселились, осматривая то, что осталось от моей стены, а сосед и вовсе будто гордился своей силищей богатырской.

Ценных вещей тут не было, а слушать это веселье мне совершенно не хотелось, поэтому я пошла на кухню.

Поставила цветы в самую большую вазу и даже залюбовалась этой красотой, внезапно ощутив укол зависти… Я пыталась вспомнить, когда Стёпа в последний раз вот просто так принёс хоть вшивый пучок гвоздичек. Но на ум ничего не приходило.

Воспользовавшись моментом, я снова взяла телефон, сбросила очередной вызов от мужа и набрала подругу.

— Ирка, — чуть ли не простонала я в трубку. — Скажи, что можно ещё вернуть деньги за путёвку?

Хмель уже окончательно отпустил меня, поэтому мозг наконец-то начал работать. И в этот момент жаба буквально сжала моё горло, напоминая, что я недавно отвалила кругленькую сумму на наш отпуск.

Помню, как хихикала Ирка, предлагая отель подешевле, но мне так хотелось порадовать нас неделей шикарного отдыха, что я спустила почти все свободные деньги!

— Милка, ты чего? Я ещё вчера все выкупила, — Ирка оторопела от вопроса в лоб и начала заикаться. — А что случилось-то?

— Стёпка прислал повестку на развод! — я перешла на шёпот и вышла на балкон, чтобы не делать свидетелем своего позора совершенно незнакомого мне мужчину.

— В смысле? Этот забитый гномик подал на развод? — Ира начала хохотать, отчего виски снова запульсировали болью. — Мил, а ты все верно поняла?

— Ира! Угомонись! Лучше поищи, кому толкнуть путёвки! Стёпка теперь Мальдивы только на открытках увидит, — меня разрывало от злости…

И в какой-то момент я уже не могла понять, чего во мне больше? Желания отомстить гаду, или это вопит мое разбитое сердце?

— Ладно, подруга, я что-нибудь придумаю. Вечером забегу…

Я отбила вызов, и в этот момент за спиной послышался тактичный кашель. Мостраков стоял в дверях и так нагло улыбался, что у меня поджилки затряслись.

— А почему вы такой довольный? Конечно, вам-то ремонт не нужно делать! Хотя нет, — я зачем-то подскочила к этому красавчику и начала тыкать пальцем в грудь. — Вы сделаете ремонт! Эту дверь нужно забетонировать, замуровать, иначе я спать спокойно не смогу.

— Воу-воу, полегче! Я думал, ты принцесса, а ты амазонка, — он расхохотался и сел в кресло, бесстыже осматриваясь по сторонам. — А у тебя тут миленько… Давно тут живёшь?

— Семь лет…

— Ладно, если ты сваришь мне кофе, я извинюсь за доставленные неудобства, — Мостраков хищно посмотрел на мою чашку, а после и на пакет, откуда тянулся соблазнительный аромат сырной пиццы.

Признаться, я тоже умирала с голоду, поэтому войну решила отложить на сытый желудок и принялась накрывать на стол. В пакете, и правда, был целый сет пицц на любой вкус. Пока я занималась угощением, бесцеремонный Мостраков поднялся и все взял в свои руки. Вернее, в его плен попала моя кофемашина. Он спокойно открыл шкаф, достал кружку и без вопросов принялся варить кофе.

— Ну всё, вот теперь – прости меня, пожалуйста, жена лже-Онегина! — простонал он, сделав первый глоток.

— Не напоминай мне! И вообще, прощения мало, сначала исправь разруху! И ещё мне нужны мои обои с ласточками.

— Ну, с ласточками, так с ласточками.

Дмитрий был расслаблен, не чувствовал ни смущения, ни скованности. Он смотрел прямо, не отводил взгляд. В какой-то момент мне даже показалось, что этот гад меня изучает. Так пристально, откровенно лапает глазами, что зачесалась ладонь…

— Это кабинет моего деда, — хохотнул Дмитрий и подхватил кусок пиццы. — И нам никогда, ни при каких обстоятельствах не позволялось переступать порог этой комнаты. Чёрт, да я даже не знал, что там есть дверь! Спьяна ввалился в первую попавшуюся комнату… Я помнил, что из гостиной есть смежная спальня, туда и шёл на автопилоте.

— Хреновый у вас автопилот. Прошивка старая, — злиться уже сил не было, оставалось лишь посмеиваться, ведь ситуация и правда была довольно забавная.

— Согласен… Вообще-то я не пью, просто… Короче, дерьмо случилось в тот вечер не только у тебя.

Я слушала с открытым ртом и пыталась вспомнить детство. У бабушки я была часто, вот только этой двери не помнила тоже. Правда, у той стены всю жизнь стоял огромный буфет, заставленный хрусталём. Неужели она спокойно жила, зная, что за ним дверь?

— Как это вообще возможно? — не унималась я. — Ну где это видано, чтобы квартиры были соединены дверями?

— Тебе с какого периода начать? — Дмитрий быстро поглощал пиццу, попутно отвечая на сообщения. — Квартиру выделяли тут ещё моему прадеду, он был казначеем, а после войны вдруг его и всю интеллигенцию этого дома решили поприжать, и хоромы превратились в одну большую коммуналку. Булгакова читала?

Мостраков вскинул голову, и я чуть не подавилась слюной. Смотрела на этого обаятельного незнакомца, что одним взглядом мог

А ещё я пыталась оживить хоть одно воспоминание из детства. Ну почему отец помнит и его, и мою клятву выйти за него замуж, а у меня белый шум?

— Смотрела…

— Бабушка рассказывала, что было почти так же. Просто пришли и поставили перед фактом, что советскому человеку нужно скромнее быть. Другие тоже хотят жить хорошо. Квартиру сначала превратили в огромную коммуналку, а потом и вовсе поделили на небольшие клетушки, ибо буржуев в нашей стране всех истребили, а мелким чиновникам комфорта тоже хотелось.

— А дверь, значит, осталась? — кивнула я, не понимая, как это вообще возможно.

— Ну, спросить нам больше не у кого, приходится лишь догадываться. Ладно, соседка, до вечера — он вдруг поднялся и направился к выходу, а я снова смотрела ему вслед с открытым ртом.

— Что значит до вечера? Вы что, каждый день теперь приходить будете? — я поспешила за ним следом, пытаясь вообще понять, что он задумал.

— Милена, я пришёл принести тебе свои глубочайшие извинения, — Дмитрий быстро обулся и распахнул входную дверь. — Вечером доставят телевизор, и я попрошу обдумать вариант компенсации. Могу организовать ремонт, а могу просто оплатить.

— Что, вот так всё просто? — Я растерянно смотрела на новоиспечённого соседа.

Он так стремительно изменился в лице… Пропали и мягкость, и смешливость. Черты стали острыми, взгляд — пугающе пронизывающим, как февральский ветер, пробирающий насквозь. Даже его голос стал напоминать звонкий треск льда…

— Милена, я в городе проездом, мне совершенно некогда устраивать спор на ровном месте, — он затянул узел галстука, подмигнул напоследок и скрылся…

Глава 5

Меня выбило из колеи это появление Мостракова… Я почему-то притихла, сохраняя в голове спокойный рокот его голоса. Он убаюкивал, снимал адреналин, путал, затмевал воспоминания о муже.

Наверное, если бы не его эпичное появление в моей квартире, то наш разговор со Степаном был куда эмоциональнее, а так мне хотя бы удалось отвлечься. Боже, какой абсурд…

Как пообещал отец, через час ко мне примчался Марат. У отца была своя небольшая строительная фирма, а Маратик там был главный специалист.

— Ëшкин кот! — присвистнул мой спаситель, осматривая дыру, к которой я начала даже привыкать. — Это что за варвар разрушил моё творение?

— Марат, твоё творение из гипсокартона мог разрушить даже сквозняк. Позорише какое! Ещё строителем себя называешь… Ну почему вы не заложили проход-то?

— Отец жильцов не нашёл вроде, — он чесал затылок и делал фотографии, чтобы отправить папе. — Ну как можно убирать дверь в квартире без присутствия хозяев?

Мда… И Мостраков сказал, что он в отъезде. Вроде бы всё сходится.

— Да мы сами очумели, когда старую мебель начали выносить. Ниша просто была заклеена обоями… Я как сейчас помню – ткнул локтем и порвал эту маскировку.

Это он очумел? Это я чуть не свихнулась, проснувшись в одной кровати с соседом!

— Так, тащи пылесос, сейчас мы заблокируем это, — Марат достал дрель, огромные шурупы и с азартом начал блокировать проход. — Никто больше тебя не потревожит… Зуб даю.

К вечеру я уже даже немного успокоилась, комод был возвращен на место, на него мы водрузили пальму, чтобы эта дверь не маячила перед глазами.

Стоило мне закрыть за Маратом дверь, как в квартиру снова позвонили. Я решила, что он что-то оставил, поэтому наивно распахнула дверь и тут же пожалела.

Степан буквально вбежал в квартиру и сел на пуфик, откуда я его, здоровенного детину, в жизни бы не подняла.

— Милена, нам нужно поговорить! — тяжело вздохнул он, растерянно осматриваясь. — Что это было?

— Стёп, ты что, больной? Ты головой приложился на стройке, или что с тобой случилось-то? — я потеряла всякое терпение, смотрела на мужа, совершенно не находя в нем ничего, что любила раньше.

Мой отец сразу был против нашей женитьбы. Он всегда говорил, что выходить замуж нужно за равного… Нет, дело не в доходе или в регалиях. Папа говорил, что мы разные, как слон и моська, имея в виду какую-то силу духа. С равным ты в противостоянии вечном, но никто никого не подавляет… А на Стёпку отец сразу махнул рукой и за глаза называл задохликом, он будто заранее был уверен, что скоро ему капут…

А маме Степан нравился. Спокойный, размеренный, она вообще считает, что главное, чтобы муж не обижал, остальное — дело житейское. Но папа упёрся рогами, мы его даже на свадьбу чуть ли не силой притащили… А он, как заевшая пластинка, про силу духа твердил даже под торжественную речь в ЗАГСе.

И сейчас, смотря на Онегина, я, кажется, начинала понимать, о чем шла речь. Высокий, красивый, широкоплечий, а сидит и дергается, весь скукожился, смотрит, как кутёнок, не задерживая взгляд больше секунды.

— Милена! Я прихожу домой, а ты с мужиком в кровати!

— Нет, ты точно больной, — я достала телефон и махнула им. — Если ты сейчас же не уйдёшь, я вызываю полицию. Стёпа, ты меня знаешь, я это сделаю!

— Милена, ты что, мне изменяешь?

— Онегин, включи мозг! Ты же инженер, умный мужик! — я толкнула дверь спальни, откуда прекрасно виднелась припрятанная кадушкой дыра в стене. — Ты так быстро собирал свои вещички, что ничего не заметил?

— Так ты мне не изменяешь? — Стёпа аж воскликнул и рванул ко мне.

— Стоять! — я схватила обувную ложку и замахнулась ею. — Если ты сделаешь ещё хоть шаг, я тебя покалечу.

— Милена, ты что? — Стёпа замер, откровенно не ожидая такой реакции. У него даже глаз задёргался.

— Ты, Онегин, не муж мне больше. Повестку я получила, на слушанье приду с адвокатом, готовься к разделу всего, что моей душеньке в голову взбредет. Машина твоя куплена в браке? В браке… Я буду за каждый винтик сражаться, понял? — я шипела ядовитой гадюкой, а Стёпа медленно отходил к двери.

— Милена… Я же просто хотел показать, что может быть, если ты и дальше будешь упрямиться!

— Онегин, не позорься… И никому этого не рассказывай.

Боже… Какой бред! Когда я заикнулась о том, что хочу купить квартиру в Москве, и что хочу попробовать себя в

Тогда Стёпа и пришёл ко мне с завиральной идеей купить дом. Этот мамкин гений даже заявку на ипотеку подал, по его плану мы должны были продать мою квартирку и зажить в шикарном коттедже всей дружной семейкой Онегиных. Да-да… По его задумке маман тоже должна была переехать, дабы усмирять буйство невестки.

И даже если бы я умотала, они бы не сильно и расстроились.

Нормальные мужики детьми жен привязывают, а этот решил, что я дура конченая и заблею от счастья, прощаясь с квартирой, что досталась мне от бабушки.

Я тогда посмеялась и отмахнулась… Но Онегины решили меня дожать? Припугнуть, показав, что я могу лишиться идеального мужа?

— Ты что, придурок, припугнуть меня решил? — рассмеялась я, просто ушам своим не веря. — Кто подсказал? Матушка?

Степа шумно сглотнул и остановил своё отхождение. И вдруг его взгляд затянулся каким-то сизым туманом. Он сделал шаг, потом второй… Я махнула рукой, но он вырвал ложку и скрутил меня в узел, покрывая шею поцелуями.

— Милена, ну прости меня! Прости! Я же люблю тебя! Ну что мне оставалось делать? Ты заладила про свою Москву… Что, тебе тут живётся плохо?

— Ты идиот, Онегин! Да дети в пятом классе родителям и то ловчее врут, страницы из дневников вырывают, оценки исправляют. А ты мамку-финансиста послушал? Да правильно её уволили! Аферистка она, пожелавшая откусить кусок от моей квартиры.

Мозг плавился. Я просто не верила, что мой муж, которого я правда считала умным человеком, решится на эту глупость уровня восьмого класса. Да мне даже подруге эту схему рассказать стыдно, а они всерьез решили, что я соглашусь?

Любовь любовью, но о своей заднице нужно беспокоиться в первую очередь. А что было бы потом? Раздел имущества и битва за доли? Семья идиотов!

— Отвали от меня! — я хватала все, что под руки попадалось, и швыряла в него.

В меня словно демон вселился. Злость и жуткое разочарование не просто в человеке, а в мужчине, меня затопили по самую макушку. Смотрела на этого тюфяка и поверить не могла, что когда-то видела его совсем другим.

— Ничего ты от меня не получишь! Ни единой копеечки, а вот твою машину я заберу! — я орала и лупила его, пытаясь вытолкать из спальни, но Стёпа упирался, смотрел на меня, как зашуганный котёнок, очевидно, надеясь, что я побушую и перестану, а после мы снова любить друг друга будем.

Но нет… Женщина мужику может простить многое. Да почти всё, кроме СЛАБОСТИ!

И вдруг за спиной раздался грохот… Да такой жуткий, что я завизжала. Обернулась, наблюдая, как кадушка с пальмой стремительно пикирует на пол, а комод опасно покачивается и укладывается плашмя. И в следующий миг из той самой двери выбежал МОНСТР…

— Слышь, утырок, а ну отпусти её! — Дмитрий с лёгкостью перескочил препятствия, схватил Стёпку за шкирку и вышвырнул из комнаты. Он гнал его по коридору до тех пор, пока они оба не вышли на лестничную площадку…

Я смотрела на расколотое кашпо, понимая, что к прошлой смете материального ущерба нужно добавить ещё и его… А ещё и своё разбитое сердце.

Глава 6

Да, я слышала какую-то суету за дверью, но спасать своего мужа не спешила…

Я где-то читала, что любовь зарождается медленно, зато рвётся резче, чем тетива лука. Вот и сейчас я будто пощёчину получила, после которой мозги на место встали. И все, что некогда было белым и счастливым, теперь оказалось серым и безликим.

И тут уже дело не в силе духа, о которой говорил отец, а в жизненных ориентирах. Что есть добро, а что зло? Как поступать можно, а как нельзя… А у Стёпки все в месиво какое-то превратилось. Он будто и сам не хотел, но повторял слова своей матери…

Нет, со свекровью у меня всегда были натянуто-учтивые отношения. Мы поздравляли друг друга с праздниками, собирались на нашей даче и даже девчонками ходили в баню. Я знала, кто такая Людмила Онегина, но никогда не переносила её рабочие и не самые завидные качества на семью. Но оказалось, зря…

А что мне было с ней делить? На её жильё я не претендовала, денег мне от них было не нужно, я всю жизнь работала, не надеясь на чью-либо помощь. Я и мужа себе выбирала по принципу, чтобы обузой на шее не висел. Единственное, чего я хотела – политики невмешательства. И Людмила охотно мне в этом подыгрывала до тех пор, пока не забрезжила опасность лишиться сына…

Из ступора меня вывела трель телефона, но я сбросила вызов, а после и вовсе его вырубила, не желая окончательно портить настроение.

— И что это было? — рявкнул Мостраков, нагло входя в мою квартиру не через входную дверь, а прямо через нишу.

Он влетел, как разъярённый зверь. Мощная грудь колыхалась, то натягивая белоснежную сорочку на вдохе, то сдуваясь на протяжном выдохе. От уютной зелени в глазах не осталось и следа, в них появилась холодная серость трескучего льда. Даже его лицо изменилось: черты заострились, брови напряженно сомкнулись на переносице, а желваки отбивали такую чечетку, что голова закружилась…

Он был я ярости, но что именно так возмутило Монстра, я понять никак не могла.

А ещё я не могла понять, почему он опять вошёл через полюбившуюся ему дверь, хотя Стёпку он вышвырнул на лестничную площадку.

— Ну как? Чёрт подери, как вы это делаете? Вы нарочно? Оправдываете свою фамилию, Монстраков? — охнула я и опустилась на кровать. — Забивать дверь не имеет никакого смысла, да? Вы чихнули неудачно, что ли? Точно… Монстр — он и в старой сталинке Монстр.

— А что, мне теперь слушать, как тебя убивают? — Дмитрий стянул галстук и устало осмотрел щербатый край двери с торчащими саморезами, вырванными вместе с сухими кусками косяка. — Ладно, то, что он тебя не прикончит, я понял ещё на этапе знакомства, но твой ор изрядно потрепал мои нервы… А я этого терпеть не могу.

— Да кто меня убивал-то? Этот слабак? – фыркнула я и начала собирать

— Да я бы и не стал вламываться, если бы нормальную дверь открыла, а так пришлось искать пути обхода. Вообще-то я звонил! — Дмитрий тоже был не в восторге от случившегося, шипел и потирал плечо, которым, очевидно, он и вынес эту дверь. — Ты когда успела её заколотить-то?

— Буквально перед вашим визитом…

— Тогда соррян, — Мостраков поднял кашпо и звонко цыкнул, верно оценив, что за него тоже придётся заплатить.

— Я всё решила, меня устроит компенсация и доступ к вашей квартире, чтобы заложить эту нишу. Этим займётся мой отец. Он, кстати, вас искал, когда тут делали ремонт, и если бы вы оставили контакт хоть одной живой душе, то всего этого и вовсе бы не случилось!

— Хорошо, ключи оставлю в твоём почтовом ящике, — он даже спорить не стал, лишь протянул мне визитную карточку, где золотым тиснением было выбиты его имя, фамилия и номер телефона. — Напиши сумму, куда перевести, и закроем уже этот вопрос.

— Хотелось бы… Ну и как теперь я буду спать? — толкнула покачивающуюся на одной петле дверь, и вдруг горло сжалось…

То, что вчера взрывалось слезами и завываниями, теперь превратилось в смех. Я начала хохотать, представляя, как буду рассказывать этот анекдот своим подругам. Но больше я смеялась над тем, что мой муж переплюнул этого незнакомца… Повестка в суд через курьера — сильнее уже ничего быть не может. Расходимся…

— С тобой всё хорошо? — Мостраков тоже усмехнулся, будто догадался, что именно привело меня в такое безумие.

— Признаться, я уже ни в чём не уверена, — я улыбалась и елозила собачкой молнии, стыдливо посматривая на соседа. — А вообще… Спасибо. Если бы не вы, я бы точно прибила этого придурка.

— Чёрт, знал бы, не стал бы рисковать своим плечом, — неожиданно Монстр тоже расхохотался, и по комнате заплясал уже знакомый бархатный баритон. Этот звук уютной глухой тканью окутал с ног до головы, и опять сердце перестало колотиться, и тревога начала отступать, и даже убить больше никого не хотелось.

Красивый мужик… Не понимаю, в какой момент мои мысли снова свернули не туда. Но сейчас я с тихим наслаждением рассматривала Мостракова в идеально скроенном костюме. Каждый миллиметр дорогой ткани идеально облегал его крепкий торс. Мало мужчин, что умеют носить костюмы, они им попросту не идут, какой бы бренд на них не надевали. А Дмитрий весьма органичен в этом образе… Чёрт, а кто он такой? Я украдкой посмотрела на визитку, надеясь, что там будет хоть какой-то намёк, какими заводами и пароходами он заведует, но увы… Чёрный матовый глянец прямоугольника хранил тайну своего босса.

Вдруг в дверь забарабанили. Да так сильно, что мы одновременно бросились в прихожую. Стучали так же часто, как и насиловали кнопку звонка, трель то разливалась, то обрывалась, и начиналось сначала. Рывком распахнула дверь и чуть не рухнула…

На лестничной площадке стоял целый наряд полиции, а за их спинами подпрыгивала моя подруга Ирка.

— Милка, что случилось? Говорят, тебя удерживают в заложниках? — в её голосе звенел страх, отчего она лишь активнее пыталась раздвинуть полицейских, чтобы увидеть меня. — Да пропустите же меня!

— Чего? Вы кто? — Мне стало жаль подругу, поэтому я протянула руку, вытягивая её из толпы мужчин в форме. — Вернее, кто вы, я вижу, но что случилось?

Ирка сначала взвизгнула, увидев новоиспеченную дверь в спальне, после вскинула на меня удивленный взгляд, а заметив Дмитрия, вдруг начала суетливо причесываться и поправлять и без того короткую юбку, а после её стараний та и вовсе превратилась в мини.

— Поступило заявление от вашего мужа, что в квартире находится злоумышленник, который насильно вас там удерживает, — капитан, не снимая обуви, вошёл в прихожую и двинулся на Мостракова. — Он?

Это вообще было похоже на театр абсурда… Мы всей дружной толпой обернулись к лестничной площадке, где за спинами полицейских прятался Степан. Он закивал головой и даже ткнул пальцем в соседа, подтверждая свой бред.

— Чёрт, твой Онегин совсем больной, что ли? — Дмитрий было дёрнулся, но я перекрыла проход и раскинула руки в стороны.

— Товарищ полицейский, оформляйте ложный вызов. Мой муж… Мой бывший муж подал на развод сам, а сегодня заявился и начал требовать деньги! — я сама не понимала, что несу, но одно я знала точно — если началась драка, то бить надо наотмашь, чтобы ни он, ни его мамаша не смели думать, что я буду терпеть их гнилое враньё!

— Какие деньги? — удивился капитан.

— А это вы у него спросите. Вот повестка в суд, вот истец, квартира моя, он здесь даже не прописан. Да вы посмотрите, товарищ полицейский, — я закатала рукава и начала трясти красными отметинами…

Признаться, эта способность моей кожи всегда меня бесила. Чуть что – сразу синяк! Вот Степка похватал меня, а наутро я проснусь, как алкашка после запоя. Но сейчас это оказалось даже кстати.

Пока я отыгрывала роль, Ирка ахала и охала, то и дело зыркая на бледного Стёпу, а вот Мостраков улыбался, с интересом наблюдая, до чего я дойду в своих обвинениях. И под его взглядом я тараторила ещё быстрее… Мне почему-то так хотелось его впечатлить, поэтому я разошлась не на шутку.

— Так! Хватит! — вдруг рявкнул полицейский и, крутанувшись, вышел из квартиры. — Этого забираем в участок, пусть пишет объяснение там. И вы, кстати, тоже можете проехать с нами. Будете заявлять на мужа?

— Домашнее насилие в нашей стране декриминализированное, — жалостно вздохнула я. — Что ему будет? Штраф в пять тысяч? Нет, товарищ капитан, я лучше съезжу в травмпункт, сниму побои и… ПОДАМ НА НЕГО В СУД!

От этих слов Степан вздрогнул, теряя остатки мужских признаков… Боже, что с ним? Откуда эти робость, трусость, слабость? Он же инженер-конструктор, работал в авиации, теперь трудится в архитектурном бюро. Не последний человек, крепкий, сильный… Я же видела, за кого выходила!

«Нет, Мила, ни хрена ты не видела, когда выходила…»

— Всего доброго…

Полицейские, не скрывая своего смеха, вышли из квартиры, увлекая за собой и Степана. Тот даже

Смотрела под ноги и буквально физически ощущала потребность забыть всё это. Этот позор, предательство, свои слёзы… А может, это знак? Быть может, судьба так подталкивает меня не забывать о своей мечте и делать то, что я хочу?

А чего я хочу?

В Москву…

— Дамы, с вами, конечно, безумно весело, но мне пора, — расхохотался Мостраков и двинул прямиком в мою спальню. — Ключи оставлю в почтовом ящике, стоимость пришлёте эсэмэской. И это… Милена, ты Онегина своего не жалей, таких придурков я ещё не встречал…

— Милка, а это кто? — зашептала Ира, постукивая меня по плечу. — И почему я никогда не видела этой двери?

Глава 7

Когда мой сосед ушел, да ещё и плотно запер за собой покалеченную дверь, мы с Иркой долго стояли в центре прихожей, изредка переглядываясь.

Подруга явно ждала подробностей, а я пыталась собрать все силы в кулак и не расплакаться от позора.

Боже, этот день когда-нибудь закончится?

— Идём! — вдруг скомандовала Ирка, утягивая меня в гардеробную. — Давай, Милка, собираем вещи твоего благоверного, и я на обратной дороге завезу их его матушке, благо она живёт в доме напротив. Подруга, ты не молчи… Хочешь, я его трусами выложу на асфальте слово «кончелыга»? Не нравится? Тогда придумай сама. Мил, я за тебя любому глотку перегрызу, — Ира злилась, а когда она это делала, то ее рычащие звуки превращались в рёв разъяренного льва. — А хочешь, я пробегусь по всем соседям и расскажу, что он Милку Машкову кинул?

Ира не просто срывала Стёпкину одежду, она делала это с таким удовольствием, попутно растягивая ткань до её жалобного треска. Все заботливо отглаженные футболки, спортивные костюмы и рубашки превращались в негодность ещё до того, как оседали на дне черных мусорных пакетов.

— Слушай, он реально больной. Жил как у Христа за пазухой! Устал в конструкторском бюро пахать – пожалуйста… Мила ему должность выбивает, зарплату отличную выпрашивает. Хочет на морюшко? Добро пожаловать на красочный берег океана… Милка, это они нам мир должны к ногам бросать! Это они должны лбы расшибать, а не мы!

Я с какой-то апатией наблюдала за процессом сбора вещей, потому что уже было все равно. Наверное, Ира права, нужно поскорее избавиться от следов его присутствия, пока злость сильнее, чем бабья обида…

— Стоп, — вдруг монолог Иры затих, она даже замерла, но лишь на секунду, потому что в следующий миг Ирка обернулась к двери и начала нервно размахивать ногтем, указывая на соседскую дверь. — Это что… Это что, Мостраков? Чёрт, я только сейчас узнала это самодовольное лицо!

От резкой смены направления её мысли мне стало дурно. Ирка то улыбалась, то удивленно пучила глаза, но вот трясти пальцем не переставала.

— Милка, ты чего молчишь? Это был Димка Мостраков? — Иру бесило моё молчание, поэтому она отбросила вещи Степана и вышла из гардеробной, тихо подходя к хлипкой преграде между нашими квартирами.

— А ты его откуда знаешь?

— А он с моим братом в одном классе учился. Да и город у нас слишком маленький для его величества Мостракова. Кто ж их не знает? — Ира растерянно опустилась на кровать. — Ну точно, его бабушка, вообще-то, дружила с твоей. Ты что, не помнишь, как они вас с детства сватали?

— Ир, и ты туда же? — я вскочила и начала заканчивать то, от чего отвлекалась подруга. — Да не помню я его! Бабульку из соседней квартиры помню, шляпку носила забавную, а по праздникам надевала красную — с вуалькой и пёрышками.

— Точно, — хохотала подруга. — Соседки её интеллигенткой называли, бесила она их, когда даже за молоком при полном параде выходила.

— Ир, мне было лет пять! Ты чего ко мне прицепилась?

— Да так… — задумчиво протянула Ира, переводя взгляд с меня на дверь и обратно. — Может, расскажешь, что у вас тут за Санта Барбара разыгралась?

И мне пришлось рассказать всё с самого начала… И про корпоратив, и про своё награждение, и про курьера с повесткой в суд. Ну и на десерт – о горячем незнакомце, на фоне которого мой муж оказался полным тюфяком.

Пока я распалялась в эмоциях, успела собрать три пакета вещей и сумку с его чертежами и прочим канцелярским хламом. Ноутбук, пусть он и разбит, я забросила под кровать, лишь бы ему не достался.

— Ты серьёзно? — охнула Ирка и затрясла мою руку, требуя посмотреть ей в глаза. — Он просто вышиб дверь и спас тебя?

— Я тебя умоляю, Ир… От кого спас-то? От Стёпки? Мой муж паука убить не может, а от укусов мошки у него случилась аллергия. Всё, идём отсюда, а то этот варвар там, наверное, подслушивает, — я вытолкнула сначала шмотье мужа, после и подругу.

— Так я не поняла, дверь-то откуда взялась? — Ирка в последний раз обернулась на спальню, а после я выключила свет и заперла комнату от греха подальше.

— Чёрт его знает. Говорят, она была там всегда…

— Ну и что делать будешь? — Ира прямиком отправилась к холодильнику.

Моя подруга ела всегда… Нервничает – жор, счастлива – зажор. Это два типичных состояния Ирины, правда, тот факт, что она стабильно носит сорок второй размер одежды, наталкивает на мысль, что эта тощая и прожорливая дамочка – ведьма.

— Ты путёвки продала? — я поставила чайник и достала доску, чтобы нарезать для Ирины бутербродов. — Чёрт, я почти всю наличку спустила.

— Продам, Милка… — Ирина подошла ко мне со спины и обняла крепко-крепко, казалось, именно этого мне и не хватало с самого утра. — Милен, он придурок, и лучше об этом узнать сейчас, чем когда у вас появился бы ребёнок. Он просрал свой билет в будущее, теперь будет до старости у мамкиной юбки сидеть, пока она ему новую невесту не подберет.

— Я даже их лица видеть не могу. Боже, Ир, мне так стыдно! Отец, когда узнал – орал как ненормальный, мне даже страшно представить, что будет с мамой.

— А вообще, я тебе говорила, что Стёпка твой – ларчик с сюрпризами.

— Ир, ты дважды была замужем, получается, что ларчик с сюрпризами есть

— Да, но не каждый оказывается трусом, — подытожила подруга и села за стол, уплетая бутерброд за бутербродом.

— Да он трусом-то показался только на фоне Монстра!

— Кого?

— Мостракова… Если бы не этот чокнутый сосед с силой богатыря, я бы никогда не посмотрела на мужа в таком ракурсе. Ну, всё в жизни относительно, понимаешь? Ты живёшь правильно, ходишь на совещания и слушаешь грамотную и четкую речь мужа, гордишься ясностью его мыслей, его порядочностью, честностью и работоспособностью. Ир, я же сидела и любовалась им… Думала, что это я выхватила лотерейный билет!

Сердце вновь застучало, эта вибрация лупила по рёбрам, передавая импульсы по и без того напряженным нервам. Я даже вскочила, вышла на балкон, втягивая вечерний осенний воздух… Изо рта вырвалось облачко пара, я закрыла глаза, делая глубокие вдохи, наслаждаясь прохладой, неспособной погасить внутренний пожар.

Я все пыталась поймать мысленное равновесие, спокойствие, ощутить опору, чтобы подняться и идти дальше, но ничего не получалось…

— А потом появляется такой, как Мостраков, и вся твоя жизнь летит в тартарары. Нет, он, безусловно, красивый, да на его пресс только женской слюной и капать, но поразило меня не это, — я чувствовала, что ко мне подошла Ира, подруга снова обняла, накидывая на плечи тёплый плед, и мягко зарылась пальцами в волосы, монотонно массируя кожу. — Я просто увидела глаза Стёпы, он испугался его, сдался заочно… И меня к шлюхам приобщил. Он не заметил ни выломанную дверь, ни того, что я была полностью одета, он буквально вопил о моей измене!

— Ну, вот смотри, — откашлялась Ирка и начала суетливо оборачиваться, пока не нашла то, что искала. — Тебе нравится эта тачка?

Подруга указала на проезжую часть под моим балконом, там на светофоре одиноко стояла красивая красная бэха.

— Естественно… Ир, что ты спрашиваешь? — я было отмахнулась, но подругу ударила меня в плечо и заставила вновь посмотреть в указанном ею направлении.

— А эта тачка тебе нравится? — Ирина взмахнула рукой в стремительно приближающуюся точку ярко-синего цвета.

Сначала до слуха долетел мощный рык, скользящий по холодным стенам уже засыпающих домов. Этот звук был вызовом, он будоражил, пробирался к самому сердцу, согревал изнутри, навевая фантомные ощущения скорости.

И чем ближе была тачка, тем больше я открывала рот…

— И эта нравится, — кивнула, не понимая, куда она ведёт.

— А ты бы что выбрала? — шепнула она, в её голосе заискрили коварство и едва сдерживаемый смех.

И я всё поняла…

— Твой Стёпка – хорошая бэха, им можно гордиться, его можно любить, полировать, регулярно менять масло и уважать его мамашку-чеканашку. Но как только рядом появляется более сильный жеребчик, — мы как дуры свесились с балкона, наблюдая, как синее авто поравнялось с бэхой, а через мгновение, как только красный сигнал светофора сменился на зелёный, спорткар взвизгнул резиной по влажному асфальту и в один миг рванул прочь, снова превращаясь в синюю сверкающую точку, в то время как хорошая и надёжная бэха аккуратно тронулась с места, заочно проиграв в борьбе.

— Наша жизнь – соревнование, наш круг общения, рабочий коллектив – среда для конкуренции. Ты своего Стёпку давно на пьедестал поставила, даже не задумываясь, что он – простая «красная бэха», — подытожила Ира и вытолкнула меня с балкона. — А в жизни есть и другие тачки… Они красивее, быстрее и более конкурентоспособны.

— Ты так говоришь, словно я искала себе получше!

— Зачем искать? — вдруг рассмеялась Ирка и отвела взгляд, хотя мне хватило и доли секунды, чтобы узнать этот коварный блеск. — Он сам тебя нашёл. Таких, как он, и двери, и гвозди не останавливают… Милка, ты бы дверь не спешила заделывать.

— Да ну тебя! Ирка, у меня семья разрушилась, а ты стебешься…

— В настоящей семье не присылают повестки курьером. Милка, ты же умная баба, да у тебя в подчинении воротилы нашего города! Да о местном даровании слухи ходят, все же только и мечтают прикормить тебя и оставить в постоянном штате! Милка, рядом со Стёпой ты и сама превращаешься в хорошую, надежную бэху!

А вот это уже было обидно…

Но Ирка права во всём… Так уж вышло, что я на фрилансе и правда одновременно вела две фирмы в качестве финансового директора. Сферы разные, не конкурентные, поэтому мои руководители были не против. А для меня это было своего рода вызовом.

Смогу или струшу? Но я не струсила и смогла…

— А Мостраков был прав, — задумчиво протянула Ирка. — Если ты сейчас пожалеешь или себя, или твоего Онегина, то очень скоро станешь той самой «бэхой». Если не возьмешь себя в руки и не сделаешь что-нибудь отчаянно-прекрасное, то заочно проиграешь…

Что-что, а проигрывать я не умела… И Ирка, сама того не подозревая, лишь укрепила мою крамольную мысль.

Глава 8

Мне казалось, что я не усну, зная, что за хлипкой преградой находится незнакомец. Но нет… Я вырубилась почти сразу, как только ушла Иринка, прихватив с собой все вещи моего муженька.

И распахнув следующим утром глаза, я поняла, что выспалась… Ни разу не просыпалась ночью, не ходила пить, не проверяла телефон, я просто спала!

Вскочила с кровати и начала свой день, как привыкла. Пятнадцать минут на беговой дорожке, сменяя убийственный темп на медленную ходьбу и обратно, после контрастный душ, быстрые сборы, кофе в термос, и вот я уже несусь к своей «ласточке».

Смотря на свою красную японку, я вспомнила слова подруги про бэху… А ведь она права. Легко выигрывать в соревновании без конкурентов. Стёпка именно так себя и ощущал…Я просто возвела его на пьедестал восхищения, а дальше ему и напрягаться не пришлось.

Но и я от него не отличалась… В нашем городе мне даже посоревноваться было не с кем. Моими основными клиентами были два завода — металлургический и косметический, попутно я помогала архитектурному бюро, в котором и работал мой муж, да ещё парочке разовых клиентов. И вот соль ситуации в том, что у меня, по сути, тоже не было конкурентов. Два мамонта крупного бизнеса уже были под моим контролем… А там, где заканчивается конкуренция, там прекращается и рост. А вот этого я не хотела.

Завела машину и вытащила повестку в суд… Что-то тут было неладное, а чтобы это

Мама моя всю жизнь проработала в администрации города, она бессменный секретарь. Меняются мэры, министры и прочие чиновники, но вот моя мама как была главной по связям с общественностью, так и оставалась, несмотря на пенсионный возраст.

Звонить ей не стала, сразу помчалась в центр, правда, по пути забежала в кофейню, купила её любимый миндальный тортик. Я наивно полагала, что отец не станет расстраивать маму, но как бы ни так…

Стоило мне переступить порог её отдела, как я оказалась под прицелом её внимательного взгляда. Мама без слов распахнула двери своего кабинета, а когда мы остались наедине, тут же оказалась в крепких материнских объятиях.

— Дочь…

— Мам…

Не знаю, что за волшебство осваивают наши мамы, но порой одного взгляда хватает, чтобы сорвать оболочку и достать изнутри всю боль, вываливая её в заботливые родительские руки.

— Да пошёл он! — вспыхнула мама, а после сдернула со стола папку. — И чтобы я ни единой слезинки не видела! Гадость, пакость, мерзость! И мамашка его такая же…

— Что это?

— А это пугающее доказательство дурости моей единственной дочери, — мама толкнула меня в кресло, а сама присела на край стола. — Ты тётю Катю помнишь, она в ЗАГСе работает…

— Я, собственно, поэтому и приехала. Понять не могу, если он подал на развод, то почему дата слушанья завтра? — я начала рассматривать документы, правда, суть их поняла не сразу, а мама напряженно молчала, ожидая, когда же включится мой мозг.

— В смысле, заявление подано через госпортал? — охнула я и судорожно начала рыться в сумке, пока не нашла свой телефон.

Не с первого раза вспомнила пароль, зашла в раздел заявлений и ахнула… Месяц назад с моего телефона было подтверждено намеренье развестись.

Сучоныш… Боже, какой же он сучоныш!

— Ну, хоть пошлину сам оплатил, — дернула плечами мама.

— Ага! С моей карты! — взвыла я и начала собираться. — Мне пора, надо бежать…

Я неслась по центральной улице, сокращая путь по дворам. Машина здесь была лишней, я дольше простою на перекрёстках. Не замечая каблуков, непригодной для бега юбки, я неслась прямиком в адвокатскую контору, которую не единожды выручала. Но был в этом решении и один минус… Там работала двоюродная сестра Степана, а значит, действовать нужно быстро и аккуратно.

— Семёнов! — я влетела в кабинет, проигнорировав писк секретаря. Шлёпнула о стол повесткой, собранными мамой распечатками заявлений, квитанцией об уплате госпошлины и осела в кресло…

За спиной что-то брякнуло, я обернулась на полупрозрачную стенку, делящую кабинет на две части. Во второй был зал совещаний, и через мутное стекло виднелась тёмная фигура, медленно расхаживающая вдоль стены.

— Онегина, ты вечно как тайфун. У меня вообще-то клиент! — вздохнул Женька Семёнов, лучший друг моего брата и один из самых успешных адвокатов нашего региона.

Он с опаской озирался на переговорную, а после махнул рукой и взял документы, внимательно вчитываясь в суть.

— Оп-па… Что, все-таки решила отправить в отставку своего Стёпку?

Женька приосанился, поправил узел галстука и широко улыбнулся, как модель с рекламы счастливой семейной жизни.

Боже, вспомнила бабка, как девкой была… Ты, Женёк, своё счастье упустил ещё на втором курсе, а по второму кругу я не брожу. Жизнь слишком коротка.

Но говорить это вслух я не стала, улыбнулась, прикусывая язык на всякий пожарный. Пусть и безответно, но все же влюбленный адвокат может горы свернуть, дабы показать свою силу.

— Жень, у нас мало времени… Я никаких заявлений не писала, на развод не подавала, Степа все сделал сам, взял мой телефон и подтвердил заявку. Слушанье завтра… Нам нужно подать иск на раздел имущества. Никакого мирового соглашения, я хочу напиться его кровью, — злость во мне бурлила с такой силой, что даже глаз дергался. — Ты понимаешь, что это какая-то афера? Он куда-то втянул меня, а я ни черта не знаю…

— Что делить будем? — закивал Женька, решив, что нет времени задавать вопросы.

— А всё будем делить… Его машину, гараж, а ещё я на днях купила дорогую путёвку, пусть половину стоимости вернёт! — я стукнула кулаком по столу. — Семёнов, принеси мне его яйца…

— Боже, Амазонка Львовна, угомонись… — при упоминании святого святых всего мужского, Женька шумно сглотнул слюну и снова с опаской посмотрел на зал совещаний. — Понял я всё, разматываем твоего придурка по полной, только не кричи, у меня клиент за дверью. Но ты помнишь, что у него маман тоже вроде как не последний человек в городе?

— А мне всё равно… Пусть гонит половину за моральный ущерб! Он мне психологическую травму нанёс.

— Мы не будем оспаривать развод? — удивился Женька.

— Ты что, дурной совсем? Он обманом подал заявление о разводе… Стёпа месяц молчал, жрал мою еду, спал в моей кровати, танцевал на юбилее моего отца, а ты хочешь, чтобы я его пощадила? Нет!

— Милена, лично я ничего не хочу… Я просто взываю к благоразумию! — Женя в очередной раз шумно сглотнул… И вдруг я поняла, что он боится!

С лица сошёл румянец, даже губы посинели, правда, он пытался скрыть эту реакцию за бумажками, которые впопыхах схватил вверх тормашками.

И опять эта уже хорошо знакомая волна разочарования накатила. В этом городе есть хоть один мужчина, способный на поступки? Ну хоть один… Кроме Монстра, что своей мощью стены разносит, гвозди выдирает и бывших мужей щелчком из квартиры вышвыривает?

— Жень, составь иск в суд, а дальше я сама.

— В каком смысле сама? — Семенов побледнел и начал озираться по сторонам, словно боялся, что наш разговор могут услышать.

— Ты боишься старухи Онегиной? Так бойся дальше… Тоже мне адвокат! Составь иск, доверенность у тебя есть, если не успеешь до конца дня, я и твои тестикулы поджарю на гриле, — вскочила, забрала документы и вылетела из конторы, навсегда вычеркивая этот адрес из своей жизни.

Боже, сколько трусости прячется за мужской бравадой! Они же с первого взгляда все рыцари на белых конях, только потом ты надеваешь очки, и оказывается, что то не кони, а миленькие пони, да и доспехи их – элемент маскарада, и сделаны из фольги любящими мамками.

Я вдруг ощутила гудящую усталость в ногах… Заметила напротив ресторанчик с еще функционирующей верандой. Выбрала самый дальний столик, скинула новые неудобные

Итак. Что мы имеем? Быстрый развод, состряпанный втайне. Заявление Степана, что все еще можно исправить, если я откажусь от идеи переезжать в столицу… Что может быть общего в этом дерьме?

Пока пила кофе, изучила все документы, потом просмотрела страницу госпортала, на случай если этот гад ещё что-то накатал от моего имени, и попутно поставила самозапрет на выдачу кредитов. От греха подальше…

Я понимала, что эта гнилая семейка придумала какой-то гениальный план, но я никак не могла понять, какой именно. И сейчас, если честно, когда запал стал затухать, поняла, что проще мне не ввязываться в раздел имущества, а просто уехать и забыть обо всём. Но что-то мне подсказывало, что если я не разберусь в этом до отъезда, то потом об этом сильно пожалею.

Расплатилась за кофе и медленно пошла по аллее, щурясь от яркого осеннего солнца. Осень в этом году стала настоящим подарком, своего рода откупом за отвратительное лето. Сухо, тепло, солнечно… Что может быть лучше?

Я поддевала острым носком туфли жёлтую листву, упивалась тишиной, спокойствием, и даже не хотела отвечать на телефонный звонок. Но увидев номер моего банка, мгновенно приняла вызов.

— Милена Львовна, добрый день, это Лариса, ваш персональный менеджер, — затянул уже знакомый и наигранно веселый голос моего банковского менеджера. — Я звоню вам по просьбе кредитного отдела… Вы поставили запрет на выдачу кредитов, а запрет снимается в течение трёх рабочих дней…

— И что? — я даже улыбнулась, пытаясь понять, куда клонит неуёмная Лариса, что из месяца в месяц то пыталась втянуть меня в брокерскую гонку, то предлагала повышенный процент по вкладу, лишь бы я не ушла к их конкурентам.

— Но как же? Сегодня у вас сделка, поэтому…

— Какая сделка? — меня прошибло током от макушки до пяток… Я присела на ближайшую скамейку, ощущая, как по спине скатилась жгучая капля пота.

— Милена Львовна, — вдруг Лариса запнулась, не понимая, то ли я старуха амнезийная, то ли просто дурой прикидываюсь. — Ну как же? Ваш супруг сегодня заключает сделку по покупке дома в кредит, а вы являетесь поручителем…

Сука… Шестерёнки в моей голове заскрипели, логические цепочки выстроились. Это что ж… Кредит будет взят в браке, а я ещё и поручитель? И вдруг я вспомнила один день из жизни моего мужа. У него из машины украли все документы, и мы тогда в банке проторчали пару часов, пока он заполнял какие-то бумажки и ждал выдачи новых карт. Да что говорить… Я и сама подписывала что-то. Когда это было? Чёрт подери, когда это было?

Боже, Милка, да ты не красная бэха, за тупой запорожец!

— Лариса, мой супруг – шизофреник. У него есть справка… С каких пор ваш банк выдает кредиты больным людям? Никаким поручителем я не буду, а если вы оформите этот кредит, я уверяю, что ни копейки вам не заплачу. И передайте кредитному отделу, что мой супруг месяц назад подал на развод, и завтра у нас слушанье…

— Милена Львовна, вы не могли бы подъехать в банк? — Лариса явно офигела от моего заявления и уже не тараторила, а говорила медленно, явно с кем-то советуясь. — Мы с вами во всем разберемся…

— Я как раз рядом, — крутанулась, понимая, что до центрального офиса рукой подать, но тут же сникла… Мой паспорт остался в машине, а без него со мной точно говорить не будут. — Через час буду.

Я припустилась по аллее, совершенно растеряв желание любоваться природой, и, наплевав на гордость, снова набрала Женьке Семёнову.

— Да, — протянул он виновато, уже осознав, что был неправ.

— Стёпа решил кинуть меня… Он сделал меня поручителем в сделке по покупке того особняка, помнишь я тебе рассказывала? У меня встреча в банке через час, буду признательна, если ты подъедешь, — стоило признать, что кроме Женьки в этом городе оперативно и превентивно решить проблему никто не сможет.

— Милка, я правда не хотел тебя обидеть. Не думай, что я забыл, как ты меня выручала… Я всё сделаю. Мы твоего Стёпу, если захочешь, до уголовки по статье мошенничества доведём.

— Ты не говори, Семёнов, ты докажи… А то в этом городе будто вымерли мужчины, способные действовать, а не трепать языками…

Я отбила вызов, отправила Жене адрес банка и побежала к машине, но буквально в паре метров от парковки меня внезапно окрикнули… Я обернулась, утопая в полупрозрачной серости хитрых глаз своей свекрови.

— Динара Степановна, — протянула я…

Глава 9

— Милена, добрый день, — свекровь стояла посреди дороги, скрестив на груди руки.

Лицо серое, безэмоциональное, она даже не пыталась улыбнуться, чтобы хоть немного обмануть меня, нет… Она всем видом демонстрировала свои намеренья защитить сыночку от такой суки, как я.

Боже, Степашка он, а не Степан. Точно!

— Добрый, Динара Степановна, простите, но мне некогда с вами беседовать, — я попыталась обойти её, но свекровь схватила меня за локоть, удерживая рядом, как непослушную собачонку.

Вот ничем они не отличаются… Нарушить дистанцию, плевать на мои планы, мою свободу – все такая мелочь по сравнению с их идеей облапошить меня.

Сначала я злилась, но сейчас рациональная часть меня заглушила бабью истеричность и декларировала горькую, но неоспоримую правду. Я для них – единственный шанс купить этот злосчастный дом…

После скандального увольнения с должности ей даже в микрозаймах откажут, городская администрация такие гайки закрутила, что уверенная в себе свекровь не смогла и за год подыскать достойное своей королевской особы место работы. Сути конфликта я не знала, мама вообще сразу заявила, что нам в это дерьмо лезть не стоит, но слухи расползались стремительнее, чем бы Динаре Степановне того хотелось.

Ну а Степан… Да, у него была неплохая зарплата, на неё бы даже дали ипотеку под неплохую квартиру, но не для покупки шикарного особняка, которым грезила свекровь последние три года.

Она обрабатывала меня на каждой семейной посиделке, присылала фотографии, даже однажды ночью пробралась в пустующий дом и сняла видео! Но я не воспринимала её идею фикс всерьез, расценивала как забавный пунктик, не более.

Но вот имей они меня в созаёмщиках, банк непременно бы одобрил кабалу на старый особняк бог знает какого года постройки. Чёрт!

Я даже понимаю, в какой момент она всё это придумала… Свекровь душила меня на очередном выходном, забалтывала, рассказывая, как же хорошо жить в своём доме, описывала мой гипотетический кабинет с видом на яблоневый сад. Она применила все свои таланты, чтобы уговорить ввязаться в эту аферу…

Но к тому моменту я уже так устала от этого жужжания, что категорически отказалась, сообщив, что лучше вложусь в столичную недвижимость, чем в дореволюционное строение в аварийном состоянии.

Было видно, как она затаила обиду, которая вылилась в тихую ненависть, когда я озвучила идею переезда. Динара Степановна поняла, что в шаге от разбитого корыта… Я могла и сама уехать, и Стёпку забрать. Вот тут-то она и решила действовать… Так сказать, с паршивой овцы хоть шерсти клок…

— Милена, что это было? — закричала свекровь, лишая надежды на спокойный диалог. — Ты почему своей чокнутой подруге разрешила устроить позорную театральную постановку? Она разбросала вещи Степана по всему двору! Бабки уже с утра шепчутся, а мужики и вовсе смеются над твоим мужем…

— А что здесь позорного? — я попыталась сделать шаг в сторону, но эта дамочка вцепилась в меня, как голодный бульдог.

Я чуть выгнулась, зрительно найдя в ряде припаркованных автомобилей мою ласточку, а после начала думать, как бы слинять, не изуродовав эту хитрую каргу.

— Милена, я думала, что ты из интеллигентной семьи, поэтому дала разрешение на ваш брак…

— Динара Степановна, ау! — я щелкнула пальцами, привлекая внимание чокнутой. — Степе не двадцать, ему сорок в этом году, он не маленький мальчик, за него не нужно заступаться, давать согласие на свадьбу или переезд в другой город, отцепите вы его от своей юбки, дайте мальчику жить нормально! Впрочем, это уже не мои проблемы… Ваш сын поступил подло, за что был наказан!

— То есть ты поощряешь выходку своей, прости Господи, подруги?

— Подруга защищала моё достоинство, а мой, прости Господи, муж, — передразнила я её, продолжая трясти рукой в попытке вырваться, — опозорил меня перед коллегами. Признайтесь, милая свекровь, это была ваша задумка — передать повестку в суд через курьера? Для чего спектакль? Ударить морально, чтобы я растерялась?

— Милена, тебе нужно к врачу… — Динара Степановна отвела взгляд, не выдержав напора. — Какие-то заговоры тебе всё мерещатся… Ты зачем позоришься? К адвокату побежала…

И тут мне всё стало понятно, свекровь уже всё знает. Пока я сидела в ресторане и пила кофе, она опередила меня!

Чёрт!

Я дернула руку, но она продолжала сжимать мой локоть, сдавливая кость так, словно хотела раздробить её.

— Хватит полоскать имя моего сына! — взвизгнула она, и вдруг толпа прохожих шарахнулась от нас, как от чумных.

— А вы прекратите из меня дуру делать. Боже, что за гнилая семейка? Слава Богу, что мы завра забудем о существовании друг друга. Жаль только пяти потраченных лет…

— Гнилая? Это не Стёпушка проснулся с прошмандовкой в кровати, это ты, Милена, развлекалась всю ночь с проститутом, чтобы унять пустоту от потери мужа… Конечно! Стёпа у меня идеальный! Тебе такого в жизни не найти больше!

Я на миг зависла… Рассматривала эту красивую статную дамочку, на лице которой сейчас выступили все морщины этого мира. Кожа стала серой, безжизненной, глаза пустые, злые, как у кровожадного пса, которого всю жизнь обижали люди, и теперь он ненавидит любого!

— А хоть бы и так, — я расхохоталась и чуть нависла над этой стервой в шляпке. — Трахалась я с незнакомцем, да с таким наслаждением, Динара Степановна… М-м-м-м-м… Это была самая жаркая ночь в моей жизни!

— Позорная, грязная девка! — прошипела она, почему-то оттягивая меня вглубь переулка. Если до этого её не смущало, что на нас оборачиваются, теперь вдруг она решила покинуть центральный проспект?

Я упёрлась каблуками в кромку газона и обернулась, с ужасом обнаружив, что мою машину поднимают на эвакуатор!

— Стерва! — заорала я так громко, как только могла. Свекровь испугалась и на миг расслабила пальцы, чем я и воспользовалась.

Я рванула прямо через газон, плюя на нормы приличия.

— Стоять! — кричала я сотрудникам ГАИ, но те, заметив моё появление, быстро прыгнули в машину. Однако я успела запомнить и номер экипажа, и заметить уж очень знакомую морду одного из них.

Чёрт…

Полицейская машина стартанула и скрылась в плотном потоке городского движения, остался лишь эвакуатор, до которого оставалась ещё пара метров.

Я на бегу обернулась, и довольное лицо свекрови отпечаталось на сетчатке глаз отвратительным гадким выражением лица. Она продолжала стоять, даже довольно посмеивалась… Гадюка!

— На каком основании вы эвакуируете мою машину? — я повисла на двери эвакуатора, а невысокий мужичок начал торопливо заводить двигатель.

— Это ты, девка, с полицией разбирайся. Мне сказано – увезти, я увожу. Откуда мне знать, что ты натворила? — он даже не смотрел на меня, стыдливо отворачиваясь. — Может, ты преступница и угонщица?

Я чуть не поперхнулась от этой наглости. Это что за день-то такой? Каждый так и норовит оскорбить.

— Дяденька, а можно мне паспорт забрать?

— Нельзя, девка…

Ну, вы сами напросились!

Меня просто душила злость, перегретый мозг вырубился, остались лишь животные инстинкты. А вот они мне орали, чтобы я не сдавалась.

А я и не сдамся, потому что попросту этого не умею.

В школе мне приспичило заниматься карате, а девчонок в секцию не брали. Так я измором взяла администрацию! В пару к мальчишкам меня не ставили, поэтому самому тренеру пришлось стать моим постоянным напарником, пока они не сжалились и не взяли несколько девочек.

Я никогда не сдаюсь… Характер не тот. И зря Стёпа этого не понял раньше. Вижу цель, не вижу препятствий – это всё, что нужно знать о моей натуре.

Именно поэтому, отцепившись от пассажирской двери эвакуатора, я тут же влетела на подножку кузова, схватилась за транспортировочный трос и начала продвигаться к водительской двери моей «ласточки».

Шпильки утопали в металлической сетке платформы, вредный старикашка то ли не видел, что я запрыгнула, что ли покорно выполнял указание, но тормозить не торопился. В какой-то момент я шла просто по жёрдочке, в зубах держала сумку, из кармана вытягивала брелок сигнализации, оставалось только занырнуть в салон и забрать папку с документами. И я это сделаю!

Я быстро стала объектом всеобщего

Не знаю, то ли с перепугу, то ли на адреналине, мне все же удалось влезть в салон, я схватила рабочий портфель, где лежали все мои документы. Теперь оставалось только придумать, как теперь отсюда слезть?

— Эй, принцесса цирка! — раздался знакомый крик. Я обернулась, но от неожиданности руки заскользили по глянцевой бочине моей машины, я даже опасно покачнулась. — Держись, Онегина!

Я повернула голову и глазам своим не поверила… Рядом со мной ехала синяя спортивная тачка, крыша которой дрогнула и начала складываться гармошкой, открывая шикарный салон и… самодовольную морду моего соседа.

— Монстр!

— Так, чокнутая, давай без лишних движений! Держись, я сейчас!

Дмитрий газанул и стал поджимать эвакуатор, что-то махал водителю, вот только мой извозчик не торопился сбрасывать скорость. Я чуть вытянулась, понимая, что и ближайший светофор ещё нескоро, а пальцы мои уже немеют и теряют силу.

Мне было неудобно стоять на жердочке, в зубах сумка, под мышкой папка… Я опасно шаталась, пыталась сохранить равновесие, цеплялась за ручку двери и почему-то надеялась только на Монстра. Если уж он стену вынес, то с эвакуатора меня точно снимет.

— Бросай сумку, принцесса, — орал он, опасно близко прижимаясь к борту. — Давай-давай!

Деваться было некуда… Если водитель в сговоре, значит, помогать не станет. Но хотя бы он не играет в мамкиного гонщика. Однако, несмотря на то что мы плелись как черепахи, мне было все равно страшно.

Я сбросила вещи, сняла туфли, по очереди закинув их в салон кабриолета, а после развернулась, утопая в чарующей зелени этих глаз.

Мостраков смотрел на меня, как на Богиню! Столько восхищения было в этом взгляде, столько какого-то щенячьего восторга… Ещё эта улыбка его гаденькая. Но сейчас она меня не злила, а наоборот… Я чувствовала силу!

— Он сейчас начнёт тормозить, а ты прыгай! — Дмитрий тоже начал сбрасывать скорость, снова прижался к эвакуатору, а когда тот и правда начал приторомаживать, я отпустила пальцы и прыгнула прямо в руки Монстра.

Он каким-то образом умудрился поймать меня, и вот я уже на коленях, на пассажирском сиденье, уткнулась лицом в его шею и тяжело дышу, как загнанная лошадь.

— Вот они, бабоньки русские, да? — усмехнулся Дима, похлопывая меня по спине. — И в горячую избу, и эвакуатор на ходу оседлает…

— Обычный вторник, — выдохнула я и откинулась на спинку кресла, пытаясь унять эту странную дрожь.

Глава 10

Я подпрыгнула и начала размахивать кулаком, когда мы поравнялись с эвакуатором. Достала телефон, чтобы заснять и морду этого наглого и бездушного водителя, и номер его грузовика. Сейчас я готова была спалить каждого, кто встанет у меня на пути. Особенно свекровь!

Я обернулась, и тут бальзам по сердцу растёкся… Она до сих пор стояла на углу здания и ошарашенно смотрела нам вслед, правда, недолго. Чокнутая гарпия внезапно припустилась в сторону парковки, а значит, мы ещё сегодня увидимся…

— Ну и что это было? — Мостраков хохотал, как ненормальный… Весь взъерошенный, возбуждённый, под густой щетиной румянец расплылся. — Нет, то, что ты безбашенная, я понял сразу, но чтобы до такой степени!

То ли адреналин, распирающий меня изнутри, то ли глупость мною овладела, но я выпалила Мостракову и про тот злополучный особняк, и про кредит, что скоро будет оформлен в одном из банков.

— Адрес?

— Чего?

— Принцесса, не тупи, куда ехать-то? — вздохнул он и чуть притормозил, ожидая, когда же мой мозг снова заработает.

— Направо… Проспект Мира.

Я до сих пор не могла унять сердце. Всё сжималось, пульсировало, но причиной уже был не мой бывший муж. Нет… Всего один неверный шаг, и дверь доверия захлопнулась навсегда. Он уже никогда не отмотает время вспять, не получит ни крошки доброты, сожаления и снисхождения. Поздно…

В какой-то момент я ощутила пристальный взгляд слева, Дмитрий даже не пытался скрыть своего любопытства, рассматривал меня, щурился, да он даже на дорогу смотрел вполглаза.

— Вы решили меня убить?

— Да нет… Просто думаю, какого черта львицу затянуло в супружество с котом? Вы же разные!

— Боже, и вы туда же! — я отмахнулась и начала строчить сообщения сначала Семёнову, а потом и своему лучшему другу, Яше Гальцеву, а он, между прочим, работает в прокуратуре. — Львица не станет нападать на льва из скуки, ей хочется быть под его защитой и просто следить за потомством. Это за пределами прайда она глотки перегрызает, а дома она жарит сырники и бьётся над идеальными яйцами пашот, чтобы быть не хуже инста-жён с их отвратительной идеальностью.

— Так и я про это, принцесса. Да на твоего блохастого достаточно один раз посмотреть, чтобы понять, что он подссикивает в перманентном режиме.

— Вот тебе это видно, ты и не вышел за него! — огрызнулась я, но для проформы, внутри-то я уже давно признала своё поражение и дурной вкус на мужиков. — А я не увидела и вышла.

— И что, тебе папа не говорил, что от него материнским молоком за версту веет?

— Товарищ Монстр, я психологический анализ не заказывала!

— Ну, раз уж сегодня ты вторглась на мою, хоть и арендованную, но всё же собственность, то теперь придётся потерпеть.

— Да не собираюсь я больше никого терпеть. Вот у меня все вы где сидите, — я взорвалась, а Мостраков довольно закивал, будто нарочно доводил меня до этого состояния. — Вы же только задним умом умные и сообразительные. И не женитесь вы для того, чтобы не ошибиться. И в бизнесе вы если и рискуете, то неоправданно и бездумно.

— Боже, до вашего риска мне ещё как до Китая пешком! — прыснул смехом он и ускорился. — Это ж надо додуматься — штурмовать эвакуатор!

— А я всегда добиваюсь того, чего хочу! — меня бесило, что Семёнов не отвечает, поэтому я решилась и набрала ему, но вызов он сбросил и лишь написал сообщение:

«Сделку перенесли! Я бегу, но у нас минут

— Аа-а-а-а-а-а!!! — заорала я, и этот грудной крик заполнил небольшой салон кабриолета вместе с моей лютой ненавистью к моему мужу. — Сделка через пять минут!

Засранец! И матушка его нарочно тянула время, задерживала меня, лишь бы я не успела! Что за гнилое семейство, что за придурки?

— И чего же ты, принцесса, хочешь сейчас? — вдруг Мостраков, пользуясь полупустым проспектом, утопил педаль газа в пол.

— Йоху! — визжала я, вбирая этот короткий момент скорости.

Дмитрий нагнулся, от густого облака его аромата защекотало в носу, кровь вскипела, уже унявшийся адреналин снова начал пульсировать в крови, накидывая варианты расправы над мужем.

Мостраков опустил все окна, и в салон ворвался резкий порыв ветра. Я охнула, задыхаясь от потока прохладного воздуха. Слезы обиды, которые я сдерживала, теперь сорвались, имея железобетонное алиби… Это просто ветер!

Казалось, что сейчас мне это и было нужно! Вибрирующий гул, полное обнуление и стук сердца в ушах.

Мостраков затормозил так же резко, как и ускорился, чем застал меня в очередной раз врасплох. Правда, он выставил руку, чтобы я лбом не приложилась о панель. Но это было не всё… Он вдруг притянул меня к себе и зашептал:

— Нет ничего слаще, чем вкус крови своего врага. Покажи им, девочка, кто тут папа… Вернее, мама!

— Боже, какая вдохновляющая речь. Для тимбилдинга тренировался? Так это уже прошлый век, Мостраков, — я еле дышала, мне на миг вообще показалось, что я попала на психологический тренинг, где меня то натравливают на врага, то пытаются убить! А с другой стороны, это Монстр… Он даже стены крушит, чего ещё от него можно ожидать?

— А ты откуда знаешь? — Дмитрий каким-то образом умудрялся ещё и писать сообщения, поддерживая руль лишь коленкой.

— Ты что, правда думаешь, что только мужчины достойны занимать руководящие должности? Мы что, во времена крепостного права живём, где подсчет душ касался только мужчин, а баб вообще за людей не держали? — я не знаю, зачем я лезла на рожон, но это странное опьянение его зеленых глаз заставляло меня нести чушь…

Видела, что он меня провоцирует, а я ведусь, как идиотка полная.

— И чем занимаешь?

Дмитрий вдруг прищурился и так странно на меня посмотрел, что пальчики ног поджались, а следом покатилось тепло. Такой лёгкий огонёк, раздражающий все нервы. Я задёргалась, аж зубы застучали от напряжения. Вообще его компания губительна, она выбивает почву из-под ног!

— А что ты меня допрашиваешь, Мостраков? Лучше помоги сорвать сделку!

— Так ты вроде как топишь за самостоятельность. Определись! — вдруг Дмитрий свернул направо, да так резко, что я ещё сильнее к нему прижалась, уткнувшись носом в его колючую шею.

— Монстр!

— Прибыли, принцесса! — прорычал Дмитрий, тормозя у центрального входа в банк. — Удачи…

— Значит, помогать не будешь? — я оттолкнулась от этого засранца и начала натягивать туфли. — Хотя не надо, я сама раскатаю его, как тузик грелку… Только бы успеть…

Я вбежала в банк и начала носиться по фойе, но тут было такое количество народу, что голова шла кругом! Чёрт, куда же мне бежать? В следующее мгновение вбежал и Семёнов, он подхватил меня за локоть и потащил по коридору. Тут была уйма стеклянных перегородок, за которыми сидели менеджеры.

Бежала на автомате и вдруг заметила, что синий кабриолет никуда не уехал… Мостраков стоял, прислонившись к капоту и смотрел прямо на меня. И опять эти зеленые глаза, опять это странное тепло, бегущее по позвоночнику, и предчувствие какой-то беды…

Стоп… Что-то знакомый кабриолет, а не он ли это был на ночной дороге под моим балконом?

— Вот они! — заорал Семёнов и ткнул на дальнюю кабинку, где на клиентском кресле сидел Степан.

И когда между нами осталось всего несколько метров, по залу банка прокатилось мощное:

— Всем оставаться на своих местах, работает ОМОН!!!

Я машинально обернулась к Мостракову, но заметила лишь синюю бочину спорткара…

Глава 11

— Да ты чокнутая! — захрипел Семёнов, когда «маски-шоу» закончили досмотр правого крыла банка.

Мимо нас в сопровождении собак прошёл отряд спецназа, но команды вольно ещё никто не давал. Непонятно, что они искали, и нашли ли уже, но сотрудники ОМОНа были сильно злы, поэтому не торопились отпускать ни клиентов банка, ни его сотрудников.

— А я тут при чем? — ответила я и начала рыться в сумке, нарочно не замечая своего мужа, что перепуганным попугаем сидел в кресле и не шевелился, дабы не разозлить сотрудников правоохранительных органов.

Мы с Семёновым стояли у большого окна, довольно удобно устроившись на подоконнике. Отсюда и вид был шикарный, и кабинка нужного мне менеджера просматривалась идеально. А ещё меня грела мысль, что через полчаса банк закроется, а значит, ещё один день я выиграла.

— Милка, ты из меня дурака не делай, — Женька сложил на груди руки и хрипло рассмеялся, пуляя взгляды в Степу. — Гениальный способ сорвать сделку. Чёрт, я даже не подозревал, что ты способна на нечто подобное! Правда, есть один нюанс… А что если все поймут, чьих это рук дело?

— Семёнов, ты что, на осеннем солнце перегрелся? Или от страха перед старухой Онегиной поплыл? Я тут ни при чём…

Но как бы я ни бравадилась, совпадение было и правда пугающим. А ещё перед глазами то и дело вспыхивала картинка хитрого прищура Мостракова. Дмитрий так смотрел на меня, словно без единого слова обещал мне персональную бурю. И если это она, то мне даже нравится… Но неужели это сделал он?

— Милена, ты что тут делаешь? — Степан заметил, что сотрудников в нашем крыле не осталось, и быстро метнулся ко мне.

— А вы, Степан Онегин, с этого момента будете говорить только со мной, — Семёнов, то ли благодаря за незабываемое шоу, то ли в порыве стыда за разговор в кабинете, вдруг вышагнул вперед и встал между мной и мужем. — Меня зовут Евгений Семёнов, и я представитель Милены Онегиной, вашей будущей бывшей жены. Прошу ознакомиться, — Семёнов медленно расстегнул молнию своего портфеля и вручил Степе какой-то документ. — Это судебный иск в гражданский суд, тут требование раздела всего нажитого в бараке имущества. Мы будем просить ревизию денежных средств, переведенных на имя ваших родственников, а также изучение необоснованных трат…

Степан читал полученные

— Далее мы обратимся в полицию с заявлением на незаконное управление персональными данными. Нами установлено, что тридцать первого июля вы без разрешения моей клиентки заверили заявление электронной подписью и списали сумму с её банковского счета, — Семёнов не унимался, все подсовывая и подсовывая Степе документы. — Вы, товарищ Онегин, лгун и мошенник… Скажите, а вот машину ваш брат эвакуировал с какой целью? Неужели вы забыли, что транспортное средство записано не на вашу жену, а на её брата?

Боже, сейчас мне так хотелось смеяться… Смотрела в тупое лицо моего мужа, что решил поиграть в крутого мальчика. Он доверился своей мамашке, которая училась правилам бизнеса в девяностых, а в нулевых её выперли, как никому не нужный раритет. Идиот… Боже, какой он идиот!

Женька вдруг оттолкнулся и направился к бледному менеджеру, что растерянно слушал его пламенную речь.

— Уважаемый… Кирилл, — Женька наклонился, прочитал имя с бейджика и мило улыбнулся, чтобы попытаться сгладить шок первого знакомства. — Если вы оформите сделку, то боюсь, вас тоже будут ждать большие проблемы. Идём, Милена…

— Это ты? Это всё сделал ты? — захрипел Онегин и вдруг посмотрел куда-то мне за спину.

Я тоже обернулась и чуть не расхохоталась в голос, когда заметила, как по газону носится Динара Степановна. Она размахивала руками, пыталась оттолкнуть полицейских из оцепления, чтобы прорваться к своему сыночку.

— Онегин, а уже неважно, кто это сделал… Важно то, что натворил ты, трусливый подонок, — я сделала шаг и почти уткнулась носом в щеку своего мужа.

Вдох… Короткий, немного брезгливый. Мне вдруг захотелось понять, что именно меня в нем привлекало? Красивый, высокий, умный… Он был беспроблемным мужем. С ним было о чем поговорить, он с легкостью мог приготовить ужин, если я не успевала, с пониманием относился к моей занятости. Степа не гулял, с друзьями не зависал, пьяным не приходил… Тогда мне казалось, что это идеальный выбор!

Но вот сейчас, удерживая в носу запах его кожи, я кроме отвращения ничего не ощущала. Меня мутило, хотелось схватить его за волосы и бить головой о подоконник, чтобы показать, как это больно, когда родной и близкий человек предает тебя!

— Я заберу у тебя всё, — шепнула я и отправилась за Семёновым, что уже говорил с директором этого филиала. Женька махнул рукой, показывая, что здесь он разберется сам, а мне можно идти, к тому же из банка уже стали отпускать, предусмотрительно фиксируя паспортные данные.

Я уходила с гордо поднятой головой. Лишь на секунду обернулась, с удовлетворением наблюдая, как Степа бьется головой о стену. Запоздалое осознание тоже осознание, правда, уже бессмысленное и бесполезное.

И ему сейчас больно не из-за унижения, а от того, что он меня слишком хорошо знает, чтобы надеяться, что я отступлю.

Караулить Семенова и уж контролировать его работу, тем более смысла никакого не было, поэтому я вышла, смешавшись с суетливой толпой. Когда я прыгнула в такси, в сумке ожил телефон.

— Да, Тишка, — вздохнула я, пытаясь немного очухаться. Назвала водителю адрес фирмы и откинулась на сиденье, закрыв глаза.

— Мил, а что происходит? Почему мне пришло уведомление, что моя, вернее, твоя машина эвакуирована? — брат хохотал, даже не пытаясь говорить серьёзно.

— Ой, Тиша, кажется, я по уши в дерьме…

Мне пришлось рассказать своему старшему брату и про соседа, и про ту дверь, и про развод, а вот сцену моего катания верхом на эвакуаторе я повторила трижды, потому что Тихон просто не верил своим ушам. К слову, не верил не только он, таксист даже музыку выключил, внимательно поглядывал в зеркало заднего вида, пытаясь понять, не вру ли я… Ну а к третьему кругу повести он и вовсе расхохотался синхронно с Тишей.

— Ладно, систер, не переживай, я со всем разберусь. Мои парни машину пригонят вечером. Чем там твоему Семёнову нужно помочь, чтобы Онегин небо в клеточку увидел?

— Я Гальцеву написала, но он не ответил. Ты можешь достать видео с городских камер? Одним из сотрудников ГАИ, эвакуирующих мою машину, был брат Онегина. Я припарковалась у торгового центра, там нет запрещающих знаков, а значит, это преступный сговор. Я от их семейки гнилой и пенька не оставлю…

— Хорошо, я наберу Яшке, — снова рассмеялся Тихон. — Ещё что?

— Ну и приезжай завтра вечером, отпразднуем мой развод. Я снова стану Диковой и забуду о своей неудачной попытке выйти замуж.

— Милка, вот с детства тебя учили! Слушаться надо родителей, особенно папеньку. У него же нюх на придурков ещё с прокурорских времён!

— Согласна…

В офис я бежала сначала для того, чтобы прижать генерального и заставить его уволить Степку, но чем ближе была приемная, тем отчетливее я понимала, что сюда я больше уже никогда не вернусь.

— Милена Львовна? — вскочила длинноногая секретарша, наивно полагая, что сможет меня остановить.

Но как бы не так… Я вбежала в кабинет и застыла прямо перед столом опешившего от моей наглости Дятлова.

— Сергей Сергеевич, прошу прощения. Кстати, это новые договоры, подписать нужно, — я достала из сумки папку с документами и передала её директору. — То, что меня муж бросил, я так понимаю, вам уже донесли?

Я обернулась к секретарше, а та побледнела и поспешила покинуть кабинет.

— Тогда я дополню рассказ… Он решил кинуть меня и повесить на меня кредит на дом, о котором мечтает его матушка. А ещё сегодня у меня эвакуировали машину, чтобы я сделку не сорвала. Но я всё равно получила то, что хотела… Я всегда это получаю!

— Милена Львовна, чего вы хотите? — Дятлов напрягся и усмехнулся, согласно закивав головой.

— Вы уволите Онегина? — задала я самый важный вопрос, от которого зависит куда больше, чем он думает.

— Милена, дорогая ты моя! Ты же знаешь, что найти толкового проектировщика… — Дятлов поднялся и завел шарманку о ценности кадров, при этом говорил он в снисходительном, даже немного отцовском тоне, чем взбесил ещё больше.

— Всё понятно. Я увольняюсь, и это не шантаж, а факт, — прервала я его поучительный монолог. — Список годных на мою должность кандидатов пришлю по

Глава 12

Чтобы начать менять жизнь, порой нужен толчок. Здесь недостаточно созидательной, светлой и доброй энергии, это скорее отличная почва для того, чтобы все оставить как есть…. А что? Дом, муж, работа, достаток — разве это не повод не роптать и довольствоваться тем, что уже есть?

А вот как только с тобой случается нечто отвратительное, жизнь дает резкий крен, и с носа слетают розовые очки. Тебе дарится короткий промежуток времени, за который ты умудряешься увидеть свою жизнь такой, какая она есть! А ещё это отличный повод, чтобы что-то изменить…

Я два дня носила в себе эту идею. Да я так глубоко в ней залипла, что всё отошло на второй план. Тихон сдержал своё слово, и машину мне вернули тем же вечером, но я не испытала радости. Войдя в ЗАГС, я даже не смотрела на понурого Онегина, лишь поставила подпись, навсегда прощаясь с чужой фамилией… И даже когда Семёнов предложил посодействовать в ускоренной смене документов, я была безропотно безразлична…

Не потому что меня сломали, нет… Я аккумулировала жизненные силы и анализировала то, что собиралась сделать. А что именно, я поняла, лишь когда очнулась в своей гардеробной среди вороха одежды и трёх укомплектованных чемоданов.

— Ты точно хочешь забрать у него машину? — хохотал Семёнов в трубку, попутно шелестя бумажками.

— Жень, я хочу забрать все, до чего дотянется моя рука и твоя профессиональная хватка. Я не жадная, просто эти меркантильные твари понимают только язык ущерба. Ты понимаешь, что если бы не цепочка случайных совпадений, я бы никогда не узнала об их афере? — я закрыла гардеробную и отправилась на кухню, попутно рассматривая свою квартиру, по которой буду скучать.

— Знаешь, Милка, почему мужики не женятся? Из-за таких, как ты! — друг веселился, а мне даже обидно не было.

— А правильно, Семёнов… Таким, как Онегин, запрещено семьи заводить. Их бы стерилизовать, и в дурку. Нет, ну разве не идиот?

— Согласен, Дикова… Сейчас уже можно тебя так называть?

— Можно, — я бросила взгляд на новенький паспорт, полученный буквально пару часов назад. — Уже можно…

— Снимай кольцо, Милка, и отправляйся в клуб. Выпей, потанцуй, расслабься, — Женька вдруг переключился на покровительственный тон. — Красивая ты баба, Дикова. А я такой болван, что упустил тебя много лет назад.

— Семёнов, очнись, и не дразни себя иллюзиями. Ты бы давно без трусов остался, потому что я тебе не Зина, терпеть бы твои загулы не стала, — я устроилась на диванчике у распахнутой двери балкона и сделала глоток кофе.

— И то верно… Итак? Ты привезла мне доверенность, по которой я могу от твоего имени даже на Марс сгонять, а это значит, что Милка что-то задумала. Колись, подруга.

— Я уезжаю, — впервые произнесла это вслух и прищурилась, смакуя смысл слов. — Дятлова я послала, вторую контору в переходный период буду контролировать удаленно, пока они не найдут замену. Не хочу я тут быть… Понимаешь?

— Мил, только не говори, что ты бежишь от Онегина!

— Нет, Жень, я бегу к чему-то новому… Мне в том году предлагали шикарную должность, — я ударила по клавишам ноутбука, и на экране вспыхнула страница объявлений. Оказалось, что в столице жуткая нехватка опытных специалистов своего дела. — А я отказалась, чтобы не травмировать Стёпу, ведь у него на носу был важный проект! А сейчас меня ничто не держит… Вернуться домой я всегда успею, уверена, что и Дятлов меня примет с распростёртыми объятиями.

— Мил, а знаешь, почему мы не вместе? — снова усмехнулся Женька.

— Мы же уже выяснили! Ты не в моём вкусе.

— Нет, Милка, раз уж ты влюбилась в своего Онегина, то меня бы ты полюбила как миленького. Я просто струсил, — вдруг признался Семенов, и в трубке повисла тишина. — С тобой невозможно конкурировать, ты всегда первая. Ты достигаешь одну цель и уже прёшь к следующей. И делаешь ты это играючи, почти не напрягаясь! Тебе, Дикова, не мужик нужен, а бульдозер, — подытожил Женька, не скрываясь в голосе горечи. — Он будет рыть котлован, а ты идти за ним, освещая эту планету своим великолепием. Ты будешь злиться, но мне даже жаль Онегина, я видел его вчера в отделении полиции, на него невозможно смотреть!

— Семёнов, если я узнаю, что ты пожалел этого мудака, вернусь из Москвы и прикончу твою конторку, — я рассмеялась, принимая каждое его слово как комплимент.

— Ладно, пойду я грызть землю и доламывать твоего бывшего… Удачи!

Семёнов отключился, а я продолжила улыбаться. И вдруг на экране всплыло уведомление о новом электронном письме.

Внутри всё сжалось, я с трясущимися руками, как школьница на экзамене, открыла почту. Да я даже зажмурилась на мгновение, пытаясь усмирить свою тревогу… Нет, это я тут суперзвезда, а в столице таких, как я, лопают за обедом.

Быть может, Тиша прав? Лучше быть звездой в небольшом городе, чем одной из серой массы, но зато в столице? У меня нет жилья, нет друзей, а чтобы добраться на машине, за рулём придётся провести сутки, не меньше!

Но азарт был куда сильнее, чем моя неуверенность, поэтому я распахнула веки и начала листать ленту уведомлений.

За утренней чашкой кофе я умудрилась разослать своё резюме в крупнейшие предприятия. Да, глупо, и даже немного самонадеянно, но иначе я не могла. И вот она моя награда… Почти на все запросы я получила ответы! И их оказалось так много, что глаза разбегались. Пролистывала то, что отметила запасными вариантами, открывала самые привлекательные, пока взгляд не зацепился за нечто шокирующее:

«Уважаемая Милена Львовна, мы ознакомились с вашим резюме. Хотелось бы провести собеседование очно, потому как пока неясно, как человек со столь скромным опытом может…»

Больше я не читала… Что? Это у меня скромный опыт? Они вообще читать-то умеют? Я им выслала десять рекомендательных писем, включая хвалебные отзывы из администрации города и области. Я участвовала в самых больших проектах, параллельно вела дела четырёх кампаний, и более чем успешно. Да главный металлург области до сих пор слезы льет, узнав, что я уезжаю… А они мне говорят, что опыт у меня скромный?

А не пошли бы они? Хотя нет…

— Кто этот

«…с уважением, Соколовский Даниил Сергеевич, начальник отдела персонала корпорации «МДС-групп»».

— Мало уважения вы проявили, уважаемый Соколовский, — зашипела я и бросилась собирать информацию по этой корпорации. — Очень мало уважения! Считайте, что вы бросили мне команду «ФАС»!

Я понимала, что веду себя как истеричка, которая получила неловкий отказ, и теперь готова на всё, лишь доказать им, что если кто-то и нужен, то это я!

Корпорация «МДС-групп» оказалась жирной рыбкой в бурном океане бизнеса нашей страны. Она включала в себя и металлургию, и горную добычу, её след тянулся вплоть до ювелирки и покупки старых аэропортов под госпрограмму по их реконструкции. Корпорация огромная, акционеров много, при этом из-за обширности сфер их имена превращались в бесконечное полотно фамилий. А вот это уже интересно… Знала я эту фишка – раздроби, чтобы скрыть главного игрока. В силу сложной геополитической обстановки вести дела с западным миром стало сложно. Неверный шаг, и ты под санкциями, поэтому наши бизнесмены мастерски научились прятать свои имена.

— Чёрт подери, — присвистнула я, пролистывая всё, то входило в состав этой корпорации. — Глупцы… Вы даже не понимаете, насколько сильно нуждаетесь во мне!

А дальше туман… Бронирование билетов и гостиницы недалеко от головного офиса «МДС-групп».

— Держитесь, к вам едет ревизор!

Глава 13

— Дочь, я ничего не понимаю! — отец почти никогда не кричал на меня, но сейчас, как только я включила телефон после посадки самолёта, его голос звенел в динамике, как иерихонская труба. — Приезжаю, а тебя нет!

— Папуль, успокойся, — я кое-как взгромоздила первый чемодан на багажную тележку и выдохнула в ожидании следующего.

Конвейер шуршал, пассажиры толкались, словно если первыми не заполучат свой багаж, то выходы из аэропорта заблокируют навсегда. Я присела на свой чемодан, внезапно осознав, насколько опрометчиво поступила. На кой черт я притащила четыре чемодана? Откуда такая уверенность, что у меня всё получится?

— Милена! Ты почему молчишь? — взвыл отец, вырывая меня из раздумий.

— Пап, ты прости, я забыла тебе сообщить, но я улетела в Москву. Меня внезапно пригласили на собеседование, — скрестила пальцы, как делала всегда, когда приходилось врать отцу. Знать ему о том, что дочь уволилась с работ и отчалила в никуда, необязательно.

— Мила, что-то ты темнишь! Я же сказал, что разберусь со всем, как только вернусь… Приезжаю и узнаю, что ты уже развелась, сменила фамилию и уехала. И когда ты собиралась рассказать, что Онегины попытались тебя облапошить? — отец не просто кричал, он ревел, как раненый зверь, я слышала его тяжелые шаги, и ходил он, очевидно, по моей квартире. — Едрить колотить!

Вдруг голос отца стих сразу после тихого дверного скрипа… Очевидно, папа вошёл в спальню и увидел масштаб катастрофы.

— А чего она открытая-то? Марат сказал, что заколотил её насмерть!

— А я говорила, твой Монстраков настоящий МОНСТР! Он вынес эту дверь, как пушинку с плеча сдул, — я заметила свой второй чемодан и сдернула его с конвейера. — Пап, сделай с этой дырой что-нибудь!

— Боже, Милка, вот это хоромы академика, — отец присвистнул, очевидно, заглянув в квартиру Мостракова. — Слушай, а он случайно не планирует продавать квартирку? На кой она ему, если он в Питере живёт?

— Пап, меня этот варвар в свои планы не посвящал. Короче, ключи от квартиры в моем почтовом ящике. Я на самолет опаздывала, можешь проверить? Ну и заложите вы эту стену, умоляю! Там на комоде его визитка, можешь сам с ним связаться и выставить счёт?

— Хороша квартирка… Заодно ему удочку о продаже закину.

— Папуль, кидай что хочешь, мне это неинтересно. Так, я получила багаж, позвоню завтра. А ты езжай домой, ложись спать.

— Мил, у тебя все хорошо? — папа перешел на шепот. — Ты так экстренно сорвалась… Дочь, вернись домой!

— Папуль, всё будет хорошо. Вот увидишь.

— Ой, Милка, — вздохнул папа. — Ты знаешь, я думал, что отцы гордятся в первую очередь сыновьями. Ну, такими уж нас создала природа. Но я даже поверить не мог, что буду неистово гордиться своей девочкой. Точку ты поставила, когда пришла и заявила, что побежишь марафон в пятьдесят километров. Все говорили, что ты чокнутая, а бегуны – больные на голову люди. А ты что мне сказала, помнишь?

— Нет, — я впервые за этот день рассмеялась и прикрыла глаза.

— Ты сказала, что марафон – это попытка преодолеть себя. Так поступали Королёв, Курчатов и многие другие, глядя на которых тоже крутили пальцем у виска, — папа окончательно расхохотался. Забывая и о тревоге, и о страхе за свою дочь. — И тогда я подумал, ну если моя дочь сравнивает себя с Королёвым, то кто я такой, чтобы ей не верить?

— И поверил? — этот вопрос сам вылетел изо рта, я понимала, что он глупый, ведь родители всегда верят в своих детей.

— Естественно! Тихон сошёл на дистанции в пятнадцать километров, а ты пересекла финиш. На кого мне ещё делать ставку?

— Спасибо, пап…

— Дерзай, дочь!

Пока ехала в такси, всё крутила слова папы и глазела по сторонам, как перепуганный кролик. Нет, наш город тоже был красив своими узкими улочками, невысокими историческими зданиями, старой брусчаткой в центре и уютными аллеями. А столица — она другая… Современная, яркая, бессонная… Скольких она сломала? А скольким дала билет в будущее? Щедрая, но безжалостная.

Выйдя из такси у центрального входа гостиницы, я ждала, когда водитель справится с моим багажом, и случайно зацепилась взглядом об огромную вывеску… Всего три буквы, а по коже мурашки побежали.

«МДС»… Зря вы так со мной. Зря!

Как ни странно, но стоило мне добраться до номера, я тут же рухнула в кровать и вырубилась так резко, словно неведомый генератор энергии дал сбой и вышиб все предохранители.

Но зато утром я была преисполнена энергией и желанием получить то, чего очень хотела! А хотела я попасть в «МДС», как бы этот Соколовский не был против.

После контрастного душа я быстро привела себя в порядок, надела самый лучший из имеющихся костюмов, а после устроилась за туалетным столиком, раскрыла ноутбук и, как только часы пробили начало рабочего дня, я как пионер ткнула в экран телефона, где уже заранее был

Боже, как многое я хотела ему сказать… И о его глупости, и о том, что подобными дежурными отписками они теряют стоящие кадры. А ещё я была очень зла, потому что никогда до этого не получала отказа, хоть и припрятанного в вежливую обёртку.

Но если честно, я уже люто ненавидела этого Соколовского!

Считала гудки, медленно стервенея от ожидания. Каждая секунда казалась вечностью, а ещё меня раздражало, что люди пренебрегают началом рабочего дня. Но сдаваться я не умела, поэтому решила дозваниваться по пути…

Бросила документы, резюме и ноутбук в сумку, а после вышла из номера, продолжая слушать гудки.

Трубку не брали ни когда я выбежала из отеля, ни когда я уже перешла по светофору оживленный перекрёсток, а когда я вошла через парадный вход корпорации, сбросила вызов и подлетела к стойке администратора.

Если бы не мой воинственный настрой, я бы сначала осмотрелась. Даже холл корпорации был невероятно красив. Монументальные колонны, блики стекла, хром и туча красивых женщин, что походкой ленивых гепардиц вышагивали по мрамору. Здесь не было суеты, по-столичному вылизанные мужчины тихо переговаривались, шуршали бумажками и совершенно не замечали никого вокруг. Они муравьями рассредотачивались по прозрачным лифтам, следуя куда-то наверх…

— Чёрт подери! — я чуть не взвизгнула от восторга, но благо вовремя прикусила язык. Я вкинула голову, утыкаясь взглядом в прозрачный купол потолка. Вот это размах… Вот то, о чем я мечтала!

И чем дольше я пялилась туда, тем отчетливее становилась мысль во что бы то ни стало получить эту должность. Да, будь я дома, за полдня бы уже собрала справки и вышла на генерального директора, но в столице я никого не знаю, поэтому придётся импровизировать.

— Здравствуйте, добро пожаловать в «МДС-групп», чем могу помочь? — блондинка наконец-то закончила телефонный разговор и поднялась, слепя меня белоснежным оскалом.

— Здравствуйте, меня зовут Дикова Милена Львовна, мне назначено к Соколовскому Даниилу Сергеевичу, — врала напропалую, отвечая улыбкой на улыбку.

Блондинка явно была удивлена, опустилась в кресло и начала клацать ноготками по клавиатуре компьютера.

— Боюсь, произошла какая-то ошибка… У Даниила Сергеевича сейчас совещание, он не мог назначить на это время, — блондинка схватила телефонную трубку и уже собралась куда-то звонить, но я вовремя перехватила это движение.

— Отлично, Алиса, — я перегнулась через стойку, прочитала её имя с бейджа и широко улыбнулась. — Меня как раз ждут на этом совещании. Я из администрации президента, и теперь, Алиса, все зависит только от вас…

Чёрт! Ну почему я брякнула про администрацию президента? Блондинка побледнела, вскочила с кресла и вытянулась в струну. С нее достаточно было и мэрии…

— Алиса, выручите товарища Соколовского? Проводите меня на совещание?

Алиса быстро закивала, дала какой-то знак, и на её место присела другая, но тоже блондинистая девушка. Это что, у них такой приветственный дресс-код?

Чтобы не дать Алисе включить критическое мышление, и уж тем более не позволить врубить логику, я начала её забалтывать, делать кучу комплиментов ровно до момента, пока мы не оказались у стеклянных дверей приёмной.

Конференцзал находился под самым куполом. Сквозь матовое стекло солнце разливалось по паутине кабинетов, отражаясь от серебряных табличек с именами директоров. А то, что здесь обитают верхушки, не вызывало никакого сомнения, у меня на эту гнетущую атмосферу чуйка.

— Алиса, спасибо, дальше я сама… — я толкнула дверь, буквально врываясь в конференц-зал.

Но даже моя воинственность не смогла приглушить шок от увиденного…

Глава 14

*Мостраков*

— Дмитрий Сергеевич, — Соколовский влетел в конференцзал злой, как разгневанный тасматнский дьявол. Он сорвал галстук, сходу осушил стакан воды и замер напротив меня. — Ты мне можешь объяснить, какого черта я должен искать какую-то Лену Онегу?

— Соколовский, ты что, не с той ноги встал? — я разложил документы, скопившиеся за время моего отсутствия, чтобы пока не началось совещание, просмотреть их.

— У нас целый отдел кадров, а ты меня заставляешь искать дамочку, чье имя вспомнил через час! — Даниил покачнулся и начал рыться в своих бумагах. — Я полдня искал Милену Онегину, потом начал искать Лену… Да кто, черт подери, она такая?

— Правильно, ищи обеих, вдруг это её милая кличка? Нам нужен финансовый директор, и ты это знаешь ничуть не хуже меня! — я повысил голос, чтобы чуть сбавить возбуждённость своего зама.

— Дим, у меня порядка сотни резюме, но ты повернулся на одной! Ну, включи ты голову, посмотри анкеты, — друг присел напротив и начал по одному подсовывать мне резюме отобранных кандидатов. — Какого хочешь? Вот мужчины, вот женщины, вот блондины, брюнеты… Вот выпускница европейского университета, вот школа бизнеса, вот бывший работник центробанка. Мостраков, просто скажи, чего ты хочешь?

— Я хочу Онегину! — по буквам прорычал я, нависая над другом…

И в этой фразе было так много искренности, что Соколовский замолчал. Он был в шоке, я сам был в шоке… Мы оба были в шоке, но итог все равно один — прошлый финдир сильно меня подставил, и теперь мы находимся на краю пропасти, и одно неловкое движение, ещё один сорванный контракт, и мне придётся распродавать активы, чтобы выстояло ядро моей корпорации. Один судебный иск с металлургическим заводом чего стоит!

— Хорошо, скажи, почему она? — Серёга выдохнул и по второму кругу начал отсортировывать резюме, уже выискивая лучших из лучших, не теряя надежды сломить меня.

— Соколовский, сейчас мы в полной заднице… И вытащить нас может только отбитая на всю голову акула! — я не сдержался и закурил, подходя к открытому окну.

Осень в столице была не такой красочной, как на моей малой родине. Если там до сих пор все пестрело зеленью, сочными газонами и оранжевыми деревьями, Москва, особенно её центр, все больше напоминала каменные джунгли.

— Но она здесь чужая. А ты знаешь, как поступают с чужаками, — Даниил подскочил ко мне, начал эмоционально размахивать руками, пытаясь переубедить чокнутого босса. — Нам финдир нужен здесь и сейчас, нет у нас времени искать чужака. Он должен прийти со своей базой знаний, со своими схемами и алгоритмами антикриза! Мостраков, ты же понимаешь это лучше меня. Я не знаю, кто эта твоя Онегина, и чем она тебя так поразила…

— Она оседлала эвакуатор, ни на секунду не впав в истерику. Она пёрла к своей цели, и даже сели

Чёрт, почему я злюсь, осознав, что от голодного и рискового друга ничего не осталось? Он же больше не способен рисковать, ему страшно пробовать новое, стыдно признавать свои ошибки…

Да, я остался без финдира. Да, этот мудак сильно меня подставил и перешел на службу к моему прямому конкуренту, но я признал свою ошибку. Нельзя никому доверять, как себе… Нельзя!

— Даниил Сергеевич, вы получили задание? Найдите мне Онегину и предложите должность! — рявкнул я и ударил кулаком по столу, отчего и Соколовский подскочил, и секретарша, дежурившая в приёмной, взвизгнула.

— Даниил Сергеевич, — раздалось из коммутатора. — Там у стойки администратора представитель администрации президента, некая Дикова. Женщина утверждает, что ей было назначено на утро…

— Соколовский, ты что, представителя президента продинамил? — я закатил глаза, еле удерживая себя от порыва сломать своему заму хребет. — Тебе что-нибудь вообще можно доверить?

— Дим, да мы с ними встречаемся после обеда, — Соколовский растерялся, полез в телефон, явно сверяясь со списком дел на сегодня. — Чёрт, их не предупредили, что ли? Оксана, пусть её проводят… Хотя встреча у меня с мужчиной, я точно помню.

— Поздно, она здесь, — голос секретаря превратился в шёпот, а через мгновение двери конференцзала распахнулись…

С моего укромного места отлично просматривался весь зал, а вот меня закрывала кадушка с уродливой разлапистой пальмой, через лопухи которой я отчетливо увидел ЕË!

Милена вышагивала по кабинету гордым и неимоверно привлекательным павлином. Всё в этой дамочке было идеально… Подтянутая, соблазнительная, фигурка — как у куколки, лицо свежее, идеально скроенный костюм подчеркивал каждый изгиб и бесконечность красивых стройных ног.

Боже… Мостраков, ты уверен, что хочешь видеть её каждый день?

Внутри стало горячо, пламя двинулось по хребту вниз, безошибочно ударяя в пах мощным снарядом возбуждения.

— Даниил Сергеевич? Добрый день, — Милена видела только Соколовского, она уверенно подошла, перехватила кожаный портфель в другую руку и протянула Даньке ладонь. — Меня зовут Милена Львовна Дикова, я присылала вам своё резюме, но в ответ получила какую-то дежурную отписку.

Я было чуть не прыснул от смеха, но сдержался и ещё дальше отступил в укромный угол. Желание понаблюдать за крахом Соколовского было невыносимым… Ты сам напросился, Данька, лови подачу…

— Милена Львовна, прошу прощения, — Соколовский выправился, машинально затянул узел галстука. — Так бывает, что корпорации отказывают соискателям. Но… Алиса, я не понял, почему в зале посторонние?

— А я не посторонняя, — Милена напрочь проигнорировала недовольство Даниила, отодвинула для себя кресло и села. Она открыла портфель, достала ноутбук, бумаги, после расстегнула пуговицу жакета, и я поплыл… Тугая ткань с щелчком отпружинила, выпуская на волю упругую грудь под тонким шелком полупрозрачной блузы.

Я сидел, как перевозбужденный пубертат, пялился на неё, до сих пор не осознавая, что добыча сама приплыла ко мне в руки…

— Я не понимаю, вы что делаете?

— Пока не явилась ваша охрана, мы успеем провести собеседование. Присаживайтесь, Даниил Сергеевич, — скомандовала Милена, будто это был её кабинет, а не наоборот. Она чуть повысила голос, стал прорезаться приказной тон, но при этом на лице её сверкала самая дружелюбная улыбка.

И весь смех был в том, что Соколовский послушался… Он рухнул в кресло, не сводя с неё глаз, а Милена повернулась к бледной от ужаса Алисе:

— Алиса, прошу прощения за обман и за неловкую ситуацию, в которую я вас поставила, но вы не могли бы принести нам кофе? Я с утра ещё не завтракала…

Алиса закивала и бросилась прочь, плотно закрывая за собой дверь. Ну вот, уже два человека выполняют её приказы, боюсь, что если в спор вступлю я, то через пять минут окажусь на коленях, массируя её гудящие от высоченных шпилек ножки. Чёрт подери, как же это мне нравится!

— Итак, Даниил Сергеевич, у нас времени мало, уверена, что Алиса уже вызывает наряд охраны, поэтому приступим?

И Соколовский снова кивнул, впервые обернувшись в мою сторону. В его глазах читалась такая растерянность, такая лютая паника, что мне стало его даже немного жаль. А с другой стороны… Пусть испытает этот напор на своей шкуре, чтобы потом мне не задавал глупых вопросов.

Он всё спрашивал почему… А вот и ответ. Она говорил, он слушает. Всё гениальное просто. Мир давно чокнулся, когда решил, что вся власть у мужчин! Нет… Несколько веков матриархата в нашей стране были, живы ещё и комплексы в мужчинах.

— Даниил Сергеевич, я буду работать в вашей корпорации, даже если придется брать здание штурмом, — подытожила Милена, и тут я не выдержал…

Вышагнул из своего укрытия, выпуская сизые кольца дыма под потолок. И паника появилась в глазах Онегиной…

Глава 15

*Мостраков*

— Ну, брать здание штурмом – мера крайняя и сильно непродуктивная, — я вплотную подошел к растерявшемуся Соколовскому со спины, — предлагаю сотрудничать. Данил Сергеевич, прошу знакомиться… Онегина!

— МДС… — шептала Милена, быстро моргая, на случай если всё происходящее не более чем мираж. Она словно поняла, что сама попала в капкан, при этом не подала вида.

— Не Онегина, а Дикова, но всё равно приятно, — было видно, с каким трудом Милене удается «держать лицо». Всё удивление и шок если и существовали в ней, то выражались исключительно во взгляде, и то каких-то жалких пару секунд, а после она собралась и вновь превратилась в воинствующую амазонку.

— Боже, какая шикарная фамилия, — я присел на стол, чтобы видеть лица и Милены, и Дани… И вот кому сейчас было дурновато, так это ему. — А тебе идёт… Дикая амазонка.

Но и его растерянность была короткой, дальше Соколовский врубил всё своё мужское пытливое естество и начал изучать Милену, медленно скользя жадным взглядом. Согласен… Там есть на что посмотреть.

Тонкая женская шея, скромная цепочка с крошечным кулоном, покоящимся в ложбинке впадины, изящная линия декольте. Ничего открытого, ничего вызывающего, даже коленки спрятаны правильной длиной юбки, но мозг

— Так вот ты какой, северный олень, — протянул Даня и едва заметно облизнулся, за что получил заслуженный тычок в спину. — Мда… Я понимаю, почему Мостраков…

Чтобы этот болтливый придурок заткнулся, пришлось щелкнуть ему по затылку. Милене не стоит знать, что её искали.

— Ну, так что? — Милена вскинула руку, посмотрела на часы, а после подняла глаза, отчаянно выдерживая схватку взглядов. — Собеседование будет? А то у меня ещё парочка встреч на сегодня.

— Милена Львовна, — я оперся рукой о стол и навис над ней, игнорируя Соколовского, что был барьером между нами. — Не стоит… Я все эти уловки наизусть знаю. Предлагаю просто согласовать условия контракта и приступить к работе.

— Вы что, хотите меня взять? — Милена опешила, оттого перестала на мгновение контролировать чистоту посылов, и выпаленные слова превратились в удар хлыста…

Новая волна возбуждения прокатилась огненным шаром от самого затылка, я едва сумел сделать вдох, чтобы не сдохнуть у неё на глазах. Боже, это что за энергетика? Хотя о чем я говорю? Эта дамочка у меня на глазах взяла на абордаж эвакуатор! На шпильках ползла по скользкому парапету… Она не знает слабости, а это пьянит куда сильнее, чем её стройные ножки.

— Хочу… взять, — сухо выдавил я, игнорируя смешок Соколовского. А внутри всё полыхало… Чёрт подери! Ещё как хочу взять… Давненько я так чего-либо не хотел.

— Монстр, — в ответ прошептала она, не отводя взгляд.

— Чокнутая, — ответил я и рассмеялся, чувствуя легкие колики, пробежавшие по руке… Это как касание нежных перышек птицы удачи, что сама попала мне в руки.

Это будет отличная партия! Да начнётся игра…

— Возьмёшь потом, — не выдержал и прыснул Соколовский, окончательно пришедший в себя. — Милена Львовна, во-первых, мне очень приятно, а во-вторых, подробности вашего знакомства Дмитрий Сергеевич держит в тайне, поэтому у меня есть парочка вопросов.

— Пожалуйста, — Милена проглотила мою откровенную провокацию, спокойно отвела взгляд и вдруг так улыбнулась Даниилу, что мои кулаки в камень превратились. Сжал край стола до скрипа, ощущал, как трещит плотный лак под прессом моей внезапной ярости.

— Разрешите? — Даня стянул со стола приготовленную Миленой папку и начал внимательно читать. — Ага… Да-да, я помню ваше резюме.

— И я помню ваш отказ – скромный опыт и прочая дежурная отписка. Такая большая корпорация, могли бы прибегнуть и к воображению.

— Милена Львовна, вы не обижайтесь, но ваш опыт, и правда, весьма скромный. «МДМ-групп» — корпорация крупная, — Соколовский уже набрал покровительственный тон, и Мила поморщилась, словно категорически этого не переносила, и перебила его…

— Поэтому вы оказались на грани скандала? — она вдруг резко обернулась, когда дверь в конференц-зал распахнулась, и в помещение влетел табун охраны.

— Боже, какая оперативность, — Мила вновь посмотрела на часы. — Я за это время могла уже расчленить ваших руководителей.

— Лифт… Лифт долго ждали, — еле прохрипел грузный начальник охраны, пытаясь отдышаться от забега. — Дмитрий Сергеевич, что случилось?

— Свободен, Солдатов, все свои. Алиса, а ты чего прячешься? — заметил блондинистую голову, показавшуюся из-за двери. — Где кофе? Кажется, Милена Львовна тебя просила организовать его? Я бы не рекомендовал тебе не портить с ней отношения. И ещё, дай указание подготовить кабинет финансового директора и найди для Милены Львовны секретаря посговорчивее.

— Хорошо, Дмитрий Сергеевич…

Алиска убежала, охрана понуро вышла, закрыв за собой дверь.

— Итак? Вернёмся к разговору? — Милена постучала ноготком по столешнице, а после открыла ноутбук. — В сети информации мало, но я заметила, что вы отозвали свою заявку на тендер. И если сюда приплюсовать внезапное увольнение вашего прошлого финансового директора, а также его переход в «Стальком», это уже наталкивает на мысль.

Мила вскинула голову и буквально впилась в меня острым взглядом. Она словно сканировала, бросала вызов. В кабинет тихо вернулась Алиса, она поставила на стол поднос с кофе, но уходить не стала.

— Дмитрий Сергеевич, секретарём Чудновского была Альбина, но она…

— Уволилась вслед за шефом, — договорила за неё Милена и тихо рассмеялась, чуть прикусив ноготь большого пальца. Она взяла с подноса чашку, сделала глоток, а после достала из кармана ириску, ловко содрала фантик и забросила в рот.

Я как щенок наблюдал за её губами, за тем, как она щурится от удовольствия, и как соблазнительно высовывается кончик её розового язычка. Какого черта?

Моё помешательство заметил и Даня, он ударил меня под столом ногой, пытаясь привести в чувства, пока я не утонул в декольте этой амазонки…

— Так, Алиса, ты же давно просила повышения?

Мне в один момент стало нечем дышать… Я оттолкнулся от стола и отошел к окну, лишь бы оборвать это странное притяжение.

— Милена Леонидовна, Алиса будет вашим секретарём. Сейчас она проводит вас в отдел кадров, а Соколовский проследит, чтобы договор…

— Мне нужно получить доступ к последним операциям корпорации, — Милена поднялась, собрала вещи и, мягко покачивая бёдрами, отправилась в приёмную. — То, что нужно подписать, пусть принесут ко мне в кабинет!

Хлопок, и конференц-зал опустел…

— Дим, это кто? — прошептал Даня, растерянно смотря через полупрозрачную перегородку.

— Бестия… Соколовский, это бестия!

— Но как вы познакомились-то?

— Я сломал стену в её квартире с перепоя, а наутро нас застукал её муж…

— Мостраков, — заржал Соколовский и начал собираться. — Весело ты живёшь! Ладно, пойду схожу в отдел кадров, не стоит злить нашего нового финдира.

Весело… Это он ещё не знает, что я ОМОН отправил, чтобы спасти её сладкую задницу.

Глава 16

*Милена*

— Это ключ для доступа, а это адрес вашей почты…

Пока мой рабочий стол был оккупирован сотрудником технического отдела, я осматривала кабинет. Помещение более чем просторное, часть выходила на мегаоживленную улицу, а вторая часть представляла собой прозрачную перегородку под самым куполом. Я подошла вплотную и чуть не захлебнулась своим же восторженным вздохом! От вида оживленного муравейника, работники которого быстрыми импульсами двигались по каскаду этажей, меня захлестнуло внезапной волной адреналина.

Я должна справиться! Чтобы вновь ощутить уверенность в себе, я просто обязана доказать им всем, что лучшая из лучших. Но, откровенно говоря, другие меня волновали слабо… Моей целью был Мостраков.

—

— Да?

— Всё готово… Вот пароль, вот адрес, — он толкнул по столу бумажку с данными и смущенно улыбнулся.

— Спасибо, Егор, — я прижала ледяные ладони к щекам и подошла к столу. — Я привыкла работать дома и по ночам, а нельзя мне открыть доступ с личного ноутбука?

— Вы можете запросить у генерального разрешение на единоразовый ключ, — он опустил глаза и как-то замялся. — В свете последних событий нам всем перекрыли доступ, теперь все под контролем и с личной подписью Мостракова.

— Егор, а что случилось-то? — я сбросила напряжение и улыбнулась, надеясь на то, что молодой человек хоть немного даст мне информации, потому что пока у меня, кроме догадок, фактов на руках не было.

— Милена Львовна, вам лучше поговорить с Дмитрием Сергеевичем, — он поджал губы и отвернулся, явно намекая, что должностью своей он дорожит. И это похвально… Как бы не были полезны «языки», но от них больше вреда, чем пользы. — Если Дмитрий Сергеевич даст разрешение, то вам каждый день будет приходить одноразовый ключ для личного ПК, иначе никак.

— Спасибо, Егор…

Молодой человек вышел из кабинета, дверь на секунду притормозила, а в образовавшейся щели я заметила совершенно обезумевшую Алису. Мне на мгновение стало её даже жаль, поэтому я вышла в приёмную и осмотрелась.

Алиса таскала кипы документов, часть складывала в коробки, другие выставляла в стеллаж. Параллельно подключали кофемашину, уборщицы драили полы и распаковывали новые стулья для импровизированного конференц-зала.

— Алиса, — шепнула я. — А что происходит?

— Милена Львовна… Вы простите, но нам нужно ещё минут сорок, чтобы устроиться. Если мы вам мешаем, я могу открыть вам на время другой кабинет, — девушка то краснела, то бледнела, когда по помещению пролетал очередной грохот.

— Алиса, я не сахарная, и уж тем более не истеричка с перманентной мигренью. Выдохни, а то вскипишь, — я улыбнулась и махнула ей рукой, приглашая в кабинет.

Алиса тут же прихватила блокнот, дала последние указания и вошла, приготовившись записывать приказы.

— Давай знакомиться? — я присела на край стола и начала рассматривать молодую и очень привлекательную девушку. — Меня зовут Милена Львовна. Неприхотливая, упрямая, зависимая от хорошего кофе трудоголичка. Ненавижу, когда опаздывают, не люблю, когда срывают сроки, и презираю раболепство. Предлагаю сотрудничать, мне не нужна ручная собачка, готовая прислуживать, мне нужен надёжный напарник. И давай договоримся сразу, если ты не готова, то лучше на берегу подыскать того, кто согласится.

— Меня зовут Алиса Малышева, окончила экономический и сегодня должна была писать заявление на увольнение, — девушка не растерялась и подхватила мою манеру общения. — Ненавижу беспорядок, знаю отличный сорт кофе, не приемлю нарушения субординации, и не буду врать, что согласна работать за оклад секретаря.

— Сработаемся, — кивнула и протянула руку для закрепления сделки. — Но ты не думай, что я наивная клуша. Твою зарплату мы обсудим через месяц. Уговор?

— Уговор, — она ответила на рукопожатие и улыбнулась. — Так, ваш номер телефона я записала, в ответ отправила сообщение. Через пятнадцать минут настрою рассылку, подключусь к онлайн-планеру и проанализирую то, что осталось от Чудновского.

— Хорошо, — я крутанулась, осматривая кабинет. — Алиса, попроси принести другое кресло. Пусть будет проще, главное, чтобы не кожаное.

— Ещё поручения?

— Да, мне нужны все документы по подписанным договорам, а также список контрактов, что были отклонены бывшим финансовым директором…

— Хорошо, — Алиса быстро записывала мои слова в ежедневник, периодически посматривая на меня.

— А главное, Алиса, мне нужны данные по контрактам, заключённым «Сталькомом». Сможешь организовать?

Алиса замерла, подняла голову, словно пыталась понять – не шутка ли это.

— Алиса, я не шучу. Мне нужны данные, чтобы понять наши перспективы и очертить сферы, где Чудновский наследил. Я не прошу закрытой информации, просто собери то, что найдёшь в сети, скажем, за последние полгода.

— Хорошо, — кивнула она.

— Милена Львовна, — в кабинет вошёл Соколовский, но напоровшись на мой возмущенный взгляд, сделал шаг назад, снова закрыл дверь и постучал.

— Даниил Сергеевич, а мы с вами тоже сработаемся, — рассмеялась я и кивком отпустила секретаря. — Чему обязана?

Соколовский, правду говоря, мне даже нравился… Была в нем честная реакция, что ли. Если смешно – улыбается, если не понимает – делает глупое выражение лица. Да и вообще, атмосфера на административном этаже была хоть и привычно тяжелая, но здесь царила жизнь. Полупрозрачные кабинеты обязывали, а офис генерального, откуда был виден каждый закуток, держал в тонусе.

— Пришел лично сопроводить вас на совещание. В связи с вашим появлением пришлось его чуть сдвинуть, но это даже к лучшему.

— Хорошо, — я подхватила свой ноутбук, ежедневник, ручку и горстку ирисок из сумки.

— А вы сладкоежка? — улыбнулся Даниил.

— Это привычка со школы, — отмахнулась я и повернулась к Соколовскому. — Предлагаю перейти на ты, если рядом нет подчиненных.

— Милена, я почти влюблён в тебя, — выдохнул Даниил и протянул мне руку. — На всё согласен. Идём, пока Босс не спалил весь этаж.

Стоило Соколовскому толкнуть створку конференц-зала, я чуть не охнула, наблюдая заполненный сотрудниками кабинет. Я не сразу заметила, что стол тут был не один, оказалось, что по периметру были расставлены одинаковые квадраты, а в центре высились таблички с названием департаментов.

Поставки, закупки, персонал, связь с общественностью…

Пока шла по живому коридору, пыталась быстро запомнить если не лица людей, то хотя бы названия отделов. И к моменту, когда мы подошли к нужному столу, оказалось, что свободно лишь одно кресло… И оно рядом с Мостраковым.

Я подняла взгляд, борясь с внезапной робостью, что вспыхивала снова и снова, стоило на горизонте появиться этому мужчине. Дмитрий тоже смотрел на меня прямо, чуть отстраненно, пряча за прищуром свои эмоции. И прочитать я их сейчас не могла…

— Итак, прошу знакомиться, — Мостраков поднялся, обращаясь к притихшему коллективу. — Это наш новый финансовый директор, Дикова Милена Львовна. В ближайшее время вам разошлют её контакт, но, прежде чем вы утопите её в своих проблемах, предлагаю дать адаптационный период, чтобы она раньше времени не сбежала.

— Добрый день, — я положила вещи и развернулась к сотрудникам, стойко вынося их любопытство и невольный скепсис. Вот к чему я

— Милена Львовна, только сразу не рубите, — шепнул Мостраков, проходя мимо меня. — Дайте людям привыкнуть!

— Итак, повторюсь, Дикова Милена Львовна. А вот с вами мы будем знакомиться системно, по одному отделу в день. Прошу прощения, но начну я непосредственно со своего департамента, — я обернулась к крайнему столу, и там началась суета. — График разошлёт секретарь. Но для начала хочу сообщить, что я останавливаю подписание всех контрактов…

И тут по залу прокатилась волна возмущения. Первыми подскочили мужчины, они трясли бумагами, обращаясь не ко мне, а к Мостракову и Соколовскому, последний от неожиданности даже стакан минералки мимо рта пронёс и теперь отряхивал воду с рубашки.

— Это не обсуждается! — мне пришлось повысить голос и выйти в центр. — Закупки карандашей, строительство моста, заказ стали… Мне неважно, что у вас ждёт подписи, я лично просмотрю все, прежде чем отнести Дмитрию Сергеевичу на подпись. Наша с вами задача в ближайшие два месяца сократить то, что можно, и переключиться на важные проекты.

— Вы что, намекаете на сокращение? — из-за стола поднялся грузный седовласый мужчина, он смотрел сквозь меня, нарочно показывая полное пренебрежение.

— Нет, Кирилл Алексеевич, я намекаю ровно на то, что сказала ртом. Ни единого контракта подтверждено не будет, пока я не войду в курс.

Благо я успела пролистать корпоративный сайт, чтобы ознакомиться с начальниками отделов. Память у меня фотографическая, и вспомнить имя не составило труда, а вот Гудков был явно растерян и впервые посмотрел на меня, а не на начальство.

— Так у вас полгода уйдёт на это…

— Уверена, я вас приятно удивлю, — я забрала из его рук контракты, с которыми он пришел на совещание, а после прошлась по рядам, чуть не силой отбирая папки у возмущенных сотрудников.

Боже, они что, всерьез рассчитывали, что за моей спиной провернут свои делишки? Нет! Привыкайте, котики, ваша мама пришла и порядок принесла…

— Жестоко, — шепнул Соколовский и с громким вздохом тоже передал мне папку, которую я заприметила ещё в своем кабинете.

Даниил не мог поступить иначе. Среди равных не должно быть тех, кто ровнее, а значит, и его документы я должна проверить.

— Зрелищно, — довольно протянул Дмитрий и похлопал по креслу, намекая, что хватит драконить сотрудников.

Я быстро пролистывала документы, пока Мостраков заслушивал какой-то доклад о необходимости постройки испытательного стенда, там было много непонятных слов, но как только дело дошло до цифр, я подняла голову, и докладчик вздрогнул. Молодой человек хоть и побледнел, но не испугался, и уже переключился на меня, доказывая, что это оборудование стоит каждой своей копейки, и мы в стране будем третьими!

— Во время простоя мы сможем сдавать его в аренду, чтобы быстрее окупить вложения? — сухо протянула я, и молодой человек довольно улыбнулся от того, что я верно уловила суть его предложения.

— Конечно! Мало того, что мы больше не будем зависеть от западных экспертиз, так мы ещё сможем заключать контрактные договора!

Я кивнула и снова вернулась к текущим делам… Но все это время меня не покидало ощущение пристального взгляда слева, Мостраков пялился на меня, совершенно не стесняясь своего интереса.

Но мне было все равно… Я оказалась ребёнком, которого впустили в новую комнату с совершенно новыми игрушками. И как же мне это нравилось!

Я даже не заметила, как закончилось совещание… Более того, я не уловила момент, когда за окнами стемнело. Подняла голову и напоролась на пару зеленых-зеленых глаз, что поблескивали на другой стороне кабинета.

Мостраков сидел за своим столом и играл с настолько лампой. Щелчок, и дальняя часть кабинета погружалась в темноту, скрывая своего хозяина тьмы полностью. Щелчок… И мягкий тёплый свет разливался по лакированному столу, ласково очерчивая моего нового босса.

И внезапно по телу прошла дрожь… Крупная, пробивная, пульсирующая во всех нервных окончаниях. Мостраков стал иным… Сейчас он напоминал притаившегося дракона, а его суперспособность видеть людей насквозь делала меня обнаженной перед ним.

От его взгляда невозможно было укрыться и спрятаться. Он слегка поворачивал голову, щурился, дышал размеренно, но глубоко. Белая расстёгнутая на две положенные пуговицы рубашка натягивалась, облепляя его фактурные мышцы, демонстрируя возбуждение и откровенных интерес.

И если уж совсем честно, то я сама ёрзала на кресле, пытаясь усмирить это странное волнение…

— Ты не обедала, не ужинала, не отвлекалась на звонки, не просила кофе, — Мостраков вдруг поднялся, схватил свой пиджак со стойки и двинулся на меня.

— Чёрт, — я посмотрела на телефон, на экране которого пропущенных перевалило за сотню, а часы показывали почти восемь часов вечера. — Со мной такое случается, я проваливаюсь во вселенную цифр и забываю о времени.

— Где ты остановилась? — Мостраков подошел почти вплотную, и носа коснулся тяжелый аромат его парфюма.

— В гостинице напротив.

— Дрянное место, — он прошелся пятерней по волосам, но лишь для того, чтобы скрыть улыбку. — Идём…

Он не сказал, не предложил, он попросту приказал! А я пошла…

Прижимал к груди ноутбук, цокала по уже не очень оживленным коридора офиса, не выпуская этого широкоплечего гиганта из виду.

— Алиса подготовила для тебя корпоративную квартиру, — Дима подвёл меня к моему кабинету, открыл дверь и остался на пороге, ожидая, пока я соберусь.

Вещей у меня было мало, поэтому много времени это не заняло. Алисы в приёмной уже не было, зато на краю стола лежали красная папка и желтый стикер с моим именем, очевидно, девушка выполнила мою просьбу. Я подхватила документы и покинула помещение.

Я терпеть не могла отели, гостиницы и прочие виды общежитий. Мне нужны были полная тишина, уютный диван и ванна, где я без брезгливости смогла бы расслабиться после тяжелого дня.

А сегодняшний день выдался более чем насыщенный. Огромное количество лиц, море работы, новой информации, а также давящее ожидание чуда, источником которого был сам Мостраков.

Мы спустились на первый этаж, вышли из здания через боковой служебный выход и тут же оказались у распахнутых дверей сверкающего «мерина». Водитель поприветствовал меня, помог сесть на заднее сиденье, после обежал тачку, и мы выехали на оживлённую улицу. Но ехали недолго… Остановились у отеля, правда,

— Вы что, меня до двери провожать будете?

— Нет, я помогу с чемоданами, — Дмитрий вырвался вперед, чтобы открыть для меня дверь.

— И что дальше?

— А дальше я отвезу тебя на корпоративную квартиру, заодно поговорим…

Спорить было глупо, да и мне не мешало бы получить чуть больше информации.

Я даже обрадовалась, когда вспомнила, что вчера не хватило сил разобрать вещи, я просто закинула в шопер то, чем пользовалась утром, пока консьерж, прибежавший на шорох купюр, уносил багаж.

Мостраков не спешил начинать разговор в машине, а очень хотел, это я видела по его напряженному лицу. Он лениво посматривал за пробегающими за окном сверкающими зданиями, пока мы не въехали в паркинг.

— Петр Иваныч, — протянул Дмитрий своему водителю, когда он помог нам вкатить чемоданы в лифт. — Это номер Милены Львовны, утром нужно будет подъехать и привезти её на работу.

— К семи, если можно, — кивнула я, совершенно потеряв нить контроля над ситуацией.

Я буквально ненавидела себя за то, что позволяла Мостракову перехватить инициативу. Но главное – я не пыталась этому сопротивляться. Это ощущение было странным… Немного пугающим, но при этом совершенно комфортным.

— Слушаюсь, — мужчина с аккуратными седыми усиками широко улыбнулся, поставил какой-то пакет на мой чемодан и исчез в темноте паркинга.

— Последний этаж, — Дмитрий ткнул на кнопку и оперся о стенку лифта. — Итак, Милена Львовна, поговорим?

Глава 17

— Поговорим, — я сглотнул слюну, напряженно следя за монитором лифта.

Мы вышли, и правда, на последнем этаже, квартир тут было всего три. Мостраков магнитным ключом открыл ближнюю, и ещё до того, как вспыхнул верхний свет, я чуть было не задохнулась от восторга…

Сквозь панорамные окна Москва казалась такой крошечной, низенькой, маленькой. Даже её слепящая иллюминация на этой высоте была какой-то блеклой. Мне хотелось завизжать, раскинуть руки и орать во всю глотку от полнейшего кайфа!

Ещё вчера я рыдала в душе, билась с бывшим мужем и уговаривала себя не падать духом. А теперь я здесь… Моя мечта оказалась такой доступной, стоило лишь захотеть.

— Располагайся, здесь никто не жил, поэтому тебе повезло, — Мостраков вкатил чемоданы и включил свет. — Кухня, гостиная и спальня. Территория охраняемая, пропуск заберешь у консьержа завтра. Всё устраивает?

— Более чем, спасибо, — я скинула туфли и начала осматриваться. — Вы обо всех сотрудниках так заботитесь?

— Будем считать, что это аванс за проломленную стену, — Мостраков хрипло рассмеялся, и этот звук был пьянее алкоголя… В глазах появилась дымка, в голове — шум, я украдкой наблюдала за его плавными, но уверенными движениями и улыбалась.

— Итак, чтобы не задерживать вас, можно я задам пару вопросов? — я чуть не присвистнула, заглянув в спальню, где была и своя ванная, и довольно просторная гардеробная с гладильной системой. Вот это да… Вот это замок!

Как бы не опозориться… А то разрекламировала себя, как яблочную продукцию, а в итоге окажусь китайской подделкой. Я приосанилась, чтобы Монстр не заметил внезапную волну сомнений.

— Дерзай, — Мостраков подхватил странный пакет и отнес его на кухню. — Это собрала для тебя Алиса. Кофе, вино, закуски, чай… Она хотела уточнить, что ещё может понадобиться на первое время, но ты была так поглощена работой, что я не хотел тебя отвлекать. Просто напиши список, и Алиса всё сделает.

— Я неприхотливая, Дмитрий Сергеевич, — я вошла следом, и вдруг в животе заурчало, а в пустой квартире звуки превращались в гуляющее эхо. — А ещё вполне самостоятельная.

— Сыр, багет, томаты…

— Спасибо, — я закатала рукава блузки, вымыла руки и принялась сооружать для себя ужин. — Я так поняла, что Чудновский не просто уволился, он унёс с собой и технологию, и клиентов?

— Да, — тяжело вздохнул Дмитрий. — Мы работали вместе почти пятнадцать лет. Он был со мной у истоков, на его глазах росла корпорация, я ему доверял во всем.

— Хорошо, — перебила я его. — Я могу получить доступ к закрытой информации? Что конкретно он забрал, и чем занимается «Стальком»?

— Я распорядился, чтобы тебе открыли доступ к внутренней базе, — Дмитрий откупорил бутылку вина, достал бокалы.

— Дмитрий Сергеевич, чего конкретно вы от меня хотите в ближайшей перспективе? На дальней дистанции все руководители хотят стабильности, но задачи на короткий период обычно вполне конкретные, — я села в кресло, поджала под себя ноги и посмотрела на Мостракова.

— Мы были вынуждены отказаться от битвы по тендеру, Чудновский увёл пятерых клиентов и сорвал госзаказ, нарочно саботировав заказ комплектующих. Он подвёл меня под неустойку!

Я с жадностью смотрела за этим малознакомым мужчиной, наслаждаясь его внутренними бурями. Его буквально разрывало от ярости! Челюсть была напряжена, красивое лицо стало острым, хищным, черты лица — резкими. Сменился даже голос… От ласкового бархата не осталось ничего! Это был стальной звон, хруст бетона и перспектива крошащихся костей своего противника.

— Хотите, мы ему отомстим? — я оторвала хрустящую корочку багета, забросила в рот оливку, подцепив её пальцами из банки, и зажмурилась от удовольствия.

— Хочу!

— Тогда сработаемся, — я поднялась, протянула ему руку и продолжила: — А вот с вами мы ещё не познакомились. Я уважаю руководителей, что ставят конкретные цели. В городе меня называли лайкой.

— Почему? — усмехнулся он.

— Я не знаю усталости, работаю на длинную дистанцию, но чтобы держать форму, мне нужны короткие забеги с четко определенной жертвой. Да, это звучит странно, но я люблю команду «фас».

— Тогда «фас», Дикова! — прорычал Мостраков и навис надо мной, пугая мощью своей фигуры.

— Это звучит глупо, учтивая, как сильно вас подставили, — я сделала шаг вперед, почти упираясь в него грудью. — Но если вы мне не доверитесь, то ничего не выйдет. Мне нужно три месяца, и Чудновский приползёт искать работу дворника.

— Что тебе нужно? — вдруг Мостраков сделал шаг в сторону, словно рядом со мной не мог находиться, в его глазах вспыхнуло что-то новое, такое влекущее, притягательное…

— Доверие…

Я понимала Мостракова. Очень понимала! Внезапно сердце сжалось… Я вспомнила и день своей свадьбы, и сладкие речи Онегина, и его обещание быть рядом всегда!

После такого сложно восстановиться, сложно вернуться к привычной жизни,

Я сама не понимаю, откуда во мне взялись силы, чтобы уехать и начать все сначала. Не понимаю, почему судьба сыграла со мной в покер, почему именно отказ «МДС» оказался настолько цепляющим, что я ошалелой болонкой попёрлась покорять его вершины.

Но если это не совпадение? А вдруг это действительно то место, где мне нужно быть?

— Дмитрий Сергеевич, — я внезапно осмелела и сама сделала шаг навстречу мужчине, с которого начался крах моей жизни. — Вы же понимаете, что эта череда совпадений не случайна? Вы чувствуете, что вам нужна я… Голодная, приезжая, никому не известная. Мне нечего терять, меня некому подкупать, я незаинтересованный, но очень полезный игрок. И вам придётся довериться!

Дмитрий не стал отвечать, он оттолкнулся от столешницы и замер… Нет, на его лице не было сомнений, он рассматривал меня, словно боялся наутро забыть моё лицо. Двигался медленно, буквально ласково оглаживал каждую черточку, а после коротко кивнул и вышел из квартиры…

Смотрела ему вслед, с ужасом понимая, что не слышала звука лифта, зато уловила пугающе близкий дверной щелчок.

Затаила дыхание и бросилась к глазку, но коридор был пуст.

Чёрт… Он что, тоже здесь живёт?

Но ответа мне получить было не от кого, а значит, с этим мы разберемся потом. На всякий случай я заперлась на все замки и потащила чемоданы в спальню.

Глава 18

Вторую ночь подряд я спала как убитая. Мне не мешала ни чужая кровать, ни ещё жесткие простыни, ни огромная подушка, я просто спала!

Отрыла глаза ещё до будильника, внезапно взвизгнув от плавного движения портьер, что, согласно таймеру, раскрывали панорамное остекление этой волшебной квартиры. В спальню ворвался первый предрассветный луч, уже по-осеннему тусклый, ленивый и холодный.

Из-за пугающей высоты у здания буквально не было конкурентов на горизонте, и даже лёжа в кровати можно было отчетливо наблюдать желтый сгусток восходящего солнца.

Я всё же понежилась до того момента, как телефон взорвался мелодией «Лебединого озера». Усмехнулась, вспомнив, как Степа ненавидел эту заунывную трель, а меня лично она успокаивала. Странная я? Ещё какая…

Я поднялась с кровати, взмахнула руками, запуская кровообращение, и, развернувшись лицом к окну, начала делать привычную зарядку, после которой все предохранители моего мозга включались и начинали пропускать сигналы к нервным окончаниям.

Это ритуал, стабильность и уверенность в каждом дне. Попутно я прогоняла полученную от Мостракова информацию, понимая, что без личного знакомства со «Сталькомом» и самым Чудновским не обойдётся. А с другой стороны, готова поспорить, что как только до него дойдёт слух о приезжем финдире, он сам явится ко мне с заманчивым предложением… Тут-то я им и отобедаю. Точно!

Сразу после зарядки мой телефон стал позвякивать короткими сообщениями, я мельком посматривала на экран, смахивала то, что может подождать, ответила водителю, подтвердив, что машина нужна к семи утра, а вот когда на дисплее высветилось имя моего бывшего босса, я включила громкую связь и отправилась в душ.

— Слушаю, — зашипела я, входя под ледяные струи, а через десять секунд кожу ошпарило настоящим кипятком.

— Милена, доброе утро. Слышал, что ты жаворонок, поэтому обнаглел и побеспокоил тебя в такую пугающую рань, — Дятлов не говорил, он почти пищал, как забитый котейка. — Милена, прошлый наш разговор был сумбурным, даже резким. Я не услышал тебя, ты не поняла меня…

— Товарищ Дятлов, мне очень жаль, но мой номер вам придется удалить. Я уволилась, а к своим бывшим, пусть даже начальникам, я никогда не возвращаюсь, — я быстро обтерлась пушистым полотенцем и начала потрошить чемодан, пытаясь найти хоть что-то, что не придётся гладить, потому что времени на это у меня нет.

— Милена, да брось обижаться, — рассмеялся он. — Ты же знаешь, что я резкий на реакцию. Всё, прекрати дуться и возвращайся на работу, у нас тут проблема. Токарный цех остановил работу, технари говорят, что нужны какие-то редкие комплектующие…

— Товарищ Дятлов, — я даже имя его произносить не хотела, чтобы не давать иллюзорной надежды на то, что все можно изменить и забыть. — Мой совет насчет батюшки был вполне реальный. Ваш завод по миру пойдет через два месяца, и это будет исключительно вашей заслугой. А теперь прошу прощения, но меня ждут на новом месте работы. Всего доброго…

— Милена! Да уволил я твоего Стёпку! Уволил!

— Приятно, но слишком поздно… — я отбила вызов, забросила его номер в черный список и побежала собираться.

У меня был врожденный талант… Утром я собираюсь за двадцать минут. Одной рукой сушу волосы, второй рисую стрелки и крашу губы, потом завиваю локоны, а параллельно натягиваю чулки и юбку.

Я люблю медленное утро, люблю смаковать кофе с ирисками, но не дома, а в тишине офиса, когда до прихода сотрудников есть ещё пара часов. Вот моё доброе утро, вот залог удачного и продуктивного дня.

Я собрала в сумку то, что нужно оставить в кабинете, а после вышла из квартиры, чуть замедлившись, проходя мимо соседских квартир. Да нет, это паранойя… Не может же Мостраков преследовать меня? Снаряд в одну воронку не падает… Мне вчера просто померещился тот звук. Определенно…

И вдруг, когда я уже почти убедила себя в собственном сумасшествии и помешательстве на этом чудаковатом мужчине, за одной из дверей я услышала грохот… Такой жуткий, почти лязг металла.

Я взвизгнула от неожиданности, и реакция соседа не заставила ждать долго. Через мгновение дверь распахнулась, являя потного, почти голого … Мостракова!

Я шарахнулась от него, как девчонка от знойного стриптизера. Приказывала мозгу дать сигнал поднять глаза, но он сдался под напором красоты мужского тела… Я просто пялилась на его влажный торс, на капельки пота, что похотливыми сучками скатывались по его рельефу, растворяясь в поясе коротких шорт.

Я любила хорошие мужские тела. Нет, он не должен быть сухим жеребчиком дрищеватого телосложения, меня больше привлекали медведи. Такие крепкие, коренастые, широкоплечие… А Мостраков – совокупность всего греховного, притягательного и знойного, как южный закат. На него хочется просто смотреть, поджимая бёдра…

— Через секунду врубается платный тариф, — хохотнул Мостраков и поиграл грудными мышцами. — Дикова, а вот что ты за женщина? И ведь ни капли смущения! Могла бы хоть зарумяниться ради приличия. Так жадно пялишься на мужское тело, а

— А я думала, что мужчины обрастают мышцами в попытке перекрыть уже имеющиеся комплексы, — прикусила губу и заставила посмотреть в его глаза.

Красивый чертяка… Нет, это не модельная внешность, где полная симметрия черт, где вылизанная привлекательность. Это нечто другое… Брутальная небрежность, горячая сексуальность, похоть в чистом виде и обещание звёзд с неба, если женщина согласна.

А я почти была согласна, хотя меня никто ни о чем и не спрашивал.

— А вы проницательная, — Дмитрий выгнулся, посмотрел на часы, лежащие на консоли возле двери, и присвистнул. — Ещё семи нет, а ты уже готова?

— Ну, пока вы железо тягаете, кто-то должен поднимать с колен вашу фирму, — ляпнула, а потом и сама пожалела, понимая, как это слышится, учитывая, что передо мной почти голый мужчина.

— Колени, поднимать… Звучит как соседское приглашение к сексу, — тут же отреагировал Мостраков.

— Дмитрий Сергеевич, а как так выходит, что мы опять соседи? — я так охамела, что сделала шаг, сокращая расстояние между нами. — Будем дружить домами?

— Ты что, дразнишь меня? — он тоже шагнул босыми ногами в коридор, делая дистанцию и вовсе возмутительной. — Думаешь, я с этой стеной не справлюсь? За прошлый раз, признаюсь, мне стыдно. Был пьян… Да и квартира твоя пострадала. Но сейчас обе квартиры мои, могу пробить по отверстию в каждой комнате, и ничего ты мне за это не сделаешь…

— Упаси Господь, — я вдруг ощутила, что моя рука мне не подчиняется, она подрагивает от желания прижаться к его торсу, чтобы забрать хоть немного мужской энергии! Благо от стресса я так вцепилась в ручки своего портфеля, что кожа начала зудеть от трения.

— Передай водителю, чтобы за мной потом вернулся, — неожиданно Мостраков дал заднюю, он отшатнулся, разрывая это пугающее чувство, что возникло между нами раскаленным маревом.

Кожа буквально плавилась от его взгляда, наше общее дыхание было похоже на рёв стаи львов… Но самое странное было то, что никто из нас не стеснялся подобной реакции… Она пугала, выбивала почву из-под ног, но только не смущала.

— Есть, босс, — кивнула и направилась к лифтам, плавно покачивая задницей.

Это чистой воды провокация… Агрессивная, понятная и немного запретная. Я презирала связи на работе, считая, что это вносит разлад и мешает нормальному общению. Но сейчас мне было нужно именно это!

Да, женщины могут прожить без мужиков, да, они могут подавить, сломать, уничтожить этот сильный слабый пол. Но ничто так не питает, как восхищение и желание в их опьяненных похотью глазах.

Я вошла в лифт, развернулась и снова наткнулась на этот пугающий взгляд. Мостраков, сложив на груди руки, прислонился к дверному косяку и смотрел на меня… как на добычу. Его хищный взгляд летел в меня дробью, пробивая канаты нервов.

Эх, Милена… Ты сама начала эту игру…

Глава 19

Оказалось, что дом, где мне выделили квартиру, находился буквально в двух светофорах от офиса. Ранним утром, когда город ещё медленно просыпается, и на дорогах почти нет машин, я смогла и осмотреться, и запомнить путь. Ну, глупо пользоваться услугами водителя, когда тут пешочком минут десять.

Я распрощалась с водителем, передав просьбу заехать за боссом, и поспешила скрыться в лифте, словно Мостраков может выскочить из-за угла в любую секунду.

Шла по пустым коридорам, присматривалась к табличкам на кабинетах, понимая, что сегодня день будет долгим и сложным, потому как мне придётся навести шороху в финотделе. Я вчера успела досмотреть все текущие дела, и меня разрывало от возмущения… Все их телодвижения были какими-то хаотичными. Отдел работал не то что сам по себе, они даже внутри одной экосистеме хватались за разные полюса и тянули фирму в разные стороны.

Да, Чудновский сильно нагадил… Я не стала говорить Мостракову, что, опираясь на мой анализ, за последние полтора года они не заключили ни одной выгодной сделки. Весь капитал, вся чистая прибыль за этот период – это лояльность старых клиентов, а разоблачи они предателя быстрее, то «МДС» уже был бы в космосе по денежному обороту.

Не стала я говорить не потому что пожалела эго своего босса, а потому что готова была снять шляпу перед его умом и сообразительностью, а ещё силой духа, что ли… Он умудрился создать целую вселенную внутри одной корпорации, а это огромная работа. Вот поэтому моё предложение ему не понравится… Точно не понравится. Но это единственный выход, если он хочет сохранить масштаб и не утонуть в сплетнях, как империя загнулась из-за какого-то Чудновского.

Я чуть не взвизгнула от неожиданности, когда войдя в приёмную, услышала шорох под секретарским столом. Но первой оказалась Алиса… Она с огромными испуганными глазами выползла из своего укрытия и бросила взгляд на часы, откровенно не понимая, что я тут делаю, учитывая, что до начала рабочего дня ещё больше двух часов.

— Доброе утро, Алиса, — я скинула плащ и крутанулась, осматриваясь.

— Милена Львовна, вы рано…

— Я буду всегда приходить в это время, а вот тебе это необязательно, — я вошла в кабинет и начала осматривать комнату отдыха внимательнее. Тут нашлись и гардеробная, и вешалки, и даже невесть откуда взявшееся зеркало, хотя вчера его тут точно не было. Поразило меня и то, что кресло у моего рабочего стола уже заменили… Оно было большим, велюровым, и с виду безумно удобным.

Ай да Алиса…

— Дмитрий Сергеевич распорядился, чтобы сегодня ваш кабинет был полностью готов, — Алиса стояла на пороге, листая свой ежедневник. — Чай? Кофе? Завтрак? У нас тут замечательный ресторан, и повара на работе уже с шести утра. Я иногда сама прихожу пораньше, чтобы позавтракать великолепным омлетом с сыром.

— А давай, — махнула я рукой, а после сняла туфли и прошлась босиком по кабинету. — Но для начала все же кофе. Алиса, и спасибо за вчерашний пакет. Ты очень внимательная, мне это нравится.

— Я лучшая, Милена Львовна, — разумно возразила Алиса. — Мне нужны ключи от вашей квартиры, в обед я провожу домработницу, чтобы помогла вам с вещами и уборкой. Если вы любите ужинать дома, то Марина может что-то приготовить. Дмитрий Сергеевич в восторге от её бульонов…

— Ну, дерзай, — я бросила ей ключи, но не потому что сама безрукая и беспомощная, а потому

Алиса принесла мне кофе, а после тактично вышла, оставив меня наедине с цифрами и сортировкой последних договоров. Я успела позавтракать, закончить отчёт, а когда офис загудел, подхватила стопку папок с контрактами и отправилась на экскурсию. Алиса двинула за мной следом, она не мешала, лишь направляла, показывая, где располагается тот или иной отдел.

Контракты – всего лишь повод… Мне хотелось пройти и понять, на кого можно положиться, а кого следует проверить повнимательнее. В бухгалтерии царило веселье, дамочки сидели за шкафами, распивали кофе, в воздухе стоял запах горелого сыра. В целом атмосфера мало напоминала рабочую…

— Добрый день, — я стукнула в перегородку и, натянув дежурную улыбку, вошла, не дожидаясь приглашения. — Меня зовут Милена Львовна, я новый финансовый директор.

— Елена Александровна, главный бухгалтер, — внезапно за спиной раздался тонкий голосок, и на пороге показалась худенькая блондинка в строгом костюме, она еле сжимала огромную кипу документов, а после бросила их на стол и шикнула, разгоняя толпу тёток. И они послушались… Я, не скрывая удивления, следила за тем, как заполняются рабочие столы, как начинает жужжать техника и просыпается трель телефонов.

— Очень приятно, — я уложила стопку договоров на стол главного бухгалтера. — Это то, что можно проводить уже сегодня.

— Хорошо, — женщина дернула плечами и недоверчиво посмотрела на меня. — Теперь нам нужно ваше разрешение на закупку даже туалетной бумаги?

— Это антикризисные меры, но суть вы уловили верно…

Так я обошла почти всё здание. Передавала документы начальникам отделов, попутно знакомилась с работниками, оценивала и условия труда, и общий настрой. В целом мне потребовалось не более часа, чтобы обойти головной офис… Но к моменту моего возвращения меня ждал сюрприз…

Вальяжно покачиваясь, в моём новеньком кресле сидел сам Мостраков. Он задумчиво читал набросанный мной отчет и даже не сразу заметил моего появления.

Я закрыл дверь, скинула лодочки и прошла к столу, опускаясь в кресло напротив… Закинула ноги повыше и начала наблюдать за Дмитрием. Готова была поспорить, что в какой-то момент он все же меня заметил, просто не подал вида. Он, не отрываясь, перелистывал отчет, внимательно вчитывался в суть, не пропуская ни единого вывода…

— Быть того не может, — в итоге выдохнул он и наконец-то посмотрел на меня.

— Может… Ваш Чудновский — редкостная сволочь. Производственный шпионаж в чистом виде.

Я скинула пиджак, пересела на край стола и начала раскладывать в хронологическом порядке нужные документы.

— Вот ваша разработка, а вот гранты, получаемые «Сталькомом». Вы посмотрите на даты, разбег всего в пару недель, Дмитрий Сергеевич. Вы тратите огромные бюджеты на разработку, а они забирают её бесплатно… Чудная схема! — я рассмеялась, хотя прекрасно понимала, насколько сейчас хреново Мостракову. — Но знаете, что меня интересует?

— Что?

— Почему Чудик ваш уволился? Сидя на двух стульях, он мог проработать ещё пару лет. Для чего срываться?

— Не мог, — Мостраков откинулся на спинку, и вдруг его взгляд царапнул мою шею. — Последние два года я занимался проектом новых аэропортов. Он знал, что пока меня нет в городе, можно творить все что хочешь…

— То есть вы вернулись, и он уволился? — я сглотнула слюну, надеясь, что Мостраков наконец-таки поднимает глаза, но нет… Этот застранец, наоборот, вопреки всем ожиданиям, наплевав на деловую этику, начал спускаться все ниже и ниже.

Он буквально утонул в моём декольте, откровенно наслаждаясь увиденным.

— Он уволился за неделю до моего возвращения, — тут Мостраков замолчал и достал из кармана брюк телефон.

И тут мне стало страшно… По позвоночнику прокатился холодок, я всем телом ощущала, что настал час ИКС… И теперь придется воочию познакомиться с гневом Мостракова.

— Да… Да… — Дмитрий резко вскинул голову, а его глаза расширились до размера тарелки. На лбу выступила венка, желваки начали пульсировать, кожа налилась кровью, превращая его в спелый помидор, что вот-вот рванёт… Но при этом Мостраков не позволил себе ни капли сомнения в голосе, говорил ровно… И если и обещал убить меня, то позже и не при свидетелях.

— Ах… Мой финдир? Да… Всё верно, — кивнул он и закрыл глаза, отбивая вызов. — Милена Львовна, какого чёрта?

— Да, я снова подала документы на тендер, — я выпрямила спину, готовая принимать его гнев. — Сегодня последний день, а значит, Чудновский ничего не узнает, если у него нет шпионов. Да хоть бы и есть! Дмитрий Сергеевич, сейчас на нашей стороне неожиданность и наглость…

— С наглостью у тебя, Милена, всё отлично! — Мостраков рванул вперед и замер всего в миллиметре от моего лица. Я ощущала его горячее дыхание. Вбирала гнев, отдавала сдачу и нарочно злила его.

— Спасибо за комплимент… Я успела внести правки в тендер…

— И не посоветовалась? — охнул он и снова рухнул в кресло.

— И не посоветовалась, у меня было всего полтора часа, чтобы все изучить и принять решение. Мы будем участвовать в битве за тендер и выиграем её у «Сталькома». Они бросили море денег на то, что не пригодится… Это старые технологии, тяжеловесными конструкциями для мостов больше никого не удивить! — я вскочила со стола и начала кружить по кабинету, но успела сделать всего два круга, как при резком повороте оказалась буквально припечатанной к широкой мужской груди…

— Милена Львовна, если у вас есть план, то рекомендую им поделиться до того, как я задушу тебя, заразу, прямо в первый рабочий день, — Мостраков не шутил….

Я с ужасом смотрела, как огромная мужская ладонь скользит по моей руке… Я ничего не чувствовала! Меня просто объяло жаром, кожа плавилась, мысли путались, рассматривала сильные пальцы и неминуемо ждала расплаты за самоуправство… И когда он сомкнул руки на моей шее, подтолкнул подбородок вверх.

Вот ничего этакого Мостраков не сделал… Да, нарушил субординацию, да, стер к херам дистанцию и все нормы приличия, но я все равно в его руках казалась распятой птичкой: безвольной, слабой, хрупкой…

— Мы выиграем тендер на строительство моста, и у меня есть завиральный план. Нужно рискнуть, от вас не убудет, а шанс очень хороший. Сейчас, Дмитрий Сергеевич, на вас

— Милена Львовна, вы святая простота. Ну, кто рискнёт строить мост из новых материалов, пусть они будут дешевле в три раза? — Дмитрий все нависал и нависал…

— Нам нужен контракт с Горозией. Знаете такого? И он как раз на юге ввязался в масштабный проект, на котором мы можем протестировать мою задумку, — выпалила я, а после откинулась назад, почти прогибаясь в спине, стянула со стола документы и передала Мостракову.

Мне была нужна передышка… Вот он одет, а я почему-то голым ему вижу! Да тут уже не до субординации…

— И вам нужно выкупить завод Дятлова, — подытожила я и быстро заняла своё кресло, пытаясь отдышаться.

— Чего мне нужно? — мне было даже жаль Мостракова, что ли… Бледный, убитый, ошеломленный. Он же ещё не готов к моему напору, а значит, нужно сбавить скорость, а то он сляжет с инфарктом раньше времени.

— Я проверила все контрактные производства и поняла, что Чудновский — отличный шпион, но отвратительный практик. У «Сталькома» ограничена производственная площадка, чтобы воплотить вашу технологию, ему нужно вывести один из корпусов из строя! Он не прикрыл задницу запасными «аэродромами», а это наш шанс. Через две недели вы будете слышать, как гудит земля от того, как Чудновский носится и ищет хоть один свободный металлургический заводик.

— И ничего не найдёт, — закончил за меня Дмитрий.

— Именно. А если и найдёт, то транспортировка сожрет весь его бюджет. Проект станет нерентабельным, понимаешь? — воскликнула я, но в следующую секунду Мостраков взял меня за руку и потянул к выходу.

— Стой! Туфли!

Дима захрипел, позволил обуться, а после с тем же напором вывел меня из приемной под встревоженный взгляд Алисы.

— Мне с вами? — пискнула она, но Мостраков обернулся, и я поняла по его глазам, что ответ Алисе не понравится.

— Не люблю групповушку… Ощущения не те.

— Монстр, ей богу! — вздохнула я и почему-то рассмеялась.

Ощущение, что я попала в нужное место, в нужное время и нужные руки буквально пьянило. Да предложи я Дятлову нечто подобное, он бы мне дурку уже вызвал! А Монстр загорелся, хоть и прячет азарт за поволокой ярости. Но я-то вижу, как бьется его сердце, как в тугом кольце галстука беснуется венка, как гуляют желваки…

Он словно нарочно не смотрел на меня, боялся смешать одну похоть другой. Дела отдельно, а соседка отдельно.

— Послушай, — грохнул Мостраков, втолкнув меня в кабинет Соколовского прямо посреди совещания. — Все свободны…

Толпа сотрудников поднялась и вышла, надменно хихикая. Они, наверное, подумали, что я провинилась и теперь окажусь под расстрелом двух начальников?

— Милена Львовна, а вы очаровательны, — протянул Соколовский, нагло ползая по мне взглядом. И я вспомнила, что в спешке забыла накинуть пиджак. — Эпичное появление — это наша новая рутина, я правильно понимаю?

— Соколовский, я сказал слушать, а не лапать глазами нашего финдира! — Мостраков вышел вперед, закрывая меня.

— Так, хватит! — я топнула ногой и вышла из-за его укрытия, села в кресло и положила на стол документы, что успела прихватить. — Не знаю, какие правила у вас были до меня, но для начала выслушайте мои…

— Я не ослышался? — Даниил повернулся к Дмитрию и откашлялся. — Она нам правила принесла?

— Бесстрашная, — шикнул Мостраков и закурил, подходя к окну.

— Именно… Никаких набегов в мой кабинет, — я ткнула пальцем в Монстра. — Никаких прогулок по коридору под конвоем. И ещё… Каждый понедельник у нас совещание на троих, вы приносите свои идеи, а я буду поражать ваше воображение. Вы, товарищи, генеральный и заместитель генерального, сильно заржавели. Вас какой-то Чудик вокруг пальца обвёл, а вы расстроились…

— К делу, Милена Львовна, прожарку мы оценили, на ус намотали, премию вам понизили, ибо самооценка руководства — сущность хрупкая, — Мостраков уже в привычной манере навис надо мной, буквально ложась грудью мне на спину, ещё пара сантиметров, и он голову положит мне на плечо!

И чтобы его отвлечь, мне пришлось начать озвучивать свой план… Да, он стихийный, ещё толком не проработанный, рискованный… Но я уверена в его реализации. А когда я уверена, то все сделаю для этого.

— Кто будет делать новый сплав? — Мостраков опустился на подлокотник, снова пролистывая мой отчет.

— Ребята из Сибири разрабатывают новый сплав. Он по всем характеристикам легче и прочнее, чем обычные, его можно использовать для мелких опор, что сильно сократит бюджет моста. Они ищут спонсора, я Дятлова год уговаривала, а он, жмот, не соглашался.

— Милена Львовна, а вы кто у нас по образованию? — озадачился Соколовский и, очевидно, достал моё резюме, которое до сих пор не соизволил выучить. — Боже! Вы металлург…

— По первому — я металлург, а по второму — экономист. Такой ответ вас устроит? — я клацнула зубами и отвернулась от Соколовского. — И ребят из Сибири я знаю лично.

— Хорошо, а зачем нам завод Дятлова? Уж не мстишь ли ты своему бывшему начальнику? — прищурился Мостраков, заканчивая нашу перепалку.

Слава богу! Хоть он изучил моё резюме… Но выводы все равно неверные.

— Его завод скоро сдохнет, более тупого руководителя я ещё не видела. Дятлов давно не горит делом, ему нужны деньги, а вам нужен завод… И где тут месть? — сверкнула я коварным взглядом. — Даниил, а вы позвоните Дятлову сейчас и предложите ему не заниженную цену, а вполне конкурентную… Он завтра же примчится подписывать документы. На пенсию Дятлов хочет, внуков растить и картошку копать… А если вы упустите возможность, то этот завод найдёт Чудновский, и плакал ваш авторитет. А рассказать, что случается со старым львом, что вовремя не сумел загрызть наглого шакала?

Мужчины смотрели друг на друга, явно общаясь мыслями… Но по их взглядам было понятно, что они уже на все согласны.

— Ладно, я вас оставлю сокрушаться и чихвостить наглых женщин, что порой решительнее некоторых мужчин…

Милена, угомонись… Они, и правда, оставят тебя без премии!

Глава 20

*Мостраков*

Ещё ни одна женщина не доводила меня до полного исступления…

Но меня останавливало гребаное чувство спокойствия… Она – настоящий хаос! Она — продавливающая сила. Но вот спокойствием от нее веет. Я будто даже уверен, случись что со мной – Милена Львовна всю корпорацию на плечах удержит… А если возненавидит своего нового Босса, то ещё и революцию мимоходом в соседнем государстве замутит.

Боже… А где та слегка пьяная принцесса? Где та развратная кошечка с походкой датого пингвина?

Что ещё таится в этой женщине? Японский городовой, чую, наше сотрудничество будет интересным…

— Да кто, черт подери, она такая? — взвыл Соколовский и буквально рванул за Миленой, но запнулся о выставленную мной ногу. — Это же бестия! Секс-бомба с фотоотчётами и базой Пентагона в голове.

— Вот это-то и пугает… — протянул я, по пятому кругу вчитываясь в довольно стройный отчет. Я будто нарочно искал изъян, провал и хоть малейшую, пусть и логическую, но ошибку! Но нет… Мисс сексуальная идеальность, ну, или идеальная сексуальность, показала фигуру высшего пилотажа. — Она-то уж точно не пощадит наших самооценок. Размажет и не заметит.

Как она умудрилась проделать такую работу за утро? Как, не имея доступа к закрытой информации, смогла соотнести все факты и сделать правильные выводы?

Хватка у неё бульдожья, а чуйка звериная, если вцепится, уже ни за что не отпустит, пока ты не сдашься.

И это будоражило… Кровь бурлила, в голове шум. Да я же смотрел на неё, а сам голой представлял… Вроде и одета по офисному, и юбка не короткая, и блузка не в облипку. Но тонкая ткань колышется, обтягивает, и я вижу полупрозрачный кружевной корсет, скрытый под матовым шелком.

Чёрт… Чёрт!

— А ведь есть резон в её словах… Если не ударим первыми, то окажемся в хвосте.

— Знаю, — я встал и качнулся с пятки на носок, посматривая за тем, как Милена гордо вышагивает по коридору к своему кабинету. — Я не только по судебному иску ездил в город. Мне давно говорили про чудом воскресший полуубыточный и предбанкротный завод Дятлова. Но тот меня сразу отбрил, а знающие люди поведали о людоедском финдире, что там всеми делами заправляет. Якобы она скорее сдохнет, чем позволит купить производство. И если бы ты меня не сдернул по пустякам, я бы раньше узнал, кто есть эта мигера в узкой юбке…

— Ты что, не знал, что Дикова и есть тот финдир? — присвистнул Даниил, он словно до сих пор не верил во всю эту череду случайностей.

— Нет… Я не знал, что Онегина и есть Дикова… Короче, я уже запутался. Но она права, что если мы Дятлова не сломаем, Чудновский заберет этот пирожок, и тогда нам придётся сворачивать металлургию. Я прокатился по всем заводам, там очередь на контрактное производство расписана на два года вперед! А ещё она права в том, что «Стальком» не сможет оперативно остановить один из цехов под этот проект, это убьет их…

— Ты правда думаешь, что у нас есть шанс выиграть тендер? — Соколовский подошёл ко мне и закурил, что делал крайне редко.

— Я думаю, что если натравить Дикову на Чудновского, то он с перепугу сам напарит, а круче нас никого нет… Мост будет наш!

— Мостраков… — прошептал Даня и крутанулся, прижимаясь спиной к стеклу, чтобы в глаза мне посмотреть. — Ты что… Ты что, запал на Дикову? Она ж тебе яйца откусит и хребет сломает! На таких не женятся…

— Да? А на каких женятся? — усмехнулся я и прошёлся подушечкой по безымянному пальцу, где ещё год назад было кольцо. — Да и при чем тут её задница?

— Заметь, про задницу ты начал разговор, — на удивление друг даже не посмеялся, он озабоченно буравил меня встревоженным взглядом, словно пытался понять, о чем я думаю… А тут и напрягаться не нужно было. С момента появления в моей жизни экс-Онегиной, мои мысли вполне конкретны и весьма пошлые…

— Ладно, Дим… Мы с тобой и не через такое проходили, значит, и тут прорвёмся. А вот задумка стравить Милену и Чудновского мне определенно нравится, — Даниил метнулся к столу и вытащил стопку пригласительных. — Ты помнишь, что сегодня презентация нового парка? Там их и познакомим…

— А что если нам податься на грант? — я отмахнулся от Даниила и достал телефон, просматривая список контактов. — Ты слышал о поддержке инноваций? Так можно и рыбку съесть, и заводик купить. А что? Своё производство, своя территория, привлечём тех новаторов из Сибири, откроем им лабораторию, пусть физики-химики балуются на здоровье. Им же нужно субсидирование? А нам нужны новые и смелые идеи… Права Милена, если не вложиться в новые разработки, то нас растопчут если не на этом тендере, то на следующем.

— Опять же, если будет грант на новую разработку, то и с тендером все пройдёт куда проще, — задумчиво протянул Даниил.

— Именно…

— А ты не хочешь рассказать всю историю вашего знакомства? Нет, эвакуатор – это, конечно, мощно, но я же тебя знаю, — Соколовский отбросил тон моего зама, голос стал мягче, и Даниил подсел ближе. — Ну, запала она тебе, я же вижу!

— Ты меня пытаешься в этом убедить? — я поднялся, оправил пиджак, затянул галстук и, подхватив отчет, направился прочь от его фирменного допроса.

— Тогда ты не против, если я приглашу нашего финдира на обед?

— Приглашай, если у тебя есть запасные пальцы, — прохрипел я и шандарахнул дверью кабинета.

Понимал, что это провокация, и Соколовский тонко въедается мне под кожу, пытаясь понять, насколько я погружен в эту занозу, но все равно вёлся. Развел меня, как мальчишку…

В спину ещё долго дубасили импульсы хохота Соколовского, он ждал, что обернусь, что покажу ему яростный взгляд. Но нет! Я сжал челюсти и заставил себя включить мозг и даже не смотреть в сторону кабинета Диковой.

— Дмитрий Сергеевич! — Даша, мой верный секретарь, неслась мне навстречу с таким видом, словно наступил конец света, а я всё проспал. — Дмитрий Сергеевич! Это не я…

—

— Каких котят? — её длиннющие ресницы захлопали, намереваясь вызывать ураган внутри офиса.

— А что, не ты? — цыкнул я и попытался её обойти, но девушка стояла как вкопанная. — Ты же знаешь, я терпеть не могу загадки!

— Там Радмила Леонидовна пришла, — зашептала Даша, буквально бледнея на глазах. — Она без спросу вошла в ваш кабинет, а я… А что мне делать? Вызывать охрану? А к телефону вы не подходите!

— Чёрт, — я развернулся и взял курс на свой кабинет.

Женщины… Когда Бог создавал их, он даже не понимал, что сотворяет атомную бомбу! Они же являются источником удовольствия, они — сила, мощь, на чьих хрупких плечах удерживается девяносто процентов семей. Если бы не было женщин, то мужчины попросту не узнали бы, что являются сильным полом. Мы слишком ленивы, да и среди подобных нет стимула к конкуренции, а вот за прелестную дамочку – другое дело.

Но ещё женщина – источник проблем. И вот моим вечно бьющим ключом геморроя была моя бывшая жена…

Я вошёл в кабинет, уже успев немного успокоиться, был готов к очередной атаке, просьбе дать денег или требованию оплатить очередную пластическую операцию. Но к такому я не был готов даже в своих самых смелых догадках…

Радмила сидела на диване в углу кабинета и рыдала в голосину… Инерция, привычка, зубодробительный звук женского плача – это же моральная пытка какая-то, и я почти поддался порыву утешить свою бывшую жену…

Но часть меня, отвечающая за память, здравомыслие и ярость за годы свёрнутых нервов вопила о том, что дешевле вызвать охрану и выставить эту актрису погорелого театра к чертям собачьим.

— Димочка… Димочка! — Рада заметила меня, подскочила и рванула ко мне, раскинув руки. — Прости меня!

Приплыли…

Глава 21

*Мостраков*

Я вовремя увернулся от цепких рук Рады, и ей пришлось оперативно менять курс. Она замедлилась и подошла к оторопевшей Даше.

— Милочка, ты видишь, мне плохо? Что, сложно догадаться, что нужны валериана и крепкий кофе?

— Рада, это взаимоисключающие вещи, — я оградил растерявшуюся секретаршу и чуть подтолкнул к выходу. — Даша, сообщи Милене Львовне, что сегодня вечером мы идём на открытие городского парка. И ещё уточни время у Соколовского. Пригласительные у него…

— Милену Львовну? — Даша так растерялась, что теперь хлопала глазами, с опаской поглядывая на Раду. — А-а-а-а-а…. Милену Львовну.

— Ну и кто эта Милена Львовна? — как только дверь кабинета захлопнулась, Рада снова всхлипнула, напоминая мне, что вообще-то она тут плакала, а я, зверина этакий, не бросился её утешать.

— Тебя каким лешим сюда занесло? — я поспешил сесть за стол, чтобы занять руки и не придушить бывшую, хотя очень хотелось…

— Дим… А, Дим? — простонала Радмила и двинулась ко мне, она с легкостью уселась на стол в опасной близости от меня.

Чёрт… Эта женщина послана мне в наказание! Иначе как можно объяснить резкую смену чувств? Я же любил её, как идиот слепой… Так любил, что никого не видел, ничего не слышал, землю рыл, только бы дать жене все, чего она достойна! А теперь я её так ненавидел, что от звука её голоса кровь сворачивалась, а кулаки сжимались в приступе ярости.

Смотрел в её тёмные, как ночь, глаза, а за ними — пустота космоса… Ничего живого, ничего теплого и родного. Сплошная темень черной дыры, куда канули годы нашей жизни. Как ни странно, но и её красота больше не откликалась во мне звоном возбуждения. А ведь были времена, когда мы занимались сексом в любом месте, где можно было укрыться от посторонних глаз. Нет, годы её не тревожат… Смуглая кожа не тронута морщинами, хотя это скорее заслуга пластических хирургов. Черные как смоль волосы все так же переливаются серебристым отливом южной ночи, но в них уже не хочется зарыться пальцами.

Всё прошло…

— Ты не принимаешь от меня звонки, дома не появляешься, твоя тупая секретарша не говорит, где ты теперь живёшь! — Рада снова расплакалась и упала на меня, обхватывая руками шею. — Этого мало?

— Рада, мы в разводе уже очень давно… Какого черта тебе от меня нужно? — я попытался скинуть узел её рук, но она вцепилась, как львица в кусок мяса.

— Ты что, правда не живёшь в нашем пентхаусе? — её голос зазвенел жадными нотками, а мне вдруг расхохотаться захотелось.

— Не в нашем, а в моём… Всё, что тебе причиталось, прописано в брачном договоре, и все его пункты я удовлетворил в полном объёме!

— Димочка, ну что ты такой злой? — Рада перешла на шёпот, терлась о шею щекой, будто случайно касаясь губами мочки уха. — А помнишь, как нам было хорошо? Помнишь, как мы начинали в скромной вонючей двушке в хрущёвке?

Ха… Я еле сдержался, чтобы не заржать. Те времена скромной двушки — это было не начало. Да я пахал как проклятый, чтобы заработать на эту самую «вонючую» хрущовку, и тогда она была круче любого пентхауса! Это была моя собственность, это была золотая медаль за достижения, это признание самого себя! Это была уже середина моего пути, когда на нём нарисовалась скромная Радмила Ромашкина. То, что она вспоминает как бедность, для меня было богатством! Отдельная ванная, кровать вместо панцирной раскладушки, свой холодильник, еда, которую никто не сворует. Это был РАЙ!

— А помнишь, как мы трахались, как чокнутые кролики? Боже, ты был ненасытным, — захихикала она и прижалась ещё крепче, начав путь шаловливых ручек по вороту рубашки. — У меня ещё никого лучше тебя не было… Мостраков, слышишь? Никто не знает, чего хочет женское тело, а ты знаешь…

— Рада, я уже не тот зеленый сопляк, хватит мне лапшу на уши навешивать! Что тебе нужно?

— Димочка, а давай начнём всё сначала? — выдохнула она, а у меня по позвоночнику волна ужаса прокатилась… Я так живо вспомнил год, предшествующий разводу, что мышцы в камень превратились. В ушах зазвенели её крики, рыдания, грохот посуды и шепот за моей спиной. — Дим, я же люблю тебя!

— Уходи!

— Димочка, я очень тебя люблю! — снова пустилась в рёв

— Дмитрий Сергеевич, — вдруг двери кабинета распахнулись, и на пороге застыла Милена. В её руках была пухлая папка документов, она чуть ли ни подбородком их поддерживала, чтобы не уронить.

Мгновение, поставленное на паузу, чтобы изучить стремительную смену её взгляда. Да от него мурашки по коже побежали похлеще, чем от воспоминаний… Едкое разочарование выплеснулось ухмылкой на красивом женском лице, она даже оскалилась, как оголодавшая львица.

Но это мгновение длилось не больше пары секунд… Потом Милена снова собралась, стерла с лица все эмоции и двинулась к столу, игнорируя Раду, и положила документы на стол, тут же отойдя на приличное расстояние.

— Это контракты, продлевать которые мы не будем. Прошу изучить, если есть вопросы, готова обсудить и аргументировать, — Милена крутанулась на каблучках и хотела уже было выйти, но в игру вступила Рада… Она вспорхнула со стола, как мотылёк, и я не успел перехватить её.

— А вы новенькая? — с вызовом процедила бывшая супруга. — Новенькая… Точно. Ну, раз вы не поприветствовали супругу своего босса…

— Рада! — я вскочил и вместо того, чтобы начать оправдываться, схватил бывшую жену за запястье и вытащил в приёмную. — Даша, посмотри сюда… Запомни это лицо!

Я схватил Раду за подбородок, удерживая, чтобы не смела сопротивляться.

— Эту дамочку в кабинет не впускать ни при каких обстоятельствах! И ещё… Просмотри камеры и найди, как она вошла, не имея пропуска, а после уволь весь пост охраны! — я снова взял Раду за локоть и повёл к лифту, но это было ошибкой…

Стоило нам войти в кабинку, как она рванула на меня дикой кошкой, в глазах похоть, улыбка похожа на оскал. Она считает, что это игра? Я сопротивляюсь, она меня догоняет и заставляет подчиниться её блядской воле?

— Дим, ну почему ты такой холодный? Я же сама пришла! Ну хочешь, я на колени встану? — взвизгнула Рада, пытаясь устроить цирк… Она знала, что стенки лифта прозрачные, что весь офис будет видеть либо то, как я её убью, либо то, как она унижается, а я, бесчувственная скотина, игнорирую боль бедной женщины.

Боже, ну почему меня воспитали правильно? Почему в голове звучит, что женщин бить нельзя, что обращаться с ними нужно учтиво, сдержанно, а если женщина напрашивается, то смотри предыдущие два пункта?

Сейчас мне очень хотелось придушить её… Очень!

Боже… Я же смотрю на неё и не вижу ни нашего знакомства, ни тех лет в хрущёвке. Я вижу жадную суку, что два года трепала мне нервы, пытаясь отсудить что-то сверх брачного контракта. Хвала Соколовскому, который убедил меня его вообще подписать ещё на заре нашего брака. Он так её ненавидел. Что не было ни дня, чтобы они не собачились. Рада обвиняла его в зависти, делала козлом отпущения унизительной процедуры составления брачного договора… А тот смеялся ей в лицо и обещал открыть бутылку коллекционного вина в день развода. Так оно и вышло… От нотариуса мы с другом выходили пьяными, счастливыми и свободными…

— Что тебе нужно? — я встряхнул её, удерживая почти на весу, чтобы хоть так выстроить дистанцию.

— Ну, может женщина пожалеть о разводе? Я поняла, что кроме тебя никого и не любила. Чёртов Мостраков, ты что, околдовал меня? — Рада врала, я знал, что она врёт, она знала, что я все знаю… Это классика замкнутого круга, из которого нет выхода.

— Не может, Рада… Не может! Ты получила все, что тебе причиталось? А теперь исчезни из моей жизни навсегда, — я вовремя ударил по кнопке лифта, останавливаясь на техническом этаже, откуда был переход на парковку.

Здесь не было зрителей, а значит, можно было уже отпустить истеричку. Я шёл к воротам, а Рада цокала следом и вопила как ненормальная.

— Ты думаешь, мне было просто? Ты с утра до вечера был на работе, тебя окружали развратные суки, которым не нужен был брак, им достаточно было твоего тела и кошелька. Признайся, Дима, ты же мне изменял! Я знала это! Знала!

— Поэтому ты оказалась в постели Петровского? — произнося это, я ощутил рвотный рефлекс. — Решила сработать на опережение?

— Боже, это такая глупость, — отмахнулась Рада. — Ну, ты гульнул, я позволила себе лишнего. Так что, теперь семью ломать? К тому же я расплатилась уже… Ты же оставил меня с голой жопой. Не удивлюсь, если ты сам подослал Петровского, чтобы выгодно развестись.

— Рада, мы разводились два года, и, отщипывая кусок за куском, ты что-то не заботилась о сохранении ячейки общества, так какого черта тебе нужно сейчас? — я вылетел на парковку, в последний момент схватив Раду за запястье. — Деньги закончились?

— Да я люблю тебя! — снова зарыдала Рада. — Понимаешь? Люблю придурка!

Её красивое лицо исказилось отвратительной гримасой, тушь потекла чёрными водопадами, пышные губы ещё больше надулись, нос покраснел… Она обмякла, осознав, что так мне будет куда сложнее выдворять её из своего офиса.

— Да люби на здоровье, Рада… Кто тебе мешает? Меня только оставь в покое! — я свистнул, и ближайший водитель на служебной машине мгновенно сориентировался и подъехал ко мне.

— Ты жестокий, напыщенный индюк! Права была моя мама, такие не умеют любить, они пользуют, душат и убивают! Да рядом с тобой ни одной женщине не ужиться! Меня бесило в тебе всё! Твоя помешанность на работе, твои командировки, эти идиотские бумаги по всей квартире… Ты же гребаный фанатик! Как был мальчишкой из рабочего посёлка, так и остался…

Рада вздрогнула, осознав, что переступила последнюю черту, закрыла глаза, но остановиться уже не могла… У неё и тогда не было стоп-крана, а теперь и подавно.

—Чай из пакетика, орешки с вареной сгущенкой и оливье на Новый год! А отпуск… Вместо цивилизованной Европы мы парились на пляжах, где было тихо и безлюдно! Заработай хоть все деньги этого мира, как был бродягой, так им и останешься…

Признаться, я слушал её слова с огромным удовольствием. Если ещё пару минут назад мой порыв казался резким, я винил себя в неспособности договориться нормально, то сейчас я осознал, что других вариантов у меня просто не было.

Я усадил Раду на заднее сиденье, а водитель, словно считав мой настрой, тактично вышел из машины.

— А ты, дочь академика…

— Да если бы не я, ты бы и дальше жрал свой борщ с салом и вонючим луком!

— Жрал… Жру…. И жрать буду! — процедил я. — А если ты и дальше будешь вваливаться в мой офис, я сделаю все, чтобы твои родители узнали, какая сука выросла в их глубоко интеллигентной семье академика!

Я захлопнул дверь, водитель быстро сориентировался, запрыгнул в салон и ударил по газам, увозя осколок прошлого, что до сих пор по живому резал мою плоть…

Глава 22

*Милена*

Женатик…

Я вздохнула и следом за Мостраковым вышла из его кабинета. Не будь я так ошарашена, непременно бы вцепилась в горло его секретарше и вытрясла всю интересующую меня информацию, но сейчас мне было не до этого.

У меня было четкое табу… Никаких беспорядочных связей и никакой влюбленности в женатых. На этом я и продержалась больше тридцати лет своей жизни. Это те самые железобетонные сваи, удерживающие самый загруженный мост. Стоит подбить хоть одну из них, как рухнет вся конструкция. А этого я допустить не могу!

Закончила текущие дела, собрала документы, которые не успела просмотреть, и вышла из кабинета.

— Милена Львовна, вы…

— Алиса, я домой. Сегодня открытие какого-то парка, и мне нужно собраться, — я мельком посмотрела в сторону кабинета Мостракова, но его окна были темными… Уже зажглось искусственное освещение, все кабинеты и огромный конференц-зал переливались холодной подсветкой, а вот его сторона пугала черным пятном неизвестности.

Уехал жену утешать, наверное. Хотя… Как я могла не заметить кольца? А оно вообще было? Чёрт! Я с таким упоением флиртовала, так откровенно наслаждалась его интересом, его жадным взглядом, что даже не удосужилась узнать, женат ли мужчина?

Идиотка… Резко ослепшая и потерявшая нюх тупица.

— Милена Львовна, в квартире прибрались, но приготовить не успели, — девушка смутилась и протянула мне связку ключей от квартиры.

— Ничего страшного. До завтра. Алиса, и ещё… НЕ стоит приходить рано, я и так вижу, что ты отлично работаешь.

— Я сейчас вызову водителя! — крикнула она мне вслед.

— Не нужно, Алиса, пешочком прогуляюсь…

Вышла на улицу и вдохнула густой от разнообразных запахов воздух. Из ресторанов тянулся аромат еды, из кофеен веяло горечью обжаренных зерен, бесконечная пробка душила парами выхлопных газов, а от пробегающих мимо женщин тянуло модным в этом сезоне парфюмом… Один на всех, словно завезли всего один флакон, и все взяли по миллилитру на распив. Одинаково, но зато модно…

Я развернулась и по памяти отправилась к дому, попутно осматривая район. Отличное место, здесь буквально есть всё! И химчистка, и бутики, и разнообразные рестораны, и даже продуктовый магазин. Я машинально свернула к нему, бездумно взяла тележку и принялась забивать её привычной едой.

Мне так захотелось ощущения тепла, и я впервые затосковала по своей милой квартирке с крошечным балкончиком, где я по утрам пила кофе даже зимой. Наверное, порыв начать жить заново стал терять хватку, и ностальгия пробила брешь в моей решимости, но отступать было поздно. А вот попытаться обуютить стерильную квартиру было ещё можно…

— Боже! Давайте я вам помогу! — ошарашенный консьерж, заметив мою борьбу со стеклянными дверями подъезда, подорвался и выхватил часть пакетов. Он не ожидал подобной тяжести, и даже от половины его чуть ли не пригвоздило к полу.

— Спасибо, — я поспешила к лифту, желая лишь одного – снять туфли…

Ходить по супермаркету на шпильках – одно, а вот тащить уйму пакетов – совершенно другое.

— Меня Арсен зовут, — консьерж еле втиснулся в кабину.

— А меня Милена Львовна…

— Я знаю, Дмитрий Сергеевич утром дал распоряжение выдать вам все ключи, — молодой человек попытался достать из нагрудного кармана карточки, но ничего не получилось. Зато я с легкостью перехватила пакеты и, подцепив за уголок, вытянула горсть пластиковых ключей. — Это пропуск в спортзал, в хамам, там же массажный кабинет и круглосуточный ресторанчик. Второй ключ от паркинга, а третий – запасной от квартиры.

— Спасибо, Арсен, — я улыбнулась, хотя мне хотелось присвистнуть от восторга… Теперь я поняла, почему Мостраков тут устроился.

Молодой человек внёс пакеты, тактично не переступая порог квартиры, чтобы не наследить, а ещё он отказался от протянутой купюры, заверив, что это его работа, и он будет рад мне помочь.

В квартире пахло… хлоркой. Я обожала этот запах всей душой, а вот Стёпа её просто терпеть не мог. После каждой генеральной уборки дома он распахивал окна, чихал и задыхался, требуя сменить химию, но я не могла. Казалось, если не дерёт нос, значит, пол и прочие поверхности кишат микробами. Я любила своего мужа, но чистоту я любила тоже…

Скинула туфли, прямо у порога стянула чулки и пошлёпала босиком, проверяя пол.

Мда… Кто бы здесь не прибрался, он знает толк в этом деле. Окна, подоконники, поверхности – все буквально блестело. Я коснулась портьер, откуда вчера на меня вырвалось облако пыли, а сегодня они были ещё немного мокрыми, недавно выстиранными. И от этой влажности было так легко дышать…

Я включила телевизор, нашла любимый исторический канал и начала таскать пакеты на кухню. Через полчаса квартира наполнилась ароматом борща и жареной картошки… Пока докипал суп, я успела принять душ, и теперь сидела в позе лотоса, поедала свой обед-ужин и изучала последние документы.

За час до назначенного времени я начала собираться.

— Милка, ты что, охренела? — взревела Ирка, прорываясь через гул фена, я нарочно приняла вызов, рассчитывая, что она передумает и не пристанет с допросом хоть сейчас. Но нет… Моя подруга была настырна, собственно, как всегда. — Ты почему уехала и ничего не сказала?

— Ир, давай не сейчас?

Но Ирина не знала пощады, поэтому бросила запрос на видеозвонок, и мне пришлось его принять.

— Боже! Это что… Это что, Москва? — завопила она, мельком увидев пейзаж за окном,

— Москва…

Пока я собиралась, попутно спрашивая совета у подруги, какое бы платье надеть на вечер, рассказала, как оказалась в корпорации «МДС». Ира не перебивала, подавала голос, лишь когда нужно было выбрать наряд, но в остальное время она жадно собирала информацию.

— Ты чокнутая, Милка, — расхохоталась она, когда я окончательно выдохлась, поведав о знакомстве с женой Мостракова. — Ну и что ты загрустила? Неужели ты до сих пор не поискала информацию о своем начальнике в интернете? Я бы уже все желтые страницы перерыла…

— Ир! У меня столько работы, что голова кругом! Они меня ещё на открытие какого-то парка потащили, можно подумать, у меня дел мало.

— Они же тебя презентовать будут, — заговорщицки протянула Ира. — Мол, смотрите, какую ляльку мы оторвали из глубинки. Голодная, резкая, беспощадная! Трепещите, сытые москвичи!

— Ирка, ты такая дурная.

— Так в одну школу ходили, в одних мальчиков влюблялись, — рассмеялась подруга и ободряюще подмигнула. — Вот! Надевай этот костюм… Твой Мостраков с сердечным приступом сляжет, а корпорация тебе достанется.

— Скорее, его жене. Ты бы видела эти её глаза! Хищница не из рода львов и тигров, а из падальщиков. Я вот, Ир, думаю. Какого черта красивые и умные мужики клюют на таких вот чеканашек? — я прокрутилась у зеркала, оценивая строгий брючный костюм. Узкие брючки демонстрируют длину ног, тугой пиджак с баской чуть придаёт объем бедрам, а под него можно надеть что-то телесное, чтобы и правда шокировать Мостаркова.

А можно и вовсе ничего не надевать…

Я скинула майку от пижамы, надела пиджак на голове тело, и Ирка застонала…

— Дикова, ты бомба! Вот так и иди! Пусть все знают, что если не задушишь жесткими условиями контрактов, то затрахаешь точно до смерти, — заливалась подруга. — Так, а что насчет гостей? К тебе можно наведаться? Или твой Монстра по соседству не терпит конкуренции?

— Приезжай, конечно, но не сейчас. У меня работы по горло, я все сделки заморозила, пока не просмотрю каждую. Мне нужно понять, где ещё наследил Чудновский… Если не вымести весь сор из избы, новое нельзя начинать. У него ещё по-любому дружки в корпорации остались. И вот пока я все это не изучу, спать не буду…

— Ну и кто из нас дурная? Ладно, Милка, я тебя люблю, горжусь тобой и восхищаюсь! Ты там мне мужичка какого-нибудь хорошего найди, а?

— Договорились…

Я даже сомневаться не стала, выбрала костюм, но полупрозрачный бра всё же надела. Его не было видно через полы пиджака, зато линия груди с ним выглядела просто убойно. А именно это мне сейчас и нужно.

Пару взмахов кисти, добавила румян, полупрозрачный блеск, распустила мягкую волну длинных волос, чтобы первое время прикрывать декольте, а после нашла подходящую сумку. И когда я забросила в неё телефон, в дверь постучали…

На пороге стоял Мостраков… Он пялился на меня, вернее, просто похоронил взгляд в моем декольте, а я, как одержимая, рассматривала его идеальный смокинг. Он же сидел на нем как влитой. Подчеркивал ширину плеч, мощь груди, узкую талию и твердую, как камень, задницу. Ну, это уже умозрительное заключение, и опытным путем его подтверждать я даже не думала. А если и думала, то совсем чуть-чуть…

За воротом рубашки болталась шелковая лента бабочки, пуговицы расстегнуты, открывая красивую линию шеи.

— Оп-па… А я думала, вы дыру пробурите и появитесь более эффектно, как Джеймс Бонд на миссию.

— Была мысль, но глупостями я занимаюсь только по пятницам. А сегодня что? Четверг? Жди завтра, — Мостраков улыбнулся, и это стало контрольным выстрелом…

Вот есть мужики, которым и смокинги идут, и улыбаются они, как Коты Чеширские, так мягко, чарующе, обольстительно. И хочется ведь идти за ними, не обращая внимания на преграды. Это ощущение безопасности пьянит, и женщина уже ни о чем не думает, за неё все решают природные инстинкты… Как жаль, что он женат.

— Что это? — вдруг Мостраков повел носом, а после нагло отодвинул меня и, сбросив на пороге туфли, прошёл прямиком на кухню, и я услышал протяжный стон…

Я поспешила на звук, на случай если слова Ирки окажутся правдой. Вдруг он слёг от моей ослепительной красоты? Теперь скорую вызывать…

Но нет! Дмитрий стоял над кастрюлей с борщом и откровенно хлебал суп прямо половником.

— Чёрт! Ты что, сама приготовила? — он схватил полотенце, завернул его за воротник, как детский слюнявчик, и продолжил лакомиться.

— Дмитрий Сергеевич, вообще-то есть тарелка и ложка, — я не сердилась, мне стало смешно… А ещё капельку приятно. Когда мужчина оценивает твоё кулинарное мастерство — это греет душу. — Пожалуй, в ресторан я с вами не пойду.

— Так вкуснее… А в ресторан я тебя и не приглашу. Вкуснее твоего борща и быть ничего не может!

— Тогда вот, за вашу лесть, — я достала из пакета корочку черного хлеба, посыпала её солью, и Мостраков чуть не заплакал.

— Чёртова Милена Львовна! — стонал он, наворачивая мой борщ.

— Монстр… Ей богу, — я прислонилась к кухонному гарнитуру и наслаждалась зрелищем.

— Эй, вы чего тут стонете на весь дом? — раздалось за спиной, и в кухню вошел Соколовский. — Жрёте? А думал, непотребством занимаетесь. Это я ещё мог простить… Чёрт, это что, борщ?

И каково же было мое удивление, когда Соколовский вырвал поварешку из рук шефа и начал угощаться, отпихивая того в неравном бою.

— Милена Львовна, — Дмитрий опустился на кресло, сыто поглаживая живот. — Отбой лишения премии… Можете унижать нас и дальше. За этот борщ я готов простить вам всё! Могу даже у Соколовского премию забрать и вам её начислить. А то он чавкает некультурно…

— Мила, выходи за меня, — протянул Соколовский, шкрябая половником по дну кастрюли.

Я как-то не рассчитывала на нахлебников и сварила себе порцию на три раза. Но благодаря нашему бравому руководящему составу кастрюля оказалась пуста менее чем за пять минут, а на моей кухне поселились два сытых тюленя. Соколовский облизал поварешку, смущенно переставил посуду в раковину и затянул бабочку.

— Что? Ответа не будет? Будешь борщи варить, а я тебе ножки целовать.

— Если я буду выходить за каждого, кому понравится мой борщ, в паспорте свободных страниц не станется. Итак? Мы идём, или вам ещё

— Картошки? — снова застонал Мостраков, но Соколовский его остановил.

— Пойдем, опаздывать нехорошо… Наведаемся к Милене Львовне завтра, я как раз проголодаюсь…

Глава 23

*Мостраков*

Странная женщина… Раритетная какая-то, что ли? Пока мы шли до машины, я все рассматривал Дикову. Строгий брючный костюм — узкие брючки, делающие её ноги просто бесконечными, жакет подчеркивал талию. А походка…. Она же на каблуках не шла, она порхала. Так легко, уверенно отбивая четкий ритм.

Милена не оборачивалась, не кокетничала, ловко сбежала по ступенькам, клацая красивыми пальчиками по экрану телефона. Я пытался её обогнать, но чёртов Соколовский нарочно путался под ногами.

— Хватит пялиться ей в сиськи, ШЕФ, — процедил он.

— Отвали, Сокол!

Но я отстал… И действительно, чего это я веду себя, как ополоумевший придурок? Таращусь на неё…. А как не таращиться, если она странная? Такие вообще ещё существуют?

Жесткая, прямая, упрямая, острая, как грань бритвы… Она говорит честно, без поправок на субординацию. Нет, она не оскорбляла напрямую, её шуточки источали яд, но при этом были обёрнуты в нежный пух юмора и иронии.

Но все это глупость по сравнению с её борщом. Она готовит! Боже, эта женщина, в голове которой цифры и производственные процессы пляшут танго, умеет готовить? Это был самый охренительный съеденный мной борщ за последнее время…

Я до сих пор ощущаю, как покалывает кончик языка от гармонии сладости овощей, кислинки уксуса, насыщенности бульона. Да будь моя воля, я бы вылизал эту чертову кастрюлю и не поехал ни на какое открытие, рухнул бы сытым котярой у её ног и мурлыкал, пока она не приготовит добавку.

Черт, да кто она такая?

Милена присвистнула, рассматривая лимузин и водителя, что уже тянул к ней руку, чтобы помочь сесть в машину. Дикова сместилась на диван, что был поменьше, задумчиво осмотрела бутылку шампанского, щелкнула ноготком по стенке хрустального бокала и как-то странно улыбнулась…

— Итак? Вы посмотрели мой отчёт? — она достала телефон и начал скролить какой-то документ.

— Какой? — Соколовский открыл бутылку и наполнил бокалы, протягивая один Милене. — Путь долгий, заправьтесь, Милена Львовна. Хотелось бы мне обещать, что вечер будет приятным, но эти светские рауты… На них вечно все идет не по плану.

— Вы пытаетесь меня споить, Даниил Сергеевич?

— Для пьяных дам я кажусь особо сексуальным, — растянул губы в улыбке Соколовский.

— Врут, Даниил Сергеевич, бесстыже врут… Главное, шефу не наливайте, а то я слышала, что когда он пьян – он буйный, — Милена рассмеялась, и от этого звука кровь замерзла, и её хрусталики начали звенеть, царапая меня изнутри. Это походило на щекотку сотней мягких перышек…

— Боитесь, что он снесёт ещё одну стену? Шеф, вам не пора возвращаться в свой пентхаус? А я, так и быть, поселюсь в вашей скромной халупке. Милена Львовна, а вы знаете, что у нашего шефа шикарные апартаменты на высоте птичьего полёта?. Вся столица у его ног, он возвышается над людишками, ощущая себя императором этого мира!

Соколовский нёс чушь, Милена улыбалась, а я просто наблюдал за этим представлением.

— Знаете, Даниил Сергеевич, но я не удивлена. У вашего шефа на очаровательно-брутальной морде лица написано, что он не живёт в этом мире, он им управляет, — Милена вдруг откинулась на спинку кресла, и я поплыл…

Всего на мгновение в вороте её пиджака показалось тончайшее кружево, а мягкая грудь так нежно колыхнулась, что перед глазами поплыли волны возбуждения.

— Может, хватит обсуждать шефа, пока он вас не уволил? — я начал хлопать себя по карманам, выискивая телефон, чтобы загрузить последний присланный отчет и перестать думать о своём финдире, как о самой сексуальной женщине. Она просто работает на меня… Просто работает! — Итак? Чем тебе не угодили двадцать четыре контракта? Почему мы не будем их продлевать?

— Сумах задрал цену, он с вас берет двойную комиссию! Если он будет сопротивляться, отправьте его ко мне, я обожаю угрожать людям судебным процессом. Он нам ещё разницу вернёт, ублюдок эдакий! Нового поставщика я уже нашла, можете начать уже дышать, Дмитрий Сергеевич, — из её милого ротика даже моё имя вылетало с особым эротическим напором. — Сычёв постоянно нарушает сроки, Дьячко поставляет некачественный цемент… Ну и далее по списку.

— Милена Львовна, — охнул Соколовский. — Вы кто такая?

— Я просто внимательная и системная. Когда человек попадает в новую сферу, он видит все недочеты, этот эффект кратковременный, потом все становится привычным, простым, поэтому сильно не обольщайтесь. Скоро ваш пофигизм воздушно-капельным путем передастся и мне, поэтому давайте на старте обрубим все хвосты, что оставил Чудновский. Он почти во все сферы посадил своих людей… Даже не имея доступа к базе, он знает и что вы делаете, и сколько денег тратите, и чем это все закончится. А теперь просьба к вам, Даниил Сергеевич, — Милена посмотрела на Соколовского и коварно улыбнулась. — Если он оставил своих людей вне корпорации, значит, и внутри затесалась парочка шпионов… Вы отвечаете за персонал? Вам и карты в руки… Найдите мне стукачей.

— Выходи за меня, — снова шепнул Соколовский и залпом осушил бокал шампанского.

— Придумайте что-то оригинальнее… Замужем я уже была, и мне там не понравилось. Мне достаточно повышения зарплаты и контракта. Дмитрий Сергеевич, так вы разрешаете мне разворошить осиное гнездо?

— Дерзай, Дикова…

Милена достала из сумки небольшой ежедневник и начала что-то быстро писать.

— Что мне нужно знать о Чудновском? Вы же не думаете, что я наивная идиотка? Вы меня притащили сюда, чтобы столкнуть лбами? Поэтому я спрашиваю, что мне нужно о нём знать?

— Ублюдок, — прорычал я, набирая полную грудь воздуха.

Боже, у него чертовски сильный ангел-хранитель! Узнай я раньше, что он сделал, хрен бы он на своих двоих вышел из моего офиса! Ублюдок! Я же был на его свадьбе, я оплачивал лечение его матери, пускал его в свой домик, чтобы его дети насыщались солнцем и напитывались натуральными витаминами! Он был в моем доме!

— Ой-ой, — шепнула Милена и наклонилась ко мне. — Пахнуло жаждой крови… Дмитрий Сергеевич, никто из нас не сомневается, что вы можете уничтожить его физически. Но у меня идея покруче… Мы сделаем так, что он лишится всего!

— Принеси мне его яйца, и я тебя, Милена Львовна, озолочу,

К моменту, когда мы подъехали к центральному парку, который почти год пытались превратить из серого объекта советской застройки во что-то современное, яркое, Милена уже почти так же ненавидела Чудновского, как мы с Даней.

Мы не сдерживали себя, натравливали её, как смертельно обозленного чихуахуа, чтобы тот загрыз алабая! Подло? Не по-мужски? Но по-мужски она мне запретила действовать, поэтому пусть кошка поиграет с мышкой, а я потом прихлопну этого грызуна.

Пусть Милена Львовна потренируется… А я понаблюдаю. Да и когда ещё выпадет подобного рода опыт?

У центральной сцены уже вовсю толпился народ. Здесь был весь цвет бизнеса, причастный к этому открытию.

Соколовский был в своём репертуаре, вокруг него вмиг собрались все свободные и не очень свободные дамы, все буквально млели от его великолепия и пограничного чувства юмора. Это он со мной мог вести себя как деревенский придурок с сеновала, но для дам… Для дам он был рыцарем на белом коне.

А я никогда так не умел… Даня говорит, что мой взгляд плодит страх и ужас, нормальные женщины должны разбегаться от меня… Это их единственный способ выжить. И как ни странно, Соколовский был в чём-то прав… Я был любимчиком женщин до тех пор, пока они не узнавали меня поближе.

— Так значит, вы женаты? — Милена приняла бокал шампанского и пошла за мной следом, обходя толпу по касательной. Она чуть нагнулась, посмотрела на мою правую руку и громко хмыкнула. — Что, аллергия на золото и платину? Где поводок обручалки?

— Ну, ты же носишь кольцо, хотя официально разведена, — ответил я машинально, чуть притормаживая, когда заметил в толпе самодовольную морду руководителя «Стальком».

— Это… — Милена растерянно подняла правую руку, прорычала и переместила тоненькое колечко с маленьким камушком на средний палец. — Это мышечная память. На автомате надела после душа.

— Вот и моя бывшая жена приходит в мой офис на автомате. Мышечная память…

— Что? Ты только что признался, что до беспамятства любишь меня? — раздалось за спиной, и мне даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, какой я идиот…

Глава 24

*Милена*

Я повернулась не сразу… Восприняла противный женский голос как писк навязчивого и сильно подбитого комара. Выручил меня официант, галантно протянувший поднос с шампанским.

— Что ты тут делаешь, Рада? — Дима тоже взял бокал… И я правда думала, что он осушит его залпом, потому что от концентрации ярости в его взгляде стало не по себе даже мне.

Но Мостраков хоть и вспыхивал ярче пламени по щелчку пальцев, но он так же быстро брал себя в руки, и его лицо снова покрывалось толстой коркой льда. Безэмоциональность, холод и полное безразличие к этой женщине…

Я давно поняла, что брак и отношения могут строиться на чём угодно: умопомрачительная страсть, животный секс, ненависть, любовь, уважение… Пары могут скандалить, бить посуду, злить друг друга, будить ревность, чтобы оживить огонёк супружеской рутины. Но лишь два чувства рушат любой брак: равнодушие и жалость…

Мой брак сгубила жалость, потому что если уж откровенно, то для Стёпы я все же больше была матерью и бизнес-коучем. Говорила, куда пойти, за какой проект взяться, какую презентацию приготовить. Да что уж…. Порой я просто делала её сама, лишь бы муж был счастлив, стоя на ковре у директора.

Но это не брак… Точно не брак.

И у Мостракова это тоже не брак. Я оглянулась, сталкиваясь с пристальным взглядом его бывшей жены. Она самодовольно пялилась на меня, ухмылялась, рассчитывая, что я стушуюсь и отвернусь. Но она меня совершенно не знает…

Дамочка была весьма и весьма хороша собой. Отменная фигура, подчёркнутая изумрудным вечерним платьем, что оттеняло её ведьминские глаза, превращая их в шаровые молнии. Чёрные как смоль волосы, приятная и даже немного аристократичная бледность кожи, острые черты лица, тонкий, чуть курносый нос. Нет, она не походила на содержанку или эскортницу, в ней чувствовались стать, порода и задранная к небесам самооценка… Но все это меркло под транслируемой дерзостью. Она же чуть не подпрыгивала, выпрашивая повода для того, чтобы устроить скандал… Но это не моя история, пусть сам со своей женой разбирается.

— Дмитрий Сергеевич, я отойду, — как только в поле зрения попал человек, биографию которого я изучила от корки до корки желтых статеек, эта дамочка отошла на второй план.

— А что же вы сбегаете? — попыталась она зацепить меня, бросая в спину.

— Сбегаю? — усмехнулась я, даже не оборачиваясь в её сторону. — Сбегают те, кого догоняют… А вам силы не хватит.

Я не смотрела даже на Мостракова, лишь мельком уловила удивление, ведь он четко определил, что именно я задумала.

А задумала я ловушку…

Мне потребовалась пара минут, чтобы найти удачное место засады. Выбрала один из фуршетных столов между Чудновским и Аксаковым, магнатом сталелитейной промышленности, чья корпорация гордо значилась среди спонсоров этого проекта. А когда в толпе заметила Соколовского, то быстро махнула ему, давая сигнал подойти.

Даниил лишь казался легкомысленным, болтливым повесой, но соображалка у него работала как надо… И окончательно убедилась я в этом, когда он подошёл.

— Шампанское для нашего нового и любимого финансового директора? — Соколовский нарочно повысил голос, проходя мимо Аксакова, а когда подошёл, Даниил чуть нагнулся ко мне и перешёл на шепот. — Кого ловим на крючок?

— Все правильно… Мне нужен Аксаков.

— Чёрт, Дикова, откуда ты его знаешь? Признаться, я боюсь тебя, — шепнул Соколовский, но в следующий момент отшатнулся и будто случайно толкнул Аксакова в спину, и тут начался второй акт его спектакля… — Леонид Александрович, простите растяпу!

— Соколовский, от тебя всегда так много шума…

Аксаков относился к моей любимой возрастной категории, когда за спиной багаж богатого жизненного опыта, а кровью и потом добытые статус и уважение, позволяют совершать смелые поступки, уже не оглядываясь на мнение бизнес-сообщества.

Он был привлекательным мужчиной… Его не портили ни седина, ни легкая пигментация, тремор сухих пальцев игриво взбалтывал шаманское в бокале. А до сих пор сохранившаяся активность тестостерона проявилась в выразительном взгляде поблекших серых глаз, устремлённых в мою сторону.

— Виноват, Леонид Александрович, но исправляться уже поздно. Разрешите представить вам очаровательную даму? Дикова Милена Львовна, наш новый

— Я не глухой, ты же на всю поляну об этом прокричал, — рассмеялся Аксаков и сделал шаг в мою сторону… Он галантно сжал руку и прижался сухими горячими губами к костяшкам пальцев. — Вы обворожительны, Милена Львовна… Разве такими должны быть финансовые директора?

— А они могут быть разными, Леонид Александрович, — я врубила все женское, что было мне дано природой, взмахнула ресницами и даже выдавила румянец смущения, посматривая на старика из-под полуприкрытых век. — Вы же не думаете, что руководящие должности могут занимать только мужчины?

— Деточка, я уже слишком стар, чтобы мыслить резкими критериями. Главное, чтобы работник был хороший, — Аксаков буквально глаз с меня не сводил, а мне только и оставалось, что млеть, поглаживая его мужское эго.

— С этим мы, конечно, не прогадали, — снизил голос Соколовский, предварительно взглядом согласовав резкую смену беседы.

— Слышал, что у вас произошла неприятная ситуация с Чудновским? — откликнулся Аксаков. — Вы что, ему платили мало, что ли? Чего это он от вас сбежал?

— Да разве это неприятность? — широко улыбнулась я, и пришла моя очередь повышать голос. — Это награда для «МДС»… Сколько бы ещё он натворил, имея полную власть принятия решений? Слышала, что теперь он заведует финансами «Сталькома»? И это тоже неплохо… Одним конкурентом больше, одним меньше, — я рассмеялась и откликнулась на протянутый бокал Аксакова.

— Добрый вечер, — раздалось за спиной, но это не стало неожиданностью…

Я уже давно заметила суету за соседним столиком. Чудновский чуть ли ни на полкорпуса вышел, чтобы иметь возможность слышать, о чем мы беседуем. Он не мог позволить, чтобы я продолжила рассказ о его «подвигах», поэтому он вынужденно вышел на «сцену», не подозревая, что его роль уже давно предопределена.

— Значит, вот какой он — финансовый директор «МДС»?

— Нравится? — я игриво дернула бровью и натянула новую маску — провинциальной глупышки.

— Смотря для каких целей. Леонид Александрович, добрый вечер. Презентация шикарная, а ваш вклад в благоустройство города невообразимо велик! — сходу взял в оборот Аксакова Чудновский, тут же подхватил старика под руку и потянул к своему столику.

Аксаков дал знак, что скоро вернётся, а все, что мне оставалось – улыбаться, ведь рыбка сожрала наживку.

— Милена, что происходит? — подбежал Мостраков, очевидно, избавившийся от своей бывшей жены. — Почему Чудик увёл Аксакова?

— Он сделал то, что было нужно. Теперь Чудновский в лепёшку разобьется, будет обхаживать старика, выпрашивая контракт, лишь бы он не заключился с нами. Боже, какой же тупой ваш Чудик… Товарищи генеральные и замы, вы как с ним не разорились-то? Я просто пошутила, выбрала первую попавшуюся цель, а он проглотил… Аксаков давно работает на оборонку, его металл стоит, как крыло самолёта…

Мне вдруг стало так весело, как не было никогда… Ну что я могла сделать в рамках своего маленького города? Стравить продавцов обозных лавок? Демпинговать цены на булочки с маком? Там не конкуренции, все ниши заняты, а в бизнесе царят штиль и порядок… Мне даже поиграть было не с кем, а тут — непаханое поле… Инвесторы, магнаты, горе-бизнесмены, идущие за сильными, лишь бы не принимать самостоятельные решения.

Я думала, что Чудновский окажется достойным противником, но нет… Он глуп и недальновиден, за это и пострадает.

— Аксаков ему и сроки сорвёт, и скидку не даст, а значит, в рамки бюджета по тендеру Чудновский уже не влезет. Боже, ну надо же быть таким идиотом? Это как вы ему умудрились так насолить, что он готов на все, лишь бы не отдать вам жирную рыбку?

— Милена Львовна, может, хватит загадок? Что случилось? — Мостраков встал рядом, прислонился буквально плечом, сокращая дистанцию настолько, чтобы говорить шепотом.

— У Аксакова дочь владеет бизнес-журналом, и все её статейки основаны на сплетнях, а источником их является этот милый старичок Аксаков. Мне нужна его дочь, а не он сам… Но Чудику об этом знать не стоит.

— Тонко, — кивнул Соколовский. — А зачем нам Тамара? Да и не сложная ли это схема? Мы могли на неё выйти другими способами…

— Люблю есть сразу две рыбки. Так, господа, мне нужно отойти, — я оттолкнулась от столика и продефилировала в сторону бара, а уже через пару секунд услышала тяжелые шаги за спиной.

Ну, болван… Боже, какой он болван!

— Милена Львовна, я правильно услышал? Или врут сплетники? — Чудновский обогнал меня и попытался задержать, но я обошла его и продолжила ход к бару. — Меня вы уже знаете?

— Конечно… Вор, глупец и шкура продажная. Говорить, что мне приятно, не стану, не надейтесь, — я улыбалась, потому что оскорбления, приплавленные широкой улыбкой, действуют куда сильнее. Это деморализует, ты пытаешься собраться, достойно ответить, но при этом снова падаешь лицом в грязь.

— Милена Львовна, а не много ли вы себе позволяете? — шикнул Чудновский, но не отстал… Его глаза трусливо бегали по толпе, он смущался, потому что мои слова слышало слишком много народу.

— Ты, Чудновский, подлец… Увел всех клиентов и хочешь, чтобы я к тебе относилась уважительно?

— Мы разве перешли на ты? — он ускорился, пытаясь побыстрее вывести меня из толпы, но я, наоборот, сбросила скорость, ощущая, как к нам устремились любопытные взгляды.

— А разве я бросилась преследовать даму, решившую припудрить носик? Чудновский, ты фетишист, что ли?

— Милена Львовна, не знаю, как в вашей провинции, но у нас в столице…

— У нас в провинции таким, как ты, хребет ломают, Чудновский, — я сделала резкий шаг вперед, упираясь в этого наглеца. — И кадык вырывают за производственный шпионаж, потому что это не по-пацански.

— Чёрт… Теперь я понимаю, почему Мостраков тебя взял. Вы с ним жутко похожи! Говорите по понятиям, хамите, устраиваете драму на ровном месте…

— Если ты не отстанешь от Аксакова, если попытаешься сорвать мне старт карьеры, я выполню своё обещание, — зашипела я, заметив, как в нашу сторону движутся встревоженные Соколовский и Мостраков.

— Тебе не видать Аксакова! — прошептал Чудновский.

— Это мы ещё посмотрим… Чудновский, за двумя зайцами погонишься – останешься без металла. А Аксаков мой!

— Ты чего злая-то такая? Мои друзья и то спокойно отпустили меня к своему конкуренту, а ты громыхаешь, — цыкнул Чудновский, глядя на Мостракова. — Да, Дим? Слышал,

— Твоими молитвами, — Мостраков встал передо мной, укрывая от Чудновского, при этом движение было органично, он словно по инерции пытался укрыть.

— Ты передай своей тявкалке, что это мой город… И Аксаков тоже мой! — шикнул Чудновский и исчез в толпе.

Сердце отбивало торжественный бит, я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос. Болван… Какой же ты болван! Итак, у меня есть неделя, прежде чем он поймёт, что это ложный след.

— Поздравляю, Милена, — выдохнул Мостраков. — Теперь о тебе точно напишут в журнале… Ты стала главной звездой.

— Боже, какие страсти, — снова раздалось за спиной, и ко мне подошла бывшая жена Мостракова. — А вы хорошо смотритесь вместе, дорогие мои. Я уже даже готова благословить вас. Доярка из глубинки и лапоть, привыкший жрать из кастрюли.

И вот тут я обернулась… Ну не могла не обернуться. Это было так забавно… Человек, возвышающий себя за счет заслуг своих прадедов, за счет рода и известности фамилии, превращается в ничего не стоящую букашку, как только уязвляют его самолюбие. А эта дамочка была явно встревожена… На что на рассчитывала? Что поманит пальчиком, а Мостраков прибежит и будет ноги её аристократические целовать?

Три ха-ха… Такие, как Мостраков, скорее в лапти обуются, но не простят предательства. Интересно, а что между ними произошло?

— Ой, милая… — шепнула я, чуть склоняясь к дамочке. — Это у тебя винир треснул? Ах, нет… Это икорка черная под десну забилась…

Рада вмиг покраснела… Всего одна секунда, и от флера светской львицы не осталось и следа. Она задрожала, начала оборачиваться, в глазах разлилась паника, она пыталась понять, вру я или нет. Но проверять на практике она не стала, поэтому прикрыла рот ладошкой и бросилась прочь…

— Ну вот, а говорила, что это я убегаю. Глупенькая.

— Мощно, — протянул Мостраков.

— Можем ехать домой. Тут я закончила…

Глава 25

*Мостраков*

«Тут я закончила…»

Всего три слова, что стали сопровождением моего пульса. Эта женщина точно меня доконает!

После того вечера я почти не бывал в квартире! Она лишила меня моего убежища, хотя кого я виню? Я же сам поселил её через стенку с самим собой, своими руками лишил себя спокойствия и сна. Права была моя бабуленька, говоря, что если меня что-то и погубит, то у этого будут сиськи и жопа-орех.

— Дмитрий Сергеевич, — в кабинет вбежала Милена, забыв постучаться, а следом несся Соколовский. — Вы должны ему сказать!

— Это глупо… Нужно предлагать меньше… Это же азы торга, ты обеспечиваешь люфт, чтобы сойтись в середине! Так и продавец, и покупатель разойдутся со стойким ощущением победы, — упирался Даниил, пытаясь вырвать из рук Милены какой-то документ, но та дикой кошкой взмыла в воздух, а после запрыгнула прямо на мой стол.

Но гладкая поверхность сыграла злую шутку… Милена не сумела вовремя остановиться и буквально летела прямо мне в руки. Видел, как исказилось её лицо… Там засверкали детский восторг, азарт и растерянность.

— Попалась? — выставил руку, но не вовремя… Милена на ходу прокрутилась, и так получилось, что рука моя оказалась прямо между её бедер…

— Если это не харассмент, и мне не нужно терять время на судебные процессы со своим новым начальником, то рекомендую вам прочистить мозг своему заму! — Мила нагнулась, легонько царапнув подбородком по моему носу, а после её холодные дрожащие пальчики пробежали по моим волосам, поправляя их. — Нам нужен этот завод ещё вчера! Пусть Соколовский не жмотничает и предложит моему бывшему боссу хорошую сумму. Я не подлая, а вы выставляете меня конченой тварью… Это я натравила вас на Дятлова, я указала на его рушащийся завод, что без нормального управления уйдёт с молотка. И я требую, чтобы вы заплатили не мне, а ему нормальные отступные!

— То есть я должен отвалить больше бабла, чем может выторговать этот гений торга? Знаешь, почему я терплю Соколовского? Он и в пустыне песок на воду обменяет, — прищурился я, пытаясь понять, что именно эта бестия от меня хочет. — А ты хочешь меня разорить? А потом героически вытащить из полной задницы?

— Вы, мужчины, самонадеянны. Риск и битвы дурят вам голову, заставляют быть полными засранцами. Но природа для этого создала женщин. Нормальные матери стараются как можно раньше пристроить мальчишек в надежные и любящие женские руки, чтобы отлучить от плохих компаний, заставить работать и заботиться о семье, пока они не натворили ничего бедового. Женщины вас приземляют, уберегают от ранней смерти… Вы же до сорока играете в машинки, машете мечами, так и норовите просрать свой бизнес… Мостраков, тебе я этого сделать не дам, — процедила Милена. — Скажи Соколовскому, чтобы оторвал задницу от своего насиженного места и отправился к Дятлову с отличным предложением!

— Слышал? — прошептал я, ощутив какой-то безумный восторг… Осматривал эту мегеру и млел, как придурок.

— Да слышал я этот бред…

— Нет, Даня, ты не понял… Сделай так, как говорит Милена Львовна. Оторви задницу и лично поезжай к Дятлову! И не возвращайся, пока не купишь этот гребаный завод!

— Придурки… Какие же вы придурки! — психанул Соколовский и выскочил из кабинета.

— Довольны?

— Пока нет, — Милена соскользнула со стола и села в кресло напротив. — А теперь собирайтесь, мы едем догонять Горозию.

— Кого?

— Горислав Горозия, крупный строительный магнат, и ты не можешь его не знать. А также вы не могли не слышать, что он запустил масштабную реконструкцию сети бывших здравниц СССР. И именно на его объекте мы опробуем новый сплав и построим для него мост, — Милена сделала скучающий вид, просто листала документы, почти не смотря на меня, но я-то видел её предательский румянец и обезумевшую венку на шее…

Попалась, кошечка. Попалась…

— Я знаю Горислава, но ещё не работал с ним. С чего ты взяла, что этот проект нам интересен?

— Он ведет онлайн-трансляцию со стройки, об этом проекте говорит вся страна! И я не упущу эту удачу примкнуть к его успеху, и вам не позволю! Я видела его план, мы можем построить этот мост довольно быстро, не убив уйму времени. А когда настанет время тендера, у

— Ну и куда мне собираться?

— Мы едем в Японию, — Милена поднялась, и снова эта мягко покачивающаяся грудь…. Тонкая шелковая ткань цвета мокрого асфальта всего на миг обтянула её формы, а в моих штанах уже разгорелся пожар.

— Куда?

— Надеюсь, у вас актуальный загранпаспорт, потому что через час нас ждут в консульстве. Мне пообещали сделать визу за три дня, это наш последний шанс, потому что по возвращении из Японии Горозия найдёт другого застройщика. А я сильно против… Ненавижу проигрывать.

— Милена! — я поднялся и упёрся кулаками в стол. — У меня сегодня три встречи, а ещё вереница дел, которыми ты меня завалила за эти три дня! Какая к чёрту Япония?

— Горозия повёз свою жену, чтобы показать рассвет на горе Фудзи. Готова поспорить, что в Японии вы не бывали, поэтому я приглашаю вас, — Милена улыбнулась, игнорируя мою ярость. — Дмитрий Сергеевич, вы согласны встретить рассвет со мной?

— И почему у меня чувство, что это не вопрос, а утверждение?

Я оттолкнулся от стола и медленно двинулся в сторону Милены… Она явно не ожидала этого, поэтому начала пятиться к выходу. Но было поздно… Слишком поздно. Женщина, решившая взять контроль надо мной, над моей жизнью, возомнившая, что может диктовать мне распорядок моего дня, определять, с кем назначить, а с кем отменить встречу, сама того не подозревая, ступает в вязкое болото под названием «ловушка». Она ещё не подозревает, что стала жертвой, самой привлекательной, волевой и своенравной мишенью, что когда-либо попадалась на моём пути.

Сейчас она казалась такой сверкающей, притягательной наградой. Кубком, за который нужно взойти на Фудзи, опуститься на дно океана ради нового химического элемента, что пропустил дядюшка Менделеев, или купить завод, судоходную верфь, или отправиться на Марс… Милена – вечно убегающий трофей, завоевать который никому и никогда не удастся. Она всегда будет выше, быстрее, сообразительнее. Но тем интереснее…. Всегда любил стрелять по движущимся мишеням.

— Почему мне кажется, что моя жизнь не будет прежней?

— Быть может, потому что в вашей жизни появилась я? — Дикова как ни старалась, но собраться с силами не получалось…

Парадоксальная женщина! С виду нежная, женственная, трогательно-распахнутые глаза, пухлый бантик губ, милые ямочки на щёчках, когда улыбается… А внутри титан — холодный, прочный и непоколебимый.

— Или, может, потому что вы смотрите на меня, как голодный кот на крынку сметаны? Или потому, что ваша бывшая жена нанесла вам такую глубокую рану, что теперь вы в каждой особи видите холодную суку?

— А быть может, потому что вы решили, что мы достаточно сблизились, чтобы копаться в моей личной жизни? — протянул руку, медленно опуская её на покатое женское плечо. Пальцы сами начали порочный танец соблазнения, а Милена этому не сильно-то и сопротивлялась…

Все было в её глазах. Она всё знает про мужчин, но чего она не знает – мы ощущаем женское желание. Это как чувствительный радиомаяк, пульсирующий в соблазнительном ритме во имя покорения мужчины… И её сигнал мне подходит.

— Может, мне с Соколовским рассвет посмотреть? — коварно улыбнулась Милена, не разрывая магии своего взгляда.

— О! Нет… Это будет незабываемая поездка! — я сделал шаг, не обратив внимания, что Мила почти подпирала дверь… И в следующий момент она выскользнула в приёмную. — Милена Львовна, буду ждать с нетерпением…

— Харассмент! — рассмеялась Дикова и убежала, покачивая задницей в такт моему топорщащемуся мужскому эго… Она точно будет моей!

Глава 26

*Мостраков*

До отлёта оставались сутки… Всего сутки, чтобы закончить текущие дела. Но проблема в том, что с появлением в моей жизни Диковой текущие дела не то что не заканчивались, они пугающе быстро плодились подобно гремлинам, на которых обрушился водопад.

Давно я так не погружался во все сферы своей корпорации. Размяк я… Когда твой бизнес маленький, ты являешься хребтом всех процессов, но когда ты масштабируешься и обрастаешь разными направлениями, уже невозможно разорваться. И вот тут начинается танец в стиле «степ». Ты заглядываешь в один отдел, топчешься, стучишь, громыхаешь, вроде как наводишь порядок, а после уходишь, и рутина съедает, обращает все вспять…

Но с появлением Милены всё изменилось… Мне стало как-то стыдно, что я не могу разорваться для контроля всего и сразу! Порой мне казалось, что Дикова просто играет со мной, даёт планку, потом задирает её выше и выше, ожидая, когда же я устану допрыгивать до неё! Если честно, я сам ожидал, когда же уже сдамся!

На минуточку… Это я генеральный директор, а она наёмное лицо, с подписанным контрактом на один год! А не наоборот! Это она должна ходить на цыпочках передо мной, заискивать, в глазки заглядывать, ища одобрения. Но вместо этого… Я сижу до трёх часов ночи, пытаясь найти тех лодырей и бездельников, которых в своё время пригрел Чудновский.

Ярость – слабое слово… Очень слабое слово! Оно никак не передает всего спектра чувств, что я испытывал, вновь и вновь находя очередного «прикормыша». Я за три дня уволил больше людей, чем за всю свою жизнь!

— Ты закончил? — двери моего кабинета в очередной раз распахнулись без стука…

Мне вообще начало казаться, что перед мощной энергетикой Диковой дубовые двери становились мягкими, как в дурке, и звук просто поглощался этой обивкой. Но чем сильнее я злился, тем чаще эта гадюка приходила… Порой по делу, а порой просто, чтобы подёргать тигра за усы.

Но сейчас я даже головы не поднял, лишь перелистнул страницу очередного липового договора, по которому мои деньги уходили через подставные конторы прямиком в «Стальком».

— Дмитрий Сергеевич, вы меня слышите?

Я продолжал изучать финансовую муть, не показывая своей заинтересованности, но сделать это было сложно, учитывая, что Милена Львовна выводила меня не только своими вторжениями, но и своими нарядами, что изо дня в день становились все откровеннее и откровеннее.

Сейчас, к примеру, на ней было тесное черное платье. Этот идиотский наряд подчёркивал все, что мне хотелось не замечать. Пышную грудь, что в квадратном вырезе показывала смуглые полушария, слегка бликующие каким-то колдовским шиммером… Во рту все пересохло, я уже представил, как язык скользит по

А ещё у неё были настоящие женские бедра. Не модный суповой набор, а такая мясистая пышность, оттого и талия казалась почти кукольной!

— Ладно! Ну, перегнула я, — Милена плюхнулась в кресло, уложила локти на стол и навалилась, укладывая грудь на стол. — Клянусь больше не трепать льва за гривку.

— Тигра за усы… — машинально поправил я.

— Просто хотела вам сделать комплимент. Ведь лев – царь всех зверей, а эго начальников нужно ласково оглаживать гусиными пёрышками.

— Боюсь, что тигры и львы пересекаются исключительно в Индии, и никто из смертников, замерявших силу этих зверей, не выжил, и не может дать свидетельские показания. Милена Львовна, вы зашли по-дружески или ради забавы?

— Ну всё, пообижались, и хватит, — Милена постучала ноготком по столу, привлекая моё внимание. — Посмотрите на меня!

— Милена Львовна, а хотите, я тоже немного по женской психологии пробегусь? — я оттолкнул последнюю папку и откинулся на спинку кресла.

Поднял глаза, и увиденное стало сладким сочным десертом после жирного и тяжёлого ужина. К ней невозможно привыкнуть… Она как подтаявший пломбир, переливается на солнце и искрится улыбкой. Каждая черта была знакома, я мог с закрытыми глазами воссоздать её образ…

— Вы дергаете меня, чтобы подпитаться мужским желанием, ведь до этого не получали этого от мужа. Вы страстная женщина, а ваш Стёпка признавал лишь «миссионерскую» позу и считал, что не по-пацански доводить женщину до оргазма, ведь она с этим может разобраться сама. Его устраивали театральные вздохи, наигранные конвульсии, и он не замечал жалости во взгляде. Готов поспорить, что у него властная и чопорная мамашка… Бедный мальчик, он просто не успел вырасти, и, к сожалению, уже никогда этого сделать не сможет. А теперь вы запнулись о непокорного тигра, вы же питаетесь мною…

— Ну, раз я питаюсь, значит, есть чем? А хотите, я тоже чуток ковырну вас? — как бы Мила не пыталась держаться, но на ещё щеках выступил румянец. — Вы женились на Раде, клюнув на её сексуальность и приличную семью. Кто вам сказал, что надежная спутница должна быть с голубой кровью? Воспитанная, робкая, до скрежета интеллигентная… И вот удача — она оказалась страстной любовницей! Это же бинго для мужчины… Но, Дмитрий Сергеевич, вы не подумали, что страстной любовнице секс нужен как приём пищи, а может, даже чаше, учитывая её точёную фигурку. С кем она вам изменила? С лучшим другом?

Мила стреляла словами, как из пулемёта. Рассчитывая, что я прогнусь и выдам свою боль. Она скользила по столу, подкрадываясь ко мне все ближе и ближе… Она нарочно давила на грудь, чтобы полушария скрежетали по лакированной поверхности, чуть оттягивая ткань платья. И тут показалось кружево… Красное, тонкое, манящее.

— Собирайтесь, Дмитрий Сергеевич, до отлета в Японию нам нужно наведаться в наш с вами городок… Ваш Соколовский запорол сделку, и Дятлов ушёл в отказ, — мягкие сочные губы слегка касались моего носа.

Эта гадина нарочно рвала мои нервы! А ведь я прав… Она тянется к теплу, как застывший воробушек… В глаза смотрит, греется, щекочет свою сексуальную энергию, познавая границы. Всего одна просьба, и она окажется на этом самом столе… Но нет! Мы слишком гордые.

Боже! Да она как девственница, изголодавшаяся шальная девчонка…

— Это без меня, Милена Львовна. Уверен, вашей компетентности хватит для урегулирования этой проблемы, — я встал и хлопком ладони выключил единственный источник света, и кабинет утонул в темноте. Отсвет ночного города отражался в её больших глазах… Слышал, как бьется её сердце, как бурлит возбуждение, как в её голове носятся чокнутые таракашки.

Я качнулся, толкнул эту заразу подбородком, а после оттолкнулся от края стола и направился к выходу.

— Да? Компания моя не нравится? Или наш город вам опостылел? — вспыхнула Мила.

— Наш город? — я уже почти перешагнул порог, как её слова пронзили меня странной догадкой.

— Когда-то вы, Дмитрий Сергеевич, были беззаботным мальчишкой, играли в футбол… А одна маленькая и очень громкая соседка кричала, что настолько влюблена, что готова выйти замуж!

Вдруг плеча коснулась тёплая женская ладонь, а около уха прошелестел нежный шёпот:

— Все вы, мужчины, такие. Сначала влюбите, а потом убегаете… Вы поедете со мной, Дмитрий Сергеевич. Поедете!

И вдруг перед глазами заскакали яркие картинки солнечного и беззаботного детства. Огромное футбольное поле во дворе, вместо которого сейчас там стоит высотка, закрывающая солнце. А ещё вспомнилась мордочка соседской малявки, что днями напролёт смотрела на меня в окно…

Чёрт подери!

Глава 27

*Милена*

Этот упёртый баран так и не явился на рейс! Я всё ждала, что увижу лицо Монстра, выглядывающее из салона бизнес-класса, но нет… Я даже побежала в туалет в противоположный конец салона и наглым образом заглянула за плотную занавеску… Но бизнес-класс был почти пуст, лишь седовласая леди смаковала бокал запотевшего шампанского.

— Вот же упрямый кашалот! — шипела я, протискиваясь на своё место. Упёрлась лбом в иллюминатор, рассматривая по-вечернему серые облака. Они обнимали самолёт, путались в массивных движках и вырывались белыми полосами, что видны только с земли.

Он не полетел! Проигнорировал меня и даже не обернулся, когда я ему напомнила про наше детство… Да, я сама его не помню, да, все сказанное — всего лишь пересказ моего отца, но ведь папуля не может врать?

Да, я поступила подло… Да, возможно, я перестаралась с провокацией, но оказалось, что его полыхающий возбуждением взгляд – лучшее, что происходило со мной за последний год. Перед этим жаром меркло даже моё чудное появление в «МДС»…

Его зеленые глаза полыхали разноцветием, как малахитовая шкатулка. Когда злится, они темнеют, а зрачок пульсирует в такт его пульса, а когда расслаблен и весел, то они почти бесцветные, как молодая листва.

Да Мостраков сам как чёртов хамелеон… Вот он смотрит, а я не могу понять, о чем он думает. Сначала я, как наивная девчонка, считала, что он исключительный болван и только и может, что глазеть на сочных женщин. Но именно в этот момент он удивлял меня…

Он может часами молчать на совещании, лениво листать новостную ленту или монотонно подписывать документы, но потом он перебивает докладчика и в трёх словах объясняет, как нужно поступить… И его решения необычные, оригинальные, даже неожиданные! А главное – с ним невозможно спорить.

Его воля, приятный холодок и вальяжная отрешенность действовали куда сильнее, чем воспоминания его голого аппетитного зада. Этот мужчина хоть и был немногословен, ещё он умён и решителен… Он умеет доверять, умеет видеть людей насквозь, исключением являлись лишь его бывшая жена и Чудновский. Но это скорее системная ошибка, вытекающая из желания доверять родным и близким.

Но, тем не менее, он отказался ехать вместе со мной и решать очередную проблему. Мне совершенно не хотелось прикладывать руку к покупке завода Дятлова. Да, я все понимала, что он вскоре разорится, и тогда его мечты об избушке на Алтае и рыбалке с внуками рухнут. С одной стороны, он был противным старикашкой, а с другой стороны, мы проработали с ним много лет… И мне не хотелось бы лишать его дела всей его жизни.

За этими тяжелыми размышлениями я даже не заметила, как за иллюминатором вспыхнули огоньки родного аэропорта. Как только шасси ударились о бетонку ВПП, пассажиры, как сумасшедшие, подорвались со своих мест, и началась суета… Они толкались, сдергивали сумки с верхних полок, одному из мужиков даже досталось по макушке… Странно, что это стадо не затаптывает бортпроводников, не сносит дверь в кабину экипажа и не выныривает на ходу. Если бы иллюминаторы открывались, клянусь, всё было бы именно так…

— Эффект стада, — внезапно раздалось за моей спиной…

Я чуть не завизжала, а после вскочила на кресло и перегнулась, заметив здоровяка, прятавшего своё лицо в широком капюшоне серого худи.

Боже! Он что, и обычную одежду носить умеет? А самое гадкое, что она ему шла точно так же, как и точеный и брендовый костюм. Хамелеон! Говорю же! Он подстраивается под любое обстоятельство и сливается с ним, становясь незаметным до тех пор, пока ему это выгодно.

— Мы вечно куда-то опаздываем, совершенно не задумываясь о последствиях своих действий, — продолжил Мостраков, не открывая глаз. — Самолёт — сложная инженерная мысль, она гениальна в воздухе, а вот на земле смещение веса может привести к аварии. В частности, наши знаменитые трудяги «туполя» имеют смещенный центр тяжести, поэтому высадка начинается с хвоста… Но пассажирам этого не объяснить, они же умные и занятые. Им чемоданы нужно получить, а то закончатся, — Дима потянулся и громко зевнул, заметив, что его сосед по креслу передумал присоединяться к толпе, он медленно осел обратно… Лысеющий мужичок слушал Мостракова с открытым ртом и даже почти не моргал… А это было лакмусом. Значит, не только я так легко поддаюсь его влиянию.

— Ну, хоть одну заблудшую душу я спас, — Дмитрий поднялся и махнул мужичку, указывая на опустевший салон. — Научился сам – научи другого. Уже можно уходить… Трап поставили.

— И почему я не видела, как вы сели в самолёт? — я тоже поднялась и попыталась забрать свою сумку, но Мостраков меня опередил. Всего одно мгновение, и огромная скала выросла возле меня. Рядом с ним я становилась такой крошечной, почти куколкой.

Дима схватил мою дорожную сумку, а после подтолкнул вперед.

— Ты, Милена Львовна, слишком навязчиво следила за бизнес-классом, чтобы осмотреть тех, кто рядом. Хочешь спрятаться – останься на виду.

Как только мы прошли по телетрапу и спустились в зал выдачи багажа, Дмитрий переключился на телефон. Он отворачивался, ведя с кем-то довольно напряженную беседу, но как только я потянулась к основному чемодану, он подскочил и легко забросил его на тележку.

— Где тут у вас такси?

— Поздно, — выдохнула я, заметив бегущую по парковке Ирку. Подруга визжала и размахивала руками, словно мы не виделись не неделю, а минимум месяц!

— Милена Львовна, я на завод, а вы тогда пообщайтесь с подругой. Уверен, вам и с родителями хочется увидеться, — Мостраков кивнул визжащей Ирине и взглядом уточнил, не её ли эта желтая спортивная «канарейка».

— Милка, а почему этот мавр тобой командует?

Можно бесконечно смотреть на три вещи… Огонь, вода, и как Ирка пытается склеить смазливого мужика. Вот и сейчас она стянула кожаную куртку, под которой была лишь спортивная майка, подчеркивающая её тяжелую и пышную грудь. Холодный ветер сделал своё дело, и тонкая ткань перестала справляться с напором её сосков.

Боже… Я вспыхнула от стыда. Перехватила взгляд Мостракова и всё поняла. Он видел меня точно так же? Как жалкую женщину, готовую провоцировать своего начальника любым способом?

— Чёрт… — вдруг Мостраков остановился и резко обернулся к Ире, вот только он игнорировал её стремительное оголение. Он щурился, всматривался в её лицо, словно рылся в обрывках воспоминаний прошлого. — А я тебя знаю…

Ирка фыркнула, осознав, что её перформанс остался незамеченным, и снова начала натягивать куртку. Рыжая знойная красотка не привыкла к столь вычурной холодности, она даже губы надула от обиды и отвернулась от Димы.

— Огнева! Мы с твоим братом в школе учились и на бокс ходили, — вдруг воскликнул Мостраков и прислонился к бочине её авто. — А ты, Милена Львовна, не врала?

— А чего мне вам врать?

— Милка с детского сада была в тебя влюблена, — Ирка показала мне язык, вспыхнув пламенем ревностной злости, но отошла почти мгновенно и тут же бросилась меня обнимать.

— Влюблена? — присвистнул Мостраков. — А мне Милена Львовна сообщила, что просто поклялась выйти за меня замуж.

— Боже! Вы что, женитесь? — Ирка завизжала так, что я чуть не оглохла, оттого и растерялась всего на пару секунд. — А я-то дура… Титьки вывалила, чужого мужика совращаю.

— Дьявол, я что, пропустил совращение? — Дима вдруг оттолкнулся и подошёл ко мне вплотную, нас разделала только Ира, что до сих пор висела на моей шее балластом. Монстр чуть наклонился, и уже по моему лицу начал ползать его внимательный взгляд… — А ведь я тебя не узнал, Булочка.

— Не называй меня так! — зашипела я, а Ира начала хохотать ещё громче.

— Дим, ты помнишь, какой пышечкой она была?

— Тоже мне подруга! — я оттолкнула рыжую и засеменила к её машине, рухнула на пассажирское сиденье. — Мы едем, или ещё что обсудим?

— Ладно, так и быть… С вами прокачусь, вдруг ещё чего узнаю интересного. Добросите до заводика, а то там Соколовского в плен взяли, —

Ну, наглец! Ну что за наглый кашалот?

И если меня бесила его уверенность, то Ирка просто млела от этой брутальной решительности.

— Сексизм, харассмент… Мостраков, а что за черти ещё таятся в твоей бездне?

— Дикова, что ж ты с таким неидеальным начальником в Японию собралась? — Дима стянул кожаную куртку, передал её Ире, что уже покорно сидела на заднем сиденье, а после завёл двигатель и покатил к выезду с парковки. Он, как настоящий джентльмен, оплатил парковку, чем заработал ещё пару плюсиков от моей подруги.

— Не поняла… Вы что, летите в Японию?

— Мила, расскажи подруге, на что ты меня толкаешь! — Мостраков умудрялся рулить одной рукой, а сам все ближе и ближе наклонялся ко мне…

Его голос превращался в бархатистый шорох волн, в весенний ветерок, что обещает тебе скорое приближение лета, он дарит надежду, пытает мысли, учащает сердцебиение…

— Милка… Признайся, ты всё спланировала специально? Двое суток в компании начальника… Ты хоть изучила маршрут? Знаешь, что там нет пятизвёздников, а на первой станции нам придётся спать не на европейской кровати, а на жёстком, но очень полезном татами? Мы окажемся запертыми в небольшой конуре с картонными стенами…

Чёрт!

А ведь я и правда, кроме путёвок и билетов, ничем не озаботилась. Подошла с рациональной точки зрения, решив, что восхождение займёт максимум несколько часов. Это что… Это что получается, я своими руками организовала для себя соблазнительный, но при этом смертельный капкан?

Глава 28

Когда мы подъехали к заводу, что находился за чертой города, на прилегающей территории не горели даже фонари. Из окна покосившейся будки охранника лился свет от телевизора, внизу в конуре дрых старый пёс Клочок, и ни один из охранников не отреагировал на наше появление.

Мостраков приоткрыл окно, прежде чем проехать на территорию сквозь приоткрытые створки ворот, и в салон ворвался синхронный храп… Спал как человеческий гарант безопасности, так и четырёхлапый. И кто храпел громче, мы определить так и не смогли.

— И что? Я должен заплатить за это? — присвистнул Дмитрий, осматривая полуразрушенный бетонный забор и довольно трухлявое административное здание. — Милена Львовна, я уж даже и не знаю, кому верить… Быть может, вы с Чудновским перешептывались не просто так? Он рассказал, что я лох педальный, и меня можно крутить, как придурка тупорылого?

— Дмитрий Сергеевич, я ценю свою репутацию и не стану разменивать её на мимолётное финансовое благополучие. Деньги имеют свойство заканчиваться, а слухи — разлетаться по всей округе раньше, чем я попытаюсь оправдаться, — как только Мостраков остановился у главного входа, возле которого стояла припаркованная «Волга» Дятлова. — И не нужно меня сравнивать с Чудновским. Он идиот, решивший, что «90-е» закончились, и ответа за его поступки никто не потребует. Но это не так… Менталитет у нас такой… Нужно отвечать за свои слова и действия. Не по-пацански это!

— Когда «стрелку» Чудновскому забьёшь, позвать не забудь, а то у меня в кладовке давно пылятся кастет и бита. Чёрт, это что, «Волга»? Серьёзно? — рассмеялся Дима и довольно ловко вывалил свои внушительные габариты из крошечного авто. Он засвистел, как подросток, восторженно рассматривая сверкающий раритет. — Может, у них ещё есть и автомат с газировкой? Помните? Стеклянные стаканы, фонтанчик и отсек для монеток.

— А сахарной ваты не накрутить? — хихикнула Ира.

— Боюсь расстроить, Дмитрий Сергеевич, но производственный цех полностью реконструирован и модернизирован. Здесь даже есть своя лаборатория и опытный стенд, — я не смогла приглушить гордость в голосе, и Мостраков заметил это.

— Ну, пойдём, — хмыкнул Дмитрий и первым вошёл в административный корпус. К слову, здесь и вовсе не оказалось охранника. Я обогнала своего босса и двинулась по знакомым коридорам, указывая путь к кабинету директора.

— Боже, тут ничего не изменилось! — охнула Ира, таращась на стены холла, сохранившие бетонные фрески с профилем вождя всего пролетариата, по углам стояли высокие деревянные кадушки с пальмами, а вдоль прохода были расположены скамейки, обитые красным бархатом. — У меня мама работала на этом заводе. Я помню эту проходную! Родители оставляли своих детей здесь, сами шли на смену, а нас забирал автобус и вёз в детский сад.

Мы прошли через колонный зал, отделанный старым, уже пожелтевшим мрамором, и свернули в тёмный коридор, и среди вереницы дверей пробивался лишь один оранжевый луч света.

Но тут Мостраков обогнал меня и первым распахнул высокую, обитую кожаным дерматином дверь и вошёл в кабинет.

— Дядя Серёжа! — воскликнул он, а я, как назло, зацепилась штаниной об острый угол скамейки и чуть замешкалась, пока Ира не попыталась меня освободить.

— Они что, знакомы? — шепнула подруга, отцепляя по ниточкам штаны моего трикотажного спортивного костюма. — Милка, у меня мурашки от твоего Мостракова… От того Димки не осталось и следа. Опасный он… Смотрит, под дурочка косит, удивляется… А потом с ноги открывает кабинет директора и называет его по имени? Слушай, а может, твой Монстр маньяк? Что мы о нём знаем? Какого черта припёрлись сюда среди ночи?

— Ты чокнулась, Огнева? Он мой босс!

— А что, среди боссов нет ублюдков и маньяков? Ты видела его взгляд? Дьявол в обаятельной шкуре!

— Какого чёрта? — зашипела я и рванула ногу, игнорируя треск ткани, а после вбежала в кабинет, застав Мостракова за крепкими объятиями с Дятловым. — Вы что, знакомы?

— Ах вот кто навёл цербера на мою пасеку? — Дятлов вмиг сменил радость на презрение и фыркнул. — Мстишь, Онегина? За муженька своего, недотёпу?

— Ну, я уже такая же Онегина, как вы Евгений. А если он недотёпа, то какого черта вы отказались его увольнять?

— А я знал, что все его проекты — твоих рук дело? — Дятлов обошёл массивный дубовый стол и опустился в старенькое кресло.

— Знали, Сергей Сергеевич. Всё вы знали, но мужская солидарность не позволила вам мыслить ясно и здраво, — я бросила сумку, внезапно обратив внимание на Соколовского, что сидел над бумагами и дымил сигаретой, водя горящим кончиком по краю хрустальной пепельницы.

— Так, вы поспорите потом, а пока

— Вы серьёзно? — Дмитрий гоготал во всю глотку, а когда поуспокоился, щедро прописал подзатыльник Даниилу и развернулся к Дятлову. — Я согласен, но перед этим требую экскурсию по цеху. Я как-то уже доверился одному финдиру, второй такой оплошности не допущу.

— Ты что, мне не доверяешь? — Сергей Сергеевич округлил глаза и снова фыркнул, отвернувшись.

— Дядя Серёжа, вы обдираете меня как липку, и за эти деньги я должен понимать, что именно приобретаю. Так что? Идём? Или вы решили развести столичного лоха?

— Заткнись, щенок, — Дятлов открыл большой шкаф и начал швыряться касками, попадая с такой точностью, что Соколовский едва успел увернуться от летящего снаряда, а Мостраков поймал… — Твой дед был выдающимся конструктором, он работал в секретном КБ…

— Оно уже давно не секретное, и то, что мой дедуля пахал на гражданскую авиацию, теперь знают все. А ещё я помню, как вы с ним в гараже вишнёвую настоечку лакали.

— Не лакали, а дегустировали. Щенок, что ты понимаешь в элитных напитках? — процедил Дятлов, но уже без злобы, он подошёл к Диме и потрепал его по плечу. — А ты очень на него похож… Если Фёдор что-то задумал, то все равно добьётся, даже если для этого придётся пойти на поклон к самому чёрту.

— Комплимент бесплатный, или нужно доплатить? — Мостраков улыбнулся и приобнял старика. — Идём… А то я уже вторые сутки на ногах.

Если нам с Ириной и позволили пойти с ними, то присутствие это было номинальным. Мостраков даже не смотрел в мою сторону, он взял Дятлова в такой оборот, что даже у меня голова пошла кругом. Да что я… Соколовский шёл следом, как щенок побитый. А вот Дмитрий уже растянул сеть для ловли самой крупной рыбки.

Краем уха я слышала, как он взамен существенной скидки пообещал выделить детям Дятлова часть акций с возможностью передачи по наследству. Это был не просто акт щедрости, это была стратегия. Да, жесткая, да, беспринципная, но эффективная! Он готов дать гарантии потомкам Дятлова, хотя в теории суммы будущих заработков будут намного больше текущих. И ему выгоднее заключить разовую сделку, а не вешать на шею вечный поводок…

Но то ли Мостраков был слишком хитёр, то ли чрезмерно порядочен. Но разве эти два качества могут сочетаться в современном бизнесе, где нет друзей и союзников, остались одни острозубые акулы?

— Ты пялишься на него, — дернула меня Ира за руку, пытаясь привести в чувства, потому что я, сама того не сознавая, шла за Мостраковым, как Моська — на привязи за слоном. — Милка, ты что… Ты запала на этого варвара?

— Ира, отстань!

— Да не отстану, — подруга шипела и тянула меня за угол, пока я не сиганула с высоченной лестницы вниз за Мостраковым. — Милка! Вот дурная ты баба! Одним розы, бриллианты, квартиры и домики у моря, а тебя возбуждает вот этот трёп о металле и сделке? Ты же трясешься от вида, как твой Монстр торгуется! Ты извращенка, Дикова?

— Огнева, это не я титьками трясла на парковке аэропорта, — я смотрела в глаза подруги, пытаясь её переубедить, но у Иры была одна особенность… Она умела видеть человека насквозь. И свои выводы она делает мгновенно, и изменить их не может никто.

— Ну вот! Ты ревнуешь! Гадкая маленькая извращенка, — Ира взяла меня за руку, крутанула, прижимая к себе спиной. — Посмотри, какой мужик… Послушай его голос, то, как он рычит, произнося твои любимые циферки. Тебе кажется, что он похож на всех, с кем ты общалась, но это не так. Этот мужчина всегда на три шага впереди… Ты его подначиваешь из-за его жены, из-за Чудновского, но это не бизнес, Милка, а его личная жизнь, где он совершил две серьёзные ошибки, над которыми уже сделал работу. Он больше не доверяет ни друзьям, ни женщинам… Ты не пробьешь эту глыбу!

— А вот это мы ещё посмотрим…

Глава 29

Ира была права… Я совершенно ничего не знала о Мостракове. Я с чего-то решила, что моё невообразимо-эффектное появление в его офисе поставило шах и мат в нашей шахматной партии, но сейчас я задыхалась от ощущения, что он просто позволил мне ухватить вожжи руководства.

Это что, был тест такой? Вычислительный алгоритм размера моих яиц? Оценка сообразительности, реакции и способности принимать решения?

Почему он не сказал, что полетит со мной? Почему сел в самолет тихо и весь полёт таращился мне в затылок, а я даже не заметила! А то, как он вошёл первым в кабинет Дятлова? Он словно мысли мои прочитал, что меньше всего на свете мне бы хотелось накидывать петлю на шею Сергея Сергеевича, ведь, невзирая на злость, именно я удерживала этот тонущий корабль на плаву все это время.

— Скажи своей подруге, что у меня титановый череп, и её взгляд не прожжёт в нём дыру, — внезапно подал голос Дмитрий, когда свернул во двор моего… нашего дома.

Я вздрогнула от едкого замечания, обнаружив, что действительно все это время пялилась на него. Вот только Мостраков говорил это не мне, а Ирке… Я обернулась, но тут же наткнулась на довольную морду Огневой, у неё было такое выражение лица, что слова «Я же говорила!» не обязательно было произносить вслух, смысл был понятен и по её вздёрнутым бровям, и по усмешке, а от хитрого прищура по рукам заструились мурашки.

— Дим, мне страшно, — вдруг с заднего сиденья подал голос Соколовский, все это время внимательно изучающий правки в контракт, который Дятлов и Мостраков все же подписали. — Они обе молчат… К беде, брат, к беде.

— Ой, а вы, Даниил, из тех мужчин, что полны стереотипов? Молчание женщины – к грозе, баба за рулём — обезьяна с гранатой, ПМС – повод для истерики, — Огнева вышагнула из машины и, дождавшись, когда Мостраков уступил ей место за рулём, пересела вперед, почти не смотря на Соколовского.

— Я из тех, кто старается не совать пальцы в пасть разъяренной львицы, — отшутился Соколовский, решив не совершать ошибки, ведь ввязаться в спор, предложенный женщиной – заведомо

Мостраков тоже решил не вмешиваться, потому что хоть и не показывал, но злился на Соколовского за то, что он сам не смог разобраться со сварливым старикашкой. Он достал из багажника наши чемоданы и спортивную сумку Даниила, а после двинулся к подъезду.

— Спасибо, подруга, — я нагнулась и обняла Иру, понимая, что больше мы не увидимся. — Вылет завтра… Вернее, уже сегодня в обед, а дальше мы в Японию. А может, ты прилетишь ко мне на выходные?

— Уговор, — Ира улыбнулась, поцеловала меня в обе щёки и подмигнула. — Развлекайся, Дикова, к тому же напарник тебе выпал весьма занятный.

— Чёрт! — шикнул за спиной Мостраков. — У меня нет ключей…

— Естественно, ведь вы их оставили в моём почтовом ящике, — я улыбнулась и опередила начальника, открывая дверь магнитными ключом.

Я быстро взмыла на один этаж, открыла ящик, но ключей Мостракова тут не было, а значит, их уже забрал отец.

Я посмотрела на часы, стрелки показывали третий час ночи, а это не самое удачное время, чтобы выдворять коллег на улицу в поисках гостиницы.

— Идём, — вздохнула я и поплелась на свой этаж.

Но мне хватило и трёх шагов по лестнице, чтобы странный пекучий огонёк зафиксировался на моей заднице. Я чуть притормозила, но быстро оправилась и продолжила идти вперед. Обернуться – показать, что я заметила, как Мостраков пялится на меня. А этого мне не нужно… Мне сейчас вообще ничего не нужно кроме сна в своей любимой кровати под тяжелым пуховым одеялом.

Я ускорилась, быстро повернула на следующий пролёт, чтобы мельком посмотреть на Диму, но тот успел отвести взгляд. На его каменном лице не отразилось ни единой эмоции! А ведь я знала… Он смотрел. Он непременно должен был смотреть!

Признаться, я скучала и по своему дому, и по квартире. Руки немного задрожали, когда я достала связку и начала отпирать один замок за другим. Дверь распахнулась, и в нос ударил сладкий аромат ванили, пачули и горечь цитруса.

Зажгла свет и прошла вглубь, чтобы впустить двух здоровяков, что смотрелись в небольшом холле моей квартиры как два титана, застывших в пещере.

— Проходим, располагаемся, но помним, что в гостях, — я скинула кроссовки и начала зажигать в комнатах свет, а когда вошла в спальню, то горло садануло хрипом…

Эта гребаная дыра в соседнюю квартиру больше не напоминала прореху, пробитую разъяренным монстром. Сейчас это был обычный проём, гипсокартон подрезали, оторвали куски обоев, а дверь и вовсе сняли с петель. Вот так номер… Я боялась спать и с заколоченной дверью, а сейчас её и вовсе не было.

— Дмитрий Сергеевич, прошу в свои пенаты, — рассмеялась я, а на звук послышался топот, и в спальне сначала показался Мостраков, а потом и Соколовский… Если нам с Димой эта картина была знакомой и понятной, то на лице Даниила был такой шок, что вся краска с лица спала.

— Какого чёрта? — Соколовский заглянул в темный кабинет, все еще хранящий ремонт прошлого тысячелетия, после осмотрел мою светлую и современную спальню. — Это что, портал в прошлое? Я туда не пойду! Милена Львовна, я категорически отказываюсь участвовать в этих экспериментах с провалом в прошлое! Останусь спать здесь… Не хочу носить норковые шапки, колючие шарфы и ездить на Волге. А Дятлов случайно не из этой дыры выполз?

Даниил веселился, осматривая контраст между двумя помещениями.

— Клоун, — Мостаков ударил Соколовского по спине и втолкнул в свою квартиру, но тот запнулся о пластиковый чемодан с инструментами, и по квартире пролетел грохот. — Это квартира моего деда, а не аппарат Шурика. Давай, вползай, и иди спать уже!

— Милена Львовна, — Даниил нашёл выключатель, и теперь кабинет озарило светом, и я ещё раз с нежностью осмотрела старый, почти замерший между мирами интерьер. — Заберите меня себе?

Мостраков вернулся в коридор за их сумками, а после прошёл мимо, даже не стараясь скрыть улыбки, но все же одна проблема была… Он осмотрел дверной портал и только сейчас обнаружил, что двери тут больше нет.

— Интересно, — присвистнул он.

— Свистите в своей квартире, — я махнула рукой, отгоняя этот звук, чтобы он не пересек границу миров. — Пусть у вас денег не будет…

— Открою тебе, Дикова, большой секрет! — Дмитрий упёрся руками в обе стороны прохода и чуть наклонился. — Если их не будет у меня, то не будет и у тебя.

— Справедливо, — дернула я плечами и улыбнулась. — А мой отец звонил вам? Ключи и визитку я передала ему… Раз он снял дверь, значит, всё согласовано?

— Да, он как раз сегодня, когда я уже был на пути в аэропорт, позвонил. Он предложил выкупить эту квартиру, — Дима обернулся, медленно осматривая частичку своего детства, что наверняка навсегда будет напоминанием о дедушке и бабушке.

— А ты?

— А я сказал, что подумаю… Наверное, поэтому твой папа забрал дверь? Он решил взять её в заложницы?

— Возможно…

Я почему-то не могла оторвать глаз от Мостракова. В обычном спортивном костюме он был…. Он был такой нормальный, что ли. Это смотрелось как главная обманка оборотня, способного подстраиваться под предлагаемые обстоятельства. Готова поспорить, он не совершает необдуманных поступков, поэтому и к Дятлову явился в маске внука его товарища… Так проще манипулировать сознанием людей, что чем старше становятся, тем сильнее ностальгируют по прошлому и по людям, которых уже нет.

— Всё, отбой. Нужно выспаться, потому что завтра нам придётся сделать на один перелёт больше, — прошептала я и почему-то начала пятиться назад, не опуская глаз…

Отодвигалась от него, как от зверя, способного кинуться. А он так смотрел, словно так и просил совершить хоть одно резкое движение, чтобы дать ему повод снова пересечь невидимую линию между нашими квартирами. Я уже чуяла, что эта ночь не будет спокойной…

— Билеты я заказала, не беспокойтесь, — зачем-то шептала я, продолжая пятиться, пока не вышла за пределы спальни. — Спокойной ночи, Дмитрий Сергеевич!

Я захлопнула дверь, припала к полотну спиной и начала дышать… Глотала воздух, надувая легкие, словно до этого вдыхала какой-то отравляющий газ!

Монстр! Настоящий монстр… Он мягкой сапой приближается все ближе и ближе, а потом ты в пьяном бреду отвечаешь на его вопросы, выполняешь задания, уже не в силах отличить, где твоя воля, а

Чёрт!

Я забежала в ванную и начала раздеваться. Стянула штаны, худи, а когда я уже сдёрнула футболку, дверь распахнулась…

Мостраков от неожиданности запнулся о мой чемодан, стоящий около ванны, и не смог найти опору… а может, не хотел. Он рухнул на меня, лишь в последний момент сумев выставить руки. И теперь… Теперь он нависал надо мной, упершись обеими руками в холодную раковину по обе стороны от моего почти обнажённого тела…

Он даже не старался извиниться, натянуть маску смущения… НЕТ! Его взгляд оставлял ленту ожога. Он замер на ключичной впадине, сделав её стартовой точкой, а после двинулся вниз.

Дима не торопился, он забирал то, что было ему важно и нужно… А я? А я почему не сопротивлялась? А я была в ауте… Как же хорошо греться в тепле восхищенного мужского взгляда.

— Ты решил, что вынести одну дверь в моей квартире – мало? — шепнула я, и это было ошибкой, Мостраков зарычал, выражая недовольство, ведь ему пришлось отвлечься от разглядывания моего спортивного топа.

— А ты быстрая… Раздеваешься, пока горит спичка? — усмехнулся он, осматривая сброшенную на пол одежду.

— Я бы напомнила, что это моя квартира, и чем в ней заниматься – исключительно моё дело!

— Да? — хмыкнул он, а после развернулся и вышел. — Но заниматься этим вдвоём куда приятнее…

Засранец!

А зачем… Зачем он приходил-то?

Глава 30

Зачем он приходил?

Зачем, черт подери, он приходил?

Эти вопросы чокнутыми колибри порхали в моей голове, долбя по черепушке. Этот стук не давал мне спать всю ночь, по пути в аэропорт, даже в очереди на досмотр. Пялилась в затылок Мостракову, но не для того, чтобы мысли его прочитать, а чтобы не смотреть на аппетитную задницу, обтянутую тканью широких спортивных штанов.

Этот мужчина напоминал магнит. К нему притягиваешься, но лишь на одобренное им же расстояние. Это как билет на несколько станций метро, хотя доехать хочется до конечной остановки. А для чего хочется? Почему? Ответа и на этот вопрос у меня попросту не было.

— Милена Львовна, ещё час в вашей компании, и я решу, что домогательство передается воздушно-капельным путём, — Мостраков потянул меня за локоть, когда понял, что я иду не туда. Он уверенно, но мягко провёл меня через распахнутые двери бизнес-зала, после протянул какую-то карту администратору, не удостоив девушку даже улыбкой вежливости.

Я бросила сожалеющий взгляд на красивую и очарованную блондинку, что завороженно смотрела вслед Мостракову. Дмитрий походя взял со шведского стола чашку кофе и упал на кожаный диван, откинув голову на мягкую спинку. Диван был явно не под его рост, поэтому высоты подушек не хватило, и голова перегнулась, отчего наши взгляды схлестнулись…

Мостраков висел вниз головой, но даже так я видела, как его взгляд переливается издёвкой. Мудак! Невероятно красивый и горячий мудак… Вот она, правда жизни. Ведь гармония должна быть во всем? Лично мне ещё ни разу не довелось встретить порядочного и красивого… Все они мудаки.

Я ещё раз кивнула администратору и повторила путь своего начальника, не пропустив дымящийся кофе.

— Спасибо, — устало выдохнул Мостраков и достал из спортивного рюкзака лэптоп.

— За что?

— За то, что перестала пялиться, — Дима напряженно сжал переносицу и подряд сделал два тяжелых вдоха. Стыдно признаться, но с самого утра я почти не смотрела ему в глаза, да я вообще делала вид, что его не существует. И когда Мостраков сел на переднее сиденье такси, я не смогла сдержать выдоха облегчения.

Но здесь, в полупустом и темном зале, прятаться было негде.

Я ощутила странную дрожь, текущую по позвоночнику, когда призналась самой себе, что в компании этого мужчины сама себя не узнаю. Этот нелепый румянец, прожигающий кожу изнутри, стук зубов, дрожь в ногах… Он что… Он что, мне нравится?

Так, стоп. Об этом я подумаю как-нибудь потом.

Я буквально заставила отвести взгляд, ущипнула себя за внутреннюю поверхность запястья и сделала глоток кофе. Горячая горьковатая жидкость разливалась по языку, давая мне пару мгновений, чтобы вновь закрыться от него за бронебойным слоем дистанции. Рано пали мои щиты… Да, он красив, отлично сложен, умён и силён. Это безусловные его преимущества. Но это то же самое, как оценивать день за то, что видны облака, солнце и горизонт. Это базовый минимум, которым должны обладать все мужчины. Я уже однажды сделала неправильную ставку. Хватит… С недавних пор я больше не верю словам.

— Начнём? — я проигнорировала слова Димы, поставила чашку на низкий стеклянный стол и осмотрелась по сторонам.

— Что именно? Конкретней, Милена Львовна, — Мостраков быстро лупил по клавиатуре, а я следила за его длинными пальцами, но через несколько секунд он довольно ударил по клавише и захлопнул крышку ноутбука. — Перейдём к сексу?

Все застывшие на языке слова превратились в ледяную крошку. Я буквально ощущала холод, легкое покалывание на кончике и полнейший шок. Как бы я ни готовилась, какие бы словесные клинки ни точила, он всегда на два шага впереди… И это то, о чем говорила Ира.

— Нет, для начала ответь на вопрос – зачем ты вломился в душ вчера? — я отмахнулась от своего намеренья обсудить стратегию переговоров с Горозией.

— О! Наконец-то осмелилась. А я всё жду, когда у моего нового финдира голова от версий лопнет. Старенький я, Милена Львовна, послышалось, что вы звали меня на помощь, — вдруг Мостраков усмехнулся и посмотрел на меня. — Нет? Не звали? Эх… Слух уже не тот.

Я ожидала чего угодно, но не подобной наглости. Он же в глаза смотрел и откровенно врал.

— Галлюцинации?

— Случается, — Дима дернул плечами и посмотрел на монитор, проверив статус нашего рейса.

— И часто это с вами случается?

— Лишь когда красивая женщина кричит о помощи из ванной.

— Но я не кричала, — упёрлась, проверяя выдержку Мостракова на прочность.

— А мне показалось, что ты с таким ужасом… — тут Мостраков сомкнул пальцы на подбородке и вскинул глаза вверх, будто вспоминал тот момент. — Нет, не с ужасом, — поправил себя Дима, и его взгляд сотней стрел метнулся в меня. — С вожделением. Ну, точно! Ты с

— С вожделением? Серьёзно? — усмехнулась я, хотя сейчас я бы с большим удовольствием кинула в этого хама чем-то тяжелым.

— Как чуден мир, — Мостраков кивнул администратору, что безмолвно, чтобы не мешать нашему разговору, пригласила на посадку в самолёт. — За словом «кажется» можно спрятать и намеренья, и даже собственные желания. Разница лишь в том, что истину знают лишь двое…

Я поднялась, не сводя взгляда с Димы. Он быстро собрал вещи, после подхватил оба наших чемодана и галантно притормозил, пропуская меня вперёд.

— Я хотела поговорить про общую стратегию переговоров с Гориславом Горозией, а сейчас мы обсуждаем моё вожделение? — я явно перестаралась с громкостью голоса, отчего милая девушка, сопровождающая нас по телетрапу, разочарованно на меня посмотрела и напоследок смерила внимательным взглядом.

— Значит, ты согласна? — расхохотался он, удаляясь по «рукаву» трапа. Этот мощный, хриплый и окутывающий звук пробирал до мурашек.

Я сначала оскорбилась этим выпадом, а потом отмахнулась и догнала Мостракова, крепко взяв его под руку. Видела, как искажается красивое лицо администратора, но этого я и добивалась… Впредь будет тактичнее со своими никому не нужными эмоциями.

— Ну вот… Лишняя психологическая травма, — выдохнул Дима, явно уловив мотив моего поступка. — А ведь я мог стать её принцем, приходить во снах, делать всякую милую и оооочень приятную чушь, о которой пишут в женских романчиках. Уж она-то точно рада была бы меня видеть в своей ванной. Жестокая ты, Милена Львовна… И бессердечная.

— А нечего на меня смотреть голодной львицей. Ты же ей понравился, вот пусть на тебя и глазеет.

— Как жаль, что этого не делаешь ты…

Это был всего один миг, всего одно мгновение, когда мы одновременно вошли в узкий проход между салонами самолёта. Расстояния было так мало, а я ещё зачем-то повернулась задницей к сидящим слева пассажирам, и произошло столкновение… Мостраков, запутавшись в груде чемоданов, вдруг подался вперёд, и наши губы встретились.

Один миг… Три секунды, но почудилось, что время остановилось, а из глаз рванули искры. Они яркими всполохами осыпали все вокруг, и мне показалось, что сейчас вспыхнет весь самолёт…

Его горячее дыхание проскользило по коже, прогоняя мурашки и леденящий ужас от произошедшего. А ещё я никогда не видела его глаза так близко. Красивые… Мутно-зеленые, с рыжими просветами и чёрными лучиками, как на тигриной шкуре. От них лилось тепло, умиротворение и странное волнение, что пьяной лентой спускалось от солнечного сплетения прямо к моему животу.

— Может, Милена Львовна, вы уже сядете? — шепнул он, слегка подталкивая меня к единственному свободному креслу. — Стоя – не самая удобная поза…

— А я люблю стоя, — огрызнулась я на автомате, понимая, что Мостраков затянул меня в свою коварную игру, а я поддалась.

Мудак! Я отвела взгляд, обнаружив, что пассажиры самолёта сейчас смотрят на нас, как на чокнутую парочку, решившую задержать рейс.

— Чёрт, — шикнула я и упала в кресло у иллюминатора. — Когда ты рядом, я вечно попадаю в странные ситуации.

— А быть может, это называется жизнь? Какая разница, какие именно это ситуации? — Дима закинул наши чемоданы, сел на кресло рядом и щелкнул привязными ремнями. — Я вот тоже не рассчитывал, что из-за твоей прихоти попаду в полный джетлаг. Ты украла у меня неделю, Дикова. Считай мой дурной нрав, плохое настроение и нервозность малой ценой за хаос, что ожидает нас после нашего возвращения. И лучше бы тебе справиться со своими обязанностями, потому что пока и покупкой завода руководил я, и в Японию тоже лечу я…

Мостраков обернулся, и тут мне стало страшно… От тех тёплых янтарных прожилок не осталось и следа, теперь его глаза казались замерзшими кубиками зелени океана. А животный оскал больно царапал по нервам, намекая, что эта поездка принесёт ещё множество сюрпризов.

— Главное, чтобы вы больше не выносили дверь в мою комнату, — цыкнула я, заметив, как зелень его глаз начинает искриться, словно салют на День Победы.

— Ха-ха…

Я напряглась, но вида не подала. Зарылась в документы, лишь бы просто не смотреть на этого наглеца, решившего взбудоражить моё состояние. Нет! Сейчас мне нужно думать о работе… Только о работе, чтобы доказать и себе, и всему миру, что я чего-то достойна.

Оба перелета прошли незаметно. И лишь на подлёте к Токио я ощутила странное покачивание руки… Кожи коснулось что-то теплое, мягкое, а после по пальцам пробежался разряд.

Я чуть раскрыла веки, украдкой наблюдая, как Мостраков водил подушечками пальцев по моей ладони, периодически касаясь белёсой отметины, где ещё недавно было обручальное кольцо.

Шея неистово болела, я даже не сразу смогла понять, как так у меня затекло все, включая позвоночник. И лишь когда мозг включился, а я вырвала руку из его слабого хвата, поняла, что все это время лежала на его плече…

— Обслюнявила, — шепнул Мостраков, резко обернувшись, отчего наши носы столкнулись. — Это так эротично…

— Извращенец!

— Тогда в следующий раз полетишь одна или на пару с Соколовским.

— Ты что…Ты специально? — улыбнулась я, осознав, что так меня Мостраков просто наказывает за то, что ему пришлось нарушить свои планы. Или нет?

Глава 31

К моему удивлению, в аэропорту нас встречали. Невысокий мужчина стоял впереди толпы с большой табличкой, на которой, естественно, значилась лишь одна фамилия… Мостраков.

— А ты на что рассчитывала? Что мы возьмём такси и отправимся в отель? — шепнул Дмитрий, как только забрал с ленты наши чемоданы. — И как ты собиралась общаться при условии, что здесь сложно найти англоговорящих таксистов?

Чёрт… Об этом я как-то не подумала.

— Но я тебя прощаю, Милена Львовна. В несовершенстве всегда больше красоты, чем в идеальной напыщенности. Порой мне кажется, что от собственной значимости ты надуваешься, как лягушка, — Дима как-то умудрился взять и оба наших чемодана, и при этом удерживать меня возле себя. — Эти твои провокации с теснотой юбки, внезапное вторжение. В кабинет…

— Чёрт, — осенило меня, и я вскинула голову, утопая в коварном взгляде красивого и пугающе наглого мужчины. — Ты что… Ты вошёл в мою ванну, чтобы отомстить? Но не я открыла этот ящик Пандоры! Ты первым выломал дверь!

— Боже, ты никогда не простишь

— Это наш проводник, — Дима указал на симпатичную молодую девушку европейской внешности. Блондинка помахала рукой и скрылась за рулём другого авто. — Ты же не собиралась в одиночку идти на гору?

Чёрт…Чёрт!

— Милена Львовна, вас так легко смутить! И это становится моим маленьким хобби, — Мостраков был сегодня разговорчив, как никогда. Он галантно распахнул заднюю дверь авто и помог мне сесть, царапнув напоследок странным взглядом. — Мне очень нравится твой забавный румянец.

— Дмитрий Сергеевич, а чего вы так довольно ухмыляетесь? — я обернулась, когда он наконец-то сел в машину, перебросившись с девушкой несколькими фразами. — Так и не скажешь, что вы злитесь на меня. Я могу подумать, что эта игра вам очень даже нравится. Вы нарочно выискиваете мои ошибки, исправляете их, а потом самодовольно преподносите на серебряном блюдце.

— Не стоит копать там, где изначально пусто, — Мостраков снова сжал переносицу и начал с усилием массировать. — Если я говорю, что мне нравится твоя реакция, то это означит, что мне просто нравится видеть, что ты не железная леди с цифрами в голове, а вполне живая и настоящая.

— И как давно в работе стала цениться человечность? — я достала телефон и включила его, чтобы написать Ире и родителям. — Я думала, что история с Чудновским должна была вас чему-либо научить.

— И научила, — хмыкнул Мостраков и закрыл глаза. — Если ты думаешь, что я дружил с этим подлецом, то сильно ошибаешься. Он был для меня сотрудником… Просто сотрудником.

— Которому ты уделял слишком много внимания? Соколовский рассказывал, что ты помогал его матери, давал свой дом на море…

— А вот этот вывод я сделал, — перебил меня Мостраков и метнул острый взгляд. — Нельзя совмещать работу и личные отношения. Потому нужно определиться. С намереньями. Усидеть на двух стульях не получится.

— Да? А сон в одной кровати и внезапное вторжение в ванную? — я подалась вперед, едва касаясь пальцами его подрагивающей руки. — Это к чему относится?

— К сексу, — вдруг выдал Мостраков, при этом ни одна мышца на его лице не дрогнула. Он смотрел на меня так, словно позанесённые им слова были не более, чем истиной… А ещё он был удивлен, будто я и сама должна была догадаться, чего именно он хочет.

— Секс? Серьёзно? — я не выдержала и рассмеялась, пытаясь скрыть за весельем странный румянец, что поднимался от шеи прямо к щекам.

Боже, Милка! Он просто провоцирует, а ты ведёшься? Это затянувшееся собеседование, он как великий манипулятор вкладывает в твою голову свои мысли и мирно наблюдает, как ты борешься с ними! Но это его желания, это он пожирает тебя глазами! Или нет…

Но остановится ли он, если я и дальше буду призывать его к здравомыслию? Боюсь, что нет… Нужно бить его же монетой.

Решение, принятое мгновенно, почти невозможно ни проанализировать, ни уж тем более усмирить. Оно как рвущееся пламя вырывается, и все, что тебе остается – мириться с последствиями.

— Так вы наняли меня, чтобы сделать своей игрушкой? — рука взмыла к его лицу, и вот тут начались чудеса… Он дрогнул! Зрачки запульсировали, то и дело скрывая зеленые радужки.

— Тебя сделаешь игрушкой, как же, — прохрипел Мостраков и подался вперед. — Ты быстрее глотку перегрызешь, чем подчинишься мужчине…

— Слабому мужчине, — закинула я очередную приманку. — А вы, Дмитрий Сергеевич, слабый мужчина?

— Вот в этом-то и есть твоя ошибка, — вдруг суровое, почти серое лицо смягчилось улыбкой. — Сильный мужчина никогда не будет привязывать к себе женщину. Все эти сказки про подчинение, давление и сложные отношения между сабмиссивом и доминантом – не более чем выдумка для романов. Красивая картинка, но не более. Все держится не на страхе, а на добровольном плене…

— Добровольный плен? — мне стало жарко… Волна тепла прокатилась по затылку, замедлилась на задней поверхности шеи, превращаясь в капельки пота. — Вот что звучит эротично…

— А у тебя хороший вкус, Милена, — выдохнул Мостраков, обволакивая жаром с ароматом сладкой мяты и горечью крепкого кофе. — Добровольный плен – безумно приятно…

— Вам-то откуда это знать? Насколько мне известно, ваш брак тоже не образец семейных скреп. Так что про добровольный плен вам не впервой говорить?

— Возможно…

Мостраков толкнулся носом, то ли для восстановления дистанции, то ли желая усилить контакт. Но куда уж сильнее? Между нами только молнии не летали, и это скрывать было бессмысленно! И именно это ощущение пошатнуло мысль, что я выполняю его желание, а не своё.

— Но что сделала ты? Выбрала себе хорошего мальчика, подняла его по карьерной лестнице, делая ставку не столько на чувства, сколько на эффективность союза?

Мы замерли в паре сантиметров друг от друга. Водитель то ли нарочно, то ли случайно вилял по дороге, раскачивая нас, как детскую качель. Это был танец противостояния… То Дима наваливался на меня, заботливо подставляя руку за спину, чтобы я не упала, то я прижимала его спиной к сиденью, сокращая и без того полное отсутствие дистанции. Но отдаляться первой не хотела.

Смотрела на его губы и наивно пыталась найти в путаных мыслях хоть что-то стоящее. Но нет… Меня то и дело отбрасывало в пучину желания… Такого первобытного, откровенного и пугающего. Жар сменился холодом, морозец застыл на кончиках пальцев, запульсировал, заставляя прижаться к густой щетине. И я не стала сопротивляться…

— А сильные мужчины всегда сруливают в сторону бывшего мужа? — прошептала я, заметив, что взгляд Мостракова машинально соскользнул к пальцам моей правой руки, что покоилась на его плече. — Или это ревность?

— Ревность — низкое чувство, — сверкнул он своими красивыми зелёными глазами.

И неизвестно, чем бы закончилась эта поездка, если бы водитель с излишней резкостью не остановился в тени центрального подъезда к отелю.

И я только сейчас поняла, что мощь личности Мостракова настолько огромна, настолько она имеет на меня влияние, что вместо того, чтобы глазеть по сторонам, наслаждаясь

А Дима словно мысли мои прочитал… Его губы тронула ухмылка, и что-то мне подсказывало, что это только начало нашего путешествия.

Отель оказался небольшим белоснежным кубиком, укрытым зелеными зарослями. Но чтобы увидеть эту красоту, мне нужно было оторвать руку от щеки Мостракова, вот только это было непросто… Но я справилась.

И лишь когда мы разлиплись, и я смогла вдохнуть, то вся эта ситуация в машине показалась каким-то бредом алкоголика. «Белочкой», что настигает, когда разум перестает цепляться за реальность.

— Ну вот… Ты опять покраснела, — улыбнулся Дима, проходя мимо меня к стойке ресепшена. И когда я было собиралась присоединиться, меня окликнула блондинка, что должна была стать нашим проводником.

— Милена Львовна? Меня зовут Катерина, я так растерялась, что не успела представиться, — она мягко улыбнулась и передала мне стопку буклетов. — Это ознакомительные брошюры на русском языке, просмотрите и хорошо выспитесь. Выезд завтра рано утром. И нам придётся проводить по полдня на каждой станции для адаптации к высоте.

— Спасибо…

— Идём? — Дима уже стоял с нашими чемоданами у лифта, поэтому я попрощалась с девушкой и догнала своего начальника. Но когда я увидела в его руках всего один ключ, ноги приросли к земле.

— Что это? Почему один ключ?

— Милена Львовна? — Мостраков втянул меня в кабину лифта, понимая, что сама я туда не войду. — А почему вы задаете вопросы мне? Ведь это вы бронировали номер в отеле…

Глава 32

Засранец… Мудак! Наглец!

Оскорбления роем пчёл носились в моей голове, не в силах образовать нечто связное или хотя бы слышимое. Мои мысли навсегда остались беззвучными оскорблениями в адрес моего нового начальника.

А Мостраков словно умел читать то, что я в жизни не произнесу вслух… Лежал, как богоподобный титан с идеальным телом, тактично прижавшись к одному краю кровати. На нём кроме гостиничного халата ничего не было, на мускулистой смуглой груди поигрывали капли воды после душа, он уже минут сорок говорил по телефону, не сводя глаз с моего безумия…

Я что, машинально заказала номер? Ещё этот персонал, презирающий английский язык, как явление, а к моменту разборок от сопровождающих не осталось и следа. Не поэтому ли та блондинка так стремительно исчезла, передав мне буклеты? А водитель? Стоило мне вернуться в фойе, чтобы разгромить этот отель к чертям собачьим за их ошибку, выяснилось, что там пусто!

— Меня сейчас укачает, — Дима прижал ладонь к телефону, чтобы его собеседник не услышал этой фразы, а после полоснул меня наглым взглядом. — Угомонись, прими душ и ложись спать!

— Это что, приказ? — шикнула я и отвернулась к нему спиной.

— У тебя прелестная задница… — я чуть не взорвалась от этого липкого комплимента, но Мостраков меня добил: — Но она потная и пахнущая самолётами. Такую в постель я тебя не пущу!

— Да что ты? — я обернулась и начала стягивать худи спортивного костюма, а после подхватила свою сумку и умчалась в душ.

Милена, успокойся… Он предложил правила игры, а ты даже не делаешь попыток сломить их. Мы никогда не подчинялись, никогда не прогибались, потому что имели свой путь! Так что же случилось сейчас?

Почему Мостраков пробивает мою броню? Почему я раньше не ощущала этой опасности? Ведь мой внутренний голос все это время молчал, не сигнализируя о появлении на радаре опасного мужчины, которых я всегда избегала. А может…

Чёрт!

Может, он нарочно прикидывался тихим и безропотным боссом, ожидая, когда глупая рыбка насадится на его крючок поглубже?

Чёрт подери, я всё сделала сама… Сама решила, что это то место, где я хочу работать, сама купила этот тур в Японию, сама выбрала двухместный номер… По сути, он и пальцем не пошевелил. Так это… Это я, получается, подсознательно пытаюсь его соблазнить?

Я не выдержала и чуть приоткрыла дверь, чтобы убедиться, что Мостраков не исчез и до сих пор лежит на кровати, которая должна была принадлежать только мне!

Но видение не исчезло… В отражении зеркала около туалетного столика я видела его наглую и строгую физиономию. Он кого-то отчитывал по телефону, пронзая яростью прорывающегося рыка. Дима скучающе листал каналы телевизора, а весь мой взор был обернут к его мощной шее и вибрирующему кадыку… Боже, как это эротично!

— Милена Львовна, я открою вам секрет, если скажу, что зеркало — обоюдно отражающая поверхность? — вдруг шепнул Мостраков, и его глаза поднялись, впиваясь в меня хитрым прищуром.

Приплыли… Я занырнула в ванную и, прежде чем начать раздеваться, трижды проверила защёлку. Но что-то мне подсказывало, что если Монстр снова захочет меня наказать, то эта хлипкая конструкция не выдержит его напора.

Я и правда ощущала запахи аэропортов, самолётов, поэтому долго стояла под горячими струями, смывая с себя усталость. Таких долгих перелетов у меня ещё не случалось… Тело гудело усталостью, и все, чего я хотела – закрыть глаза и уснуть.

Порылась в сумке и достала заготовленную пижаму, благо мой мозг был на месте, когда я собирала чемодан, поэтому в моих руках были лосины и широкая футболка с Губкой Бобом.

Пусть любуется… Не хотел скандалить и требовать для себя отдельный номер? Пусть спит теперь с мультяшкой…

Я затянула влажные волосы полотенцем, умылась, почистила зубы и назло Мостракову налепила противную темно-зеленую маску на лицо. Она выглядела максимально отвратительно, как кожа древней жабы, за счет обилия морских водорослей в её составе… То что нужно!

— Кто обитает на дне океана? — реакция Димы была мгновенной, стоило мне лишь открыть дверь.

— Три ха-ха, — шикнула я и погасила в номере свет, а после задернула шторы и аккуратно улеглась на кровать, но моё спокойствие чуть не разбилось об один маааленький нюанс… Одеяло хоть и было широким, пушистым и манящим приятным ароматом чистоты, но оно было одно!

Я сжала зубы, решив, что в его игре я больше не участвую, а после легла, уставившись в потолок.

— С Губкой Бобом я ещё не спал… — протянул Мостраков и перекатился на правый бок, подставив руку под голову. Он смотрел на меня изучающе, я физически ощущала его ползающий взгляд.

— А ты ожидал, что я выйду в полупрозрачном кружеве? — я достала телефон, разбирая тучу уведомлений.

— А зачем оно мне, если я уже

От каждого его слова нервы в узел сворачивались. Держись, Милка! Держись, и не реагируй! Сегодня смеётся он, а завтра хохотать будем мы!

— Вы же сами сказали, что БДСМ-игрища – участь бульварных романов, и к реальной жизни не имеют никакого отношения, — я быстро ответила на письмо Соколовского, который сначала прислал правки по договору, а после засыпал письмо неприличными смайликами, намекая на наше с Мостраковым уединение. Ещё один придурок… Но когда я открыла СМС от Ирки, её сообщение точно так же пестрело картинками двойственного смысла. Идеальная парочка придурков!

— А ты внимательная… Поэтому завязывай выкать, потому что ты это делаешь, лишь когда злишься, — Дима откинулся на спину и снова начал листать каналы телевизора.

— Да, Босс, — процедила я и отвернулась лицом к окну.

— Лучше лицом, Милена Львовна, потому что вид твоей задницы толкает меня на безумство, — прохрипел он и заёрзал в кровати.

Тогда посмотрим, что ты скажешь завтра, МОНСТР!

Уснула я быстро и проснулась по первой же вибрации будильника. Вскочила и рванула в душ, чтобы не дай Бог не столкнуться со своим порочным соседом. Мне и так всю ночь снился его голос! Мало того, что теперь наши квартиры были объединены одним дверным порталом, так ещё и сны мои теперь подчинялись его колдовскому хрипу.

После душа я закончила утренний туалет, надела заготовленную экипировку, состоящую из тесных легинсов, грубых трекинговых ботинок и теплого худи. Когда я выскользнула из ванной, Мостраков уже попивал кофе, а на кровати стоял поднос с завтраком.

— Доброе утро, Босс, — протянула я и тут же села на кровать, схватив ароматную чашку кофе.

Но Мостраков не ответил… Он был так погружен в телефонный разговор, что лишь кивнул мне, полоснув безразличным взглядом, а после поднялся и направился в душ…

У меня был шанс оставить кофе в своем желудке! Но этот шанс треснул, когда я уставилась на голую задницу Мостракова. И за мгновение до того, как щелкнула дверь, по номеру пронёсся его коварный хохот.

Чёрт…

Я быстро расправилась с завтраком и села за стол, чтобы на всякий случай не видеть его дефилирования после душа. Одному черту известно, что он ещё решил мне продемонстрировать. Но судя по заднице, этому черту есть что показать… А мне есть на что посмотреть. А может, и не только посмотреть…

Идиотка! Придерживаемся стратегии!

Я ответила на все письма по электронной почте, расквиталась с круассанами, выпила кофе и даже успела повторно изучить буклеты перед восхождением на гору. Я ещё раз написала своему связному, который и вывел меня на Горозию, лелея надежду, что мне удастся перехватить его в городе, и взбираться на гору не придётся.

«Я так и не выяснила, в каком отеле он остановился. Но знаю точно, что сегодня они будут на промежуточной станции, а ночью начнут восхождение к пику горы».

Моя слабая надежда треснула, и пришлось смириться с неизбежным. Двое суток в тесной компании Мостракова мне обеспечены.

— Ты готова? — Дима вышел из ванной, и я чуть язык не проглотила от его простого великолепия. Он был в светлом спортивном костюме, таких же трекинговых ботинках, солнцезащитных очках, а на голове у него красовалась бейсболка с флагом нашей страны.

Чёрт… Вот о ней-то я и не подумала.

— Идём, шляпу тебе куплю, а то ты и так финдир с прибабахом, а от солнечного удара вовсе мозги поплывут, и набросишься на меня на священной горе Японии, — он снова рассмеялся, подхватил свой рюкзак, а после открыл дверь, в последний раз обведя номер внимательным взглядом. — Я продлил бронь номера, чтобы не таскать вещи, поэтому это не берем…

Он ткнул в мою сумку пальцем, и я смирилась. Ну, уже неплохо… Карабкаться лучше налегке — об этом знает каждый. Я быстро прибралась, упаковала ноутбук в сумку, побросала в рюкзак мелочёвку, что была под рукой.

— Нам ещё нужны трекинговые палки, — добавила я, сгребая с полки наши телефоны и его часы. — Ты же не собираешься оставить это сокровище в номере?

— Чёрт, — нахмурился он и машинально надел браслет часов на запястье. — Но телефон я брать не буду.

— Мостраков, и без телефона? — я вскинула бровь, смотря в его серьезное, но при этом какое-то расслабленное лицо.

— Я официально в отгуле, и пусть весь мир чокнется без моей скромной персоны, — Мостраков забрал из моих рук свой телефон и пренебрежительно отбросил на кровать. — И тебе советую сделать то же самое.

— Ну, нет! Если я не привезу фото и видео с Фудзиямы, то мне в жизни никто не поверит, что я это сделала. А Ирка до старости будет думать, что вся эта поездка – способ забраться в постель Босса, — я улыбнулась и повесила гаджет на шею, воспользовавшись длинным кожаным ремешком.

Мостраков поджал губы, чтобы не пускаться в пикировку, хотя по глазам я видела, что ему было что мне ответить.

Дима закрыл номер, убрал ключ в свое портмоне, и мы двинулись к лифту. Было забавно наблюдать, как он машинально ощупывает карман, когда мой гаджет издавал короткий звук, и я сжалилась – отключила уведомления. Современный человек может выйти из дома без головы, но без телефона вряд ли. И выходка Димы мне была очень близка и понятна, однако желание запечатлеть самый красивый рассвет всё же победило.

В фойе нас уже ждали и гид, и водитель. По пути мы заехали в небольшой специализирующийся магазинчик, где Мостраков первым делом натянул мне на голову смешную панаму, а потом долго выбирал палки.

Прибыли мы на первую станцию довольно рано. Туристов ещё было мало, солнце припекало знатно, поэтому пришлось спрятаться в кафе.

— Нам нужно пробыть тут около двух часов, чтобы организм адаптировался к высоте, — коротко сообщила гид, а после отошла за соседний столик, чтобы не мешать нам обедать.

— Итак! Какой план? — вдруг выдал Дима, продолжая сидеть с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу. — Будешь ломать Горозии кости? Подкупать? Угрожать?

— Нет, я максимально вежливо предложу ему поучаствовать в нашем проекте,

— Ну… Хорошо, — странно протянул Мостраков, и я напряглась.

Что значит… Что значит это его «НУ»?

Но додумать я не успела, потому что, подгоняемые гидом, мы сначала забили рюкзаки водой, термосом и забавными баночками с лапшой быстрого приготовления, а после начали восхождение.

Это было великолепно… Гора мягкая, но это обманчивое ощущение. Рыхлая и сухая горная порода оказалась весьма коварной. Ноги скользили даже в специальной обуви, поэтому приходилось постоянно удерживать себя палками. В какой-то момент стало жарко, и я стянула длинное худи, услышав мощный свист, прилетевший в спину…

— Милена Львовна! — прохрипел Мостраков, что шел все это время сзади меня. — Ваша задница мне и так снится…

— Тогда лучше не засыпайте, Дмитрий Сергеевич…

Глава 33

Я казалась себе аккумулятором, забытым на станции зарядки. Вся кожа полыхала, плавилась, а скатывающийся градом пот лишь ухудшал состояние. Взгляды Мостракова превратились в поступательные импульсы и лупили меня точно в спину… Я ощущала липкие щупальца его глаз каждой клеточкой… И проблема в том, что этот подъём до первой промежуточной станции был бесконечным.

В какой-то момент мне показалось, что он не закончится никогда!

— Давай сюда, воительница, — неожиданно мои лопатки ошпарило от тесного касания груди Мостракова. Он разрушил всю дистанцию, что я пыталась выстроить, удерживая между нами три шага: достаточно, чтобы не затоптать меня, но слишком мало, чтобы рассмотреть фасон моих трусов под тонкой тканью легинсов.

Дима забрал мой рюкзак, и спины коснулся прохладный ветерок, иссушая мокрое пятно пота. Все мышцы стянуло усталостью… Я по три часа ломаю себя в тренажерке: бег, силовые, растяжка. Но этот гребаный обманчиво-покатый подъём иссушал мои силы. Я еле расправляла лёгкие, ещё этот рюкзак давил на позвоночник, с каждым шагом превращаясь в тяжелый валун, оттягивающий к земле.

И сейчас, когда эта ноша спала, я готова была разрыдаться от облегчения.

— Тяжела стратегия атаки, да? — шепнул Мостраков и неожиданно подхватил меня под руку и закинул на деревянную скамейку, а после сел и сам, передав бутылку прохладной воды. — Это всё от нехватки кислорода.

— Если честно, я очень рассчитывала, что нам удастся перехватить Горозию на первой станции или на подъёме! — прохрипела я, а когда приподнялась, чтобы сделать глоток воды, заметила, что мы такие не одни…

Весь склон был усыпан туристами, кто-то тяжело дышал, согнувшись в спазмах, грозящих извергнуть лёгкие прямо на сухую рыхлую землю, кто-то продолжал идти вверх, но никто из них не поворачивал назад.

Чёрт… По сравнению с ними мы вполне даже неплохо держались. А Мостраков и вовсе выглядел, будто это была не более чем прогулка по тенистой аллее в полуденный зной.

— Прошу! Меня сейчас стошнит, если ты будешь делать вид, что совершенно не устал, — застонала я и рухнула вниз, но Дима вовремя подставил ногу мне под голову… И вот я уже распласталась на скамье, упираясь макушкой в крепкое мужское колено.

— Не могу же я ударить мордой в грязь перед столь требовательной к мужчинам дамой? — Он улыбнулся, стянул бейсболку и отточенным движением растормошил свои тёмные волосы. Они были влажными у корней, и от этого движения в лицо ударило облако жара.

— А вы пытаетесь произвести на меня впечатление?

— А ты нет? По возвращении набью тату с твоей задницей на запястье… правой руки, — вдруг Мостраков расхохотался, да так расслабленно, по-мальчишески, что ли!

Он будто сбросил все оковы, всю броню взрослого и солидного мужчины. В его глазах полыхнули искорки веселья, а бровь взмыла вверх, образуя неглубокие морщины на его лбу.

— Ты правша… — протянула я и повторила взлёт брови, еле сдерживая предательский румянец. — И что-то мне подсказывает, что правой рукой ты не только контракты подписываешь.

— Умная женщина… Умная, — прохрипел Мостраков, а после поелозил бедрами по скамейке и обернулся, глядя в рыхлую туманность, застрявшую среди горных склонов. — Идём… У нас ещё час пути. И если ты не хочешь провести это время на моём плече, то соберись и топай дальше. Чем раньше доберемся, тем больше времени останется на сон.

Хочу… А что если я хочу провести этот час на его плече?

Но вслух, естественно, я этого сказать никак не могла. Мне гордость не позволяла проявлять свой интерес к мужчине, во всяком случае, до того, как он продемонстрирует что-то большее, чем простые слова. Этому их с детства учат инстинкт и мать природа… Мой старший брат, Тиша, взрослел у меня на глазах, и я видела, как он оттачивает своё мастерство соблазнения на практике. С прискорбием должна признать, но если мужик не научится трепать языком, то у него не сложится жизнь… ни в сексе, ни в дружбе, ни в работе.

Это был не час… Это была бесконечность! Холодная, промозглая и безумно ветреная. Если и раньше порывами меня то прижимало к скалам, то заставляло ускориться на резких петлях тропы, то теперь, когда солнце село, и температура упала чуть ли не до нулевой отметки, я уже думала не о том, чтобы отдохнуть и попить холодной водички. Я думала о горячей ванне, курином бульоне и пушистом пледе.

Промежуточной станцией, которой меня так пугал Мостраков, оказался кемпинг. Пока Дима ушёл договариваться о номерах, я, громко стуча челюстью, обошла каждый его уголок, пытаясь отыскать Горозию. Однако либо он был в другом здании, либо уже ушёл спать… Но если я начну вторгаться в номера, то шанс на сделку станет ничтожным. И от этой идеи пришлось отказаться. Я с грустью посмотрела на чёрное пятно вершины, приняв факт, что восхождения не избежать.

Этому маршруту не один десяток лет. Сначала туристы доползают до этой промежуточной точки, отдыхают, адаптируются, а после по команде совершают ночное восхождение, чтобы увидеть рассвет.

Ветер становился все злее, он пронизывал меня насквозь, ветровка не спасала, а про легинсы я и вовсе молчу. Мне бы надеть толстовку, но для этого придётся раздеться…

Б-р-р-р-р… Я прогнала мысли из головы и на всякий случай обошла и открытое пространство возле кемпинга, где устроились туристы, не желающие платить неприлично огромные деньги за кров и относительный комфорт.

Но сейчас от усталости я готова была уснуть даже в дырявой палатке.

Наверное, поэтому новость о том, что и в

— Что, даже громить ничего не собираешься? — Дима вскинул бровь и забрал мой рюкзак, пока я разувалась перед дверью, чтобы пройти через общий зал, кухню и подняться по лестнице на второй этаж.

— Я так понимаю, что о душе мы можем только мечтать?

— Нам выходить через четыре часа, никакого душа. Ляжешь со мной потная… и горячая, — Дима распахнул дверь нашего номера, и из груди вырвался протяжный стон едкой досады.

Это было крошечное помещение без кроватей, без окон, без столов… Просто четыре стены, два тонких мата, вернее, татами, и какие-то куцые одеяла, повидавшие толпы таких же потных туристов.

— Нет, я всё понимаю – культура, традиции… Но как на этом спать?

— Тише! — шикнул Мостраков, и когда я замолчала, поняла, что стены между номерами…

Да какие это номера? Это просто картонные перегородки, через которые слышен любой шорох! Он прижал к моим губам указательный палец, а после свет в номере погас…

Я слышала, как он шебуршит в тусклой подсветке налобного фонарика, потом крякнул и вытянул забившуюся от долгого подъема спину, и вдруг схватился за мою талию… Он рывком содрал ветровку, заставил поднять руки вверх и надел на меня толстовку!

Ткань была заперта в его сильных ладонях, а он отчаянно тянул её все ниже и ниже… Пальцы поскребли по моим рёбрам, легко пробежались по талии, а когда коснулись бедер, я получила выстрел его обжигающего дыхания. Материя буквально хрустела, плечи тянуло вниз от его давящего желания закрыть мою задницу, чтобы случайно не коснуться её!

— Это не поможет, — шепнула я, наваливаясь на него. Щека сама легла на его плечо, и я обмякла.

— Тогда ты помоги мне… Помоги мне сдержаться! — ответил он на мой шёпот, а после потянул вниз…

В луче фонаря я заметила, что мы ложимся на одно татами, именно на него Дима уложил все одеяла, потом накрыл спальником, а вторым нам, очевидно, предназначалось укрыться.

В кемпинге было не просто свежо, здесь было холодно, из-под дверной щели постоянно прорывался сквозняк из-за шастающих туда-сюда туристов. Поэтому его объятия казались спасением. Мостраков тихо рыкнул, обернул меня к себе спиной, опутал огромными тяжелыми ручищами и накрыл спальником.

Я буквально утонула в нём! Он такой большой, горячий, сильный… Лопатками ощущала бешеный стук сердца, в макушку прилетало обрывистое дыхание. И я чувствовала, как шуршат его гадкие и развратные мысли.

А вот о твёрдости, упирающейся мне в поясницу, я старалась и вовсе не думать… Не потому что это ненормально, а потому что и сама дрожала не столько от холода, столько от захлёстывающих эмоций.

— Почему рядом с тобой я вечно оказываюсь в сомнительных заварушках? — шепнул Дима.

Я отпрянула, боясь, что одно неловкое движение все сломает, разрушит броню, что и так была не толще бумажного листа, но тут же отпружинила обратно!

Горячие ладони опустились на мои бёдра и легким протяжным скольжением двинулись вверх, прямо под толстовку. И когда кожу живота обожгло, а мочки коснулись его губы, я уже не сопротивлялась стихии, что полностью затопила и меня, и мой гребаный разум.

Он толкнул мои ноги, а после просунул своё колено между, делая наше объятие больше похожим на узел. Он собирал моё желание своими руками, но при этом обходил все чувственные места, будто нарочно оставляя что-то на завтра…

— Я сплю на полу в какой-то хижине, жру химозную лапшу, несу твой рюкзак, пялюсь на тебя, как чокнутый придурок, и глотаю твои колкости, как послушный пёс, безошибочно выполнивший команду!

— А я… А я постоянно оказываюсь с тобой в одной кровати, хотя это самое крепкое табу, что есть в моей жизни. Никаких случайных связей, никаких служебных романов! — ответила я и чуть сместила голову. Волосы соскользнули с плеча, открывая ему мою шею, и сухие горячие губы опустились на чувствительное место за ухом…

— Кха-кха-кха! — пугающий кашель раздался за стеной, а было ощущение, что этот бедолага лежит буквально на соседнем татами. И я почувствовала, как Мостраков улыбается.

Я зажмурилась, только бы не рассмеяться.

— Я никогда не был в летнем лагере, — Дима убрал из шёпота грохочущую силу, зарылся в мои волосы, чтобы подавить звук и не мешать другим туристам. — Но друзья рассказывали, как пробирались к девчонкам в комнаты и делали это беззвучно, чтобы вожатые не услышали.

— Мостраков! Никаких «делали это»! — мне пришлось развернуться, и я услышала жалобный стон, потому что его пальцы только добрались до края спортивного топа.

— Я мечтаю… Просто вслух.

Он не выключил налобный фонарик, тот так и лежал диодом вниз, отчего крошечная каморка казалась сказочной берлогой, где двое путников пережидают пургу, чтобы не попасть в лапы грозного медведя.

Вот только… Только почему-то мне кажется, что этот грозный медведь уже рядом. Он долго держался, но все же прижал ладони к моей заднице и впился пальцами в каменную от усталости мышцу, испуская протяжный выдох…

Я не знаю, что на меня нашло. Это не поддается анализу, логике и даже критике разума. Этот сволочь, разум я имею в виду, выкинул белый флаг и отчалил вон с этой горы, потому как иного объяснения своим действиям я найти не могла.

Я потянулась к нему сама!

Понимала, что эти сутки Мостраков сплетал вокруг меня паутину, обвивал намёками, шуточками, играл на нервах, пускал в пляс воображение. И я попалась... Но сопротивляться не хотелось совершенно.

Заметив моё движение, он тоже толкнулся вперед, и наши губы встретились… Они просто сомкнулись в каком-то нелепом поцелуе. Ни он, ни я не шевелились, боясь пересечь барьер, за которым идёт обрыв… Ну или позорное выдворение из кемпинга.

И когда я разомкнула губы, этот звук был громче майского грома. Казалось, что весь этаж слышит этот порочный рык животной похоти!

А я его хотела… И спорить с этим не было никакого смысла.

Дима поймал мою слабость, и его язык прошёлся от одного уголка губы до второго, собирая мой вкус, мягкость, застывшую эмоцию… А после клацнул зубами и рывком прижал меня к себе, буквально впечатывая в шею. Он прятал мои глаза, губы, лишая себя повода сорваться!

Его руки вдруг превратились в сильные щупальца, он прижал

— Ты не помогаешь мне, Мила. Не помогаешь! — шептал он мне прямо в ухо, а после завернул в спальник, как ребенка, но рук не разжал.

И это были самые надежные, самые безопасные объятия в этом мире. Я ластилась, ощущая, как его пальцы скребут по коже моей головы, вороша волосы, чтобы забрать хоть немного жара, от которого мучительно плавился мозг.

И тёмная яма… Я провалилась в глубокий и самый невозмутимо-крепкий сон! А когда за дверью стали слышны учащающиеся шаги, а после и аккуратный стук, я застонала от ощущения, что лишь на миг закрыла глаза.

— Да, — грохнул Мостраков по инерции, резко подорвавшись с матраса, так что я чуть не свалилась, но он подхватил меня и снова прижал к себе.

— Дмитрий Сергеевич, через сорок минут выходим, — зашептала наш гид. — А лучше раньше, чтобы первыми добраться.

— Хорошо… — он выдохнул и рухнул на татами. — Милена Львовна, если эта сделка не выгорит, я клянусь, что…

— Уволите? — улыбнулась я.

— Оттрахаю так, что ты забудешь о своих завиральных идеях, а впредь будешь задавать правильные вопросы, а не ставить перед фактом и ещё… более тщательно готовиться к подобным походам! — Мостраков резко в прыжке тигра навис надо мной, прижимая лопатками к жесткому татами.

Чёрт… Звучит как обещание. И что-то горечь от потенциально сорванного контракта уже не так страшна. Получается, за провал я сорву куш?

И наши губы снова сомкнулись… Но на секунду, потому что в следующий миг он развернул меня на живот, резко стянул легинсы, маскируя шорох своих рваных движений за суетой в коридоре, и со всей силы шлёпнул по голой заднице.

— А теперь вставай и делай свою работу… Свою функцию я выполнил, — он тихо усмехнулся и содрал меня с пола, как пушинку, а потом снова обнял. — Ты сама напросилась.

Это точно… Напросилась. Я растянула губы в довольной улыбке, радуясь, что этого он видеть никак не может. Монстр! Самый настоящий монстр…

Пока я приводила себя в порядок, ловко орудуя влажными салфетками, Дима принёс довольно сносный кофе. Потом мы умылись, почистили зубы, так и не проронив ни единого слова, и вышли в кромешную темень горы.

Путь нам освещали лишь пресловутые налобные фонарики. И мы все карабкались, карабкались, не различая, где обрыв, где край тропы. И лишь когда первые лучи рассвета разогнали мглу, стали прорисовываться силуэты людей.

Я увидела ту долбаную площадку станции, где уже собирался народ. И тут во мне сила проснулась… Кивнула Мостракову, и мы пошли на обгон, чтобы занять удачное место и не прошляпить Горозию, на случай если они с супругой идут где-то внизу.

Я обернулась, пытаясь не отвлекаться на растекающееся по промёрзшим горным вершинам золото рассвета. Тропа показалась мне вереницей шуршащих муравьев… И все тянулись вверх, чтобы урвать кусок природной красоты, не испорченной серостью мегаполиса.

— Горозия! — я чуть не закричала, но вовремя осадила себя. Раздвигала толпу туристов, чтобы прорваться к дальней точке, где возле широкой скамьи стояла влюбленная парочка.

Его было сложно не заметить… Он такой же высокий, как Мостраков, плечистый, довольно красивый. Разница лишь в контрастах… Горозия был жгучим брюнетом, а у Димы в волосах переливался молочный шоколад выцветших прядей.

— Привет! — вдруг удивленно вскрикнул Горозия, смотря чётко на меня…

Я распахнула рот, застыв на ступеньках перехода, но Дима подтолкнул меня в спину. Что это значит? Я заметила и как его корпус подался вперед, чуть поднимаясь со скамейки, и как занеслась правая рука в отточенном жесте приветствия.

И лишь когда над моей головой шлёпнуло мужское рукопожатие, долбаная священная гора подо мной содрогнулась.

— Мостраков, какого черта ты тут забыл? — рассмеялся Горозия, обнимая Диму так, словно они всё детство писали в один горшок! — Знакомься, это моя жена, Марта. Ты же так и не доехал на нашу свадьбу…

— Очень приятно, — и тут Дима повторил тот ужасающий смех, а после обнял меня за плечи, на случай если я решу рухнуть в обморок. — А это мой новый финансовый директор, Милена.

— Директор? — Горозия вздёрнул брови и наконец-то посмотрел на меня. — Что-то я не видел, чтобы ты своего Чудновского так крепко обнимал.

— А я его и не хотел до зубного скрежета, — шепнул Дима, но лишь мне на ухо, но Горислав услышал, и мужской смех слился воедино, лишь подчеркивая мои тупость и наивность. Уровень откровенности между этими здоровяками говорил лишь об одном – они друзья… Они гребаные друзья!

И тут вспомнились слова моей мудрой подруги: «Там, в столице, они все друг друга знают! Это другая планета!».

— Марта, — вдруг раздался тоненький голосок, и из-за спины здоровяка выглянула хрупкая девушка. Она протянула мне ладонь, укоризненно поглядывая и на мужа, и на Мостракова. — Милена, подходи, отсюда будет лучше видно.

И я на негнущихся ногах прошла мимо мужчин, а они развернулись к нам лицом, образую крепкую стену, чтобы никто не посмел помешать лицезрению прекрасного.

— Итак? — шепнул Горозия. — Ты из города носа не кажешь… А тут гора, сон в хижине и жратва из пакета. Какого чёрта?

— У нас для вас есть выгодное предложение, — я развернулась, пытаясь испепелить самодовольного Мостракова взглядом, но он лишь улыбался и кивал, а после сделал небольшой шаг назад, уступая мне лидерство в переговорах. — И вы отсюда не уйдёте, пока не согласитесь!

— Чёрт возьми, — протянул Горозия и понимающе посмотрел на Диму, а тот гордо вскинул подбородок. И я готова была поспорить, что на его великолепных губах застряло лишь одно слово: «МОЯ!».

Глава 34

— Ну и вы теперь отсюда не уйдёте, пока я не оценю привлекательность вашего предложения, — Горозия снова посмотрел на Мостракова, а после его взгляд стал темнеть и смещаться ко мне. — Но если вы не против, Милена Львовна, для начала мы встретим рассвет. Мы же для этого сюда пришли?

— Всё, Амазонка, давай смотри, — Дима обхватил меня за плечи, крутанул вокруг своей оси, и я чуть не захлебнулась…

Я так злилась, так замкнулась на своей цели, что

Вдох спазмом застыл в груди… Я охнула, когда на несколько секунд все небо окрасилось в пурпурный цвет! Словно там, наверху, сидел главный мультипликатор, что спросонья вылил на нас баночку краски.

Даже ветер стих, перестав пронзать порывами. Толпа туристов дружно ахнула, и послышались звуки камер. Но я не могла пошевелиться… Смотрела в бесконечность горизонта, прикидывая, что может сравниться с этой красотой, но ничего равного на ум не приходило!

— Ты же сама сказала, что тебе не поверят, — Мостраков взял мою руку, аккуратно разжал пальцы и вложил мой телефон. — Снимай, Мила… Потом пожалеешь.

И я послушалась. Но вместо фото, я включила камеру, чтобы не отвлекаться. По телу блуждали чокнутые мурашки, лица коснулись нежные, ещё сонные лучи, прогоняя остатки промозглой ночи.

Мостраков тихонько покачивался, обвив мои плечи своими руками, прижался щекой к макушке и что-то тихо мурлыкал, усиливая транс.

Это было бесподобно… Всего несколько минут стоили этих непростых суток, этого взбирания на гору по рыхлой скалистой породе, каждой капли пота, ломоты в мышцах, сна на жестком татами!

Но магия исчезла так же быстро, как и появилась… Природа решила, что хватит с людишек красоты, дабы они не бросили творить ерунду, и краски медленно начали потухать… А вскоре рассвет стал таким же, как сотни других, исчезли и восторженные возгласы, и лишь мягкие губы на моем ухе подтверждали, что всё это мне не приснилось.

— Идём, — Горозия подтолкнул нас, даже не дав отдышаться. — Скоро толпа рванёт вниз. Потом отдохнём.

— Как жалко, — протянула Марта, цепляясь за руку мужа. — Вот бы можно было тут остаться и каждый день видеть такой рассвет! Милена, тебе понравилось?

— Ага, — только и могла выдавить я, будто не находила слов, достойных описать этот тихий внутренний восторг.

Дима подхватил меня, забрал и рюкзак, и палки, давая возможность прийти в себя.

Мы долго шли в полной тишине… Я смотрела на нависающие облака, вбирала природу, рваные пики гор, ловила уже припекающие лучи в попытке согреть тело.

— Вы в отеле остановились? — Горислав обернулся, чуть прищурившись, когда мы встретились глазами.

— Да…

— А когда возвращаетесь?

— Сегодня вечером, — вздохнула я, мысленно прощаясь со страной, которую так и не успела ощутить в полной мере.

— Может, задержитесь? — он задумчиво посмотрел на жену, а потом и на Диму. — Мы тут еще на два дня. Расскажете свой план, а если договоримся, то наши замы могут подписать всё и без нас.

— У Соколовского есть право подписи? — встрепенулась я, снова возвращаясь в реальность, где мне кровь из носа нужно было получить этот проект.

Вонзила ногти в ладонь, чтобы избавиться от липкого очарования Мостраковым. Я здесь не для этого!

— Конечно, он же мой зам, — кивнул Дима и усмехнулся, уловив перемену моего настроения.

— Милена! Оставайся, — зашептала Марта и вдруг подбежала ко мне. — Гора будет сейчас смеяться, но я не уеду отсюда, пока мы дочери не покажем музей Гарри Поттера. Да, это другое поколение… Но я не уеду!

И тут по склону прокатился мужской смех.

— А чего ты смеешься? — Марта подняла правую руку, и золотой обод кольца отразил солнечный лучик. — Муж и жена? Я сижу на твоих нужных переговорах, а ты будешь ходить со мной по замку Хогвартса. Вот так-то, милый…

Мы рассмеялись и снова взяли довольно быстрый темп, чтобы поскорее уже спуститься, принять душ и выспаться на нормальной кровати.

Марта и Горислав шли чуть впереди, поэтому я повернулась к Мостракову.

— Ты сказал, что не знаешь Горозию!

— Нет, Милена Львовна, — Дима приподнял солнцезащитные очки и прищурился от яркого света. — Я сказал, что никогда с ним не работал.

— Но ты удивился! Я точно помню!

— Поэтому и удивился. Это мой принцип, а ты пошатнула его… Я никогда не работаю со своими друзьями. Ты понимаешь, что если этот проект провалится, то не только деловым связям конец, но и как друг я покажусь Горе не самым надёжным персонажем, — Дима напрягся, и мне на мгновение стало стыдно. — И удивился я той легкости, с которой ты приставила клинок к моей шее и заставила уступить.

Наверное, он в чем-то даже прав… Вообще, я даже немного уважаю его за такой подход. Намного проще, с финансовой точки зрения, вести дела с теми, кому доверяешь. И куда сложнее искать незнакомых компаньонов…

— Мила, — тяжело вздохнул Мостраков и снова посмотрел на меня, но из его глаз исчезли смешинки. — Проблема не только в Чудновском… Это не вопрос денег, это дело принципа… Если я дам слабину, то потом подняться будет в сто раз сложнее. Как ты понимаешь, но сообщество бизнеса довольно тесное, все друг друга знают, у каждого в сейфе папочка на конкурента, все игроки выучили схемы друг друга…

— И ты решил взять темную лошадку, чьи действия невозможно спрогнозировать? — осенило меня так внезапно, что я даже остановилась, но Дима подставил руку и направил меня вниз.

— Именно, — он кивнул, и его зеленые глаза стали такими манящими, как свежесть молодой травы. — Я увидел Амазонку, оседлавшую эвакуатор, и понял, что только такая и сможет перевернуть игру. Вернулся в Москву и заставил Соколовского из-под земли тебя достать! Но… Ты пришла сама.

Что-то царапнуло меня изнутри. Я поджала губы и опустила глаза, делая вид, что просто внимательно выбираю место, куда ступить, лишь бы не рухнуть. Катания на заднице мне только не хватало…

— Но всё это я сказал про Милену Львовну, — Мостраков словно почувствовал моё напряжение и крепко, даже властно обнял за плечи, чтобы и не думала сопротивляться. — Но оказалось, что в комплекте с Диковой идёт и Мила, от которой мне башню срывает…

Его слова должны были меня успокоить, но магия ожидания уже растворилась, и новая информация стала просачиваться через сито мужской чепухи.

— Но ты, Мила, не веришь словам, — он словно мысли мои прочитал, и его хват

— Мостраков, ты страшный человек!

— Есть немного, — он улыбнулся, но потом… потом он притянул меня и поцеловал в макушку.

И этот жест был таким странным. В его глазах не было пламени страсти, он говорил спокойно, расслабленно и даже улыбался, смотря в небо. Его гнали не эмоции, не желание уложить меня в постель, он открыл для меня ту дверь, что до этого была заколочена.

Быть может, не только он вынес дверь в моей квартире? Получается, я тоже вскрыла заржавевший сейф?

— И если честно, я давно не встречал настолько пылкой женщины. Твоя страсть — она не только физическая… Ты бы видела, как полыхают твои глаза, когда ты хватаешься даже за самую завиральную идею!

— Это что — комплимент, Мостраков? — я усмехнулась, а сама прижалась к его руке щекой, собирая тепло.

— Нет, это мои наблюдения… Какой смысл тебя заваливать тем, что больше на тебя не действует? И в тот момент я дико ненавижу твоего муженька, — Мостраков расхохотался, но его слова услышал Горозия и резко обернулся.

— Дим, ты что, с замужней связался?

— Нет… Я её уберёг от одного придурка своим шикарным телом и обаянием… Просто протаранил стену в её спальню, лег спать и помог разрушить этот нелепый брак, — Мостраков даже вскидывал голову, заливаясь смехом.

— Засранец! — я ткнула его в бок. — И как мне, по-твоему, теперь душить Горислава по цене, когда он знает компромат на меня?

— А мы его убьем, Милена Львовна, — зашептал Дима мне на ухо, но так, чтобы Горозия все слышал. — Мы же с тобой такая замечательная команда.

В этом шутливом настроении мы и сами не заметили, как спустились с горы. Но даже усталость не поборола голод, поэтому мы дружной компании оказались все в том же кафе, откуда и начинался наш путь. Грязные, пыльные, лица обветренные, волосы взлохмаченные, зато глаза счастливее-счастливые.

И всю дорогу до отеля я кимарила, припав к крепкому мужскому плечу.

— Милена Львовна, — Мостраков вошел в номер отеля следом за мной, но я не сразу поняла, что именно он делает… Дима взял с кровати свой телефон и пинком ноги оттолкнул к дверям свой чемодан. — Мой вам совет, хотя я уверен, что вы в нем не нуждаетесь… Но Горозия – тот ещё засранец. И если ты не подготовишься и не выжмешь из него согласие сегодня, то завтра условия будут все хуже и хуже. У тебя одна попытка…

— Милена Львовна? Мы опять на вы? — протянула я, оборачиваясь к Мостракову, но в следующий миг меня будто сбила фура… И я снова оказалась в крепких объятиях.

— Я не завожу служебных романов, Милена Львовна, — процедил Дима мне прямо в губы, его слова щекочущей вибрацией пронеслись по нёбу. — Но готов к исключениям… если мы докажем друг другу, что сможем совмещать две роли. Я не Онегин, меня продавить не получится…

— А я не Рада, мне мало быть приложением к успешному мужчине! — какая-то смелость зародилась в груди и рванула теплом по рукам, оседая угольками на кончиках пальцев… И я прижалась ими к подрагивающей груди Мостракова.

— Тогда подготовьтесь к переговорам, Милена Львовна, — Дима не упустил моего возмущения и проскользил языком по распахнувшимся губам. — А я подготовлюсь принять поражение от моего финдира.

— А ты сможешь? — возбуждение новой волной заструилось по венам, только оно там было не одно… Оно сплеталось с азартом и желанием показать себя! Но лишь для того, чтобы снова увидеть в его глазах приветствие достойного себе противника.

Мне не нужны были его гордость и восхищение… Он прав. Глупо отрицать химию между нами, но если мы не усмирим амбиции, то из этого кроме войны ничего не выйдет…

А я уже навоевалась.

— Готовься, — сказал Мостраков и направился к дверям.

— Не поняла… Ты куда?

— В свой номер, — Дима полоснул меня коварным взглядом, и его бархатный смех ещё долго пульсировал в моей голове.

Чертовски опасный… и идеальный противник.

Глава 35

*Мостраков*

Огонь застыл под кожей тонкой плёнкой обжигающей лавы… Она перекатывалась, шипела, прожигала меня изнутри, требуя не отводить глаз от этой шикарной женщины.

А я и не мог… Головокружительное восхищение примагнитило мой взгляд к ней. Только к ней! Я же не смотрел по сторонам, уже и не помню название ресторана, в котором мы с четой Горозия договорились поужинать… Видел лишь её изящный профиль, манящую линию длинной шеи и женственных плеч.

Строгое чёрное платье сидело на Милене как вторая кожа, повторяя каждый изгиб. Плотная ткань служила корсетом, превращая каждую линию в совершенство искусства. Грудь, талия, бёдра, длина ног – это эталон.

— Нет, Милена Львовна, я пять лет обрабатывал город, потом ещё год таскался по кабинетам, пытаясь выдернуть эту землю из федерального назначения! А вы хотите, чтобы я позволил вам экспериментировать? — грохотал Горислав, быстро стуча пальцами по столешнице. — Это шутка такая? Нет!

Две секунды внимания сменялись бесконечностью рассеянности… И я снова возвращался к изучению этой чертовки. Матерь Божья… Как? Как ей удается рушить мои стены, ломать планы, заставлять делать то, что нужно ей?

Где эта гребаная волшебная палочка? Где отвар из чертополоха и головок земляных червей, которыми она опаивает меня, принуждая к подчинению?

Милена словно мысли мои услышала и усмехнулась, изящно ведя длинным пальчиком по кромке бокала.

Да, я опережал её на два, а то и на три шага. Но ведь я был тут! Это не она рыдает и бьется головой об стену, пытаясь понять, как выцепить Горозию из отпуска, чтобы успеть подписаться до официального старта стройки!

Это я… Я сорвал свои переговоры и важные встречи. Я пялюсь на её острые коленки и наблюдаю, как Мила нервно поджимает пальчики на ногах, пытаясь не сорваться и не вцепиться Гориславу в горло в попытке придушить его природную упёртость… Но Мила быстро брала себя в руки и снова заваливала его аргументами, и Гора бессильно пропускал широкую улыбку, восторгаясь напором этой ведьмочки.

Это странная игра… Очень странная! Тёмная, путаная, чрезмерно эмоциональная… Но она заводит меня так, что звезды из глаз рассыпаются. Это не

Это перманентная потребность, зародившаяся в то совершенно нелепое и похмельное утро…

Стоило мне распахнуть глаза и увидеть рядом с собой чокнутую дамочку со звериным от ярости взглядом, как внутри все заклокотало от смеха. Под глазами черные круги, помада развратно и маняще размазана по подбородку, топ пышного платья принцессы чуть сполз, обнажая созвездие родинок над левой грудью…

Она так откровенно транслировала свою ненависть по отношению к мужу, что я невольно заразился. По сути, я был тоже причастен к этому конфликту, и мне бы быть скромнее, быстро ретироваться, оставив обещание компенсировать выломанную дверь, но вместо этого я вооружился колкостями и продолжил терроризировать свою новую соседку…

— Я права, Дмитрий Сергеевич? — вдруг быстрый бег ладони по моей ноге выдернул меня из раздумий, и пришлось экстренно брать себя в руки.

— Конечно, — я откинулся на спинку дивана и обернулся, вспоминая, где я, с кем я и для чего. — Лично я считаю, что давно нужно выйти из зоны комфорта. Гора, ты же сам взялся за то, чего не делал никогда! Только не говори мне про экономическую выгоду проекта и прочее «бла-бла-бла»… Ты уже дорос до того статуса, когда можно что-то делать для души. И строительство этого курорта — тот самый порыв…

Я не хотел вмешиваться, не хотел помогать, но не смог… Между строк сообщил Миле, что проект Горозии давно вывалился из бюджета, и на этом можно сыграть. И Мила вспыхнула на мгновение, но после приняла скучающий вид и медленно осмотрела зал ресторана, отпивая из пиалы полупрозрачный ароматный чай.

— Считайте, что это обоюдная благотворительность, — она улыбнулась уголком розовых губ, а взгляд подёрнулся туманом. — Мы готовы построить мост по себестоимости, не закладывая коммерческую выгоду… Согласитесь, это заманчивое предложение! И отличная почва для обоюдного пиара.

Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза, и подавил смешок, когда Горозия, как настоящий бизнесмен, дрогнул, мысленно просчитывая свою выгоду… И лёд в его глазах треснул, оставляя лишь сомнения.

— Мы лучшие на этом рынке… И вы, Горислав, это прекрасно знаете! С нас строительство, четкое соблюдение проекта и регулярная экспертиза, на основе которой мы сможем собрать нужные нам для анализа данные, — подытожила Милена и разложила прямо перед Горозией документы, которые успела подготовить, предусмотрительно развернув их к нему лицом.

— ТЫ даёшь своё слово? Ты! — Гора поморщился от бумажек, выражая своё отвращение, а после медленно перевел взгляд на меня. — Мостраков… ТЫ отвечаешь за своего шебутного директора?

Милена опустила глаза, сцепила пальцы в тугой замок и почти не дышала, ожидая моего вердикта. Для неё это сюрприз? Боже, какая наивная простота.

Такие проекты согласовываются годами! А она ворвалась, решив устроить революцию. И тут я чуть не рассмеялся, вспомнив её на эвакуаторе, проносящемся мимо памятника Ленину на центральной площади нашего города. Революционер на броневичке… Какая прелесть!

Неужели она не поняла, что все равно за всё буду отвечать я?

— Я даю тебе своё слово, — я протянул Горе руку, и тот, взяв паузу в несколько секунд, ответил на рукопожатие.

В его взгляде были едкое удивление, азарт и обречённость, но чего там не было – сомнения. А значит, всё совсем неплохо…

— Хорошо… Я согласен, но при условии личного кураторства Диковой, — Гора не отпускал моей руки, сжимая пальцы все крепче с каждым словом. — Говорить, обещать и хвалиться оскалом молодой пираньи научились многие. Но вот отвечать за свои слова умеет не каждый… Мостраков, ты поручился за неё, и этого мне достаточно. Спрос, конечно, будет с тебя… Но мои претензии, требования и корректировки будет слушать она! — Горислав ткнул в Милу пальцем, а она звонко икнула, не ожидая подобной выходки, но тут же растянула губы в улыбке, быстро покачивая головой в знак согласия.

— Вы должны посещать объект не реже раза в неделю, Милена Львовна. Отговорки о занятости, внеплановых совещаниях и важных встречах — всё в топку. Я этого терпеть не могу… Мостраков — сволочь та ещё… Но с ним я разберусь по-своему, а вот вас, Милена Львовна, не пожалею! Поздравляю, у вас теперь две головных боли, — Горозия сомкнул руки на груди, упираясь в Милу своим фирменным тяжелым взглядом. — Я и Мостраков…

— Ну, сбавь обороты, Гора. Постыдился бы при супруге тройничок предлагать, — я постучал по столу, напоминая, что если я являюсь гарантом, то и ответственность на мне. — Мы тебя услышали. Раз в неделю…

— Договорились! — Горозия хлопнул по моей руке и улыбнулся, словно только что не пытался убить нас своим взглядом.

Не услышал, я почувствовал, как расслабилась Мила. Она порывисто втянула воздух, словно не дышала до этого, и чуть поёрзала на стуле, будто до этого и вовсе не шевелилась. Мила вскинула под столом руку, широко расставив пальцы, и слегка потрясла… И я сломался. Накрыл её ладонь своей, сплетая пальцы в самой сомнительной сделке, на которую я соглашался вслепую.

— Всё, хватит! — все это время скучающая Марта лениво скролила ленту телефона, а теперь закатила глаза и посмотрела на Милену. — Ты получила своё? Теперь мы можем просто поговорить как люди, без этих ваших попыток разорвать друг другу глотки?

— Всё-всё! — Гора сдался, принимая претензии своей жены. — Боевая ничья! Слушайте, как жаль, что вы всего на два дня. Нам не хватило и недели, чтобы…

Когда Горислав расслабился и начал рассказывать о красоте немного чудной Японии, я чуть подтянул наши ладони на себя, и Мила поддалась… Повернулась, на миг прижимаясь щекой к моему плечу, а после порывисто выдохнула, выпуская всё напряжение, что распирало её изнутри. А я спрятал этот выдох за густым порывом своего смеха…

— Спасибо, — шепнула она, мазнув губами по моей щеке, а после натянула широкую улыбку и сходу влилась в дружескую беседу.

Какая волшебная женщина… Она – приз, до которого можно добраться лишь путём ожесточенного тендера. Я покупал заводы, поглощал мелкие корпорации, сливался с конкурентами, сжирая весь их дух самостоятельности, но… Никогда не видел достойного соперника в женщине.

Да, она спрятана, укрыта траурной одеждой после провального брака, укутана в разочарование, но то, как она тянется к теплу…

Это сносит башню! Она сама сносит башню! Разносит фундамент, крошит сваи моста, чтобы потом улыбнуться и обернуть хаос в структурный порядок.

Я наслаждался

Гребаный мазохист… Я же лелеял эту почти физическую боль. А сам пытался вспомнить последний подобный эпизод, но ничего на ум не приходило.

Рада? Да нет… Там было нечто другое. Возможно, Мила даже права, и я просто выбрал достойную супругу, соответствующую идиотскому статусу. Но чтобы хотеть до искр из глаз, но не иметь возможности коснуться – нет…

И Мила ощутила кожаную плётку власти надо мной и хлестала то секундными взглядами, то мимолетными касаниями, усиливая мой нарастающий интерес. Её легкий смех, привычка чуть закидывать голову, чтобы продемонстрировать красоту шеи – дурман. И я как пёс цепной жду косточку, жду повода встать и унести её…

— Тогда завтра мы сами за вами заедем, — когда Горислав поднялся из-за стола, я вскочил следом, чуть ли не на ходу накидывая на плечи Милены её жакет.

— Я надеюсь, история про музей была шуткой? — усмехнулся я, прокладывая нам путь к выходу из ресторана.

— Ну нет! — застонала Мила, чуть сопротивляясь. — А вдруг я научусь летать на метле и колдовать нормальных боссов, не грозящих трахнуть прямо в ресторане?

— Глупая женщина… — прохрипел я, лишая голос малейшего звука, лишь бы никто не услышал. — Все мечтают об этом, а ты сопротивляешься?

Я махнул на прощание Горозии и, как только водитель распахнул для нас дверь, чуть ли не втолкнул Дикову в салон.

— Мне вас просто жаль, Дмитрий Сергеевич… Перевозбуждение негативно влияет на клетки мозга, — смеялась Мила, падая спиной на широкий диван минивэна.

— На клетки мозга плохо влияет отвратительное тесное платье, — я захлопнул дверь, устраиваясь на противоположном кресле. — Сожги его!

И тут Дикова расхохоталась, на миг закрыла руками лицо, а после её глаза превратились в проблесковые маячки, которые устанавливают у обрыва или резкого поворота на горном серпантине. Но, чёрт подери, как же это было сексуально!

— Дмитрий Сергеевич, у вас один шанс… — начала шептать Мила, слегка поигрывая бровями. Я не сразу поняла, что она задумала, но дальнейшие слова расставили все по своим местам: — Мой вам совет, хотя я уверена, что вы в нем не нуждаетесь… Но Дикова – та ещё сука чокнутая. И если вы не выжмете из неё согласие сегодня, то завтра условия будут все хуже и хуже. У вас, Дмитрий Сергеевич, всего одна попытка…

Повторив мои слова, сказанные накануне, Мила вскинула ногу и вонзилась острым каблучком в моё колено, чуть надавливая с каждым словом. Её грудь вздымалась, в паузах прорывались тяжелые вздохи, звенящие от желания, которое она пыталась скрыть.

Я перехватил тонкую изящную щиколотку, ласково пробегаясь пальчиками по шелковистой коже…

— Нет, Милена Львовна, это вы мне про одноразовую сделку. А такие акты плохо влияют на рабочую атмосферу в коллективе и больше похожи на проституцию: вы мне качество работы, а я вам охренительный секс и регулярную зарплату…

— Боже, как оригинально, — расхохоталась Мила, растягивая «р» в мягком рыке голодной тигрицы. — А что, секс прям охренительный? А то я могу задуматься…

— Меня интересует полное слияние, — я быстро перехватил и вторую её ногу, а уже через мгновение эта зараза сидела на моих коленях, прижимаясь грудью. Её рёбра вибрировали, сердце долбилось, пытаясь азбукой Морзе выболтать все её секреты.

— Слияние? — она вскинула бровь и чуть наклонилась, едва касаясь своими губами моих. — Не слишком ли это самонадеянно и поспешно? Я вроде как только выбралась из этой кабалы…

— Так и я там был, — перехватил её волосы, сжал в кулак, заставляя откинуть голову, чтобы прижаться губами к шее.

Дьявол…. Кожа горячая, нежная… Языком прогонял тучи мурашек, собирал её хрипы, терпел резкую боль от впивающихся в плечи ногтей… И прижимал все сильнее, боясь даже представить, что скоро придётся отпустить.

— Я не наивная девчонка, меня убалтывать равноправием не нужно, потому что я всегда буду знать, у кого контрольный пакет… Это все мужская чепуха, оседающая на женских ушках.

— На ушах у неё, видите ли, чепуха, — усмехнулся я и вонзился зубами в нежную и пульсирующую шею, чуть прокатываясь по коже с оттяжкой, чтобы засыпала и ёрзала от непроходящего зуда! Чтобы не смела забыть, чтобы ворочалась и думала, что нас разделяет всего одна стена…

— Составьте предложение, Дмитрий Сергеевич, — вдруг рассмеялась Мила и дернулась, и сама забрала то, что ей принадлежало по праву!

Она так крепко прижалась губами, ласково кружа мягким ласковым язычком…

Это не поцелуй, это пощечина с оттяжкой до треска черепа, до едкой мигрени, до острого возбуждения, от которого воздух горячее пламени.

— Предложение чего? — я едва отряхнулся от плотного покрывала похоти и посмотрел Миле в глаза.

— Предложение о слиянии… Но помните, у вас всего один шанс.

— Заноза! — прошипел я и уже хотел было схватить её за шею, чтобы вернуть губы на место, но дверь щелкнула, и за тонированным стеклом замаячил смущённый водитель.

— Один шанс, Дмитрий Сергеевич, — Милена ловко соскользнула с меня и выскочила из минивэна, убегая в распахнувшиеся двери отеля.

— Предложение, говоришь? — прошептал я самому себе, понимая, что такого вызова уже давно мне никто не бросал. — Принято, Милена Львовна. Принято…

Глава 36

*Милена*

— Что ты творишь? — снова и снова шептала я себе, упираясь лбом в ледяной кафель душевой кабины. — Остановись, пока не поздно.

Но что-то подсказывало, что уже очень поздно.

Тугие струи воды лились на голову. Рикошетили и осыпали светло-коричневый камень мелкими брызгами. А я… Я считала их.

— Сто…Сто один, — шептала я, смазывая горячую росу и пыталась расправить лёгкие, чтобы втянуть облако пара. — Сто два… Сто три…

Я сходила с ума! Но даже это осознание никак не облегчало моего состояния, поэтому я продолжала считать. Капля за каплей, только бы не думать о мужчине, что разодрал моё равновесие в пыль…

Земля качалась, картинка плыла, свет то потухал, то рассыпался искрами дичайшего возбуждения! Кровь с шумом лупила по вискам, заглушая стук балконной двери. Сердце то и дело сжималось, замирая до нового вдоха, под кожей рассыпалось электрическое напряжение, а я продолжала стоять, широко расставив

Мокрые волосы струились по плечам, накрывали грудь, пропуская каменные соски.

Задрала голову, и по лицу потекли ручьи, уносящие приторный, но такой пьянящий мужской запах… Ноги пекло ожогами, я до сих пор помню крепость его хватки, как идеально смыкались пальцы вокруг моей щиколотки, как скользил бархат кожи по его шершавой ладони… И эти царапины горели, усугубляя тот момент помешательства!

Я боялась сделать резкое движение, лишь бы не полыхнуть! В ушах стрекотало напряжение! Разряды тока пронзали, скатываясь по позвоночнику.

— Дыши, Мила! Дыши… Ему сейчас должно быть ещё хуже, — я крутанула вентиль и проглотила резкий вскрик, когда кипяток сменился болезненным холодом.

Но и это не помогло! Ощущения стали ещё острее, а горло стянуло спазмом. Пышная пена стекала по ногам белесыми разводами, а я думала лишь о его руках…

— Я тут вспомнил, что рос в девяностые, — тихий рокот заскользил по стенам, и за спиной послышался шорох шагов. — Не было у нас таких понятий, как слияние и контрольный пакет, Милена Львовна. У нас был лишь рейдерский захват…

Жгучая ладонь опустилась мне на спину ровно между лопаток, на контрасте с хлещущими потоками ледяной воды это касание было больнее пламени! Я выгнулась, но Дима толкнул меня к стене и резким ударом расставил мои ноги ещё шире!

Боже, это не видение… Он пришёл!

Облако дыхания заскользило по правой щеке, и то, что я так старательно сдерживала, рвануло наружу с самым протяжным грудным стоном.

Кожи коснулась его мокрая рубашка, ткань противно царапала, пуговицы скользили по моему позвоночнику, в ягодицы упирался ледяной металл пряжки ремня.

Его ладони легли на мои бедра, большие пальцы впивались в задницу, медленно ведя все выше и выше…

— Рейдерский? — еле прохрипела я, медленно поворачивая голову, чтобы встретиться с пьяной и дурной зеленью его взгляда.

Боже... Радужки его красивых глаз затянула буря, взметающая тёмный и порочный ил с самих глубин. Зрачки пульсировали, а губы растянулись в животный оскал, открывающий белоснежные зубы...

— Так их и приветствовали дулом к виску, — на выдохе вытолкнула я эти идиотские слова, лишь усиливающие напряжение.

Я потянулась рукой, пытаясь ухватиться и притянуть его ближе. Пальцы сжали мокрый ворот рубашки, и Дима поддался… Колючая щетина скребла по влажной коже, а твёрдый язык пошло и развязно опустился на мое плечо, прокладывая томительную дорожку к шее.

Двигался медленно, почти останавливаясь на линии челюсти. Он повторял им каждый изгиб… А быстрый бег пальцев безошибочно накрыл созвездие родинок над левой грудью.

— А ты приставила дуло ещё несколько недель назад, когда выломала дверь в мою квартиру, — Дима дернулся, и по кафелю заскакали пуговицы его рубашки, а после звякнули и запонки.

— Я? — стояла неподвижно, прижатая всем его весом к стене. Но руки-то у меня были свободны! Расслабила их, роняя бессильными плетями вдоль тела. И Дима усмехнулся, но всего на мгновение… Я резко сместилась, пробегаясь по своей заднице, пока не накрыла каменную плоть.

— Чёрт! — Мостраков захрипел мне прямо на ухо и дернулся, перехватывая у меня инициативу, и теперь мои запястья оказались сомкнутыми в оковы его сильной ладони. — Этот ствол приставляли к виску?

И снова этот бархатный смех заскакал по стенам, разгоняя кровь по моим венам резкими пульсирующими всполохами. И вновь этот огонёк, опаляющий нервы, ломающий кости, рвущий мышцы и всю силу выдержки…

— Засранец, — я толкнулась задницей, желая восполнить холод отсутствия его касаний. Дима вновь прижался, и я успела перехватить пряжку ремня, резко щелкнув ею.

— Это демонстрация, Милена Львовна. Я тут подумал, что глупо марать бумагу пустым договором, пока вы не попробовали товар… Так сказать, лицом, — новая волна шепота ошпарила кожу, и язык вновь пустился в путь по моему телу. — Но если ты хочешь, то можно и к виску.

Мостраков перехватил волосы, медленно накрутил на кулак, приказывая закинуть голову, открывая всю мою шею. Горячий поцелуй опустился на меня разрывом снаряда, Мостраков резко втянул кожу, вбирая ее между зубами, и острые клыки заскользили по плоти, оставляя зудящие следы.

Я таяла… Огарком свечи растекалась в его руках, все сильнее и сильнее откидываясь назад. Жалась к его телу, забирала тепло, требовала ласки, жара, напора и страсти!

И тут стёрлись границы, потерялось ощущение отеля, я вдруг оказалась в уютном коконе его заботы, его полыхающей безопасности, где, если мне и суждено сдохнуть, то только от его опаляющего дыхания!

— Мостраков, — еле выдохнула я…

Но Дима крутанулся и сам прижался к стене, разворачивая нас к огромному зеркалу, в отражении которого я увидела чокнутую парочку! Мостраков впивался зубами, спускаясь по шее прямо к ключице… В выемке собиралась вода, а он испил её, обласкав меня горячим языком!

Боже, это было красиво… Его белоснежная рубашка намокла, очерчивая рельеф мускулов, а в сильных руках утонула я, вдруг оказавшаяся хрупким и нежным цветком.

Он отпустил мои запястья… Его огромные ладони с растопыренными пальцами бежали от бедер все выше и выше… Накрыл живот, впился подушечками, чтобы показать белесые полосы, остающиеся после его грубых, выворачивающих наизнанку ласк.

Он смотрел в зеркало, выстаивая в противостоянии моих дурных глаз.

— Шикарная, — шептал он, не давая успокоиться моему пульсу. — Мила, ты шикарная!

Дойдя до живота, его руки внезапно разъехались в противоположных направлениях, и из груди вырвался крик! Дима щелчком ударил по каменному соску, я дернулась, расставляя ноги, и вторая его ладонь проскользила между бедер, накрывая пульсирующую плоть.

— Тише, Милка, тише… Кричать будешь дома, — приказал он, усиливая скорость своей пытки.

Перед глазами расплывались темные круги, я пыталась отстраниться, чтобы чуть сбавить давление и напряжение, но он лишь ускорился, ласково кружа вокруг пульсирующего центра удовольствия!

Я пропала… Я точно пропала!

Толкнулась задницей, и снова этот животный, молящий о пощаде хрип. И новый толчок, но я успела закинуть руку за пояс его брюк…

— Что? — цыкнула я, на миг распахивая глаза, выдерживая мощнейший напор желания… — Сам сказал, товар должна увидеть… Снимай! — прохрипела свой последний приказ, на который только и хватало сил…

Дима чуть ослабил хват, но ни на секунду не замедлил свою пытку. Меня накрывало сумасшедшими спазмами. Оголодавшее тело разлеталось на осколки, а руки быстро сдирали его брюки, и успокоилась я, лишь когда наше соприкосновение стало максимально тесным. Кожа к коже… До одурения, до полного помешательства!

И я все равно

Твёрдые пальцы медленно скользили по влажным складочкам, заигрывая с пламенем, что шарашило искрами во все стороны. Нервы стреляли, лопались, а я тянулась к нему, покорно принимая погружение и томное скольжение.

Видела лишь его глаза. Тёмные-темные, как мои страхи, как стена безопасности, за которой уже будет не спрятаться. Он вынес все двери в моей жизни… Пробил брешь, через которую так ловко играет с моим сердцем.

И вдруг взрыв… Мощнейшая волна тепла прокатилась от макушки до пяток, я затряслась, впиваясь ногтями в его руку. Я буквально парила, А Мостраков удерживал меня в полнейшей невесомости, где кроме нас и нашего безумия ничего бы и не выжило...

— Вот так… — шептал он, продолжая покрывать каждый сантиметр, до которого мог дотянуться, жаркими поцелуями. — Вот так!

И как только мир снова стал обретать объем, краски, Мостраков зашипел и закинул мою левую ногу на небольшую каменную ступеньку, а после вошёл одним резким и мощным толчком.

— А-а-а-а! — не выдержала я и вскрикнула.

Весь воздух вылетел, легкие схлопнулись, а ногти ещё глубже впились в его кожу!

Он продолжал удерживать меня на весу, продолжал ласкать грудь, покрывал шею поцелуями и бередил затухшие спазмы…

— Не закрывай глаза, Милка. Не закрывай!

Это безумство! Помешательство! Полное порабощение! Я утонула в облаке его трескучей энергии. Ловила каждый выдох, каждый рык, каждое слово… Покорно смотрела в зеркало, собирая каждый миг в коробку воспоминаний самого сумасшедшего в моей жизни секса!

Он заполнял меня собой снова и снова… Забирал воздух, кружил голову, отправлял на небеса и снова утягивал на дно своей бури, вслед за его разрывными хрипами, за конвульсиями, достигшими пика возбуждения! Я вскинула руки, обхватила его шею и чуть подтянулась, смыкая наши губы…

Мягкий горячий язык закружил по нёбу, увлекая в танец страсти.

Он тянул меня в ад! В самое пекло!

— Чёрт, — шептала я, чуть подстроившись под темп, и не сводила с него глаз.

Я умирала… Парила в свободном падении, горизонт заливался малиновым светом заката, а я побитой птицей планировала на дно ущелья, согреваемая сильными мужскими руками, в которых даже смерть принимается как благо!

Да, я смотрела! Не позволяла ему отвести взгляд… Собирала всполохи, его желание, накатывающее удовольствие, глотала рваные выдохи и прижималась губами, чтобы закрепить этот чертов договор с дьяволом оттиском нашего поцелуя…

И когда мир померк, когда тело потеряло вес, когда душа вырвалась… Я подняла веки, понимая, что если и умираю, то с ним в унисон…

Мостраков чуть ослабил броню своего взгляда, выпуская всполох страха. Но это не тот страх, от которого хочется бежать. Это… капитуляция! Настоящая, решительная, не по принуждению, а по собственному желанию.

— Рейдерский захват, говоришь? Слияние? Тогда добро пожаловать в мой недружественный захват твоей души…

Дима взревел раненым зверем, закрепляя сделку бархатом своего смеха…

Глава 37

По коже струился поток холодного воздуха, следом бежали мурашки, ну и замыкала эту цепь ощущений ноющая ломота…

Я чувствовала каждую мышцу своего тела! И они не были в восторге от трёх суток максимального напряжения, закончившегося бурным сексом прямо в душе.

Стоило мне вспомнить весь спектр ощущений, как кровь в одно мгновение вскипела! Я чувствовала струящийся по шее румянец, осевший на щеках, как напоминание о бесстыдстве и красоте страсти.

Огонёк становился все ярче, назойливее… И требовательней? Даже сквозь боль я снова хотела откусить этот кусок шоколадного торта, что оказался у меня на блюдечке вчера. Дьявол… Этот секс был так хорош, что в какой-то момент хотелось сдохнуть, чтобы остановить сладкое мучение, что волной цунами снесло всем мои преграды! Чёртовы парадоксы чувств…

Резкая вспышка пронеслась по плечу, и я чуть дернула рукой, собирая ответную вспышку боли, и улыбнулась.

— А я говорил, что стоя неудобно, — раздалось над самым ухом, и по шее прокатилась новая струя воздуха, но уже горячего, полного аромата зубной пасты и горечи крепкого кофе.

— А если неудобно, то почему ты терзал меня до полной отключки? Это про ёжиков и кактусы? — я чуть прижала пальцы к губам, чтобы не показывать этой глупой улыбки.

— Это про опыт и практику, — Мостраков прикоснулся губами к нежному участку за ухом и задержался… Это был не дежурный клевок, который бросают в благодарность за проведённую ночь или непересушенную индейку. Это момент ожидания ответного отклика…

Я попыталась скрыть, как стремительно закатываются мои глаза от этого напыщенного своим сексуальным превосходством засранца, но Дима все заметил, и в шею прилетела дробь его грудного смеха.

— Я всё вижу… Доброе утро, Амазонка, — Мостраков не отличается терпением и снисходительностью к моим ноющим мускулам, поэтому выставил руку перед моим лицом, а после навис и обжег сладким… мучительно сладким поцелуем с нотками горького кофе.

— Доброе утро, Босс… Секс-Босс, — я не выдержала и рассмеялась, медленно перекатываясь на спину, но Мостраков не собирался принимать вертикальное положение, продолжая нависать надо мной, как коршун над жертвой, что ещё не дошла до кондиции.

Но… Как бы это помягче сказать? Я уже дошла… Его голос, улыбка, поволока в красивых зеленых глазах… Вид перекатывающихся под смуглой бархатистой кожей мышц… Опять же воспоминания вчерашнего вечера, что уже никогда не сотрутся из моей памяти – это искра, от которой так или иначе возгорается пламя.

И моё пламя заструилось по венам, вновь выливаясь в пульсацию румянца на щеках. Ну, вот откуда он взялся? Я, даже когда курила за гаражами с соседскими парнями, а потом врала в глаза отцу, и то не краснела! А сейчас как дева перед прынцем млею и подтекаю…

Боже, это зеркало, поставленное каким-то извращенцем прямо в ванной! Я же до сих пор вижу, как моё тело, отданное в сильные руки этого мужчины, плавится огарком свечи. Я буквально расплывалась по нему, ластилась, собирая взгляды, поцелуи, касания и рвущиеся наружу хрипы!

И это было невообразимо красиво…

— Мне полагается кофе? — шепнула я, пытаясь нащупать простынь, чтобы прикрыться, но оказалось, что она узлом намотана на мои бёдра, а оставшийся лоскуток не в силах прикрыть грудь, что уже дразнила Мостракова торчащими во всеоружии сосками.

— Полагается, — Дима перекатился на колени, оперся задницей на пятки и поставил между нами поднос с ароматным кофе.

Я не сразу заметила, почему именно он

Первым делом я сделала глоток апельсинового сока, чтобы восполнить дефицит калорий, но с губы сорвалась холодная капелька и побежала по подбородку, спрыгнула на грудь, а там… проторенной дорожкой, пока не застыла на вершине соска. Но в одно мгновение горячий язык Димы слизнул её, стирая и её след, ведущий от губ… И я снова получила самый волшебный утренний поцелуй.

— Боже, ну не смотри ты так на меня! — я закинула голову, пытаясь утрамбовать карусель ощущений и выдохнуть.

— А я только так и хочу тебя видеть… голую и смущенную. Милена Львовна, как тебе? — Дима все же лег на бок, причем ближе к моим ногам, а после его ладонь опустилась на щиколотку и начала путешествие вверх…

— Голая — ладно, но смущенная? — я отставила сок, на всякий случай… Заманка отличная, ещё пару капель, и я точно получу добавку, но проблема в том, что нет у нас на это времени. Скоро самолёт, но перед этим нужно успеть ещё раз встретиться с Горозией, чтобы он подтвердил наш устный договор. Я вчера даже успела набросать быстрый договор о намереньях… Нельзя его отпускать без автографа. Нельзя!

— Меня всё устраивает, — Дима просочился под простыню, что спуталась между коленями, и, обойдя препятствие, уже скользил по внутренней части бедер.

— Мостраков! Ты – МОНСТР! — я откинулась на мягкое изголовье спиной, взяла чашку и даже игриво развела ноги на максимум, заманивая жертву в ловушку…

— Монстром не рождаются, им становятся, — он чуть подполз, когда горячие пальцы коснулись не менее горячей плоти.

Если я была готова, то Дима и вовсе не скрывал команды «Смирно», топорщащейся в широких пижамных словах.

— Нет, Дмитрий Абьюзерович, сначала мы поговорим, — я резким хлопком свела колени, из последних сил напрягла каждую мышцу, беря его руку в плен, но чуть прогадала… Дима как раз добрался до пульсирующей точки, и моя же попытка его остановить обернулась мощными толчком, отчего кофе чуть не вывалился из рук.

— Обожжёшься, — Дима забрал чашку и поставил на поднос, но бороться не стал… Он лишь тихонько водил подушечками пальцев, а этого было достаточно, чтобы распалить пламя. — Ну, давай говорить… А могли бы отлично потрахаться и отправиться на твою экскурсию искать волшебную палочку горячего Босса.

— Я вчера видела одну волшебную палочку, — я чуть наклонилась и не удержалась, сама прильнула к его губам, продолжая сопротивляться его попыткам разрушить план на день.

— Второй не выросло, довольствуйся тем, что есть! — прорычал он мне прямо в рот и одним толчком вторгся и языком, и продвинул палец, отчего моя крепость чуть не пала под коварным натиском противника…

НО! Синхронная трель и телефона, и ноутбука, лежащего на прикроватной тумбочке, заставило разорвать наш поединок, так и не договорив…

А что я хотела ему сказать? Выстроить линии между боссом и подчиненной? И что? Все по классике? Я — его директор, и в офисе мы не играем в волшебную палочку? А как же фантазии… Ну, эти стандартные фантазии, от которых у каждой женщины сводит мышцы живота? Темнота кабинета, мягкий ковёр, впивающийся в колени… И сверкающий взгляд недовольного отчетом начальника? Это всё нельзя? А кто сказал, что нельзя?

— Милка, я вижу твои тёмные мыслишки, что жужжат в твоей голове, — хохотнул Мостраков, а после переключил свой телефон на громкую связь, и я утонула в знакомых голосах коллег, собирающихся на совещание…

Я открыла свой ноутбук, но так поспешно, что, сама того не желая, приняла видеозвонок от подруги. Пришлось экстренно натягивать на грудь простыню и глупо улыбаться сонной Ирке.

— Привет отпускникам! — Ира снова зевнула, за её спиной еле брезжило раннее утро, подруга пила кофе, почти не разлепляя век, поэтому мой полуголый вид даже не заметила. Она тяжело мотала головой, чуть не клюя носом клавиатуру.

Была у нас одна многолетняя привычка — собираться на работу вместе. Мы болтали, пока красились, укладывались, выбирали наряд, потому что в течение дня порой не было времени, а вечерами нас ждали семьи… И утренние созвоны казались идеальным выходом! Но не сейчас…

Не сейчас, когда горячий язык Мостракова медленно двигался по колену прямиком к бёдрам. Из-за крышки ноутбука я не видела его голову… Заметила лишь телефон, откуда доносились гул конференц-зала, скрип стульев, бряцанье кружек о стеклянную поверхность столов и шорох бумаг…

— Как Япония? — подруга все же разлепила глаза и усмехнулась. — У вас уже так светло? А какая у нас разница?

— Не помню… Кажется, часа четыре, — ответила я, максимально удерживая голос, чтобы не дрожал! И делала я это не для того, чтобы не обидеть Иру, а для того,

чтобы позлить Мостракова!

Засранец… Боже! Какой он засранец!

— Так, я всё сделала, — Ира словно поняла мой состояние, вернее, «несостояние» разговаривать и, пока я не отрубилась, начала быстро докладывать. — Подарок купила, Тишка обещал помочь с упаковкой… Ты сама-то приедешь?

— Куда? — я чуть не завизжала, когда горячее дыхание ошпарило то, что и так полыхало!

— Милка. Ты че там — горнячкой переболела? — Ира вдруг прищурилась и придвинулась к экрану. — Бледная какая-то, а щеки красные. У папки твоего завтра юбилей! Так тебя ждать, или твой горячий сексуальный Босс взял тебя в плен?

Мостраков тихо усмехнулся, осознав, что Ира говорит о нём, и втянул губами пульсирующий узелок удовольствия, вырубая в моей голове все, что могло подсказать просто захлопнуть ноутбук.

— Я приеду, — качнула головой я и, как только собиралась отбить вызов, из динамика Диминого телефона раздалось: «Товарищ верховный абьюзирующий, колхоз имени Мостракова пострён и готов к порке, — отчитался Соколовский, не скрывая едкого смешка. — Босс… Все на месте, совещание можно начинать ».

— Наконец-то! — подал голос Дима, и теперь пришла Иркина очередь бледнеть. Она зажала ладонями рот, но не из чувства вины за сказанную глупость, а для того, чтобы не добавить ничего хлеще.

— Милена Львовна присоединится? Тут есть к ней пара вопросов, — Соколовский кивнул, а я все же захлопнула ноутбук и тяжело вздохнула.

— На месте Милена Львовна, — я откинулась на подушку, думая, что счастье было так

Но нет! Мостраков передал мне свой телефон, а после занырнул под простыню, позволяя впиться пальцами в его густую шевелюру…

* * *

Какое же это шикарное утро… Я не шла, я парила! Яркое солнце грело кожу, волосы трепал приятный ветерок, я даже не вслушивалась в спор мужчин за спиной. Мы с Мартой просто дефилировали по площади, устремляясь к современному зданию, где и находился музей. Впереди нас шли няня и дочь четы Горозия.

Мы с Мартой даже не говорили… Нам просто было хорошо!

Перед экскурсией мы забежали в ресторан, выбрав большой столик на летней веранде, благо погода ещё позволяла наслаждаться свежим воздухом. И не будь я так пьяна эмоциями, непременно бы задумалась, как себя вести, куда сесть… Но Мостраков отодвинул для меня кресло, а сам сел рядом, по-хозяйски уложив руку на спинку.

— Итак? И когда ты собиралась пригласить меня на юбилей своего отца? — он дернул бровью и поднял зеленые-зеленые глаза, внутри которых плавали тёмные чаинки.

— Когда ты предпочёл разговору весьма пикантное совещание…

— Со счастливым концом, — перебил он меня и прижался губами к обнаженному плечу. — Прошу учесть это важное замечание.

— С очень счастливым концом…

Пока мы ждали заказ, Горозии отошли к пруду, где плавали уточки, чтобы чуть отвлечь дочь, поэтому за столом мы остались одни.

— Итак?

— Можно я не буду говорить банальности? — я откинула голову, упираясь затылком в его руку, покоящуюся на спинке. — Вот эти разговоры про запрет служебных романов, про красные линии, за которые нельзя заходить… Нельзя показывать сотрудникам плохой пример, нельзя трахаться во время обеденного перерыва... Нельзя знакомиться с отцами раньше положенного срока. Дим, мне сейчас так охренительно хорошо, что я не хочу обсуждать это…

— Тогда давай не будем? — он сдул с моего лица выбившуюся прядь волос и улыбнулся. Так мягко… Соблазнительно. А я не могла заставить себя посмотреть на его губы, потому что уже прекрасно знала, на что они способны… — Там Дятлов готов пописать документы, потому мы можем ещё раз поменять билеты и полететь домой. Все подпишу, а ты побудешь с близкими… И если захочешь, я присоединюсь. Так достаточно демократично?

— Более чем… — я подарила ему ответную улыбку и повернула голову, падая в чуть согнутый локоть его руки, чтобы оказаться ещё ближе к его губам. — А что с работой? Правила будут?

— Будут… Но трахаться в обед — звучит очень соблазнительно, поэтому я, пожалуй, включу этот пункт в договор, который все же подготовлю для нашего слияния.

— Или поглощения…

— Так тоже можно, — Мостраков рассмеялся и выпрямился, заметив, что Горозии возвращаются.

— Тогда включи секс стоя. Мне понравилось… И вычеркни уже эту свою суперспособность влезать в моё жилище! Хватит ломать двери… Кстати! — осенило меня, я даже чуть приподнялась, чтобы уловить малейшую ложь в его глазах. — Ты как в номер отеля-то пробрался?

— А я очень хитрый, Милена Львовна! Ты даже не представляешь, на что я способен от головокружительного желания конкретной женщины в конкретной позе! Ты знаешь, а мне нравится эта легкость… Никаких разговоров, милые улыбки и возможность говорить, не боясь напороться на ультиматум. Давай… Давай пока останемся без правил?

— Давай…

Глава 38

После длительного перелета я чувствовала себя просто мёртвой. Но даже на жалобы у меня не осталось времени… Правда, сразу после того, как мы с Димой выскочили из кишащего пассажирами аэропорта, он перехватил меня за запястье и притянул к себе, смыкая руки на талии.

— Мне показалось, или ты собиралась рвануть к такси и уехать, не попрощавшись? — Мостраков дёрнул бровью и даже не пытался скрыть удивления и коварной ухмылки. — Или ты привыкла, что за спиной всегда таскается послушный чемодан на колёсиках в виде твоего мужа?

— Ну, как ты знаешь, он был не таким уж и покорным. Ну, или хозяин у него был другой, а я не знала, — я выдохнула и прижалась к широкой груди, на миг проваливаясь в бурю его грохочущего сердца.

Однако даже буря всегда подчиняется своему повелителю… Была в Мостракове какая-то сила необъяснимая. Она безусловная, но не подавляющая, а царственно возвышающаяся над всеми стихиями этого мира.

— Дим, ты прав, хоть мне и не хочется соглашаться с тобой, потому что изрядно надоело, что ты припоминаешь мне Онегина. И мне приходится вспоминать твою шикарную и неимоверно красивую бывшую жену!

— Милка, это что… Скромность? Кокетство? Не узнаю вас в гриме… Мне казалось, этот хаос тебе несвойственен, — Дима вдруг рассмеялся и обхватил моё лицо обеими ладонями, чуть вскидывая голову навстречу заслуженному поцелую.

Ему было так пофиг на толпу… Он не слышал свистящих таксистов, грохота чемоданных колёсиков и не замечал любопытных взглядов. Он целовал меня не потому что так нужно было, а потому что хотелось! И его желание миллионом мотыльков полыхало на фоне серого вечернего неба, игриво бликуя в уютной зелени глаз.

— Выбирай сам, — я улыбнулась. Встала на цыпочки, целуя его в подбородок. — Ты на завод? А вечером встретимся дома? К тому же ты уже решил вопрос с объединением жилплощади. Как удобно, да? Вышел, и сразу спальня…

— Злопамятная ты, Мила… И неимоверно сексуальная. Встретимся в кровати, — Дима приобнял меня и повёл к такси, попутно выбирая водителя, которому можно доверить мою прелестную попку, чтобы доставить прямиком на юбилей отца. — До вечера. И можешь не надевать кружевное белье, я слишком устал, чтобы мучиться и снимать эту чепуху.

— Хам!

— Неизменно, Милена Львовна, — Дима махнул мне рукой, взглядом провожая такси.

Был в маленьком городе какой-то шарм… Уют, тишина, свободные улицы и зеленые парки с пёстрыми детскими колясками вдоль аллей. Но и Москва тоже идеально вписывалась в скорость моего восприятия жизни…

Родительский дом встретил меня привычным шумом. По веранде носились тётушки, быстро выставляя на стол свои салаты в традиционных вазочках из хрусталя в виде лебедей. Тётя Роза одной рукой расставляла стулья, второй рукой сдирала с волос ярко-розовые бигуди, отчего её рыжие локоны топорщились миллионом восторженных пружинок. А тётя Аня быстро-быстро шинковала зелень для своей фирменной окрошки, а заметив меня, неожиданно понеслась ко мне…

— О! Милаша! Ну? Где твой мавр? — тётя Аня бегло обняла меня, а после начала юлить, заглядывая

— Какой мавр? — я опешила, медленно скользя взглядом по веранде, где уже красовался длинный стол.

— Ну как же какой? Твой новый мистер босс! Покажи мне его, — тётя Аня подтянула тугой лиф своего платья в жёлтый подсолнух, выпячивая пышную грудь. — Ну?

— Тётя Аня! — из кухни выскочила Ира и тут же побледнела, но быстро собралась и, вооружившись шампуром, начала отмахиваться от меня. — Мил… Ну, Мил! Ты что, свою тётку не знаешь? Она же спящий шпион КГБ! Она расколет любого!

— А как она тебя расколола, если ты ничего не знаешь? — я выхватила из вазы с фруктами апельсин и швырнула в свою подругу, но снаряд дал крен, оседая в широкой ладони отца.

И именно он и спас мою болтливую Ирушку.

— Папуля! С днем рождения! — я рванула на шею главному мужчине своей жизни, и он по привычке подхватил меня на руки, словно мне уже не тридцать с хвостиком, а он до сих пор крепкий спортсмен. — Я так тебя люблю!

И это было чистой правдой. Мой отец — стена… Он не из тех, кто стесняется проявлять свою любовь, нет. Он был примером…

— Чего нахмурилась? — папа обнял меня и прокрутил, целуя в висок.

— Да вот… Подумала, какого черта, имея эталон настоящего мужчины, я умудрилась стать Онегиной? — я улыбнулась, пытаясь прикрыть горечь слов.

— А ты никому не рассказывай, и скоро о нём все забудут. Первый раз не считается, Милка. Вот эти гарпии уже шушукаются по поводу твоего нового начальника, — папа перекинул руку мне на плечи и развернул к тёткам, покрытым красными пятнами от свербящего любопытства. — Ты не хочешь нам ничего рассказать? Или показать?

— И я даже знаю источник этих коварных слухов!

— Каких слухов? — мама выпорхнула из дома, лавируя между креслами с огромным подносом, на котором аккуратной горочкой высились шампуры с шашлыком в фирменном брусничном маринаде. — Про тебя и твоего начальника?

— Да все уже знают! — следом за мамой вышел хохочущий брат. Тиша бросил на стол корзину с хлебом и подошел, чтобы обнять. — Привет, сестра!

— Привет, Тиша…

— Ну? И кто он? — тётя Роза, справившись со своими бигуди, поправляла причёску в стиле «пудель», быстро взбив её пальцами, а после повязала шелковый шарфик и по памяти накрасила губы ярко-красной помадой, без которой я её и не помню вовсе. — Милка! Мы семья!

— Ну, всё правильно, тётя Розочка, — я отлипла от своих мужчин, поцеловала маму и обняла своих вредных тёток. — Вы семья, а мой босс – это работа.

— Ой ли? — шикнула тётя Аня и отвернулась, смахивая зелень в сметанный соус.

— Жестокая ты, Милка!

— Ну? Уже можно дарить подарок? — откашлялась Ира, не смотря в мою сторону, дабы снова не получить апельсином. Подруга виновато поскребла ноготком, решив, что отвлечение снимет тиски допроса с моей глотки. И у неё получилось.

Папа, когда увидел новенький самогонный аппарат, чуть с ума не сошёл от восторга! Бегал вокруг него, уже прикидывая рецептуру новых наливочек. Проблема была в том, что это было хобби, никак не соотносящееся с практикой. Мой папа уже очень много лет не пил. Ему просто нравилось иметь погреб с красивыми бутылочками.

Тишка встал к мангалу, тётушки затянули свою любимую песню, нанизывая овощи для гриля, мама бросала в меня острые взгляды… Но настоящий шок случился, когда со стороны ворот раздался ужасающий грохот, а после то-о-оненький скулёж голодного щенка…

Мы бросили всё и рванули к входу. Папа впопыхах пытался включить прожектор, Тиша схватил кочергу, тётки вооружились лопатами…

И лишь я, увидев смутно знакомый силуэт в сизых вечерних потёмках, поняла, что этот юбилей я не забуду никогда!

За мгновение до того, как территорию палисадника осветил прожектор, я услышала какой-то животный, полный ярости рык тигра:

— Слышь, Онегин… Ты чего тут забыл, придурок ты пустоголовый?

Я застыла, любуясь позой настоящего терминатора… Высокий, крепкий, он стоял, широко расставив ноги, а корпус был наклонён чуть вперед, прикрывая широкими плечами свою жертву…

— Ëшкин кот! Мостраков! — присвистнул отец, осматривая выбитое окно гаража, осколки которого валялись на полу. — Ты опять мне окно разбил?

— Прости, дядя Лёва, — Дима выпрямился, и бледный Онегин потянулся следом, сжимаемый в огромных лапищах, в которых так тепло и надёжно… Это-то я уже точно знала.

Но кому было воистину весело, так это Мостракову. Он улыбался, как тот самый мальчишка, что в детстве бил окна футбольным мячом. Тот самый мальчишка с ободранными коленками…

Глава 39

— Мостраков, ты вообще нормально умеешь появляться? Монстр в чистом виде! — я подскочила к Диме и почему-то вцепилась в ворот его футболки, чуть подтягивая к себе…

Это движение вышло бездумным, машинальным, а Дима не растерялся и прижался губами. Этот засранец улыбался!

— Ломаешь двери, пробираешься в гостиничные номера, бьёшь окна! — я смахнула с его лба тёмную прядь волос. — И как мне теперь тебя представить? Отец вцепится в тебя клещами… И поверь, я не так собиралась сказать родителям, что мой новый босс – Мостраков! Но спецэффекты были шикарные…

— Ты же помнишь, что мои ключи от квартиры до сих пор у твоего отца? — Дима пробежался ладонью по моей спине, рассыпая легкий шелест мурашек.

Чёрт… Точно!

— А что с Дятловым? — я напряглась, прикинув, что их встреча была какой-то подозрительно короткой. Неужели тот решил спрыгнуть?

— Этот засранец решил добавить условие. Хочет оставить свою должность и стать управляющим!

— А ты?

— А я сказал, что он обезумел, если решил, что я оставлю того, кто уже не справился и продал завод!

— Да он издевается? — зашипела…

— Кх-кх…

Кашель за спиной раздался громче майского грома…. Я застыла и звонко щёлкнула челюстями. Чёрт подери… Медленно повернула голову, заметив, что Дима всё это время сжимал за грудки перепуганного до смерти Онегина.

Глаза Степана были такими огромными, что на миг показалось, ещё мгновение, и они выкатятся из орбит! Он не трепыхался, не сопротивлялся, просто смотрел на нас с Мостраковым, как на двух инопланетян.

— Добрый вечер, — Диму словно приступ эпилепсии прихватил, он обернулся к Тише и отцу, так и не разжимая кулака. Степа даже покорно

Но это уже не мои проблемы… Пусть его мама возится с зелеными пятнами.

Я инстинктивно сделала шаг назад, посмотрев на своего мужа совершенно другими глазами. И где они были, когда я соглашалась выйти за него? Нет, это не унижение того, кто был моей второй половинкой. Это обличительный акт…

Он никогда не сопротивлялся… Ни когда его мама решила втянуть меня в махинацию с домом, ни сейчас, когда Мостраков в прямом смысле этого слова мотылял его, как нашкодившего щенка.

— Ты какого чёрта сюда припёрся, болезный? — Дима завершил приветствия, даже успел весьма галантно поклониться маме и тёткам, уже прилипшим к забору, как кошки для наблюдения за бойней мартовских котов.

Мостраков тряхнул Онегина, потому что даже ему совесть не позволяла бить слабого. А то, что Степан повис в его руке, как червяк на крючке удочки, лишь усиливало желание привести того в чувства.

— Ты вообще кто такой? — Онегин заорал, а после наконец-то вспомнил, что у него есть ноги, и можно уже подняться и встретиться лицом к лицу со своим обидчиком. — Милена, я не понял! Ты что, с ним… Ты что, уже нашла себе нового…

— Онегин, я бы тебе порекомендовал фильтровать каждое своё слово. Потому что мне хватит одного нажатия пальца, чтобы свернуть тебе шею.

— Тогда сядешь! — завопил Степан и, опираясь на руку Мостракова, все же поднялся, а после дернулся, высвобождаясь из захвата.

— Но тебя-то здесь уже не будет, — хохотнул Дима и приобнял меня, нарочно целуя в макушку.

— Ты чего хотел, Стёпа?

— Я пришёл поздравить твоего отца с днем рождения, — Онегин махнул подарочным пакетом, откуда торчало горлышко бутылки коньяка.

— Ты бы шёл, Стёп, пока я тебе не показал, куда влезет эта бутылка, — прохрипел отец, чуть выходя из-за спины.

— Лев…

— А ты имя моё забудь, подонок, — отец качнул граблями, а потом перевернул их железной частью вверх. — И о Милаше тоже забудь. Ты и ногтя её не стоишь…Эх, надо было ещё в ЗАГСе запретить ей выходить за тюню. Но я подумал, что светлый и добрый мужик никогда не предаст свою жену, не пойдёт налево, не поднимет руку… А ты?

— А зачем ему баба другая? — громко хохотнула мама, выходя из-за забора. — У него мать – стальной каблук, под прессом которого он проживёт всю свою жизнь. Степашка, ты бы, и правда, проваливал, пока тебе ноги не переломали. Мамане большой и пламенный от меня персонально…

— Иди сюда! — я сделала шаг вперед, толкнула Степу на дорогу, чтобы он уже наконец-то покинул территорию дома моих родителей. — Что за цирк? Какого черта тебе нужно?

— Мила… — Стёпа вскинул глаза, в которых я увидела стыд, боль и сожаление. Запоздалое, уже бессмысленное, зато честное. — Я правда не хотел, чтобы все так получилось. Я же тебя люблю! А ты все заладила про свою Москву… И мама права, женщина должна сидеть дома и рожать детей, а ты вечно спасаешь планету. Работаешь на трёх работах, а от твоего несмолкающего даже в выходные телефона у меня вечная мигрень!

— Слушай, Стёп… После того, что ты сделал, я даже слушать не хочу, какой ты видел идеальную женщину, не хочу и выяснять, почему же вместо выдуманного эталона ты выбрал меня. Ты лишился права голоса, когда за спиной строил козни и пытался втянуть меня в кредит на дом своей матери!

— Но она моя мама!

— Ну, тогда почему ты не предложил купить дом моей маме? — я напряглась, чтобы не сорваться и самой не воткнуть в этого придурка вилы.

— У твоей мамы есть муж…

— Но твоя мать сама выгнала твоя отца! — я закатила глаза, когда потеряла малейшую надежду на ответное здравомыслие. — Я не должна содержать твою мать, я не должна делать за тебя проекты, я не должна беспокоиться о твоем эго, если у меня что-то получается лучше… Я не стала такой, я такой и была! Ты взял в жены уже готовый продукт. Наши отношения были прозрачными, я ничего не скрывала и не пыталась быть золотой хозяйкой, и не обещала тебе свору детишек, рожденных по графику… Я такая какая есть, и ты либо должен был меня принять, либо…

И тут я обернулась к Мостракову, вдруг осознав, что говорю то, что пытался донести до меня Дима. Дело не в том, что он генеральный, что под его контролем вся сеть филиалов МДС-групп… Дело в моей готовности быть ниже по статусу.

Готова ли я приходить домой и заваривать чай, помня, что днём на совещании меня распекли и ткнули носом в минусовый квартальный отчет? Готова ли подстраиваться и безусловно признавать, что никогда не перепрыгну его, даже если очень сильно захочу… Потому что это враз убьёт наше «слияние», «рейдерский захват», да как бы Мостраков ни назвал зародыш наших отношений — мои амбиции и неспособность признать очевидное убьет все чувства!

Дима покачал головой, словно подтверждая каждую мою мысль, что теперь зудела на подкорке раскаленной спиралью лампочки Ильича.

— Короче, тебе я точно ничего не должна. И если ты хочешь ещё раз жениться, то запомни, на всякий случай, другая женщина тоже не будет должна ни тебе, ни твоей матушке. А теперь собери весь мусор, открой купленную бутылку, хлебни для храбрости и отчаливай к маме на доклад, что вернуть идиотку Милку у тебя не вышло, и больше никогда не выйдет! — я обвела руками усыпанный гвоздиками палисадник, звонко хохотнула и пошла к своим мужчинам.

Руки сами потянулись к Мостракову, в этом мой пульсирующий мозг не принимал никакого участия. Моё тело само тянулось к нему… Его тепло, сила и готовность не только бить за меня морды, но и способность дать все решить самой – опьяняла.

— Молчи, Мостраков! — шикнула я. — Не знаю, как ты из этого дерьма будешь выбираться, но дерзай…

— Есть, мой фюрер, — Дима снова меня поцеловал, игнорируя шипение моего отца, а после развернулся. — Всем привет!

— Мострако-о-ов, — протяжно произнёс Тиша, буравя взглядом Диму. — Ты ли, чё ли…

— Я, Тиха, я! — Дима шагнул к Тише и крепко обнял его, словно до этого не выдалось момента поприветствовать своего бывшего лучшего друга.

А ведь и точно…

— Здравствуй, Дима, — мама широко улыбнулась, при этом царапнула меня таким взглядом… от которого кровь заледенела. Это память на уровне физиологии, так смотрят мамы, когда ты поздно приходишь домой, или когда соседи увидели, как ты целуешься с хулиганом из соседнего двора…

— Инесса Павловна, вы всё так же очаровательны, — Мостраков взял мамину руку и осторожно поцеловал, не забывая коситься на отца, что так и застыл с граблями в руках. — Прошу прощения за вторжение, но ключи от моей квартиры…

— Точно! — отец с шумом выдохнул, когда сопоставил все факты. — Проходи, Мостраков… Расскажешь, когда окно чинить явишься. Приплюсую моральный вред к счету по ремонту выбитой двери в квартире Милаши.

— Договорились…

— Боже! Димка? — первой вспыхнула тётя Роза и, поправив своё декольте, рванула в нашу сторону, оттесняя меня, чтобы занять место по правую руку от гостя. — Кто бы мог подумать, что из того хулигана вырастет такой серьезный и видный мужчина!

— Роза, ты же сейчас не собираешься увести… Кх… — мама смутилась, пытаясь найти более подходящее слово. — Ухажера у моей дочери?

— Да лучше бы ты, Розка, Онегина в своё время увела, — расхохоталась тётя Аня и встала по левую руку от Димы. — Мы были бы благодарны.

— Онегин не в моём вкусе… Я люблю горячих жеребчиков. Милаш, он как? Годный? — тётя Роза резко обернулась, стреляя в меня победным взглядом…

Чёрт, вот теперь они на мне оторвутся за то, что ничего не рассказала.

— Ну? Годный? Чего молчишь, Милена Львовна? — Мостраков заливался смехом.

— Боже, тётушки! — я их обогнала, осознав, что если сейчас не перехвачу инициативу, если не пресеку этот театральных балаган, до конца вечера буду жертвой семейного психологического насилия, а с этим мои тётки справляются быстрее, чем с пачкой семечек. — Он шикарный! Такой сильный, резкий, доминирующий… И такое глубокое… Нет! Глубочайшее…

Вся семья застыла прямо на ступеньках… Их лица вытянулись от шока, папа покраснел, Тиша побледнел, мама растерянно улыбалась, Ирка и вовсе спряталась за кустом, одни лишь тётки с дичайшим восторгом ожидали продолжения.

— С глубочайшим познанием бизнес-стратегии! А знали бы вы, какие чудеса он вытворяет языком… Он любому придурку лапши на уши навесит и уговорит купить непокупаемое!

— Засранка! — тётя Зоя швырнула в меня злосчастный апельсин и выпустила руку Мостракова.

— Иди ко мне, Босс, — я заливалась смехом, пока усаживала Мостракова подле себя, на случай если тётя Роза и правда перейдет в наступление.

Отец мой не пьет… За исключением моментов, когда его равновесие не дает крен. А Онегин сильно постарался. Поэтому папа осушил бокал шампанского, отбросил грабли, а те рухнули прямо в кусты, и оттуда вылетела ржущая Ирка.

— Ой! — Мостраков поднялся, и я только сейчас заметила, что он все это время сжимал какую-то коробку. — Дядя Лёва… Я не мог прийти с пустыми руками.

— Что? Коньяк? — хохотнул отец, но все же подошёл, внимательно осматривая Диму. — Сейчас бы я не отказался от рюмочки.

— Нет… — Дима посмотрел на Тишу, а тот словно всё понял и побледнел, а после начал отчаянно крутить головой и размахивать руками за спиной папы. – А вы помните лук, который загадочным образом сломался пополам?

— Конечно, помню! — вспыхнул отец и потёр макушку…

О! Эту историю помнит вся семья… У отца было невинное хобби. Он любил стрелять из лука, который ему ещё дед подарил. Оружие было красивым… Лакированное дерево, на стрелах куцый и уже опавший пушок, а на изгибах — растрескавшаяся кожа для удобства хвата. И в день, когда его лук был найден варварски переломленным пополам, вся семья ныкалась по углам, чтобы не попасть под горячую руку главы семейства. Это была трагедия века!

— Это был ты? — вспыхнул отец и сильно пожалел, что отбросил грабли.

— Нет! — Дима махнул головой и растянул губы в широченной улыбке, а после протянул отцу коробку. — Я своих не сдаю, поэтому имя виновника вы никогда… НИКОГДА не узнаете.

Я видела, как выдохнул Тиша, чуть покачиваясь, но ровно до того момента, пока отец не сделал верных выводов и не обернулся к старшему сыну.

— Готовься, сынок… Сегодня ты будешь держать яблочки, а я буду бить по ним!

— Ну, пап…

— Не папкай! Марш к мангалу! — дал команду папа, а после забрал коробку и осел на ступени, медленно разворачивая свой подарок.

Это был не крик восторга… Это был какой-то дичайший вопль. Он так самогонному аппарату не радовался, как обычному луку! И почему я такая идиотка? Почему забыла эту историю? И теперь виновником вручения самого лучшего подарка являлся Мостраков, а не мы с братом.

— Засранец! — шепнула я и ущипнула его за локоть.

— Я старался, Милаша, — он улыбнулся и обнял меня прямо на виду у всей семьи…

— Я видел его в оружейном магазине! — не унимался отец. — Но он же стоит, как крыло самолёта! Мостраков… Ты что… Ты что, решил, если подаришь мне лук, я дочь тебе свою отдам не глядя?

— Была такая мысля, — Дима присел рядом с отцом и начал помогать с тетивой. — Но я думаю, ваша дочь и сама умеет делать правильные выводы.

— Это точно…

К моему удивлению, застолье прошло просто идеально! Я бы никогда не подумала, что Мостраков так гармонично впишется в нашу шумную семью. Он стойко выносил подколы, смеялся над всеми шутками, подыгрывал тёткам, сумел найти общие темы с мамой, даже Ирку разговорил, а то она все это время ждала от меня кары за острословие.

И я расслабилась… Забыла и Онегина, и его гвоздички, и неловкие попытки извиниться. А вся моя прошлая жизнь затянулась старой раной.

Глава 40

Я сидела на багажной тележке, мельком следя за транспортерной лентой в ожидании своего багажа, и просматривала последнюю партию договоров из архива.

После возвращения из Японии и спонтанного знакомства с родителями прошло почти три недели, а в офисе я провела максимум дней пять.

А ведь Мостраков предупреждал… А я не поверила, но Горозия вцепился

Усталость душила… Но я не давала себе спуску, потому что на пятки мне наступал Чудновский. Поэтому я дала задание своему секретарю отправлять мне все договора за последние три года, но делать это тихо, без огласки. Алиса справилась с этим заданием виртуозно, сразу отсортировывала на то, что заверял Чудновский, а за что отвечал Соколовский. Последний меня пока не волновал, за него отвечал Дима.

А вот демон Чудновский меня жутко бесил!

Поэтому я монотонно проверяла каждую сделку, рассматривала каждый документ. Я ещё ни разу не встречала идеального соперника. Рано или поздно каждый ошибается, тем самым оставляя следы. И всё что мне нужно – сконцентрироваться.

И вдруг… Я зацепилась взглядом за край отчета о списаниях с корпоративного счета. Сумма была слишком большой для типичных представительских расходов, поэтому я и обратила на неё внимание. А когда увидела наименование юридического лица, по спине побежали мурашки…

Бюро патентов?

Волосы встали дыбом, в носу защекотало, я даже подскочила с тележки, тем самым напугав пассажиров. Ну вот же!

Волна восторга прокатилась от макушки до пяток. Едва заметив свой розовый чемодан, рванула к выходу, попутно набирая Мостракова.

— Милка, быстро домой! — громыхнул Дима в трубку. — Я на совещании, буду через двадцать минут!

— Стой! — крикнула я, пытаясь не дать Диме бросить трубку.

— Да он с утра уже стоит! Милка, я так не могу, ты неделю у Горозии проторчала!

— Мостраков, ты — Монстр! — я не выдержала и расхохоталась, представляя дымящегося от возбуждения начальника и по совместительству своего мужчину…

Эта мысль приятно царапала нервы. Хоть пока я к ней не то что не могла привыкнуть, я не успела вкусить все прелести этого статуса: тепло мужского тела по утрам, объятия перед сном, раскиданные носки и бесконечную стирку…

Мы с Мостраковым пересекались в аэропортах, но зато каждая встреча дарила стойкое ощущение правильного выбора. Когда ты взглядом выхватываешь в толпе знакомую фигуру, сердце само отбивает импульс восторга. И ты, взрослая женщина, несешься в его распахнутые руки и целуешь, назло любопытствующим пассажирам, смущенным менеджерам или компаньонам… Ты просто упиваешься этим поцелуем, пытаясь не потерять голову!

— Дим, ты можешь лично сходить в архив и найти договор по дате?

— По дате? — присвистнул Мостраков. — Ты серьёзно? Милка, у нас в архиве миллион томов со всех филиалов. Все оригиналы свозят сюда.

— Дим, очень надо! Просто поверь мне! И с сексом придется повременить, в квартире я жду и тебя, и Соколовского. Багаж я получила, прыгаю в такси и мчу…

— Соколовскому ничего не говори, а то решит, что это приглашение на тройничок. И ещё… Я убью тебя, — прошептал Мостраков, и в его выдохе читалась боль всего мира. — Нет, сначала отлюблю до полусмерти, а потом убью!

— Мостраков, ты же помнишь, что сидишь на совещании? — усмехнулась я. — Кто-то мне мораль читал про аккуратность и запрет служебных романов.

— БЫСТРО ДОМОЙ! — прохрипел Дима и отбил звонок, поставив точку в никому не нужном споре.

Я и сама уже не шла, а бежала, выискивая свободное такси.

Москва ненавидела туристов и командировочных, наказывая их многокилометровой пробкой. Но это мне было даже на руку. Я разложила имеющиеся документы и к моменту, когда показались ворота жилого комплекса, я уже еле сидела на месте.

— Спасибо, — я выхватила у водителя свой чемодан и ринулась к подъезду, но вдруг в спину вдарил знакомый голос.

— Боже, какие люди!

Я обернулась, сталкиваясь с холодным взглядом Чудновского…

Этот придурок сидел на заднем сиденье чёрного «мерина», и его наглая морда буквально светилась, бликуя в отсвете тонировки приоткрытого окна. Он даже не пытался скрыть ухмылки, волчьего взгляда и соответствующего белоснежного оскала, что совсем не походил на улыбку.

Я успела заметить, что автомобиль был заглушен, а значит, Чудновский не проезжал мимо, а терпеливо дожидался меня. Осталось понять, для чего. Но на опыте я знаю, что мужчины редко отвечают на вопросы прямо, а значит, придётся хитрить.

— Добрый день, — я вмиг смягчила голос, даже выдавила улыбку.

— А я вот мимо проезжал, — сходу начал врать Чудновский, медленно покидая салон автомобиля. Делал он это галантно, сначала выбросил ногу, сверкнув лакированной кожей дорогих туфель, а потом и выпрямился, чуть поведя плечами. Это был фирменный жест Мостракова, но вот его повторение казалось жалкой пародией.

Он смотрел на меня, как на дичь, затесавшуюся в его угодья. Словно это я караулила у его дома… Я видела его второй раз, но этого оказалось достаточно, чтобы убедиться в первоначальном мнении: козел породистый… Такие шакалы не знают ни дружбы, ни любви, ни преданности. Так странно, что ему удалось удержаться возле Мостракова. Очень странно!

А с другой стороны, подлецами не рождаются. Ими становятся под тяжестью различных обстоятельств.

— Вы прелестны, Милена Львовна. Красивые женщины – редкость в бизнесе. В основном приходится работать с умными и хитрыми.

— Слава Богу, что я просто красивая, да? Прошу прощения, но я не уверена, что помню ваше имя. Кажется… Юрий?

— У вас ещё и память отменная? — Чудновский было сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию, но я выкатила чемодан, поставив его между нами. — А вы меня ловко с Аксаковым подставили. Быть может, вы не просто красивая…

Чудновский потрепал макушку, чуть опустил голову, и я уловила панику в его глазах. А значит, я все правильно сделала. В попытке перекрыть кислород Мостракову он действительно клюнул на Аксакова и наверняка пролетел со всеми сроками. Но мне его не жаль… Совершенно.

Я пыталась сдержать улыбку… Честно пыталась! Но ничего не вышло. Я же просто красивая баба.

— Милена Львовна, а давайте я вам расскажу правила большого бизнеса? Вы в своем захолустье привыкли к иному, — Чудновский толкнул мой чемодан, освобождая проход, а потом неожиданно крепко схватил за локоть. — У нас не любят борзых и хитрых. Пока я Аксакова обхаживал, ты успела завод прикупить? Слышал, твоё отчаянье привело даже в Японию. И как тебе удалось уломать Мостракова с Горозией

Но договорить Чудновский не смог, потому что очередное эпическое появление Мостракова заставило этого придурка отлететь к металлическому ограждению. Если бы Дима чуть переусердствовал, то Чудновский бы оказался на проезжей части!

— Привет, милая, — Дима прижал меня к себе и сходу прижался губами… Его горячий твёрдый язык толкнулся в мой рот, так глубоко, горячо и многообещающе, что из глаз рассыпались звёзды.

Голова закружилась, дыхание оборвалось, и все, о чем я могла думать — быстрее попасть в квартиру и получить то, что мне причиталось по праву… По праву полного восторга и дичайшей очарованности этим мавром, запертым в холодной самодовольной личине.

— Ты бессмертный, Чудновский? — Дима тряханул козла, а после подхватил его за шкирку и потащил к машине, игнорируя подорвавшего на помощь хозяину водителя.

Чудновский залетел в салон своего «мерина», как мячик теннисный, но Мостраков не спешил бросать начатое, он занырнул вовнутрь и что-то начал говорить, словно не желая, чтобы я это услышала. Но бледный вид Чудновского говорил сам за себя.

Я невольно поёжилась, рассматривая Диму, потому что ещё ни разу не видела столь яростного выражения на его лице. Обострилась каждая черточка, брови сомкнулись на переносице, губы напряглись, а глаза полыхали, как два факела в ночи. Движения такие резкие, кулаки сжаты до белесых костяшек, его и без того рвущаяся наружу энергия сейчас способна была молниями рассыпаться!

Когда Дима сделал шаг назад и со всей силы шандарахнул дверью, я даже выдохнула от облегчения. Подскочила к нему и повисла на руке, лишь бы он не передумал и не решил добить Чудновского.

— Я знаю, как вернуть всех клиентов, — на выдохе произнесла я, обнимая Мостракова. — Этот придурок увел их вместе с проектом, верно?

— Ну да… — Дима быстро целовал моё лицо, крепко обхватив его горячими, чуть подрагивающими от адреналина ладонями.

— Чудновский даже не знал, что эта идея запатентована. По факту он украл и её, и клиентов… Ты, Дмитрий Сергеевич, являешься собственником разработки, и применять её никто не имеет права. Гусев уже начал строительство, по Тихонову я ещё не нашла информации… Если эти козлы не хотят судебных тяжб, то вернутся в «МДС-групп» как миленькие и продлят контракт, но уже на кабальных условиях. Ну а со «Сталькомом»… Я разберусь сама. Если не хотят разориться, то им придётся выплатить моральную компенсацию и уволить Чудновского!

Я тараторила, а сама утопала в красивейших зеленых глазах. Дима смотрел только на меня, игнорировал прохожих, слегла толкающих нас, а Мостраков уворачивался, оберегая и защищая.

Голос дрожал, горло стягивало, а предательские слезы накатывали мощной лавиной.

И я вспомнила тот вечер у родителей… Вспомнила речь, что выдала Онегину. И поняла, что не все зависит от статуса. Неважно, кто генеральный, неважно, у кого контрольный пакет… Я могу быть равной! Я могу не быть тенью Мостракова, могу удивлять его… Это азартная игра и дерзкий вызов. И, кажется, я к этому готова.

Дима зажмурился и хрипло рассмеялся.

— Милка, я за тебя испугался. А ты мне про «Стальком» и Чудновского! Да пусть они в аду горят! Когда он тебя схватил, я думал, что задушу его!

— Мостраков, вот почему ты такой очаровательный Монстр?

— Потому что, Дикова, я влюбился в тебя как мальчишка!

Глава 41

*Мостраков*

Махнул по простыне, но вместо теплого женского тела меня ошпарил холод ласкового сатина. Сон как рукой сняло! Я распахнул глаза, повернул голову, но Милки не было…

Я попытался собрать воедино ещё путаные мысли, потому как неожиданно для самого себя растерялся. Неужели приснилось? А где Милка? В очередной командировке? Или опять засиделась в офисе и уснула прямо за столом? Не могло же мне это присниться?

Нам впервые за несколько недель удалось пересечься в одной квартире, и не просто слиться во взрывном и отчаянном сексе, а ещё и дополнить феерию домашним ужином и крепкими объятиями…

Но сейчас кровать пуста.

Чёрт!

Прижал ладони к лицу и начал растирать, буквально заставляя кровь прилить к голове.

Ну нет… Точно не приснилось. Чудновский, его попытка запугать Милку… Стоило лишь вспомнить их встречу у подъезда, которую совершенно случайно увидел из окна, как ярость вновь накрывает мои мысли, заставляя думать лишь о самых негуманных способах избавиться от этого ублюдка.

Порой люди действительно не понимают доброты и такта. Некоторым особям, чтобы подчиниться или хотя бы вести себя в рамках приличия, нужен пинок! Такой смачный, дробящий кости, уносящий жалкую душонку в пятки… И я зря медлил, рассчитывая, что Чудновский одумается! Но это была последняя капля.

Моё трогать никому нельзя! Никому! Я, может, и себе не всё позволяю в отношении Милены, а он вздумал её руками своими грязными хватать?

Вдруг из зала донёсся странный скрежет. Я чуть наклонился, замечая узкую полоску света из-под двери, и тихо улыбнулся.

Пять утра, а значит, у нас ещё есть пара часов…

Тело отреагировало мгновенно, приняв мысль как команду к действию, и вот уже по венам течет пекучее возбуждение. Чёрт, да кто она такая? Рядом с Милой я ощущаю себя перевозбужденным подростком с перманентным стояком. Она мне про финансы, стратегии, планирование на следующий год… А я ей про бесконтрольное желание, фантазии и запрет носить в офисе брюки.

Толкнул створку и тихо вышел из спальни.

Кухня тонула в мягком свечении тусклой подсветки, на барной стойке стояла батарея пустых чашек, а кофемашина жужжала очередной дозой бодрящего напитка.

Милена стояла у кухонной столешницы, упираясь в её края руками, монотонно покачивалась, и мне казалось, она смотрит в одну точку. Но… Подойдя ближе, я увидел, что вся поверхность завалена папками, которые я принёс вчера из архива.

Нет, это не был беспорядочный хаос. Документы

Мозг вырубился… По мне такой разряд тока шибанул, что выбило к чертям все предохранители! Тело и без извилин знало, что ему делать…

В мягком свечении Милка была горячее богини… Полупрозрачная сорочка чуть покачивалась, то демонстрируя красоту женских форм, то бесстыже пряча их от меня. Но вот руки помнят все до малейшего сантиметра. Каждая родинка, шрам, округлость… Все в книге учета записано и зафиксировано!

Она неподражаема! Красивая до зубовного скрежета, желанная до полного паралича! Волосы заколоты на макушке палочкой от вчерашней доставки японской кухни, на лице её любимая отвратительная зеленая маска, в руке зажат кусок льда, с помощью которого она по утрам будит своё лицо.

И мне это чертовски нравилось! Просто до безумия… Она не встречала меня по утрам при полном параде, не сверкала отглаженным шелковым халатиком, не шокировала наигранной бодростью… Нет! Милка могла столкнуть меня с кровати и заявить, что без чашки кофе в постель она даже не подумает добровольно раздвинуть ноги! Ну я же не насильник… Поэтому галопом нёсся за абонементом в поистине доброе утро.

И мне неожиданно захотелось отменить все её чертовы командировки, чтобы вот так проводть каждое утро. А ещё в голове носились идеи и сожаления… Я жалел, что не могу выкроить время и сводить её в любимый ресторан, жалел, что не успел с утра заказать цветы… И меня буквально душила идея улететь на песчаный остров, вырубить телефон и наслаждаться ею до полного умопомрачения.

Кажется, Мостраков, это клиника…

— Милк-а-а-а, — прошептал я, укладывая ладони на её талию, и ткань сама начала собираться под суетливым бегом моих пальцев.

Мила вздрогнула… По задней поверхности красивой шеи заскакали мурашки, спадающие волнами меж лопаток. Прижался губами к горячей коже, мазнул языком, прогоняя этих безобразников, за что получил протяжный стон… Милаша откинула голову, устраиваясь на моём плече, и подарила самую шикарную улыбку. Ей шла даже эта чертова маска, пахнущая болотистой тиной…

Я быстро отбросил склизкий гидрогелевый пласт в раковину и тут же накрыл её губы своими.

Когда сорочка полностью поднялась, а под ладонями оказалась мягкая кожа задницы, я смял округлости, впиваясь пальцами так, чтобы продемонстрировать все моё желание!

— Ди-и-и-има, — протянул Милашка и рассмеялась, забрасывая руки мне на шею. — Никакого секса, пока я не выговорюсь!

— Милка, да брось… Мы можем это совмещать, — меня бесила ткань, то и дело мешающая ласкам, поэтому подцепив сорочку, я содрал её через голову и отбросил назад. — Давай я буду любить тебя, а ты говори всякие возбуждающие штучки про сверхприбыль, удачное завершение периода и благоприятные прогнозы…

— Засранец, — Мила толкнулась задницей, за что получила звонкий шлепок и легкий удар по ногам, который заставил их вмиг разомкнуться. — Вообще-то я серьёзно!

— Ты когда слинять успела? Мы же договаривались, что спим до талого, а потом в офисе всё обсудим?

— А ещё мы договаривались, что дома нас будет ждать Соколовский!

— Нет, это был не договор, а приказ, причем частично удовлетворенный. Документы из архива я тебе принёс? Принёс… А вот прошение по Соколовскому отклонил в одностороннем порядке, — я не мог оторваться, прокладывая дорожку из поцелуев от уха до красивого изящного плечика. — С какой стати я должен тащить в дом Соколовского? Трахаться при нем у меня нет никакого желания…

— Так я его не для этого звала!

— Серьёзно? — я рассмеялся и чуть отвлекся, чтобы заглянуть в её бесстыжие глаза. — А я было подумал, что тебе меня мало…

— Мостраков, я скоро от тебя бегать начну! — прохрипела Мила, но все это было враньем…

Я видел, как откликается её истосковавшееся тело. Чувствовал каменные мышцы, что ещё не успели отойти от вчерашнего марафона, слышал приятную хрипотцу в голосе, замечал, как наливается её грудь, дразня твёрдостью вершин.

Она моя… Каждая клеточка, каждое острое слово, каждый вдох и попытка продавить мою волю! Все это откликалось во мне на таких глубинных слоях, что порой становилось прискорбно… Прискорбно, что я раньше не ввалился в дедовскую квартиру и не забрал мою повелительницу отчетов себе.

Я чуть надавил на поясницу, заставляя Милку прогнуться в спине, и она покорилась, игриво махнув задницей, на которой ещё сохранился розовый отпечаток моей ладони.

Толчок, и мир снова запел многоголосьем сирен. Они уносили меня в рай, где тепло, уютно, охренительно хорошо. умопомрачительно сладко!

Милка тихо заскулила и подхватила ритм, с усилием подмахивая бедрами на противоходе. Столкновения были мощными, по-утреннему нетерпеливыми, жадными. Она вцепилась в край столешницы, а сама выгибалась, ища мои губы…

Ненасытная дьяволица! Я знаю, что ей мало… Знаю, что её сдержанность уже давно дала трещину, знаю, что пробрался ей под кожу, поселился в душе и захватил её сердце. Но она упорно молчала… Но и эта тишина порой громче крика и помпезных признаний в любви.

Я когда увидел руку Чудновского, думал, что сдохну… Всего мгновение, а я успел трижды умереть и возродиться. И каждый раз желание забрать эту чертовку себе становилось все крепче, яростней! И в тот момент мне было срать на прошлые отношения, на условности, ограничения, травмы… Я как мальчишка признался ей в любви и совершенно не испугался этого откровения. Просто озвучил то, что давно кружилось на подкорке.

— Знаешь, чего я хочу? — прошептал я, прикусывая её мочку.

Мила уже была не на этой планете, поэтому вместо слов могла лишь выразительно поскуливать, принимая сладостное наказание.

— Хочу называть тебя Мостраковой. А что? Звучит… Это Милена Львовна, не просто жена Монстра, но и сама та ещё дьявольская Демонесса! — с каждым моим словом стоны Милки становились все громче и громче. — Выходи за меня! Станешь моей демонессой? Будем вместе кошмарить и Аксакова, и Чудновского, а потом заберем «Стальком»…

— Ты предлагаешь мне сидеть на твоих коленях и вместе нагибать большой бизнес? — прохрипела она, откидываясь на моё плечо, а я усилил темп, наслаждаясь салютом в её глазах.

— Отличный план, — я оттолкнулся и упал в кресло. утягивая за собой и Милу. Развернул её, а потом с силой опустил вниз, собирая её истошный визг…

Она задыхалась, глотала воздух, пытаясь восстановить дыхание. Впивалась ногтями в мои плечи, но упорно покачивала бедрами, чтобы забрать то, что ей было положено по праву!

— Демонесса, — ответил я, опускаясь поцелуями на твердые вершинки. — По-хорошему соглашайся, зараза. Ты меня знаешь… Я не выношу отказов. Готов на всё… Хочешь, распишемся в ЗАГСе, и никому ничего не скажем? А хочешь, закатим пир на весь мир, а безработного Чудновского пригласим в роли тамады? Пусть придумывает конкурсы с карандашиками и бутылочками…

— Монстр… — Мила зажмурилась, и из её глаз синхронно выкатились две слезинки. Они катились по её красивому лицу, а за мгновение до губ я слизал их языком.

Милка… Если она и будет плакать, то лишь от охренительного оргазма.

Я оттолкнул её назад, удерживая за талию, сменил угол, прекрасно зная, что любит моя девочка. И уже через несколько секунд её тело задрожало, как струна под пальцами музыканта. Эта музыка была слаще романса…

Слушал бы и слушал всхлипы, напитывался стонами, вбирал грудные рыки и упивался истошным вскриком, когда удовольствие доходит до смертельного пика, когда сердце растерянно замирает и забывает, что ему положено качать кровь!

Милка быстро отошла и дернулась вперед, прижалась к груди, тесно обвила шею, будучи готовой теперь дать то, что я люблю… Она зафиксировалась, готовясь к сумасшедшему ритму…

Это было вербальное общение. Ощущение друг друга на каком-то недоступном человечеству уровне! Взгляд, частота вдохов, всхлип – язык любви.

И особенно приятен был конец света… Цвета, звуки, ощущения приглушаются, отбрасывая меня в вакуум удовольствия. Это был не оргазм, это смерть… И каждый раз новая, по-своему яркая, незабываемая.

— Я люблю тебя, — обессилев, всхлипнула моя девочка, растекаясь по мне нежнейшими лепестками роз. Её тонкие пальчики гладили мою шею, спускались к груди, поигрывая с волосками.

— Люблю тебя, Милка, — я ловил своё сердце, что долбилось по грудной клетке чокнутым шариком для пинг-понга.

— Это правда? Мостраков, ты что, хочешь свадьбу?

— Не хочу, но для тебя я сделаю всё… — прижался губами к её влажному от испарины лбу, и даже запашок тины от её идиотской маски сейчас был таким родным, любимым.

— И я не хочу, — она подняла голову, и снова эти слезы выкатились из красивых глаз. — Но на ЗАГС я согласна… Правда, придётся объясниться с моими родителями.

— С этим я как-нибудь разберусь. У Тихона так много косяков, что через месяц я стану любимым сыном, — я рассмеялся и пальцами смахнул слезинки.

Смотрел в её пьяные голубые глаза и задыхался… Это сумасшествие. Зависть самому себе! Такая едкая, сумасшедшая, бесконтрольная!

— Тогда я согласна…

* * *

Милка порхала по кухне, тихо напевая под нос веселую песенку, и накрывала завтрак. В окна уже ворвалось яркое утреннее солнце, его лучики так ласково скользили по её телу. Обычная белая майка, широкие спортивные штаны, влажные волосы собраны на макушке, а по шее стекают капельки воды…

Я то застёгивал пуговицы на рубашке, то новь расстёгивал, раздумывая о том, чтобы отменить все встречи на сегодня и остаться дома.

— Даже не думай! — Милка вскинула руку и расхохоталась, словно прочла мои мысли. — Мостраков! Даже не думай! У меня сегодня весь день расписан.

— А я люблю думать… И не могу этого не делать, — двинулся к ней, наслаждаясь холодом камня под голыми стопами.

— Я уеду только в понедельник, — Милка обежала кухонный остров, заливая квартиру звонким переливом своего смеха. — А сегодня пятница! Оставь хоть немного на вечер…

— Договорились, — я сделал вид, что вновь увлёкся сражением с запонками, а Милка наивно расслабилась… И вот тут-то я её и схватил, прижимая к груди. — Тебе тут нравится?

— Что ты имеешь в виду? — Мила встала на цыпочки и поцеловала меня в подбородок.

— Квартиру, — я махнул рукой, попутно осматривая стандартный интерьер. — Ты же помнишь, что мы живём в корпоративном жилье?

— Мне всё нравится, — она кивнула, совершенно не думая о том, что я готов бросить весь мир к её ногам.

Она могла сказать, что эта крошечная халупа маловата, могла попросить переехать в элитный ЖК, но её все устраивало.

— Вечером я покажу тебе свою квартиру, поэтому собери сумку. Выходные проведем там. И только попробуй задержаться! Чтобы в восемь уже была готова.

— Слово босса – закон, — она улыбнулась и прижалась к моей груди.

Но эту идиллию разрушил требовательный стук в дверь… От досады я даже зарычал, но Милка уже вывернулась и помчалась открывать.

— М-м-м-м-м… Чую, сексом пахнет! — в гостиной появился довольный Соколовский.

Этот галантный засранец в одной руке сжимал огромный букет цветов, а в другой — внушительную коробку из любимой Милкиной кондитерской.

— Привет, Серёж, — ласково прошептала Мила и забрала букет, одарив его быстрым дружеским объятием.

— Руки! — рыкнул я, и Соколовский покорно вскинул ладони вверх.

— Не трогаю, Босс! Не трогаю…

— Тогда проходи.

— Вы только скажите, куда можно сесть? — Соколовский похихикивал, а меня это бесило. — А то вы от тоски наверняка отполировали все поверхности, кроме потолка.

— А вот туда садись, — я указал на то самое кресло, где ещё пару часов назад мы оба бились в конвульсиях удовольствия.

— Дима-а-а-а, — покачала головой Милка и отодвинула для Соколовского другое кресло.

А я вот демонстративно присел на то самое, наслаждаясь видом, как моя Милка вспыхивает румянцем.

— Итак? Что за революция выдернула меня из постели в семь утра? — Соколовский скинул пиджак. Ловко отстегнул запонки и закатал рукава, готовясь к обещанному завтраку. Он облизывался, посматривая на шкворчащие на сковороде сырники. Только домашняя еда может вырвать этого соню в такую рань. — А сгущёнка есть?

— Все есть, Серёж. Всё есть… — Мила со скоростью света накрыла на стол, успела даже сварить кофе, а мне преподнесла персональную чашку.

Она знала, что моё утреннее блаженство, помимо секса – ароматный кофе из турки.

— Итак, — Мила наконец-то присела и, сделав пару глотков, начала свой рассказ, с удовольствием наблюдая, как мы опустошаем тарелки. — Алиска уже давно присылает мне архивные документы. И я почти их все пересмотрела … Но оказалось, что этого мало. А вчера, пока я ждала багаж, мне под руку попался отчет по корпоративным расходам, я его заказала в банке заодно с выпиской по основному счету. Кстати, об этом тоже нужно поговорить… Там что, совершенно никакого контроля? Куда смотрит бухгалтерия? Они подписывают

— Мил, не отвлекайся, — постучал по столу Соколовский.

— Так вот, там все стандартно, — Мила разложила отчеты перед нами. — Суммы в одном диапазоне… А тут?

Мила передала мне лист, где в самом низу красовалось довольно пухлое списание.

— Патентное бюро! Я всё проверила… Но проблема в том, что ни в одном из договоров нет и упоминания о патенте. И тогда я начала рыть, пытаясь понять, что именно было оплачено, — довольно промурчала Милка, но тянуть не стала и выдала мне экспертное заключение. — Ты помнишь экспериментальный проект трехгодовалой давности?

— Конечно. Мы ноги по яйца стёрли, таскаясь по лабораториям. Доказывали, что новый метод возведения промышленных зданий эффективнее, — я закивал, не понимая, куда она ведет.

— А Лидию Андреевну Морозову помнишь? — Милка прищурилась.

— Да, она была замом Чудновского. Но потом как-то накосячила, и он её уволил. Мил, ты к чему?

— Морозова в том числе занималась патентами, — Милка разложила все, что нашла в архивных документах. — Лидия Андреевна всю жизнь проработала в каком-то КБ и довольно педантично относилась к документации. Она делала это машинально…

— Милена Львовна, ну я уже не молод! Не томи, мать, — прошептал Соколовский, почти не дыша.

— А то, что он уволил её за самовольную заявку на патент. А Морозова возьми и доведи дело до конца. Я вообще думаю, что она из вредности ему ничего не сказала, — Мила сложила на груди руки и рассмеялась. — Поэтому все, что построено клиентами, которых увел Чудновский, является вроде как незаконным…

— То есть… — вскочил Соколовский и начал метаться по гостиной. — То есть мы им можем выкатить такой счет…

— Именно! Ну, либо попросить вернуться, потому что судебные тяжбы обоюдно противное дело, правда, уже на других условиях. Никаких скидок, полное погашение задолжностей и контракт лет на десять!

— Я обожаю тебя, — рванул вперед и крепко поцеловал фею отчетов и бумажек. — Получается, этот полупокер нарочно не регистрировал наши идеи? Он что… Он ими торговал? Слушай, а это гениально. Ну кто еще будет рыться в его документах? Да даже после увольнения никому и в голову не пришло сравнивать несравнимые отчеты, чтобы попасть пальцем в небо. Милка, ты в курсе, что тебе нужно лотерейные билеты покупать? Удача явно любит тебя… Правда, чуть меньше меня, но все же.

— Так, — втянулся Соколовский, стирая всю смешливость с лица. Порой я даже пугалась таких разительных перемен. — Нужно перебрать все проекты и выяснить, что ещё было утеряно. Мостраков! Да с такими темпами мы покупку завода отобьем!

— Однако у меня есть условия! «Стальком» мой. Я сама его съем на завтрак, — прощебетала Милка, уже предвкушая эту эпическую бойню. — Но для начала у меня назначена встреча с Морозовой, поэтому, господа, на совещание вы отправляетесь без меня.

— Дикова, без тебя это уже не совещание, а унылая беседа. А когда ты шашкой размахивать начинаешь – вот кайф! Смотрела в детстве кино про Зену? Это ты… Мой сексуальный кумир, — Соколовский стырил с моей тарелки сырник, получил по хребту за неаккуратные слова и снова начал кружить, придумывая, чем бы ещё утяжелить новые контракты.

— А Чудновский мой, — я сложил на груди руки и рассмеялся, представляя, как ломаю ему кости и сворачиваю в узел.

— Ну всё! Я горжусь нашей командой! Задачи получены, вперед к трудовым подвигам! Но ещё… Пока никому ничего не говорим. Кажется, я знаю, кто ему помогал все это время…

Глава 42

*Мостраков*

«Ты где?»

Эмоциональная речь бывшего главного бухгалтера превратилась в назойливый гул, потому как всё моё внимание было приковано к телефону.

Несмотря на внешнее спокойствие, я был не в восторге от того, что Мила решила заниматься «Сталькомом» самостоятельно. Я понимал природу этого желания… Для бизнес-сообщества она – деревенщина непросвещенная, но ей хотелось доказать обратное.

И вот тут начиналось моё раздвоение личности… Если босс-Мостраков был очень даже за, чтобы его финдир размазал «Стальком» и при удачном раскладе поглотил эту корпорацию в будущем, то влюбленный мужчина Мостраков был сильно против…

При правильной настройке базовых принципов, при нужном воспитании в мужской природе заложена самая важная функция – защищать. Она может менять форму в зависимости от обстоятельств: кто-то запирает жен дома, кто-то окружает охраной… Но суть остаётся прежней: никто не имеет права обижать свою женщину.

Но я оказался в тупике. Одна часть требовала ударить кулаком по столу и поставить Милку перед фактом запрета на самостоятельные действия. А другая половина мирно курила в сторонке, будучи уверенной, что Милена Львовна не даст себя в обиду.

И как быть? Ни одна из моих женщин не жонглировала финансовыми операциями вслепую, ни одна из них не открывала с ноги дверь, внося сначала очередную гениальную идею, а потом свой прелестный зад. Ни одна не доводила до полного оргазма, как в постели, так и на совещании…

Да, ей предстоит многому научиться. Да, Милке не хватает опыта, но это она восполнит так скоро, что охренею даже я. Но сделает это она лишь в одном случае… Если я не буду мешать и пытаться защитить.

И что? Где этот чертов лаз из тупика? Нет его! Либо я наступаю на горло своим принципам и отпускаю её в свободное плаванье, незаметно прикрывая тыл, либо все рухнет… Как только Милена уловит хоть один намёк на давление, если поймает нотку недоверия, впору будет открывать второй фронт. А воевать со своей женщиной я не хочу.

О-о-о-очень не хочу…

«Где ты?» — снова отбил СМС, дождался отчета о доставке, но галочек о прочтении не последовало.

За годы одиночества я отвык от этого зудящего ощущения беспокойства и перманентной тревожности. Когда Милки нет рядом, когда она не носится по этажам, как заведенный утёнок, я начинаю ёрзать и искать её в толпе.

А когда она не отвечает, то готов идти по следу, размахивая кожаным ремнём…

— Дмитрий Сергеевич! Вы вообще меня слушаете? — Марта Аркадьевна наклонилась и поклацала ноготками по столу, возвращая моё внимание к теме разговора. — Вы должны повлиять на Милену Львовну!

На неё даже черт не способен повлиять, если этот дьявол решит утащить её в ад, то она и это решение будет оспаривать, пока не уничтожит крапали

Странно, что руководители отделов до сих пор этого не поняли, и как только Милка уезжает в командировку, выстраиваются в очередь с многочисленными жалобами. Вот только суть их сводится к одному: «Милена Львовна должна ослабить контроль и отпустить хват своих ноготков с наших глоток!».

Но у меня на этот счет было иное мнение… Я в силу масштабности корпорации не могу сконцентрировать внимание на головном офисе, отсюда и все наши проблемы. Именно сюда стекаются статистические данные, именно здесь видна общая картина провалов управления. А у Милки талант… Она видит дыры, понимает, как их залатать и исправить ломаную функцию. Кстати, она чуть ли не в первый день сообщила, что наша бухгалтерия – чистой воды калькулятор и касса. Если им притащить счет на оплату трёх слонов, они проведут эту операцию, не проверив, есть виза финдира или нет… Зачем нам слон? Им всё равно.

Отсюда и вечное противостояние именно с этим отделом.

— Марта Аркадьевна, я правильно понял суть вашей претензии? Вам не нравится, что финансовый директор контролирует оплату контрагентам, отслеживает своевременное поступление средств от заказчиков…

— Да! — старший бухгалтер сначала ответила, а потом задумалась над тем, как это прозвучало…

Вообще Марта Аркадьевна раньше была главным бухгалтером, но пять лет назад сама попросила освободить её от этой должности, аргументировав, что в ней нуждаются внуки, дети и пять кошек. Тогда Соколовский быстро отрыл молодую и активную Елену Александровну Манич, и мы напрочь забыли обо всех проблемах.

Кстати, Манич была единственной, кто никогда не выражал недовольства в отношении Милены, они не то чтобы сдружились, но их равновесие и нейтралитет вполне меня устраивали.

Но как только Елена Александровна отчалила в отпуск, оставив за себя Марту Аркадьевну, моя головная боль вернулась.

— Ну, давайте разбираться, — я сжал виски, пытаясь прогнать мигрень. — Я буду говорить, а вы меня поправьте. Милена Львовна вас не оскорбляет, не оставляет после работы, не организовала сокращение штата, независимый аудит, не применяет силу, не сидит в вашем кабинете…

— Я поняла, — Марта Аркадьевна поджала губы и снова отвела взгляд. — Вы хотите сказать, вас устраивает, что вся оперативная власть сосредоточена в руках Диковой? А не боитесь? Некогда этим грешил Чудновский…

Я отвлекся от подписания документов и вскинул голову, но Марта побледнела и опустилась в кресло, осознав, что сморозила лишнее. Её руки ослабли, и часть уже подписанных документов рухнула на пол, но женщина не отреагировала. Она смотрела в окно, почти не моргая, будто уже смирилась с бесполезностью своих действий.

— Дмитрий Сергеевич, прошу прощения... Я не хотела вас обидеть. Но работать в таком ритме я уже не могу. Наверное, зря Елена Александровна меня оставила вместо себя. Глупо рассчитывать, что вы встанете на мою сторону, хотя весь офис знает…

— Марта Аркадьевна, ну раз вы не понимаете по-хорошему, раз настойчиво пытаетесь накалить обстановку, то придётся выслушать, — я перебил её, не намереваясь слушать бред. — Я рассчитывал, что вы взрослые люди, и мне не придется напоминать каждому иерархию корпорации, но вы не способны осознать, что приходите сюда работать! — злость вспыхнула, оседая горечью на языке. — А может, мне вспомнить, как вы, Марта Аркадьевна, пирожки Чудновскому таскали?

— Я поняла… — женщина подорвалась, сгребла выпавшие документы и явно поспешила покинуть кабинет.

— Нет, вы не поняли, Марта Аркадьевна. Если Дикова скажет работать усерднее, вы будете работать изо всех сил! Но если вы не согласны, то я готов подписать ваше заявление в эту же минуту…

Не знаю, что меня царапало больше… Необходимость называть Милу Диковой вместо Мостраковой или такое резкое предложение назойливой даме освободить свое кресло, вместо того чтобы приходить ко мне со сплетнями.

— О! Марта Аркадьевна…

Трещащий напряжением воздух в кабинете вдруг наполнился свежестью жасмина, когда двери распахнулись, впуская румяную и немного возбужденную Милку. Она на ходу стягивала пальто, почти не поднимая глаза, потому что вычитывала какие-то документы.

— Кошка вон, а мыши в пляс? — Мила остановилась возле моего стола, положила договор и постучала ноготком, что могло означать лишь одно: это должно быть подписано ещё вчера. А как только я подмахнул документ, она склонилась, отпечатывая на щеке сдержанный поцелуй. — Привет, милый.

— Привет, — я махнул секретарю, прося принести кофе, а Милена опустилась на соседний стул, медленно переводя взгляд к Марте Аркадьевне.

— Что, опять жаловаться пришли? Третирую и не даю работать нормально? Ничего не изменилось?

— Милена Львовна, мы с Дмитрием Сергеевичем уже все обсудили… Дальнейший спор не имеет никакого смысла.

— Отчего же? — Мила дернула носиком… Этот милый жест был ничем иным, как зарождающейся яростью. Но Милена никогда не выпускала демонов до конца переговоров, пробуя решить проблему словом. — У меня всего лишь одно требование. Ничего не должно быть подписано, пока я лично не заверю этот документ. Но во вторник вы провели аванс…

— И что? — Марта Аркадьевна вспыхнула, и по её шее поползли бурые пятна. — Вы уж определитесь, работать нам быстрее или нет!

— Я прошу оплачивать то, что завизировано. А оплаченный аванс вам, Марта Аркадьевна, придётся возвращать. И меня не волнует, каким путём! С контрагентом договор не заключили, а менеджер случайно передал вам платёжное поручение. Ну, признайтесь, душа моя, вы сделали это нарочно?

Ни мне, ни Миле ответ был не нужен… Всё было написано на лице Марты Аркадьевны. Она и правда сделала это назло. Прекрасно видела отсутствие визы финдира, а всё равно ослушалась.

Хм… А вот это уже становится интересно.

Милка снова сморщила носик и чуть повернулась ко мне, словно пыталась решиться на что-то.

— Ну, я тогда пойду… Возвращать аванс? — с вызовом бросила Марта и, не дождавшись разрешения, отправилась к выходу.

— Дмитрий Сергеевич, вы не поможете мне в архиве завтра? Я там занятный договор нашла за август прошлого года. Боюсь, мне без вас не разобраться, — подозрительно милый и вкрадчивый голос Милены прозвучал громче набата…

Даже Марта притормозила, а после пулей вылетела из кабинета, хлопнув дверью на прощание.

— Ну и бардак у вас офисе, Дмитрий Сергеевич, — Милена оттолкнулась и перебралась мне на колени, тут уже утонув в крепких объятиях, и притаилась, постукивая пальчиками по моей груди в такт биения сердца.

Когда нам принесли кофе, я выдвинул верхний ящик, и Милка рассмеялась, вытягивая оттуда горсть своих любимых ирисок.

— Это что за финт ушами? Ты зачем Марту в архив отправила? Думаешь, я не понял, что эта речь предназначалась ей?

— Идём, — Милка бегло поцеловала меня в подбородок, быстро посмотрела на часы, а после потянула из кабинета.

По пути нам попался Соколовский, он вскинул руки и побежал к Милене, абсолютно не обращая на меня никакого внимания.

— Мила! Давай рассказывай, что там «Сталькоме»?

— Я передала им досудебную претензию, — захихикала Милка, петляя по коридорам и периодически посматривая на часы. — Вы бы видели их лица, когда я благодаря Морозовой получила оригинальный документ патента.

В офисе на нас никто не обращал внимания, потому что уже был конец рабочего дня, и из кабинетов начали выбегать суетливые и чрезмерно шумные сотрудники.

— Кстати, я пообещала взять её обратно на работу, поэтому, Соколовский, немедленно что-то сообрази для нашей спасительницы!

— Мила, а что происходит? — я догнал свою бестию, но как только перехватил её руку, Милена втолкнула нас с Соколовским в коридор, ведущий в архив.

— Ты что задумала? — Даня тоже понял, что мы не просто прогуливаемся по владениям, а выполняем какую-то миссию, а когда потянулся к выключателю, Милка ему чуть ногу каблуком не проткнула.

— За мной! — она снова хихикнула и включила на телефоне фонарик, указывая нам путь.

Я шел и не дышал… Следил за маятником её задницы, что так сладко покачивалась меж стеллажей.

Мы петляли по проходам среди пыльных полок, пока не дошли до самого конца. Тут у стены словно случайно стояли пустые коробки из-под офисной бумаги, Милена ловко отодвинула парочку, указывая на укромный уголок.

— Отодвинься, Соколовский, а то в темноте руки начнёшь распускать, — я оттеснил Даниила в угол, а сам встал посередине, упустив возможности обнять Милу.

— Так я в темноте и тебя, Мостраков, могу ощупать случайно. Ещё непонятно, что хуже!

— Тогда заранее запишись к стоматологу, придурок! Руки держи при себе! Ну? Расскажешь? И уголок подготовила, и заявилась под конец рабочего дня… И даже год и месяц выболтала Марте. Какого черта?

— Всеми спорными платежками занималась Марта, — тяжко вздохнула Милена, словно этот факт её огорчал не меньше, чем меня. Я не мог в темноте видеть её глаза, но что-то мне подсказывало, что Милена и так все поняла, просто ей нужны доказательства, и поэтому мы затаились в засаде. — Я не могла рассказать, пока не поговорила с Морозовой и с главбухом. Не имею привычки прыгать через голову. У Морозовой собрала факты, а после передала их непосредственному руководителю Марты.

— Ну? Да не тяни ты! — Даня не выдержал и ткнул Милу в бок.

— Руки!

— Тише! Мы вообще-то на операции… Чёрт, братья-кролики, с вами в шпионов не поиграешь… Вы же поссоритесь и выдадите себя с потрохами в первую минуту. Вы как работать-то вместе умудряетесь?

— Мил, правда, не тяни… — я тоже напрягся, но вместо нетерпеливого тычка поцеловал Милу в шею, и та смиренно замурлыкала, а Соколовский завистливо зашипел.

— Мостраков, а что если я скажу, что ты меня поцеловал? — прыснул смехом Даня, а после получил ногой в колено. — Придурок!

— Да тихо вы! Ладно, я тут два дня уже сижу, — на выдохе призналась Мила. — Марта приходит после работы и роется в документах. Ищет обстоятельно, перебирает месяц за месяцем, постоянно сравнивая что-то с образцом в телефоне. А после сегодняшнего похода в «Стальком» я поняла, что они тянут время…

— Чёрт! Чудновский серьезно решил через Марту выкрасть все документы?

— Ага, — Мила откинула голову мне на плечо и тихо зевнула. — Но вчера я подложила документ, а сегодня подсказала, где именно искать, чтобы чуть ускорить процесс. Поэтому нам остаётся только ждать…

Минуты тянулись бесконечностью. Шум и топот в коридорах стал стихать, я написал СМС секретарю, сообщив, что в офис мы больше не вернемся, и она может все закрывать.

И вот спустя десять минут мы услышали шаги… Пискнул электронный замок, и по стенам заползал луч фонаря.

Мы дружно выглянули в просвет поверх папок, наблюдая, как милая и добродушная Марта Аркадьевна крадется по архиву, как настоящая воровка.

Я еле держался… Такая злость меня обуяла, что я еле глушил эмоции! Сердце заколотилось, пальцы начали сжиматься, даже зубы заскрежетали… Все внутри буквально кричало и вопило, требуя мести… Ну, Чудновский!

А когда Марта подошла к стеллажу за август прошлого года, когда раскрыла первую папку и сразу нашла нужный документ, я окончательно потерял надежду на порядочность своих сотрудников. Мила нервно хихикнула, словно мысли мои прочитала, и похлопала меня по ладони, пытаясь успокоить.

Я было дернулся, но на этот раз меня остановил Соколовский… Он достал телефон и, прикрывая свечение экрана, начал отбивать сообщение начальнику охраны.

Точно… Нам нужны свидетели. Изъятие и, наверное, даже полиция…

Марта Аркадьевна уходила из архива, чуть ли не пританцовывая. Для верности она забрала не один документ, она прихватила всю папку с наработками по новой методике: экспертные заключения, анализ, условия нагрузок и применение в регионах с низкими температурами. Она украла пять лет моего труда…

Даже когда хлопнула дверь, мы еще долго стояли в полной тишине. Сложно привыкнуть к чувству брезгливости… Мы сидели в одном здании, гуляли на одних корпоративах, отмечали праздники… А потом человек просто берет и продает тебя с потрохами за сладкую коврижку.

— Пора, — я подхватил Милу и потянул к выходу, попутно звоня в службу безопасности, чтобы аннулировали пропуски в архив для всех кроме меня.

Мы спустились на техническом лифте, поэтому появились на первом этаже в самый разгар женской истерики…

Марта Аркадьевна вопила и стыдила охрану, требующую открыть сумку, прежде чем она покинет офис.

— Полицию вызвали? — я поприветствовал Игоря, начальника охраны, а тот лишь коротко кивнул в ответ и опустил голову. И я его понимал… Сложно обыскивать того, с кем проработал больше пятнадцати лет.

— Дмитрий Сергеевич! Миленький! — запричитала Марта. — У меня же детки, внуки…

— И я за вас безмерно рад, — подошел к рамке, где стояла Марта, прижимая к груди свою сумку. — Тогда не усугубляйте ситуацию и просто откройте вашу сумку…

Глава 43

*Мостраков*

— Спасибо, — беззвучно прошептал

И лишь моя Милка ничего не заметила, потому как накинулась на Соколовского. Он, рискуя собственной шкурой, посмел прилюдно усомниться в анализе финансового директора! А за это полагалась позорная казнь! Именно этим Милена сейчас и займётся, не заметив моего исчезновения в разгар совещания…

— Алиса, — я перехватил пробегающую мимо секретаршу. — Меня ты не видела, а вот Соколовского через десять минут нужно будет выручить, пока его авторитет не рухнул ниже плинтуса…

Я указал девушке на полупрозрачную перегородку конференц-зала, и Алиса, немного подумав, с готовностью кивнула.

— Но что я скажу Милене Львовне?

— Молчание – не ложь, Алиса, — улыбнулся я, забирая пальто у своего охранника, уже дежурившего у лифта. — Просто не говори, и всё!

— Можно подумать, вы не знаете Дикову! — обиженно вздохнула Алиса.

«Не Дикову, а Мостракову…» — мысленно поправил я девушку, но вслух так ничего и не сказал.

Из офиса я вышел через служебный вход, на паркинге меня уже ждала машина, и через несколько секунд водитель вклинился в городской траффик.

— Шеф, она только что зашла домой, — обернулся ко мне сидящий на переднем пассажирском сиденье Игорь. — Я всё же считаю, что вам не следует идти одному…

— Игорь, — прохрипел я, обрывая пылкую речь начальника службы безопасности. — Ты правда считаешь, что я могу не сдержаться и убить женщину?

Игорь ничего не ответил, лишь отвернулся, даже не попытавшись скрыть своего недовольства моим решением.

— Марта дала показания, — снова буркнул начбез.

— Дай угадаю, — я прыснул смехом, выпуская вибрирующее внутри меня напряжение. — Её просто попросили?

— Именно…

— Разберёмся. Ты предупредил охрану, чтобы Милене Львовне не говорили, куда я уехал?

— Предупредил, — тяжело вздохнул Игорь. — Но боюсь, по возвращении мы недосчитаемся пары бойцов…

— Падут смертью храбрых. Там Соколовский самоотверженно берет удар на себя. Возможно, нас пронесёт, и последствия тайфуна «Милена Львовна» окажутся не такими болезненными.

Несмотря на полыхающую ярость, я даже улыбнулся, представив, что устроит Милена, обнаружив моё исчезновение. Но иначе было нельзя… Узнай она, куда я собрался, непременно увязалась бы со мной.

Мила проделала великолепную работу… Я в сотый раз убедился в мощи её интуиции. Она же вышла на след Марты без доказательств, без данных слежки, пользуясь лишь фактом того, что все «левые» платежки были отправлены наивной старушкой, чей материнский инстинкт и любовь к Чудновскому оказались сильнее здравомыслия и чувства самосохранения.

И если Мила остановилась в своих умозаключениях и вновь переключилась на «Стальком», то моя жажда мести крутила эту турбину и днём, и ночью на протяжении последних двух дней. И чем дальше я забредал в своих умозаключениях и логической цепочке выводов, тем отчетливее осознавал неприятную истину…

— Квартира оформлена на двоюродною тётку, — Игорь махнул на современную высотку почти в самом центре города. — Я посмотрел анкету, она то ли забыла упомянуть родственницу, то ли…

Я уже устал удивляться. Вот серьёзно! У меня уже болят брови от этого идиотского выражения лица. В какой-то момент поймал себя на мысли, что больше не чувствую безопасности в собственном офисе! Оплот стабильности, тишины и полного доверия превратился в шуршащий муравейник!

И среди всех, пожалуй, я мог доверять лишь трём людям – Соколовскому, Милене и Игорю, потому как я его перетянул в головной офис уже после скандала с Чудновским. А остальная часть команды внезапно оказалась на тонущем леднике, и мне нужно было решить, кого перетянуть на материк, а кого сбросить… И это решение давалось непросто.

Давно я не испытывал такой злости… Это не созидательная энергия, от которой тебе хочется сворачивать горы, душить конкурентов и побеждать в вечной гонке. Моя же злость сейчас толкала меня на убийство…

Невозможно смотреть, как твоё детище рвут изнутри. Я все чаще вспоминал, как всё начиналось… Ещё совсем зеленый и доверчивый пацан, которого били, кидали, обманывали… Но я все равно поднимался и шел дальше!

Я знал, что наступит момент отрезвления… Но не думал, что получу подзатыльник от того, кого самолично вытащил из глубочайшей задницы!

Игорь подготовился основательно. Воспользовавшись пропуском, мы проехали сразу на территорию жилого комплекса, свернули к паркингу, чуть поодаль от центрального подъезда.

— Шеф, — снова попытался переубедить меня начбез, но хватило одного взгляда, чтобы он замолчал и отвернулся.

Я скинул пальто и вышел из машины, забрав у Игоря магнитную карточку, на которой значились этаж и номер квартиры.

Проигнорировав взгляд консьержа, я свернул сразу к лестнице, не в силах ждать лифт, и взмыл на пятый этаж. Стремительно пересек длинный коридор и аккуратно нажал на кнопку звонка.

И неожиданно дверь открылась почти мгновенно…

— Вот это оперативность, на чаевые рассчитываете? — зазвенел знакомый голос ещё до того, как я вышагнул в мягкий свет, льющийся из щели. — У вас будет сдача, а то у меня только крупные купюры…

— Добрый день, Елена Александровна, — прохрипел я своему главбуху, успев выставить ногу до того, как она шустро попыталась закрыть створку.

— Дмитрий Сергеевич, — прошептала Лена, суетливо одергивая полы коротенького халатика. — Что-то случилось?

— Случилась, Елена Александровна. Ой, что у нас случилось! Беда, трагедия, глупость… — я был так зол, что рывком запер дверь, а ключ из замочной скважины вытащил и бросил во внутренний карман пиджака, проходя мимо растерянной бухгалтерши. — На всякий случай, чтобы крысы не побежали с корабля. Вместе тонуть будем, дорогой вы мой главный бухгалтер!

— А… Вы про мой отпуск? — засуетилась Лена. Слишком явно преграждая путь в спальню, и мне пришлось поддаться и двинуться в гостиную. — Мне вчера пришлось экстренно вернуться… Звонок Милены Львовны встревожил меня. Не каждый день ловят сотрудников моего отдела за производственным шпионажем. Завтра уже буду в строю, остатки догуляю потом.

Я сделал вид, что не заметил, как Лена заталкивает мужские туфли в глубину обувной полки, даже отвернулся, позволив ей спрятать и пиджак за ворохом женской верхней одежды.

Квартирка была, конечно, шикарная… Явно не по карману главбуху, несмотря на довольно высокую зарплату.

— Действительно… А я ведь распереживался, Елена Александровна. Ещё вчера говорил с вами, слышал шорох прибоя, гул туристов, а потом Милена Львовна сообщила, что видела вас лично. А вот сейчас вы мне опять чушь втираете и про телефонный звонок, и про экстренное возвращение из отпуска… Меня

Манич упрямо вскинула подбородок, явно не преисполнившись желанием говорить…

— Но я сегодня добрый. С самого утра заключил шикарную сделку, поэтому дам вам ещё один шанс, — я резко вскинул голову, и Лена осеклась… С лица спал румянец, она инстинктивно сделала шаг назад, прижимаясь спиной к стене. — Что, слили бабульку и расслабились?

— О чем вы говорите? Дмитрий Сергеевич, я не понимаю, — Лена стоически пыталась отыгрывать дуру. — Но как вы меня нашли? Это квартира моей тёти…

— Елена Александровна, у меня мало времени, поэтому давайте без этой чепухи, — я достал из кармана стопку фотографий и бросил на журнальный столик. — Это кадры за два дня, подтверждающие, что из города вы никуда не уезжали. Тебя Чудновский убедил, что я козёл тупой? Так нет… За этим гавриком я наблюдал последние три года. Он меня удивил не подлостью, а смелостью. Кинуть того, кто вытащил тебя из дерьма, а потом и увести пачку жирных клиентов, нужны стальные яйца, казалось бы, — я рассмеялся и достал распечатку работы Соколовского…

Даня с таким рвением принялся исправлять наши ошибки, что уже утром на столе ожидали переподписанные договоры с теми, кто позорно бежал от меня.

— Ты зря держишься за Чудновского. Он тонет, Лена, — я поднялся и достал ключ, давая понять, что уже ухожу. — Ты знала, что его уволили из «Сталькома»?

Манич дернулась и распахнула глаза, вновь выдав шок…

— Квартирка, кажется в ипотеке? Жаль… Наверное, на вокзале придётся пожить первое время, — я снова осмотрелся, отвлекая её внимание, а как только Лена отшатнулась от резкости моих слов, я оттолкнул её и вошёл в спальню.

Комната вроде была пуста, если бы не подрагивающие занавески, из-пол которых торчали мужские ноги. Лена застыла на пороге, не зная, как поступить, затаился и таинственный гость из пошлого анекдота, которому не нашлось места в шкафу.

Открыть окно – две секунды… Выкинуть Чудновского – одна секунда. Но это была быстрая смерть, к тому же слишком высок шанс на выживание. Сломает хребет, и что с ним потом делать? Свалить на хрупкие плечи его жены обездвиженное тело, которому до конца жизни нужно будет задницу подтирать?

Кстати, о жене…

Воспользовавшись замешательством и паузой, я достал телефон и набрал знакомый мне номер. Вот, к слову, с Альбиной мы были на связи до сих пор. Она искренне не одобряла действия своего мужа и чувствовала вину за то, как именно он ушел из компании, продавшись моему ближайшему конкуренту. Она-то помнила, кто именно оплачивал лечение её матери… Помнила и ежегодные отпуска на моей даче.

— Дима? — Альбина от удивления открыла рот, пытаясь понять причину видеозвонка.

— Привет, Альбина, — я перевернул камеру, а после отдернул портьеру, являя щуплое и дрожащее от ужаса существо, которое когда-то было вхоже в мой дом. Но стоило глазам спуститься к желтым семейникам с рисунком слоников, от моего смурного настроения не осталось и следа. — Привет, слоник! Ну, ты себе, конечно, льстишь…

— Юра???? — крик Альбины пронесся по спальне с таким надрывом, что даже Лена сползла по стенке, растекаясь на полу слабой лужей. — Что происходит? Почему ты голый, Юра!

Но мне их было не жаль… Вот Альбинку жаль! А этих трусов, подлецов и ублюдков не жаль.

— Мостраков! — Юрка резко схватил с кресла футболку и натянул, чтобы скрыть бледность щуплого тельца, и так рьяно бросился на меня, пытаясь отобрать телефон. — Это подло!

— Подло? У меня были лучшие учителя…

Но… Разница в росте делала из него жалкого мышонка.

— Альбина, мне очень жаль, но твой муж ублюдок. Подавай на развод, я помогу тебе и с адвокатом, и с жильем, — какие бы мотивы мной не двигали, но мой поступок был жестоким по отношению к женщине, что почти двадцать лет прожила с этим куском дерьма.

— Урод! — зашипел Чудновский, но я уже схватил его за шкирку и заметил в стене торчащий металлический крюк, предназначенный для тяжелого бра.

Вот пусть Чудновский и освещает комнату своим жалким бессилием… Подкинул его вверх и, подцепив за футболку, насадил, как наживку.

— А теперь слушай меня внимательно, Слоник, — я еле сдерживал хохот, наблюдая, как он брыкается в попытке вырваться из плена. — Тебя утром уволили из «Сталькома». Я лично встречался с твоим бывшим шефом. Пока Милена Львовна пыталась говорить с ними вежливо, выяснилось, что вы все понимаете только язык силы! Твой Юшков уже знает, что именно ты сделал… Он ещё от подставы с Аксаковым не отошёл, а ты ему вместо одной свиньи подложил целое стадо, то есть меня и мой патент на технологию, по которой он возводил здания по всей стране последний год. Знаешь, чем ему это обернётся? Твоими грязными пакостными ручонками через год «Стальком» сольётся воедино с «МДС-групп», а ещё через полгода от бывшего руководства не останется и следа… И тогда я стану крупнейшим игроком на рынке.

Чудновский обессилел… Его пустые глаза бегали, подбородок трясся, за спиной белугой завывала Лена. И это была настоящая симфония для моего сердца! А ведь я действительно ехал, чтобы выбить всю дурь из этого ублюдка. Но веселиться таким образом мне тоже понравилось.

— Тебя уже ищут… И не полиция, Юра, а Юшков… Ты обанкротил его! Что, в себя поверил? Хорошо играть чужими судьбами, деньгами, компаниями, когда за всю свою жизнь не сотворил ничего более-менее годного?

— Да я тебя ненавижу! — взвыл Чудновский. — Ты же везунчик гребаный! Все у твоих ног… И бабы, и союзники, и сделки… Стоит тебе появиться, как все начинают преисполняться уважением! Но я-то знаю…

— Ой, — перебил я его, внезапно вспомнив, как эти его гадкие ручонки хватали Милку. А после уже механика…

Вспышка ярости, выброс силы и мощное столкновение кулака и его грудины. Когда рука поднялась для второго, я остановился, понимая, что силы неравны.

— Забыл передать, это тебе от моей жены. Не смей касаться её! Никогда! Если ещё раз появишься на горизонте, если ещё раз я учую вонь твоего ублюдства, я не остановлюсь, Чудновский… Ты – труп. В Москве ни один придурок не подпустит тебя к офису. А с остальными крупными игроками ещё проще… Слухи быстро множатся, распространяются, и через месяц дополнятся такими красками, что ты окажешься людоедом и извращенцем. Об этом я позабочусь

Я развернулся, и Лена заревела ещё громче.

— А ты, Лена… Ну? — я присел на корточки возле раздавленной женщины. — Чем он тебя купил? Должностью? Сексом? Обещал развестись и сразу на тебе жениться? Или ты на вялых слоников повелась, глупышка? Ну, или классика – на бабки? Но ты же бухгалтер, глупое ты создание… Сама знаешь, что деньги приходят и уходят, а репутацию поправить невозможно. Мне жаль, но ты в этом городе тоже больше не найдешь работы. И квартирку придется продать, и на иски моих адвокатов придется ответить. Я из вас все до последней копейки вытрясу, а потом детям Чудновского на счет положу, как моральную компенсацию.

— Дмитрий Сергеевич, — заикаясь, протянула Лена, но к таким женским слезам я был глух, слеп и холоден…

Я поднялся и сделал шаг назад, чтобы ей не вздумалось окончательно унизиться и схватить меня за ноги в попытке вымолить прощения.

— Ну почитайте вы Библию, что ли? Там истины человеческие для кого писали-то? — гордо расправив плечи, я достал свой жужжащий телефон и улыбнулся, увидев Милкину мордашку на заставке. — Вот я молодец… Не убил! Чуть-чуть унизил, чуть-чуть подпортил вам жизнь, но в целом я доброй души человек.

— Да пошёл ты! — вопил Чудновский, брыкаясь на крюке и мотыляя тощими ножками.

— Кстати, да… Пойду-ка я.

Достал ключ, щелкнул замком и тут же уперся в компанию широкоплечих амбалов, за спинами которых от нетерпения подпрыгивал Юшков. Вовремя…

— Клиент готов, — я протянул своему новому компаньону руку, окончательно заверяя утреннюю сделку. — Женщину не трогайте только!

— Не тронем. Кстати, Милена Львовна звонила, — Юшков последним вошел в квартиру. — Интересовалась, почему я не спешу соглашаться на её условия…

— А ты?

— А я сказал, что уже согласился на твои.

— Ну и козёл ты, Юшков! Надо было твой «Стальком» с молотка пустить, — я расхохотался и двинул в сторону лестницы, быстро сбегая по ступенькам.

Ну и получу же я сейчас… А может, пронесёт?

— Да, Милаша, — беззаботно выдохнул я в трубку, готовый услышать крик возмущения.

— Мостраков, я допускаю, что в этой игре ты обошёл меня, — яростно шептала Мила, но в её ярости было больше веселья, чем ей бы того хотелось. — Я допускаю, что некоторые понимают только язык силы и ультиматума, а не убеждения и хитрости. Я допускаю, что мне нужно было тебя послушать!

— А я допускаю, что очень тебя люблю, Милка…

— Чудновский жив? — обессилев, прошептала Мила, довольно шустро сопоставив все факты, включая мой побег с совещания, которого сегодня и в помине быть не должно было.

— Жив… И Манич тоже.

— Что-о-о-о? Чёрт тебя подери! Манич? Серьёзно?

— Но ты все равно без ума от меня, Милашка, — я сел в машину и рукой указал водителю на цветочный магазин в конце улицы.

— От такого Монстра даже ангелы были бы в полном восторге… А вообще, я звоню не поэтому. У нас ЧП!

— Какое?

— Мои родители приехали… Срочно домой!

Глава 44

*Милена*

Я металась по квартире как угорелая.

Прибиралась и попутно слушала совещание Куталадзе, которому вчера отправили все лабораторные данные экспертизы. А ещё я в сотый раз прокляла себя за то, что не согласилась переехать в квартиру Мостракова… Ну где мы разместим моих родителей? В соседней квартире? Да я даже не видела её в глаза! Там вообще чисто? Жить можно?

Я выдохнула и опустилась на подлокотник дивана… Звонок отца, известившего о скором прибытии, застал меня врасплох! Этот хитрец нарочно сообщил, лишь когда они уже прошли регистрацию на рейс.

А это могло означать лишь одно… Моя любимая подруга проболталась! Оттого и трубку не берёт, потому что знает — убить не убью, но растерзать могу и по видеосвязи.

— Милена Львовна, мы изучили отчет и, нужно признать, весьма удивлены. Когда будет готова конечная смета? — грохнул голос Куталадзе, и я снова припала к телефону.

— В пятницу я лично привезу вам наши последние расчеты.

— Тогда до встречи. Вы хорошо поработали, Милена Львовна, я доволен… — в голосе Куталадзе было столько же твёрдости, сколько и благодарности. Естественно, он доволен! Он на моём проекте экономит херову тучу денег!

Я поспешила отбить вызов и придирчиво осмотрела квартиру.

— Я дома! — в квартиру влетел мой спаситель…

Я обернулась к Диме, и водопад самых разных эмоций окатил меня взвесью ледяной воды. Восторг, облегчение, непередаваемый трепет, уважение и дичайший восторг… Но это всё обёртка, потому что в самом центре этого водоворота поселилось другое чувство. Любовь…

— Засранец! — взвизгнула я и бросилась Диме на шею, обвила ногами и начала лупить кулаками по груди, чередуя удары с горячими поцелуями.

Прижималась губами, вдыхала тепло, родной запах, и сердце затихало.

— Ты обещал дать мне разобраться со «Сталькомом»!

— И дам, — Мостраков быстро осмотрел меня с ног до головы, после подхватил мою сумку, обувь и выскочил из квартиры. — Милка, ты попробовала своим методом, я своим. Итог один – твоё досудебное они подпишут, включая моё дополнительное соглашение. Я же не сопротивлялся твоему мирному плану решения проблемы? Пожалуйста, души их дальше. Но Мила, когда я буду видеть, что кто-то не воспринимает твоих намерений решить вопрос мирно, меня не нужно просить прийти с войной…

Я замерла, удобно устроившись на крепком мужском плече, как ласковая кошечка.

Да от таких слов я готова была замурчать! Услышать, что твоего мужчину не нужно просить прикрыть твой тыл, что его не нужно уговаривать встать на твою защиту — дорогого стоит. Это я уже точно знаю…

Мостраков даже не знал, на чём мы застопорились с генеральным «Сталькома», он не знал сути переговоров… Но был уверен, что я права!

А вот это просто бесценно! Чувствовать поддержку, которую не нужно заслуживать, которую не подвешивают, как наживку для дрессуры, и оказывают в случае, если ты себя хорошо ведешь — это верх доверия.

— Дим, ну ты же Монстр! Но почему же ты такой очаровательный? — я подняла глаза и заметила его совершенно сосредоточенное и серьёзное выражение лица.

Он нёс меня как пушинку, а я и не спрашивала, куда и зачем.

— Матушка таким родила, — он

На парковке нас уже ждал автомобиль.

Дима усадил сначала меня на заднее сиденье, а после сел сам.

— А когда ты влюбился, Мостраков? — я была уверена, что порву его как тузик грелку за самовольное вмешательство. Но на него просто невозможно злиться!

— А вот не скажу!

— Скажешь, Мостраков! Скажешь, как миленький! — я перебралась ему на колени, запустила пальцы в его отросшие волосы, ласково скребя ноготками.

— Да когда увидел Амазонку, способную оседлать эвакуатор, так сразу и влюбился, Милка, — Дима смотрел в глаза и даже не моргал, чтобы не дать и малейшего повода в сомнении. — Подумал, что буду конченым мудаком, если не заберу эту женщину себе. Вдруг ей вместо Онегина Дубровский попадётся? Тебе скучно с ними будет. А вот укротить Монстра…

— Да ты ж ручной, Мостраков, — я смеялась, лишь бы не разрыдаться и не показать, как глубоко меня пробили его слова.

Это не признание в любви, основанное на красоте моих глаз или крепости задницы… Это полное принятие меня такой, какая я есть.

— А меня не спросишь?

— Нет, Мостракова, — Дима коварно улыбнулся, продолжая дразнить меня своей фамилией, когда рядом с нами не было чужих ушей. — Ты влюбилась с первого взгляда… Я обезоруживающе прекрасно смотрелся в твоей кровати. Ну и антураж был соответствующий…

— А ты прав, — я прижалась лбом и ласково поцеловала кончик его носа. — Тогда я впервые увидела, что если мужчине нужно войти в какую-то дверь, то он и стену проломит, но цели своей достигнет. А таких я никогда ещё не встречала. Папа не в счет… Он у меня такой же.

— Но пять минут назад ты скулила и жаловалась, будучи недовольной, что я вмешался в «Стальком»!

— А ты думаешь, я была в восторге от того, что ты разрушил мою стену? Нет… Но ты вот такой. И любить я буду тебя именно таким. Монстром с замашками дикаря!

— Чёрт, нужно было записать это на диктофон, — Дима потянулся к телефону и округлил глаза, как в мультике про Шрека. — Повтори, Милка!

— А я в любви признаюсь один раз, Мостраков… Второе признание будет в ненависти!

— Этого удовольствия я тебе не доставлю… — он выдохнул и прижался губами к моей шее, а я замурчала, совершенно забыв, что пять минут назад злилась и нервничала. — Итак? К нам едет ревизор? Смею предположить, что ты поделилась с Иркой о нашем походе в ЗАГС, а она поделилась с твоим отцом? Мила, ты рискуешь стать вдовой до того, как я окольцую тебя…

— Главное, чтобы он чёртов лук с собой не привёз. Дим, ты папе, пожалуйста, больше не дари ничего травмоопасного! Он у меня резкий… Кстати! А куда мы едем?

— Ты же не думала, что я буду встречать родителей своей жены в корпоративной квартире? — Дима подмигнул, и я расслабилась… Этот засранец опять всё решил.

Основная квартира Димы располагалась чуть дальше от офиса, зато район уже больше походил на жилой квартал. Тут почти не было пробок, а вместо офисных высоток простирался зеленый парк, где гуляли мамочки с колясками.

Мы провели тут всего два дня, но этого было достаточно, чтобы влюбиться в это волшебное место!

Каково же было моё удивление, когда, выйдя из лифта, мы увидели моего секретаря Алису, выскальзывающую из квартиры. Алиска еле тащила ворох пустых пакетов и коробок. Лицо красное, некогда идеальная укладка превратилась в копну соломы, стянутой резинкой.

— Милена Львовна! Всё готово! — отрапортовала Алиса и влетела в кабину, кивком поблагодарив Диму за то, что он придержал для неё двери. — Холодильник забит, еду из ресторана доставили, а ещё я принесла ваш рабочий ноутбук и текущие документы.

— Алиса? — только и успела произнести я, но девушки и след простыл.

— Хорошая девочка, — довольно кивнул Мостраков. — Готовь её в замы, наверное.

— А что происходит? — я влетела в пентхаус, скинула обувь и начала носиться по комнатам, прикидывая, кого и куда расселить. Комнат вроде на всех хватало.

— Рейдерский захват. Сейчас твою одежду уже пакуют и к вечеру доставят сюда. Не сопротивляйся, Милка. Хватит! Мы будем жить здесь! — Дима бросил на консоль документы, телефон, разулся и пошел за мной.

— А твою?

— Мою перевезли ещё утром. Не то чтобы я решился переехать только под страхом быть убитым твоим отцом. Так, твоих родителей забрал мой водитель и пишет, что им осталось чуть больше часа. У нас есть время накрыть на стол и пожарить картошки…

Мы с Димой были идеальной командой. Пока он чистил картошку для любимого блюда отца, я успела застелить все кровати, проверить санузлы и подключить телевизор в комнате родителей, потому что без этого ящика мой папа не засыпал.

Зачем они приехали? Да ещё так внезапно… Ну точно Ирка! Зуб даю!

Чтобы не сердить папу, я успела переодеться в свободный сарафан, смыть косметику и распустить волосы. Дима тоже снял костюм и теперь стоял на кухне в своём совершенном великолепии…

Босой, волосы влажные после душа, широкие спортивные штаны, белая футболка. Этакий породистый, но при этом домашний кот. Он ловко орудовал лопаткой, уже успев и порезать картошку, и даже закинуть её на сковороду.

Я аккуратно подошла к нему сзади, обняла и прижалась щекой, вслушиваясь в биение сердца.

— Не бойся, Мостракова, ты же сама сказала, что если мне надо попасть в какую-либо комнату, то я и стену разрушу. Поэтому готовься и учись, как завоёвывать родителей будущей жены…

Стоило ему договорить, как в дверь позвонили.

Я бросилась в коридор, распахнула створки и рухнула в объятия своих любимых родителей. Визжала как девчонка и была по-настоящему счастлива… Они были не одни! Команда прибыла в полном составе, включая старшего брата.

Отец чмокнул меня в висок и, не выпуская из объятий, прошел внутрь, восторженно присвистывая.

— Ну? У нас товар, у вас купец? — грохнул папа.

— У вас мой товар, дядя Лёва, а я самый крутой купец, которого вы когда-либо видели! — Мостраков шмякнул сковородку прямо на стол и приоткрыл крышку, заполняя столовую ароматом жареной картошки. Грязная игра! Обожаю…

— А он непло-о-о-ох… — протянул папа.

— А то ж!

И тут началась самая настоящая и

— Систер! А у меня для вас подарок! — Тишка закусил после приветственной стопки, а потом начал шарить в своём рюкзаке и достал обычную флешку.

— Что это? — мы с Димой растерянно переглянулись.

— Давай, где у вас тут кинотеатр домашний?

Все поднялись из-за стола и потянулись за братом, будучи заинтригованными его сюрпризом.

— Ты скажешь, что это?

— Я тут оцифровал наши старые домашние съёмки. И нашёл настоящий бриллиант!

Дима помог воткнуть флешку в телевизор, включил, и неожиданно… со всех колонок зазвучал ещё молодой, бодрый голос моего отца, а после появилась и картинка!

Кадр прыгал, потому что отец то переворачивал камеру на себя, то опускал объектив в землю, щедро рассыпая матерные слова японцам, которые не додумались, что настоящий советский мужик не обязан знать этот чёртов английский язык.

— Тиша! Как этот кусок пластика работает? Ты что-то сломал? — грохнул папа и навел камеру на площадку за нашим домом, где в футбол играли мальчишки…

Вдох застрял в горле, потому что среди толпы я узнала его… Моего Монстра! Короткие волосы, грязная футболка, короткие шорты и разодранные колени… Вокруг него носился мой брат, парни о чем-то договаривались, напряжённо следя за воротами соперников.

— Я не понимаю, снимает эта хрень или нет! — ворчал папа, а следом раздался тоооненький детский голосок, и камера зафиксировалась на другом кадре… Там в центре цветущего палисадника, на обычной деревянной скамейке сидела… Я! Розовое платьишко, огромные банты, красные от малины губы и огромный плюшевый медведь, морда которого тоже была перепачкана ягодами. Малышка улыбнулась, демонстрируя прореху вместо зубов… И на душе так хорошо стало.

— Папочка, а мама говорит, что нельзя ругаться! — малявка прищурилась, смотря через зеленое стеклышко на солнце.

— Вот мать твоя пусть и не ругается, — отмахнулся папа, но камеры от меня не отвёл. — Доча… Ты у меня такая красивая!

Малышка заливалась смехом, размахивая ногами, но был видно, что она слишком часто посматривает в сторону футбольного поля, где бегали мальчишки.

И тут… Оглушающий грохот лупанул по колонкам… Звук разбитого стекла был таким отчетливым и громким!

Я уже знала, что будет дальше… Но ощущение родных рук, скользнувших по моей талии, вырвало меня из прошлого. Мостраков подошёл со спины, поцеловал в макушку, и я почувствовала, как вибрирует его грудь от сдерживаемого смеха. Он тоже вспомнил тот день…

— Екарный бабай! Мострако-о-о-ов!!!!! — закричал мой отец и бросил камеру, а она упала, пару раз перевернулась, но снимать не перестала…

Отец бежал в сторону площадки, где парни бросились в рассыпанную, а маленькая я побежала за отцом… И громко рыдая, таща за собой огромного плюшевого медведя, что волочился по пыльной дороге, вопила:

— Папа, не трогай его! Я за него замуж выхожу!

И тут маленькая я, запнувшись о лапу медведя, упала… И вой стал оглушительным. Папа резко развернулся и подбежал к дочери, поднял на руки и, размахивая кулаком Тихону и Мостракову, направился к дому.

— До свадьбы заживет, Милашка. Ты только не плачь…

— С Мостраковым?

Запись резко оборвалась, и гостиная утонула в тишине… Но через мгновение стены дома дрогнули от яростного смеха.

— Тиша! — взвыла я и, схватив с дивана подушку, запустила её в гогочущего брата.

— Милка-Милка, — Дима сжал меня и совершенно бесстыже поцеловал! Прямо на глазах у растрогавшегося отца, у рыдающей на его плече мамы. — Ну? Выйдешь за меня?

— Выйду!

Но тут шипение, льющееся из колонок, оборвалось, и квартира вздрогнула от новых криков: «Горько! Горько! Горько!».

На огромном экране телевизора теперь показалось наше старое здание ресторана «Чайка». Тёмный зал, бархатные стены, п-образный стол… И моя мама… С пышной прической, розовой помадой, в облаке белоснежного фатина. А рядом сидел отец… Молодой, красивый, с буйной шевелюрой и пьяным от восторга взглядом.

— Вот Мостраков! Если и свадьбу, то такую… С начесом, малиновыми пиджаками и куклами на капоте!

— Поаккуратнее с желаниями, Милаша… Ты уже однажды загадала себе мужа!

Глава 45

*Дмитрий*

— Мостраков!!!! — крик моей Милашки был слышен аж из приёмной.

Это был не восторженный вопль, после которого влюбленная женщина бросается на шею своего мужчины. Нет… После такого крика нужно бежать куда глаза глядят, а глядеть они должны в сторону бункера!

Но я ненормальный мужчина… И женщина моя тоже не вписывается в среднюю статистику нормальности. Поэтому я ожидающе откинулся на спинку кресла и бросил быстрый взгляд на дальний стол, за которым Соколовский проводил собеседование…

— Я линяю! — Даня начал собирать документы и кивнул претендентке на роль финдира, указывая на смежную дверь, через которую можно покинуть кабинет, не столкнувшись с моей любимой фурией.

— Поздно… — шепнул я и Соколовский замер, развернувшись к главному входу, где уже застыла Милена Львовна.

Она может быть разной… Эмоциональной, строгой, требовательной, непробиваемой идеалисткой и наивной ромашкой. Именно за это я её и люблю! Каждый день, независимо от настроения. А сегодня люблю ещё больше, чем вчера…

— Так-так-так, — протянула Мила, клацнув коготками по дверному косяку. — Бунт на корабле? Революция?

Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки и оцарапать каждого самой широкой и не самой дружелюбной улыбкой.

— Значит, Дмитрий Сергеевич, вы подбираете мне замену? — Мила оттолкнулась и двинула не ко мне, а прямиком к Соколовскому.

Даня шумно сглотнул и опустился в кресло, а в его глазах полыхал сигнал «SOS»!

— Так точно, Милена Львовна, — коротко ответил я, нарочно стерев все эмоции в голосе.

— Тогда быть может, я вам помогу?

— Будем премного благодарны, — прохрипел Даня и толкнул по столу резюме кандидатки на должность финансового директора.

Боже… Милена меня когда-нибудь добьет! Её выдержке могут позавидовать все высшие чины государства. Уметь держать лицо, когда карточный расклад с первого взгляда не в твою пользу – определённый талант. И чем дольше мы узнаём друг друга, чем глубже я утопаю в этой женщине, тем больше потайных дверок с неожиданностями мне открывается.

Например, я даже не

Во всяком случае мне, как бы прискорбно это для меня не звучало…

Поэтому мне пришлось принять это непростое решение, о котором Милена пока не знает.

— Ну тут всё хорошо, — задумчиво протянула Мила, быстро просмотрев резюме, а после повернулась к кандидатке и без какого-либо негатива вскинула руку. — Милена Львовна Дикова, очень приятно. Мария Аркадьевна, вы не против личной беседы? Я подойду в свой кабинет минут через пятнадцать… — Мила, наконец-то, повернулась в мою сторону и смерив внимательным взглядом, всё же поправилась: — Через полчаса. А пока Даниил Сергеевич развлечет вас… Да, Даниил Сергеевич?

— С превеликим удовольствием, — прохрипел Соколовский и указал кандидатке на дверь.

Проходя мимо меня, Даня ударил по часам и скосил глаза, намекая, что ему уже пора. Я незаметно кивнул в ответ, подтверждая, что наш план остаётся без изменений и разгневанную фурию я беру на себя.

— Мостраков-Мостраков… — протянула Мила, когда двери моего кабинета захлопнулись, а после схватилась за пиджак и начала медленно щелкать пуговками.

Горло стянуло, пульсация в паху стала уже просто убийственной! Легкие полыхали, пальцы впились в подлокотники и от моей выдержки не осталось и следа. Но я всё равно терпел… Нужно потянуть время!

— И что же ты задумал? — Мила отпустила руки и её жакет распахнулся, демонстрируя моё любимое белье из тончайшего кружева.

Я знал её тело, как любимую книжку… С закрытыми глазами мог воспроизвести каждый изгиб, каждую родинку, шрам и округлость. Я помнил её вкус, запах, ощущение нежности, податливость и строптивость, что вспыхивала, когда ей становилось мало!

А моей львице всегда было мало…

Мила ловким движением скинула жакет и взялась за юбку… Она медленно стягивала её по стройным ножкам, прогибаясь в спине так, что в зеркальном отражении стеллажа покачивалась её великолепная задница.

Так, моего терпения осталось на минуты две…

Щелчком клавиши запер дверь, жалюзи дрогнули, плотно смыкаясь, чтобы мою женщину никто не могу видеть.

— Есть предположения?

— Есть, — кивнула Мила и взмахом ноги отправила юбку прямиком на мой стол, а сама, походкой тигрицы начала обходить кабинет.

Тонкая женственная ручка скользила по поверхностям дивана, консоли, пробежалась по пушисто искусственной ели, украшенной бархатными шарами, но остановилась Милка лишь у панорамного окна, за которым бушевал снегопад…

Я выключил в кабинете свет и захрипел, как озабоченный придурок.

На фоне надвигающихся сумерек и предпраздничной иллюминации столицы моя Мила была просто великолепна. Она возвышалась над хаосом, словно в любой момент могла подчинить его своей воле. Тонкая талия, длинные ноги, линия плеч, пышность бёдер… И изящные пальчики, что медленно заскользили к кружеву трусиков.

— Не поделишься догадками? — шепнул я, уже не находя в себе сил держать марку.

— Если ты решил запереть меня дома, сделав домохозяйкой, то я снова не прийду в ЗАГС… В прошлый раз это была случайность, — Милка скинула бельё и обернулась, царапнув таким взглядом, что я поднялся и двинул к ней, как покорный раб своей королевы. — Следующий раз станет твоим наказанием.

— На этот раз ты точно не опоздаешь на рейс, — шепнул я, останавливаясь от шикарного женского тела на достаточном расстоянии, чтобы не сметь притронуться. — Так, с этим мы разобрались. Ещё варианты?

— Дим, просто скажи, что происходит? — Мила закинула назад руки и вцепилась в застежки бюстгальтера.

— Ты возглавишь металлургический филиал, как только детали поглощения «Сталькома» будут полностью улажены, — говорил, а сам следил за её движениями, не сразу заметив, что Мила замерла, а поверженный бюстгальтер упал к её ногам…

Мила вздрогнула и застыла, растеряв всю отвагу и готовность победить несносного босса.

— Ты же уже всё давно поняла, но не решалась сказать мне эту горькую правду, оберегая мою самооценку. За весь мой опыт, это единственный сектор, по которому я то и дело проваливался. А знаешь почему? — шаг и моя Мила оказалась в моих руках…

Ладони привычным маршрутом двинулись по её телу. Обласкал грудь, а после заскользил к шее, чтобы вобрать шальное биение сердца, как доказательство своей правоты.

— Потому что тебе это не интересно, — на выдохе прошептала Мила.

— Именно, — я прикусил мочку её уха и двинул поцелуями по шее к плечу. — После Нового года, Милена Львовна, у вас будет новая должность… За это время вы успеете сменить фамилию и вступите в управление уже будучи Мостраковой. И только попробуй сказать мне нет в ЗАГСе!

— Мостраков, — Мила всхлипнула и откинула голову мне на плечо. — Ты гребаный идеальный Монстр…

— Знаю, — я нашел ключичную впадинку и прошелся языком, наблюдая за бегом мурашек по её нежной коже. — Но для начала будь добра, найди мне толкового финдира?

— Вот скажи, ты на зло мне привёл женщину? Думаешь, если я сдержанная, то мне чужда ревность? — Мила распахнула глаза, полные полыхающей ярости. — Меня, значит, сплавишь, а сам будешь тут с…

— Здание «Сталькома» уже выставлено на продажу, а офис готовится к переезду. Для тебя, моя демонесса, я освободил этаж… Прямо подо мной.

— Вот вечно ты хочешь быть сверху! —зашипела Милка, маскируя слёзы за усмешкой, но я всё видел…

— Но больше я люблю, когда сверху ты, но пусть об этом никто не узнает, — я слизал с щеки соленые капли, а когда Милка повернулась, наши губы сомкнулись.

— Милена Львовна! Милена Львовна! — из коммутатора раздался нервный голос Алисы.

Секретарь Милаши, очевидно, не смогла дозвониться, поэтому прибежала в приёмную, зная где может пропадать её начальница.

— Звонила ваша подруга Ирина и сказала, что дома какое-то ЧП! — Алиска чуть ли не кричала, разбивая всю атмосферу разврата и предвкушение секса. Было досадно… Но не смертельно, к тому же я был к этому готов.

— Что? — Мила вздрогнула и начала искать свой жакет. Она было рванула к дверям, но я вовремя её остановил, намекнув, что кроме туфель и чулок на ней ничего нет и Мила нагнулась к коммутатору, пока я медленно собирал

— Она ничего не сказала! Просила просто приехать!

— Дима? — Милка задрожала и мне всего на миг стало стыдно…

— Собирайся, я закажу билеты, — шепнул я, помогая одеться своей королеве. — Все текущие дела завершены, впереди выходные.

Всё шло по плану… Мила пыталась дозвониться до родственников, но они держали оборону, и никто не раскололся. Исчез и Соколовский с Алиской, но Мила была так взбудоражена, что совершено этого не заметила.

Мы закончили последние созвоны, домчали до дома, собрали дорожные сумки и двинули в аэропорт.

Весь полёт Мила была как на иголках, её пустой взгляд пугал, дразня мою совесть. Я даже несколько раз открывал рот, чтобы сказать правду, но вовремя осекался. Нет! Тогда авиакатастрофы будет не избежать… Лучше вытерпеть тайфун на земле, чем парить с высоты десять тысяч метров.

— Мила! — крикнул я, когда она пронеслась мимо багажной ленты, совершенно забыв про вещи.

— Забыла… Дим, давай скорее! Что происходит? Почему никто трубку не берёт? — Милаша впилась в мой локоть и потащила через взволнованную толпу пассажиров. — А если что-то с папой? Ирка-зараза!

Но чем ближе мы подходили к выходу, тем медленнее становился её шаг…

Издалека доносилась музыка, и с каждым метром слова были отчетливее, а веселье пассажиров ярче.

«В шумном зале ресторана, средь веселья и обмана…!»

Завывал с улицы уже забытый шлягер, а через панорамную стену всё отчетливее вырисовывался длинный кортеж из старых «шестисотых» меринов, украшенных пёстрыми свадебными лентами.

«Ах какая женщина, какая женщина… Мне б такую!»

— Какого чёрта! — взвизгнула Милка и замерла, не рискнув выйти из зала прибытия. Она смотрела на первый атомобиль, у крашенный и золотыми кольцами, и пупсом в фате.

— Если и делать свадьбу, то только такую, — шепнул я ей на ухо и оглушив своим смехом, потянул на улицу.

С неба валил густой пушистый снег, отчего эпичность момента была просто зашкаливающей. Знакомые лица стояли вдоль глазастых «шестисотых», все как один одетые в давно забытую классику: кожанки, черные водолазки, толстые золотые цепи, солнечные очки на лбу…

Музыка становилась все громче, заглушая диктора хитами девяностых. Пассажиры подхватили веселье, самозабвенно подпевали, а я смеялся, следя за растерянностью Милены. Она хлопала ресницами, когда на них налипали снежинки и не могла поверить своим глазам.

Я не торопил, дал время привыкнуть, осознать, а пока кивком головы приветствовал старых друзей.

— Папа? — закричала Мила и снова замерла, узнав в одном из «братков» своего родителя.

Отец улыбнулся, и мы чуть не ослепли от золотой фиксы на передних зубах.

И тут пришла моя очередь удивляться, потому как за спиной моего будущего тестя стоял Соколовский. Я был уверен, что этот засранец заартачится и откажется менять свой «Бриони» на старьё прошлого века. Но нет… Волосы Данила были зализаны назад, все та же кожанка, та же цепочка толщиной с большой палец. Ну и завершал картину «три богатыря» Тихон…

Эта троица покачивалась с пятки на носок, отыгрывая свою роль до талого. И через мгновение из «мерина» выскочила Иринка и Алиска. Девчонки были в кожаных мини-юбках и ярких блузках, на ногах чулки в крупную сетку, а волосы начёсаны так, что я вообще сомневаюсь, что их можно было хоть как-то вернуть в исходное состояние.

— А ну за мной! — крикнула Ирка и подхватила оторопевшую Милу. — Времени нет!

— А ты за нами, — скомандовал тесть, разъединяя нас по разным машинам.

Мы мчались по городу, веселя очумевших прохожих. Музыка лупила, Тиша жал на клаксон, а остальные участники этой веселой кражи моей невесты поддерживали игру.

Я был на сотне свадеб своих партнёров… Чопорных, выверенных до минуты! Дорогие ведущие, звёзды, танцы и фальшивые тосты, подарки в конвертах. Но в этом будто не было души. Именно это и подтолкнуло меня на эту авантюру. Такой день уж точно не забудется! И нам действительно будет, что показать детям…

— Черти! — гоготал я, быстро переодеваясь на заднем сидении. — Это что за самодеятельность? А если бы у неё сердце остановилось от переживаний?

— Дочь у меня сильная, и тебя переживёт, — смеялся тесть и достал видеокамеру, фиксируя забавный момент. — Давай, Мостраков. Рассказывай будущим потомкам почему я дочь свою должен тебе отдать?

— Потому что ваша дочь самая охренительная из женщин, что я когда-либо встречал, — я ёжился от холода, потому что в этом старом корыте из девяностых печка если и дула, то едва теплым воздухом. Но для красоты картинки можно было и потерпеть. — И потому что я самый охренительный зять, которого вы когда-либо сможете найти!

— Бать, а может его того, — подыграл отцу Тиша и достал нож-бабочку. — По горлу и в канавку? Что мы Милке лучше не найдём?

— Заткнись! — Соколовский пугающе быстро отобрал презент из прошлого и начал охать, рассматривая его. — А кастеты есть? Страсть как хочу!

— Уговорил, Мостраков, — торжественно произнес тесть и хлопнул меня по плечу, при чем с такой силой, что кожа вспыхнула от щелчка.

Подготовку к свадьбе мы начали ещё два месяца назад. Мне пришлось обратиться за помощью к Ирке и любимым тётушкам Милаши, потому что без их участия, находясь в столице, я бы ничего организовать не смог. После подключились родители и Тихон. Самым сложным оказалось найти раритетные авто, ещё не сгнившие на металлобазах. Их буквально привозили из разных уголков страны!

А учитывая, что нормально нам расписаться дважды не удалось, в силу максимальной загруженности обоих, моё решение пожениться в родном городе крепчало с каждым днём.

Отсюда нас никто не дёрнет!

Следующей проблемой стал ресторан… Так уж вышло, что за тридцать лет от былого наследия ничего не осталось. Все рестораны, кафе, столовые стали современными и совершенно неподходящими для антуража тех лет. Но тут нам на помощь пришёл Соколовский, он как раз вернулся после поездки на наш новенький заводик.

И я вспомнил и стены из мрамора, и соответствующий интерьер заводской столовой.

Судьба сама давала нам в руки ключи от всех дверей. И оставалось последнее – выманить Милку из столицы, учитывая её занятость. Но с этим мне помогла справиться Алиска.

Кстати, они с Соколовским вылетели рейсом раньше, чтобы успеть встретить нас…

— Чёртова хрень, — ворчал отец, поправляя фиксу из фольги, что так и норовила соскользнуть с зуба.

— Бать, ты

Я уже полностью переоделся. Соколовский помог мне зачесать волосы, нацепил цепочку, и мы хором расхохотались нелепости момента.

— Мотрако-о-о-о-о-ов!!!! — донесся крик моей милой невестушки, когда двери «мерина» открылись.

Милка неслась ко мне, едва не падая, туфли скользили по свежему снегу, её идиотское, но такое забавное платье колыхалось, торчащие розочки, расшитые жемчугом щелкали, но моя Милка была счастлива.

Она заливалась смехом и тянула ко мне руки, пока я не подхватил её.

— Ты Монстр!

— А я тебя предупреждал – осторожнее со своими желаниями… У меня появилась привычка их исполнять.

— Здравствуйте, гости дорогие… — раздалось справа и из помпезно украшенного подъезда вышли мама Милены и её тётки.

И даже они словно были выброшены из прошлого! Тётки в разноцветных лосинах, ярких олимпийках, в начёсах какие-то цветочки. Они дули пузыри из жвачки, облизывали перламутровые губы.

Никто из присутствующих не смущался, не чувствовал неловкости. Наши друзья, гости, приглашённые сотрудники окунулись в прошлое, вынеся оттуда только самое лучшее: молодость и воспоминания.

Милена

Я не могла дышать! И дело не в корсете, который пришлось затягивать прямо в машине. Делов удушающем восторге!

Я даже говорить не могла, едва двигалась … Смотрела на своего мужчину, что в будни был хищным коршуном, а сейчас веселился, как пацан, не чувствуя смущения от абсурда происходящего.

Я на той неделе лично наблюдала моральное уничтожение руководства «Сталькома». Видела, как он и бровью не повёл, прогнув на все свои условия, как жестко отвечал на их попытки сопротивляться…. А сегодня он улыбается, а в его глаза любовь. Настоящая, живая, яркая!

Дима стоял в совершенно нелепом белом костюме с расстёгнутой рубашкой, чтобы была видна цепь, на ногах идиотские туфли с вздёрнутым острым носом. Его красивые волосы теперь были зализаны назад, а пальцы украшали огромные золотые печатки!

И я умирала… Это не просто воплощение фантазии в жизнь, это полное погружение! Начиная с музыки, заканчивая всеми гостями, что сейчас стояли плотным коридором до моих родителей, покачивающих караваем на расшитом рушнике.

Мама тараторила заученную речь про достаток и соль, папа улыбался, демонстрируя золотую фиксу, толпа гудела и свистела, устилая нашу дорогу рисом, деньгами и цветами…

— Мостраков, я тебя так люблю! — шептала я.

— А я тебя…

Дима первым нагнулся и ухватился зубами за черствый, как кирпич каравай и толпа грохнула хохотом, но Мостраков был бы не Мостраковым, если бы не справился и с этой трудностью. Он рванул кусок, да так, что в его зубах оказалась половина каравая!

— Но, я должна тебе кое-что сказать, — я тоже склонилась и откусила скромный кусочек, добровольно признавая главенство мужчины в семье.

Дима замер и прищурился… В его глазах не было удивления, лишь ожидание.

— Я беременна, — закончила я и толпа стихла…

— Засранка! — Мостраков подхватил меня на руки, чтобы я не стояла на снегу в туфлях и бросился внутрь, расталкивая толпу. — Боже, Милка, вот что ты за женщина? И почему я так тебя люблю, что готов на всё!

— Даже делать вид, что ничего не знал о беременности? — я заливалась слезами и прижималась к его груди. — Готов ждать до бесконечности?

— Ну я рассчитывал, что ты пришлёшь мне открытку с датой и местом родов, — он улыбнулся и я заметила в его красивых глаза слёзы.

— Мостраков?

— А…

— Спасибо, что разнес стену моей квартиры, — я рассмеялась и обняла его так крепко, что наши сердца на миг соединились, оглушая единым ритмом…

— Всегда пожалуйста.

— Поздравляем! Поздравляем! — раздалось эхо голосов, когда Дима внёс меня в шикарно украшенную столовую.

Тут всё было в воздушных шарах, цветах, под потолком висел огромный диско-шар, со стен лупили пёстрые лучи софитов. Большой п-образный стол, как на том видео со свадьбы родителей, лебеди из салфеток, торт с масляными розочками… И плакат с нашими самыми ужасными фотографиями над местами молодых.

Среди гостей я узнавала родственников, коллег, друзей.

На переднем плане стоял даже Куталадзе со своей женой, тоже соответствующе одетые. Да тут были все! Все, кому меня представлял Дима!

Он не стеснялся этой задумки, он не пытался спрятаться, не отмахивался от глупости и абсурдности. Он в ней самозабвенно участвовал! И приобщил родных и близких… Этот мужчина не про слова. Он про действия! Крушить, ломать, воплощать мечты, давать обещания, которые непременно выполнит! Вот он такой…

Мой идеальный монстр!

— Роди мне сына, Мостракова, — шепнул Дима, проходя через толпу гостей.

— А хочешь трёх? — повысила я ставку, скрепляя наш договор поцелуем.

ЭПИЛОГ

— Нет, мы не будем ввязываться в этот тендер! — прохрипела Мила и оттолкнула от себя папку, да с такой силой, что она прокатилась по глянцу стола совещаний мимо всех присутствующих директоров прямо мне в руки.

— Обоснуйте, Мостракова Милена Львовна, — процедил я, ловко ловя её и отправляя обратно.

— А с удовольствием, Мостраков Дмитрий Сергеевич! Это долгострой! — Мила снова толкнула документы, но уже в руки своего зама, Алисы. — Это не вопрос престижа, тут нет никакой выгоды… скорее минусы. Все производственные мощности будут пыхтеть ради одного проекта? НЕТ! Так и передайте Куталадзе!

— Может, вы сами ему это передадите? — я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, рассматривая зарумянившееся лицо своей жены.

— А может, и передам!

Мила неуклюже поднялась с кресла, аккуратно вытягивая круглый и пугающе большой живот из-за стола, отложила узкую подушечку из гречневой лузги, без которой теперь не выходила из дома. Моя упрямая женушка довольно бодро подошла к столу своего кабинета и набрала номер Куталадзе.

Я стиснул челюсть, потому что заметил до боли знакомые странности в её походке и выдохнул, смирившись с неизбежным.

Совет директоров роптал… Кто-то был возмущен, не желая терять такого клиента, как Куталадзе, кто-то полностью поддерживал решение Милены Львовны, считая, что сейчас не время для долгостроев.

А я… А мне было всё равно… Я просто наслаждался этим совещанием.

Последний месяц я старался не выезжать из города, присутствовать на всех совещаниях и как можно чаще заходить к жене. Она обижалась, считая, что я взялся её контролировать, что не доверяю её решениям. А я просто держал руку на пульсе, потому что уже подходил срок родов.

— Ой… — Мила бросила трубку

— Вот тебе и «ой», — я спокойно поднялся с кресла. — Совещание переносится. И подготовьте мне анализ проекта Куталадзе. Вы должны либо убедить меня, либо я вас всех уволю!!!

Директора выскочили, Алиса уловила мой намёк и отправилась звонить в клинику, а я подошёл к своей жене и обнял огромный живот, ощущая, как под ладонями каменеют мышцы её пресса.

— Мостракова, ну в этот раз ты могла меня удивить? — шепнул я, целуя жену в макушку. — Ну три из трёх… Хоть одни-то роды должны были начаться дома? Это же нарушает закон вероятности!

— Дим, — запыхтела Милка, дыша быстро-быстро. — Кажется, началось…

— Да я с утра ещё понял, что началось, — я подхватил её на руки, дождался, пока Милашка обнимет меня за шею и двинул к лифту.

— А дети? Их заберут? — пропищала Мила, щурясь от боли. — У Лёшки пять уроков, а у Андрюшки тренировка сразу после садика.

— Бабуля и дедуля уже летят, пока их подстрахует Соколовский, — я подул на её румяное лицо и поцеловал в щечку. — Терпи, Мостракова! Третий сын скоро родится…

— На что не пойдут женщины, лишь бы выполнить условия договора, — рассмеялась она, когда схватка ослабла.

— Предлагаю тогда переподписаться…

Я с утра заметил растерянность жены и уже внутренне принял факт, что сегодня в третий раз стану отцом… Вызвал водителя с минивэном, загрузил туда наши вещи, оставил его дежурить на паркинге, известил тестя с тёщей о скорых родах.

Тёща ворчала и читала лекцию о мнительности мужчин. Она шипела, напоминая, что только женщина знает, когда ей рожать! Но меня поддержал тесть и поторопил жену со сборами…

Нет, я свою жену знаю до малейшей морщинки. Знаю её поведение… К тому же это уже третьи роды, и все они начинались одинаково. Милка с утра замирала… Она становилась тихой, покладистой, молчаливой. Видел, как она прислушивается к своему телу, чаще прикладывается ладошками к животу, будто с ребенком можно договориться и выпросить отсрочку…

Нет… Свою жену я знаю куда лучше, чем кто-либо!

— В смысле переподписаться? — я аккуратно уложил Милашку на широком сидении, сам подлез под её голову и начал расплетать волосы, зная, как её бесят заколки во время родов.

— Ну я передумал. Не хочу трёх сыновей…

— Так поздно Мостраков, — рассмеялась она, вскидывая глаза. — По гарантии обратно уже не приму. Хотел трёх наследников? Будьте любезны терпеть и ходить на ковёр к воспитателям. Дим, они уже дважды разбили окно в садике! Ты мог им не это передавать…

— Я не договорил, Милаша. Не хочу только трёх сыновей… Хочу трёх сыновей и трёх дочерей!

— Нет, — запищала Мила, хватаясь за живот. — Я не вынесу ещё трёх родов! Переговоры и торг!

— Две дочери, — шепнул я и снова начал дуть на лицо жены, наблюдая, как наш водитель хитро объезжает пробку, торопясь в клинику.

— Одна дочь! — рявкнула Милка и зажмурилась.

— Две дочери и массаж ног каждый вечер до самой старости…

— Хорошо. Две дочери, массаж, завтрак в постель по выходным и хотя бы одна семейная фотосессия! Без истерик, саботажа и заговора с нашими отпрысками с явно бандитской наследственностью!

— А что ты хотела, если свидетелями на свадьбе их родителей были братки из девяностых? Продано госпоже Мостраковой! — я поцеловал её в лоб и стер выкатившуюся слезинку.

Каждые роды давались мне сложно… Я буквально физически ощущал боль Милы и это разрушало меня. Но всё заканчивалось с яростным и недовольным детским криком… Милка дважды сопротивлялась, дважды гнала меня из родовой, но я упёртый. Если мучается она, то и я вытерплю!

Но сегодняшние роды сразу пошли по какой-то другой спирали. Никакой дородовой, никаких долгих и мучительных схваток, никакого бассейна и идиотского надувного шара…. Нас с Милкой сразу переодели и отправили в родовую зону. И уже через полчаса палата взорвалась криком нашего младшенького…

— Сашка, — навзрыд протянула Мила, наблюдая, как наш орущий плод любви относят на осмотр неонатолога.

И эти секунды были самыми мучительными. Пока считают пальчики, проверяют реакцию, чистят носик, ротик и ушки…

Но напряжение ушло, когда недовольного пацана положили на грудь Милки… Я лишь протянул руку, а Сашка уже схватил меня за палец. И так крепко-крепко!

— Санечка, — снова разревелась Милаша, прикладывая его к своей груди. — Мой мальчик… Мой младший из семейки Монстров.

— Мостраков! Мостраков! — гордо хрипел я, опускаясь на колени и целуя сначала жену, а потом и сына. — Милка, я такой счастливый!

— А я так тебя люблю… И если бы ты был понапористей, я бы согласилась и на трёх дочерей.

— А я планировал потом снова переподписаться…

Конец