Неоновый пепел. Том 1

Глава 1

Вадим Фарг

Изменивший империю. Неоновый пепел. Том 1

Столица Империи встречала гостей не свинцовым небом и запахом гари, как «Белая Скала», а слепящим блеском. Здесь, в центре цивилизации, война казалась чем-то далёким, ненастоящим, картинкой из новостных лент, которую можно смахнуть пальцем по экрану планшета.

Наш транспортник заходил на посадку в правительственном секторе. Внизу расстилался город из стекла и бетона, пронизанный артериями магнитных магистралей. Шпили небоскрёбов царапали облака, а дворцовый комплекс Императора сиял золотом так ярко, что хотелось прищуриться.

Я сидел в десантном отсеке, пристёгнутый ремнями, и смотрел в иллюминатор. Мой костюм всё ещё хранил следы копоти и чужой крови, мы даже не успели переодеться. Рядом дремал Сергей, положив голову на плечо Линды. Егор чистил свой протез салфеткой, методично стирая несуществующую пыль.

— Красиво, — заметил он, кивнув на город. — И богато.

— Это декорации, — ответил я, не отрывая взгляда от золотых куполов. — За этим блеском грязи больше, чем в канализации Змееграда. Просто здесь она пахнет дорогим парфюмом.

Транспортник мягко коснулся посадочной площадки. Гул двигателей стих. Аппарель с шипением опустилась, впуская внутрь тёплый воздух столицы.

Савельева поднялась первой. Она успела привести себя в порядок ещё на борту: мундир вычищен, волосы уложены, на лице маска железной леди.

— Запомни, Илья, — она обернулась ко мне, понизив голос. — Там, внизу, опаснее, чем на фронте. Жнецы Пустоты пытались убить тебя быстро. Эти будут убивать медленно. Улыбками, рукопожатиями и законами.

— Я готов, госпожа Савельева, — я встал, разминая затёкшие плечи. — У меня аллергия на лицемерие, но я выпил антигистаминное.

Мы вышли на трап. И тут нас накрыла волна звука.

Я ожидал официальной делегации, протокольных лиц и вежливых хлопков. Но я не ожидал этого.

За ограждением, сдерживаемым кордоном гвардии, колыхалось море людей. Сотни. Они заполнили всю площадь перед аэропортом. Плакаты, флаги Империи и… мои портреты. Те самые, сделанные дронами во время битвы на стене: чёрный силуэт с крыльями из нанитов, горящие изумрудом глаза.

— Фи-ла-тов!

Рёв толпы ударил по ушам, заглушая даже шум ветра. Я замер на верхней ступеньке. Вспышки камер слепили глаза. Дроны новостных агентств витали в воздухе, как назойливые мухи.

— Улыбайся, — шепнула Савельева, сохраняя каменное лицо. — Ты их герой. И ты — кошмар для тех, кто сейчас смотрит на это из окон дворца.

Внизу, у самого трапа, стояла небольшая группа встречающих. Аристократы и чиновники в строгих костюмах. Они выглядели растерянными, словно случайно попали на рок-концерт.

Но я смотрел не на них.

Из группы вырвалась девичья фигурка. Рыжие волосы, голубое платье, совершенно неуместное среди военных мундиров.

Люда.

Она нарушила всё. Этикет, протокол, правила безопасности. Гвардейцы дёрнулись, чтобы перехватить её, но, узнав дочь боярина Смирнова и невесту героя, замерли.

Она взлетела по трапу, не обращая внимания на камеры.

— Илья!

Я едва успел подхватить её. Она врезалась в меня, обхватив руками шею, и уткнулась лицом в мою грязную одежду. Её плечи дрожали.

— Живой… — шептала она, и её голос срывался. — Я видела трансляцию… Я думала, ты там и останешься. Дурак. Какой же ты дурак, Филатов!

Я прижал её к себе, вдыхая запах её волос — ваниль и весенние цветы. Этот запах вытеснил вонь войны, заземлил меня, вернул в реальность, где есть что-то кроме смерти.

— Я же обещал вернуться, — тихо сказал я ей на ухо. — А я держу слово. Даже если для этого приходится пройти сквозь ад.

Вспышки камер стали яростнее. Заголовки завтрашних газет уже писались сами собой: «Герой войны и его возлюбленная», «Любовь на руинах АДР». Это было пошло, но это работало. Народ любит красивые сказки.

Снизу на нас смотрел Смирнов. Он хмурился, явно недовольный публичным проявлением чувств дочери, но в его глазах я читал расчёт. Он понимал: этот кадр стоит дороже любой рекламной кампании его предприятий.

Рядом с ним, в дерзком платье и с осанкой королевы, стояла боярыня Морозова. Она кивнула мне. Едва заметно.

— Пойдём, — я мягко отстранил Люду, но не отпустил её руку. — Нас ждут великие дела. И, к сожалению, скучные разговоры.

* * *

Нас разместили в западном крыле Императорского дворца. Покои, выделенные героям войны, поражали роскошью. Бархат, позолота, антикварная мебель. Всё это выглядел как золотая клетка для опасного зверя.

Я сбросил грязную куртку прямо на ковёр. Сергей и остальные разошлись по своим комнатам отмываться и спать. Я же остался в гостиной. Военный совет в пижамах отменялся. Предстоял политический брифинг.

В комнате были только свои: я, Люда, Савельева, Смирнов и Морозова.

Семён Остапович нервно расхаживал по комнате, теребя пуговицу на жилете.

— Они не сдаются, Илья, — начал он без предисловий. — Гордеев арестован, да. Сидит в «Крестах» под подавителями магии. Но его адвокаты… это акулы. Лучшие юристы Империи.

— И что они говорят? — я налил себе воды из графина. Руки всё ещё слегка дрожали, откат Истока давал о себе знать.

— Они строят защиту на двух пунктах, — вступила в разговор Морозова. Её голос был холодным и текучим. — Первый: приказ об отступлении был сфабрикован врагами короны, а запись — подделка нейросетей. Второй, и самый опасный: ты, Илья Филатов, — незарегистрированный тёмный маг пятой ступени, узурпатор и угроза национальной безопасности.

Я усмехнулся.

— Ну, со вторым пунктом они даже не соврали.

— Это не смешно! — возмутился Смирнов. — Они давят на страх. Аристократия в панике. То, что ты показал на стене… Люди видели, как элита АДР превращается в пыль. Они боятся, что завтра ты сделаешь то же самое с ними, если они не дадут тебе скидку на поставку зерна.

— Гордеев давит на эмоции, — пояснила Савельева, сидя в кресле. — Он пытается сместить фокус сосвоегопредательства натвоюопасность. «Да, я, возможно, ошибся в стратегии, но посмотрите на этого монстра! Он же демон во плоти! Если мы не остановим его сейчас, он сядет на трон!» — вот его риторика.

Люда сжала мою руку. Её ладонь была горячей.

— Они хотят объявить тебя вне закона? — спросила она.

— Хуже, — ответила Морозова. — Они хотят, чтобы Совет потребовал твоего устранения или изоляции. И Император, при всей его силе, не сможет игнорировать мнение большинства высшей знати, если не хочет гражданской войны.

В комнате повисла тишина. Часы на камине громко тикали, отсчитывая секунды до начала новой битвы.

Я подошёл к окну. За бронированным стеклом сияла огнями столица. Город, который я спас, и который

— Значит, они хотят сыграть в «охоту на ведьм», — задумчиво произнёс я. — Перевести всё в плоскость магии и этики. «Тьма — это плохо, Свет — это хорошо».

Я резко развернулся к собравшимся.

— Мы не будем оправдываться.

— Илья, — вздохнул Смирнов. — Ты не понимаешь. Ты должен выступить, сказать, что контролируешь силу, что ты лоялен…

— Нет, господин Смирнов, это вы не понимаете, — перебил я. — Если я начну оправдываться, я уже проиграл. Если я начну доказывать, что я «хороший тёмный маг», они найдут сотню экспертов, которые докажут обратное.

Я подошёл к столу и ударил ладонью по полированной столешнице.

— Мы будем бить не магией. Мы будем бить фактами. Цифрами и деньгами.

— О чём ты? — нахмурилась Савельева.

— Гордеев украл десять миллионов за предательство, — я начал загибать пальцы. — Но это лишь вершина айсберга. Пока он командовал тылом, он пилил бюджеты на оборону. Он продавал патенты АДР. Он обложил данью половину родов, обещая «крышу».

Я посмотрел в глаза Смирнову.

— Аристократы могут простить некромантию. Они могут простить жестокость. В конце концов, у каждого из них есть скелет в шкафу. Но они никогда не простят того, кто ворует из их собственного кармана.

Смирнов медленно кивнул. В его глазах загорелся огонёк понимания. Он был дельцом до мозга костей, и этот язык был ему понятен.

— Ты хочешь превратить суд над предателем в аудиторскую проверку? — спросил он.

— Именно. Мы не будем говорить о тьме и демонах. Мы будем говорить о том, сколько денег потерял каждый род из-за схем Гордеева. Мы покажем им, что он не «защитник традиций», а обычная крыса, которая жрала их зерно. Жадность победит страх. Она всегда побеждает.

— Это… цинично, — заметила Савельева, но уголки её губ дрогнули в полуулыбке. — И гениально.

— Саша и Алексей уже копают, — продолжил я. — Они вскроют все его оффшоры. К утру у нас будет досье, от которого у половины Совета случится инфаркт. Мы Гордеева и сделаем его нищим. И тогда от него отвернутся даже те, кто сейчас кричит о его невиновности.

Морозова вдруг рассмеялась. Тихим, переливчатым смехом, в котором слышался звон стали.

— Ты страшный человек, Илья Филатов. Ты собираешься убить Верховного князя не магией, а бухгалтерским отчётом.

— Война меняется, госпожа Морозова, — пожал плечами я. — Адаптируйся или умри.

Она встала и подошла ко мне ближе. Её лицо стало серьёзным.

— Кстати, об адаптации. У меня есть для тебя новость. Мои люди видели Тарникова.

Я напрягся. Имя моего заклятого врага, убийцы моих родителей, всегда вызывало во мне вспышку ярости.

— Он здесь? В столице?

— Да. И он напуган, Илья. Смертельно напуган.

Морозова понизила голос.

— Падение Гордеева выбило у него почву из-под ног. Он был правой рукой князя в теневых делах. Теперь, когда «крыша» рухнула, Тарников понимает: он следующий. Он мечется. Пытается найти новые союзы, вывести активы. Он похож на загнанную крысу.

— Загнанная крыса кусается больнее всего, — заметил Смирнов.

— Или ищет, кому продать свои секреты в обмен на жизнь, — возразил я.

В моей голове начал складываться новый пазл. Тарников был силён. Он был опасен. Но страх делает людей глупыми.

— Он видел, что я сделал со Жнецами, — медленно проговорил я.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном окне. Уставшее лицо, тени под глазами. Но в глубине зрачков всё ещё тлел тот самый зелёный огонь.

— Спасибо за информацию, госпожа Морозова. Мы используем его страх. Пусть он бегает, пусть совершает ошибки и думает, что я дышу ему в затылок.

Я обвёл взглядом собравшихся.

— Завтра начнётся настоящий бал. Змеиный бал. Мы наденем маски, будем улыбаться и танцевать. Но под нашими плащами будут кинжалы. Гордеев думает, что это его поле боя? Что ж, придётся его расстроить.

Я взял бокал с водой и поднял его, как тост.

— За аудит, дамы и господа. И за справедливость. Какой бы грязной она ни была.

Смирнов хмыкнул, но поднял невидимый бокал в ответ. Люда смотрела на меня с восхищением и тревогой. Савельева одобрительно кивнула.

Игра перешла на новый уровень. И ставки здесь были выше, чем жизнь одного гарнизона. На кону стояла сама Империя.

* * *

Зал Высокого Суда Империи напоминал операционную, отделанную золотом и мрамором. Абсолютная чистота, холодный свет магических сфер под потолком и ощущение, что сейчас кого-то будут вскрывать без наркоза.

Я сидел на скамье подсудимых, формально мы с Ромадановским проходили как свидетели, но Гордеев и его свора адвокатов сделали всё, чтобы мы чувствовали себя обвиняемыми. Рядом со мной генерал хрустел костяшками пальцев, готовый в любой момент сорваться и задушить кого-нибудь голыми руками.

Напротив, на возвышении, сидел сам Император. Он был неподвижен, как статуя. Его лицо не выражало ничего. Он был не братом подсудимого и не моим покровителем. Сегодня он был Законом.

А вот Гордеев выглядел так, словно уже выиграл этот процесс.

Верховный князь сидел в ложе защиты, вальяжно закинув ногу на ногу. Никаких кандалов, их сняли «из уважения к статусу». Его мундир был безупречен, а улыбка снисходительной. Вокруг него суетились адвокаты — лучшие акулы юриспруденции, чьи услуги стоили так дорого, что даже я боялся спрашивать о сумме.

— Ваше Величество, высокие судьи, — начал главный защитник Гордеева, господин Плевак. Это был скользкий тип с напомаженными волосами и голосом, от которого хотелось принять душ. — Обвинение против моего клиента строится на чудовищном недопонимании.

Он сделал театральную паузу, обводя зал взглядом. А зал был полон. Вся высшая аристократия, главы родов, министры… «цвет нации» собрался посмотреть на падение титана. Или на его триумф.

— Генерал Ромадановский утверждает, что приказ об отводе войск был предательством, — продолжил Плевак, повышая голос. — Но мы докажем, что это был гениальный стратегический манёвр! «Ложное отступление»! Гамбит, который позволил заманить врага в ловушку и уничтожить его!

По залу пробежал шёпот. Аристократы кивали. Им нравилась эта версия. Она была красивой, героической и, главное, безопасной для их хрупкого мировоззрения.

— Но кто на самом деле нарушил закон? — адвокат резко развернулся и указал пальцем на меня. — Вот он! Илья Филатов! Человек без рода и племени, называющий себя «Мором»!

Я даже не моргнул. Я смотрел на Гордеева. Тот подмигнул мне.

Что ж… теперь секрет моего альтер-эго полетел ко всем чертям официально. Ну да ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

— Мы располагаем показаниями экспертов! — гремел адвокат. — Филатов использовал на стене крепости запрещённую магию! Тьму! Некромантию! Он уничтожил элитные части АДР не доблестью, а чудовищным ритуалом, выпивающим души! Разве мы можем верить показаниям тёмного мага,

Зал загудел громче. Слово «Тьма» пугало их до икоты. Они боялись того, чего не могли купить или контролировать.

— Он узурпатор! — выкрикнул кто-то из ложи Морозовых (не Марии, а её дальних родственников, почуявших возможность выслужиться). — Чудовище!

Ромадановский дёрнулся, собираясь вскочить, но я положил руку ему на плечо, удерживая на месте.

— Спокойно, генерал, — шепнул я. — Пусть выговорятся.

— Они делают из нас преступников, Илья! — прорычал генерал. — А этот ублюдок сидит и лыбится!

Гордеев действительно сиял. Его план работал. Перевести стрелки. Напугать стадо волком, чтобы они прижались к пастуху, даже если пастух продаёт их на мясо.

— У защиты всё, Ваше Величество, — поклонился Плевак. — Мы требуем снять все обвинения с Верховного князя и немедленно арестовать Илью Филатова за использование запрещённых искусств.

Император медленно повернул голову.

— Слово предоставляется обвинению.

Я встал, и зал затих. Они ждали, что я начну оправдываться. Что буду кричать о своей лояльности, показывать медали или, может быть, пущу в ход магию, подтверждая их страхи.

Но я просто сел обратно.

Вместо меня поднялась княгиня Савельева.

Она была в строгом сером костюме, без орденов и украшений. Только папка с документами в руках. Подошла к трибуне не как военный, а как школьная учительница, которая сейчас будет отчитывать нашкодившего хулигана.

— Ваше Величество, — её голос был спокойным. — Защита очень красочно описала магические аспекты битвы. Тьма, Свет, запрещённые искусства… Это очень увлекательно. Для бульварных романов.

Она положила папку на кафедру и открыла её.

— Но я здесь не для того, чтобы обсуждать магию. Магия — материя эфемерная. Сегодня она есть, завтра её нет. А вот золото… — она подняла глаза на Гордеева. — Золото — вещь вполне материальная.

Улыбка Верховного князя дрогнула. Едва заметно, но я это увидел.

— О чём вы говорите, княгиня? — нахмурился адвокат Плевак. — Это не относится к делу!

— Относится, — отрезала Савельева. — Напрямую. Вы утверждаете, что отвод войск был стратегией. Что князь Гордеев заботился об обороне.

Она достала первый лист.

— Это аудит счетов тылового обеспечения крепости «Белая Скала». Подписан независимыми экспертами банка «Империал». Согласно документам, полгода назад Верховный князь выделил десять миллионов на закупку новейших систем ПВО и укрепление стен.

Зал замер. Деньги. Это слово аристократы понимали лучше любого заклинания.

— Однако, — продолжила Савельева, доставая второй лист, — проверка показала, что на эти деньги не было закуплено ни одного болта. Системы ПВО существовали только на бумаге. Стены латали старым бетоном.

— Это клевета! — вскочил Гордеев. Его лицо пошло красными пятнами. — Военная тайна! Вы не имеете права оглашать такие данные!

— Имею, — Савельева даже не посмотрела на него. Она смотрела на судей и аристократов. — Потому что эти деньги были выделены не из казны Императора. Они были собраны как «добровольные пожертвования» с присутствующих здесь родов.

Она обвела рукой зал.

— Боярин Шуйский, вы внесли полмиллиона, не так ли? Князь Оболенский триста тысяч. Вы думали, что покупаете безопасность своих границ. А на самом деле вы оплачивали оффшорные счета Георгия Викторовича.

Шум в зале нарастал. Теперь это был не страх перед Тьмой. Это был гнев. Гнев людей, которых кинули на деньги.

— Вот транзакции, — Савельева подняла пачку распечаток. — Десять миллионов ушли на подставные фирмы-однодневки за два дня до начала вторжения АДР.

— Вы лжёте! — заорал Гордеев, забыв о своей вальяжности. — Это подделка! Я спасал страну!

— Вы не стратег, Георгий, — Савельева захлопнула папку. — Вы — казнокрад. И предатель. Мало того, что вы обокрали знатные рода, так ещё получали деньги от наших прямых врагов. Об этом, кстати, — княгиня постучала ноготком по папке, — здесь тоже говорится. Так что зря вы решили, что сможете вот так просто выйти сухим из воды. Война оказалась слишком тяжёлым бременем для столь «щепетильной» натуры. Вы отвели войска не для манёвра. Вы открыли ворота, потому что знали: если АДР захватит крепость, никто не станет проверять, куда делись деньги на её оборону. Война спишет всё. Так вы думали?

Удар был нанесён идеально. Она не стала спорить о магии. Она ударила туда, где у этих людей была душа — в кошелёк.

Аристократы начали вставать с мест.

— Где мои деньги, Гордеев⁈ — крикнул кто-то из задних рядов.

— Вор!

— Предатель!

Адвокат Плевак пытался что-то сказать, но его голос потонул в общем гуле. Картинка «героя-патриота» рассыпалась на глазах, обнажая уродливую суть мелкого жулика, дорвавшегося до власти.

Гордеев стоял, вцепившись в перила ложи. Его глаза бегали. Он понимал, что теряет контроль. Теряет зал. Теряет жизнь.

Он посмотрел на Императора.

— Брат! — закричал он, перекрывая шум. — Ты позволишь этой ведьме позорить нашу семью⁈ Это всё ложь! Они сговорились! Филатов — демон! Он околдовал их!

Император молчал. Он смотрел на брата с брезгливым интересом, как энтомолог смотрит на жука, который вдруг начал вести себя нетипично.

— Я требую тишины! — взвизгнул Гордеев. — Я Верховный князь! Вы все ничтожества! Я кровь Империи!

Он сорвался. Маска слетела окончательно.

Я встретился с ним взглядом и улыбнулся. Холодно. Так, как улыбается Мор перед ударом.

— Ты не кровь Империи, Георгий, — тихо сказал я, но мои слова, усиленные ментальным полем, прозвучали в голове каждого в этом зале. — Ты — раковая опухоль. И сегодня мы начали операцию.

Гордеев застыл, услышав меня. Он увидел в моих глазах не страх подсудимого, а приговор палача.

— Суд объявляет перерыв, — ровным голосом произнёс Император. — Для изучения новых… финансовых доказательств.

* * *

— Отлично сработано, госпожа Савельева, — шепнул я директрисе, когда конвой выводил нас из зала через боковой выход.

Она позволила себе едва заметную улыбку.

— Я же говорила, Илья. Золото тяжелее магии. Особенно, когда его украли у тех, кто привык воровать сам.

В коридоре нас ждал Ромадановский, вытирая пот со лба.

— Фух… Я думал, я его придушу прямо там. Но вы… вы его просто уничтожили. Без единого выстрела.

— Это только первый раунд, генерал, — ответил я, глядя вслед уводимому Гордееву. Тот шёл, ссутулившись, окружённый уже не адвокатами, а мрачными гвардейцами. — Сейчас крысы начнут бежать с корабля. И первая крыса, которую мы должны поймать — это Тарников.

Я достал коммуникатор. На экране мигало сообщение от Саши:

«Нашла счета. Илья, ты не поверишь, кто был посредником в переводе этих десяти миллионов. Тарников в деле по уши».

Я сжал устройство в руке.

— Ну что ж, Роман Юрьевич, — прошептал я. — Выходи играть.

Глава 2

После финансового нокаута от Савельевой аристократы в партере притихли, переваривая услышанное. Десять миллионов — сумма, способная купить небольшую армию или

Но это был лишь апперитив. Основное блюдо мы приберегли на сейчас.

Верховный князь сидел в своей ложе, нервно теребя манжет. Его лицо посерело, но он всё ещё пытался держать марку. Он верил, что деньги— это грех, который можно замолить или компенсировать. Он думал, что мы остановимся на кошельке.

Наивный.

— Обвинение вызывает последнего свидетеля, — провозгласил секретарь суда, чей голос, усиленный акустикой зала, ударил по нервам.

Двери распахнулись.

В зал вошёл князь Роман Юрьевич Тарников.

По рядам пробежал вздох изумления. Многие знали, что Тарников — правая рука Гордеева в теневых делах, его кошелёк и исполнитель самых грязных поручений. Увидеть его здесь, идущим к трибуне свидетеля, а не сидящим рядом с хозяином — это был шок.

Гордеев вскочил с места.

— Роман⁈ — его голос сорвался. — Что ты здесь делаешь?

Тарников даже не посмотрел на своего покровителя. Он выглядел плохо. Осунувшееся лицо, мешки под глазами, дрожащие руки, которые он пытался спрятать за спину. Он был похож на человека, который провёл неделю в аду.

И в каком-то смысле так оно и было. Мария Морозова (какая ирония, что теперь над ним стояла его же бывшая) умеет быть убедительной. А я умею находить аргументы. Особенно когда аргумент — это досье на его связи с разведкой АДР, которое мы с Сашей раскопали в серверах его же корпорации.

Выбор у него был простой: плаха за измену или шанс выжить, сдав босса. Крыса всегда выбирает жизнь.

Тарников поднялся на трибуну. Он положил руку на Книгу Законов. Магический детектор лжи вспыхнул мягким белым светом, подтверждая готовность к процедуре.

— Господин Тарников, — начал я, вставая со своего места. Мне позволили вести допрос как главному пострадавшему от действий подсудимого. — Расскажите суду о событиях последнего года в Змееграде и Нижнетарове.

Тарников сглотнул. Я видел, как по его виску катится капля пота. Он бросил быстрый, затравленный взгляд на Гордеева, потом на меня. В моих глазах он увидел обещание: «Соври — и я уничтожу тебя прямо здесь».

— Год назад, — начал он хрипло, — я получил приказ от Верховного князя Гордеева. Задача была… дестабилизировать обстановку в регионе.

— Ложь! — взвизгнул Гордеев. — Он лжёт! Я приказал навести порядок!

— Тишина в зале, — холодно произнёс Император. Его голос был тихим, но от него Гордеев рухнул обратно в кресло, словно получил пощёчину.

— Продолжайте, свидетель, — кивнул монарх.

Тарников вцепился в трибуну.

— Целью было создание управляемого хаоса, — говорил он быстрее, словно боясь, что его остановят. — Гордеев считал, что Император слишком… мягок. Что трон слабеет. Ему нужен был кризис. Полигон, на котором он мог бы показать свою силу и необходимость «жёсткой руки».

Зал слушал, затаив дыхание. Это было уже не воровство. Это была политика.

— Мы финансировали банды, — продолжал Тарников, и каждое его слово было гвоздём в крышку гроба Гордеева. — Группировки Беса и Русого. Мы поставляли им оружие и армейские стимуляторы. Задача была простой: терроризировать население, подрывать авторитет местной власти и полиции. Чтобы люди разуверились в законе и потребовали защиты у Верховного князя.

— А деньги? — спросил я. — Откуда шли деньги на эти операции?

— Из фонда обороны, — выдохнул Тарников. — Те самые десять миллионов. Также были постоянные пополнения из-за рубежа. Точно сказать не могу, князь не посвящал меня в эти тонкости. А также доходы от наркотрафика в Змееграде. Гордеев лично курировал потоки. Он получал семьдесят процентов прибыли.

Гордеев сидел, обхватив голову руками. Его адвокаты молчали. Против такого лома у них не было приёма. Финансовые документы Савельевой были ударом под дых, но показания ближайшего соратника — это был выстрел в голову.

— Вы утверждаете, — вмешался один из верховных судей, старик с лицом, похожим на печёное яблоко, — что Верховный князь Георгий сознательно саботировал приказы Императора и разжигал преступность в собственных владениях ради политических амбиций?

— Да, — тихо сказал Тарников. — И не только преступность. Операция в «Белой Скале»… отвод войск… это тоже был его приказ. Он хотел, чтобы крепость пала. Чтобы героическая гибель гарнизона стала поводом для введения военного положения и смещения Императора.

Зал взорвался.

Аристократы повскакивали с мест. Обвинение в перевороте. Это было то, чего они боялись больше всего. Гражданская война.

— Предатель!

— На плаху его!

— Иуда!

Гордеев медленно поднял голову. В его глазах больше не было страха. Там было безумие. Безумие человека, который поставил на кон всё и проиграл.

Император встал.

Шум мгновенно стих. Монарх возвышался над залом, как ледяной пик. Его аура, обычно скрытая, сейчас давила на плечи физически ощутимым грузом. Пятая ступень магии. Абсолютная власть.

— Достаточно, — произнёс он.

Посмотрел на брата. В этом взгляде не было ни любви, ни жалости. Только брезгливость хирурга, удаляющего гангрену.

— Уверен, наше разбирательство может продлиться месяцами, а то и годами, но… я услышал достаточно. Финансовые махинации. Саботаж. Финансирование терроризма. И, наконец, государственная измена.

Император сделал паузу.

— Именем Империи и Закона. Георгий Викторович Гордеев. Вы признаётесь виновным по всем пунктам.

Гордеев задрожал. Он пытался что-то сказать, но губы не слушались его.

— Вы лишаетесь титула Верховного князя, — чеканил слова Император. Каждый приговор падал в тишину, как камень. — Вы лишаетесь всех званий и наград. Все ваши земли и активы конфискуются в пользу казны. Ваше имя вычёркивается из родовых книг Династии.

Это было хуже смерти. Для аристократа потеря имени и статуса — это небытие.

— Вы приговариваетесь к пожизненному заключению в крепости «Чёрный Острог», — закончил Император. — Без права переписки и использования магии. Увести его.

Гвардейцы шагнули к ложе подсудимого.

И тут Гордеев сломался.

Он вскочил на стол, опрокидывая графин с водой. Его лицо перекосило от ярости. Гордеев был похож на загнанного зверя, который понимал, что капканы захлопнулись.

— Нет! — заорал он, и его голос сорвался на визг. — Ты не посмеешь! Я— кровь отца! Я — будущее Империи!

Он сунул руку за пазуху мундира. Гвардейцы напряглись, готовясь стрелять, но он вытащил не оружие. Он выхватил пачку мятых бумаг и швырнул их в воздух. Листы разлетелись по залу, как белые птицы.

— Вы хотите правды⁈ — ревел Гордеев, тыча пальцем в Императора. — Вот вам правда! Посмотрите на своего святого монарха!

Он схватил один из листов и потряс им.

— Это приказ о зачистке деревень на границе с АДР! Пять лет назад! Ты приказал вырезать мирных жителей, чтобы скрыть свои ошибки в переговорах! Геноцид! Ты убийца, брат! Ты спровоцировал эту войну, чтобы укрепить свою власть!

Я поднял один из упавших рядом листов. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — грубая подделка. Фальшивые печати, несоответствие

— Ты тиран! — продолжал орать бывший князь, срывая с себя аксельбанты. — Ты боишься меня! Боишься, что я сделаю Империю сильной!

Император даже не поморщился. Он стоял неподвижно, позволяя брату захлебнуться собственной желчью.

— У тебя нет права судить меня! — Гордеев спрыгнул с ложи в центр зала. Его глаза горели фанатичным огнём. Магия бурлила вокруг него, нестабильная и рваная.

Он выхватил из ножен церемониальный клинок — единственное оружие, которое ему оставили как дань традиции.

— Я не признаю этот суд! Я не признаю твоих законов! — он направил острие меча на Императора. — Я требую права крови!

Зал ахнул.

— Поединок Чести! — прохрипел Гордеев. — Только ты и я! Пусть Исток рассудит нас! Если я побеждаю — я невиновен! Если проигрываю — забирай мою жизнь!

* * *

Гранд-арена Зала Высокого Суда была просто огромной. Представьте себе широченную каменную площадь, которую со всех сторон кольцом сжимал высоченный амфитеатр. Сейчас на его трибунах сидели десятки людей, и все они замерли, боясь даже лишний раз вздохнуть. Высшая аристократия Империи, разодетая в пух и прах, пялилась на арену. Сегодня здесь проходил Поединок Чести. Древний, жестокий и абсолютно дикий закон. В нашем технологичном мире с нанитами и небоскрёбами он казался полным бредом и пережитком прошлого. Но аристократы свято чтили свои традиции. И нарушать их было нельзя.

Император спустился на арену на удивление спокойно. Я сидел на трибуне и внимательно за ним наблюдал. Он скинул свою тяжёлую, расшитую золотом мантию прямо на пыльные камни. Под ней оказался простой, но практичный боевой костюм из плотной тёмной ткани. Правитель вытянул руку, и в его ладони послушно вспыхнул клинок. Он был соткан из чистой магии Света и Порядка. Глаза резало от этого сияния.

Гордеев стоял напротив. Загнанный в угол, опозоренный перед всей страной. Но в его бегающих глазах плескалось не только отчаяние. Там было безумие, замешанное на животном страхе.

— Нападай, брат, — холодно и властно произнёс Император. Его голос эхом разлетелся по притихшей арене.

Схватка началась без долгих расшаркиваний. Хотя, если честно, называть это схваткой было бы насмешкой. Император доминировал с первой же секунды. Его движения были плавными, скупыми, но невероятно смертоносными. Он даже не напрягался. Клинок из Света легко и непринуждённо отбивал жалкие попытки Гордеева хоть как-то пробить защиту. Верховный князь тяжело задыхался, с его лба градом катился пот. Его магия откровенно давала сбои, вспыхивая жалкими искрами. Он проигрывал. И самое паршивое для него — он сам это прекрасно понимал.

Я смотрел на это избиение, и тут мои наниты, напитанные магией Истока, тревожно завибрировали. Они иногда так делали, когда чуяли смертельную опасность.

Гордеев резко отскочил назад, тяжело дыша. Он поднёс трясущуюся руку к лицу. На его указательном пальце блеснул перстень с тёмным камнем. Я сразу понял, что это за дрянь. Мы с Сашей находили отчёты, когда потрошили подпольные лаборатории Тарникова. Нестабильная сыворотка. Мутаген, который выжимал из тела все соки. Провальный проект, от которого дохли абсолютно все подопытные.

Или эти психи всё-таки довели его до ума?

Гордеев с силой сжал кулак. Крошечная игла выскочила из перстня и впилась ему прямо в ладонь.

И тут начался кромешный ад.

— Р-р-ра-а-а! — громоподобный, совершенно нечеловеческий рёв пронёсся по каменной площади.

Звук был такой чудовищной силы, что зрители на первых рядах в ужасе закрыли уши руками, а магический щит вокруг арены пошёл рябью. Князь настолько разбушевался, что даже я невольно поморщился от его ора.

— Я ИСТИННЫЙ ИМПЕРАТОР! — проревело чудовище, брызгая густой слюной.

— Ну да, ну да, рассказывай сказки, — тихо пробормотал я себе под нос, с интересом разглядывая то, во что превращался этот придурок.

А посмотреть было на что. Его мышцы неестественно раздувались на глазах, с треском разрывая дорогой парадный мундир на жалкие лохмотья. Кожа стремительно чернела, покрываясь грубыми костяными наростами и уродливыми шипами. Аура Гордеева исказилась до полной неузнаваемости. Тёмная и грязная энергия захлестнула пространство.

И всё же, несмотря на всю мерзость процесса, ему удалось невозможное. Мутаген сработал. Гордеев создал ШЕСТУЮ ступень Истока! Та чудовищная мощь, что сейчас буквально била из него во все стороны в виде ярких фиолетовых молний, лишний раз доказывала — расклад сил резко изменился.

Император нахмурился, формируя в руках копьё из чистого света. Он бросился на брата, намереваясь закончить бой одним точным ударом. Но монстр лишь хищно оскалился.

Мутировавший князь с рёвом ударил ногой по каменной плитке. Арена содрогнулась. Твердь тут же взметнулась в воздух огромными булыжниками. Император ловко увернулся от камней, но это был лишь отвлекающий манёвр.

Фиолетовая молния метнулась вперёд. Гордеев оказался невероятно быстрым для своих новых габаритов. Он снёс Императора могучим ударом плеча, сминая сияющий Покров, словно дешёвую бумагу. Правитель отлетел на десяток метров, жёстко приложившись спиной о каменную стену арены.

Монстр не дал ему опомниться. Он прыгнул следом, обрушивая на брата град сокрушительных ударов.

Каждый удар Гордеева отдавался гулким эхом по всей площади. Защита Императора трещала по швам. Свет мерк под напором безумной, первобытной ярости. Мутант схватил правителя за горло, оторвал от земли и с силой впечатал в пол. Раздался тошнотворный хруст. Трибуны ахнули. Кто-то закричал.

Гордеев методично избивал того, кто ещё минуту назад диктовал ему свои условия. Он ломал ему кости, втаптывая величие монарха в грязную пыль. Лицо Императора превратилось в кровавое месиво. Он уже не сопротивлялся, лишь слабо дёргался от очередного попадания массивного шипастого кулака.

Я сидел на своём месте, сцепив зубы. Вмешиваться в Поединок Чести — значит пойти против всех законов Империи. Это расстрельная статья. Но если я ничего не сделаю, этот урод убьёт брата и захватит трон. А мне такой расклад совершенно не выгоден. Тем более, после всего, что мы сделали для победы.

Монстр тяжело задышал, возвышаясь над поверженным врагом. Фиолетовые разряды сконцентрировались в его правой руке. Он занёс кулак для последнего, смертельного удара. Удара, который должен был размазать голову Императора по камням.

Глава 3

Ждать больше было нельзя. Я понимал — этот удар станет последним.

Для всех остальных мир продолжал двигаться в своём обычном ритме. Для меня же время сильно замедлилось, превращаясь в густой, тягучий кисель. Мой нестабильный Исток радостно вспыхнул, предвкушая хорошую драку. Густая Тьма и миллионы нанитов в доли секунды слились воедино, превращая моё тело в чёрную размытую тень.

Я сорвался с места. Перепрыгнул через ряды кресел, игнорируя испуганные вопли

Громадный кулак мутанта, густо покрытый сиреневыми разрядами молний, с воем просвистел в воздухе. Он нёс в себе верную смерть.

Я скользнул прямо под эту сокрушительную атаку. Время на мгновение ускорилось, когда я перехватил бесчувственное тело Императора и резко ушёл перекатом в сторону.

Кулак Гордеева врезался в пустую каменную породу. Взрыв поднял тучу серой пыли и осколков. Тот явно не ожидал, что его жертва вдруг испарится, тем более после столь лёгкого доминирования в конце. Монстр неуклюже споткнулся по инерции и с грохотом завалился вперёд, оглашая арену яростным рёвом.

Я же спокойно стоял в десятке метров от него. На моих руках безвольно повис правитель Империи. Его дыхание было прерывистым и хриплым. Сломано несколько рёбер, сильное сотрясение, множественные внутренние кровотечения. Я пустил часть своих нанитов в его кровоток, чтобы стабилизировать состояние. Рановато ему на тот свет.

Максимально аккуратно опустил его на холодную, усыпанную крошевом землю.

Пыль постепенно оседала. Гордеев тяжело дышал и стряхивал с себя каменную крошку. Его безумные, налитые кровью глаза сфокусировались на мне.

— Ты посмел вмешаться! — прорычал он, и в его искажённом голосе слышалась неприкрытая жажда убийства.

— У того, кто добивает бесчувственного противника, нет чести, — громко, чётко и с лёгкой издёвкой произнёс я, расправляя затёкшие плечи. Вокруг моих рук заклубилась непроглядная Тьма. — Он уже проиграл. Думаю, на сегодня цирка вполне достаточно. Довольно.

Мутант оскалился, обнажая острые клыки.

— Я убью вас обоих!

— Попробуй, — холодно усмехнулся я, позволяя Покрову сформировать на моём лице устрашающую маску Мора. — Только учти, князь. Со мной этот фокус не пройдёт.

Трибуны дружно охнули. Дамы картинно схватились за сердца. Ещё бы! Вмешательство в священную дуэль всегда каралось только одним способом — мучительной смертной казнью. Но мне было глубоко плевать на их пыльные архаичные законы. Если Император откинет копыта прямо сейчас, в стране начнётся такой кровавый хаос, что мало не покажется никому. А хаос сильно помешает моим планам на тихую, спокойную жизнь рядом с Людой.

С этими мыслями я приготовился к бою. Гордеев вновь ударил, но теперь уже обеими огромными ручищами прямо по земле. От места удара в мою сторону понеслась смертоносная волна. Острые каменные шипы с мерзким скрежетом вспарывали арену, стремясь пронзить меня насквозь. Увернуться от этой атаки для меня не составляло никакого труда, но я решил сделать всё немного иначе. Надо же показать местной элите, кто тут папочка.

И когда вздыбившаяся смертоносная твердь оказалась в метре от меня, я лишь лениво махнул рукой в сторону. Мой Покров, сотканный из Тьмы, легко и непринуждённо поглотил всю кинетическую энергию удара. Огромная каменная волна просто рассыпалась у самых моих ног безобидной серой пылью, испачкав мне ботинки.

— Слабовато для Верховного князя.

— Ах ты щенок! Я вырву твоё сердце!

Князь в один миг обернулся фиолетовой молнией и метнулся ко мне. Скорость его рывка оказалась такой, что увернуться было физически невозможно даже с моими раскачанными ступенями магии, но я и не собирался никуда убегать. Император, которого я только что закрыл своей спиной, всё ещё находился позади. Я краем глаза видел, как к нему уже спешит личная гвардия, но сейчас меня волновал только взбесившийся мутант. Гордеев явно потерял остатки рассудка. Он больше не был тем хитрым интриганом, который строил козни и пытался лишить меня титулов через суды. Теперь это был просто загнанный в угол зверь, накачанный смертельным стимулятором.

Я плавно выставил вперёд клинок, позволяя нанитам по мысленной команде укрепить его, пока Тьма моего Истока послушно окутывала тело и создавала надёжный щит.

Раздался жуткий удар.

Моё лезвие со звоном встретилось с покрытым костяными наростами кулаком мутанта, и этот звук разнёсся по всей арене так, словно на полном ходу лоб в лоб столкнулись два тяжеленных бронепоезда. Во все стороны брызнули обжигающие искры, а камень под моими ботинками жалобно хрустнул и провалился вглубь от колоссального давления. Мои кости натужно заскрипели, а мышцы взвыли от дикого напряжения, ведь физическая сила Гордеева под этой дрянной сывороткой выходила за все возможные рамки логики.

— Сдохни, мусор! — бешено проревел он и навалился на меня всей тушей, пытаясь банально продавить защиту.

Я почувствовал, как его когти мерзко скользят по лезвию, высекая снопы искр и оставляя глубокие царапины на укреплённом металле. Наниты тут же бросились чинить повреждения, расходуя энергию костюма.

— Только после тебя, уродливая макака, — злобно процедил я сквозь стиснутые зубы и резко ушёл в сторону, пропуская его рывок мимо себя.

Гордеев по инерции пролетел несколько метров вперёд, но тут же развернулся и снова бросился в атаку, нанося удар за ударом. Его кулаки мелькали в воздухе и оставляли фиолетовые магические шлейфы, пока я отбивал атаки клинком, уворачивался и блокировал выпады предплечьями. На арене стоял непрерывный лязг и грохот, а каждый его промах выбивал из каменного пола целые куски породы, разбрасывая острую крошку по сторонам.

— Ты думаешь, что сможешь меня остановить? — орал Гордеев, брызгая слюной и наступая. — Я убью тебя, а потом разорву Императора на куски! Мой брат ответит за всё!

— Мечтать не вредно, — усмехнулся я, поднырнув под очередной широкий замах, и нанёс быстрый тычок острым клинком ему под рёбра.

Мутант лишь слегка пошатнулся и в ответ попытался схватить меня за горло, но я хлёстко ударил его по запястью, заставляя отдёрнуть руку. Мы закружились в смертельном танце, где он давил грубой силой и чудовищной магией, а я отвечал отточенной техникой убийцы и технологиями своего прошлого мира.

В какой-то момент мы снова сцепились в клинче, упираясь друг в друга. Я не стал сдерживаться и пустил свою Тьму прямо по лезвию ножа, позволяя искрам нестабильного Истока жадно впиться в его ауру. Началась жестокая борьба на истощение ресурсов, а воздух вокруг нас мелко задрожал от напряжения.

Но самое смешное заключалось в том, что мне совершенно не нужно было его убивать, потому что я чётко видел то, чего в приступе слепой ярости не замечал этот перекачанный идиот. Экспериментальная сыворотка уже вовсю жрала его изнутри, превращая его тело в обычный расходный материал. Чёрные толстые вены на его шее пульсировали с такой невероятной силой, что грозили лопнуть в любую секунду, а глаза мутанта безумно выкатились из орбит и налились кровью. Его сердце билось с бешеной скоростью, и этот пугающий гул был отчётливо слышен даже сквозь шум нашей битвы. Организм работал на износ и уже откровенно не справлялся с нагрузкой.

— Твоя игрушка тебя убивает,

— Заткнись! — взревел он и попытался высвободить вторую руку для сокрушительного удара в голову.

Я ловко перехватил его запястье и влил ещё больше Тьмы в его ауру, разрушая остатки магической защиты. Внезапно князь судорожно дёрнулся, а его фиолетовая аура тревожно мигнула и начала стремительно угасать, словно дешёвая лампочка с плохим контактом. Он захрипел и выплюнул сгусток вонючей тёмной крови прямо мне под ноги. Я не стал ждать у моря погоды и оттолкнул его от себя, разрывая дистанцию.

Гордеев с жалким стоном рухнул на колени. Его тело сотрясала крупная дрожь, а клетки организма просто не выдерживали такой агрессивной мутации и разрушались в десятки раз быстрее, чем успевали регенерировать. Князь с глухим стуком повалился на бок и поднял облако серой пыли, пока некогда жуткий монстр стремительно таял прямо на глазах. Мышцы сдувались, костяные наросты с хрустом втягивались обратно в плоть, и Гордеев превращался в сломанного, жалкого и умирающего от банальной передозировки человека.

Я медленно подошёл и крепче сжал клинок на всякий случай, готовясь к любым неожиданностям. На арене повисла звенящая тишина. Никто из высших аристократов на трибунах не смел издать ни звука, и казалось, что зрители даже дышать перестали, со страхом наблюдая за бесславным падением некогда могущественного князя.

Гордеев с трудом повернул голову и поднял на меня затухающий взгляд, из которого окончательно отступило безумие сыворотки. В его глазах появилась та самая странная болезненная ясность, которая бывает у людей только на самом пороге смерти. Он слабо дёрнулся и из последних сил схватил меня за ботинок дрожащей рукой, оставляя на нём кровавые отпечатки.

— Помоги… Софи… — прохрипел он, пока из его приоткрытого рта непрерывным потоком текла кровь, заливая подбородок.

Я непонимающе нахмурился и слегка наклонился к нему, чтобы лучше слышать его слова сквозь наступившую тишину.

— Кому помочь? Кто такая Софи?

— Я хотел… только свободы… для нас… для всех… — его сбитый голос стал совсем тихим и превратился в едва различимый булькающий шелест. — Спаси её… прошу…

Рука князя бессильно разжалась и безвольно упала на камни, а взгляд окончательно остекленел, навсегда уставившись куда-то в пустоту разрушенной арены. Я молча смотрел на тело врага, который ещё минуту назад готов был разорвать меня на куски, чувствуя, как Тьма внутри меня лениво ворочается и требует продолжения банкета. Но битва была окончена. Я медленно выпрямился и обвёл взглядом притихшие трибуны, понимая, что теперь мне предстоит разбираться с последствиями этой победы и искать какую-то загадочную Софи, о которой просил умирающий предатель.

Он умер не как гордый аристократ. И уж точно не как великий воин на поле боя. Он банально сгорел изнутри, как самая дешёвая спичка, попытавшись прыгнуть выше своей головы.

Над трибунами всё ещё висела эта тяжёлая, липкая тишина. Люди буквально боялись пошевелиться, шокированные такой жестокой развязкой. Никто не ожидал, что великий бунт закончится именно так.

Сзади меня послышался тихий шорох осыпающихся камней. Я медленно обернулся. Император с трудом поднимался на ноги. Он был страшно бледен, словно мел. Тонкая струйка крови стекала из глубоко рассечённой брови, безвозвратно пачкая его идеальный, белоснежный воротник рубашки.

Он тяжело выпрямился, поправил одежду и посмотрел на изуродованное тело своего брата. В его взгляде промелькнула тень грусти, но она быстро исчезла. Затем он перевёл пронзительный взгляд на меня.

В этом взгляде было намешано всё. Горечь от потери члена семьи, пусть и предавшего его. Холодный, безжалостный расчёт правителя огромной страны. И чёткое, кристально ясное осознание того факта, что прямо перед ним сейчас стоит простой на вид парень, который только что в открытую нарушил самый священный и строгий закон Империи. Парень, чья магическая и физическая сила превосходит все мыслимые пределы нормального человека.

Мы смотрели друг на друга в полной тишине. Окружающий мир словно перестал существовать.

Я не отвёл взгляд. Ни на секунду. Я спас ему жизнь, и мы оба прекрасно это понимали. Но мой опыт наёмного убийцы буквально кричал мне в ухо: в большой политике и жестоких играх престолов спасители очень часто становятся следующими жертвами. Слишком много они знают, слишком много могут потребовать взамен.

Если Император сейчас захочет проверить меня на прочность, приказать страже схватить меня или наказать за дерзость — я буду готов. Мои наниты уже восстанавливали микроповреждения мышц, а Исток был готов выплеснуть новую порцию разрушительной Тьмы.

Но Император молчал.

Война на арене закончилась, тело врага остывало у моих ног. Но я нутром чуял, что настоящая, куда более опасная игра только начала набирать свои безумные обороты. И мне в ней отведена далеко не последняя роль.

Глава 4

Лицемерие — вот настоящий цемент, скрепляющий это государство.

Я стоял в первом ряду в Тронном зале, рядом с Ромадановским и Смирновым. На мне был парадный мундир, который принесли гвардейцы — чёрный, с серебряной вышивкой, сидевший на мне как влитой. Плечо, пробитое когтями Гордеева, ныло под тканью, но наниты глушили боль, превращая её в тупую, далёкую пульсацию.

— Ты как? — шепнула Люда, незаметно сжимая мою руку. Она была бледна, но держалась с достоинством, подобающим дочери… пока ещё боярина.

— Жить буду, — так же тихо ответил я. — Главное, чтобы не повесили.

Люда нервно хихикнула.

Тяжёлые двери распахнулись. Гвардейцы ударили алебардами об пол. Грохот пронёсся под сводами, заставив всех замолчать.

— Его Императорское Величество!

Император вошёл один. Никакой свиты, никаких пажей, несущих шлейф. Он шёл быстрой, уверенной походкой хищника, который только что отстоял свою территорию. На нём был простой белый мундир без единой награды. Ему они были не нужны. Он сам был наградой и наказанием.

Поднялся на трон, сел и обвёл зал тяжёлым взглядом.

— Сегодня Империя пережила страшный день, — его голос, усиленный акустикой зала, звучал в каждом углу. — Предательство проникло в самую верхушку. Мой брат, бывший Верховный князь Гордеев, поплатился за свою алчность и гордыню.

В зале повисла тишина. Никто не смел даже кашлянуть. Все помнили, как монстр сражался на арене, и как Император смотрел на его труп.

— Но там, где есть предательство, всегда есть и верность, — продолжил монарх, и его взгляд смягчился. Или мне показалось. — Империя стоит не на титулах. Она стоит на людях, готовых проливать кровь за её будущее.

Он сделал жест рукой.

— Княгиня Нина Сергеевна Савельева. Подойдите.

Савельева вышла вперёд. Моя бывшая директриса шла прямой походкой солдата, хотя её платье

— Вы были верны, когда другие сомневались, — произнёс Император. — Вы вскрыли гнойник коррупции, который разъедал мою армию. Вы сражались на стенах «Белой Скалы», когда штабные крысы бежали.

Слуга поднёс на бархатной подушке тяжёлую цепь с гербом — двуглавым орлом, сжимающим в лапах меч и свиток.

— Вакантное место Верховного князя требует силы и ума. Я назначаю вас Верховной Княгиней. Вы возглавите Тайную Канцелярию и Министерство Обороны. Очистите авгиевы конюшни, которые оставил мой брат.

Зал ахнул. Савельева замерла. Она понимала, что эта награда — каторжный труд. Это власть, но это и мишень на спине.

— Служу Империи, Ваше Величество, — твёрдо сказала она, принимая цепь.

Император кивнул и перевёл взгляд на Смирнова.

— Боярин Семён Остапович Смирнов.

Отец Люды вздрогнул. Он поправил воротник, вытер потные ладони о штаны и шагнул вперёд. Он выглядел как купец, который случайно попал на совет богов.

— Вы обеспечили тыл, когда казна была разворована, — сказал Император. — Ваши люди бесперебойно доставляли припасы в осаждённую крепость. Вы доказали, что честь купца может быть выше чести аристократа.

Монарх взял с подушки свиток с сургучной печатью.

— Род Смирновых доказал своё право стоять выше. Я жалую вам титул Князя. Ваши земли расширяются, а налоги… скажем так, мы пересмотрим условия в вашу пользу.

Смирнов пошатнулся. Князь! Из боярина, которого старая знать считала ничтожеством, он прыгнул в высшую лигу.

— Благодарю… Благодарю, Ваше Величество! — пробормотал он, кланяясь так низко, что чуть не ударился лбом о пол.

Люда рядом со мной сжала мою руку так, что хрустнули пальцы. Её глаза сияли. Она теперь княжна. Моя княжна.

— И наконец… — Император посмотрел на меня.

В зале сразу стало холодно. Аристократы затаили дыхание. Все видели, кто убил Гордеева. Все знали, кто вмешался в Поединок Чести. И все знали, что я владею силой, от которой у них стынет кровь.

— Илья Филатов.

Я вышел в центр. Мои шаги гулко отдавались в тишине. Я не кланялся, а смотрел ему в глаза. Между нами была странная связь — связь соучастников убийства.

— Ты нарушил закон, — произнёс правитель.

— Я спасал Императора, — ответил я.

По залу пронёсся шёпот ужаса. Дерзить монарху? Здесь?

Уголки губ Императора дрогнули.

— Ты спас не только меня. Ты спас честь Династии, не дав безумцу сесть на трон. Ты остановил вторжение АДР, уничтожив их элиту. Ты сделал то, что не смогли сделать мои генералы.

Он встал с трона и спустился на одну ступеньку.

— Многие здесь шепчутся, что ты тёмный маг. Что ты опасен. Что тебе нельзя давать власть.

Он обвёл зал тяжёлым взглядом, и шепотки мгновенно стихли.

— Но я вижу не тьму. Я вижу оружие. А оружие должно служить Империи.

Слуга поднёс последнюю подушку. На ней не было цепи или свитка. Там лежал перстень. Массивный, из чёрного металла, с вкраплением зелёного камня, похожего на застывший яд.

— Титул Князя передаётся по крови, Илья, — тихо сказал Император, так, чтобы слышал только я. — Или даруется за десятилетия безупречной службы при дворе. Ты не придворный. Ты воин. И ты слишком молод и опасен для столицы. Здесь ты либо станешь интриганом, либо перережешь всех моих министров за неделю.

Я усмехнулся. Он читал меня как открытую книгу.

— Поэтому я даю тебе то, что ты заслужил своим клинком, — он повысил голос. — Я жалую тебе титул Боярина. Личного вассала Короны.

Боярин. Не Князь.

В толпе послышались вздохи облегчения. Они боялись, что я стану равным им. Боярин — это высоко, но это не верхушка пирамиды. Это «цепной пёс» режима.

— Но титул без земли — это просто слово, — продолжил Император. — Ты отстоял крепость «Белая Скала». Ты залил эти земли кровью врагов. Теперь это твоя кровь и твоя земля.

Он взял перстень и протянул мне.

— Я назначаю тебя Хранителем Западного Рубежа. Земли от Нижнетарова до границы, включая крепость и прилегающие территории, переходят в твой личный надел. Ты будешь моим щитом и моим мечом на границе.

Я смотрел на перстень.

Западный Рубеж. Разорённые войной земли. Разрушенная крепость. Тысячи беженцев. Близость к АДР, которые наверняка захотят реванша.

Это была не награда, а ссылка. Почётная, с огромными полномочиями, с собственной армией, но ссылка. Император хотел держать меня подальше от столицы, от интриг, от соблазна власти.

Он давал мне моё собственное королевство, но это было королевство на вулкане.

«Ты понимаешь, что я тебе даю?» — спросил он ментально.

Я понимаю,— ответил я также безмолвно.— Вы даёте мне свободу. И работу, которую никто другой не сделает.

Я взял перстень и надел его на палец. Он сел идеально, словно был сделан для меня. Наниты тут же отозвались, признавая… артефакт. И да, только глупец не догадался бы, что Император не дарит простые безделушки. Кольцо было ключом к защитным системам крепости и доступом к закрытым каналам связи.

— Я принимаю этот дар, Ваше Величество, — громко сказал я. — Западный Рубеж не падёт, пока я жив.

— Я знаю, Боярин Филатов, — кивнул Император. — Встань в строй.

Я вернулся к своим. Люда сияла так, словно это она получила перстень. Смирнов уважительно кивнул мне — теперь мы были почти равны по статусу, хоть он и стал Князем. Савельева едва заметно улыбнулась. Она понимала всю суть этой рокировки.

Император продолжил раздавать мелкие награды, но я уже не слушал, а крутил чёрный перстень на пальце.

Боярин Филатов. Звучит неплохо.

* * *

Тронный зал остался позади, залитый фальшивым светом и лестью. А мы с Императором прошли по коридору до его «обители».

— Проходите, боярин, — Император жестом указал на дверь.

Кабинет правителя половины мира выглядел аскетично. Стол, заваленный картами, пара стульев и графин с водой. На тактической карте голографическим красным цветом пульсировали метки потерь. Их было много. Слишком много для «победоносной» войны.

Император снял парадный китель и бросил его на спинку стула. Оставшись в простой рубашке, он вдруг показался мне старым. Уставшим человеком, который несёт на плечах небо, и это небо его медленно раздавливает.

Он налил себе воды, и я заметил, как мелко дрожит его рука.

— Садись, Илья, — он не смотрел на меня, жадно глотая воду. — Здесь нет камер. И нет лишних ушей. Можем снять маски.

Я остался стоять. Мой новый перстень на пальце казался тяжёлым, словно налитым свинцом.

— У меня есть вопросы, Ваше Величество.

Да-а-а, у меня слишком много вопросов по поводу этой глупой и абсолютно нелогичной войне.

— Я знаю, — он повернулся, опираясь поясницей о стол. В его глазах исчез тот отеческий блеск, которым он одаривал подданных наверху. Теперь на меня смотрел циник. Прагматик. Хищник. — Спрашивай. Ты заслужил ответы. Кровью заслужил.

Я кивнул на карту, усеянную красными точками.

— Разведка, — мой голос звучал глухо в тишине бункера. — Вы сказали, что Гордеев саботировал оборону крепости. Но западные города… Школы, больницы, жилые кварталы. АДР сожгли их в первые часы вторжения. Почему не было эвакуации?

Император молчал. Он смотрел на меня, не мигая.

— У нас было время, — продолжил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Мои аналитики, даже Саша, видели перемещение войск за неделю до удара. Ваша разведка знала. Вы знали, что они ударят. Почему люди остались в домах?

— Потому что пустые города не вызывают ненависти, — спокойно ответил он.

Я замер. Смысл его слов доходил до меня медленно, как яд.

— Что?

— Если бы мы объявили эвакуацию, началась бы паника, — Император говорил ровным, лекторским тоном. — Дороги были бы забиты беженцами. Армия завязла бы в пробках, пытаясь спасти гражданских. Мы бы потеряли мобильность.

Он поставил стакан на стол.

— Но это полбеды. Если бы АДР захватили пустые бетонные коробки, народ бы просто испугался. Они бы просили мира. Они бы сказали: «Отдайте им эти земли, лишь бы не было войны».

Он подошёл к карте и провёл пальцем по красной линии фронта.

— Но когда враг сжигает школу… когда в новостях показывают руины больниц… народ не боится. Народ ненавидит. Ярость — это лучшее топливо, Илья. Я пожертвовал десятками, чтобы миллионы встали под ружье без лишних вопросов.

Я смотрел на него и не узнавал. Где тот мудрый правитель? Передо мной стоял бухгалтер, который сводил дебет с кредитом, используя человеческие жизни как валюту.

— Вы… — я сжал кулаки. — Вы чудовище. Кровь мучеников — это ваш цемент для трона?

— Да, — просто ответил он. — И не смотри на меня так, Мор. Ты делал то же самое в Змееграде. Ты убивал одних, чтобы напугать других. Масштабы разные, суть одна. Власть — это всегда кровь. Вопрос лишь в том, чья она.

Мне захотелось ударить его. Снести эту спокойную маску с лица. Но я сдержался.

— Хорошо, — процедил я. — С этим мы разобрались. Теперь второе. Почему я?

Император приподнял бровь.

— Ты о титуле?

— Я о том, что вы терпите меня. Вы знаете, что я нестабилен. Вы видели мою Тьму. Любого другого мага с такими способностями ликвидаторы Тайной Канцелярии удавили бы в колыбели. Но мне вы даёте земли, армию, кольцо Боярина. Почему?

Он усмехнулся. В этой усмешке было что-то горькое.

— Потому что в тебе течёт моя кровь, Илья.

Кабинет качнулся. Или это у меня закружилась голова?

— Что? — выдохнул я.

— Твоя мать, — Император отошёл в тень, словно ему было стыдно говорить об этом на свету. — Она принадлежала к побочной ветви Романовых. «Теневая ветвь», как мы её называем. Твой прадед был гением… и безумцем. Он пытался соединить Исток с сущностями Изнанки. С Бездной.

Я вспомнил своё падение в Преисподнюю. Голоса в голове. Они ведь чувствовали во мне равного. Я только сейчас это понял. И мой Исток… Нестабильность, которая давала мне силу, но пожирала меня изнутри.

— Его стёрли из летописей, — продолжил монарх. — Род официально прервался. Но кровь… кровь нельзя стереть ластиком. Она всплывает. Твоя нестабильность — это не мутация, Илья. Это наследие. Ты — идеальное оружие. Смесь имперской породы и первородного Хаоса.

Он повернулся ко мне.

— Я не дал тебе титул Князя не потому, что ты молод. А потому, что ты слишком опасный родственник. Если бы я признал тебя официально, у тебя появились бы права на престол. А Империя не переживёт Императора с Бездной в глазах.

— Значит, я для вас — цепной пёс, — констатировал я. — Монстр в подвале, которого выпускают, когда приходят воры.

— Ты — Боярин Филатов, — жёстко поправил он. — У тебя есть власть, деньги и цель. Не жалуйся на судьбу, парень. Другие убили бы за десятую долю того, что я тебе дал.

— Как Гордеев? — спросил я.

Имя брата заставило Императора вздрогнуть.

— Георгий… — он потёр переносицу. — Он был дураком.

— Он предал вас не ради денег, — сказал я, вспомнив последние слова Гордеева.«Спаси Софи».— Кто такая Софи?

Император замер. На секунду мне показалось, что я пробил его броню.

— Софья, — тихо произнёс он. — Княжна Софья Волконская. Любовь всей его жизни.

— И где она? Гордеев сказал, что вы держите её в плену.

— В плену? — Император горько рассмеялся. — Можно и так сказать. Она в «Саркофаге Тишины». Прямо под нами, на нижнем уровне.

Он подошёл к панели управления на стене и нажал несколько кнопок. Часть стены превратилась в голографический экран, открывая вид на нужный отсек.

Там, в центре зала, стояла капсула, окутанная морозным паром и магическими печатями. Внутри, в голубоватом свечении стазиса, парила женщина. Она была прекрасна, даже несмотря на мертвенную бледность.

— Десять лет назад на Георгия было совершено покушение, — голос Императора стал сухим и безжизненным. — Проклятие «Иссохшего Истока». Оно должно было выпить его жизнь за сутки. Софья закрыла его собой.

Я посмотрел на женщину в капсуле.

— Проклятие начало пожирать её, — продолжил он. — Я поместил её в стазис. Время для неё остановилось за миг до смерти.

— Вы могли её спасти? — спросил я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Император отвернулся от стекла.

— Мог. В сокровищнице есть артефакты древних цивилизаций, о которых ты, наверное, даже не знаешь. Они исцеляет всё. Но…

— Но вы не стали, — закончил я за него. — Почему?

— Потому что пока она была там, на грани жизни и смерти, Георгий был моим.

Я посмотрел на него с ужасом.

— Вы использовали умирающую женщину как поводок для собственного брата?

— Он был амбициозен, Илья. Он всегда хотел трон. Единственное, что его сдерживало — это надежда, что я спасу её. Я обещал ему: «Служи верно, и однажды я найду способ». Это держало его крепче любых клятв.

— Но он устал ждать, — понял я. — АДР предложили ему выход. Технологии переноса сознания? Или лекарство?

— Скорее всего, — кивнул Император. — Он предал меня не ради власти. Он предал страну, чтобы вырвать её из моих «ледяных лап», как он любил говорить. Он просто хотел её спасти. Не удивлюсь, если мой брат помешался на этих чувствах и разговаривал с её иллюзией.

Я снова посмотрел на

— Отпустите её, — сказал я.

Император удивлённо посмотрел на меня.

— Зачем? Георгий мёртв. Поводок больше не нужен.

— Именно поэтому, — я шагнул к нему. — Вы получили свою победу. Вы убили брата. Вы укрепили трон кровью мучеников. Хватит. Отдайте её целителям. Используйте этот чёртов артефакт.

— Это дорого, — он пожал плечами. — Тратить её на женщину предателя?

— Тратить её на то, чтобы остаться человеком! — рявкнул я. Мой голос отразился от стен кабинета. — Если вы оставите её там гнить, чем вы лучше Жнецов Пустоты? Чем вы лучше Мора?

Император долго смотрел на меня. В его глазах боролись жадность и… что-то похожее на усталость.

— Ты становишься сентиментальным, Филатов, — наконец произнёс он. — Это плохая черта для Боярина.

Он нажал кнопку на пульте. Стена снова стало самой собой, скрывая капсулу.

— Хорошо. Я распоряжусь. Пусть её разморозят и лечат. Она мне больше не нужна. Пусть живёт с осознанием того, что её жизнь стоила Империи одной гражданской войны.

Я выдохнул.

— Спасибо.

— Не благодари, — он вернулся к столу и снова налил воды. — Иди, Филатов. У тебя много дел. Западный Рубеж сам себя не восстановит. И помни: я вижу всё. Даже твою Тьму.

Я развернулся и пошёл к выходу. Вышел в коридор, где меня ждали гвардейцы. Но я их не замечал. Я шёл по коридорам дворца, мимо гобеленов и статуй, и думал:

Я получил титул, власть и стал героем. Но сегодня, в этом кабинете, я проиграл. Я проиграл в тот момент, когда понял, кому служу.

Император не был злодеем из комиксов. Он не хотел уничтожить мир. Он просто был… эффективным менеджером. И это было страшнее любого демона из Преисподней. Демона можно убить мечом. Систему, построенную на крови и цинизме, мечом не возьмёшь.

— Хорошо, — прошептал я. — Ты хочешь играть в эффективность, дядя? Мы будем играть.

Глава 5

Бал в честь победы напоминал пир стервятников, которые надели павлиньи перья.

Огромный Золотой Зал Императорского дворца сиял так, что резало глаза. Тысячи свечей в хрустальных люстрах, магические сферы под потолком, блеск бриллиантов на шеях дам и сияние орденов на мундирах мужчин. Всё это смешивалось в одну пёструю, шумную, душную массу.

Я стоял у колонны, сжимая ножку бокала с шампанским. На мне был парадный чёрный мундир с серебряным шитьём — цвета моего нового герба. Перстень Боярина на пальце холодил кожу, напоминая о цене, которую я заплатил за этот вечер.

— Боярин Филатов! — ко мне подплыла грузная дама в лиловом, чьё лицо было заштукатурено так, что могло выдержать прямое попадание из гаубицы. — Какая честь! Мы так болели за вас! Когда вы вышли против этого чудовища… ах, это было так романтично!

Я вежливо кивнул, даже не пытаясь запомнить её имя. Вчера она, вероятно, называла меня выскочкой и убийцей. Сегодня я герой, и она готова отдать мне в жёны свою дочь, племянницу и любимую болонку в придачу.

Лицемерие. Сладкое и липкое, как пролитый сироп.

Я сделал глоток. Шампанское было дорогим, но во рту стоял привкус пепла. После разговора с Императором мне казалось, что я испачкался в чём-то таком, что не отмыть ни водой, ни магией.

— Илья! — раздался знакомый голос.

Ко мне протискивался Смирнов. Нет, теперь — Князь Смирнов. Он выглядел так, словно проглотил солнце. Его новый мундир сидел мешковато, но осанка изменилась. В ней появилась уверенность человека, который знает, что его теперь уважают и в высшем свете.

— Господин Смирнов, — я пожал его руку. — Или мне называть вас Ваша Светлость?

— Брось, — отмахнулся он, но я видел, что ему приятно. — Давай без этого пафоса, он и так поперёк горла стоит. Ну, что скажешь? Мы сделали это, парень. Мы перевернули игру.

Он понизил голос, оглядываясь по сторонам.

— Я тут уже перетёр с парой министров. Они готовы дать нам контракты на восстановление Западного Рубежа. Твои земли, мои материалы… Мы построим там новый Змееград, Илья. Только лучше. Без всей этой грязи.

Я усмехнулся.

Грязь будет всегда, Семён. Просто иногда она прячется под асфальтом.

— Мы обсудим это, — кивнул я. — Мне нужны будут не только стройматериалы. Мне нужны люди. Верные люди.

— Будут, — твёрдо пообещал он. — Весь мой род теперь за тебя горой. Ты спас Люду, ты спас меня от банкротства, ты спас страну. Мы в долгу.

Из толпы вынырнула ещё одна фигура. Роман Юрьевич Тарников.

Бывший кошелёк Гордеева выглядел жалко, несмотря на дорогой фрак. Он похудел, глаза бегали. Он предал своего хозяина, чтобы выжить, и теперь искал нового покровителя. Или хотя бы гарантию, что его не прирежут в тёмном переулке.

Он увидел меня и дёрнулся, словно от удара током. Потом натянул на лицо заискивающую улыбку и сделал шаг вперёд.

— Боярин Филатов… — начал он, протягивая руку. — Поздравляю с…

Я даже не повернул головы. Я просто смотрел сквозь него, как будто он был пустым местом. Стеклопакетом. Пылью.

Тарников замер. Его рука повисла в воздухе. Вокруг нас образовалась небольшая зона отчуждения — аристократы чуяли социальную смерть, как акулы кровь.

— Вы что-то сказали, господин Смирнов? — спросил я будущего тестя, не меняя тона.

Смирнов, поняв игру, презрительно фыркнул в сторону Тарникова.

— Нет, Илья. Показалось. Ветер шумит. Сквозняк какой-то гнилой.

Тарников побледнел, сглотнул и растворился в толпе. Он понял, что теперь для всех изгой. Живой труп, которому позволили дышать только потому, что он пока полезен.

— Жестоко, — промурлыкал женский голос у меня за спиной.

Я обернулся. Мария Морозова с дочерью.

Женщина была в чёрном бархатном платье, открывающем бледные плечи. На шее сверкало колье с изумрудами — под цвет моих глаз, когда я использую Исток. Тонкий намёк. Всё ещё заигрывает?

— Жестокость — это милосердие для таких, как он, — ответил я. — Я мог бы его убить.

— Мог бы, — согласилась она, подходя ближе. — Но живой и напуганный враг иногда полезнее мёртвого. Поздравляю с титулом, Боярин. Западный Рубеж… это большие возможности. И большие риски.

— Я в курсе, — кивнул я. — Лично там присутствовал, если помните.

— Помню, Илья, — её взгляд стал серьёзным. — Именно поэтому я ставлю на тебя. Я готова продолжить наше сотрудничество, если ты понимаешь, о чём я. Но я хочу знать, могу ли рассчитывать на твою помощь, если она… снова понадобится.

Намёк был явным, с учётом того, что я только что «вежливо» послал её «бывшего».

— Не

— Отлично, — хитро улыбнулась боярыня.

— Я надеюсь, вы с Людой пришлёте нам приглашение на свадьбу? — с такой же улыбкой обратилась ко мне Лиза.

— Всенепременно, Елизавета, — хмыкнул я. — В конце концов, ты наша одноклассница, а наши рода теперь деловые партнёры. Так что о вас мы точно не забудем.

— Тогда я буду ждать, — её глаза блеснули холодным светом.

После чего мать с дочерью исчезли в толпе.

Музыка сменилась на вальс. Пары закружились по паркету. Смех, звон бокалов, шуршание платьев — всё это начало давить мне на виски.

Мне нужен был воздух.

Я поставил бокал на поднос проходящего слуги и начал пробираться к выходу на террасу.

Здесь, снаружи, было тихо. Ночной воздух столицы был прохладным и чистым, в отличие от душного зала. Внизу расстилался город: море огней, перечёркнутое лентами магистралей. Где-то там, внизу, люди праздновали победу. Искренне и шумно, с дешёвым вином и песнями.

А здесь, наверху, праздновали делёж шкуры неубитого медведя.

Я опёрся руками о каменные перила. Перед глазами всё ещё стояло лицо Императора в кабинете.

«Кровь мучеников — лучший цемент для трона».

— Ты сбежал, — за спиной раздался тихий голос.

Я не обернулся, ведь мог узнать этот голос из тысячи.

Люда подошла и встала рядом. На ней было то самое голубое платье, в котором она встречала меня в аэропорте. Ветер играл её рыжими локонами.

Она смотрела не на меня, а на город, держа в левой руке бокал с шампанским.

— Там душно, — просто сказала она. — И слишком много лжи на квадратный метр.

— Это политика, Люда, — ответил я, чувствуя, как напряжение в плечах начинает отпускать. — Змеиный бал. Каждый улыбается, и каждый держит кинжал за спиной.

— Ты говорил с Ним? — она кивнула в сторону дворца.

— Да.

— Он… он страшный человек?

Я посмотрел на неё. Она была такой чистой, такой настоящей на фоне этого карнавала масок.

— Он эффективный, — подобрал я слово. — И это страшнее всего. Он пожертвовал сотнями, чтобы спасти миллионы. И он считает, что прав.

Люда положила свою ладонь поверх моей руки, лежащей на перилах. И я почувствовал тепло её пальцев.

— А ты? — спросила она, заглядывая мне в глаза. — Ты считаешь, что он прав?

— Я считаю, что у меня нет права судить его, пока я сам по локоть в крови, — честно ответил я. — Но я не хочу быть таким, как он. Я не хочу превращать людей в цифры.

Она развернулась ко мне и взяла моё лицо в свои ладони. Её глаза были как два озера, в которых отражались звёзды.

— Ты не такой, Илья. Ты — Мор. Ты жестокий, да. Ты можешь убить, не моргнув глазом. Но ты делаешь это ради своих. Ради семьи. Ради меня. В тебе есть тьма, но в тебе есть и свет. Просто он… колючий.

Я усмехнулся.

— Колючий свет. Красиво звучит.

— Я серьёзно, — она нахмурилась, и между её бровей легла трогательная складка. — Ты получил власть. Титул. Земли. Теперь ты Боярин, Хранитель Границы. Все эти люди там, внутри, они боятся тебя или хотят использовать. Но для меня это всё неважно.

Она прижалась ко мне всем телом, пряча лицо у меня на груди. Я обнял её, вдыхая запах ванили.

— Единственное, что здесь настоящее — это ты, — прошептал я ей в макушку. — Всё остальное декорации. Титулы, ордена, деньги… Это пыль. Если завтра Император решит, что я опасен, он сотрёт меня в порошок. Но пока ты со мной… я жив.

Люда подняла голову. Её губы были совсем рядом.

— Я всегда буду с тобой, — сказала она просто, как факт.

И я поцеловал её.

Это был поцелуй двух людей, которые прошли через ад и выжили, чтобы стоять здесь, под звёздами, на вершине мира, который пытался их сломать.

В свете луны её голубое платье казалось почти белым, призрачным. Ветер растрепал её причёску, и несколько прядей упали на лицо, но она даже не пыталась их убрать. Она улыбалась. Искренне и тепло, без той маски вежливого безразличия, которую мы оба носили последние часы.

— Ты замёрзла, — заметил я, увидев, как она зябко потёрла плечи.

— Немного, — призналась она. — Адреналин отпускает. Знаешь, Илья, я до сих пор не верю. Мы стоим здесь. Живые. Гордеев мёртв. А у тебя на пальце кольцо, за которое половина этих людей внутри готова продать душу.

Я посмотрел на чёрный перстень. Он сидел на пальце как влитой, но его тяжесть я ощущал постоянно. Это был ошейник. Длинный, золотой, но ошейник.

— Это только начало, Люда, — тихо сказал я, накрывая её ладонь своей. — Император дал мне земли, чтобы я был занят войной и не лез в политику. Он думает, что сослал меня.

— А ты? — она подняла на меня глаза. В них отражались звёзды и огни столицы.

— А я думаю, что он дал мне плацдарм. Западный Рубеж… Там нет придворных интриг. Там всё просто: враг там, мы здесь. И там мы построим наш дом. Настоящий. Не эту золотую клетку.

Люда подалась вперёд и прижалась щекой к моей груди. Я обнял её, вдыхая запах её волос. Пока он был рядом, я знал, кто я. Не убийца Мор, не циничный Клайв из прошлого, а Илья Филатов. Человек, у которого есть будущее.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— И я тебя, — ответил я. Слова дались легко, хотя раньше они застревали в горле. — Слушай, нам надо выпить за это.

— Ты хочешь споить боярыню? — она рассмеялась, отстраняясь.

— Я хочу согреть свою невесту, — я подмигнул ей. — Жди здесь. Я мигом. Одна нога там, другая здесь.

— Только не ввяжись в дуэль по дороге, — крикнула она мне вслед.

— Никаких дуэлей. Сегодня я самый мирный человек в Империи.

Я развернулся и быстро пошёл к стеклянным дверям, ведущим обратно в зал. На душе было легко. Непривычно и пугающе легко. Казалось, что чёрная полоса, тянувшаяся за мной из прошлой жизни, наконец-то прервалась. Мы победили. Враги повержены или напуганы. У меня есть власть, сила и любимая женщина.

Что может пойти не так?

Я вошёл в зал, лавируя между танцующими парами. Перехватил поднос у проходящего слуги и забрал два пузатых бокала.

— За новую жизнь, — пробормотал я себе под нос, разворачиваясь обратно.

Весь путь занял от силы минуты три. Я не останавливался, игнорировал попытки знакомых заговорить со мной, просто кивал и шёл дальше. Меня тянуло обратно на террасу, в тишину и прохладу.

Я толкнул створку двери плечом, выходя наружу.

Слова застряли в горле, словно я проглотил кусок битого стекла.

Терраса была пуста.

Ветер гонял по мраморному полу сухой лист, залетевший из сада. Луна всё так же холодно светила с неба. Музыка из зала всё так же гремела за спиной.

Но Люды не было.

— Люда? — позвал я. Голос прозвучал глухо и неуверенно.

Может, она отошла к перилам? Или решила спуститься в сад?

Я сделал несколько шагов вперёд. Под ногой что-то хрустнуло. Опустил взгляд. На белом мраморе, в лунном пятне, лежал её бокал. Тот самый, который она держала в руке пару минут назад. Тонкое хрустальное стекло было раздавлено, словно на него наступили тяжёлым сапогом.

Сердце забилось с бешеной скоростью, впрыскивая в кровь ледяной коктейль из адреналина и паники.

— Люда⁈ —крикнул я, уже не сдерживаясь.

Тишина. Только ветер свистит.

Я рванулся к перилам, перегибаясь вниз. Сад был пуст. Никакого движения, никаких звуков борьбы. Гвардейцы внизу, у ворот, стояли неподвижно. Если бы кто-то выходил или выносил кого-то, они бы заметили.

Но её не было. Она исчезла. Растворилась в воздухе за те сто восемьдесят секунд, что меня не было.

Я активировал Исток. Мир вокруг вспыхнул энергетическими линиями. Я искал её ауру — тёплую и светлую.

Ничего. Пустота.

Но вместо её следа я почувствовал что-то другое.

Запах.

Сначала я подумал, что мне показалось. Этот запах не мог существовать здесь, в этом мире, в этой реальности. Запах моего прошлого. Запах неоновых трущоб и дешёвых мотелей. Запах женщины, которая любила и умела убивать. И та, кого мне пришлось использовать, чтобы подобраться к главе корпорации…

Мой взгляд упал на каменные перила, туда, где мы только что стояли с Людой. Там лежал конверт, сделанный не из бумаги, а из тонкого, бархатистого пластика. Такого материала в Империи я ещё не видел.

Я разорвал конверт. Внутри лежал один-единственный лист. Буквы на нём не были написаны чернилами. Они горели тусклым голографическим светом, всплывая над поверхностью листа.

'Привет, Клайв.

Поздравляю с победой. Красиво сработано. Ты стал большим человеком, почти как тогда, в нашем прошлом. Боярин, герой, спаситель отечества… Я всё видела. Ты изменился, милый. Или это просто новое тело такое хлипкое?

Ты думал, что всё закончилось? Что ты получил второй шанс на счастье? Домик в горах, любящая жена, куча детишек? Смешно.

Ты расслабился, стал мягким. Ты позволил себе привязаться. Но твоя девчонка милая. Очень милая. И такая хрупкая. Она так удивилась, когда увидела меня. Даже не успела крикнуть'.

Ярость поднялась из глубины моего существа, но это была не горячая ярость берсерка. Это была холодная, чёрная волна Тьмы. Мой Исток среагировал мгновенно, заполнив вены жидким льдом.

'Я забрала её, Клайв. Не ищи её в столице. Не ищи её в этом мире. Ты знаешь, где я. И ты знаешь, что я сделаю. Я разобью тебе сердце так же, как ты разбил моё. Помнишь, я обещала, что буду ждать. Ты должен был подняться в этом мире. Получить то, что будет тяжело потерять. И вот… пришёл тот миг, мой дорогой. Ты почувствуешь ровно то же, что в я почувствовала в нашем мире.

И всё же… было бы слишком скучно вот так просто вырвать сердце Смирновой. Я дам тебе шанс, Клайв. Шанс доказать, что ты не тот кусок дерьма, который я помню. Приходи, если осмелишься. Игра только началась. Твоя Магда…'

Глава 6

Магда.

Я заставил себя сделать глубокий вдох. Паника — это удел слабых людей, а я давно отучил себя бояться. Мою невесту похитили прямо из императорского дворца, пока я отходил за напитками. Местная охрана считалась лучшей в Империи. Везде стояли магические датчики, коридоры патрулировали гвардейцы. Если враг смог обойти всю эту защиту и не оставить ни единого следа, значит, он обладал колоссальной силой. Или технологиями, которых в этом отсталом мире просто не существовало.

Я сунул руку в карман и достал телефон. Пальцы быстро нашли нужный номер. Гудки шли всего пару секунд.

— Да? — раздался в трубке хриплый голос Ромадановского. На фоне у него играла тихая музыка, и кто-то весело смеялся.

— Генерал, это Илья Филатов, — в моём голосе не осталось ни капли праздничной радости. — Мне срочно нужен ваш личный самолёт.

— Филатов? Ты с ума сошёл? — искренне возмутился старый вояка. — Время видел? У тебя там бал в самом разгаре. Иди веселись, парень, ты это заслужил!

— Это прямой приказ от лица Императора, — жёстко перебил я, не давая ему опомниться. — Ваш самолёт должен стоять заправленным на взлётной полосе через двадцать минут. Время пошло.

В трубке повисла тяжёлая пауза. Ромадановский был опытным генералом и прошёл не одну войну. Он сразу почувствовал звенящую сталь в моём тоне и понял, что ситуация критическая.

— Что стряслось, Илья? — уже без улыбки спросил он. — Тебе нужна огневая поддержка?

— Нет. Просто дайте самолёт.

— Понял тебя, боярин. Будет сделано, — коротко ответил генерал и отключил связь.

Я убрал телефон обратно в карман. Бросил последний взгляд на сияющий тысячами огней дворец и на веселящуюся толпу за стеклом. Прощай, высший свет. Начинается совсем другая игра, и правила в ней диктую я.

* * *

Ночной перелёт до Змееграда прошёл в гробовом молчании.

Я сидел в удобном кресле и смотрел в иллюминатор. За толстым стеклом проносились чёрные облака. Мощные двигатели ровно гудели, разрезая ночное небо.

Внутри меня шла непрерывная трансформация. Я закрыл глаза и методично, шаг за шагом, отключал все человеческие эмоции. Страх за Люду? Убрать. Жгучий гнев на похитителя? Подавить. Растерянность от внезапного удара? Уничтожить.

Я с головой погружался в состояние ледяного спокойствия. И мой Исток мгновенно отозвался на это изменение. Тьма внутри меня начала уплотняться. Она становилась пугающе мощной. Магия текла по моим венам вместо крови, заставляя сердце биться реже и чётче. Я чувствовал каждый мускул в своём теле.

Сейчас я больше не был Ильёй Филатовым. Я становился Клайвом. Профессиональным наёмным убийцей из другого мира, где человеческая жизнь не стоила и ломаного гроша. Я возвращался в свою истинную оболочку. И я летел забирать то, что по праву принадлежит мне.

Самолёт мягко приземлился на военном аэродроме. Я спустился по трапу и ночной ветер ударил в лицо, принося запах сырости. Сразу шагнул в тени от построек и активировал Исток, растворяясь во мраке. Дорога до моей арены заняла совсем немного времени.

Моя команда

— … и тут этот хмырь как заорёт на всю траншею! — громко рассказывал Сергей, активно размахивая руками.

Алексей сидел рядом и усмехался, попивая апельсиновый сок. Егор устроился в углу на ящике, Линда и Саша о чём-то весело спорили, перекрикивая ритмичную музыку из колонок.

Они думали, что я останусь в столице как минимум на пару дней. Думали, что я буду купаться в лучах славы, принимать поздравления от аристократов и наслаждаться высоким титулом.

А я просто вышел из тени в углу, словно призрак.

Смех оборвался в ту же секунду. Сергей подавился воздухом и закашлялся. Линда пружинисто вскочила со стула, опрокинув пустую бутылку. Спустя мгновение все члены команды рефлекторно потянулись к своему оружию. Многомесячные тренировки давали о себе знать — они реагировали на опасность быстрее, чем успевали подумать.

— Илья? — неуверенно спросил Сергей. Он медленно убрал руку от кобуры и попытался натянуть на лицо свою фирменную ухмылку. — Ты чего так рано вернулся? А где будущая Филатова? Решили сбежать от столичных снобов пораньше и отметить праздник с нами?

Я посмотрел прямо сквозь него. В моём взгляде не было ни капли привычного тепла.

— Люды нет, — мой голос прозвучал глухо и холодно.

Линда зло нахмурилась и сделала шаг вперёд.

— Кто её забрал? Гордеевские недобитки? Или местные столичные крысы? — прорычала она, готовая рвать врагов голыми руками. — Дай нам всего час, босс. Мы поднимем весь Змееград на уши! Мы перережем глотку каждому, кто посмеет хоть пальцем тронуть…

— Нет, — жёстко оборвал её я. — Никто из вас не сделает ни шагу за пределы базы. По крайней мере, сейчас.

И в комнате повисла тяжёлая тишина.

— Вы не понимаете, с чем мы столкнулись, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Это не глупые уличные бандиты Тарникова. И не элитные солдаты АДР. Это настоящие призраки, которых обычная пуля просто не возьмёт. Тот, кто забрал Люду, играет по совершенно иным правилам.

Я прекрасно понимал суть угрозы. Знал, что Магда могла раздавить мою команду в порошок, даже не вспотев. Для неё мои друзья и напарники были просто досадной помехой. Я строил эту криминальную империю вместе с ними кирпичик за кирпичиком. За это время мы стали настоящей семьёй. И именно поэтому я должен был прямо сейчас вычеркнуть их из этой игры. Я не хотел видеть, как они умирают в муках за мои прошлые грехи.

Я достал из кармана чёрную флэшку и положил её перед Сашей.

— Что это? — тихо спросила девушка.

— Здесь лежат коды доступа ко всем моим скрытым оффшорным счетам, — спокойно ответил я, глядя ей в глаза. — А также подписанные дарственные на все Западные земли, которые мне даровал Император за победу. Ещё на флешке собран компроматы на многих важных шишек. На судей, министров и даже кое-что на самого Императора.

Саша побледнела, а её руки слегка задрожали. Сергей перестал улыбаться и нахмурился.

— К чему ты клонишь, босс? — спросил Алексей, отставив стакан с соком.

— Если я не выйду на связь ровно через двадцать четыре часа… — я обвёл свою команду тяжёлым взглядом. — Считайте, что боярин Филатов мёртв.

— Илья, ты чего несёшь⁈ — возмутился Сергей и шагнул ко мне, сжав кулаки. — Охренел⁈ Мы своих на поле боя не бросаем! Мы вместе прошли через кромешный ад! Мы…

— Хватит, — спокойно прервал его я, и мой тихий голос подействовал сильнее любого крика.

Снова посмотрел на Сашу.

— Расшифруй эти файлы. Если я не вернусь к сроку, разделите все деньги поровну. Забирайте наших верных людей, меняйте паспорта и исчезните из страны. Либо… используйте собранный компромат и постройте свою собственную империю. Вы вольны делать то, что сами пожелаете. Мой последний приказ — выжить любой ценой.

Саша крепко сжала флешку в ладони. В её глазах заблестели слёзы. Она была умной девочкой и поняла, что я прощаюсь.

— Илья… — её голос предательски дрогнул. — Мы идём только с тобой. Куда бы ты ни направился в этот раз, мы прикроем. Мы справимся вместе, как делали это всегда!

— Она права, босс, — подал голос Егор. — Мы были и остаёмся с тобой.

Я посмотрел на Сашу, потом на Сергея и остальных.

Они были отличной командой. Самой лучшей в этом проклятом городе. Но именно сейчас их преданность стала моей уязвимостью. Поэтому мне придётся пойти на то, что самому не в радость.

— Семья — это слабость, Саша, — произнёс я ровным голосом. — А туда, куда я иду сегодня, слабости брать нельзя.

* * *

Я бесшумно скользил по ночным улицам Змееграда, пока ветер швырял в лицо мелкую морось, а под подошвами ботинок хлюпала грязная вода. Мой мозг работал с холодной чёткостью, отсекая лишние эмоции и перебирая факты. Теперь все кусочки головоломки наконец-то собирались в пугающую картину.

Кто с самого первого моего появления в школе проявлял ко мне такой пристальный интерес и вытаскивал на свет тайны погибших родителей? Кто дёргал за ниточки на фронте, словно играя в шахматы живыми людьми, и чей расчётливый ум всегда обходил интриги Гордеева с Тарниковым? И главное — кто имел свободный доступ на закрытый бал, чтобы так легко похитить Люду прямо из-под носа личной гвардии Императора?

Ответ лежал на поверхности.

Верховная княгиня Савельева, Железная леди нашей Империи и моя наставница, оказалась моим самым жутким кошмаром из прошлой жизни.

Остановившись перед коваными воротами школы «Пепел и Крылья», я почувствовал, как металл холодит ладони. Прятаться по кустам я не собирался, но и лезть напролом, поднимая тревогу, было бы верхом глупости, ведь тот, кого раньше звали Клайвом, привык работать чисто.

Наниты послушно откликнулись на мысленную команду, потекли по кончикам пальцев и скользнули в электронные замки, отключая передовые системы безопасности с едва слышным щелчком. С магическими барьерами оказалось ещё проще: стоило мне призвать Тьму, как она сработала идеальной отмычкой, мягко раздвинув чужую энергию и пропустив меня внутрь.

Я шагнул в пустые коридоры. С каждым метром меня всё сильнее накрывало тяжёлое дежавю, пока память услужливо подкидывала картинки из прошлой жизни. Тогда я точно так же пробирался сквозь охрану в корпорацию, где меня ждала Магда — женщина, которую я использовал, за что, собственно, и получил нож в спину.

Тьма внутри меня недовольно заворочалась, откликаясь на вспышку застарелой злости, но я заставил себя успокоиться, понимая, что сейчас не время для истерик, ведь мне нужно спасать Люду.

Я спокойно прошёл на

Кто бы сомневался. И давно ты меня ждёшь?

Комната утопала в полумраке, который разбавлял лишь свет панорамного окна, где за стеклом мерцали неоновые вывески Змееграда. У окна стоял женский силуэт, но сегодня на директрисе не было привычного делового костюма. Тёмное струящееся платье идеально облегало её фигуру, а в тонких пальцах поблёскивал бокал с вином.

Она даже не повернула головы.

— Филатов, — разрезал тишину её властный и чуть насмешливый голос. — Какая встреча. Разве ты не должен праздновать свой триумф в объятиях невесты, или общество столичных снобов так быстро наскучило?

Я остановился посреди комнаты, ощущая, как под кожей пульсируют наниты, а душа требовала выхватить оружие и разнести здесь всё на куски. Я сдержался, понимая, что если Люда жива, я не имею права рисковать до тех пор, пока не получу нужную информацию.

Криво усмехнувшись, я посмотрел ей спину.

— Давайте обойдёмся без дешёвого театра, госпожа Савельева, — ровно произнёс я, не оставив в голосе ни капли былого уважения. — Или мне сразу называть тебя Магдой?

Глава 7

Женщина хмыкнула, а затем медленно повернулась ко мне. Внешне это была всё та же Нина Савельева с теми же чертами лица и волосами, но её мимика, изгиб губ и блеск в глазах выдавали совсем другого человека. Строгая аристократка исчезла, уступив место смертоносной хищнице из моего прошлого. Хотя, если честно, они были безумно похожи.

На её губах расплылась ядовитая улыбка.

— А ты действительно стал умнее, Клайв, — рассмеялась она, и её бархатный голос окутал меня словно удавка. — В прошлой жизни тебе понадобилось куда больше времени, чтобы осознать очевидное и понять, что я использую тебя лишь как удобный инструмент.

Она сделала глоток вина и посмотрела мне прямо в глаза.

— Я даже успела соскучиться по твоему волчьему взгляду, — промурлыкала она, шагнув навстречу. — Здравствуй, любимый. Добро пожаловать в мой новый мир.

Мы стояли друг напротив друга в тусклом свете ночного города, осознавая, что Илья Филатов и Нина Савельева умерли в эту секунду. Остались только Клайв и Магда — два монстра в чужих телах.

Я сжал кулаки, Тьма внутри билась о рёбра, требуя вырваться наружу и разорвать врага на куски.

— Где Люда? — хрипло спросил я, отбрасывая любую лирику.

— Ох, брось, не делай такое лицо из-за девчонки, — ответила Магда, покачивая бокалом и любуясь игрой света на стекле. — Она пока жива и почти не напугана, ведь она нужна мне только как гарантия того, что мы сможем нормально поговорить. Я же знаю тебя, Клайв: без заложника ты бы просто снёс мне голову с порога.

Она обошла стол и оперлась на него бедром.

— Ты стал невероятно сильным, мой Чёрный Князь. Я смотрела на тебя и гордилась твоими победами на фронте и хитроумными интригами со столичными снобами, понимая, что ты превзошёл все мои ожидания.

— Я не собираюсь вести с тобой беседы, Магда. Либо ты возвращаешь мне невесту сию же секунду, либо я голыми руками вырву твоё лживое сердце, и мне плевать на твои титулы.

Она снова рассмеялась, запрокинув голову, словно я ляпнул редкостную глупость.

— Ты ни капли не изменился, оставшись всё таким же горячим и нетерпеливым! — воскликнула она, смахивая с лица тёмную прядь. — Но сегодня тебе придётся играть по моим правилам, потому что я выстраивала эту шахматную партию с того самого дня, как очнулась в этом теле.

Магда сделала ещё один уверенный шаг ко мне.

— Я долго наблюдала за тобой, направляя каждый твой шаг и подталкивая в нужную сторону, чтобы слепить из тебя героя Империи. Неужели ты думаешь, что после стольких усилий я просто отдам тебе девчонку и скромно уйду в тень?

Я продолжал молчать, сканируя её взглядом, пока мозг просчитывал траектории для атаки и искал уязвимые точки. Магда была пугающе сильна, сочетая в себе огромный магический резерв, годы боевого опыта в этом мире и жестокий, изворотливый разум из нашей прошлой жизни.

— Чего ты добиваешься? — процедил я, делая скользящий шаг вправо, чтобы уйти с линии прямой атаки.

— Всего, — просто и буднично ответила она, пока в её глазах вспыхивал фанатичный огонь. — Я заберу этот мир, Клайв, а ты мне в этом поможешь.

Она взмахнула свободной рукой, указывая на сверкающий огнями Змееград за панорамным стеклом.

— Мы снесём Императора с его трона и выстроим новую Империю на руинах этой гниющей системы.

— Ты думаешь, что я буду рядом с женщиной, которая выпотрошила меня в буквальном смысле? — язвительно уточнил я.

— Обычные издержки профессии, милый, так что не принимай это на свой счёт, — легкомысленно дёрнула плечом Магда. — Здесь всё будет по-другому, потому что в этом мире у нас есть настоящая магия и реальная власть, благодаря которым мы станем богами. Представь нашу объединённую силу: мой опыт и твоя первобытная Тьма. Никто не сможет нас остановить!

Я мысленно перевёл наниты в боевой режим, позволяя Истоку взреветь, раскалить кровь и заполнить вены густой Тьмой. Я осознавал, что сейчас передо мной стоит самый жуткий враг за обе мои жизни. Враг, который знает меня лучше всех остальных.

— Богами не рождаются, Магда, — оскалился я, срываясь на низкое рычание. — Ими становятся те, кто умудряется выжить в мясорубке, а сегодня из этого кабинета живым выйду только я, поэтому отдай мне Люду, пока я предлагаю это по-хорошему.

Она одним глотком допила вино и просто разжала пальцы, позволяя хрустальному бокалу со звоном разлететься о паркет. Осколки брызнули в разные стороны, словно искры, а резкий звук ударил по нервам, прозвучав как гонг перед боем.

— Тогда попробуй убить меня, любимый, — жарко прошептала она, и её глаза вспыхнули ослепительным светом.

По стенам кабинета метнулись рваные тени, а воздух вокруг женщины задрожал от чудовищной концентрации магии.

— Если, конечно, тебе совсем не жаль свою маленькую невесту, — добавила она с издевательской усмешкой, глядя на меня сверху вниз.

Пространство кабинета содрогнулось, а воздух зазвенел. Стены с противным скрежетом поехали в стороны, раздвигаясь на сотни метров. Потолок растворился в непроглядной чёрной пустоте. Дорогая мебель, панорамные окна и сам кабинет просто испарились, оставив нас одних.

Мы оказались на огромной арене, вымощенной гладкими плитами из чёрного мрамора. Эта площадка парила прямо в вакууме. Я сразу понял, что это не иллюзия и не ментальный трюк. Магда искривила саму реальность, заперев нас в персональной клетке. В этом измерении действовали только её правила.

Но я

Расстояние между нами сократилось за долю секунды. Я ударил наотмашь, целясь хлыстом ей прямо в шею. Хотел снести ей голову до того, как она успеет моргнуть.

Но Магда даже не сдвинулась с места. Она лишь лениво подняла ладонь навстречу моему удару. Вокруг её тела вспыхнул мощный гравитационный щит. Это была далеко не пятая ступень, а что-то совершенно запредельное, неподвластное моему пониманию.

Нанитовые хлысты с лязгом отскочили от невидимой преграды, высекая снопы искр. Тьма, в которую я вложил столько сил и концентрации, просто рассеялась. А меня самого откинуло назад отдачей, но я удержался на ногах.

Не остановился, пуская в ход весь боевой арсенал. Я активировал теневые скольжения, мелькая вокруг женщины со скоростью молнии и оставляя за собой лишь смазанные силуэты. Я наносил десятки тяжёлых ударов, максимально усилив Покров. Я даже попытался продавить её разум ментальным прессом, надеясь найти хоть малейшую брешь в защите.

Но всё оказалось бесполезно. Она играючи парировала каждую мою атаку. Магда даже не напрягалась, её лицо выражало лишь скуку и лёгкое раздражение. Она двигалась быстрее меня, а её магия ощущалась как бетонная стена, о которую я раз за разом разбивал кулаки.

А потом она перешла в наступление. Первый же её физический удар пробил мою броню так легко, словно это был тонкий бумажный лист. Кулак женщины врезался мне в грудь, и я услышал хруст собственных рёбер. От точки удара во все стороны разошлась плотная волна кинетической энергии, сбивая меня с ног.

— И это всё, на что способен, великий Мор? — зло расхохоталась Магда, делая шаг вперёд и продолжая жестоко избивать меня. — Ты так жалок, Клайв! Настоящее разочарование!

Я отлетел на несколько метров, но чудом сгруппировался в воздухе и снова бросился в бой, игнорируя дикую боль в груди. Попытался провести подсечку, но её нога двигалась быстрее. Очередной удар с разворота отбросил меня к самому краю мраморной арены. Во рту сразу появился солоноватый привкус крови. Я закашлялся, сплёвывая красные сгустки на камень.

— Ты правда думал, что смерть в том мире — это конец, Клайв⁈ — громко крикнула она, медленно шагая ко мне. Её бархатный голос раскатистым эхом разносился в пустом пространстве арены. — Пока ты бегал с пушками по грязным улицам, играл в крутого наёмника и спал со всем, что движется, я работала на корпорацию «Танака»! Мы создали «Иглу»! Это секретное устройство для переноса сознания, придурок! Я заглянула за изнанку мироздания и увидела тысячи других миров, пока ты барахтался в грязи!

Я тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание. Внутри меня шла своя война. Наниты отчаянно пытались склеить сломанные кости и остановить внутреннее кровотечение. Мой Покров трещал по швам, готовый вот-вот рухнуть. Исток пульсировал, сигнализируя о критическом истощении.

— Мы умерли в один день, Клайв! — продолжала кричать Магда. В её глазах горел фанатичный, безумный блеск. — В один проклятый день! Но время между мирами течёт по-разному. Я нахожусь здесь уже больше двадцати лет! А ты появился только сейчас. Влез в тело этого сопливого мальчишки Филатова и возомнил себя богом преступного мира!

Она снова оказалась рядом со мной. Мой ответный выпад ушёл в пустоту. Магда ловко перехватила мою руку, схватила за воротник и безжалостно швырнула на плиты. Я больно ударился плечом, едва не вывихнув сустав.

— Когда я перенеслась сюда, шёл разгар Второй Польской войны, — с едкой издёвкой произнесла женщина, нависая надо мной. — Мой разум успел проскользнуть сквозь брешь пространства, пробитую «Иглой». Он втянулся в тело молодой княгини Савельевой. Она как раз умирала на поле боя, захлёбываясь собственной кровью. А я выжила, Клайв! Я просто присвоила её никчёмную аристократическую жизнь себе! И сделала её в тысячу раз лучше!

Я сжал зубы и попытался подняться на ноги, используя остатки сил. Но её тяжёлый сапог опустился мне на спину, прямо между лопаток. Она безжалостно вжала меня в ледяной пол. Воздух со свистом вырвался из лёгких.

— Я создала школу «Пепел и Крылья», — хвасталась Магда, надавливая каблуком мне на позвоночник. — Скрыла под ней свои передовые лаборатории, спрятав их от чужих глаз. Десятилетиями я упорно развивала свой Исток. Я шагнула далеко за пределы пятой ступени! Я стала самой сильной в этой убогой Империи, пока местный Император и его братец играли, как малые дети!

— Зачем всё это? — прохрипел я, сплёвывая кровь. Говорить было невероятно больно. — Если ты так сильна… почему просто не убила меня сразу, как только я тут появился? Зачем весь этот цирк?

Савельева убрала ногу с моей спины. Она в который раз рассмеялась, запрокинув голову. Смех сумасшедшей эхом разлетелся над пустой ареной.

— Убить? Просто убить тебя? — она посмотрела на меня сверху вниз, как на раздавленное насекомое. — Как это банально и скучно! Я сразу почувствовала перенос твоего сознания в этот мир. Твоя жалкая аура фонила на весь Змееград. Но я не хотела просто перерезать тебе горло в тёмной подворотне. Это было бы слишком легко для тебя! Слишком милосердно!

Глава 8

Я воспользовался моментом и медленно встал на колени, тяжело опираясь руками о мрамор. Голова кружилась от потери крови.

— Я захотела стать твоей доброй наставницей, — с ядовитым сарказмом пропела Магда, обходя меня по кругу. — Помочь тебе обрести верных друзей в новой жизни. Дать тебе реальную власть в городе. Помочь завоевать любовь этой наивной девчонки. Я сделала всё, чтобы ты пустил тут корни. Чтобы ты снова почувствовал вкус к жизни и стал счастливым человеком!

Она резко остановилась прямо передо мной. В её красивых глазах сверкнула чистая, ничем не прикрытая ненависть. Эта ненависть копилась в ней десятилетиями одиночества в чужом мире.

— Я сделала это для того, чтобы именно в этот идеальный миг взять и выбить табуретку у тебя из-под ног! — её голос сорвался на визг. — Забрать всё, что ты успел искренне полюбить! Уничтожить твою банду, твою невесту, твои надежды! Заставить тебя страдать так же сильно, как страдала я, когда ты меня предал!

Её нога молниеносно взмыла в воздух. Я даже не успел поставить блок. Чудовищный удар с разворота, многократно усиленный плотной боевой магией, врезался мне точно в челюсть.

Я безвольно рухнул на холодный мрамор. Попытался сделать вдох, но из горла вырвался лишь булькающий кашель. Горячая кровь заливала глаза, мешая смотреть. Мой защитный Покров жалобно замерцал, мигнул в последний раз и окончательно погас. Энергия нестабильного Истока истощилась, оставив меня беззащитным.

Я лежал на животе и из последних сил опирался дрожащими руками о пол. Каждое малейшее движение отзывалось пронзительной болью во всём теле. Наниты сдались. Они попросту не справлялись с такими критическими повреждениями организма.

Савельева неспешно и грациозно подошла ко мне. Её высокие каблуки звонко цокали по чёрным плитам. Цок. Цок. Цок. Эти звуки отмеряли последние секунды моей жизни. Она остановилась совсем рядом, возвышаясь надо мной как богиня мщения.

Женщина наклонилась, грубо и властно схватила меня рукой за окровавленный подбородок. Магда дёрнула мою голову вверх, заставляя смотреть прямо в её пылающие злым торжеством глаза. Я видел в них своё отражение — избитого, окровавленного, сломленного подростка.

— Посмотри на себя, — презрительно прошептала она со злорадной, змеиной улыбкой. — Великий Мор. Непобедимый Чёрный Князь. Славный герой Империи и гроза преступного мира. Какой же ты сейчас жалкий, Клайв. На тебя даже противно смотреть.

Она сжала тонкие пальцы на моём лице ещё сильнее. Её ногти впились в мою кожу, пуская свежие струйки крови.

— Твоя красивая сказка закончилась.

Она замерла и ждала. Ждала, когда я окончательно сломаюсь. Ждала моих слёз, мольбу о пощаде или бессильной, глупой ярости. Но вместо этого я вдруг почувствовал, как мои разбитые губы сами собой растягиваются в улыбке.

Сначала это был лишь тихий, сухой смешок. Он с трудом вырвался из моего горла вместе со сгустком тёмной крови. Магда удивлённо прищурилась, её бровь непонимающе поползла вверх. А я смеялся всё громче. Это был вовсе не истеричный смех отчаявшегося, загнанного в угол мальчишки. Это был ледяной, прагматичный хохот наёмника, который только что захлопнул ловушку.

— Чего ты смеёшься, идиот? — раздражённо процедила женщина, делая осторожный шаг назад. В её бархатном голосе проскользнула первая, едва заметная нотка неуверенности.

Я медленно поднял голову. Мои глаза встретились с её растерянным, злым взглядом.

— Неужели ты и правда думала, Магда… — хрипло, но спокойно произнёс я, сплёвывая кровь. — Что сможешь перехитрить меня и в этой жизни?

Я с трудом поднял окровавленную правую руку на уровень своего лица. И просто щёлкнул пальцами.

Этот тихий, сухой звук разнёсся по пустой арене подобно пушечному выстрелу.

Циклопическая мраморная площадка под нами испуганно дрогнула. Бесконечный вакуум пошёл трещинами, словно разбитое окно. А в следующую секунду вся эта грандиозная иллюзия лопнула с оглушительным треском, разлетевшись на миллионы прозрачных пузырей.

Пространство вокруг нас резко схлопнулось. Исчезла гнетущая пустота, бесследно испарился ледяной мрамор. Мы снова стояли в тесном, полутёмном кабинете Савельевой. За панорамным стеклом всё так же мерцали цветные огни ночного Змееграда.

Её иллюзия абсолютного доминирования рухнула. Магда сдавленно ахнула и отшатнулась, едва не споткнувшись о собственные каблуки. Её лицо исказила уродливая гримаса страха. Совершенный ментальный конструкт, на создание и оттачивание которого ушли долгие годы, был уничтожен одним небрежным щелчком моих пальцев.

— Как… — только и смогла выдавить она, тяжело дыша и хватаясь рукой за край стола.

Я неспешно поднялся с колен. Наниты внутри моего изломанного тела мгновенно перестроились, получив долгожданный приказ. Они больше не прятались, притворяясь отключёнными. Словно живая, серебристо-чёрная ртуть, они бурным потоком хлынули из моих пор. Крошечные умные машины прямо на глазах стягивали глубокие порезы, с громким хрустом вправляли переломанные кости и бесследно стирали запёкшуюся кровь с моего лица.

Я выпрямился во весь свой рост. Острая боль ушла, покорно уступив место холодной, сконцентрированной силе. Теперь я возвышался над ней, пугающе спокойный и величественный в своём тёмном могуществе.

— Я давно знал о тебе, — холодным, подчёркнуто деловым тоном произнёс я, небрежно отряхивая пыль с порванного костюма. — И о твоей тайной лаборатории прямо под школой, и о твоих больных амбициях. Я всего лишь позволил тебе думать, что ты играешь мной. Ты так упивалась своей властью, Магда. Так гордилась ролью мудрой, заботливой наставницы.

Она молчала, затравленно озираясь по сторонам, словно ожидая подвоха от собственных стен.

— Единственное, в чём я действительно просчитался, — я сделал шаг к ней, и женщина невольно отступила. — Я не думал, что ты опустишься до банального похищения. Это было… крайне непрофессионально для тебя. Я не успел за ней уследить, и это только моя вина. Но на этом твои маленькие успехи заканчиваются.

Я плавно протянул руку в сторону её рабочего стола.

Сначала в кабинете ничего не происходило. А затем тяжёлый стол начал мелко и противно дрожать. Крепкая древесина жалобно затрещала, и из полилась тонкая чёрная струйка. Это были мои наниты. Они послушной металлической змейкой взмыли в воздух и мягко влились в мою раскрытую ладонь, исчезая под кожей.

Магда смотрела на это зрелище с животным ужасом.

— Пока ты строила из себя великого комбинатора и снисходительно учила меня основам магии, — продолжил я, крепко сжимая кулак, — я незаметно интегрировал своих нанитов в саму структуру твоей хвалёной школы. Они были буквально повсюду. В твоих защищённых серверах. В твоём любимом антикварном столе. Даже в утреннем кофе, который ты так любишь пить у окна.

Я сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом её падения.

— Я слушал каждый твой грёбаный шаг, Магда. Я читал все твои тайные переписки с Гордеевым. Я знал твои планы наперёд. Ты проиграла эту войну ещё до того, как решила, что она вообще началась.

— Ты лжёшь! — истерично взвизгнула она, теряя остатки аристократического самообладания. Её пальцы скрючились, готовясь выплеснуть в меня новую порцию смертоносной магии. — Это невозможно! Моя защита была безупречна! Никто не мог её взломать!

Я даже не повернул головы в её сторону. Вместо этого я сделал резкий, неуловимый выпад правой рукой вправо, целясь в самый тёмный угол её просторного кабинета.

Из моего запястья с хищным шипением выстрелил длинный, тончайший клинок. Он был полностью соткан из чистой Тьмы и уплотнён миллионами нанитов до состояния бритвы. Чёрное лезвие прошило насквозь дверцу антикварного шкафа, прятавшегося в густых тенях.

В ту же секунду из шкафа раздался сдавленный, булькающий крик боли.

Дорогая древесина с треском разлетелась на мелкие щепки. Дверца распахнулась, и на ковёр вывалилась женская фигура, облачённая в обтягивающий чёрный костюм. Она судорожно хватала ртом воздух

Это была Жало.

Я медленно повернулся к ней всем корпусом. На моих губах сама собой расплылась злая, по-настоящему хищная ухмылка. Тьма внутри меня довольно заурчала, предвкушая кровавую развязку.

— Здравствуй, Каори, — ласково произнёс я, глядя на корчащуюся у моих ног предательницу. — Долго же ты пряталась за этой дурацкой маской.

Савельева застыла, превратившись в соляной столб. Её грудь тяжело и часто вздымалась, а широко распахнутые глаза в панике метались между мной и умирающей наёмницей. Она просто не могла поверить в происходящее. Её гениальный, выверенный до мельчайших деталей план рушился прямо на глазах, погребая её под обломками.

— Да, Магда, — усмехнулся я, с удовольствием отвечая на её немой, застывший в глазах вопрос. — Я с самого начала знал, что ты перетащила в этот мир не только себя саму. «Игла» позволила тебе спасти своих верных псов. А Каори всегда была твоей лучшей ищейкой в нашей прошлой жизни. Бесконечно преданной, безмозглой и невероятно жестокой.

Каори мерзко захрипела на полу, пуская изо рта кровавые пузыри. Она из последних сил попыталась дотянуться до спрятанного на бедре запасного кинжала, но я небрежным движением ботинка отшвырнул её слабеющую руку в сторону. Наёмница тихо заскулила от боли и своего бессилия.

— Именно поэтому я сам нашёл её в трущобах Змееграда и нанял к себе, — спокойно пояснил я, глядя прямо в перекошенное лицо Савельевой. — Знаешь одно старое, доброе правило, дорогая моя? Держи своих друзей близко, а перерождённых убийц из прошлой жизни — ещё ближе.

Я шагнул вперёд, стремительно сокращая дистанцию между нами. Магда в ужасе отступала, пока не упёрлась спиной в холодное стекло окна. Бежать ей было некуда.

— Вы обе всё это время сидели у меня на коротком поводке, — процедил я сквозь зубы, чеканя каждое слово. — Я кормил вас иллюзией контроля. Позволял играть в политические интриги и строить планы. А теперь наша увлекательная игра окончена. Шах и мат, дорогая.

Глава 9

Савельева — или лучше называть её Магдой? — смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Её аристократическая маска, которую она носила годами, разбилась вдребезги за одну секунду, и теперь передо мной стояла испуганная, загнанная в угол женщина.

Она была умна и прекрасно понимала, что проиграла. Я переиграл её везде. Моя Тьма и вездесущие наниты контролировали каждый метр этого здания, не оставляя ей ни единого шанса на победу в открытом бою.

Магда нервно дёрнулась и бросилась к лежащей на полу Жало. Она тяжело подхватила истекающую кровью наёмницу. Каори, скрывавшаяся под этой личиной, лишь тихо застонала (всё ещё жива? Ну, это ненадолго). Девушка потеряла все силы для драки и теперь безвольно висела на руках своей хозяйки.

Директриса прерывисто дышала, оценивая свои шансы выжить в прямом столкновении. И эти шансы стремительно падали, ведь я держал здесь всё: каждую дверь, каждый компьютер, каждый сантиметр сжатого воздуха. Бежать было некуда.

— Ты думаешь, что загнал меня в угол, Клайв? — хрипло спросила она, поднимая на меня глаза и хищно оскалоскалиласьиваясь.

В этой гримасе я чётко узнал змею из моего прошлого мира. Ту самую женщину, которая когда-то хладнокровно меня предала и оставила умирать.

— А разве нет? — я сделал медленный шаг вперёд, чувствуя, как наниты под кожей отзываются на мою волю. — Твои игры закончились, Магда. Тебе некуда бежать и не за кого прятаться. Твои пешки разбиты, а Гордеев больше не сможет тебя прикрывать. Где Люда? Отвечай, и, возможно, я оставлю тебя в живых. Я не хочу марать руки, но ради неё готов на всё.

Она вдруг рассмеялась. Смех звучал истерично и звонко, эхом отражаясь от стен разгромленного кабинета. Магда смотрела на меня с такой нескрываемой насмешкой, словно я был глупым ребёнком, который не понимает простых правил взрослой игры.

— Ты выиграл эту битву! — зло выплюнула она, крепче сжимая раненую помощницу. — Но твой драгоценный мир скоро рухнет. Ты так ничего и не понял! Я всегда была на шаг впереди тебя. Думаешь, я боялась твоих нанитов или твоей жалкой магии? Я сама создала половину того, что ты сейчас используешь против меня.

— Хватит болтать. Говори, куда вы её утащили, — я угрожающе сжал кулаки, готовясь ударить, если она сделает лишнее движение. Тьма внутри меня начала клубиться, требуя крови врага.

— Увидишь сам, если осмелишься пойти за нами, — Магда быстро подняла левую руку, на запястье которой блеснул широкий браслет.

Очередная игрушка из её секретных подвальных лабораторий. Её пальцы заученно набрали комбинацию на сенсорной панели. Пространство за её спиной содрогнулось, воздух сгустился и пошёл рябью, вспыхивая фиолетовым неоном. Из ниоткуда с нарастающим гулом сформировалась вращающаяся воронка портала, от которой повеяло могильным холодом.

Савельева сделала шаг назад, увлекая за собой полуживую Каори, и посмотрела на меня в последний раз. На её губах заиграла издевательская усмешка победительницы. Она изящно подняла свободную руку, демонстративно посылая мне воздушный поцелуй.

— До скорой встречи в аду, милый, — бросила она, и они обе упали спинами в сияющую воронку.

Я среагировал мгновенно, бросившись вперёд со скоростью пули. Наниты усилили мышцы ног, а Исток выдал мощный импульс тёмной энергии. Я протянул руку, отчаянно пытаясь схватить Магду за край платья, но пальцы сжали лишь сноп фиолетовых искр. Портал с оглушительным хлопком закрылся прямо перед моим носом, обдав лицо волной раскалённого воздуха. Кабинет тут же погрузился в давящую тишину.

Я замер на несколько секунд и тяжело вздохнул, успокаивая бешено бьющееся сердце. Затем отдал мысленный приказ, и чёрная наномаска Мора медленно стекла с лица, прячась под воротник куртки. Провёл рукой по волосам, стирая холодный пот. Я не чувствовал ни ярости, ни отчаяния. Во мне остался только холодный прагматизм убийцы, который чётко знает следующую цель.

Я неспешно подошёл к разбитому столу Савельевой и присел на край, задумчиво глядя на пустую стену.

— Ты ничему не научилась, Магда, — тихо произнёс я в пустоту. — Всё та же нелепая любовь к театральным эффектам и глупая самоуверенность. И ты всё ещё думаешь, что я тот самый Клайв, которым можно так легко манипулировать.

В ухе щёлкнул наушник коммуникатора, пробиваясь сквозь помехи.

— Илья! Мор, ты меня слышишь? — раздался встревоженный голос Саши. — У нас проблемы. Сигнал трекера Люды пропал с радаров прямо с террасы дворца Императора. Мы нигде не можем её найти!

— Я знаю, Саш, — спокойно ответил я, активируя встроенный микрофон. — Её забрала Савельева. Точнее, та женщина, которая всё это время выдавала

— Что⁈ Как это вообще возможно? — вмешался бас Сергея. — Босс, мы прямо сейчас поднимаем всех наших людей. Перекроем Змееград, поднимем на уши Игнатьева и армейских генералов. Мы вывернем этот город наизнанку, но найдём её.

— Отбой, Серёга, — я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях Истока. — В городе её больше нет. Они ушли через пространственный прокол в другое измерение. Но я знаю, как пойти за ними следом.

— Ты с ума сошёл⁈ — крикнул Алексей, подключаясь к каналу. — Это может быть смертельная ловушка! Мы даже понятия не имеем, куда ведёт эта дыра. Дай нам хотя бы час на анализ, мы подтянем оборудование из лаборатории Васьки и просканируем магический след…

— Времени нет. Если я буду ждать, Люду могут убить или спрятать так, что мы её никогда не найдём. Держите город под контролем. Если остатки людей Гордеева попытаются поднять голову — бейте на поражение. Я скоро вернусь. И вернусь не один.

Я отключил связь, не слушая их дальнейших возражений. Кабинет вокруг начал вибрировать, и эта дрожь передалась стенам и полу. Вскоре всё огромное здание элитной школы «Пепел и Крылья» дрожало, как при землетрясении.

Густая субстанция нанитов сплошным потоком сползла с моего тела и растеклась по паркету, жадно впитываясь в бетон. Мои микроскопические солдаты устремились глубоко в подвалы — туда, где находились сервера и лаборатории Магды.

— Уничтожить всё, — прошептал я приказ. — Не оставить ни одного байта данных. Разбить колбы и стереть её наследие в порошок. Мне не нужны сюрпризы за спиной.

Школа содрогнулась от невидимой аннигиляции. Наниты сжирали жёсткие диски, плавили процессоры, замыкали проводку и уничтожали химикаты. Десятилетия кропотливой работы Магды стирались из реальности за минуты, ведь я не собирался оставлять врагу ни единой зацепки. А сам просто сидел на столе и ждал результата.

Гул в кабинете нарастал с новой силой. Я ведь даже не пытался поймать Магду у портала. Мой рывок был лишь отвлекающим манёвром и хитрой проверкой. Я специально позволил ей открыть проход и сбежать, чтобы выиграть немного времени. Мне нужно было, чтобы наниты и Исток успели в деталях считать квантовую сигнатуру её перехода.

И они отлично справились со своей задачей.

Воздух передо мной снова начал искрить. Пространство с противным скрипом разорвалось, не выдерживая колоссального давления пробудившейся Тьмы. Тот самый фиолетовый портал воссоздавался по скопированным следам, увеличиваясь и пульсируя необузданной энергией. Неоновый свет залил разгромленный кабинет, и врата снова открылись.

Я поднялся со стола и небрежно отряхнул куртку. На моём лице не было страха, а в душе никаких сомнений. Осталась только решимость мужчины, идущего возвращать своё по праву. И горе тому идиоту, кто попытается встать у меня на пути.

Посмотрев в бурлящую фиолетовую бездну, я вспомнил улыбку Люды.

— Я иду, — произнёс я.

Сделав широкий шаг вперёд, я растворился в ослепительном фиолетовом сиянии. Портал с громким треском захлопнулся за моей спиной, оставив кабинет абсолютно пустым. А здание продолжало рушиться под натиском нанитов, навсегда стирая следы прошлого.

Моя главная война только начиналась, и я собирался выиграть её любой ценой.

Глава 10

Вода оказалась ледяной и грязной. Портал выбросил меня прямо в затопленный проём между двумя покосившимися стенами. Я ушёл под воду с головой, нащупал ногами дно и вынырнул, стараясь не плескаться. Воздух пах машинным маслом и гнилью. Я прижал локти к бокам, задержал дыхание и несколько секунд просто слушал.

Тихо.

По крайней мере, пока.

Я поднял голову и увидел над собой город. Он уходил вверх ярус за ярусом, пока не терялся под огромным куполом. Между уровнями висели рекламные панели, летали машины и тянулись мосты. До нижнего сектора их свет почти не доходил. Здесь были только бетонные стены, ржавые балки и чёрная вода.

Портал Магды привёл меня в «приятное» место. Даже не знаю, чего я ожидал.

Я подтянулся на бетонный выступ и лёг на живот, переводя дыхание. Одежда промокла насквозь и тянула вниз. В ботинках хлюпало. Хотелось снять всё и выжать, но я сначала проверил нанитов.

Они откликнулись не сразу.

По телу прошла слабая волна, будто система очнулась после сильного удара. Несколько участков костюма затянулись, но на этом всё закончилось. Наниты работали медленно и явно не понимали, что происходит с окружающей средой.

С Истоком дела обстояли ещё хуже.

Я сжал кулак и попытался вызвать покров. По пальцам пробежала зелёная искра, обожгла кожу и погасла. В груди неприятно кольнуло, словно я не магию использовал, а пытался вытянуть из себя жилу.

— Прекрасно, — пробормотал я, разжимая пальцы. — Наниты еле ползают, Исток почти пустой. Осталось только выяснить, что Люда находится на другом конце этого мира.

Ответа, конечно, не последовало.

Я закрыл глаза и попытался нащупать нашу связь. Обычно Люда чувствовалась где-то рядом с сознанием. Иногда это было тепло, иногда — слабая тревога. Сейчас там не было ничего.

Я попробовал ещё раз и сильнее.

Пустота.

У меня сжались зубы. На секунду захотелось ударить кулаком по стене, но я остановился. Бетону от этого хуже не станет, а мне рабочая рука ещё пригодится.

Магда не убила Люду. Я заставил себя повторить это несколько раз. Ей нужна была приманка, а мёртвая приманка бесполезна. Магда любила игры и слишком долго готовилась к нашей встрече, чтобы закончить всё быстро.

Значит, Люда жива.

А я её найду.

Сначала, правда, стоило разобраться, куда меня занесло.

Я поднялся и пошёл вдоль стены, осторожно ставя ноги. Под водой валялись куски металла, кабели и битое стекло. Один раз я едва не провалился в шахту, прикрытую слоем мусора. Пришлось вытащить из воды обломок трубы и проверять им путь.

Первые минуты я думал, что нахожусь в каком-то карманном измерении Магды. Я не сомневался, что она любила такие фокусы. Создать чужой мир, запереть в нём человека и смотреть, как он ищет выход… думаю, она смотрела бы на это не отрываясь, словно какой-то латинский сериал.

Но вскоре я заметил знакомую эстакаду.

Вернее, то, что от неё осталось. Раньше по ней ходили грузовики, а теперь между плитами росла плесень. Чуть дальше на стене виднелась эмблема старой энергетической компании. Цвет почти стёрся, но рисунок я помнил.

Я ускорил шаг и поднялся по груде бетона повыше. Оттуда открылся вид на остатки башни, которая когда-то принадлежала корпорации «Танака».

Я долго смотрел на неё, не веря собственным глазам.

Башню я взорвал. Лично запустил таймеры на бомбах. Однако передо мной стоял её обгоревший каркас,

Это был не другой мир.

Это был мой мир.

Только постаревший.

— Сколько же прошло? — тихо спросил я, хотя уже знал ответ.

На рекламной панели вдалеке вспыхнула дата. Из-за помех цифры дрожали, но разобрать их я смог.

Почти сто лет.

Я провёл ладонью по мокрому лицу и коротко рассмеялся.

— Ты отправила меня на сто лет вперёд, Магда. Вот же больная женщина.

Ругаться дальше не имело смысла. Она этого всё равно не услышит, а если услышит, то только порадуется.

Я присел за обломком стены и снова осмотрел верхние ярусы. За сто лет город успел разрастись так, что старые улицы оказались на самом дне. Наверняка где-то наверху жили люди с большими деньгами. А здесь прятались те, кого город предпочитал не замечать. Вряд ли что-то изменилось, кроме архитектуры. Люди, увы, остаются такими же жадными, как и тысячи лет назад. Как в этом, как в другом, так и во всех мирах. Почему-то я в этом не сомневался.

Мне нужно было подняться, найти сеть и выйти на след Магды. Для этого требовались одежда, оружие и цифровая личность. Желательно настоящая, но поддельная тоже подойдёт.

Над головой послышался гул.

Я замер и прижался спиной к стене. Из тумана появились патрульные дроны. Три небольшие машины с красными сканерами прошли над водой, развернулись и направились ко мне.

— Быстро вы, — сказал я, следя за ними. — Я ещё даже обсохнуть не успел.

Портал наверняка оставил энергетический след. Вопрос был только в том, кто его заметил.

Дроны зависли метрах в двадцати. Красные лучи прошлись по стенам и остановились на моём укрытии. Почти сразу из-за бетонной плиты вышли две фигуры в серой броне. По росту и движениям они напоминали людей, но шагали слишком ровно. Лица закрывали гладкие визоры, а на плечах был знак какой-то службы — глаз с двумя поперечными полосами.

Я таких не знал. В моё время похожими символами пользовалась корпоративная охрана, но эта служба выглядела куда серьёзнее.

— Неопознанный объект, выйдите из укрытия, — приказал один из бойцов. Голос звучал через динамик. — Поднимите руки и назовите цифровое имя.

Я медленно вышел, подняв ладони. Ссутулился, опустил голову и постарался выглядеть обычным бродягой.

— Мужики, спокойно, — заговорил я дрожащим голосом. — Я ничего не украл. Шёл вдоль стены, поскользнулся и свалился в воду. Если покажете дорогу наверх, я уйду и больше вам не помешаю.

Первый боец приблизился. Красная полоса на его визоре пробежала сверху вниз.

— Биометрическая запись отсутствует. Назовите цифровое имя и подтвердите медицинскую лицензию.

— У меня нет лицензии, — признался я, продолжая играть растерянного. — Но я здоров. Можете не переживать, ничего заразного у меня тоже нет.

— Предоставьте регистрационный код права на существование.

Я поднял взгляд.

— Простите, что предоставить?

— Регистрационный код, — повторил киборг. Ну а кто это ещё мог быть? — Лицо без кода признаётся неподтверждённым объектом.

— А если человек не знает этого кода?

Второй боец поднял руку. Из его предплечья выдвинулся ствол.

— Объекту присвоена категория К-0. Вы обязаны проследовать на переработку. При сопротивлении разрешена ликвидация.

Я медленно опустил руки.

— Значит, без номера я уже не человек?

— Выполняйте приказ.

— Я бы с радостью, — ответил я и улыбнулся. — Только перерабатываться сегодня не планировал.

Его оружие начало поворачиваться в мою сторону.

Я рванул с пояса кусок цепи, который прихватил ещё в воде, и швырнул его в ближайший дрон. Железо ударило по корпусу, и машина качнулась, а её сканер на мгновение ушёл в сторону.

Этого хватило.

Я прыгнул за колонну. Очередь прошила край бетона, осыпав меня крошкой. Подхватив с пола обломок арматуры, я перекатился через лужу и ушёл в узкий проход.

— Объект сопротивляется! — сообщил один из киборгов. — Разрешено применение боевого протокола.

— Да применяй уже! — крикнул я через плечо. — А то слишком много болтаешь.

Позади загрохотали шаги. Киборги бросились следом, дроны поднялись выше и попытались обойти меня сверху.

Я свернул к ржавой лестнице и полез наверх, перепрыгивая через отсутствующие ступени. Пули били по металлу рядом с руками. Один выстрел задел край сапога, но броня выдержала.

Наверху я перемахнул через перила и нырнул в пролом между стенами. Первый дрон попытался проскочить за мной, однако зацепился крылом за торчащую балку. Я развернулся и ударил арматурой по его сканеру. Стекло лопнуло, машина завертелась и рухнула вниз.

Оставалось два.

— Один готов, — сообщил я преследователям. — Вы там не отставайте, а то ваши летающие друзья плохо справляются.

В ответ мне прилетела очередь. Я пригнулся и побежал дальше.

Район выглядел иначе, но основа сохранилась. Где-то впереди должен был находиться старый распределительный узел. Раньше через него шли силовые кабели к складам «Танака». Если за сто лет схему не переделали, я мог использовать её против преследователей.

Спрыгнул на карниз, прошёл по нему боком и нырнул в тёмный зал. Вода доходила до колен. Под потолком висели кабели, а в дальнем углу мигала синяя лампа аварийного питания.

Значит, напряжение всё ещё подавалось.

Я осмотрел стены и заметил щиток с повреждённой крышкой. От него в воду уходил толстый провод, изоляция которого местами потрескалась.

Дроны влетели следом. Красные сканеры осветили зал, а у входа показались киборги.

— Прекратите сопротивление, — приказал первый. — Ложитесь на пол и заведите руки за голову. Это последнее предупреждение.

Я прижал арматуру к плечу и посмотрел на воду.

— Давайте договоримся. Вы разворачиваетесь и забываете, что меня видели. Я никого не ломаю, а вы не портите себе смену.

— Переговоры с объектом К-0 не предусмотрены.

— Я попытался, — вздохнул я. — Потом не жалуйтесь.

Я ударил арматурой по рычагу на щитке. Контакт замкнулся не сразу. Пришлось ударить ещё раз, сильнее.

Зал озарила белая вспышка. Кабель дёрнулся, изоляция лопнула, и по воде побежали разряды. Киборги стояли в нескольких метрах от меня. Первый успел сделать шаг назад, но его левая нога уже оказалась в воде. Броня тут же заискрилась, красный визор погас, и тяжёлое тело рухнуло на бок.

Второй отступил на сухой участок и открыл огонь. Я нырнул за бетонный блок. Пули выбили из края несколько кусков, и один осколок рассёк мне щёку.

— Объект вооружён знанием устаревшей инфраструктуры, — сообщил киборг в эфир.

— Это называется жизненным опытом, — отозвался я и бросил арматуру в щиток.

Она попала в открытую панель. Новый разряд прошёл по кабелям, и свет в зале мигнул. Оба дрона дёрнулись, потеряв связь на пару секунд.

Я выскочил из-за блока, добежал до упавшего киборга и вырвал оружие из его руки. Интерфейс на рукояти запросил идентификацию. Я

Ствол ожил.

— Старые привычки, — пробормотал я и выстрелил.

Первый дрон разлетелся у стены. Второй ушёл вверх, но потолок мешал ему разогнаться. Я дал короткую очередь и пробил боковой стабилизатор. Машина ударилась о балку и упала в воду.

Последний киборг двинулся ко мне. Разряды скользили по его броне, но изоляция держалась. Он поднял оружие, а я бросился вперёд.

Выстрелить в упор он не успел.

Я отвёл ствол в сторону, ударил локтем в визор и зашёл ему за спину. Киборг оказался сильнее обычного человека, но двигался по понятному алгоритму. Он попытался схватить меня за руку. Я позволил ему это сделать, шагнул ближе и вставил ствол в щель под его шлемом.

— А вот это уже конструктивный недостаток, — сказал я и нажал на спуск.

Пластиковые и стеклянные брызги вырвались из его затылка, и киборг обмяк. Я оттолкнул его и тяжело сел на бетонный блок.

В груди жгло. Даже короткий рывок забрал больше сил, чем должен был. Исток восстанавливался очень медленно, а наниты тратили остатки энергии на костюм и рассечённую щёку.

— Отличное начало, — произнёс я, переводя дыхание. — Пять минут в родном мире, и меня уже хотят переработать.

Задерживаться было нельзя. Дроны успели передать сигнал, поэтому скоро сюда явится новый патруль. Возможно, уже не такой разговорчивый.

Я обыскал киборгов. Под бронёй обнаружились человеческие тела, хотя человеком там осталось немного. Импланты заменяли позвоночник, часть мышц и, скорее всего, органы. На шее первого виднелся разъём с логотипом владельца.

Не имя. Именно владельца.

Оружие я забрал, а модули связи пришлось оставить. Каждый требовал цифровой ключ и сразу отправлял запрос в городскую сеть. Попытка взлома только выдала бы моё положение.

У одного из киборгов нашёлся тонкий аварийный нож. Он не требовал лицензии, поэтому я сунул его за пояс.

— Спасибо за помощь, — сказал я мёртвым патрульным. — Сервис у вас так себе, но подарки полезные.

Из зала я вышел через боковой проход. Старый технический тоннель начинался за обвалившейся перегородкой. С первого взгляда там не мог пролезть даже ребёнок, но я заметил щель между плитами и принялся разбирать мусор.

Через несколько минут руки начали дрожать. Пришлось сделать паузу и снова проверить связь с Людой.

Ничего.

— Потерпи, — прошептал я, хотя она не могла меня услышать. — Я иду.

После этого стало немного легче.

Я протиснулся между плитами, содрав кожу на плече, и оказался в тоннеле. Здесь было темно. Вода доходила до щиколоток, а с потолка капала грязь. Запах плесени перебивал даже вонь снаружи.

Я включил фонарь на оружии и пошёл вперёд.

Ноги сами привели меня к развилке. Память подсказывала, что правый ход вёл к узлу связи, а левый — в старое убежище. Если его не разграбили и не залили водой, внутри могли сохраниться инструменты.

Я повернул налево.

Коридор закончился тупиком. Передо мной стояла стена, покрытая ржавчиной и минеральными наростами. Сначала я решил, что ошибся, но свет фонаря выхватил рисунок в нижнем углу.

Клыкастую пасть.

Я сам выцарапал её ножом. Тогда мне казалось, что это хороший знак для тайного убежища. Сейчас рисунок выглядел как работа злого подростка, но спутать его с чем-то другим я не мог.

Я подошёл ближе и провёл пальцами по царапинам.

Сто лет назад здесь стоял Клайв. Злой и уверенный, что никому не позволит решать за себя. Потом он умер, очнулся Ильёй Филатовым и всё-таки научился дорожить людьми.

Теперь мне снова предстояло стать Мором.

Главное — не забыть, ради кого.

— Ну здравствуй, Клайв, — тихо сказал я. — Похоже, нам опять придётся работать вместе.

Под ржавчиной что-то щёлкнуло.

Я отшатнулся и вскинул оружие. На стене появилась светящаяся линия. Она прошла вокруг рисунка, очертила скрытую панель и замкнулась. Внутри заработал старый механизм.

— Не может быть, — прошептал я.

Панель мигнула, после чего из стены раздался хриплый электронный голос:

— Обнаружен биологический ключ. Совпадение генетического профиля — восемь процентов. Требуется голосовое подтверждение.

Я опустил оружие и подошёл ближе.

— Клайв. Позывной Мор.

Система молчала несколько секунд.

— Личность не подтверждена. Личность…

— Да, да, Да, естественно, ты мне не откроешь, я же в новом теле, — пробормотал я и снова нажал на панель.

На этот раз там открылось маленькое окошко с клавиатурой. Я быстро ввёл запасной код, после чего болтливая система заткнулась и всё же выдала мне то, чего я ждал:

— Личность подтверждена. Зафиксировано критическое превышение срока отсутствия владельца.

— Насколько критическое?

— Тридцать шесть тысяч четыреста девяносто два дня.

Я невольно усмехнулся.

— Да, задержался. Открывай.

В стене разошлись створки. Изнутри пахнуло сухим воздухом и старым металлом. За дверью зажёгся тусклый свет, открывая узкий коридор.

Я шагнул через порог. Створки закрылись за спиной почти беззвучно.

— Состояние убежища? — спросил я у системы.

— Основное питание отключено. Запасы законсервированы. За время отсутствия владельца зафиксированы две попытки проникновения.

— Успешные?

— Нет. Останки нарушителей находятся в техническом шлюзе.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Хоть что-то за сто лет не изменилось.

Глава 11

Свет в убежище мигал так часто, словно старое здание никак не могло проснуться после векового сна. Я шёл по коридору, касаясь ладонью стены, и переступал через кабели, вылезшие из пола. Под ногами хрустел мусор. Пахло пылью и нагретой изоляцией.

— Сколько осталось заряда? — спросил я, хотя по тусклым лампам и так понимал: немного.

Старый динамик над дверью вновь с треском ожил.

— Резервные батареи заряжены на четыре процента. Основные контуры отключены. Для восстановления питания необходимо запустить аварийный генератор вручную.

— Очень удобно. Где его искать?

— В машинном отсеке. Я включу напольные указатели, но часть линии повреждена.

На полу появилась узкая световая полоса. Она уходила в левый проход, огибала перевёрнутый шкаф и пропадала возле герметичной двери. Я двинулся следом, заглядывая в комнаты. В оружейной остались только пустые крепления, а в мастерской лежали проржавевшие инструменты. Даже отвёртку нормальную не украсть.

— Хорошо вы тут без меня пожили, — пробормотал я.

— Запасы были законсервированы, — ответила система. — Часть имущества изъяли нарушители.

— Те самые воры, которые теперь покоятся техническом шлюзе?

— Они искали оружие и оборудование.

Я обошёл провал в полу и усмехнулся.

— Надеюсь, ты предупредила их, что это плохая идея?

— Предупредила. Они проигнорировали рекомендации, после чего перестали проявлять активность.

— Значит, всё прошло штатно.

— Уточните значение слова «штатно».

— Не надо. Иногда лучше оставаться старой доброй машиной.

Дверь машинного отсека не открылась. Я дёрнул ручку, затем упёрся плечом. Металл скрипнул, створка сдвинулась на ладонь

— Привод шлюза обесточен, — подсказала система.

— Спасибо. Без тебя я бы решил, что дверь просто капризничает.

Я просунул пальцы в щель, напрягся и отжал створку. Та сдалась с таким звуком, будто я ломал ей кости. За дверью стояла темнота. Я медленно провёл лучом фонаря по помещению.

Генератор занимал почти всю дальнюю стену. В моё время этот агрегат уже считался старьём, а теперь годился разве что для музея. И всё же корпус уцелел, провода не сгнили, а на панели горел слабый красный огонёк.

— Эта рухлядь точно заведётся? — спросил я, осматривая машину.

— Вероятность успешного запуска составляет шестьдесят восемь процентов. Необходимо открыть топливный клапан и повернуть рычаг стартера.

— А если не получится?

— Убежище окончательно обесточится через двадцать семь минут.

— Вот теперь у меня появилась мотивация.

Топливный клапан закис. Я попробовал повернуть его рукой, потом нашёл на полу обрезок трубы и использовал как рычаг. Металл поддался с резким щелчком, и откуда-то снизу потянуло горючим.

— Утечка?

— Незначительная. Советую не курить.

— Полезный совет. Особенно для человека, который не курит.

Я подошёл к панели. Кнопки запали, рычаг покрылся ржавчиной. Первый рывок ничего не дал. При втором внутри что-то глухо стукнуло, но генератор не завёлся.

— Может, попросить вежливо? — спросил я.

— Голосовое управление у этой модели отсутствует.

— Я не тебя спрашивал.

Я упёрся ногой в основание, взялся обеими руками и дёрнул рычаг на себя. Генератор заскрежетал, выплюнул облако пыли и задрожал. На секунду мне показалось, что он сейчас развалится, но двигатель набрал обороты и перешёл на ровный гул.

Под потолком вспыхнул свет. Несколько ламп перегорели сразу, но остальные загорелись вполне нормально.

— Аварийное питание восстановлено, — сообщила система. — Резервные батареи заряжаются. Доступна активация жилого и технического отсеков.

Я отряхнул рукава и присел на ящик.

— Отлично. Теперь давай плохие новости. Что осталось из еды?

— Продовольственные контейнеры повреждены. Содержимое испорчено.

— Питьевая вода?

— Отсутствует. Техническую воду можно очистить после ремонта фильтра.

— Переносное оружие?

— Изъято нарушителями, к сожалению некоторым удалось всё же убежать. Стационарные турели разряжены.

Я потёр лицо и посмотрел на ожившую панель генератора.

— Тогда подключай меня к городской сети. Надо понять, где мы вообще находимся.

— Подключение невозможно. Современная городская сеть отклоняет устаревшие протоколы и требует подтверждённую цифровую личность.

— То есть я добрался до собственного убежища, но здесь нельзя поесть или выйти в сеть. Хоть кофе остался?

Система ответила не сразу, словно действительно проверяла склады.

— В жилом отсеке обнаружена банка с истлевшим органическим содержимым. Предположительно, раньше там находился кофе.

Я рассмеялся, хотя сил на это почти не осталось.

— Сто лет прошло, а главная трагедия всё та же. Кофе кончился.

— Он не закончился, а испортился.

— Спасибо за уточнение. Теперь мне стало гораздо легче.

— Я стараюсь предоставлять точные сведения.

— Именно поэтому с тобой иногда тяжело разговаривать.

В жилом отсеке почти ничего не изменилось. Кровать покрывал толстый слой пыли, шкаф перекосило, но стол стоял на прежнем месте. На нём лежала металлическая кружка с тёмным налётом. Я взял её в руки и стёр пыль большим пальцем.

Когда-то из неё пил Клайв. Тогда у него были старый город, привычные враги и уверенность, что любую проблему можно решить пулей или хорошим взрывом. Теперь его мир исчез, а сам Клайв казался мне человеком, которого я знал слишком близко, но давно перестал понимать.

Я поставил кружку обратно.

— А теперь самый простой, но в то же время сложный вопрос — что здесь произошло за время моего отсутствия?

— О, это весьма интересная история, которая должна вам понравится.

— И почему я в этом сомневаюсь?

Как оказалось, не зря. По факту, киберпанк продолжал своё гиблое дело. Город разросся, а слои населения поделились ещё сильнее. После взрыва башни «Танака» корпорация этого ублюдка развалилась. Никто не решился её поднимать из руин… первые тридцать лет. Но потом появилась ОНА. Да, да, Магда собственной персоной. На фото её можно было легко узнать, правда, имя она всё же изменила. Впрочем, неудивительно. Она ведь присвоила себе все лавры Асаши, достижения корпорации и всё, чем они занимались, конечно же, возведя это в ранг Абсолюта, но уже в новой корпорации «Мнемозины».

А вот моё имя оказалось растоптанным. Клайва или Мора здесь смешали с грязью, обвинив во всех грехах человеческих. Впрочем… плевать. Мне бы добраться до этой твари, свернуть ей шею, вытащить Люду и свалить отсюда обратно в Российскую империю. Да, жизнь там тоже не сахар, но всяко лучше, чем здесь.

— Ладно, — пробормотал я с кривой усмешкой. — Еду и нормальную одежду придётся искать снаружи. Рынок «Шов» ещё существует?

— В прежнем секторе зафиксирована торговая активность. Название сохранилось, но правила обмена изменились.

— Правила всегда меняются, — сказал я, проверяя магазин оружия. — А чёрный рынок остаётся чёрным рынком.

— У вас нет местной валюты.

— Значит, придётся быть обаятельным.

— Согласно архивным данным, вы редко использовали обаяние при торговых операциях.

Я усмехнулся и направился к выходу.

— Вот видишь? Начинаешь меня вспоминать.

* * *

«Шов» всё ещё находился под старым путепроводом, хотя теперь над ним висело ещё несколько городских уровней. Между бетонными опорами тянулись торговые ряды, перекрытые лоскутами брезента. Вместо обычных ламп использовали гибкие световые ленты. Они красили лица покупателей в грязно-синий цвет.

В моё время здесь торговали оружием и нелегальными имплантами. Теперь на прилавках лежали искусственные органы, блоки памяти и дешёвые документы. Один продавец предлагал взять напрокат чужую биографию. Другой обещал очистить кредитную историю вместе с половиной воспоминаний о семье.

Я шёл вдоль рядов и старался не привлекать внимания. Одежда после перехода была порвана, а на рукавах засохла кровь. Большинство торговцев сразу отводили глаза. Они решили, что я либо нищий, либо просто псих. Меня устраивали оба варианта.

Над рынком висели рекламные экраны. На одном из них шёл ролик «Мнемозины». Я услышал знакомое имя и остановился.

— Великий Асаши Танака подарил человечеству надежду на продолжение жизни, — рассказывала женщина с мягким голосом. — Его исследования позволили победить старение и сохранить личность после гибели тела.

На экране появился Асаши. Молодой, спокойный, с доброй улыбкой. Я помнил его старым и перепуганным. Перед смертью он ползал по полу, хватал меня за сапоги и обещал всё, что угодно.

— Однако один человек попытался уничтожить это будущее, — продолжила ведущая. — Террорист Клайв взорвал башню корпорации «Танака», лишив миллионы людей доступа к спасительным технологиям.

— Ну да, — тихо сказал я. — А про подвалы и живых подопытных вы решили не вспоминать.

Рядом стояла женщина с корзиной протезов. Она посмотрела на меня, но тут же

На экране показали моё старое лицо. Запись была размытой, но я узнал себя по походке и привычке чуть склонять голову перед нападением.

— Клайв был уничтожен, однако его идеи до сих пор привлекают опасных радикалов, — сообщила ведущая. — Помните: отказ от непрерывности ведёт к настоящей смерти.

Я пошёл дальше, стараясь не смотреть на собственное изображение. Возле экрана кто-то нарисовал клыкастую пасть. Краска ещё не высохла, а под рисунком читались слова:

«Мор жив».

Я остановился и провёл пальцем рядом с надписью.

— Похоже, у меня появились поклонники, — пробормотал я. — Надеюсь, хотя бы не совсем идиоты.

— Смотря кого ты называешь идиотами, — заметил проходивший мимо торговец. — За такой рисунок здесь можно лишиться цифрового имени.

— Тогда художник смелый.

— Или молодой придурок. А это зачастую одно и то же.

Торговец поспешил уйти. Я проводил его взглядом и продолжил путь.

* * *

Шум возле бокового прохода привлёк моё внимание. Двое мужчин в серых куртках тащили к фургону худого парня лет семнадцати. Тот упирался каблуками в бетон, но заметно выдохся. Один охотник держал его за локоть, второй сжимал ворот куртки.

У фургона стоял их напарник. Он курил и смотрел на происходящее так, будто ждал окончания скучной погрузки.

— Отпустите меня, — просил парень, задыхаясь. — Я заплачу. Мне нужна всего неделя, я уже нашёл работу.

— Ты обещал это месяц назад, — ответил охотник и подтянул его ближе. — Имплант три месяца в просрочке. Сегодня его отключат, и твои обещания станут нашей последней проблемой.

— Без него я умру.

— Не умрёшь. Мы переведём долг новому владельцу, а он решит, что с тобой делать.

— Вы же знаете, что он врос в нервную ткань!

Мужчина усмехнулся.

— Поэтому ты стоишь дороже обычного должника.

Я остановился. Рядом со мной замер старик, который вёз тележку с пустыми канистрами. Он заметил мой взгляд и покачал головой.

— Даже не думай вмешиваться, парень, — тихо сказал он. — Это долговые охотники. У них лицензия Консорциума и патруль на быстром вызове.

— За что забирают мальчишку?

— Взял кредит на медицинский имплант. Без него сердце работает через раз, а теперь платить нечем.

— Значит, снимут устройство?

Старик криво усмехнулся.

— Вместе с частью мозга. Парень занимался эмоциональными алгоритмами, поэтому его навыки тоже продадут. Тело оставят работать на складе, если после операции сможет ходить.

Я посмотрел на парня. Тот уже не вырывался, но всё ещё пытался говорить с охотниками.

— Я отдам им весь следующий контракт, — повторял он. — Пожалуйста, свяжитесь с моей сестрой. Она найдёт деньги.

— Сестра уже получила уведомление, — бросил один из мужчин. — Если бы у неё были деньги, она пришла бы раньше нас.

Я нахмурился.

— И часто здесь так людей разбирают?

Старик поправил канистры.

— Каждый день. Закон говорит, что имплант принадлежит кредитору, а всё, во что он врос, считается сопутствующим имуществом. Не нравится — живи без медицины.

— Удобный закон.

— Для тех, кто его писал. Ты, кстати, тоже не отсвечивай. У тебя цифрового следа вообще нет. Если сканер проверит, отправишься в переработку без всякого долга.

— Спасибо, что предупредил.

— Я о рынке беспокоюсь, а не о тебе. Если начнётся драка, патруль закроет ряды на проверку.

Я кивнул на парня.

— Как его зовут?

— Тео Рейес. Вроде неглупый, но с деньгами у него всегда беда.

— А сестра?

— Иона. Торгует чужими именами и умеет находить неприятности. Если узнает, что брата забрали, прольётся кровь.

Я посмотрел на фургон. Охотники уже открывали заднюю дверь.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, мне не придётся долго объяснять, зачем я его привёл.

Старик наконец повернулся ко мне.

— Ты меня вообще слушал?

— Конечно. Патруль приедет быстро, поэтому надо закончить ещё быстрее.

— Вот же придурок, — выдохнул он и покатил тележку прочь.

* * *

Я не стал предупреждать охотников, это было бы верхом глупости. Подошёл к ближайшему киоску, схватил силовой кабель и выдернул его из разъёма. Контакты вспыхнули, и часть ламп погасла, а над рынком завыла сигнализация.

Мужчины у фургона одновременно обернулись.

— Кто это сделал⁈ — крикнул один из них, отпуская Тео.

Я уже был рядом. Ударил первого под ухо, и тот рухнул на колени. Второй полез под куртку за оружием. Я перехватил его запястье, развернул и приложил лицом о борт фургона. Металл загудел, а мужчина обмяк.

— Ты совсем охренел⁈ — заорал тот, что курил.

Он бросил сигарету и пошёл на меня. Двигался уверенно, а руки держал правильно. Явно не просто вышибала. Я отступил, пропустил его рывок и ударил по колену, но мужчина только пошатнулся. Под штаниной блеснул усиленный сустав.

— Хорошая нога, — заметил я. — В кредит взял или снял с должника?

— Сейчас узнаешь.

Он выхватил нож и ударил снизу. Я отвёл клинок предплечьем, схватил его за запястье и потянул на себя. Мужчина не сопротивлялся, а пошёл следом, пытаясь ударить головой. Неплохой приём. Жаль, я пользовался им чаще.

Я присел, пропуская его над собой, и толкнул в спину. Охотник налетел на плотный и высокий контейнер с предупреждающим знаком, изнутри которого тут же донёсся гул.

Он развернулся, прижал нож к предплечью и оскалился.

— Ты понимаешь, что сейчас сюда приедет патруль? За нападение на лицензированного взыскателя тебя сотрут без суда.

— Звучит неприятно, — признал я. — Но ты всё равно до этого не доживёшь.

Его улыбка исчезла.

Я видел таких людей и в прошлом мире. Работа могла быть законной, но слишком уж ему нравился чужой страх. Когда он смотрел на Тео, то думал не о деньгах.

Охотник бросился вперёд. Я ушёл с линии удара, перехватил его руку и сломал запястье. Нож звякнул о бетон. Мужчина закричал, а я схватил его за куртку и прижал к контейнеру.

— Твоя система записывает операции? — спросил я, заглянув ему в глаза. — Там наверняка найдутся должники, которых вы забрали без оформления.

— Пошёл ты!

— Значит, найдутся.

Он попытался ударить меня коленом. Я отбил ногу и распахнул крышку контейнера. Внутри шевелилась серая масса нанофагов, прожорливых и охочих до кибернетической плоти тварей.

— Последний шанс. Запусти имплант парня заново или что вы там с ним сделали.

— Тебе конец, ублюдок! Корпорация найдёт тебя за час!

— У меня сегодня плотный день. Придётся им поторопиться.

Я сбросил его внутрь и захлопнул крышку. Контейнер завибрировал. Раздалось шипение, которое быстро перешло в хриплый крик. Через несколько секунд всё стихло.

Я не стал смотреть, что осталось внутри.

Тео сидел у стены. Он прижимал ладонь к груди и тяжело дышал. Возле ключицы под

Я опустился рядом.

— Слышишь меня? Как тебя зовут?

— Тео, — выдавил он и сглотнул. — Тео Рейес. Ты только что убил человека.

— Он сделал выбор. Встать сможешь?

— Не знаю. Имплант уже ограничивает работу сердца.

Я взял его за запястье и нащупал пульс. Неровный, слишком быстрый.

— Тогда поднимайся медленно. Обопрись на меня.

Тео послушался. Его ноги подкашивались, поэтому часть веса пришлось взять на себя.

— Спасибо, — пробормотал он. — Только теперь всё стало хуже. Пришлют других охотников, а имплант могут отключить в любой момент.

— Значит, уберём их доступ.

Он посмотрел на меня так, будто я предложил вынуть сердце кухонным ножом.

— Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Имплант связан с нервной системой. Если его просто отключить, я не переживу и минуты.

— Тогда найдём врача, который сможет перепрошить устройство.

— Такие врачи работают на корпорации.

— Не все.

— Ты даже не знаешь, кто я.

— Знаю. Тео Рейес, специалист по эмоциональным алгоритмам. У тебя есть сестра Иона, которая торгует поддельными личностями. Для начала достаточно.

Парень нахмурился.

— Откуда ты знаешь про Иону?

— Мир не без добрых людей. Один старик рассказал, пока сваливал подальше от этого места.

Тео нервно оглянулся.

— Нам надо уходить. Патруль уже близко.

И сирена за путепроводом подтвердила его слова.

— Где можно встретиться с твоей сестрой?

— У старой насосной станции. Отсюда два квартала вниз, потом через сервисный тоннель. Но Иона не любит незнакомцев.

— Я тоже. Значит, мы найдём общий язык.

* * *

Мы не успели выйти с рынка. Из-за бетонной опоры выехала бронированная платформа, перекрыв главный проход. Следом появился штурмовой киборг. Он возвышался над толпой, а под бронёй двигались искусственные мышцы. По бокам головы раскрылись блоки камер.

Торговцы начали закрывать киоски, а покупатели разбегались по проходам.

— Всем оставаться на местах, — прогремел динамик. — Зафиксировано нападение на лицензированных сотрудников. Проводится проверка цифровых личностей.

— Вот и всё, — прошептал Тео. — Нас поймали.

— Нет. Тебя они пока даже не видят.

Я толкнул его к узкому проходу между киосками.

— Иди к насосной станции и жди меня там. Если не появлюсь через полчаса, найди сестру и расскажи, что произошло.

— А ты что будешь делать?

Я посмотрел на киборга, который уже поворачивал камеры в нашу сторону.

— Постараюсь объяснить ему, что проверка окончена.

— Он тебя разорвёт.

— Не успеет. Беги, Тео.

Парень ещё секунду смотрел на меня, затем кивнул и скрылся в проходе.

В этот же момент киборг навёл на меня сенсоры.

— Неопознанный объект. Подтвердите цифровую личность и опустите оружие.

— Личности нет, оружие опускать не собираюсь, — ответил я. — Есть другой вариант?

— Вы классифицированы как объект К-0. Сопротивление приведёт к ликвидации.

— Вот этот вариант мне тоже не нравится.

Из корпуса платформы поднялись два дрона. Они разошлись в стороны и перекрыли проходы. Киборг двинулся ко мне, оттесняя людей к прилавкам.

Я побежал первым.

Запрыгнул на стойку с протезами, оттолкнулся от навеса и оказался на крыше киоска. Дроны открыли огонь. Разряды прошили брезент за моей спиной, и торговец снизу заорал так, будто стреляли лично в него.

— Осторожнее с товаром! — крикнул я, перескакивая на соседний навес.

— Немедленно остановитесь!

— Не могу. Очень спешу.

Киборг поднял руку. Встроенная пушка щёлкнула, и из ствола вылетела небольшая ракета. Я спрыгнул с крыши. Снаряд взорвал пустой киоск, разметав доски и куски пластика. Ударная волна толкнула меня в спину, я прокатился по полу и врезался плечом в опору.

Правая рука на секунду онемела.

— Хорошо стреляешь, — процедил я, поднимаясь. — Только рынок потом сам восстанавливать будешь.

Киборг развернулся. Пушка на руке начала заряжаться снова. Один дрон зашёл справа, второй завис над головой. Я бросил в ближайший кусок трубы, но тот лишь отскочил от корпуса.

Обычным оружием броню не пробить. Наниты ещё не восстановились после перехода, а местная сеть могла выпустить нанофагов. Оставался Исток.

Я прислушался к себе. Внутри ещё теплилась сила, но она не восстанавливалась. В этом мире вокруг не было привычного фона, от которого Исток набирал энергию. Каждая вспышка теперь отнимала часть моего личного запаса.

Киборг пошёл на меня, а дроны сомкнули кольцо.

— Ладно, — тихо произнёс я, поднимая руку. — Только один удар.

Тьма вырвалась из ладони и собралась в узкий клинок. Воздух дрогнул. Я рубанул по ближайшему дрону, затем продолжил движение и направил волну в грудь киборга.

Дрон распался на части. Броня машины треснула, словно её разрезали изнутри. Киборг проехал ещё немного, а затем резко притормозил. Из пробоины посыпались искры.

Платформа начала разворачивать турель.

Я не стал ждать. Перепрыгнул через прилавок и нырнул в боковой тоннель. За спиной прогремела очередь, и пули выбили крошку из стены. Осколки ударили по шее, но я продолжал бежать.

Через два квартала ноги стали тяжёлыми. Исток почти погас, а в груди появилась тупая боль. Перед глазами плыло, а тело постепенно прекращало меня слушаться.

— Плохо, — выдохнул я, прислоняясь к стене. — Один удар, а будто неделю не ел.

Сирены приближались. Я заставил себя оттолкнуться от стены и добрался до насосной станции.

Тео ждал возле ржавой трубы. Увидев меня, он вскочил, но сразу схватился за грудь.

— Ты всё-таки пришёл, — сказал он с явным облегчением. — Я уже решил, что патруль тебя убил.

— Они старались. Получилось паршиво.

— Я слышал взрыв. Потом камеры на рынке отключились.

— Значит, у меня ещё остались полезные привычки.

Тео подошёл ближе и посмотрел на моё лицо.

— Тебе плохо. Ты ранен?

— Просто потратил больше сил, чем собирался. До сестры далеко?

— Минут пятнадцать, если через тоннели. Но сначала скажи, кто ты. Обычный человек не может разрубить штурмового киборга голой рукой.

Я выпрямился, хотя перед глазами снова потемнело.

— Меня зовут Илья.

Тео ждал продолжения.

— И всё?

— Для первой встречи достаточно.

— Иона всё равно спросит. Она никого не пускает в убежище без проверки, а после твоей драки вообще решит, что ты корпоративная приманка.

— Пусть проверяет. Только предупреди, чтобы не стреляла сразу.

— Она не любит героев, — сказал Тео, помогая мне идти. — Особенно тех, кто пытается изображать Клайва.

Я посмотрел на него.

— Почему именно Клайва?

— Потому что из-за его легенды уже погибло слишком много людей. Каждый второй псих в нижнем городе рисует клыкастую пасть и обещает устроить революцию. Потом корпорации приходят за всеми, кто оказался рядом.

— Разумная позиция.

— Ты не обиделся?

— На правду обижаются те, кто не умеет с ней жить.

Тео какое-то время молчал. Затем осторожно спросил:

— Ты ведь как-то связан с ним?

Я усмехнулся и убрал руку с его плеча, показывая, что уже могу идти

— Скажем так, мы давно знакомы.

— Иона тебя выгонит.

— Возможно, — ответил я, всматриваясь в тёмный тоннель. — Но сначала ей придётся меня выслушать.

Мы пошли дальше. За спиной выли сирены, впереди ждали Иона и разговор о том, чем стал этот мир.

Кажется, скучать мне здесь не придётся.

Глава 12

Вход в убежище Ионы скрывался за ржавой решёткой. Её не открывали, а отодвигали вместе с частью стены. Тео возился с замком и то и дело поглядывал на меня через плечо. После рынка он всё ещё тяжело дышал, но хотя бы перестал хвататься за грудь.

— Иона будет в бешенстве, — предупредил он, когда механизм наконец щёлкнул. — Она не любит, когда я привожу незнакомых людей. Тем более сюда.

— А клиентов вы где принимаете? — спросил я, помогая ему сдвинуть решётку.

— В другом месте. Про это убежище знают только свои.

— Значит, я уже почти член семьи?

Тео криво усмехнулся.

— Ты спас мне жизнь, поэтому я попробую за тебя поручиться. Только не обольщайся. Иона сначала наставит на тебя ствол, а потом начнёт задавать вопросы.

— Нормальный подход. Я бы сделал так же.

За решёткой оказалась лестница. Мы спустились в служебный коридор с облупившимися стенами и тусклыми лампами под потолком. Под ногами похрустывал мусор, а из прохудившейся трубы капала вода. Место выглядело заброшенным, хотя за стенами едва слышно работала вентиляция.

У двери в мастерскую нас уже ждали.

Девушка держала пистолет обеими руками и целилась мне в грудь. Короткие тёмные волосы, старая куртка с выцветшими нашивками, перчатки без пальцев. Смотрела она спокойно, без паники. Так смотрят люди, которые заранее решили стрелять, если разговор пойдёт не по плану.

— Стой на месте, — приказала она, слегка согнув колени. — Тео, отойди от него. Медленно, без глупостей.

— Иона, всё нормально, — быстро сказал парень и поднял руки. — Это Илья. На рынке долговые охотники уже тащили меня к фургону, а он вмешался и вытащил меня.

— Я уже видела запись, — ответила она, не отводя от меня взгляда. — Половина нижних уровней обсуждает психа без цифрового имени, который раскидал охотников. А потом этот псих пришёл к моему дому. Отличный день, Тео.

— Я не привёл хвост, — сказал я, остановившись в нескольких шагах от неё. — По дороге нас никто не сопровождал.

Иона чуть прищурилась.

— Ты проверял?

— Проверял. Если бы за нами следил обычный патруль, я бы заметил.

— А если не обычный?

— Тогда скоро узнаем.

Ей мой ответ не понравился. Палец на спусковом крючке чуть напрягся.

— Кто ты такой?

— Илья Филатов.

— Имя без записи ничего не значит. У тебя нет биометрии, даже одежда с чужого плеча. Выглядишь как человек, который неделю жил в технической шахте, но двигаешься как обученный боец. И зачем-то спасаешь моего брата. Объясни, с чего такая доброта.

— Тео попал в беду, а я оказался рядом.

— В Котловане просто так рядом не оказываются, — отрезала Иона. — Ты либо на кого-то работаешь, либо ищешь выгоду. Есть ещё вариант, что ты просто больной на голову.

— Последнее мне уже говорили. Обычно перед тем, как полезть в драку.

Тео тихо фыркнул, но под взглядом сестры сразу замолчал.

Иона приблизилась на шаг и осмотрела меня с головы до ног.

— Мне доложили, что ты голой рукой разрубил штурмового киборга.

— Они преувеличили. Рука была не совсем голая.

— Мне от этого не легче.

— Мне тоже. Киборг оказался крепким.

Иона не улыбнулась, хотя уголок её рта дрогнул.

— Обычный человек так не умеет.

— Я не обычный.

— Это я уже поняла. Заходи в мастерскую, но держи руки на виду. Дёрнешься — прострелю колено. Если продолжишь дёргаться, получишь вторую пулю.

— Звучит гостеприимно, — сказал я и первым прошёл в дверь.

Мастерская оказалась небольшой, но порядок здесь поддерживали. На столах лежали разобранные устройства и инструменты, а над рабочим местом висели карты городских уровней. В углу гудел старый сервер, соединённый с двумя мониторами. На полках стояли коробки с чипами, рядом висела одежда с эмблемами разных служб. Похоже, Иона не только создавала личности, но и помогала клиентам соответствовать новым документам.

Она заперла дверь и убрала пистолет в кобуру. Правда, ладонь оставила на рукояти.

— Теперь рассказывай. Кто ты, чего хочешь и почему мне не стоит вышвырнуть тебя обратно в коридор?

Я посмотрел на камеры под потолком и на решётку вентиляции.

— Для начала хочу убедиться, что нас не слушают.

— Здесь чисто, — с раздражением ответила Иона. — Я проверяю защиту утром и вечером. После того как Тео влез в долги, приходится быть осторожнее.

— Хорошо. Мне нужны новые документы и карта города. Ещё нужен человек, который знает внутреннее устройство «Мнемозины».

Иона медленно убрала руку с пистолета и скрестила их на груди.

— Конечно. Может, сразу достать тебе пропуск в верхний город? Или открыть личный счёт в Консорциуме?

— Если можешь, доставай. Я не откажусь.

— Ты, похоже, не понял. Я не раздаю личности каждому встречному. Хорошая легенда стоит дорого, а доступ к реестру может стоить жизни. Я даже не знаю, настоящее ли имя ты назвал.

Тео добрался до стула и тяжело сел.

— Иона, он действительно меня спас. Если бы не Илья, охотники вскрыли бы имплант прямо в машине.

— Поэтому наш гость до сих пор дышит, — бросила она, не глядя на брата. — Благодарность не обязывает меня пускать незнакомца в систему.

Я подошёл к ближайшему столу, но остановился, заметив, как напряглась Иона.

— Спокойно. Я только смотрю. Ты продаёшь поддельные личности, значит, умеешь прятать тех, кто не хочет попадаться корпорациям. Мне нужна такая помощь.

— Для чего?

— Я ищу похищенную женщину.

Выражение её лица немного изменилось. Недоверие осталось, но теперь к нему добавился интерес.

— Она находится в Котловане?

— Не знаю. Её силой привели в этот город, а потом спрятали. Я знаю похитительницу, но пока не понимаю, где искать.

— Кто её забрал?

— Магда.

Иона переглянулась с братом. Тео задумчиво потёр разъём возле ключицы.

— Я уверен, в городе сотни женщин с этим именем, — сказал он.

— Нет, моя скрывается под другим именем, — ответил я. — И она управляет «Мнемозиной».

В мастерской повисла тишина. Потом Иона рассмеялась, но быстро осеклась, поняв, что я говорю серьёзно.

— Великолепно, — пробормотала она. — Тео привёл домой сумасшедшего. Может, ты ещё и легендарный Мор, который вернулся через сто лет, чтобы вновь взорвать очередную корпорацию?

— Я этого не говорил.

— Но и отрицать не спешишь.

— Ты сама сделала вывод.

Она покачала головой и прислонилась бедром к столу.

— Знаешь, сколько людей рассказывали мне похожие истории? Одни называют себя героями

— А что не так со мной?

Иона окинула меня долгим взглядом.

— Проблемы с головой наверняка есть. Зато ты умеешь драться и не боишься оружия. Это уже выгодно отличает тебя от остальных психов.

— Почти похвала. Тогда скажи, как мне доказать, что я могу быть полезен.

Иона включила монитор. На экране развернулась карта Котлована, испещрённая красными зонами.

— Для начала объясни, как попал в город. Сеть отметила тебя как биометрическую аномалию. Сканеры не могут определить ни возраст, ни состояние организма. Патрульные дроны видят человека, но система получает пустоту. Для города ты не преступник, Илья. Ты техническая ошибка.

— И чем это грозит?

— Ошибки здесь в суд не отправляют, — сказала она и посмотрела мне в лицо. — Их стирают, а потом разбираются с причиной. Если тобой заинтересуется Консорциум, за тобой придут не охотники с рынка.

— Поэтому мне и нужны документы.

— Обычная подделка не поможет. Сканер увидит профиль, но не сможет связать его с твоим телом. Сначала нужно выяснить, почему оборудование тебя не читает.

Я задумался. После перехода часть нанитов отключилась, а магия в этом мире вела себя непривычно. Возможно, городские сенсоры просто не умели обрабатывать человека с Истоком.

— Внутри меня есть энергия, которой я обучился… в другом месте, — объяснил я. — Её называют Истоком. Скорее всего, она мешает вашим сканерам.

Иона посмотрела на меня так, словно прикидывала, где лежит ближайшее успокоительное.

— Ты сейчас серьёзно говоришь про магию?

— Я на твоих глазах ещё ничего не показывал, поэтому сомнения понимаю. Но ты сказала, что есть запись моей драки. Значит, ты должна была видеть, как я ударил киборга.

Иона нахмурилась, однако спорить не стала.

— Допустим, я поверю. Что ты предлагаешь?

— Создать личность, которую сканеры смогут считать на расстоянии. Настоящую биометрию привяжем вручную, а помеху спишем на старый имплант или редкую болезнь.

— Это возможно, но понадобится оборудование из реестрового центра. Ещё нужен доступ к городской сети, а её защищают лучше корпоративного банка.

— Значит, найдём оборудование и доступ.

— Ты говоришь об этом так, словно собираешься сходить за едой.

— Я давно не ходил за едой без приключений. Обычно кто-нибудь начинает стрелять ещё до того, как я добираюсь до кассы.

Тео усмехнулся. Иона бросила на брата недовольный взгляд, после чего снова повернулась ко мне.

— Предположим, я соглашусь. Что получу взамен?

— Деньги и защиту. Информацией тоже поделюсь, если она не навредит моим людям.

— Защиту от кого?

— От тех, кто снова придёт за Тео.

Её лицо сразу стало жёстче.

— Я сама способна защитить брата.

— Сегодня его едва не увезли. Значит, способ работает не всегда.

Иона резко выпрямилась, но Тео поднял ладонь, не давая ей ответить.

— Он прав, — тихо сказал парень. — Контур импланта ещё передаёт сигнал. Охотники могли засечь убежище, пока мы шли сюда.

— Я знаю, — процедила Иона. — Поэтому и просила тебя не выходить одному.

— Мне нужны были лекарства.

— Можно было дождаться меня.

— Ты бы вернулась только завтра. Имплант уже сбоил.

Я подошёл ближе к Тео.

— Где находится управляющий разъём?

Парень указал на место под ключицей.

— Под кожей. Через него можно войти в сервисное меню, но нужен нейрошунт и внешний адаптер.

— А через вашу сеть подключиться получится?

— Получится, — ответила за брата Иона. — И сразу отправить корпорации запрос с нашим адресом тоже получится.

— Значит, заглушим передачу.

Она посмотрела на старый сервер.

— Я могу изолировать мастерскую на пару минут. Дольше заглушка не выдержит, а повторный запуск перегреет оборудование.

— Мне хватит.

Должно хватить. Знания, накопленные за две жизни никуда не делись. Проблема оставалась лишь в том, что этот мир сильно шагнул вперёд в развитии. Или же деградировал, но как-то неправильно. В общем, я должен был справиться, ведь другого выбора у меня попросту не было.

Иона недоверчиво хмыкнула, однако подошла к серверу и переключила несколько тумблеров. Гул усилился, и лампы на миг потускнели.

— Канал закрыт, — сообщила она. — У тебя сто двадцать секунд. Если не успеешь, я выдерну кабель.

Тео расстегнул ворот куртки. Возле ключицы проступил небольшой разъём, в глубине которого мигал красный огонёк. Иона достала тонкий кабель и передала его мне.

— Вставляй осторожно. Повредишь контакт — у него может остановиться сердце.

— Очень успокаивает.

— Я не пытаюсь тебя успокоить.

Я подключил кабель. Тео вздрогнул, а над рабочим столом развернулся полупрозрачный интерфейс. Вместо знакомых окон передо мной возникла сеть из линий и узлов. Всё двигалось, меняло форму и реагировало на направление взгляда.

— И куда здесь нажимать? — спросил я, пытаясь найти хоть одну понятную кнопку.

Тео слабо улыбнулся.

— Никуда. Интерфейс считывает намерение. Представь, что хочешь открыть сервисное меню.

— Просто представить?

— Да. Не дави на систему, а дай ей понять, что тебе нужно.

Я сосредоточился. Линии дрогнули и разошлись, но вместо меню вспыхнуло сообщение:

«ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ВЛАДЕЛЬЦА».

— Очень умная железка, — проворчал я. — Жаль, что бесполезная.

— Прошло двадцать секунд, — напомнила Иона, следя за индикатором заглушки. — Попробуй без угроз. Сеть не понимает привычку ломиться в закрытую дверь.

— В моё время двери открывались после хорошего удара.

— Сейчас твоё время закончилось. Учись.

Я снова посмотрел на светящиеся линии. Вместо попытки взломать защиту представил, что уже нахожусь внутри и просто возвращаюсь в знакомое меню. Наниты слабо откликнулись, послав в кабель короткий импульс.

Экран мигнул. Сеть свернулась, а затем перед нами открылось сервисное меню.

— Получилось, — выдохнул Тео.

Иона наклонилась к монитору.

— Как ты это сделал?

— Если честно, сам не до конца понял. Давай потом удивимся.

— Ищи раздел внешних подключений, — сказала она, быстро ткнув пальцем в правую часть экрана. — Там должен находиться контур контроля.

Я направил внимание на нужный узел. Интерфейс подчинился не сразу, но всё же раскрыл раздел. От схемы импланта вверх уходили два красных канала.

— Вот связь с корпорацией, — сказал Тео. — Основной маяк и резервный.

— Отключай оба, — потребовала Иона. — Только не трогай питание.

— А если защита решит, что имплант взломан?

— Тогда он перейдёт в автономный режим. По крайней мере, должен.

— Обнадёживает это твоё «должен».

На таймере оставалась минута. Я мысленно перерезал первый канал. Красная линия задрожала и погасла. Второй сопротивлялся, выбрасывая предупреждения, поэтому я усилил импульс нанитов. Соединение оборвалось.

Тео выгнулся и схватился за грудь. Иона тут же опустилась рядом с ним.

— Тео! Посмотри на меня. Сердце нормально работает?

— Сейчас… — Он сделал несколько глубоких вдохов и осторожно выпрямился. — Да. На секунду сбился ритм, но уже прошло.

Я отключил кабель. Красный огонёк под кожей сменился зелёным.

— Маяк молчит, — сказал я. — По нему вас больше не найдут.

Иона помогла брату устроиться на стуле, после чего повернулась ко мне. Прежней насмешки в её взгляде уже не было.

— Хорошо. Признаю, ты не совсем бесполезен.

— От тебя это звучит как признание в любви.

— Не мечтай. Я пока лишь решила не стрелять тебе в колено.

— Уже неплохое начало сотрудничества.

Договорить мы не успели. За стеной раздался удар, от которого задрожали инструменты. Свет мигнул, а сервер перешёл на тревожный гул.

Иона мгновенно выхватила пистолет.

— Нас нашли, — сказала она, проверяя магазин. — И подошли слишком близко. Датчики не подали сигнал.

— Значит, у них есть подавитель или ваш человек с кодами доступа. Сколько отсюда выходов?

— Основной коридор и вентиляционный ход за стеллажом. Но Тео сам по нему быстро не пролезет.

— Поможешь ему. Я задержу гостей и догоню вас.

Иона посмотрела на меня как на идиота.

— Ты даже не знаешь, сколько их.

— Скоро посчитаю.

— Это не рынок, Илья. Если они подавили датчики, то пришёл корпоративный отряд.

— Тем более вам лучше не оставаться.

В коридоре послышались шаги. Шли осторожно, сохраняя дистанцию. Я насчитал минимум четверых.

— Тео, покажи сестре дорогу, — сказал я и перевернул ближайший стол, устраивая укрытие. — Не ждите меня у выхода.

— А если ты не выберешься? — спросил парень.

— Тогда вечером увидишь меня в новостях. Правда, сюжет мне вряд ли понравится.

Иона хотела возразить, но новый удар заставил дверь прогнуться внутрь. Она выругалась, схватила брата под руку и потащила к дальнему стеллажу.

— Через пять минут встречаемся у старой насосной, — бросила она. — Не придёшь — возвращаться не стану.

— Правильное решение.

Они скрылись за панелью. Я выключил свет и встал сбоку от двери. В темноте стало слышно, как снаружи работает резак. Металл зашипел, и по полу побежали искры.

А через пару секунд дверь сорвало с замка. Первый боец вошёл в мастерскую, прикрываясь щитом. На нём была матовая броня без знаков, а оружие двигалось вместе со взглядом.

Я бросил ему под ноги металлический ящик. Боец машинально опустил ствол, и я рванулся вперёд. Первый выстрел прошёл над плечом. Я ударил его в шлем, перехватил автомат и дёрнул на себя. Крепления не отпустили оружие, поэтому пришлось приложить бойца лицом к косяку.

Следом вошёл второй. Он успел поднять ствол, но я толкнул в него напарника. Оба потеряли равновесие, врезались в стол и рухнули вместе с инструментами.

Третий пошёл через боковой проход. Я перепрыгнул перевёрнутый стол, поймал его руку и ударил локтем в соединение шлема с воротником. Броня выдержала, зато сервопривод хрустнул. Боец дёрнулся, и я впечатал его затылком в корпус сервера.

Четвёртый оказался осторожнее. Он остался в коридоре и открыл огонь через дверной проём. Пули разбили монитор и вспороли стену над моей головой. Я рухнул за верстак, прикрыв лицо рукой.

— Объект сопротивляется, — спокойно сообщил стрелок по связи. — Подтвердите применение тяжёлого вооружения.

— Вот этого не надо, — пробормотал я.

Под верстаком стоял ремонтный микродрон. Я включил его, перевёл управление в ручной режим и толкнул по полу. Машинка вылетела в коридор, поднялась на уровень головы и врезалась бойцу в визор. Тот отшатнулся и попытался сорвать дрон свободной рукой.

Мне хватило этой секунды.

Я выскочил из укрытия, ударил его ногой в грудь и прижал к стене. Броня смягчила удар, но равновесие он потерял. Я вырвал оружие из крепления и оглушил бойца прикладом.

Где-то в тоннеле тяжело загрохотали новые шаги. Судя по звуку, подкрепление вело с собой что-то крупное.

— На сегодня хватит знакомств.

Я забрал пистолет у первого бойца и направился к вентиляционному ходу. За панелью оказался тесный лаз, забитый пылью. Пришлось ползти на локтях, пока сзади гремели выстрелы. Оперативники, видимо, решили добить мебель.

* * *

Иона и Тео ждали возле старой насосной. Увидев меня, девушка заметно расслабилась, хотя сразу сделала недовольное лицо.

— Всё-таки выбрался.

— Сам удивлён. Уходим, пока они не поняли, куда ведёт вентиляция.

Мы спустились в технический тоннель. Иона шла впереди и подсвечивала дорогу узким фонарём, а Тео держался за моё плечо. За спиной нарастал вой сирен.

— Они знали точное место, — сказала Иона, не сбавляя шага. — Подавили датчики и сразу пошли к мастерской. Случайностью тут не пахнет.

— Могли засечь сигнал импланта до того, как мы отключили маяк.

— Тогда они слишком быстро отреагировали.

— Значит, мастерскую сдали. Обсудим это там, где нас не пытаются застрелить.

Иона перепрыгнула через трубу и помогла брату перебраться следом.

— Теперь у нас нет оборудования. Запасы тоже остались там. Даже документы Тео я не успела забрать.

— У меня есть место, где можно переждать.

Она резко остановилась.

— Какое ещё место?

— Моё убежище. Недалеко отсюда, если старые тоннели не обрушились.

— Ты только сегодня появился в городе, но уже обзавёлся убежищем?

— Оно появилось раньше меня. Намного раньше.

Иона пару секунд смотрела на меня, затем покачала головой.

— Если там нас ждёт засада, я всё-таки прострелю тебе колено.

* * *

Через полчаса мы добрались до нужного сектора. Дважды пришлось обходить завалы, а возле старого шлюза Тео едва не потерял сознание. Я подхватил его под руку, и остаток пути он почти висел на мне.

Вход в моё убежище не изменился. Панель была покрыта ржавчиной, но резервный замок узнал старый код. Дверь открылась с протяжным скрипом, выпустив наружу затхлый воздух.

— Добро пожаловать, — сказал я. — Удобств мало, зато стены крепкие.

Иона первой заглянула внутрь, проверила углы и только потом помогла Тео войти. В коридоре зажглись редкие лампы. Генератор в другом конце помещения закашлялся, но продолжил работать.

— Это довоенная постройка, — сказала она, проводя рукой по стене. — Такие убежища давно засыпаны или принадлежат корпорациям. Откуда у тебя доступ?

— Досталось по наследству.

— От родственника, который умер сто лет назад?

— Можно сказать и так.

Мы прошли в жилой отсек. На столе по-прежнему стояла старая кружка, которую я нашёл после возвращения. Иона подняла её, осмотрела потёртый рисунок и осторожно поставила обратно.

— За такую вещь коллекционеры заплатят больше, чем за мою мастерскую.

— Не продаётся.

— Я уже поняла.

Она обошла комнату, заглянула в технический отсек и вернулась ко мне.

— Ты не похож на бродягу. И это место не могло случайно достаться человеку без имени. Кто ты на самом деле?

Я включил главную панель. Экраны ожили не сразу: по ним прошла рябь, затем появилась старая схема убежища.

— Я тот, кто поможет вам пережить ближайшие дни.

— Ту самую похищенную женщину?

— Да. Я пришёл сюда ради неё и без неё не уйду.

Иона долго смотрела мне в лицо, будто пыталась понять, где заканчивается правда и начинается безумие. Потом кивнула в сторону технического отсека.

— Хорошо. Я помогу, если ты не приведёшь на нас весь Консорциум. Но сначала почини канализацию. Здесь воняет так, словно сто лет никто не жил.

— Здесь и правда сто лет никто не жил.

Тео рассмеялся, но тут же закашлялся. Иона уложила его на кровать, накрыла найденным одеялом и проверила индикатор импланта.

— Поспи, — тихо сказала она. — Утром решим, что делать дальше.

— Ты больше не хочешь его пристрелить? — сонно спросил Тео.

Иона бросила на меня короткий взгляд.

— Пока нет. Но ночь только началась.

Глава 13

Мы провели в убежище уже несколько часов и понемногу превращали старый склеп в подобие жилья.

Тео вытер пыль с двух ящиков и соорудил из них лежанку. Иона проверила двери, вентиляцию и каждый шкаф, словно ожидала найти там засаду. Я тем временем запустил генератор, восстановил подачу воды и заставил КРОТа (ту самую болтливую систему, которая меня не хотела пропускать) провести диагностику систем.

Получилось неуютно, зато безопасно.

Под потолком горели аварийные панели, заливая помещение жёлтым светом. Под ногами путались старые кабели, стены местами проела ржавчина. Ещё откуда-то тянуло сушёными водорослями, хотя никаких водорослей я здесь не хранил.

— И это твоё надёжное место? — спросила Иона, в очередной раз осматривая главный зал. Она сняла куртку и повесила её на спинку старого кресла. — Мы здесь недавно, но я уже не могу понять, что хуже: интерьер или запах.

— Запах, — отозвался я, не отрываясь от терминала. — Интерьер хотя бы не бьёт в нос.

— Очень смешно.

— Я старался.

Иона подошла ближе и заглянула мне через плечо. Короткие тёмные волосы у неё всё ещё слипались от пота, а на скуле наливался синяк. Выглядела она уставшей, но расслабляться не собиралась. Такие люди обычно спят лишь с одним закрытым глазом и держат нож под подушкой. Если подушки нет — просто держат нож.

Тео сидел у стены, завернувшись в серое армейское одеяло.

— Ты уверен, что нас не найдут? — спросил он. — Люди «Мнемозины» засекли сигнал почти сразу. Мы даже до рынка не успели добраться.

Я повернулся к нему.

— Здесь стены экранированы, связь наружу идёт через старые кабельные линии. Пока мы сами не выдадим себя, искать будут долго.

Я не стал уточнять, что большая часть моих старых систем всё равно не работала. За сто лет стандарты связи изменились, протоколы обновились, а мой профиль давно превратили в цифровую могилу. Для городских систем я был объектом без личности. Живой ошибкой, которую следовало либо зарегистрировать, либо удалить.

Иона постучала пальцем по экрану.

— Ты слишком спокойно об этом говоришь.

— Паника не решает проблемы.

— Зато помогает быстро бегать.

— Мы уже прибежали. Теперь можно заняться полезными делами.

Она закатила глаза и отошла к металлической двери в углу.

— Там душ?

— Там то, что сто лет назад называлось душем. Я прочистил подачу воды, но не советую открывать рот.

— Почему?

— Вкус у воды такой, будто её настаивали на гаечных ключах.

Из потолочного динамика донёсся знакомый голос:

— В защиту системы водоснабжения сообщаю: гаечные ключи использовались только на этапе ремонта.

Иона резко развернулась и потянулась к ножу.

— Он давно нас слушает?

— С момента, когда мы вошли, — признался я.

— Прекрасно. А предупредить нельзя было?

— Вы были заняты обустройством, госпожа Иона, — вежливо ответил КРОТ. — Вы семь раз проверили одну дверь и дважды попытались открыть оружейный шкаф. Я не хотел мешать.

Тео тихо рассмеялся. Иона посмотрела на него так, что парень тут же спрятал улыбку в одеяло.

— КРОТ, представься нормально, — попросил я.

— Комплекс резервного обслуживания и тактики, — произнёс управляющий интеллект. — Я отвечаю за безопасность убежища, оборудование и сохранение жизни хозяина. В порядке приоритета, разумеется.

— А мы в каком месте списка? — спросила Иона.

— Между генератором и запасным фильтром.

— То есть сначала он спасёт ржавую железку?

— Генератор не угрожал мне ножом.

Иона помолчала, после чего убрала руку от рукояти.

— Ладно. Один — ноль в пользу говорящего подвала.

— Благодарю. Я умею ценить признание поражения.

Я усмехнулся и вернулся к терминалу. На экране ползли строки диагностики, которую полноценно удалось запустить только сейчас. Часть камер не работала, медицинский блок требовал ремонта, а внутренний архив сохранился лишь наполовину. И всё же убежище держалось. Старые системы оказались надёжнее людей, которые когда-то хотели меня похоронить.

— КРОТ, доложи по припасам, — сказал я.

— В наличии пищевые концентраты с истёкшим сроком хранения и очищенная вода сомнительного вкуса. Медикаменты сохранились частично. При текущем расходе энергии хватит на четверо суток.

Иона присвистнула.

— Значит, у нас есть четыре дня, чтобы решить проблемы, а потом этот гроб выключит свет?

— Прошу не называть меня гробом, — возмутился КРОТ. — У гроба нет отопления, фильтров и чувства юмора.

— Насчёт юмора я бы поспорила.

— Ваше право. Но спорить придётся в темноте, если хозяин не найдёт новый источник питания.

Тео выбрался из одеяла и осторожно подошёл к шкафу с припасами. Достал серый пакет, прочитал маркировку и покосился на меня.

— Здесь написано «говядина с овощами».

— Когда это запечатали, корова, возможно, ещё была жива, — сказал я.

— А сейчас?

— Сейчас она умерла от старости. Вместе с овощами.

Тео посмотрел на пакет, вздохнул и всё же вскрыл его.

— Я ел и хуже.

— Не сомневаюсь, — тихо сказала Иона.

Она подошла к брату, проверила его повязку и заставила сесть обратно. В её движениях появилась привычная забота, которую она пыталась скрыть за раздражением.

— Не торопись. Тебя недавно чуть не разобрали на запчасти, — сказала она. — Сначала вода, потом еда. Если станет плохо, сразу говори.

— Ты сама ничего не ела.

— Я старше и злее. Мне можно.

— Это не медицинский аргумент.

— В нижних секторах считается медицинским.

Я достал ещё один пакет и бросил ей. Иона поймала его одной рукой.

— Ешьте оба. Нам скоро понадобятся силы.

— Нам? — переспросила она. — Ты всё-таки решил объяснить, что происходит?

— Пока знаю не больше вашего.

— Но это убежище принадлежит тебе. Старый интеллект называет тебя хозяином, а двери открываются от одного прикосновения. Ты явно не обычный бродяга.

— Я и не говорил, что обычный.

— Ты вообще почти ничего не говорил.

Она села напротив меня и положила пакет на колени. Тео тоже смотрел с интересом. Отпираться дальше не имело смысла, но рассказывать им про другой

Правда, была другая проблема. Во-первых, зачем мне вообще всё им рассказывать? Во-вторых, как только они узнают, кто я на самом деле, то спросят, где я был все эти года, и почему не вернулся раньше? В-третьих… хм, если честно, то плевать. Сейчас мне нужны союзники, которые в кратчайшие сроки помогут разобраться с Магдой и вернуть мне мою Люду. А для этого придётся стать немного «грязным», так что…

Я активировал ментальное давление и осторожно проник в их разум. Мне не требовалось превращать их в послушных зомби, достаточно того, чтобы они спокойно поверили в то, что я — это, действительно, я. И могу им помочь, а они помогут мне. Собственно, чистая правда, только внушённая для скорейшего принятия.

— Давайте так, вы уже догадались, в чём дело. Хотя уверен, вам это покажется нереальным. С другой стороны, тысячу лет назад о мире, в котором мы живём писали фантасты. В общем, когда-то меня звали Клайвом, — сказал я. — Я работал наёмником и воевал с корпорациями. Это место было одной из моих баз.

Иона нахмурилась.

— Когда-то — это когда?

— Давно.

— Насколько давно?

— Примерно сто лет назад.

Тео перестал жевать.

— Ты шутишь?

— Хотел бы.

Иона изучала моё лицо, пытаясь заметить ложь. Потом перевела взгляд на терминал и спросила:

— КРОТ, он говорит правду?

Серьёзно? Доверилась первому неизвестному ИИ? Неужели я так сильно надавил?

— Генетический профиль и биометрия хозяина не совпадают с архивными данными, — отозвалась система, и от этого ответа я слегка вздрогнул. — Однако, секретный пароль убежища и, что самое главное, обо мне, знал только один человек.

— А можно чуть попроще?

— Как прикажете, леди, отвечу так, чтобы меня поняли люди: да. Перед вами Клайв, известный также под именем Мор. Официально погибший террорист, диверсант и крайне неприятный человек.

— Последнее можно было не добавлять, — заметил я.

— Я цитировал архив службы безопасности «Танака».

Тео смотрел на меня так, будто я только что вырос до потолка.

— Мор? Тот самый?

— Если ты про героя запрещённых хроник, то не обольщайся. Большую часть там придумали.

— Там говорят, что ты в одиночку обрушил башню «Танака».

— Не в одиночку. Мне помогла взрывчатка.

Иона потёрла переносицу.

— Потрясающе. Мой брат привёл домой легендарного мертвеца, за которым охотится самая сильная корпорация.

— Вообще-то это я привёл вас домой.

— Поверь, лучше от этого не стало.

Она всё-таки вскрыла пакет с едой и принялась жевать без особого удовольствия. Несколько минут мы молчали. Рядом работал вентилятор, а под полом гудел генератор. После погони эта тишина казалась непривычной.

— Нам нужно решить, что делать дальше, — наконец сказала Иона. — Уверена, нас уже обнулили из-за побега. Без цифровой личности мы не сможем снять жильё или купить билеты. Даже нормальный магазин нас не обслужит. Для системы мы бесхозные.

— А бесхозных забирают долговые службы, — добавил Тео. — Иногда продают в лаборатории.

— Именно. Поэтому сидеть здесь долго нельзя. Нужно восстановить документы и понять, кто сдал убежище.

Я откинулся на спинку кресла.

— Сегодня никто никуда не идёт. Тео едва держится на ногах, у тебя синяк на половину лица, а я ещё не разобрался, на что способно моё тело в этом городе.

И ещё немного внушения, чтобы моя речь не казалась полнейшим бредом. Хотя стоит отметить, что со стороны она примерно таковой и была

— Выглядишь ты здоровым, — заметила Иона.

— Это обманчивое впечатление.

— Ты ранен?

— Нет. Просто привык полагаться на силу, которой здесь почти нет.

Она хотела задать новый вопрос, но я поднял ладонь.

— Позже. Дайте мне время. КРОТ соберёт данные по городу, а вы придёте в себя. Потом решим, как вернуть вам личности.

— А если корпорация найдёт нас?

— Тогда у них станет меньше сотрудников.

Иона криво улыбнулась.

— Вот теперь я верю, что ты тот самый Мор.

— Не спеши радоваться. У легенд обычно плохой финал.

— У бесхозных он ещё хуже.

С этим спорить было трудно.

* * *

Тео вскоре уснул, прислонившись к ящику. Иона поправила на нём одеяло и накрыла своей курткой. После этого она устроилась рядом, всё ещё сжимая нож. Я выключил часть света и занял место у терминала.

Ночь прошла беспокойно. КРОТ дважды сообщал о движении в соседних тоннелях. В первый раз осыпалась кладка, во второй по техническому коридору пробежала стая крыс.

— Они вооружены? — спросил я после второго сигнала.

— Только зубами и дурными намерениями, — ответил КРОТ.

— Тогда пусть живут.

— Неожиданное милосердие.

Под утро я решил проверить Исток. Сел на пол, выровнял дыхание и сосредоточился на кольцах/ступенях внутри себя. Они двигались медленно, будто застряли в густой смоле. В этом мире не было привычной магической среды. Я не ощущал волн Вселенной, которые когда-то учил меня слушать Хао, не чувствовал чужих Истоков. Вокруг были бетон, металл и работающая на износе техника.

Я уже собирался прекратить, когда динамик снова ожил.

— Хозяин, у меня плохие новости.

— Других у тебя, разумеется, нет.

— Хорошая новость тоже есть. Генератор пока не взорвался.

Я открыл глаза.

— Что случилось?

— Зафиксирована активность у бывшего убежища ваших гостей. Оттуда вывезли нескольких выживших. Я перехватил часть переговоров. Неизвестные упоминали Архивариуса.

За спиной зашевелилась Иона. Она не спала.

— Кого вывезли? — спросила она, сразу оказавшись рядом.

— Изображение плохого качества, — ответил КРОТ. — Удалось распознать двух мужчин и женщину. Остальные находились в транспортных мешках.

Лицо Ионы напряглось.

— Покажи.

На экране появилась запись. Несколько людей в закрытой броне выводили пленников из дома. Один пытался сопротивляться и получил удар электрошокером. Затем всех погрузили в фургон без опознавательных знаков.

— Знаешь их? — спросил я.

— Мужчину слева зовут Рик. Он доставал нам аккумуляторы. Женщина работала в клинике, иногда лечила тех, у кого не было личности.

Тео тоже проснулся и теперь стоял за сестрой.

— Они искали нас, — прошептал он. — Это из-за нас их забрали.

— Не факт, — сказал я. — КРОТ, что известно об Архивариусе?

— В открытых сетях почти ничего. Имя встречается в сообщениях о пропавших людях без цифровых профилей. Также есть слухи о нелегальном сборе памяти.

— Каком ещё сборе? — спросил я.

— Из людей извлекают воспоминания, навыки и эмоциональные слепки, — пояснил КРОТ. — После процедуры часть доноров теряет личность. Некоторые не переживают извлечение.

— Значит, Иона была права, — пробормотал Тео. — Бесхозных стирают.

Я снова посмотрел на запись.

— Архивариус собирает не случайных людей. Ему нужны те, кого система не станет искать.

— А теперь он знает про нас, — сказала Иона. — Если Рика заставят говорить, он приведёт их сюда.

— Он не знает, где мы.

— Зато знает обо

Я хотел ответить, но внутри шевельнулось тепло. Сначала слабое, почти незаметное, затем чуть сильнее. Кольца Истока провернулись, и по телу прошла энергия. Её было мало, однако я сразу почувствовал разницу.

Я замолчал и прикрыл глаза.

— Что с тобой? — насторожилась Иона.

— Тихо. КРОТ, проверь городские сети. Что произошло несколько секунд назад?

— Уточните параметры.

— Энергетический всплеск, массовая трансляция или запуск старого оборудования. Всё необычное.

ИИ замолчал. На экране побежали строки поиска.

— Обнаружена незаконная трансляция в районе «Шов», — сообщил он. — Кто-то запустил запрещённую хронику о Море. Сигнал продержался сорок секунд, после чего сеть заглушили.

— Покажи запись.

На экране появилось моё старое лицо. Я стоял на фоне горящей башни «Танака» и говорил что-то о свободе. Да, я знаю, что этого не было, и скорее всего, нам показали какую-то фикцию, но факт был не в этом. Звук шёл с помехами, а поверх изображения мигал символ, которого я не помнил: чёрная маска с белой улыбкой.

Тепло внутри стало сильнее.

Я медленно поднялся.

— Значит, вот как это работает.

— Что именно? — спросил Тео.

— Моя сила отозвалась на трансляцию. Возможно, на эмоции людей, которые её смотрели. Страх, надежда или ненависть — пока не знаю.

Глава 14

Я сел за терминал и открыл карту нижних секторов. За ночь КРОТ собрал данные по Сухому порту. Когда-то там принимали грузовые платформы, а теперь терминал превратился в серую зону, куда корпорации заходили только с вооружённой охраной. Контрабандисты делили склады с бандами, а служба безопасности делала вид, что ничего не замечает, пока ей платили.

Место подходило для ловушки. Просторное, шумное и набитое вооружёнными людьми.

— КРОТ, ты расшифровал сообщение Архивариуса? — спросил я.

— Да. Встреча назначена через тридцать шесть часов. Место — складской сектор Сухого порта. Иона Рейес должна явиться лично и передать ключи доступа к торговой сети.

— Он хочет, чтобы я пришла одна, — раздалось за спиной.

Я обернулся.

Иона стояла в дверном проёме, завернувшись в старое полотенце. С мокрых волос капала вода, а на скуле темнел синяк. Выглядела она уставшей и злой. Значит, практически пришла в норму.

О да, как оказалось, их обоих связывает довольно много общего. Ещё ночью Иона получила от него довольно «пикантное» сообщение, которым, к счастью или к сожалению, поделилась со мной. Этот урод требовал передать ему какие-то там ключи, о которых Иона мне толком не рассказала, а только скрежетнула зубами. Значит, дело не столь простое.

И вот теперь мы работали над новым незапланированным делом. Что, должен сказать, несколько раздражало. Ведь я вернулся в этот мир не для того, чтобы выяснять отношения с какими-то мелкими ублюдками.

— Архивариус всегда любил устраивать представления, — сказала она, заходя в комнату. — Раньше хотя бы присылал цветы. Теперь ограничился приглашением на собственную казнь.

— Ты понимаешь, что это ловушка?

— Поэтому и пойду.

Тео перестал изучать пакет с едой и поднял голову.

— Иона, ты вообще себя слышишь? Он возьмёт ключи, а потом убьёт тебя. Возможно, даже в обратном порядке.

— Если я не приду, он убьёт Рика и остальных, — ответила она, вытирая волосы. — После этого всё равно начнёт искать нас. Архивариус не оставляет незакрытых долгов.

— Мы можем уйти из города, — предложил Тео. — Найдём другое убежище, переждём несколько месяцев. Ты сама говорила, что нижние сектора огромные.

— И всю жизнь будем бегать? — Иона покачала головой. — Нет. Там мои люди. Они помогали мне, когда это было опасно, и я не собираюсь бросать их сейчас.

Она села на край ящика рядом с братом. Тео отвернулся, но спорить не стал. Видимо, этот разговор у них уже случался.

Я посмотрел на Иону. Она и правда собиралась идти одна. Без нормального оружия и без плана отхода. Шансов вернуться у неё почти не было, но отступать она не хотела.

Глупость. Хотя я и сам слишком часто называл свою глупость принципами.

— Расскажи мне про Архивариуса, — попросил я. — Не общими словами. Мне нужны привычки, люди и слабые места.

Иона бросила полотенце на соседний ящик и задумалась.

— Его настоящее имя никто не использует. Возможно, он сам его уже не помнит. Раньше Архивариус работал на «Мнемозину» и вёл учёт списанных личностей. Когда корпорация признавала человека мёртвым, недействительным или непригодным для восстановления, документы проходили через его отдел.

— Потом он решил, что списанных людей можно продавать?

— Примерно так. Он ушёл в тень и начал скупать тех, кого система больше не считает полноценными гражданами. Бесхозных и должников. Одних возвращает корпорациям за награду, других использует в своих схемах.

— Каких именно схемах? — спросил Тео, нахмурившись.

Иона посмотрела на брата и не сразу ответила:

— Лучше тебе не знать.

— После того как меня едва не забрали долговые охотники, этот ответ уже не работает.

— Он продаёт тела, доступы и память, — нехотя пояснила она. — Иногда всё сразу. Если у человека есть полезный навык, Архивариус извлекает нужные фрагменты и перепродаёт. После такой процедуры жертва может забыть профессию или собственное имя.

Тео отложил пакет. Есть ему расхотелось.

— И этому человеку ты собираешься отдать ключи?

— Не собираюсь. Но он должен поверить, что собираюсь.

— Что это за ключи? — спросил я.

Она снова поджала губы, но всё же ответила:

— Через них проходят поддельные профили и медицинские допуски. Если он получит полный доступ, то сможет создавать новые личности для своих клиентов и стирать старые без участия корпораций.

— То есть станет почти независимым.

— Станет слишком богатым, чтобы его можно было убрать без разрешения Консорциума. Это наш городской совет, если ты не в курсе последних новостей.

— Он предлагал тебе долю?

Иона зло усмехнулась.

— Предлагал партнёрство. Только под этим словом Архивариус понимает, что я работаю, а он владеет всем остальным. Когда я отказалась, он перекупил часть информаторов и запугал тех, кто остался. Теперь добрался до Рика.

— То есть, именно он сдал твоё убежище корпоративной охране? — уточнил я.

— Скорее всего. Он любит, когда за него убивают другие.

Тео сжал кулаки.

— После всего этого ты всё равно хочешь к нему пойти?

— Я не хочу, — устало ответила Иона. — Но другого выхода не вижу.

— Выход есть всегда, — сказал я. — Просто иногда его не видят.

Иона посмотрела на меня с подозрением.

— Только не говори, что предлагаешь штурм. У нас нет бойцов и нормального снаряжения. У Архивариуса минимум десяток вооружённых людей, а рядом наверняка будет корпоративная группа.

— У нас есть я.

Она фыркнула и покачала головой.

— Очень скромно. Ты один, Клайв. Пусть даже настоящий. Десяток бойцов

— Я и не рассчитываю на обморок. Люди после него быстро приходят в себя.

— Тогда что ты задумал?

Я приблизил карту Сухого порта и вывел на экран маршруты патрулей.

— В городе полно людей, которые носят чёрные маски и называют себя моровиками. Архивариус знает, что часть из них работает за деньги. Я войду под видом одного из наёмников.

Иона прищурилась.

— Решил притвориться собственным подражателем?

— Не первый раз. Люди охотнее верят маске, чем лицу.

— Он проверит твою личность.

— Пусть попробует.

— А когда поймёт, кто перед ним?

— Будет поздно. Я окажусь внутри, рядом с пленниками и его системой управления.

Тео переводил взгляд с меня на сестру.

— А если тебя узнают раньше?

— Тогда они встретятся не с подражателем, а со мной настоящим, — ответил я. — Для них же хуже.

— Ты сейчас специально говоришь, как герой старого боевика? — спросила Иона.

— Нет. В старых боевиках у героя обычно есть план.

— А у тебя его нет?

— Пока есть направление и желание сломать Архивариусу несколько костей. Подробности появятся после разведки.

— Очень обнадёживает.

Она встала и подошла к терминалу. Несколько секунд изучала схему складов, камеры и аварийные проходы.

— Допустим, ты проникнешь внутрь, — произнесла она. — Но зачем тебе рисковать? Ты знаешь нас второй день. Мы для тебя случайные люди.

— Мне нужны документы и деньги. Ещё нужен выход на «Мнемозину». У Архивариуса есть всё это.

— А наши люди?

— Их мы тоже заберём.

— Просто потому, что я попросила?

— Потому что мёртвые союзники бесполезны, а спасённые обычно стараются вернуть долг.

Иона скривилась.

— Хоть бы соврал, что делаешь это из доброты.

— Я давно вышел из возраста, когда люди страдают альтруизмом.

— Ты вообще когда-нибудь был в этом возрасте?

— Возможно. Но свидетелей больше никто не видел.

Тео тихо хмыкнул. Иона тоже едва заметно улыбнулась, однако быстро посерьёзнела.

— А если Архивариус не захочет отдавать деньги и доступы?

— А ты решила, что я буду ждать его разрешения?

— Ты говоришь так, будто уже всё решил.

— Так и есть.

— А если я откажусь участвовать?

Я повернулся к ней.

— Тогда ты пойдёшь одна и погибнешь. Твои люди тоже не выживут. Тео останется без тебя, а «Мнемозина» найдёт его за несколько дней. Возможно, даже быстрее, если он продолжит спорить с бытовой техникой.

Тео хотел возмутиться, но передумал. Видимо вспомнил, как добывал сегодня рагу из старого автомата.

Иона побледнела, ведь я попал в точку. Жестоко, зато без лжи.

— Ты умеешь убеждать, — тихо сказала она.

— Я просто перечислил последствия.

— Ненавижу, когда люди называют угрозы математикой.

— Тогда считай это дружеским советом.

Она снова посмотрела на карту. Решение уже созрело, но Ионе мешала гордость. Я мог подождать и дать ей самой сделать последний шаг.

Но у меня не было лишнего времени.

Я осторожно коснулся её разума. Не стал подавлять волю и вкладывать готовый приказ. Лишь немного усилил то, что уже чувствовала Иона: страх за брата и злость на Архивариуса. Потом добавил простую мысль — рядом со мной у неё больше шансов вернуться.

От собственного поступка стало немного мерзко.

Именно так работала Магда. Она тоже не заставляла людей напрямую. Только чуть усиливала нужные чувства, а потом позволяла жертве считать решение своим.

Я убрал давление почти сразу.

Люда ждала меня, где-то в плену сумасшедшего учёного. Ради неё я был готов перейти многие границы, но мне не нравилось, как быстро они исчезали под ногами.

— Хорошо, — сказала Иона после паузы. — Сделаем по-твоему. Но если твой план развалится, я убью тебя раньше Архивариуса.

— Справедливо. Только встань в очередь.

Тео с облегчением выдохнул.

— А что делать мне? Не говорите, что я останусь здесь и буду ждать.

— Ты останешься здесь и будешь работать, — ответил я. — КРОТ подключит тебя к наблюдению. Ты разбираешься в эмоциональных алгоритмах, поэтому будешь следить за переговорами и поведением людей Архивариуса. Если кто-то начнёт паниковать или готовить предательство, сообщишь нам.

— Я не хочу прятаться в подвале, пока вы рискуете.

— Ты не прячешься. Кто-то должен видеть всю картину и открыть нам путь отхода. Я не успею одновременно стрелять и взламывать двери.

— А Иона?

— Она будет делать вид, что отдаёт ключи, и постарается не спорить со мной хотя бы первые пять минут.

— Ничего не обещаю, — сказала Иона.

Тео помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Но дайте мне оружие.

— Сначала посмотрим, не застрелишь ли ты себя при знакомстве с ним.

Иона положила ладонь брату на плечо.

— Он прав. Тебе лучше помогать отсюда.

— Ты всегда говоришь, что мне так будет лучше.

— Потому что я твоя старшая сестра. Мне по должности положено повторять неприятные вещи.

Тео отвернулся, но спорить больше не стал. Я его понимал. Ждать в убежище, пока близкий человек идёт в ловушку, порой тяжелее, чем самому войти в неё.

— КРОТ, покажи Тео оружейную, — приказал я.

— С удовольствием. Комната аргументированной дипломатии находится в конце коридора.

Тео моргнул.

— Ты называешь оружейную комнатой дипломатии?

— Это официальное название, — невозмутимо ответил КРОТ. — Оно поднимает моральный дух и напоминает, что любой спор можно закончить переговорами. Иногда очень громкими.

Иона фыркнула.

— Идите уже. Мне нужно одеться, пока полотенце не стало третьим участником операции.

Мы с Тео вышли в коридор. Краска на стенах облупилась, а под ногами хрустела пыль. В воздухе стоял запах ржавчины, а лампы включались с заметной задержкой, словно убежище ещё решало, стоит ли тратить на нас электричество.

Оружейная оказалась небольшой комнатой с металлическими стеллажами. Часть ящиков сохранилась, остальные проржавели и покрылись тёмными пятнами. Я открыл ближайший контейнер и достал старый пистолет. Затвор двигался туго, но механизм выглядел целым.

— Он ещё работает? — спросил Тео, заглядывая мне через плечо.

— Сто лет назад работал. Перед уходом я его почистил.

— Сто лет — довольно долгий срок между проверками.

— Не придирайся. У меня были дела.

Я вынул магазин и осмотрел патроны.

— Боеприпасы лежат в соседнем ящике. Если внутрь не попала влага, стрелять будут.

Тео осторожно взял с полки небольшой шокер.

— А это можно использовать?

— Можно. Но не тебе.

— Почему?

— Если неправильно выставишь мощность, поджаришь себе руку.

Он сразу вернул шокер на место.

— Хороший аргумент. Очень дипломатичный.

Я усмехнулся и продолжил осмотр. Оружие сохранилось лучше продуктов, что многое говорило обо мне прежнем. На стеллажах лежали пистолеты и пара автоматов. Нашлись ножи, запасные магазины и две гранаты, припрятанные на чёрный день.

Судя по всему, чёрный день задержался на сто лет, но всё-таки пришёл.

— КРОТ, сколько у нас

— Достаточно для короткой перестрелки. Для длительной осады рекомендую вооружиться сарказмом и надеждой.

— Сарказм у меня есть.

— Тогда надежда не понадобится.

Тео рассмеялся. На этот раз по-настоящему, без натянутой улыбки. Для человека, которого недавно собирались продать за долги, он держался неплохо.

Я выбрал два пистолета, проверил магазины и убрал оружие в сумку. Тео позволил взять компактный парализатор, но сначала заставил его прослушать инструкцию КРОТа. Управляющий интеллект объяснял всё подробно и с таким мрачным удовольствием, словно давно мечтал провести курс по технике безопасности.

* * *

Когда мы вернулись в главный зал, Иона уже переоделась. На ней были тёмные брюки и куртка с высоким воротом. Она сидела у терминала и читала сообщение Архивариуса.

— Он прислал список пленников, — сказала она. — Рик и Лара. Ещё двое из моей сети. Есть и пятая — какая-то Мая Восс.

— Ты её знаешь? — спросил я.

— Нет. Здесь сказано, что она раньше работала в отделе непрерывности «Мнемозины». Архивариус отдельно отметил, что корпорация готова дорого за неё заплатить.

Я подошёл к экрану. На нём появилась фотография женщины лет тридцати пяти с короткими тёмными волосами. Снимок был старым, часть данных повредилась. Лицо казалось знакомым, хотя я не мог понять почему.

— КРОТ, найди всё по Мае Восс.

На несколько секунд динамик замолчал.

— Согласно открытым данным, Мая Восс погибла четыре года назад при аварии транспортной платформы. Тело не обнаружили, однако смерть подтверждена двумя корпоративными системами.

— А неофициально?

— Её цифровой профиль всё ещё используется. За последний месяц с него восемь раз входили в закрытые архивы «Мнемозины».

Иона выпрямилась.

— Получается, она жива?

— Или её личность носит кто-то другой, — ответил КРОТ. — В наше время это почти одно и то же, но юристы любят спорить.

Я увеличил фотографию. В памяти что-то шевельнулось, но нужное воспоминание так и не пришло.

— Архивариус не случайно добавил её в список, — сказала Иона. — Он хочет, чтобы я увидела имя.

— Возможно, зовёт не только тебя.

— Кого ещё?

— Тех, кому нужны бывшие сотрудники «Мнемозины». Если профиль Восс открывает закрытые архивы, за ней придут корпоративные охотники.

Тео подошёл ближе и нахмурился.

— Мне всё это не нравится. Архивариус собирает в одном месте пленников, Иону и ценного сотрудника корпорации. Слишком много целей для одной сделки.

— Вы сами говорили, что он любит представления. Видимо решил показать, что способен поймать даже столь важного человека, — сказал я.

Иона откинулась на спинку кресла.

— Мая нам никто. Если её присутствие повышает риск, можно оставить её Архивариусу.

— Нельзя.

— Почему? Только не говори, что внезапно решил спасать всех подряд.

— Она работала с непрерывностью личности. Значит, может знать внутреннее устройство резервных копий и протоколы восстановления.

— Тебе нужны сведения о Магде?

— Мне нужно понять, как убить человека, который умеет возвращаться после смерти. Желательно окончательно.

Тео сглотнул.

— Ты говоришь о главе «Мнемозины»?

— О женщине, которая забрала кое-кого, кто мне весьма дорог. Остальное меня мало волнует.

Иона несколько секунд изучала моё лицо, затем медленно кивнула.

— Хорошо. Тогда забираем всех пятерых. По возможности вскрываем хранилище Архивариуса и копируем его данные. Деньги тоже не помешают.

— Уже лучше.

— Только не радуйся. Ты всё ещё не рассказал, как собираешься пройти охрану.

Я закрыл карту и поднял сумку с оружием.

— Для начала раздобудем одежду моровиков. Потом посмотрим на Сухой порт своими глазами.

— А после этого?

Я посмотрел на чёрное отражение в погасшем экране.

— После этого мне понадобится маска.

Глава 15

КРОТ назвал нашу подготовку «операцией с несколькими выходами».

— Первый путь — через главные ворота, — пояснил он, пока я проверял снаряжение. — Иона Рейес войдёт открыто и сделает вид, что согласна на условия Архивариуса. Вы, хозяин, проникнете через служебный шлюз под видом наёмника. Если план развалится, придётся искать аварийный выход. Учитывая вашу общую любовь к импровизации, именно его я считаю основным.

Я вынул магазин из пистолета, проверил плазменные патроны и вернул его на место.

— Забавно, ты сказал, что выходов несколько, назвао только один, но забыл про оптимальный вариант.

— Какой именно? — насторожился КРОТ.

— Через стену.

— Прошу не шутить о несущих конструкциях, — после короткой паузы ответил он. — Это здание держится на ржавых болтах и нежелании обрушиться раньше срока. Не стоит его торопить.

Иона сидела у терминала и просматривала записи с камер Сухого порта. Со стороны она казалась спокойной, но напряжённые плечи выдавали её лучше любых датчиков. Перед выходом она надела куртку с капюшоном, спрятала нож под рукавом и несколько раз проверила передатчик. Тео крутился рядом, возился с настройками и старательно делал вид, что очень занят. На самом деле он просто не хотел отходить от сестры.

— Связь точно будет работать? — спросила Иона, повернув к нему голову. — Мне не хочется слышать о технической проблеме, когда в меня начнут стрелять.

Тео поправил провод на передатчике и поморщился.

— Внутри терминала стоят глушилки. Я собрал подавитель, но корпоративную систему он не пробьёт. Сможет только вклиниваться короткими импульсами между сканированиями.

— То есть я тебя не услышу?

— Скорее всего, нет, — признал он. — Зато я буду слышать тебя. Если всё пойдёт плохо, хотя бы пойму, насколько именно плохо.

Иона вздохнула и застегнула куртку до горла.

— Очень полезно. Значит, когда меня начнут убивать, у тебя останется хороший подкаст.

— Я постараюсь помочь.

— Я знаю, — уже мягче сказала она и коснулась его плеча. — Поэтому оставайся здесь и не лезь следом.

Я поднял сумку с оружием и направился к двери. КРОТ тут же заговорил:

— Прежде чем вы уйдёте, хочу напомнить: план с одним путём отступления называется не операцией, а завещанием.

— У нас путей больше одного, — возразил я.

— На бумаге — да. Но вы оба склонны менять решения на ходу, поэтому я подготовил аварийный протокол. Заодно мысленно попрощался с генератором.

— Ты умеешь прощаться?

— Я умею готовиться к худшему. Разница невелика.

Тео нервно рассмеялся. Иона покачала головой и первой вышла в коридор.

* * *

До Сухого порта мы добирались по старым техническим тоннелям. Под ногами хлюпала грязная вода, а за стенами гудели силовые кабели. Воздух здесь почти не двигался и пах ржавчиной. Иногда дорогу перекрывали обломки конструкций, и нам приходилось перелезать через них или протискиваться сбоку.

— Здесь всегда так тихо? — спросила Иона, не оборачиваясь. Она шла первой и подсвечивала дорогу узким лучом фонаря.

— Днём обычно да, как доложил мне КРОТ. По ночам здесь ходят те, кто не хочет светиться на открытой улице.

— Нам же лучше. Меньше свидетелей.

— До тех пор, пока

Но неожиданно моя интуиция заставила схватить Иону за плечо и остановить.

— Кажется, уже решили, — тихо предупредил я.

За поворотом послышались шаги и невнятные голоса. Судя по звуку, к нам приближались несколько человек. Один волочил ногу, а другой шумно жевал.

Я жестом отправил Иону к стене, а сам отступил в тень. Через несколько секунд из-за поворота показались трое мужчин в грязных куртках. У двоих были дубинки, главарь держал старый шокер с потрескавшейся рукоятью. На бойцов они не походили, но в нижних тоннелях такие люди порой опаснее обученных солдат. Солдат хотя бы рассчитывает вернуться домой. Этим возвращаться было некуда.

— Стоять! — Главарь поднял шокер и направил его в сторону Ионы. — Дальше проход платный. Выкладывайте всё ценное, тогда разойдёмся спокойно.

Я остался в тени.

— И сколько стоит ваша доброта?

Мужчины вздрогнули и завертели головами, пытаясь понять, откуда идёт голос.

— Всё, что у вас есть, — ответил главарь. — Деньги, оружие. Отдадите без шума — может, уйдёте на своих ногах.

— А если у нас ничего нет?

— Тогда плата будет кровью.

Иона уже потянулась к ножу, но я покачал головой. Устраивать бойню перед операцией не хотелось. Кровь плохо отмывается, а трупы имеют привычку привлекать внимание.

— Я заплачу советом, — сказал я и вышел на свет. — Через пару часов этот тоннель будет полон корпоративной охраны. Если не хотите, чтобы вас приняли за наших сообщников, уходите ко «Шву».

Главарь нахмурился. Его приятель перестал жевать и медленно закрыл рот.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что охрану сюда приведу я.

— И зачем нам тебе верить? — спросил хромой, сильнее сжимая дубинку.

— Не верьте. Останьтесь и проверьте. Если повезёт, вас только арестуют. Если не повезёт, корпораты спишут патроны и объявят, что обезвредили опасную банду.

Мужики переглянулись. Главарь опустил шокер, но не убрал его.

— Ты ведь можешь нас сейчас просто пристрелить?

— Могу, — честно ответил я. — Но тогда придётся перешагивать через вас на обратном пути. А я не люблю беспорядок в коридорах.

Он помолчал, затем сплюнул в воду.

— Ладно, уходим. Но если ты соврал, мы тебя найдём.

— Не найдёте. Это довольно сложно сделать. К тому же следующая наша встреча вам точно не понравится.

Главарь криво усмехнулся и махнул своим. Троица свернула в боковой проход. Когда шаги стихли, мы продолжили путь. Иона догнала меня и посмотрела искоса.

— Ты всегда решаешь проблемы разговорами?

— Нет. Иногда плачу.

— Деньгами?

— Чужими зубами, — ответил я. — Но сегодня решил сэкономить.

Она фыркнула и убрала нож обратно под рукав.

* * *

Через час мы добрались до старого коллектора, который выходил к Сухому порту. Я остановился у ржавой решётки и осмотрелся. Терминал стоял впереди: серый бетонный корпус, металлические переходы и ограждение под напряжением. Вдоль периметра ходили охранники, а над крышей кружили дроны.

— Я войду через восточный шлюз, — тихо сказал я. — Там меньше камер, а за стеной должен остаться проход для ремонтников.

Иона выглянула из-за моего плеча.

— А если его уже закрыли?

— Открою.

— Серьёзно, вот так всё у тебя просто?

— Не всегда, но в большинстве случаев.

Иона сняла рюкзак, порылась внутри и достал маску моровика. Дешёвый пластик, облупившаяся краска, кривые клыки. Настоящая маска Мора выглядела куда лучше, но сейчас мне и требовалась такая подделка. В этом городе половина уличных психов изображала Мора, а вторая половина пыталась на этом заработать.

— Я немного поправил пасть, — сказал Тео через гарнитуру. — Теперь она выглядит страшнее.

Я покрутил её в руках.

— Выглядит паршиво, но именно это нам и надо.

— Ты хочешь выглядеть хуже?

— Я хочу выглядеть убедительно. Это разные вещи.

Иона прищурилась, но вопросов задавать не стала.

— Я пойду первой, — сказала она, проверяя передатчик. — Подожди десять минут, а потом заходи со своей стороны. Тео уже записал какого-то там «моровика» в охрану, так что проблем быть не должно, хотя странно, что всё так гладко прошло. Но всё равно, если Архивариус увидит нас вместе, заложники долго не проживут.

— Если что-то пойдёт не так, прячься, — предупредил я. — Я доберусь до тебя и вытащу.

— А если не успеешь?

— Не будь столь скучной. У нас намечается классная заварушка, а там я всегда выступаю в главной роли.

— В тебе всегда было столько пафоса? — просила она и натянула капюшон.

— Не путай браваду и опыт. Хотя у меня и того и другого с избытком. Хочешь, поделюсь?

Иона фыркнула, после чего кивнула и направилась к воротам. Я же пошёл вдоль стены к восточному шлюзу.

Сухой порт оказался довольно вонючим местом, и десятки разнообразных запахов пробивались даже сквозь маску. Внутри горели редкие лампы, поэтому между складами оставалось достаточно тёмных участков. Я двигался быстро, но не спешил, заранее отмечая камеры и маршруты охраны. Несколько раз приходилось прижиматься к стене, пропуская патрульных.

КРОТ вывел на визор (спасибо, что в этом мире даже самая простая маска обладает такими технологиями) схему терминала.

— Встреча проходит на складе номер семнадцать, — сообщил он. — Просторное помещение со стеллажами. Боковые проходы узкие, обзор ограничен. Место удобно для засады.

— Значит, Архивариус готовился.

— Или просто обладает врождённой склонностью к дешёвой драматургии.

Я добрался до служебного шлюза и приложил ладонь к панели. Замок пискнул, мигнул красным и остался закрытым.

— КРОТ, у нас проблема.

— Замок заменили. Старые протоколы доступа больше не действуют.

— Предложи решение, а не справку для покойного.

— Могу попытаться подобрать код. Потребуется около семи минут.

— У меня нет семи минут.

— Тогда остаётся ваш любимый технический метод.

— Какой ещё метод?

— Насилие над оборудованием.

Я усмехнулся и ударил ребром ладони рядом с замком. Металл хрустнул, панель провалилась внутрь, а дверь отошла на несколько сантиметров.

— Иногда ты всё-таки бываешь полезен.

— Я бы предпочёл, чтобы это признание не сопровождалось уничтожением имущества.

Я проскользнул внутрь и прикрыл за собой дверь. В проходе было тихо — где-то рядом работали подавители.

— КРОТ, слышишь меня?

— Пока да, но сигнал скачет. Глушилки режут канал каждые несколько секунд.

— Продолжай сканировать и предупреди, если увидишь подкрепление.

— Если связь не оборвётся.

Я двинулся вдоль стены, держась подальше от света. До склада номер семнадцать добрался без шума, остановился у бокового входа и осторожно заглянул внутрь.

Архивариус уже ждал. Высокий сутулый мужчина в длинном плаще стоял посреди прохода между стеллажами. Лицо закрывал респиратор, но я узнал его по движениям: медленным, будто суставы давно требовали замены. Об этом рассказала мне Иона и хроники города, что нашёл для меня КРОТ. Рядом расположились шестеро охранников с автоматами.

У дальней стены на коленях

Иона находилась в нескольких шагах от него. Говорила она спокойно, хотя пальцы на правой руке всё время сжимались.

— Ты получишь ключи после того, как отпустишь моих людей, — сказала она. — Сначала они выходят со склада, потом я передаю тебе доступ.

Архивариус чуть наклонил голову.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться. Ты пришла одна, без прикрытия. Значит, у тебя не осталось других вариантов.

— Я пришла, потому что ты захватил заложников, — ответила Иона. — Но это не делает меня твоей собственностью. Хочешь ключи — выполняй свою часть сделки.

— Сделка возможна между равными сторонами. А ты беглянка, у которой почти не осталось друзей.

Он поднял два пальца. Охранники вскинули автоматы, взяв Иону на прицел. Она не шелохнулась, только вскинула подбородок.

— Передай ключи, — продолжил Архивариус. — После этого я позволю тебе уйти. Остальные останутся здесь.

— Мы договаривались иначе, — процедила она.

— Нет, Иона. Это ты решила, что мы договорились. Я лишь сообщил место и время встречи.

Иона сжала кулаки. По лицу было видно, что ей очень хочется броситься на него, даже если это будет последнее решение в её жизни. Хорошо, что я уже находился рядом. Плохо, что она об этом не знала.

Я достал подавитель Тео и нажал кнопку.

Устройство тихо завибрировало. Камеры на стенах мигнули, и связь в терминале захлебнулась помехами. Один из охранных дронов дёрнулся под потолком и врезался в стеллаж.

Этих нескольких секунд мне хватило.

Я шагнул из тени и ударил ближайшего охранника в затылок. Он обмяк и рухнул на пол. Второй успел повернуться, но я перехватил его руку, вывернул запястье и ударил локтем в челюсть. Автомат со стуком упал рядом.

Остальные начали разворачиваться в мою сторону. Я поднял оружие и включил искажение голоса.

— Господа, вынужден вас огорчить, — произнёс я из-за маски. — Сделка отменяется. Покупатель оказался жуликом, а товар вы слишком недооценили.

Глава 16

Первый выстрел ушёл в потолок. По складу прокатилось эхо, с перекрытий посыпалась пыль.

Охранник, которого я ударил в затылок, ещё не успел упасть, а я уже добрался до второго. Подсёк ему ногу, толкнул в спину и помог встретиться лицом с бетонным полом. Автомат отлетел под стеллаж. Боец что-то простонал, но вставать не торопился. Аварийные лампы мигали красным, из-за чего люди вокруг двигались рывками. Не склад, а дешёвый клуб для тех, кто любит стрельбу и не ценит собственные зубы.

Архивариус спрятался за охраной, но бежать пока не стал. Он вообще не любил делать что-то сам, если рядом находились люди, которым можно было приказать. Торговец поднял руку и выкрикнул команду. Слов я не разобрал: после выстрела в ушах звенело, а глушилки добивали связь. Зато двое бойцов сразу шагнули вперёд и вскинули автоматы.

Ждать, пока они прицелятся, я не собирался.

Наниты потекли с перчатки серебристой пылью и растворились в полумраке. Над головой мигнул патрульный дрон, дёрнулся и врезался в стеллаж. Второй решил, что это хорошая идея, развернулся на шум и полоснул очередью по охране.

— Да выключите эту дрянь! — заорал кто-то за контейнерами.

— Она не слушается!

— Тогда стреляй по ней!

— Я и стреляю!

Судя по новому крику, стрелял он не очень точно.

Люди Архивариуса бросились в укрытия. Один нырнул за ящики, другой открыл огонь почти вслепую. Пули крошили пластик и выбивали из стен бетонную пыль. Я пригнулся и побежал между стеллажами. Магию пока не трогал. Здесь и без неё хватало старых навыков, нанитов и нормальной злости. Последняя, как всегда, работала надёжнее страха.

На повороте я едва не столкнулся с бойцом. Он вскинул автомат, но я схватился за ствол и отвёл его в сторону. Очередь прошила коробки у меня за спиной. Я дёрнул оружие на себя и ударил мужчину прикладом в лицо. Нос хрустнул, из разбитых губ брызнула кровь.

Следующий охранник подбежал сбоку. Я заметил его движение, развернулся и врезал ботинком по колену. Нога подломилась, боец закричал и начал падать. Я поймал его за ворот куртки.

— Не спеши. Сейчас тебе помогут.

После этого швырнул его в стеллаж. Полки качнулись и рухнули вместе с коробками. Нас заволокло пылью, а я отступил в проход и коснулся гарнитуры.

— КРОТ, как там Иона? Только без шуток, у меня сейчас настроение плохое.

В ответ донёсся треск, потом голос ИИ:

— Иона ведёт пленников к запасному коридору. А насчёт шуток вы поставили меня в затруднительное положение. К вам идёт противник, который весит примерно как небольшой автомобиль.

Я ощутил вибрацию пола ещё до того, как увидел его. Из-за контейнера вышел Мясник.

Название ему подходило. Военные протезы начинались почти от плеч, торс закрывала броня, а левую половину лица заменяла стальная пластина. Один глаз светился красным. Второй оставался живым и смотрел на меня без злости, но с интересом, словно Мясник выбирал, какую часть тела оторвать первой.

— Моровик, — протянул он и остановился в нескольких шагах. — Никогда вас не понимал. Чёрная одежда, страшные маски, громкие речи. Вы правда думаете, что после этого пули начинают вас бояться?

— Пули нет, — ответил я. — А вот люди нервничают. Иногда стреляют друг в друга. Очень удобно.

Мясник посмотрел на лежащих охранников и усмехнулся.

— Ты мне нравишься. Посмотрим, что останется от твоего чувства юмора, когда я сломаю тебе позвоночник.

— Обычно после таких слов люди достают оружие.

— Мне не понадобится.

Он пошёл ко мне, сжимая кулаки. В этот момент связь с нанитами стала рваться. Часть роя застыла в воздухе, остальные начали сбиваться в комки и падать на пол.

Подавитель.

— КРОТ, скажи, что у тебя есть хорошая новость.

— Есть. Я больше не могу измерить силу его сигнала.

— А плохая?

— Я больше не могу нормально управлять вашими нанитами.

— Спасибо. Очень помог.

Мясник ударил без предупреждения. Я сместился в сторону, пропустил кулак рядом с виском и вложился локтем ему под рёбра. Попади такой удар в обычного человека, тот некоторое время ел бы через трубку. Киборг даже не качнулся. Он только криво улыбнулся и развернулся быстрее, чем я ожидал.

Кулак врезался мне в грудь.

Меня оторвало от пола и бросило в контейнер. Ржавая стенка прогнулась, воздух выбило из лёгких. Я сполз вниз, пытаясь вдохнуть, и почувствовал во рту кровь.

Мясник двинулся следом,

— И это знаменитые моровики? — спросил он с настоящим разочарованием. — Я думал, вы хотя бы падаете красивее.

Я ухватился за край контейнера и поднялся.

— Ты слишком рано судишь. Это была бесплатная часть представления.

— А платная будет?

— Обязательно. Только платить будешь ты.

Он ухмыльнулся и снова атаковал. На этот раз я успел нырнуть под руку и ударил в сочленение правого протеза. Под бронёй что-то хрустнуло. Мясник поморщился, но тут же врезал мне по плечу.

Боль прострелила руку до самых пальцев. Кость треснула, а ладонь сразу онемела. Я отшатнулся к стене и прижал повреждённую руку к груди.

— Неплохо двигаешься, — признал Мясник. — Только у быстрых одна проблема: рано или поздно они устают. А потом я их ломаю.

— Ты всем это рассказываешь?

— Только тем, кто ещё может слушать.

За его спиной показалась Иона. Она выводила пленников через боковой проход и поддерживала девушку с рассечённой бровью. Увидев меня, Иона остановилась. В её взгляде читался простой вопрос: помочь или уходить?

Я качнул головой в сторону выхода.

Она сжала губы, но спорить не стала.

Мясник заметил мой взгляд и обернулся. Этого хватило, чтобы я оттолкнулся от стены и ударил его ногой в спину. Киборг подался вперёд, однако устоял. Я попытался разорвать дистанцию, но сломанное плечо нарушило равновесие.

Он поймал меня за куртку.

— Попался.

— Не радуйся. Я просто решил дать тебе шанс рассмотреть маску поближе.

Мясник впечатал меня в пол. В глазах вспыхнули искры, затылок пронзила боль. Киборг опустился коленом мне на грудь и занёс кулак.

— Последние слова?

— Да. Колено убери, тяжёлый.

Он начал опускать кулак.

Тогда я открыл Исток.

Пять колец внутри меня пришли в движение. Они ускорялись, задевали друг друга, и по телу пошла горячая волна. Перед глазами вспыхнул изумрудный свет. Антрацитовый Покров охватил руки и грудь, а за спиной дрогнула тень недокрыла — рваная, тёмная.

Мясник замер. Его живой глаз расширился, красный сенсор на секунду погас.

— Какого чёрта?..

Я перехватил его кулак ладонью.

Протез заскрипел. Мясник напрягся и попытался продавить мою руку, но теперь его сила уже не имела значения. Я сжал пальцы сильнее. Металл смялся, наружу вырвались искры.

— Ты говорил, что быстрых легко ломать, — напомнил я, поднимаясь вместе с ним. — А тяжёлые, знаешь, хорошо летают.

— Стой…

Я ударил его в грудь.

Мясника подняло в воздух и швырнуло через контейнеры. Металл рвался с таким звуком, будто кто-то мял огромную жестяную банку. Киборг пробил две перегородки и исчез под обломками. Через секунду оттуда донёсся глухой удар, после чего всё стихло.

Я остался стоять посреди прохода. Покров ещё горел на коже, но Исток уже начал дёргаться. Сила плохо приживалась в этом мире и уходила быстрее, чем я привык.

— КРОТ, он жив? — спросил я, стараясь не показывать, как тяжело мне дышать.

— Уточните, кто именно.

— Киборг.

— Он без сознания. Большая часть протезов повреждена, но биологические органы работают.

— А я?

ИИ выдержал паузу.

— У меня для вас две новости. Вы тоже живы, но это пока предварительный диагноз.

— Обнадёжил.

Кольца снова столкнулись. По телу прошла судорога, а зрение на миг заволокло чернотой. Я упёрся ладонью в стену, переждал приступ и заставил Исток закрыться. Тень за спиной исчезла, Покров втянулся под кожу.

Повреждённое плечо заболело сразу за двоих.

— Ненавижу честную физику, — пробормотал я и пошёл искать Архивариуса.

Далеко он не ушёл.

Торговец стоял у запасного выхода и дёргал дверную ручку. Замок уже заблокировали наниты, которых я успел запустить в систему в начале драки. Архивариус вводил коды, ругался и снова хватался за ручку. Со стороны это выглядело так, будто дверь задолжала ему деньги.

— Уходишь? — спросил я, выходя из тени. — А попрощаться?

Он резко обернулся. Под респиратором лицо побледнело, но глаза остались внимательными. Даже загнанный в угол, Архивариус продолжал искать выход.

— Ты не понимаешь, что сделал, — проговорил он, стараясь держаться ровно. — За мной стоят серьёзные люди. Они сотрут этот район вместе со всеми, кто тебе помогал.

— Пусть приходят. Я как раз хотел познакомиться с местной властью.

— Ты сдохнешь раньше, чем увидишь их.

— Может быть. Но сегодня расписание плотное, так что давай сначала разберёмся с тобой.

Я подошёл ближе. Архивариус отступил к двери и опустил руку к поясу.

— Даже не думай, — предупредил я. — Плечо у меня сломано, настроение тоже. Если достанешь оружие, я могу случайно перепутать самооборону с развлечением.

Его ладонь замерла.

— Что тебе нужно?

— Доступ к камерам и счетам. Ещё откроешь хранилище биографических ключей. Без фокусов.

— Ты не понимаешь ценности этих данных.

— Понимаю. Поэтому и забираю.

— Я не дам тебе ничего.

Я остановился в шаге от него и чуть наклонил голову.

— Архивариус, твоя охрана лежит на полу, дроны стреляли по своим, а Мясник сейчас изображает часть интерьера. Ты точно выбрал подходящий момент для принципиальности?

Он молчал.

— Диктуй коды, — продолжил я. — Иначе я сниму респиратор и сделаю так, что тебя не узнают даже родственники.

— У меня нет семьи.

— Тогда никто не расстроится из-за ошибки.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом Архивариус поднял руки.

— Хорошо. Но часть кодов одноразовая. Если введёшь неправильно, счета закроются.

— Поэтому вводить будешь ты. КРОТ проверит каждую цифру.

— Я всё слышу, — сообщил ИИ через динамик над дверью. — И заранее предупреждаю: попытка обмана ухудшит моё и без того невысокое мнение о вас.

Архивариус вздрогнул и покосился на камеру.

— У тебя даже ИИ ненормальный.

— Он обидится, если услышит.

— Я уже услышал, — сухо ответил КРОТ.

Торговец начал диктовать коды. Он говорил медленно, иногда делал паузы, но КРОТ сразу требовал продолжать. Один раз Архивариус назвал неверный символ.

— Ошибка, — сообщил ИИ. — У вас осталось право ещё на одну. После второй хозяин перейдёт к своему варианту убеждения, а у него сегодня действительно плохое настроение.

— Это была оговорка, — быстро сказал Архивариус.

— Конечно, — согласился я. — Мы все иногда случайно называем не тот код доступа к тайному счёту.

Когда счета открылись, КРОТ подтвердил перевод данных. Следом мы получили доступ к камерам и хранилищу ключей. Я отступил, освобождая проход.

— Всё? — недоверчиво спросил Архивариус.

— Для меня — да. Можешь идти.

— Дверь закрыта.

— Тебе не туда.

Из темноты вышли освобождённые пленники. Впереди шли Рик и Лара, за ними появились ещё двое людей Ионы. Рик держался за ушибленный бок. У Лары дрожали руки, зато взгляд был спокойным. Архивариус оглянулся на меня.

— Ты обещал отпустить.

— Я и отпускаю. Но у этих людей к тебе накопились вопросы.

— Ты не можешь оставить меня им.

— Могу.

Архивариус метнулся в сторону, но Рик сбил его с ног. Остальные окружили торговца. Я развернулся и направился к выходу.

Первый крик раздался, когда я дошёл до поворота. Потом послышались удары и тяжёлое дыхание. Я не оглянулся. Архивариус долго торговал чужими жизнями. Теперь пришло время оплатить старые счета.

Иона ждала у двери в служебный тоннель. Она прислонилась к стене, прижимая ладонь к боку. На щеке засохла кровь, куртка была порвана, но держалась она уверенно.

— Ты цел? — спросила она, когда я подошёл.

— Более-менее.

Иона посмотрела на мою висящую руку.

— У тебя плечо стоит не там, где положено.

— Оно немного сменило профессию.

— А кровь на лице?

— Часть моя.

— Уже честнее, — заметила она и помогла мне снять маску. — Что ты сделал с Мясником?

— Попросил его прилечь. Он согласился не сразу.

Иона усмехнулась, но улыбка быстро исчезла.

— Я видела этот свет. И тень за твоей спиной тоже. Это не наниты.

— Нет.

— Расскажешь?

— Когда сам пойму, сколько ещё могу этим пользоваться, не развалившись на части.

Она нахмурилась.

— Ты всегда так отвечаешь людям, которые пытаются помочь?

— Раньше я отвечал хуже.

— Верю. У тебя талант.

Мы двинулись по тоннелю. Через несколько шагов Иона снова заговорила:

— Теперь я понимаю, зачем люди надевают ваши маски.

— Чтобы камеры не узнали лицо?

— Не только. Рядом с человеком в такой маске страх ощущается иначе.

Я покосился на неё.

— И как же?

Иона помолчала, подбирая слова.

— До твоего появления мы боялись, что нас поймают и снова посадят в клетки. А когда ты полез на Мясника, я впервые подумала, что выбраться можно. Глупая мысль, конечно.

— Почему глупая?

— Потому что ты едва не умер.

— Это детали.

— Для тебя всё детали, пока не начинает отваливаться.

— Пока ничего не отвалилось.

Иона осторожно коснулась моего плеча. От боли я поморщился.

— Оно держится из упрямства, — заключила она. — Не трогай руку и не изображай героя хотя бы до убежища.

— Я не изображаю.

— В этом и проблема.

В убежище мы вернулись под утро. Тео ждал у входа и, увидев сестру, бросился к ней. Он обнял Иону так крепко, что она поморщилась, потом отстранился и начал осматривать её лицо.

— Где тебя ранили? Ты нормально дышишь? Голова не кружится?

— Тео, хватит меня щупать, — проворчала Иона, но отталкивать его не стала. — Я не посылка, которую помяли при доставке.

— Я думал, что они тебя…

— Не думай. Я вернулась.

Он снова прижал её к себе. Иона закатила глаза, однако обняла брата здоровой рукой. Потом кивнула в мою сторону.

— Лучше займись этим самоходным бедствием. Он опять решил, что кости нужны только слабым людям.

Тео посмотрел на меня и побледнел.

— У тебя вся куртка в крови.

— Не вся. На спине ещё чистая.

— Это твоя кровь?

— Не только моя.

— А чья ещё?

Я стянул перчатку зубами и поморщился.

— Сейчас это уже не имеет значения.

Над дверью загорелась лампа, и КРОТ вмешался в разговор:

— Медицинский набор находится в левом шкафу. Большинство органов хозяина всё ещё на своих местах, хотя некоторые требуют пересмотра условий труда.

— КРОТ, заткнись, — сказал я.

— Принято. Зафиксировал, что благодарность за диагностику отсутствует.

Тео достал аптечку и помог мне снять куртку. Под ней рубашка прилипла к коже. На груди наливался синяк, плечо заметно распухло. Когда парень осторожно ощупал ключицу, я едва не приложил его здоровой рукой.

— Перелом, — сказал Тео. — Нужно в клинику.

— Нет.

— Здесь я это не вылечу.

— Зафиксируй руку. Остальное заживёт.

Иона принесла воду и села напротив. Она наблюдала, как Тео накладывает повязку, а потом достала из внутреннего кармана повреждённую пластину.

— Мара Восс передала это тебе, — сказала она. — Идентификатор старого образца. Он откроет вход в подпольную клинику.

Я взял пластину. По краю шла трещина, часть контактов оплавилась.

— Там лечат людей без цифровой личности?

— Таких, как мы, лечат. Иногда даже не спрашивают, откуда взялась рана.

— И чем платят?

— Кредитами, редкими препаратами. Порой информацией.

— Бесплатная медицина окончательно умерла?

Иона пожала плечами.

— Здесь даже смерть бывает по подписке.

— Удобный мир.

— Привыкнешь.

— Не планирую.

Я повертел идентификатор в пальцах.

— Что Мара хочет взамен?

— Она сказала, что ничего.

— Люди не отдают доступ к тайной клинике просто так.

— Сказала, что видела, как ты двигался на складе. По её словам, ты не подражатель и не очередной фанатик в чужой маске.

— Тогда кто?

Иона подалась вперёд и заговорила тише:

— Она не ответила. Но рассказала кое-что другое. Раньше Мара работала с архивами «Мнемозины». Имя Альдера попадалось ей в закрытых документах много лет.

Я перестал крутить пластину.

— Ты уверена, что она сказала именно «Альдер»?

— Да. Это имя что-то для тебя значит?

Перед глазами на секунду возникло лицо старого напарника. Усталый взгляд, вечная щетина и привычка улыбаться перед тем, как план окончательно отправлялся к чёрту.

— Я его знал, — ответил я. — Очень давно.

— Друг?

— Иногда. В нашей работе это было почти высшей формой доверия.

Тео затянул повязку и поднял голову.

— Мара знает, где он?

— Не совсем, — ответила Иона. — В архиве списанных сотрудников есть три активные цифровые личности с одной биометрической основой. И каждая записана на Альдера.

Тео нахмурился.

— Три копии одного человека? Консорциум запрещает такое даже своим сотрудникам. Расщепление личности признали слишком опасным.

— Запреты хорошо работают только для тех, у кого нет денег, — заметила Иона. — Одна версия Альдера числится в архиве, местонахождение второй скрыто. А третья сейчас работает внутри «Мнемозины».

Я медленно выдохнул и откинулся к стене. Плечо всё ещё болело, но эта боль стала неважной. Альдер оказался не просто жив. Он пережил меня, пережил целый век и каким-то образом разделился на несколько версий.

Оставался вопрос, какая из них настоящая.

Если настоящая вообще существовала.

— Значит, Альдер успел размножиться, — сказал я. — А я всегда считал, что одного достаточно.

Лампа КРОТа мигнула.

— Поздравляю, хозяин. Теперь у вас есть три старых товарища. По моей предварительной оценке, как минимум один из них захочет вас убить.

— Почему только один? — спросила Иона.

— Я стараюсь мыслить позитивно.

Я прикрыл глаза и осторожно устроил сломанную руку на коленях.

— Не переживайте. Если все трое решат меня убить, это даже упростит знакомство.

Тео недоверчиво посмотрел на меня.

— Что тут может быть простого?

— Не придётся запоминать, кто из них на моей стороне.

Иона тихо рассмеялась и покачала головой.

— Ты ненормальный.

— Зато последовательный.

Я снова посмотрел на повреждённый идентификатор. Подпольная клиника, архивы «Мнемозины» и три Альдера. Наконец у меня появился настоящий след.

А значит, всё действительно становилось как раньше.

Глава 17

Убежище больше не напоминало могилу. Теперь оно походило на место, где люди пытались жить, работать и не убить друг друга из-за последней кружки чистой воды.

КРОТ включил дополнительные лампы, и главный зал превратился в недоделанный штаб. Ящики мы сдвинули к стенам, а на освободившееся место поставили стол и кресла, найденные в соседнем отсеке. В углу гудел медицинский сканер. Тео починил его наполовину, поэтому тот работал через раз и время от времени ворчал, будто старик, которого разбудили среди ночи.

Мара заняла бывший склад боеприпасов. За несколько часов она превратила его в кабинет: расставила на полках планшеты и накопители, а на столе разложила распечатки с повреждёнными данными.

— Ты точно хочешь работать именно здесь? — спросила Иона, когда Мара в третий раз проверила дверь. — Раньше в этой комнате хранились гранаты. Мне кажется, это плохая примета.

— Поэтому я её и выбрала, — ответила Мара, продолжая изучать экран. — Если начнётся пожар, я хотя бы умру быстро, а не буду долго ждать и жалеть о своих решениях.

Иона опёрлась плечом о косяк.

— А если здесь что-нибудь взорвётся?

Мара наконец подняла на неё глаза.

— Тогда жалеть будет уже некому.

Иона посмотрела на меня, ожидая поддержки, но я только пожал плечами. Спорить с женщиной, которая пережила собственную официальную смерть, было бесполезно. После такого люди сами решают, где им спать и насколько громко должна закончиться их жизнь.

Тео сидел за разобранным терминалом и ковырялся в проводах. На лбу у него блестел пот, пальцы почернели от смазки. Последние дни он почти не вставал из-за стола и пытался собрать рабочую станцию из деталей, выпущенных задолго до его рождения. Иногда терминал даже включался. Потом из него шёл дым, Тео ругался и начинал всё заново.

— КРОТ, объясни, почему эта плата не лезет в разъём, — попросил он, прищурившись и надавив сильнее.

— Потому что вы пытаетесь подключить гражданский контроллер к военному интерфейсу, — ответил ИИ через потолочный динамик. — Это примерно как соединить утюг с пулемётом. Теоретически возможно, но гладить одежду я бы не советовал.

Тео ослабил нажим.

— А если переставить контакты?

— Тогда пулемёт выстрелит вам в лицо быстрее.

Тео осторожно положил плату на стол и откинулся на спинку стула.

— Ты всегда так поддерживаешь людей?

— Я поддерживаю оборудование. Люди слишком часто нарушают инструкцию и потом обижаются на законы физики.

Иона тихо рассмеялась, налила себе воды и опустилась в кресло рядом со мной. После операции она выглядела лучше, хотя двигалась ещё осторожно. Ребро заживало, синяк на скуле пожелтел, а на руке появился свежий пластырь. Это не помешало ей первой вызваться пойти в город, как только КРОТ закончит проверять маршруты.

— Ты уже решил, кем будешь? — спросила она, пригубив воду.

— В каком смысле?

— Для города, Илья. Ты не можешь выйти на улицу, назвать себя Клайвом и надеяться, что никто не обратит внимания. Система вычислит тебя раньше, чем ты найдёшь ближайший туалет.

— У меня есть маска.

Иона поморщилась.

— Маска — это не личность, а тряпка с историей. Её может надеть человек, который уже существует в реестрах. А тебя для системы вообще нет.

Я отложил нож, который чистил, и посмотрел на неё.

— Предлагаешь придумать мне новую жизнь?

— Нет. Это долго и дорого. Я предлагаю арендовать чужую. В нижних секторах хватает биографов, которые продают готовые профили. Возьмём подходящий, добавим несколько следов, и ты станешь обычным наёмником.

— Обычным? — переспросил я, усмехнувшись.

— Настолько обычным, насколько тебе позволит характер. Главное — не ломай никому руки в первый час.

— Ничего не обещаю.

Мара оторвалась от экрана и поправила рукав.

— Я подготовлю легенду, — сказала она. — В отделе непрерывности я работала с архивами и знаю, что проверяют в первую очередь. Если всё сделать аккуратно, поверхностная проверка пройдёт без тревоги.

— А если «Мнемозина» решит копнуть глубже?

— Тогда одной легенды будет мало. Понадобятся цифровые следы: оплата жилья, медицинские отметки. Можно добавить штраф за драку. Люди охотнее верят в скучную биографию, чем в идеальную.

— Сколько это будет стоить?

Мара помолчала, будто надеялась, что вопрос исчезнет сам.

— Дорого. Но у нас осталась часть денег Архивариуса.

— Он явно не бедствовал.

— Он был предусмотрительным мерзавцем, — пояснила она. — Поэтому мы успели снять только часть средств. Остальные счета заморозили почти сразу.

Иона покрутила кружку в руках.

— Значит, на документы хватит, а на спокойную жизнь уже нет?

— На спокойную жизнь здесь не хватит никаких денег, — сухо сказала Мара. — Зато город поверит, что Илья Фальк существовал задолго до сегодняшнего дня.

Я поднял бровь.

— Илья Фальк?

— Пока это рабочее имя. Не нравится — подберём другое.

Я пару раз повторил его про себя.

— Нет, оставим. Звучит как имя человека, которого не хочется расспрашивать о прошлом.

— Именно поэтому я его выбрала.

Мара подошла к нашему столу и развернула планшет. На экране был открыт черновик профиля: фотография незнакомого мужчины, прежние адреса, сведения о работе и несколько записей о мелких нарушениях. Биография получилась настолько унылой, что сразу вызывала доверие.

— Илья Фальк, — начала Мара, листая строки. — Наёмный специалист из северных анклавов. Работал на частные охранные конторы. Дважды задерживался за драки, ещё один раз повредил имущество работодателя. Недавно прибыл в город и ищет контракт.

Тео забыл о плате и повернулся к нам.

— А почему именно северные анклавы?

— Там после войны повреждено много архивов, — объяснила Мара. — Половина данных пропала, остальное плохо синхронизируется. Историю сложно подтвердить, но и опровергнуть почти невозможно.

— А если меня примут за шпиона? — спросил я.

Иона пожала плечами.

— Тогда будешь ещё одним подозрительным наёмником. В нижних секторах таких больше, чем исправных фонарей.

Она допила воду и поднялась.

— Осталось решить, как ты будешь выглядеть. Маска моровика привлекает внимание, а лицо могут найти в старых записях.

— Моё лицо изменилось.

— Но глаза остались прежними, — возразила Иона. — Я бы не рисковала.

Она подошла к шкафу и достала серый плащ с высоким воротником. Следом на стол легли тёмные очки с сетчатыми линзами и перчатки без пальцев.

— Наденешь это, — распорядилась Иона. — Плащ скроет фигуру, очки изменят взгляд. Ещё будешь немного сутулиться и говорить медленнее. Тогда тебя не сразу свяжут со старыми записями Мора.

— А если всё-таки свяжут?

— Побежим. Я уже запомнила дорогу до тоннелей, а ты вроде умеешь уворачиваться от пуль.

Я взял плащ. Ткань пахла пылью и табаком. На подкладке остались тёмные пятна, а одна пуговица была пришита синей ниткой.

— Откуда он?

— Купила на рынке у старьёвщика, — ответила Иона. — Тот уверял, что плащ

— И ты поверила?

— Нет. Но он пообещал вернуть деньги, если тебя убьют в первую неделю.

Я посмотрел на неё.

— И как ты получишь возврат, если меня убьют?

— Заберу с тебя плащ и принесу ему. Не волнуйся, я предусмотрительная.

— Очень успокаивает.

Я накинул плащ и посмотрел на себя в погасший экран терминала. Из отражения на меня смотрел уставший бродяга, который давно забыл, где родился, и не собирался вспоминать. Для нижних секторов почти местный.

Мара обошла меня по кругу.

— Нужно изменить походку. Ты двигаешься как человек, который в любой момент ждёт нападения.

— Наёмнику положено быть настороже.

— Быть настороже — да. Но ты выглядишь как легенда, которая вылезла из могилы и теперь ищет виноватых.

Я поправил воротник.

— Постараюсь выглядеть менее легендарно.

Иона прищурилась.

— Уже лучше. Теперь охрану хочется вызвать не сразу, а после короткого разговора.

КРОТ вывел на главный экран карту нижних уровней. Несколько маршрутов подсветились зелёным.

— Проверка завершена, — сообщил ИИ. — Рекомендую начать с рынка арендованных имплантов. Там вы сможете пополнить запас нанитов и проверить новый профиль.

— А если нас уже ждут? — спросила Иона.

— Тогда пополнить удастся только запас боевого опыта.

Тео покосился на динамик.

— КРОТ, ты сегодня особенно бодрый.

— Я реалист. В том районе стреляют чаще, чем ремонтируют освещение. Постарайтесь не перепутать это с гостеприимством.

Через два часа мы вышли в город. Сначала пробрались по техническим тоннелям, а потом поднялись на нижний транспортный уровень. Над головой с гулом проносились магнитные платформы, вдоль стен мигала реклама. Старый бетон дрожал под ногами, воздух пах озоном и жареным мясом, в которое продавцы явно добавляли что-то кроме мяса.

Вокруг спешили люди. Одни торопились на смену, другие спорили у ларьков. Возле стены сидел парень с мигающим индикатором на шее. Он держался за бок и тяжело дышал. Таких здесь называли собственностью с истёкшим сроком. Не оплатил аренду органа — жди коллекторов. Они забирали своё вместе с процентами, а здоровье должника в договор обычно не входило.

Я задержал на нём взгляд, но Иона тронула меня за локоть.

— Не останавливайся. Если хочешь помочь каждому, сначала захвати город.

— Хороший план.

— Это была не просьба начинать сегодня.

Мы пошли дальше. Рынок арендованных имплантов разместился в старом депо. Под потолком висели кабели, между рядами протискивались продавцы с ручными сканерами. Здесь можно было купить линзы с расширенным зрением или капсулу с чужими воспоминаниями. Главное — иметь деньги и не спрашивать, кому всё это принадлежало раньше.

— Не смотри на рекламу дольше трёх секунд, — предупредила Иона. — Система запомнит лицо, считает реакцию и начнёт предлагать всё, чего тебе якобы не хватает.

— Уже поздно, — ответил я.

Ближайший экран мигнул. Реклама дешёвых протезов исчезла, вместо неё появился ролик «Мнемозины». Спокойный женский голос обещал избавить клиента от старых травм и подарить чистую память.

Потом изображение снова изменилось.

У окна стояла рыжеволосая женщина.

Люда.

Я сразу понял, что это не готовая реклама. Система считала мою реакцию и собрала образ из воспоминаний. Люда повернулась ко мне, шевельнула губами, но звук утонул в шуме рынка.

— Илья, — тихо позвала Иона.

Я не ответил.

Она встала передо мной, закрывая экран.

— Посмотри на меня. Это просто алгоритм.

— Знаю.

— Тогда почему ты остановился?

Я перевёл дыхание и заставил себя отвернуться. Через несколько секунд экран потерял интерес и начал рекламировать кредиты на замену печени.

— Всё нормально, — сказал я.

Иона продолжала смотреть на меня.

— Ты произносишь эту фразу только тогда, когда всё совсем не нормально.

— Значит, в легенде Фалька будет ещё одна правдоподобная деталь.

— Какая?

— Он плохо врёт.

Она вздохнула, но спорить не стала.

Мы дошли до лавки с вывеской «Второе зрение». За прилавком сидел пожилой мужчина с седыми висками. Сначала он посмотрел на нас так, будто мы пришли его грабить, но после разговора с Ионой немного расслабился. Совсем немного — правая рука всё равно оставалась под столом.

— Нужны сетчатые линзы и разъёмы под старые протоколы, — сказала Иона. — Ещё пакет городских воспоминаний без сильной эмоциональной привязки.

Продавец почесал щёку.

— Дорого выйдет.

— Я не спрашивала цену, потому что рассчитываю сначала увидеть товар.

— Какая строгая, — проворчал он, но всё же скрылся за шторой.

Через несколько минут продавец вернулся с металлической коробкой и поставил её на прилавок. Внутри лежали линзы, два переходника и серебристая капсула с мутной жидкостью.

— Воспоминания свежие, — сообщил старик. — Донор прожил в городе двадцать лет. Знал транспорт, безопасные улицы и места, где лучше не задавать вопросов.

— Почему перестал знать? — спросил я.

Продавец покосился на меня.

— Умер.

— От чего?

— Сердечный приступ. По официальной версии.

— А по настоящей?

Мужчина убрал руку из-под прилавка и развёл ладонями.

— Задолжал не тем людям. Но вам-то какая разница? Пакет очищен, личные воспоминания удалены. Осталась только полезная информация.

Я взял капсулу и посмотрел на мутную жидкость. В ней хранились улицы, лица прохожих и привычки мёртвого человека. Сам хозяин этих воспоминаний уже никому не мог пожаловаться.

— Сколько? — спросила Иона.

— Сто двадцать кредитов.

Она коротко рассмеялась.

— За эти деньги ты должен добавить к памяти самого покойника. Пусть носит наши сумки.

— Хотите дешевле — идите к уличным загрузчикам, — спокойно ответил продавец. — Потом не удивляйтесь, если проснётесь с чужим именем и внезапной любовью к бухгалтерии.

— Сто, — сказала Иона.

— Сто пятнадцать.

— Сто пять, и мы не спрашиваем, почему у коробки стёрт серийный номер.

Продавец поджал губы.

— Забирайте.

Иона расплатилась, а я убрал капсулу во внутренний карман. Мы покинули лавку и смешались с толпой.

— Мне это не нравится, — признался я, когда шум рынка остался позади.

— Плащ? — уточнила Иона. — Я сразу сказала, что он пахнет плохо.

— Чужие воспоминания. Всё это слишком похоже на работу Магды.

Иона замедлила шаг и посмотрела на меня.

— Ты постоянно её вспоминаешь.

— Она похитила Люду. Было бы странно забыть.

— Я не об этом. Ты говоришь о Магде так, будто она стоит рядом и слушает.

Я посмотрел на отражения в витринах. За нами никто не шёл, но от этого легче не стало.

— С ней всегда было именно так, — ответил я. — Даже когда Магды рядом не было, она всё равно наблюдала. Через камеры, людей или мои ошибки.

— И ты боишься её?

— Нет.

Иона усмехнулась.

— Опять плохо врёшь.

— Я боюсь опоздать. Это другое.

Она хотела что-то сказать, но передумала. Иногда молчание полезнее сочувствия, особенно если человек пока не готов его принять.

На обратном пути мы зашли в пункт доступа к городским архивам. Там нужно было подтвердить профиль Ильи Фалька. За

Он лениво пролистывал документы, поглядывая на трансляцию боя в углу экрана.

— Илья Фальк? — переспросил клерк, наконец подняв глаза.

— Да.

— Цель визита?

— Ищу работу.

— Какую?

— Частная охрана. Могу сопровождать грузы и решать проблемы, если заказчик заранее предупредит, насколько они вооружены.

Клерк хмыкнул и начал вводить данные.

— Последний контракт?

— Северный анклав. Охрана склада.

Он задержал пальцы над клавиатурой.

— Здесь указана другая дата. Почти на четыре месяца раньше.

— Работал без оформления.

— Тогда нужно подтверждение нанимателя.

— Его убили.

Клерк замер и посмотрел на меня внимательнее.

— Прямо убили?

— Обычно это делают именно так.

Иона кашлянула, скрывая смешок. Клерку было не смешно. Он перевёл взгляд на неё, потом на Мару, стоявшую чуть поодаль.

— Без подтверждения я должен вызвать старшего инспектора.

— Вызывайте, — спокойно сказал я. — Только предупредите, что прошлый инспектор задавал слишком много вопросов моему работодателю. Возможно, поэтому их нашли в одном контейнере.

Парень побледнел. Я осторожно коснулся его разума и усилил тревогу. Не стал давить сильно, лишь подтолкнул уже готовое решение. Клерку хотелось закончить смену живым, и я с ним был полностью согласен.

— Ладно, — пробормотал он, быстро застучав по клавишам. — Внесу пометку о ручном подтверждении. Если кто-нибудь спросит, вы предоставили старые документы, а сканер их не прочитал.

— Благодарю.

— Не надо. Просто не возвращайтесь с проблемами.

— Постараюсь вернуть их владельцам.

Клерк решил, что не услышал последнюю фразу.

Мы вышли на улицу. Иона догнала меня и взяла за локоть.

— Что ты с ним сделал?

— Поговорил.

— Он собирался вызвать инспектора, а потом за несколько секунд передумал. Так не разговаривают.

— Люди быстро принимают решения, когда понимают, что до обеда могут не дожить.

Она нахмурилась.

— Ты залез ему в голову?

— Только слегка подтолкнул. Он сам хотел избавиться от нас.

— Предупреждай в следующий раз, — сказала Иона. — Я стояла рядом и думала, что сейчас начнётся стрельба.

— Если бы началась, я бы тоже предупредил.

— Пулями?

— Они доходчивее слов.

Иона покачала головой, однако уголок её рта дрогнул. Мара ждала возле входа и наблюдала за клерком через стекло. Судя по её взгляду, она тоже всё поняла.

— Профиль активен, — сказала Мара, сверившись с планшетом. — Проверка прошла. Но воздействовать на служащих каждый раз нельзя. Если таких совпадений станет много, система заметит закономерность.

— Значит, в следующий раз буду обаятельным.

Иона фыркнула.

— Лучше снова используй магию. Так надёжнее.

В убежище мы вернулись ближе к вечеру. Тео встретил нас у входа и сразу сунул мне в руки громоздкое устройство, собранное из старых плат и изоленты.

— Держи. Глушитель работает на нескольких частотах и должен сбивать навигацию дронов в радиусе двадцати метров.

Я перевернул прибор. Внутри что-то звякнуло.

— Выглядит так, будто может взорваться.

Тео почесал затылок.

— Может. Поэтому не роняй и не включай рядом с медицинским сканером.

— Что будет?

— Он либо отключится, либо начнёт лечить то, что у тебя не болит.

— Убедил.

Иона подошла ближе и поправила воротник моего плаща. Её пальцы на мгновение коснулись моей шеи. Я непроизвольно напрягся, а она сразу убрала руку и сделала вид, что ничего не заметила.

— Теперь лучше, — сказала Иона. — Ты похож на человека, который спит в переходах и иногда просыпается ради драки.

— Спасибо. Очень приятный образ.

— Не за что. Мне просто не хочется, чтобы тебя убили раньше, чем мы найдём Альдера. Иначе вся работа достанется мне.

Голос КРОТа раздался из динамиков:

— Пока вы гуляли, я проверил старые контакты Клайва. Почти все умерли естественной корпоративной смертью.

Тео замер с отвёрткой в руке.

— Это ещё что за смерть?

— Пули или кадровая оптимизация, — пояснил ИИ. — Иногда одно следует сразу за другим.

— И какой вариант считается естественным?

— В этом городе оба. Корпорации давно стали частью экосистемы.

Я сел за стол и развернул карту. Мара подошла ближе, положив рядом расшифрованный идентификатор.

— Это ключ доступа в подпольную клинику, — сказала она. — Я проверила данные из хранилища Архивариуса.

— Нашла что-то полезное?

Вместо ответа Мара развернула экран. На нём появилась фотография мужчины лет тридцати пяти. Тёмные волосы, усталые глаза, тонкий шрам над бровью. Лицо показалось знакомым, но разум не сразу принял очевидное.

— Управляющий клиники «Тихая гавань», — продолжила Мара. — Там его знают под другим именем, документы оформлены чисто. Но биометрические параметры совпадают.

Я придвинул планшет ближе.

— Альдер.

— Да. Один из трёх профилей.

Тео подошёл к столу и заглянул через моё плечо.

— Он выглядит моложе, чем должен. Если прошёл век, этот человек давно обязан быть мёртвым.

— Значит, сохранился лучше меня, — сказал я.

Мара покачала головой.

— Или его сохранили. Возможно, это не настоящее тело, а выращенный носитель. Есть и другой вариант: перед нами копия, которая считает себя Альдером.

Я снова посмотрел на фотографию. Старый напарник, которого я считал погибшим, управлял подпольной клиникой. И где-то в городе существовали ещё две его версии. Зная Альдера, я не удивился бы, если бы все трое задолжали разным людям и ненавидели друг друга.

— Значит, начнём с «Тихой гавани», — решил я.

Иона скрестила руки на груди.

— Сразу полезем туда? Даже не проверим, кто за клиникой следит?

— Сначала проверим. Потом войдём через дверь, окно или стену. Выбор зависит от того, насколько вежливо нас встретят.

— А если это ловушка?

— Тогда Альдер хотя бы узнает, что я жив.

Иона помолчала, глядя на фотографию.

— А если он не захочет тебя видеть?

Я усмехнулся и забрал планшет.

— Тогда испорчу ему вечер. Как в старые времена.

Глава 18

«Тихая гавань» пряталась под старой станцией очистки воды. Снаружи убежище прикрывали ржавые резервуары и трубы, которые гудели так, будто внутри застрял огромный и очень злой шмель. Пахло хлоркой. В нижних секторах этим запахом маскировали почти всё — тухлую воду, дешёвые реагенты и последствия неудачных разборок.

Настоящий вход находился за сервисной дверью с потёртой табличкой «Технический персонал». Я бы прошёл мимо, если бы Иона не остановилась возле панели с выцветшими кнопками.

Она приложила к считывателю пластину с идентификатором, который дала Мара. Замок щёлкнул не сразу. Сначала что-то заскребло в стене, потом дверь дрогнула и отошла внутрь.

Иона вошла первой. Я держался рядом, оставляя ей достаточно места для манёвра. Мара шла за нами с планшетом, на который успела выгрузить медицинские протоколы из архивов Архивариуса.

— Сразу договоримся, — тихо сказала Иона, спускаясь по узкой лестнице. — Внутри не стреляй, пока кто-нибудь не начнёт стрелять в нас. Здесь лечат людей, а не прячут

— То есть первым не начинать?

— Именно.

— Хорошее правило. Я его почти всегда соблюдаю.

Иона обернулась через плечо и недоверчиво прищурилась.

— Меня пугает слово «почти».

— Зря. Обычно после него уже некому жаловаться.

Мара тихо кашлянула, скрывая смешок. Иона покачала головой и продолжила спуск.

Клиника оказалась светлее, чем я ожидал. Помещения собрали из старых грузовых контейнеров, прорезали между ними проходы, протянули кабели и вентиляцию. Хирургические лампы работали от списанных батарей, но светили ровно. В воздухе смешались запахи антисептика и нагретого пластика.

Вдоль стен стояли койки. На одной спал мужчина с ожогами на лице, на другой женщина кормила ребёнка из пластиковой бутылочки. Чуть дальше пациент с забинтованной рукой спорил с медсестрой и доказывал, что может уйти сам.

Судя по тому, как он зеленел при каждой попытке сесть, уйти он мог только в обморок.

Нас остановил охранник. Высокий мужчина с тяжёлым подбородком встал поперёк прохода и положил ладонь на кобуру. Оружие не достал, за что сразу заработал пару очков в моих глазах.

— Вы к кому? — спросил он, по очереди осмотрев каждого из нас.

— К доктору Элу, — ответила Иона и протянула пластину. — Мы пришли по медицинскому каналу. Он должен был получить предупреждение.

Охранник приложил идентификатор к своему считывателю. На маленьком экране загорелась зелёная полоса. Мужчина вернул пластину, но проход не освободил. Вместо этого посмотрел на меня.

— А этот тоже по медицинскому каналу?

— Он со мной, — сказала Иона.

— На пациента не похож.

— Я и не пациент, — пояснил я. — По крайней мере, пока.

— Он следит, чтобы пациентами не стали мы, — добавила Иона. — Постарайтесь не давать ему работу.

Охранник ещё пару секунд изучал моё лицо, потом усмехнулся и отступил.

— Убедительная просьба не ломать мебель. У нас её мало.

— Постараюсь ломать только людей.

— Илья, — устало произнесла Иона.

— Что? Я пошутил.

Охранник проводил нас взглядом. Кажется, ему стало интересно, шутил ли я на самом деле.

Доктор Эл ждал в дальнем отсеке. Он стоял возле стола с инструментами и просматривал снимки на старом мониторе. На вид ему было около тридцати. Худой, коротко стриженный, с серыми глазами и тонким шрамом возле правого виска. Такие следы оставались после удаления старых нейроразъёмов.

Услышав шаги, Эл повернулся к нам. Несколько секунд он молча изучал нашу компанию, затем снял перчатки.

— Иона Рейес, — произнёс он, слегка приподняв бровь. — Я слышал, что ты выбралась из нижних секторов. Даже немного завидовал.

— Я тоже думала, что выбралась, — ответила она. — Но этот город умеет возвращать людей туда, откуда они начинали.

— Особенно если у них остались долги.

— Или друзья.

Эл кивнул, после чего посмотрел на Мару и задержал взгляд на мне.

— Представишь своих друзей?

— Мара Восс, специалист по корпоративным архивам. А это Илья Фальк. Он помогает мне с вопросами безопасности.

— Наёмник, — уточнил я.

Доктор окинул меня внимательным взглядом.

— Похож.

— Спасибо.

— Это не было комплиментом.

— Тогда верните деньги.

Уголок его рта дрогнул, но улыбаться Эл не стал. Он обошёл стол и остановился напротив меня. Теперь он смотрел так, словно пытался вспомнить, где уже видел моё лицо.

— Мы раньше встречались? — спросил доктор.

— Вряд ли. Я недавно в городе.

— Лицо незнакомое, а вот голос… — Эл нахмурился. — Слишком спокойный для человека, который пришёл в подпольную клинику с оружием под плащом.

Я не стал изображать удивление.

— В незнакомых местах лучше держать что-нибудь под рукой.

— И часто это помогает?

— Чаще, чем хорошие манеры. Хотя я стараюсь совмещать.

— Пока получается не очень.

— Но я работаю над собой.

Эл вернулся к столу и опёрся на него ладонями.

— Хорошо, Иона. Рассказывай, зачем пришла. Только без длинного вступления. У меня через двадцать минут операция.

Иона подошла ближе.

— Нам нужен безопасный медицинский канал для беглецов. Речь о людях без цифровых профилей. Они не могут обратиться в обычную больницу, потому что оттуда их сразу передадут корпорациям. Мы готовы платить лекарствами и информацией.

— Ты снова собираешь сеть?

— Пытаюсь восстановить то, что осталось от старой.

Эл выпрямился и скрестил руки на груди.

— Ты выбрала не лучшее время. После истории с Архивариусом корпоративные отряды снова прочёсывают нижние уровни. Ищут нелегальные клиники, мастерские и убежища. Если они узнают, что мы лечим людей без профилей, закроют клинику. Пациентов отправят на проверку, а нас — в переработку долгов.

— Поэтому мы и пришли к тебе, — спокойно ответила Иона. — В городской больнице нам предложат заполнить форму, сдать беглеца и не портить настроение системе.

Доктор ничего не ответил. Он перевёл взгляд на Мару.

— А ты откуда знаешь медицинские каналы?

Мара прижала планшет к груди.

— Я работала в «Мнемозине». В отделе непрерывности.

В отсеке стало тихо. За тонкой перегородкой звякнул металлический лоток, и кто-то выругался. Здесь же никто не двигался.

Эл медленно опустил руки.

— Ты понимаешь, что после такого признания можешь отсюда не выйти?

— Понимаю, — ответила Мара. — Поэтому я пришла не одна.

— Думаешь, наёмник тебя защитит?

— Думаю, он не даст вам убить меня до того, как я всё объясню. А дальше решите сами.

Я остался у стены. Мара знала, куда пришла, и не нуждалась в том, чтобы я говорил за неё.

Эл потёр шрам у виска.

— Хорошо. Говори.

— Мне нужно задать несколько вопросов. Один касается человека, которого ты можешь помнить.

— С памятью у меня сложные отношения.

— Речь об Альдере.

Доктор замер. Его лицо почти не изменилось, но пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки. Он снова посмотрел на меня. Теперь в его глазах не осталось ни любопытства, ни насмешки.

— Выйдите, — тихо сказал он.

Иона нахмурилась.

— Эл, мы только начали разговор.

— Я обращаюсь не к тебе.

Он не сводил с меня глаз.

— Ты. Откуда тебе известно это имя?

Я оттолкнулся от стены.

— Услышал от человека, который работал в «Мнемозине». Мне сказали, что сохранились три цифровых профиля с его биометрией.

— И что тебе от него нужно?

— Поговорить.

— Альдер мёртв.

— Смерть сейчас слишком растяжимое понятие.

Эл шагнул ко мне. Между нами осталось меньше метра.

— Кто ты такой?

— Илья Фальк. Наёмник.

— Я уже слышал эту версию. Теперь скажи правду.

— Скажу, когда пойму, с кем разговариваю.

Доктор долго смотрел мне в глаза. Я не давил на него ментально и не пытался читать мысли. В таких делах грубая сила только мешала. Эл мог быть копией Альдера, ловушкой «Мнемозины» или человеком, которому просто не повезло получить чужую память.

Наконец он отступил и устало провёл ладонью по лицу.

— Ладно.

— Что с ней? — сразу спросила Иона.

— Девочке десять лет. У неё нелегальный нервный имплант, который поддерживает дыхание во сне. Корпорация может отключить устройство удалённо. Если это случится, она задохнётся за несколько минут.

— Кто поставил ребёнку имплант с дистанционной блокировкой? — спросил я.

Эл поморщился.

— Родители не могли оплатить нормальное лечение. Корпоративная программа предложила дешёвое устройство в аренду. Теперь семья задолжала, и владельцы требуют вернуть имплант.

— Вместе с ребёнком?

— Ребёнок их не интересует. Только оборудование.

— Очень человечно.

— У корпораций нет такого отдела, — сухо ответил Эл. — Мне нужен стабилизатор, чтобы отключить устройство от внешней сети и не остановить его во время операции. Один такой лежит на контролируемом медицинском уровне.

— Почему ты сам его не заберёшь? — спросила Иона.

— Потому что туда пускают по корпоративному допуску. Если засветится кто-то из моих людей, клинику вычислят.

— Сколько осталось времени? — спросил я.

— По расчётам — около четырёх часов. Но сигнал блокировки может прийти раньше.

Я посмотрел на Иону.

— Сделаем.

Она раздражённо выдохнула.

— Ты хотя бы спросишь, насколько это опасно?

— Если ответ будет «очень», девочке станет легче?

— Нет.

— Тогда не вижу смысла терять время.

Мара открыла на планшете схему медицинского уровня.

— Вломиться туда не получится. Охрана сразу перекроет сектор, после чего начнёт проверять все подпольные каналы.

— Значит, не будем вламываться, — сказал я. — Зайдём через дверь, вежливо заберём стабилизатор и уйдём.

Эл с сомнением оглядел меня.

— Ты раньше работал в таких местах?

— Пару раз. В прошлой жизни.

Он задержал на мне взгляд, но задавать новый вопрос не стал.

План подготовили за полчаса. Иона собрала поддельный пропуск на имя техника аварийной бригады. Мара нашла подходящий медицинский запрос и провела его через старый служебный канал. Я должен был зайти в карантинное хранилище и вынести стабилизатор.

КРОТ подключился к городским камерам и вывел маршрут на мой коммуникатор.

— Напоминаю, — произнёс он в наушнике, — вероятность успеха операции составляет шестьдесят восемь процентов.

— А если я буду очень осторожен?

— Шестьдесят девять.

— Щедро.

— Я оптимистичная машина.

Мы поднялись на контролируемый уровень через технический лифт. Здесь не пахло канализацией, лампы не мигали, а полы были настолько чистыми, что мне захотелось оставить на них грязные следы из принципа. Воздух оказался холодным и почти без запаха. Даже дышалось непривычно.

Иона шла впереди с пропуском на виду. Мара сверялась с планшетом, а я держался сзади и следил за камерами. КРОТ на несколько секунд зацикливал изображение, когда мы проходили под ними.

— Камера справа, — предупредил он.

Я повернул голову к стенду с рекламой новых имплантов и сделал вид, что заинтересовался.

— Не переигрывайте, хозяин. Ни один разумный человек не читает рекламу добровольно.

— А я неразумный.

— Наконец-то честная самооценка.

У карантинного шлюза сидел техник лет пятидесяти. У него были красные от усталости глаза и нашивка медицинской службы. Мужчина проверил документы Ионы, провёл пропуском по считывателю и нахмурился.

— Не хватает подписи старшего смены, — сказал он, поворачивая пластину к свету.

— Диспетчер третьего сектора сообщил, что хватит устного подтверждения, — ответила Иона. Говорила она спокойно, но я заметил, как напряглись её плечи.

— Диспетчеры много чего говорят. Штраф потом удержат с меня.

— У нас срочная заявка. Ребёнку нужен стабилизатор.

Техник покачал головой и протянул пропуск обратно.

— Без подписи не могу. Хоть взрослому, хоть ребёнку. Такие правила.

Я осторожно коснулся его сознания. Давить не стал. Человек устал, хотел домой и боялся потерять работу. Я лишь усилил то, что уже находилось внутри: жалость к больному ребёнку и раздражение на начальство, придумавшее очередную бессмысленную бумажку.

Техник моргнул и потёр переносицу.

— Какой стабилизатор вам нужен?

Мара назвала модель.

Мужчина снова посмотрел на пропуск, затем махнул рукой.

— Ладно, проходите. Но заберите устройство быстро. Если начальник спросит, вас здесь не было.

— Спасибо, — сказала Иона.

— Не надо благодарить. Лучше помолитесь, чтобы он сегодня опять напился и забыл проверить журнал.

Шлюз открылся. Я вошёл в хранилище, нашёл нужный контейнер и проверил маркировку. КРОТ подтвердил серийный номер.

На обратном пути техник сидел за столом и смотрел в стену. Когда мы миновали пост, Мара покосилась на меня.

— Это сделал ты?

— Он сам принял решение.

— После того как ты помог ему его принять?

— Люди постоянно помогают друг другу советами.

Иона тихо фыркнула.

— Обычно советы не залезают человеку прямо в голову.

— Поэтому мои работают лучше.

В клинику мы вернулись вовремя. Эл уже готовил операционную. Девочка лежала на койке, укрытая тонким одеялом. Рядом сидела её мать. Женщина держала дочь за руку и шептала, что всё будет хорошо, хотя сама явно в это не верила.

Эл забрал контейнер, вскрыл пломбу и проверил стабилизатор.

— Подходит, — сказал он и посмотрел на меня. — Будешь помогать.

— Я не врач.

— Мне нужны твои наниты. Я видел запись со склада Архивариуса. Они умеют удерживать механизмы в рабочем состоянии.

Иона удивлённо повернулась к доктору.

— Откуда у тебя эта запись?

— Позже, — отрезал Эл. — Сейчас ребёнок важнее.

Он указал на область возле изголовья.

— Имплант нестабилен. Если дёрнется во время отключения от сети, дыхательный центр остановится. Твои наниты должны удерживать контакты и гасить скачки.

— Если что-то пойдёт не так?

Эл посмотрел на мать девочки, потом снова на меня.

— Тогда у нас будет меньше минуты.

Прекрасно. Обожаю планы, где цена ошибки измеряется детскими вдохами.

Я снял плащ, тщательно вымыл руки и встал у изголовья. Когда Эл сделал разрез, я выпустил нанитов. Серебристая пыль стекла с пальцев и проникла под кожу. Перед внутренним взглядом появилась схема импланта: тонкие контакты, повреждённый контроллер и скрытый приёмник корпоративного сигнала.

— Вижу блокировку, — сказал я. — Она уже получила команду на активацию.

Эл замер лишь на мгновение.

— Сколько времени?

— Минут десять. Может, меньше.

— Тогда работаем быстрее. Удерживай левый контакт, я отключу передатчик.

Он ввёл инструмент под край импланта. На схеме вспыхнула красная линия.

— Напряжение растёт, — предупредил я.

— Гаси колебания.

Я направил больше нанитов. Имплант дрожал под пальцами, будто пытался вырваться. На мониторе пульс девочки ускорился.

— Ещё немного, — сказал Эл, не отрывая взгляда от раны. По виску у него стекала капля пота. — Не отпускай.

— Даже не собирался.

Приёмник коротко пискнул. Корпоративная команда дошла до устройства, и имплант попытался отключиться. Свет на мониторе мигнул, дыхание девочки сбилось.

Я сжал зубы и перехватил управление. Наниты замкнули контакты, временно заменив повреждённую цепь.

— Сейчас! — бросил я.

Эл одним движением вытащил передатчик и подключил стабилизатор.

Девочка резко вдохнула. Показатели на мониторе выровнялись.

Несколько секунд никто не говорил.

— Готово. Корпорация больше не сможет её отключить.

Мать девочки закрыла лицо ладонями и заплакала. Затем схватила Эла за руку и начала благодарить. Доктор неловко освободился и кивнул в мою сторону.

— Благодарите и его. Без нанитов я бы не удержал имплант.

Женщина повернулась ко мне. В её взгляде было столько облегчения, что мне захотелось спрятаться за ближайшим шкафом. С благодарностью я всегда справлялся хуже, чем с вооружёнными отрядами.

— Спасибо, — прошептала она.

— Всё хорошо, — ответил я и отошёл к стене. — Главное, пусть ваша дочь отдыхает.

Девочка приоткрыла глаза и посмотрела на меня.

— Это ты заставил машины замолчать?

— Какие машины?

— Все. Когда ты рядом, они боятся шуметь.

Я не сразу нашёлся с ответом.

— Значит, умные машины.

Иона отвернулась, скрывая улыбку. Даже Эл тихо хмыкнул.

После операции он пригласил нас в свой кабинет. Помещение было тесным: стол, пара стульев и шкаф с медикаментами. На стене висела карта нижних уровней, испещрённая пометками.

Эл сел за стол, но расслабляться не стал.

— Ты спрашивал про Альдера, — начал он. — Я помню его не целиком. Только фрагменты.

Я занял стул напротив.

— Что именно осталось?

— Война. Перестрелки. Люди, которых я убил. Иногда вижу мужчину в чёрной куртке. Он смеётся перед тем, как очередной план летит к чёрту. — Эл посмотрел на свои ладони. — Я знаю, что это воспоминания Альдера, но не уверен, что они принадлежат мне.

— Ты его копия?

— Да. Меня загрузили в это тело двенадцать лет назад. Память заканчивается задолго до гибели Клайва. Всё, что было позже, повреждено или удалено.

— Кто тебя загрузил?

— Не знаю. Возможно, сам Альдер. Иногда я пытаюсь добраться до закрытых участков памяти, но начинаются приступы. Ярость, чувство вины, желание убивать всех вокруг. Потом это проходит, и я снова становлюсь доктором Элом.

Он провёл пальцами по шраму у виска.

— Ты похож на человека из моих снов. Не лицом. Манерой держаться. Голосом. Но я не знаю, мои ли это сны.

— Что ты видел?

— Крышу башни, огонь и мужчину, который говорил, что вернётся через пять минут. — Эл невесело усмехнулся. — Он всегда так говорил. А потом пропадал на полдня и приводил за собой половину городской охраны.

Я невольно улыбнулся. Альдер действительно любил жаловаться на моё чувство времени.

— Допустим, я знал его, — сказал я. — Что тогда?

Эл долго смотрел на меня.

— Тогда мне придётся решить, враг ты или нет. А я больше не хочу принимать такие решения.

— Почему?

— Потому что я устал от войны, которой не помню. Здесь я лечу людей. Это единственная часть моей жизни, которую я выбрал сам. Я не хочу превращаться в Альдера только потому, что кто-то решил вернуть мне прошлое.

Ответ мне не понравился, но я его понимал. Я тоже когда-то пытался оставить Мора в прошлом. Получилось так себе.

Терминал на столе коротко пискнул. Эл повернулся к экрану и нахмурился.

— Что пришло? — спросила Иона.

Доктор не ответил. Он несколько раз коснулся панели, проверяя канал, затем развернул экран к нам.

На нём горело сообщение:

«УХОДИТЕ. КЛИНИКА ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ. АЛДЕР-7»

Я поднялся.

— Кто такой Альдер-7?

Эл заметно побледнел.

— Это не имя. Так называется один из трёх профилей Альдера. Он работает внутри «Мнемозины».

— Значит, помогает нам? — спросила Мара.

— Или заманивает в ловушку, — ответил доктор. — Его создали для внедрения и манипуляций. Он мог предупредить нас, чтобы мы побежали именно туда, где нас уже ждут.

Иона сразу направилась к двери.

— Нужно выводить пациентов.

— Подожди, — остановил её Эл. — Есть ещё кое-что.

Он открыл другой файл. На экране появилась фотография старика с седой щетиной и механическим глазом.

— Третий профиль называет себя Эшем. Он уверен, что является настоящим Альдером.

— Где его найти? — спросил я.

— Сегодня вечером он выставляет на аукцион воспоминание о последней совместной операции Клайва и Альдера.

У меня внутри всё похолодело.

— Значит, он знает, что случилось после гибели Клайва.

Эл поднял на меня взгляд. На этот раз он не сомневался.

— Ты не просто знал Клайва. Ты и есть Клайв.

Я промолчал.

Мара решила за меня:

— Да. Это он.

Иона недовольно посмотрела на неё, но было поздно.

Эл откинулся на спинку стула и медленно выдохнул.

— Я должен был догадаться раньше. Манера говорить, наниты, это раздражающее спокойствие…

— Спокойствие тоже раздражает?

— В твоём исполнении — очень.

— Рад, что хоть что-то пережило сто лет без изменений.

Доктор не улыбнулся.

— Тебе нельзя идти к Эшу. Если он действительно считает себя оригиналом, то живой Клайв для него — угроза. Он продаст тебя «Мнемозине» раньше, чем ты задашь первый вопрос.

— Пусть попробует.

— Ты не понимаешь. Эш давно торгует не только чужими воспоминаниями. Он переписывает себя после каждой сделки. Возможно, от Альдера там уже ничего не осталось.

Я забрал со стола планшет с данными об аукционе.

— Тем проще будет понять, кто передо мной.

— Он знает твоё лицо.

— Тогда приду в маске.

— Он может узнать голос.

— Буду меньше говорить.

Иона сложила руки на груди.

— Вот это уже фантастика.

Я накинул плащ и проверил оружие.

— В любом случае к клинике скоро придут. Нужно вывести пациентов и зачистить цифровые следы.

— Этим займусь я, — сказала Мара. — У меня остались доступы к аварийным каналам «Мнемозины». Если Альдер-7 действительно внутри системы, попробую выйти с ним на связь.

— Не доверяй ему, — предупредил Эл.

— Я в «Мнемозине» никому не доверяла, даже кофейному автомату. Он дважды пытался списать с меня деньги за пустой стакан.

— Значит, опыт есть, — сказал я.

Мы вышли из кабинета. У двери меня ждала прооперированная девочка. Она стояла босиком, завернувшись в одеяло. Её мать спорила с медсестрой возле койки и пока не заметила побег.

— Ты куда собралась? — спросил я, присаживаясь перед девочкой.

— Хотела тебя найти.

— Нашла. Теперь возвращайся в постель, пока доктор не решил, что это я плохо на тебя влияю.

— Ты уходишь?

— Ненадолго.

Она посмотрела на меня слишком серьёзно для своего возраста.

— Вернёшься?

Я не любил обещаний, которые мог не выполнить. Поэтому достал из кармана маленькую механическую фигурку. Тео собрал её из старых деталей и заявил, что это разведывательный робот. На деле робот умел падать со стола и терять левую ногу, но старался.

Я протянул игрушку девочке.

— Держи. Он будет тебя охранять.

Она взяла фигурку обеими руками.

— Он сильный?

— Очень. Особенно если противник меньше кружки.

— А машины его боятся?

— Конечно. Посмотри, какое у него страшное лицо.

Девочка улыбнулась.

— Они и меня боятся.

— Тогда вы сработаетесь.

Я поднялся. Подбежавшая

У выхода нас ждали Иона и Мара. В клинике уже началась эвакуация: персонал отключал оборудование, пациентов пересаживали на каталки. Охранник раздавал оружие тем, кто мог держаться на ногах.

— Куда теперь? — спросила Иона.

— На рынок боевых воспоминаний. Найдём Эша и купим то, что он продаёт.

— А если он уже знает, что ты в городе?

Я посмотрел на тусклую лампу над дверью. Она мигнула, словно КРОТ снова решил подслушать наш разговор через городскую сеть.

— Тогда торг будет коротким.

Иона поправила ремень оружия.

— Ты ведь идёшь туда не ради покупки?

— Разумеется, ради покупки. Я вежливый клиент.

— И что именно ты собираешься купить?

Я убрал планшет под плащ и направился к выходу.

— Альдера. Целиком.

Глава 19

Рынок боевых воспоминаний нашёлся именно там, где и должен был находиться подобный гадюшник: в мёртвом поезде на закрытой ветке метро. Состав застрял здесь почти сто лет назад, после чего его вычеркнули из городских схем и официально забыли.

КРОТ вывел нас к технической платформе. Оттуда пришлось спускаться по ржавой лестнице, которая скрипела под ногами и явно мечтала развалиться вместе с нами. В тоннеле пахло пылью, старой изоляцией и чем-то сладким. Наверное, дешёвым освежителем. Или разложившейся проводкой.

— Осторожнее на последней ступеньке, — предупредил КРОТ через наушник. — Она держится на ржавчине и вере обслуживающего персонала.

— Персонала здесь нет лет сто.

— Поэтому осталась только ржавчина.

Поезд стоял на путях с небольшим креном. Окна закрывали листы металла, а через щели пробивался красный свет. Под потолком гудели провода. Кто-то протянул сюда питание и превратил старый состав в подпольный торговый центр для людей, которым обычного чёрного рынка было мало.

Иона остановилась перед дверью первого вагона и поправила капюшон.

— Здесь продают то, с чем не выйдешь на обычный рынок, — негромко объяснила она. — Сны, боевые навыки, последние минуты умерших. Бывают и целые личности, но это дорого и почти всегда заканчивается плохо.

— Для продавца или покупателя? — спросил я.

— Если повезёт, то для обоих.

Мара встала рядом и посмотрела на людей у входа.

— Сюда приходят не только за чужими воспоминаниями. Некоторые хотят избавиться от своих. Есть вещи, которые проще вырезать из головы, чем пережить.

— А потом человек просыпается и не понимает, почему боится запаха больницы или ненавидит собственную жену, — добавила Иона. — Зато спит спокойно. Иногда.

Возле поезда толпились покупатели в масках и длинных плащах. Кто-то пришёл с охраной, кто-то держался один. На стенах работали старые экраны, по которым шли списки лотов. Люди читали их молча и старались не смотреть друг другу в лицо.

— Держимся рядом, — сказал я, оглядывая платформу. — Капюшоны не снимаем. Если нас спросят, что ищем, отвечаем честно: редкое воспоминание.

Иона покосилась на меня.

— Ты уже придумал какое?

— Последняя операция Клайва и Альдера.

— Скромнее ничего не нашлось? Может, сразу попросим детские воспоминания Магды и пароль от центрального сервера «Мнемозины»?

— Здесь любят громкие истории. Чем известнее имя, тем выше цена и меньше лишних вопросов.

— По-моему, должно быть наоборот.

— В нормальном месте — да. Но мы пришли на рынок, где мёртвые сдают воспоминания в аренду. Нормальность осталась наверху.

Мы вошли в вагон. Внутри оказалось тесно и душно. Вдоль стен стояли продавцы с переносными терминалами. Над каждым висела табличка с названиями лотов и ценами. Красные лампы мигали, а пол едва заметно вибрировал из-за старого генератора. Из-за этого люди покачивались, словно состав всё ещё двигался.

Возле первой двери женщина продавала запись свадьбы. Покупатель сидел в кресле с закрытыми глазами и улыбался, пока по щекам текли слёзы. Чуть дальше худой мужчина предлагал последние секунды бойца, погибшего на арене. Судя по рекламе, клиент мог почувствовать удар, страх и собственную смерть.

— Мир стал хуже, чем я помнил, — пробормотал я.

Иона услышала и усмехнулась.

— Просто раньше тебе показывали его с другого ракурса. Наверху всегда красивая реклама, а весь мусор сбрасывают сюда.

— Удобная система.

— Поэтому она и работает.

Старик Эш ждал нас в последнем вагоне. Его место отделяла грязная занавеска. За ней помещались стол, два стула и старый терминал с треснувшим экраном. Сам хозяин сидел в кресле и протирал синтетическую руку. Протез был дешёвым, с потёртыми суставами. Левая кисть двигалась с задержкой, будто сперва обдумывала приказ, а уже потом соглашалась его выполнить.

Эш поднял голову и улыбнулся.

У меня неприятно кольнуло в груди. Так же улыбался Альдер, когда собирался сообщить, что первый план провалился, зато появился второй — ещё опаснее и дороже.

— Иона Рейес, — протянул Эш, откладывая тряпку. — Я слышал, ты умерла в нижних секторах. Даже немного расстроился.

— Не ври, тебе стало жалко только неоплаченные счета, — ответила она и скрестила руки на груди. — А ты всё ещё торгуешь чужими головами?

— Только содержимым. Головы занимают много места, а аренда дорожает.

Эш перевёл взгляд на меня. Улыбка никуда не делась, но глаза стали внимательными. Он оценил мою одежду, руки и то, как я держался возле выхода.

— А это кто такой? Новый напарник или телохранитель, которого ты нашла на распродаже?

— Илья Фальк, — представился я. — Наёмник.

— Ты слишком спокойно стоишь для человека, который пришёл покупать. Больше похож на проверяющего.

— Одно другому не мешает. Иногда я проверяю товар до покупки.

Эш коротко хмыкнул и откинулся в кресле.

— И что же ты хочешь проверить, господин Фальк?

— Говорят, у тебя есть воспоминание о последней операции Клайва и Альдера.

На несколько секунд его лицо стало неподвижным.

— Люди любят говорить, — наконец произнёс он. — Особенно о том, чего никогда не видели.

— Значит, файл существует.

— Возможно. Но я не выкладываю его на прилавок рядом с чужими свадьбами.

Я сел напротив. Иона осталась у занавески, чтобы видеть проход, а Мара встала сбоку и включила планшет. Эш заметил это, но промолчал. Похоже, внимание ему нравилось даже тогда, когда его могли пристрелить.

— Что ты хочешь взамен? — спросил я.

— Сначала объясни, зачем тебе эта запись. Она не сделает тебя богаче и точно не улучшит сон.

— Хочу узнать, чем закончилась операция.

— Зачем?

— По личным причинам.

Эш наклонился вперёд и положил локти на стол.

— За последние годы сюда приходило много людей, которые искали Клайва. Одни надеялись добраться до его денег, другие пытались найти слабое место. Ты на них не похож.

— Чем же?

— Они врали лучше.

— Значит, у меня ещё есть куда расти.

Старик тихо рассмеялся.

— Иногда я продавал им пустой файл. Иногда — запись, где Клайв

— А настоящее воспоминание ты сохранил?

Улыбка Эша стала слабее.

— Для особого гостя.

Он достал из-под стола металлическую коробку. Замок щёлкнул, крышка поднялась. Внутри лежал серебристый накопитель, весь в царапинах.

— Это не обычная запись, — предупредил Эш. — Полное погружение. Ты не будешь смотреть со стороны, а проживёшь всё вместе с Альдером. Почувствуешь его боль и страх.

— Где подвох?

— В твоей голове. После таких погружений люди путают чужие воспоминания со своими. Один мой клиент начал называть себя именем донора, а другой попытался вернуться в дом, которого уже не существовало.

— И чем закончилось?

— Первый оказался в лечебнице. Второго застрелила чужая жена.

— Семейная встреча прошла неудачно.

— Зато быстро.

Эш закрыл коробку. Иона сразу шагнула ближе и положила ладонь на спинку моего стула.

— Даже не думай. Нам нужен файл, а не ещё один человек с Альдером в голове.

— Я пока ни на что не согласился.

— У тебя лицо меняется, когда ты собираешься сделать глупость. Сейчас оно именно такое.

— У меня всегда такое лицо.

— Это и пугает.

Эш с любопытством переводил взгляд с неё на меня.

— Твоя подруга права. На этом рынке даже мысли чего-то стоят. Особенно те, которые человек пытается скрыть.

Я не ответил и оглядел вагон. За занавеской проходили покупатели. Где-то играла тихая музыка. В дальнем углу сидел человек в гладкой маске и наблюдал за нами. Он не двигался, но пальцы на краю сиденья заметно напряглись.

— Кроме денег тебе что-то нужно, — сказал я, снова посмотрев на Эша. — Иначе ты бы уже назвал цену.

— Нужна услуга. Простая по описанию и неприятная при выполнении.

— Выкладывай.

— Мой курьер застрял на соседней платформе. Там началась корпоративная проверка. Если парня возьмут, он сдаст меня и половину этого поезда.

— Почему сам его не вытащишь?

Эш поднял синтетическую руку и пошевелил пальцами.

— Моё лицо знают патрульные системы. А твоё, судя по всему, ещё не успели занести во все базы.

— Что за парень? — вмешалась Иона. В её голосе уже слышалось подозрение.

— Молодой, нервный, но инструкции обычно понимает. Он вёз мне накопители, увидел патруль и спрятался в технической нише.

— А если его уже нашли? — спросил я.

— Вернёшься и скажешь, что сделка отменяется. Я даже постараюсь не расстроиться.

— А если вытащу?

Эш постучал ногтем по коробке.

— Получишь полное погружение и ответы, за которыми пришёл.

Я поднялся.

— Где платформа?

Иона схватила меня за рукав.

— Подожди. Мы не договаривались выполнять для него поручения.

— Мы и не нанимаемся. Это обмен.

— Ты называешь обменом всё, что похоже на ловушку?

— Нет. Иногда я называю это деловой встречей.

Она раздражённо выдохнула, но рукав не отпустила.

— Ты снова полезешь один, а потом нам придётся вытаскивать тебя по частям.

— Останься здесь и проследи за Эшем. Если он решит уйти вместе с накопителем, Мара найдёт его по цифровому следу.

— А ты?

— Я найду по запаху дешёвой смазки.

Эш поднял протез и понюхал запястье.

— Между прочим, хорошая смазка. Почти не горит.

— Это можно проверить, — сказала Иона.

Старик сразу опустил руку.

— Два уровня вверх, восточный выход, — сообщил он уже серьёзнее. — Используй старый грузовой лифт. Курьер прячется за колонной возле технической ниши.

Я направился к выходу, но Иона пошла следом.

— Я с тобой.

— Нет. Если Эш обманет нас, ты заметишь первой.

— А если на платформе тебя убьют?

— Тогда потребуй скидку.

— Ненавижу твои шутки.

— Значит, они работают.

Платформа встретила меня холодом и запахом озона. Корпоративный патруль уже перекрыл выходы. У турникетов стояли трое бойцов в серой броне, ещё двое проверяли документы у пассажиров. Над ними кружил дрон и подсвечивал лица зелёным лучом.

Курьера я заметил почти сразу. Он прятался за колонной возле технической ниши и старался не шевелиться. Совсем молодой парень с бледным лицом и растрёпанными волосами. Рюкзак он прижимал к груди так крепко, словно тот умел останавливать пули.

Я не пошёл к нему напрямую. Сначала осмотрел платформу и нашёл узкий проход за рекламным щитом. Потом заметил ещё одну неприятность.

У восточного выхода стояли моровики.

Четверо людей в дешёвых масках и чёрных куртках. У двоих под одеждой угадывалось оружие. Впереди держалась девушка с пепельно-серыми волосами и выбритым виском. На её шее темнел ожог. Судя по взгляду, она давно привыкла решать проблемы кулаками и считала разговоры лишней задержкой.

Она заметила меня и сразу перегородила дорогу.

— Стой на месте, — приказала девушка, опустив руку ближе к кобуре. — Кто такой и почему здесь крутишься?

— Илья Фальк, наёмник. Ищу человека, который хочет выбраться с платформы до окончания проверки.

— Работаешь на Эша?

— Сейчас оказываю ему услугу. Это временно и уже начинает мне не нравиться.

Она усмехнулась, но взгляда не отвела.

— Наёмники не помогают людям бесплатно.

— Мне платят чужой памятью.

— Значит, всё-таки Эш.

Девушка коротко посмотрела на своих. Моровики разошлись чуть шире, перекрывая мне путь.

— Мы тоже ищем его курьера, — сказала она. — Парень должен был принести нам архив.

— Какой именно?

— Тот, о котором тебе знать не нужно.

— Тогда у нас разные цели. Я заберу курьера, а вы продолжите изображать загадочную организацию.

Её лицо напряглось.

— Не получится. Парень нужен нам вместе с архивом.

Я кивнул в сторону патруля. Дрон медленно пошёл на новый круг, сканируя людей у стены.

— Через пару минут он достанется корпорации. Потом можете спорить с патрульными, кому принадлежит его рюкзак.

Девушка проследила за дроном и недовольно поджала губы.

— Предлагаешь объединиться?

— Предлагаю не драться друг с другом, пока рядом стоят люди, которые с удовольствием пристрелят нас обоих. Вы отвлекаете патруль, я вытаскиваю парня. После этого разберёмся с архивом без лишних свидетелей.

Она помолчала, затем нехотя кивнула.

— Хорошо. Но если твой план развалится, я взорву платформу.

Я несколько секунд смотрел на неё, надеясь, что она шутит.

— Зачем?

— Такова философия Мора. Если план провалился, нужно уничтожить здание вместе с уликами.

— Автор этой философии был бы полным идиотом.

Девушка шагнула ко мне. Её люди сразу напряглись.

— Повтори.

— Я сказал, что нормальный человек сначала придумывает второй план. Здание можно взорвать потом.

— Ты говоришь о Море так, будто знал его.

— Я встречал людей с похожим характером. Обычно они плохо влияли на стоимость недвижимости.

Она сжала кулаки.

— Когда закончим, я проверю, насколько хорошо ты дерёшься без оружия.

— Вставай в очередь. Сейчас вытаскиваем курьера.

Девушку я мысленно назвал Пепельной. Она явно хотела продолжить спор, но дрон уже повернулся в нашу сторону.

Моровики двинулись

Я нырнул за рекламный щит, прошёл вдоль стены и выскользнул возле технической ниши. Курьер едва не вскрикнул, когда я появился рядом.

— Тихо, — предупредил я, подняв ладонь. — Меня прислал Эш.

— Он сказал, что придёт сам, — прошептал парень, отступая к стене.

— Передумал. Видимо, вспомнил, что не любит получать дубинкой по голове. Идём.

— А если нас поймают?

— Скажу, что ты мой племянник, а я веду тебя домой после неудачного свидания.

Парень нервно моргнул.

— Они поверят?

— Конечно нет. Поэтому двигайся быстрее.

Мы вышли через проход за щитом. До грузового лифта оставалось метров двадцать, когда дрон резко развернулся. Зелёный луч скользнул по стене и остановился на курьере.

Я толкнул парня за угол.

— Не высовывайся.

— А ты что будешь делать?

— Объясню машине, что она ошиблась.

Я выпустил нанитов. Серебристая пыль поднялась с перчатки и устремилась к дрону. Тот успел открыть защитную створку, но было поздно. Наниты забились в сенсоры и добрались до платы управления. Машина дёрнулась, пару раз мигнула красным и повернула обратно к патрульным.

— Готово, — сказал я. — Теперь она считает нас помехой на камере.

Курьер осторожно выглянул из-за угла.

— Ты управляешь дронами?

— Только когда они ведут себя невежливо.

— Ты точно не моровик?

— Точно.

— Жаль. У них хотя бы есть правила.

— У меня тоже есть. Просто я не печатаю их на дешёвых масках.

Мы почти добрались до лифта, когда дорогу снова преградила Пепельная. За её спиной двое моровиков удерживали дверь, пока остальные отходили от патруля.

Она окинула курьера взглядом.

— Где архив?

— Спроси у него, — ответил я. — Я проверял только наличие рук и ног. Всё на месте.

Пепельная резко выхватила у парня рюкзак. Курьер попытался удержать лямку, но тут же передумал. Девушка расстегнула молнию и заглянула внутрь.

— Здесь обычные накопители, — процедила она. — Где архив «Мнемозины»?

— Я не знаю, — испуганно ответил парень. — Мне передали этот рюкзак и велели отнести Эшу. Больше ничего.

— Врёшь.

— Он не врёт, — сказал я.

Пепельная перевела взгляд на меня.

— Ты читаешь мысли?

— Нет. Просто он слишком напуган, чтобы придумать хорошую ложь.

Она ещё раз проверила рюкзак и сунула его курьеру в руки.

— Эш снова решил сыграть на две стороны.

— Или вы следили не за тем человеком.

— Я не ошибаюсь.

— Очень удобное качество. Особенно когда доказательств нет.

Пепельная подошла почти вплотную. Из-за ожога на её шее тянуло дешёвой регенерационной мазью.

— Мы ещё встретимся, Фальк. И тогда ты объяснишь, почему смеёшься над именем Мора.

— Обязательно. Только не взрывай поезд, пока я внутри. Там тесно, бежать неудобно.

Она зло усмехнулась и махнула своим людям. Моровики скрылись в боковом тоннеле.

Мы вернулись в поезд. Эш сидел на прежнем месте, будто не сомневался в результате. Увидев курьера, он довольно потёр ладони.

— Живой и даже без новых дырок. Люблю, когда люди выполняют обещания.

— В отличие от тебя, — сказала Иона. Она стояла возле стола, положив руку на рукоять пистолета. — Твои знакомые моровики тоже искали этого парня.

Эш на мгновение замер, но быстро вернул улыбку.

— На рынке все кого-нибудь ищут.

— Они ждали корпоративный архив, — уточнил я. — И были очень расстроены, когда его не нашли.

— Расстройство полезно для характера.

— А пуля полезна для честности, — заметила Иона.

— Хорошо, хорошо. Никакого архива у меня нет. Я лишь намекнул им, что он может появиться. Хотел узнать, кто придёт за товаром.

— Ты использовал курьера как приманку, — сказала Мара, не отрываясь от планшета.

Эш пожал плечами.

— Он получил доплату за риск.

Курьер удивлённо поднял голову.

— Какую ещё доплату?

— Получишь позже.

— То есть никогда, — подсказал я.

Эш сделал вид, что не услышал, забрал рюкзак и высыпал накопители на стол. Быстро проверив метки, он кивнул курьеру.

— Всё на месте. Можешь идти.

Парень открыл рот, собираясь напомнить о деньгах, но посмотрел на нас и передумал. Через несколько секунд он исчез за занавеской.

Эш достал металлическую коробку.

— Теперь наша сделка. Ты вернул курьера, я даю тебе погружение. Всё честно.

— В твоём исполнении это слово звучит как угроза, — сказала Иона.

Старик подключил серебристый накопитель к терминалу.

— Садись, Фальк. Если передумаешь, скажи сейчас. После запуска остановить процесс будет трудно.

Я опустился на стул.

Иона тут же схватила меня за руку. Пальцы у неё были холодными.

— Илья, эта штука может сломать тебе голову. Мы уже знаем, что Альдер разделён. Нам необязательно лезть глубже прямо сейчас.

— Обязательно. Магда забрала Люду, а Альдер каким-то образом связан с её проектом. Я не могу пройти мимо единственной зацепки.

— А если после погружения ты забудешь, кто ты?

Я посмотрел ей в глаза.

— Тогда напомни, что меня ждёт Люда. Этого хватит.

Иона хотела возразить, но лишь выдохнула и отпустила мою руку.

— Если начнёшь называть меня чужим именем, я тебя ударю.

— Отличный способ вернуть память.

— Я постараюсь дважды.

Эш закрепил на моих висках контакты.

— Закрой глаза. Сначала появится шум, потом чужие ощущения. Не пытайся сопротивляться, иначе мозг начнёт заполнять пробелы собственными страхами.

— Поздновато предупреждать.

— Я люблю сохранять интригу.

Я закрыл глаза.

Сперва пришла темнота, а затем в нос ударил запах лаборатории. Холодный пластик и кровь. Я почувствовал ремни на запястьях, хотя сидел в старом вагоне.

Передо мной появился Альдер.

Он был привязан к нейронной раме. От затылка тянулись провода, на висках горели контакты. Лицо побледнело, а открытые глаза смотрели в пустоту. Рядом работали люди в белых костюмах.

Среди них стояла Магда.

Она выглядела спокойной, почти доброй. Именно с таким выражением врачи обычно сообщают, что операция прошла успешно, если не считать смерти пациента.

— Личность слишком ценна, чтобы хранить её в одной оболочке, — произнесла Магда. — Мы отделим сострадание от боевых навыков. Так будет проще контролировать результат.

Один из сотрудников посмотрел на показатели.

— Сознание сопротивляется. Если продолжить, исходная матрица разрушится.

— Она и должна разрушиться, — спокойно ответила Магда. — Нам нужны рабочие части, а не сам Альдер.

Он не кричал. Только смотрел в камеру и шевелил губами. Звука не было, но я чувствовал, что слова предназначались мне.

Изображение дёрнулось.

Я увидел мужчину, который лечил раненых в подпольной клинике. Затем появился сотрудник «Мнемозины» с чужой улыбкой. Потом передо мной возник Эш, сидевший в мёртвом поезде.

Эл.

Алдер-7.

Эш.

Три оболочки.

Нет. Не три равные части. Магда разделила человека, но не смогла аккуратно разложить его по ящикам. В каждом

Альдер снова посмотрел в камеру. На этот раз голос пробился через помехи.

— Если Клайв вернётся, не верь лицу и биометрии. Проверь, кого он решит спасти, когда это станет невыгодно.

Воспоминание оборвалось.

Я резко открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где нахожусь. В ушах гудело, пальцы сжимали край стула. Иона стояла рядом, готовая выдернуть контакты.

— Илья? — осторожно позвала она. — Ты меня узнаёшь?

— К сожалению.

Она облегчённо выдохнула и ударила меня по плечу.

— За что?

— Для проверки памяти.

Эш сидел напротив. От его прежней улыбки ничего не осталось.

— Ты всё увидел, — тихо произнёс он.

— Да. Магда разделила Альдера и поместила части его личности в разные оболочки.

Эш провёл синтетическими пальцами по столу.

— И что теперь будешь делать?

— Сначала найду Эла. Потом доберусь до Алдера-7.

— Я спрашивал не о них.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Ты боишься, что я решу собрать Альдера обратно?

— А ты сможешь?

— Пока не знаю.

— Значит, попробуешь.

Ответить я не успел.

Все экраны в вагоне разом погасли, а через секунду вспыхнули аварийным красным светом. По ним побежали строки:

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПРОИГНОРИРОВАНО. КЛИНИКА ПОД АТАКОЙ. ОТРЯД ПУСТЫХ УЖЕ ВЫШЕЛ. СРЕДИ НИХ — СЕРАФИМ».

Эш побледнел и резко поднялся. Его кресло ударилось о стену.

— Нет. Этого не может быть.

— Кто такой Серафим? — спросила Иона, выхватывая пистолет.

Эш нервно отключил накопитель и спрятал его в коробку.

— Экспериментальная оболочка «Мнемозины». Её создали для охоты на аномалии и тех, кто с ними контактировал.

— Значит, они пришли за Элом, — сказал я, срывая контакты с висков.

— Не только за ним, — ответил Эш. — Если клинику зачистят, уберут врачей и пациентов. «Мнемозина» не оставляет свидетелей.

Я уже направлялся к выходу. Иона догнала меня у занавески и схватила за плечо.

— Ты только что пережил чужое расчленение личности. Может, хотя бы минуту посидишь?

— Пока я буду отдыхать, Пустые убьют Эла.

— А если Серафим уже добрался до клиники?

Я натянул перчатки и проверил нанитов. Внутри ещё отдавались чужая боль и голос Альдера, но мысли оставались моими.

— Тогда придётся познакомиться.

— Илья, это экспериментальная машина для убийства.

— Отлично. Значит, разговор получится коротким.

Иона посмотрела на Мару. Та убрала планшет и достала оружие.

— Я так понимаю, спокойно уйти нам опять не дадут? — спросила Мара.

— Можешь остаться здесь, — предложил я.

— Рядом с Эшем? Лучше клиника под атакой.

Старик оскорблённо прижал металлическую коробку к груди.

— Я всё ещё вас слышу.

— Тогда не убегай, — бросила Иона. — Мы вернёмся и продолжим разговор.

Эш покосился на аварийные экраны.

— Если столкнётесь с Серафимом, не пытайтесь пробить его броню. У него адаптивная оболочка. Чем сильнее удар, тем быстрее она перестраивается.

Я остановился у двери.

— Полезный совет. Есть ещё что-нибудь?

— Да. Не дай ему коснуться твоей головы. Он не просто убивает аномалии, а считывает их.

— Уже хуже.

— Я стараюсь сообщать плохие новости постепенно.

— Получается отвратительно.

Мы выбежали из вагона. Где-то впереди завыла сирена, и по тоннелю прокатился грохот закрывающихся шлюзов.

Я ускорил шаг.

Эл мог не помнить, кем был раньше. Для «Мнемозины» это ничего не меняло. Корпорация всё равно пришла уничтожить его вместе с людьми, которых он лечил.

Альдер оставил простой способ проверить свои копии: посмотреть, кого они станут спасать, когда это не принесёт выгоды.

Похоже, проверка уже началась.

Глава 20

«Тихая гавань» готовилась к бою.

Эл приказал перевести тяжёлых пациентов в нижний отсек, а всех, кто мог держаться на ногах, направил к запасным выходам. Медсёстры катили стойки с капельницами, санитары вскрывали шкафы и набивали сумки лекарствами. Охранники раздавали оружие тем, кто умел с ним обращаться. Остальным велели не мешать и помогать с эвакуацией.

Паники не было. Только торопливые шаги, сдержанные голоса и плач ребёнка из дальней палаты. Люди в «Тихой гавани» давно знали, что внешний мир не собирается оставлять их в покое. Поэтому никто не задавал лишних вопросов.

Пепельная стояла в главном коридоре и ругалась с охранником. Тот перегородил проход и держал ладонь возле кобуры.

— Через несколько минут твоя клиника превратится в бойню, — процедила Пепельная, подавшись к нему. — А ты до сих пор думаешь, что мы пришли украсть бинты?

— Я вижу вооружённых незнакомцев, — спокойно ответил охранник. — За моей спиной лежат дети. Если хочешь пройти, убери людей и оружие.

— Конечно. Мы оставим автоматы снаружи, разуемся и попросим Пустых вытирать ноги перед входом.

— Мне плевать на твои шутки.

— А мне — на твоё служебное рвение. Когда тебе оторвут голову, кобура не поможет.

Я подошёл и встал между ними, пока разговор не закончился перестрелкой. Сейчас у нас и без того хватало желающих умереть.

— Хватит. Моровики остаются, — сказал я охраннику. — Они помогут защищать клинику.

Мужчина перевёл взгляд на меня, потом покосился на Пепельную.

— Почему я должен им доверять?

— Не должен. Просто сейчас они на нашей стороне и ещё ни в кого не выстрелили. Для этой компании уже серьёзное достижение.

— Я всё слышу, — холодно сообщила Пепельная.

— На это и был расчёт.

Она дёрнула плечом, но спорить не стала. Её бойцы уже разошлись вдоль коридора и проверяли оружие. Двое подключали переносной генератор, остальные набивали разгрузки магазинами. На регулярную армию они не походили. Скорее на уличную банду, которая слишком часто смотрела запрещённые записи о Море и решила, что чёрная одежда повышает живучесть.

Я повернулся к Пепельной.

— Среди твоих людей есть сапёры?

— Есть те, кто умеет ставить мины и пока сохранил все пальцы. Тебе хватит?

— Придётся. Пусть займут технические шахты. Два нижних прохода нужно обрушить, один оставить для эвакуации.

Она нахмурилась и перестала играть ножом.

— Почему ты уверен, что Пустые полезут снизу?

— Потому что там самый короткий путь. Они не будут искать красивый вход, если можно проломить стену.

— Ты уже с ними сталкивался?

— Не с ними. С похожими отрядами.

— И как всё прошло?

— Они умерли. Я задержался.

Пепельная несколько секунд изучала моё лицо, словно пыталась понять, шучу я или хвастаюсь. Потом махнула двум бойцам.

— Слышали? Мины тащите в шахты. Поставьте растяжки и ничего не взорвите раньше времени.

— Почему ты смотришь на меня? — возмутился моровик в потёртой маске. — Я профессионал.

— В прошлый раз ты поджёг рюкзак с патронами.

— Я проверял огнестойкость ткани.

— Проверишь ещё раз — будешь тушить собой.

Они ушли, продолжая спорить, а я направился в операционный отсек. Тео разложил на столе мобильный глушитель и подключал его к сети клиники. Он был бледен, волосы

— Если подключу всё правильно, дроны потеряют связь метров на тридцать, — сказал Тео, не отвлекаясь от проводов. — Если перепутаю контакты, глушитель превратится в маяк. Тогда они прилетят прямо сюда и поблагодарят за приглашение.

— Не перепутай, — посоветовал я.

Тео поднял голову и тяжело вздохнул.

— Вот теперь мне намного спокойнее. У тебя есть ещё полезные советы? Например, не дать себя убить?

— Этот тоже неплохой. Запиши.

Он фыркнул, но улыбка быстро исчезла.

— Ты видел Пустых раньше?

— Нет. Однако их тактика понятна. Сначала они подавят связь, потом вырубят питание. После этого зайдут через ближайшие проходы и начнут зачищать помещения. Пленных им не поручали брать.

— А Серафим?

— Он опаснее. Пустые выполняют приказ, а Серафим наблюдает и учится. Если он действительно копирует противника, каждый наш удачный приём станет его следующим оружием.

Тео медленно сглотнул и снова посмотрел на разобранный прибор.

— Тогда зачем ты вернулся? Можно было предупредить всех и уйти.

— Эл не бросит пациентов. Без него мы потеряем единственного специалиста, который понимает, как восстановить Альдера.

— Значит, ты здесь из-за него?

— Из-за Альдера тоже. Но эти люди не успеют выбраться без прикрытия.

Тео задумался, прикусив губу.

— Ты странный, Илья. Постоянно говоришь так, будто тебе на всех плевать, а потом возвращаешься в клинику, которую собирается штурмовать корпоративная машина.

— Это не доброта. Просто я устал терять полезных людей.

— Нет, — возразил он и затянул крепление на корпусе глушителя. — Это совесть. Ты просто называешь её иначе, чтобы не портить репутацию.

Спорить я не стал. Совесть у меня действительно имелась. Паршивая привычка, от которой не помогали ни смерть, ни столетний перерыв.

Мара закончила с частотами и подошла ко мне.

— Я проверила списки. Двадцать три пациента могут идти сами, девять нуждаются в помощи. Ещё пятерых придётся нести.

— Какие выходы доступны?

— Коллектор и старая насосная станция. Третий тоннель завален.

Я открыл схему клиники. КРОТ уже отметил пути отхода и точки для ложных тепловых целей.

— Основную группу выводим через коллектор, — решил я. — Моровики пошумят у насосной и заставят Пустых поверить, что эвакуация идёт там.

Мара увеличила схему и покачала головой.

— Пустые могут разделиться.

— Могут. Поэтому у насосной будет генератор, несколько нагревателей и много стрельбы. Если не поверят технике, убедим их привычным способом.

— Ты имеешь в виду лично?

— Да. У меня убедительное лицо.

Она посмотрела на меня без улыбки.

— Когда я работала на «Мнемозину», мне приходилось составлять списки людей, которых корпорация считала бесполезными. Я знаю эти протоколы. Пустые не станут ждать окончания эвакуации. Они ворвутся сразу и постараются убрать свидетелей.

— Значит, придётся занять их раньше.

— Ты говорил, что героическая смерть — плохой итог операции.

— Я не собираюсь умирать. План проще: они будут бегать за мной, а пациенты тем временем уйдут.

— По-твоему, это безопаснее?

— Нет. Но звучит достаточно глупо, чтобы сработать.

Я раздал последние распоряжения и вернулся в коридор. Моровики уже собрались у лестницы. Пепельная стояла впереди и крутила нож между пальцами. Перед боем она заметно оживилась. Бывают люди, которым для нормальной работы нужен кофе. Ей требовалась угроза скорой смерти.

— Шахты готовы, — доложила она. — Два прохода заминировали, третий оставили свободным. Один мой парень предлагает поставить заряд ещё и в вентиляции.

— Не надо.

— Я тоже так сказала. Там зарядить хотел тот самый специалист по огнестойкости.

— Тогда запрети ему трогать даже выключатели.

— Уже запретила. Что дальше?

— Идите к насосной станции. Изобразите основной отряд и тяните на себя Пустых.

Пепельная убрала нож в ножны.

— А ты останешься здесь?

— Да. Со мной будут охранники и Эл.

— Собрался в одиночку драться с экспериментальной машиной?

— Не в одиночку. У меня ещё есть плохой характер.

— Полезный союзник, — усмехнулась она. — Но ты слишком спокойно держишься.

— Я боюсь, просто не вижу смысла заранее сообщать об этом врагу.

— А после боя?

— После обычно приходится искать целые рёбра. На страх времени не остаётся.

Пепельная тихо рассмеялась, но почти сразу посерьёзнела.

— Ты говоришь как моровик, Фальк, но всё время держишься в стороне. Почему?

— Я не вступаю в клубы, где членские взносы собирают кровью.

— Зато постоянно нас спасаешь.

— Не хочу потом искать новых идиотов. К этим уже привык.

Она задержала на мне взгляд и коротко кивнула.

— Ладно. Прикроем насосную. Но если Пустые прорвутся, я обрушу нижний уровень.

— Нет.

— Это не просьба.

— Там останутся мои люди. Если взорвёшь тоннели вместе с ними, я выберусь и очень расстроюсь.

Пепельная сжала челюсти.

— Ты сейчас угрожаешь?

— Объясняю последствия.

Несколько секунд она молчала, затем развернулась к своим бойцам.

— Выдвигаемся. Заряды без моего приказа не трогать. Особенно тебе, профессионал.

— Да понял я!

Моровики ушли к насосной, а я вернулся в главный зал. Эвакуация уже началась. Одних пациентов вели под руки, других выносили на носилках. Пахло антисептиком, потом и перегретой проводкой. Никто не кричал, хотя страх чувствовался в каждом торопливом движении.

У дальней койки стояла девочка, которой мы недавно помогли с имплантом. Она прижимала к груди механическую фигурку и внимательно смотрела на меня.

— Ты опять уходишь? — спросила она.

Я присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Нет. Сегодня я остаюсь здесь.

— Машины снова будут тебя бояться?

— Если нет, придётся провести воспитательную беседу.

Девочка задумалась и протянула мне фигурку.

— Возьми. Она приносит удачу.

У игрушки не хватало руки, а на спине торчал погнутый винт.

— Похоже, ей самой удача нужнее.

— Значит, вернёшь вместе со своей.

Я взял фигурку и убрал в карман.

— Договорились.

— Только не дай им нас найти, — тихо попросила она.

— Не дам.

Мать взяла её за руку и повела к выходу. Девочка ещё несколько раз оглянулась, пока не скрылась в коридоре.

В наушнике раздался голос КРОТа:

— Пустые вошли в технические шахты. Они двигаются быстрее расчётного времени и не реагируют на ложные сигналы.

— Значит, знают схему клиники.

— Вероятность высокая. Есть ещё новость, которая вам не понравится.

— У тебя бывают другие?

— Редко. Серафим отделился от основного отряда.

Я оглядел пустеющий зал.

— Где он сейчас?

— Внутри периметра. Я потерял его возле восточной стены. Возможно, он экранирует сигнал.

— Или уже подключился к нашей сети.

— Мне нравится первый вариант.

— Мне тоже. Поэтому готовься ко второму.

Я нашёл Тео возле выхода. Он нёс глушитель, а Мара помогала медсестре катить носилки.

— Уходите с пациентами, — приказал я. — Быстро и без остановок.

Тео замер.

— А ты что собираешься делать?

— Встретить Серафима.

— Здесь?

— Лучше здесь, чем в тоннеле рядом с ранеными.

— Один

— Эл останется со мной. Охранники тоже задержатся у шлюза.

— Это не ответ.

Мара положила ладонь Тео на плечо.

— Илья прав. Если останемся, только свяжем ему руки.

— А если он погибнет?

— Тогда наша помощь уже ничего не изменит. Зато мы успеем вывести людей.

Тео стиснул зубы. Видно было, что разум согласен, а всё остальное требует остаться.

— Не умирай, Илья, — наконец произнёс он. — Хотя бы сегодня.

— Постараюсь.

— Ты всегда так отвечаешь.

— Потому что до сих пор работает.

Тео хотел добавить что-то ещё, но Мара потянула его к выходу. Через минуту коридор опустел.

Тишина в клинике оказалась хуже сирены. Лампы продолжали гореть, вентиляция ровно гудела, но я уже чувствовал чужое присутствие. Не магией — опытом. Так менялся воздух перед штурмом, когда враг занимал позиции и ждал сигнала.

В нижней шахте сработал первый заряд.

Пол дрогнул. Следом раздался второй взрыв, слабее. Из вентиляции вырвался серый дым.

— КРОТ, доклад.

— Две цели обездвижены. Остальные отступили и меняют маршрут. Теперь идут к главному входу.

— Сколько?

— Восемь Пустых. Серафима среди них нет.

Я достал пистолет и проверил магазин. По правой перчатке растеклись наниты, закрывая пальцы тонким чёрным слоем.

— Эл, держи внутренний шлюз, — сказал я по связи. — Если увидишь Серафима, не геройствуй.

— Это вы мне говорите? — отозвался врач. — Человек, который решил встретить штурмовой отряд в холле?

— Я хотя бы вооружён.

— У меня есть дефибриллятор и плохое настроение.

— Тогда у них нет шансов.

Главный вход взорвался раньше, чем он успел ответить.

Дверь влетела в зал вместе с куском стены. По полу покатились обломки, поднялась пыль. Из пролома вышли Пустые. Они двигались плотной группой, закрывая друг друга корпусами. Бледные лица ничего не выражали, стволы смотрели точно в мою сторону.

Я выстрелил первым.

Пуля попала ближайшему в плечо и развернула его, но он удержался на ногах. Второй выстрел пробил бедро следующего. Пустой рухнул на колено и тут же открыл ответный огонь.

Я бросился за колонну. Пули раскрошили бетон на уровне головы, одна прошила рукав. Наниты сорвались с моей руки, поднялись к светильникам и замкнули проводку. Зал погрузился в темноту.

Пустые переключились на инфракрасный режим, но короткая перегрузка ослепила их сенсоры. Мне хватило двух секунд.

Я выскочил из-за колонны, ударил ближайшего прикладом и вырвал автомат. Развернувшись, дал короткую очередь по двум силуэтам. Один рухнул, другой врезался в стену, но остальные уже перестраивались.

Пустой справа прыгнул на меня. Я ушёл с линии атаки, схватил его за разгрузку и перебросил через себя. Тело с грохотом влетело в стойку с медицинскими инструментами.

— Вам бы форму сменить, — бросил я, добивая его ударом ботинка. — Белое после работы плохо отстирывается.

В ответ по колонне прошла длинная очередь. Я нырнул за перевёрнутую каталку, пустил наниты по полу и заставил их облепить ноги стрелка. Металл стянул суставы. Пустой дёрнулся и рухнул, сбив товарища.

Несколько секунд спустя огонь прекратился.

Я присел за колонной и вслушался. Пустые не переговаривались, но их шаги изменились. Они больше не наступали. Ждали нового приказа.

Приказ пришёл вместе с тяжёлыми шагами.

В проломе появился Серафим.

Он был выше человека почти на голову. Белая броня плотно облегала корпус, золотые щели оптики горели ровным светом. Из-за спины выходили шесть металлических отростков. Они двигались независимо друг от друга и больше походили на длинные клинки, чем на крылья.

Серафим остановился в центре зала. Его голова слегка повернулась, сканируя обстановку, а затем замерла напротив меня.

— Модель поведения определена, — произнёс он.

Голос принадлежал мне.

Даже интонация была моей — спокойной, чуть насмешливой. От этого по спине прошёл холод.

— Начинаю копирование.

Серафим согнул колени и поднял руки. Он в точности повторил мою стойку, включая наклон головы. Один из отростков прикрыл бок так, как я обычно использовал нанитовый щит.

— КРОТ, ты это видишь? — тихо спросил я.

— К сожалению. Он скопировал голос, стойку и базовые двигательные шаблоны.

— Отлично. Всегда хотел подраться с самым неприятным человеком в своей жизни.

— С собой?

— Именно.

Серафим шагнул вперёд. Металлические отростки разошлись веером, и воздух возле них задрожал.

— Сопротивление не имеет смысла, — сказал он моим голосом. — Вы будете захвачены и изучены.

Я убрал пистолет и сжал кулаки. Зелёное свечение Истока проступило под кожей, смешалось с чёрными нанитами и побежало по рукам.

— Изучай внимательно, — ответил я. — Пересдачи не будет.

Серафим исчез.

Нет, не исчез — рванулся так быстро, что глаза потеряли его на долю секунды. Белая вспышка пересекла зал, один из клинков метнулся к моей шее. Я вскинул руку, и наниты развернулись щитом.

Удар прогремел так, будто столкнулись два вагона.

Пол под ногами треснул. Меня протащило назад, ботинки оставили борозды в покрытии. Серафим не остановился. Второй отросток ударил сбоку, третий пошёл снизу.

Я отбил один и пропустил другой. Металлический клинок распорол куртку и скользнул по рёбрам. Боль обожгла бок, но я уже вошёл в ближнюю дистанцию.

Мой кулак вспыхнул зелёным.

— Копируй это.

Удар пришёлся Серафиму в грудь. Воздух хлопнул, белую машину отбросило через зал. Она пробила перегородку и скрылась в облаке пыли.

На секунду стало тихо.

Потом из пролома донёсся мой голос:

— Приём записан.

Я сплюнул кровь и поднял руки.

— Вот зараза.

Серафим вышел из пыли. На его нагрудной пластине осталась глубокая вмятина, но движения не замедлились. Он поставил ноги шире и отвёл правый кулак назад.

Точно как я.

Зелёный свет вспыхнул уже на его руке.

— КРОТ, — произнёс я, не сводя глаз с машины. — Если выживу, напомни больше никому не показывать мои приёмы.

— Записал. Заодно рекомендую сейчас уклониться.

Серафим нанёс мой удар.

Я едва успел поставить щит.

Зал залило бело-зелёной вспышкой.

Лаборатория «Мнемозины» напоминала склеп, который проектировал человек с болезненной любовью к чистоте.

Серебристые стены поднимались на несколько этажей, пол отражал холодный свет. В воздухе стоял запах озона. Ни голосов, ни шагов охраны — только ровный гул оборудования.

В центре зала находилась криокапсула.

В прозрачном геле спала Людмила Смирнова. Огненные волосы медленно плавали вокруг лица, ресницы иногда вздрагивали. Под тонкой больничной сорочкой, возле сердца, вспыхивала изумрудная искра. Слабая, но всё ещё живая.

Каори стояла рядом и водила металлическим пальцем по стеклу. Её новое тело выглядело почти человеческим, если не смотреть слишком внимательно. На скулах виднелись полосы синтетической кожи, а пальцы сгибались с едва слышным щелчком.

— Мы можем убить её сейчас, — сказала Каори. — Записать смерть и отправить Клайву. Это заставит его ошибаться.

Магда стояла у панорамного окна, держа в руке

— Нет. Смерть слишком проста.

— Для неё или для него?

— Для обоих. Людмила перестанет страдать, а Клайв получит понятную цель для мести. Он умеет жить с потерями. В этом у него большой опыт.

Каори отошла от капсулы.

— Тогда зачем она нам? Мы уже заманили его в этот мир.

Магда сделала глоток и посмотрела на город за стеклом.

— Потому что одного похищения недостаточно. Клайв должен найти союзников, вернуть себе имя и снова поверить, что способен победить. Он должен построить здесь новую жизнь.

— Чтобы ты её разрушила?

— Чтобы он понял, кто на самом деле решает его судьбу.

Каори недовольно скривилась.

— Можно сказать проще: ты хочешь отомстить.

— Можно, — согласилась Магда и наконец повернулась. На её губах появилась спокойная улыбка. — Но тогда пропадёт вся красота процесса.

— Красота? Он разрушает наши объекты и забирает людей Архивариуса. Теперь ещё полез в дела «Тихой гавани».

— Именно этого я и ждала. Клайв не умеет проходить мимо чужой войны. Он обязательно в неё вмешается, присвоит и начнёт устанавливать свои правила.

— А если Серафим его убьёт?

Магда поставила бокал на стол.

— Не убьёт. Он получил другой приказ.

— Проверить Клайва?

— Изучить его пределы. Серафим должен заставить его показать силу на глазах у свидетелей. Городу нужен Мор, а Мору — противник, которого можно победить публично.

Каори хмыкнула и сложила руки на груди.

— Ты всё ещё играешь с ним.

— Я направляю его. Это разные вещи.

— Для пешки разницы нет.

Магда приблизилась к капсуле. Изумрудная искра возле сердца Люды вспыхнула ярче, будто пленница почувствовала чужое присутствие.

— Клайв не пешка, — тихо сказала она. — Пешки предсказуемы. Он скорее нож, который постоянно режет не того, на кого его направили. Поэтому приходится давать ему правильные причины.

— Ты хочешь, чтобы он снова стал Мором?

— Он им и не переставал быть. Просто оброс титулами, друзьями и красивыми оправданиями.

Внутри капсулы пальцы Люды дрогнули. По коже пробежал слабый зелёный импульс, после чего приборы на панели коротко пискнули.

Каори сразу посмотрела на показатели.

— Её Исток опять сопротивляется подавлению. Нужно увеличить дозу.

— Не трогай, — остановила её Магда.

— Она может проснуться.

— Пока не может. Но пусть пытается.

Каори недоверчиво посмотрела на неё.

— Зачем рисковать?

— Клайв должен увидеть её живой. Слабой, но не сломленной. Тогда он поверит, что успел.

— И когда расслабится, ты её убьёшь?

Магда провела ладонью по стеклу капсулы.

— Возможно. Всё зависит от него.

— Ты двадцать лет готовила месть, а теперь говоришь «возможно»?

Улыбка Магды исчезла.

— Я хочу не его смерти. Мне нужно, чтобы он понял, что случилось по его вине. Чтобы вспомнил, как легко предал меня и пошёл дальше.

— Он считал тебя чудовищем.

— Он был прав, — спокойно согласилась Магда. — Но это не давало ему права меня бросать.

Каори несколько секунд молчала, затем усмехнулась.

— Иногда даже мне становится не по себе рядом с тобой.

— Поэтому ты до сих пор полезна.

На дальней панели вспыхнул индикатор. Появилась трансляция из «Тихой гавани»: разрушенный холл, белая фигура Серафима и человек, окружённый зелёным свечением.

Магда перевела взгляд на экран.

Серафим повторил удар Клайва. Камера дрогнула от вспышки, изображение покрылось помехами.

— Он уже начал копирование, — заметила Каори. — Быстрее, чем ожидалось.

— Клайв всегда был хорошим учителем. Особенно когда не хотел никого учить.

На экране из дыма поднялась человеческая фигура. Илья выпрямился, стёр кровь с губ и снова встал в стойку.

Магда улыбнулась.

— Вот так. Не спеши умирать.

Каори посмотрела на неё исподлобья.

— Ты говоришь так, будто всё ещё любишь его.

— Любовь — неудобное слово. Оно заставляет людей ожидать доброты.

— А что чувствуешь ты?

Магда помолчала, наблюдая за боем.

— Интерес. И обиду, которую я слишком долго берегла, чтобы теперь отказаться от неё.

За стеклом капсулы снова вспыхнула зелёная искра. На этот раз ярче. Люда шевельнула рукой, будто пыталась дотянуться до далёкого человека.

Магда наклонилась к стеклу.

— Поднимайся, Клайв, — прошептала она. — Чем выше заберёшься, тем больнее будет возвращаться вниз.

Каори ничего не сказала.

В лаборатории остались только гул криокапсулы и треск помех на экране. А внутри Люды продолжал биться Исток, упрямо сопротивляясь системе, которая уже записала её в пленницы.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Изменивший империю. Неоновый пепел. Том 1