Не в свои сани

Глава 1

Юлия Жукова

Не в свои сани

Эмоциональный интеллект

Гостиная в квартире Нордстрёмов напоминала скорее читальный зал небольшой библиотеки, чем место для семейных посиделок. Книжные стеллажи под белёное дерево во всю стену, два рабочих стола с имитацией природной формы слэба, на них — голографические мониторы. Пара удобных кресел и диван, обитые тканью с узорами под старый свитер. На всей мебели сейчас возвышались горы разнообразных вещей.

За окном уже зажигались огни мегаполиса. Огромные многоэтажки с парящими садами на крышах и балконах перемигивались разноцветными огнями, в небе бесшумно скользили авиетки, а поодаль светилась полупрозрачная труба — воздушный тоннель метро на уровне пятидесятого этажа. Ютта на секунду засмотрелась на привычный пейзаж и вздохнула.

Уезжает она на месяц, а суеты — как будто навеки.

— Термос я положила, — мать, Ида, сосредоточенно вбивала что-то в список на планшете, одновременно пытаясь утрамбовать в Юттин рюкзак очередной тюбик с антисептиком. — И таблетки для очистки воды. Даже если они говорят, что их вода чистая, кипяти. Обязательно кипяти. А лучше — пей только из запасов, что везёшь.

Ютта закатила глаза. Про эту воду она слышала уже раз в тысячный.

— Мама, я не могу привезти с собой воды на две недели! И потом, я же не сама там готовить буду, в гостях-то!

— А вот и зря! — Ида даже отвлеклась от планшета, чтобы посмотреть на дочь для пущей убедительности. — Мало ли как и что они там готовят! А вдруг оно непрожаренное, или они доски не моют!

— Кир мне обещал, что все блюда будут приготовлены по земным стандартам их семейным поваром. У него мать — министр здравоохранения!

Это был, как казалось Ютте, железный аргумент. Ну не станет же министр здравоохранения пренебрегать собственной безопасностью⁈ Мама должна была оценить!

Ида оценила. По-своему.

— Вот это меня пугает больше всего! — Она бросила антисептик и подняла вверх назидательный палец. — Если бы там был обычный общепит, за ним бы присматривала какая-нибудь инспекция, а министр может прекрасно избегать проверок! Людям свойственно думать, что уж их-то не коснутся проблемы серой массы, особенно если они занимают высокое положение в обществе. Сколько у меня в практике было таких случаев…

Ютта хотела возразить, но запнулась. Мать знала, о чём говорила — за годы работы правозащитником она насмотрелась на то, как большие чиновники прикрывают маленькие нарушения в том числе и в собственном хозяйстве. Эвристику привычной опасности тоже не вчера открыли: люди, постоянно имеющие дело с чем-то опасным, постепенно забывают о риске, поскольку жизненный опыт подсказывает им, что раз до сих пор ничего плохого не случилось, то можно расслабиться.

Ладно. Лучше уточнить у источника.

Ютта вытащила телефон и быстро набрала сообщение:

Ютта:Как часто ваш семейный повар проходит санитарную инспекцию?

Ответ пришёл через полминуты.

Кир:А твой?

Ютта фыркнула. Нахал.

Ютта:Да мы обычно покупаем готовое и разогреваем. Магазин же по-любому проходит.

Кир ничего не ответил, но спустя пару минут прислал ссылку. Ютта открыла — обзорная статья со статистикой обнаружения болезнетворных бактерий в готовой магазинной еде в её родном регионе. В списке она заметила и ту торговую сеть, в которой обычно брала обеды… Статистика не радовала.

Следом пришло второе сообщение.

Кир:А вообще вся еда для нашей семьи проходит проверку каждый раз, не важно, повар её готовил или купили на прогулке. СБ не дремлет.

Ютта уставилась в экран. СБ — это, надо понимать, служба безопасности императорской семьи. Точно, там ведь не только в плохой прожарке может быть дело, всё-таки политика… Наверное, они проверяют продукты тщательнее, чем любой контролирующий орган по розничной торговле.

Ютта уже набрала воздуха объяснить это маме, но в этот момент в гостиную вошёл отец, Венсель. Вошёл он, не вытыкаясь из планшета. Ютта вытянула шею и увидела на экране карту звёздных маршрутов.

— Климатические данные с Муданга в сети представлены смутно, — сообщил он, поднимая глаза. — Но я нашёл описания, согласно которым суточные перепады могут достигать двадцати градусов.

Ютта уже открыла рот, чтобы сказать, что двадцать градусов — это не так уж страшно, она не сахарная, но отец продолжил:

— Я дам тебе свой старый арктический костюм с активным подогревом. Не стесняйся его носить.

— Пап! — Ютта аж подскочила на диване. — Я не могу ходить в твоём старом костюме, он мне велик и стрёмно выглядит! Ты сам его носил лет двадцать назад в одной-единственной поездке, а с тех пор что-то не достаёшь! Ты представляешь, как на меня будут смотреть, если я в нём заявлюсь?

— Именно что будут смотреть! — Ида с профессиональной ловкостью перехватила инициативу. — Ты читал отчёты правозащитных миссий о патриархальных обществах планет расселения? Статус женщины там — на уровне ценного имущества! А он — принц! У них небось уже в младенчестве всё решено! Ты представляешь, как семья невесты отнесётся к тому, что к нему в гости приедет подруга?

Ютта почувствовала, как краснеет. Щёки защипало, и она мысленно обругала свою дурацкую светлую кожу, на которой заметно всё.

— Мама! — голос сорвался на полтона выше, чем хотелось. — У них это не так устроено! И он ненаследный принц, он учится на врача, он не такой.

Последняя фраза прозвучала как-то жалко даже для неё самой. «Он не такой» — стандартный аргумент всех влюблённых дурочек в дешёвых сериалах. Нужно было срочно придумать что-то поубедительнее.

— Я же не одна еду, а с Мэй! И она гораздо больше меня похожа на кандидатку в невесты принца, если уж на то пошло!

Венсель подтолкнул ворох одежды и присел на край дивана, опершись локтями на колени и сложив пальцы домиком.

— Детка, технически — это глушь. Да, у них звездолёты. Но социальные институты сильно отстают от технологического развития. Там может не быть… скажем так, привычных нам механизмов защиты прав. Если что-то пойдёт не так, один твой звонок — и мы вызовем дипломатический скандал, не сомневайся. Но на скандал нужно время…

Он замолчал и покачал головой.

Ютта глубоко вздохнула. Она понимала, что родители не пытаются её испортить настроение перед поездкой — они просто очень её любят и боятся за неё. Но они вообще не понимали, что за человек Кир. Она-то уже привыкла ему доверять, а родителей ещё учить надо!

— Слушайте, — сказала она максимально спокойно. — Ну я же Кира не первый день знаю! Да,

Сказала и нахмурилась. У Кира же нет дома невесты, правда? Он же сказал бы, так? Она, правда, не спрашивала. А вдруг для него это настолько само собой разумеется, что он и не подумал упомянуть?..

— Иди сюда, — вдруг сказала Ида, протягивая руки. — Я вижу, тебе нужна эмоциональная поддержка в виде физического контакта.

Ютта снова закатила глаза и подалась вперёд, запрокидывая голову.

— Мама, эмоциональная поддержка нужна не мне. Это не я тут психую из-за поездки в гости!

— Отрицание только усугубит твой стресс, — парировала Ида тоном прокурора.

Ютта фыркнула. Мать всегда так делала — проявляла эмпатию строго по инструкции, поскольку собственных представлений о ней не имела. Но Ютта жила с ней всю жизнь и давно научилась не прогибаться.

— Хочешь обниматься, подойди сама, а не сваливай с больной головы на здоровую.

Ида театрально вздохнула и повернулась к Венселю:

— Как же тяжело с подростками.

Венсель, снова уткнувшийся в планшет, ответил рассеянно:

— Согласно психологическим работам института Ньёрдрик, не стоит жаловаться на тягости воспитания детей в их присутствии. Это притупляет их эмоциональный интеллект.

Ютта прикрыла лицо ладонью и пробормотала:

— Мой эмоциональный интеллект и так туп, как обкатанная галька. И почему бы это?

Глава 2

Финансовое благополучие

Гостиная в доме Айала напоминала парадный зал небольшого дворца. Высоченный потолок с лепниной венчал колодец второго света, на который выходили галереи двух этажей, отороченные ажурными перилами. Окна на всю высоту дома с тонкими переплётами впускали водопад солнечного света, падавшего на резные скруглённые подлокотники и сверкающий белый атлас обивки диванов. Всё здесь кричало о деньгах так громко, что закладывало уши.

Мэй, конечно, знала, что изрядная доля этой роскоши — напускная. В комнатах всё было намного скромнее, да и средства, которые отец выделял Мэй на жизнь на время обучения, вовсе не позволяли разгуляться. Но папа больше всего ценил возможность произвести впечатление, а в остальном он был довольно прижимист.

Мать Мэй, Сури, восседала на одном из залитых солнцем диванов, критически оглядывая свою дочь. Её платье облегало идеальную фигуру, макияж был безупречен даже в пять утра, и каждое движение дышало холодной элегантностью.

— Что на тебе надето? — проворчала она. — Я же сказала, платья бери покороче. И декольте поглубже. Тебе есть что показать, вот и не пренебрегай.

Мэй закусила губу.

— Мама, я же тебе объясняла. Там носят всё длинное, закрытое. Я буду выглядеть… доступно. Это неправильно.

Отец, Эвас, даже не повернул головы. Он сидел за мраморным столиком с золотой каймой и потягивал кофе из крошечной чашечки, сквозь стенки которой просвечивало солнце. Его цепкий взгляд тоже прошёлся по наряду дочери — короткому и прямо-таки летящему платью из нескольких слоёв вуали.

— Неправильно — это вернуться без перспектив, — тяжёло произнёс он. — Муданг сейчас очень активно развивается. Их император — военный гений с первоклассными ресурсами. Тебя его сын пригласил сам, ты что, собралась упустить такую партию?

Мэй почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она старалась держать лицо — мать учила её этому с детства, — но голос всё равно дрогнул.

— У него уже есть девушка! И она моя подруга! Он меня просто в гости пригласил, между нами ничего нет!

Сури резко выпрямилась и посмотрела на дочь с таким выражением, будто та сказала нечто неприличное.

— Чушь. Дружбы между женщинами не бывает. Она же его у тебя увела? Вот и ты не стесняйся! У тебя всё есть для победы, нужно просто привлечь его внимание, и ты легко вернёшь этого принца себе!

Мэй стиснула зубы. Её родители иногда не понимали элементарнейших вещей!

— Да не надо мне его возвращать! Что там, мужиков мало? Он не наследный даже!

Отец наклонил голову так, чтобы смотреть исподлобья, отчего его взгляд ещё потяжелел.

— Ну вот что. Если ты принцами перебираешь, то будь добра, найди там кого-то не менее влиятельного. Без конкретного предложения руки и сердца — можешь не возвращаться. Интерес и внимание не в счёт. Нам нужны гарантии. Муданжский император уже выступил в нашу поддержку, самое время подсекать. Альянс с Мудангом укрепит мою позицию на Тигрэне раз и навсегда.

Мэй удержалась от того, чтобы закатить глаза. Ну конечно папе надо сделать из мухи слона! Как она могла только подумать, что её просто отпустили на Муданг просто отдохнуть? Не-ет, у папочки всё схвачено! Как же ей это надоело… Можно подумать, он сможет что-то сделать, если она встретит в универе своего идеального мужа и выскочит за него прямо во время семестра!

— А что, если мне кто-то понравится просто так? — с вызовом спросила она. — Без выгоды?

Родители переглянулись. В их взглядах читалось что-то среднее между снисхождением и лёгкой жалостью.

Сури подошла ближе, поправила выбившуюся прядь волос дочери и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Мэй всегда мурашки бежали по коже.

— Милая, задача женщины заключается в том, чтобы ей нравились именно те, кто надо. Мне казалось, ты уже овладела этим искусством? — она склонила голову набок, и в голосе появились металлические нотки. — Только не говори, что все мои наставления ты пропустила мимо ушей!

Мэй выдохнула. Длинно, медленно, стараясь взять себя в руки, пока ей не велели оставаться дома.

— Нет, мамочка, я всё помню. — Она заставила себя улыбнуться. — И поняла: без жениха из правящей верхушки не возвращаться!

Сури удовлетворённо кивнула и вернулась к чемоданам. Эвас снова уткнулся в голограммы.

— До вылета два часа, — бросил он, не поднимая глаз. — У нас приоритет на телепорт, но затягивать не стоит. Проверь, что всё взяла, и на выход.

Мэй кивнула, развернулась и с достоинством покинула гостиную, хотя внутри побулькивал кипяток. Нет, она знала, что папа угрожал не всерьёз. Но неужели нельзя раз в жизни просто съездить в гости к однокурснику, чтобы это не превратилось в политическое действо⁈ Мэй всё равно никогда не будет заниматься политикой, её к этому и не готовили! К замужеству её готовили даже чересчур активно, но на этом поприще она уже разок обожглась.

Закрыв дверь комнаты, она прислонилась

После курса лечения Мэй больше не накрывала паника при мысли выйти из дома или оказаться один на один с каким-нибудь сынком знатного семейства. Но теперь каждый раз, когда возникала необходимость пофлиртовать или кого-нибудь соблазнить, это уже не приходило к ней само собой, естественно. Скорее, она словно бы неохотно выходила на сцену, чтобы сыграть роль в нелюбимом спектакле. Работа, а не удовольствие.

Однако делать нечего, родители сделали на Мэй большую ставку, не заведя других детей. На Тигрэне политика рождаемости была довольно строгой, а Эвас Айала экономил на всё, чём мог, и уж точно не стал бы платить более высокий процент налога за второго ребёнка, как не стал прибегать к услуге «Точно мальчик», рекламируемой центрами планирования семьи. Наоборот, он даже вроде бы обрадовался, что Мэй получилась девочкой. Ведь девочка — это билет в более высокие эшелоны власти. Ну, на других планетах. На Тигрэне-то номенклатура вся расписана, а потому выше нынешнего положение папе никак не прыгнуть.

Мэй отлипла от двери и оглядела свои раззявленные чемоданы с вываливающимися тряпками. Понятное дело, отбивать Кира у Ютты она не собиралась. Они оба — её друзья, и других у неё нет. И они оба такие идиоты в том, что касается отношений, что там чуть дунь — и всё посыплется. Мэй совершенно точно не будет слоном в этой посудной лавке.

А значит, ей надлежало закадрить кого-то ещё. Хотя бы фиктивно, чтобы порадовать папу. А это означало, что одежде для отдыха надо проредить и заменить одеждой для работы — то есть для соблазнения. Мэй размяла руки и принялась перебирать свой гардероб.

Глава 3

Искреннее гостеприимство

Космопорт встречал их гулом голосов, запахом кофе из автоматов и бесконечными объявлениями о посадке. Ютта нервно теребила лямку рюкзака, пока они с Мэй пробирались к нужному выходу. Единственный вменяемый путь до Муданга — через искусственный тоннель с Земли, и Мэй прибыла на Землю телепортом всего час назад, чтобы сесть на корабль вместе.

Ютта оглядела её с неодобрением: какое-то микроскопическое голубенькое платьице на лямках, сделанное из нескольких слоёв летящей вуали. Под каждым вентилятором верхние слои взлетали, так что Мэй приходилось бросать чемодан и ловить их руками. Она, конечно, сопровождала это кокетливым визгом, и Ютта устала от поездки уже вот прямо сейчас.

Мэй крутила головой, высматривая встречающего.

— Кир обещал, что нас встретят! Я даже не знаю, в какой корабль садиться!

Ютта закатила глаза.

— Вон у тебя над головой огромный указатель «Шаттл Земля — Муданг», а под ногами площадка с надписью «Ожидайте здесь». Не промахнёшься.

— Но Кир обеща-ал! — заканючила Мэй, но тут из коридора за тем самым указателем вышелон.

Молодой муданжец — широкоплечий, смуглый, с чёрными волосами, забранными в низкий хвост. Он был одет в простую тёмную одежду, без всяких украшений, кроме эмблемы на плече, но двигался с той особенной грацией, которая бывает только у людей, с детства тренировавшихся в боевых искусствах, танцах или гимнастике. У Мэй глаз-то намётанный. Не говоря ни слова, мужчина легко подхватил их багаж — оба огромных чемодана сразу, будто пустые. Поставил их себе на плечи и развернулся к выходу на посадку.

— Ого! — выдохнула Мэй, догоняя его. — Какой вы сильный! А часто вы тренируетесь? У вас на Муданге все такие?

Она немного не рассчитала: лицо муданжца было скрыто от неё чемоданом. На словах же он не ответил, только шёл вперёд размеренным шагом, не сбавляя темпа.

Мэй надула губки и приотстала.

— Какие они холодные, эти муданжцы! Я ему комплимент, а он даже не ответил!

Ютта пожала плечами и ускорила шаг, чтобы не отстать от своего багажа.

Корабль оказался меньше, чем она ожидала, но внутри выглядел совсем непохоже на космический корабль. Ютте случалось летать, да и в кино интерьеров насмотрелась, и обычно там всё было строго функционально: однотонные пластиковые поверхности, мебель, привинченная к полу и переборкам.

Здесь же по стеновым панелям вились узоры — неяркие, в натуральных тонах, но из-за них создавалось впечатление, что заходишь в резную шкатулку. По полу бежала ковровая дорожка. Вслед за носильщиком девушки прошли мимо холла с велюровыми креслами вокруг деревянного столика. Ютта аж глаза протёрла: деревянного! Из спинок кресел торчали маленькие светильники для чтения, создавая в холле уютную атмосферу.

Муданжец занёс чемоданы в каюты, коротко поклонился каждой и ушёл так же молча, как появился.

— Ну и ладно, — Мэй уже оправилась от обиды и теперь изучала свою каюту с восторгом. — Смотри, какая кровать! И иллюминатор прямо над ней! Я буду спать под звёздами!

Ютта заглянула к ней, кивнула и отправилась в свою каюту — точно такую же, с кроватью, рабочей зоной и… Она открыла дверь в стене, ожидая увидеть шкаф, и тут же открыла рот: дверь вела в персональный санузел. С душевой кабиной за стеклянной перегородкой!!! Ютте стало нехорошо: а что если турбулентность, когда она будет мыться? Разобьёт она эту перегородку, вся порежется… Она подошла поближе и потрогала стекло.

Это оказался пластик. Причём какой-то мягкий, текучий пластик: под пальцем он продавился, но стоило отпустить, затянулся обратно. Оглядев всю конструкцию, Ютта поняла, что это вещество вытекает из щели в потолке и утекает в пол. Вероятно, где-то за переборкой оно закачивается обратно наверх… Готовясь к поездке, она полистала что-то в сети про муданжские технологии, но до сих пор считала это попыткой подлизаться к опасному соседу. Похоже, не так всё просто…

Из динамиков полился приятный женский голос:

— Внимание пассажирам. Корабль отправляется. Время в пути — трое суток и шесть часов. Прибытие в космопорт Ахмадхот в девять утра по местному времени. Желаем вам приятного полёта.

Ютта подошла к иллюминатору. Космопорт словно отваливался в сторону, а следом за ним и вся Земля медленно уползала, превращаясь из огромного шара в диск, из диска — в точку. Впереди ждал Муданг — неизвестный, опасный, могущественный. Ютта будет на нём, как муравей на бегемоте: без прав, гарантий и уверенности в завтрашнем дне. Вот чего её туда понесло⁈ Утёрся бы этот Кир! Ну в конце концов, можно было на море съездить или вообще поучиться впрок.

Мэй ворвалась к ней без стука, взлохмаченная и сияющая.

— Ютта! Ты видишь⁈ Мы летим! Мы реально летим! — она прижалась носом к стеклу и принялась снимать сторис,

— Это не иллюминатор, а экран, — кисло сообщила ей Ютта.

— Чего⁈ — Мэй оторвалась от телефона и присмотрелась к изображению. — Да ладно, окно же!

— Мы в середине корабля, — напомнила Ютта. — Это не внешняя стенка.

В подтверждение своих слов она потыкала в стекло и вызвала меню с информацией о полёте.

Информация гласила:

Обед через 35 минут

— Уиии, мне надо привести себя в порядок! — взвизгнула Мэй. — Там же вся команда соберётся!

И умчалась причёсываться.

Через полчаса из динамиков снова зазвучал приятный женский голос, приглашая пассажиров в столовую. Едва стихли объявления, в коридоре появился знакомый силуэт — тот самый молчаливый юноша. Он поклонился и жестом пригласил следовать за ним.

— Может, он просто стеснительный? — шепнула Мэй, подмигивая.

Ютту в последнюю очередь интересовал этот парень. Если бы не Мэй, она бы вообще его не заметила — ну функция и функция, какая разница, кто её выполняет? Вот мысль, что обедать придётся со всем экипажем, её напрягала гораздо больше. А что если они воняют? Или чавкают? Или…

Функция привела их в небольшую столовую — уютное помещение с несколькими столами, длинными лавками и здоровенным иллюминатором во всю стену. К счастью, толпы муданжцев не наблюдалось: за столом сидел только один человек, и он поднялся девушкам навстречу.

Огромный мужик лет пятидесяти, под два метра ростом, с широкими плечами и тяжёлым взглядом тёмных глаз. На нём был длинный халат из плотной ткани, тёмно-синий, с оранжевой вышивкой по вороту. Голову его охватывала повязка со сложным геометрическим узором, а длинные масляно-чёрные волосы лежали на груди двумя косами, в которые были вплетены деревянные бусины и воткнуты мелкие разноцветные перья.

— Добрый вечер, — произнёс он с сильным акцентом, раскатисто и гортанно, совсем не смягчая согласных. — Капитан Адицан. Рад приветствовать вас на борту. Прошу, садитесь.

Глава 4

Разумная предосторожность

Мэй немедленно расцвела улыбкой и опустилась на ближайший стул. Ютта села рядом, стараясь не таращиться на капитана слишком откровенно.

— У вас очень красивый костюм, — начала Мэй своим самым очаровательным тоном. — А эти пёрышки — они настоящие? Это какие-то особенные птицы?

Капитан коротко кивнул:

— Вопрос моего гардероба обсудим позже. Для начала я вас спрошу: удобно ли вы устроились? Всё ли вам нравится?

Ютта прищурилась.

— Вы всех пассажиров так обхаживаете?

Капитан сдвинул брови, словно не совсем понял слово. Что вообще не исключено — Ютту сбило с толку то, что но говорил свободно, а ведь наверняка у этой свободы есть предел.

— Кир-нойн сказал, что вас беспокоит техническая сторона полёта, — вместо ответа пояснил капитан.

— Кир-нойн? — тут же переспросила Ютта.

Капитан важно кивнул.

— Принц, по-вашему.

Мэй всплеснула руками.

— Вы прямо его так и называете, да? Прямо принц?

Капитан Адицан улыбнулся ей как-то по-отечески и оглядел повнимательнее. Ютта тоже покосилась на подругу. За столом её мелкоплатье, похожее на ночнушку, в основном скрывалось, но теперь Мэй наклонялась вперёд, демонстрируя собеседнику содержимое декольте. Ютта закатила глаза, взяла стоящую на краю стола салфетницу и поставила её прямо перед Мэй, как раз на пути взгляда капитана.

Мэй на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки и заливисто рассмеялась. Ютта решила сменить тему.

— Скажите, пожалуйста, как организовано питание на корабле? Вода, которую мы пьём, проходит проверку? И как часто проводится уборка кают?

Капитан перевёл взгляд на неё и посерьёзнел.

— Для технической воды у нас предусмотрена система очистки, но, поскольку рейс короткий, питьевую мы закупаем в порту, бутилированную. Можете подойти на кухню посмотреть марку, если интересно. Что касается еды, её тоже закупаем по необходимости: заморозку, консервы, бакалею оптом, а свежие овощи и фрукты каждый раз перед рейсом. Мы готовим прямо на борту, — добавил он со знающей улыбкой. У Мэй брови поползли наверх. — Что касается уборки, её проводят между рейсами, благо, опять же, три дня. Но если потребуется, у вас там на иллюминаторе меню есть, всё на всеобщем, можете вызвать.

Ютта важно кивнула. Конечно, она не могла никак проверить слова капитана, разве только и правда на кухню впереться, но настолько она пока не разозлилась, а в спокойном состоянии ей не хватало наглости. Капитан смотрел на неё с лёгким любопытством, но ничего не сказал. А вот Мэй отчего-то захихикала.

— А скажите, — продолжила Ютта, игнорируя подругу, — есть ли на борту медицинский работник? На случай непредвиденных ситуаций?

— Медицинская помощь у нас предоставляется удалённо, — с ноткой гордости заявил капитан. — Есть передовой медицинский блок, которым может управлять квалифицированный специалист с Земли. У нас за время существования шаттла ещё ни разу не было серьёзных проблем со здоровьем у пассажиров, поэтому морить скукой целого врача не видим смысла.

Ютта нахмурилась и открыла рот для порции критики в адрес такого безалаберного отношения, но тут Мэй снова засмеялась. Ютте это не понравилось. Может, она чего-то не заметила или не осознала? Над кем Мэй потешается?

— Ты чего ржёшь?

Мэй внезапно прижалась к ней всем телом, прикрыла рот ладонью и прошептала прямо в ухо:

— Я ничего не понимаю, что он говорит!

Ютта хватанула ртом воздух. Нет, у капитана и правда был довольно сильный акцент, но не настолько же, чтобы вообще ничего не понять? Для неё труда не составляло… Хотя, если подумать, Мэй ведь с Тигрэна, и она сама говорит с небольшим акцентом. Не таким сильным, конечно. Но если для Ютты всеобщий — первый родной, то для Мэй-то второй, да ещё и в тигрэнском изводе. А тигрэнский акцент совершенно другой, чем муданжский, капитан вон гласные глотает, а Мэй наоборот согласные так произносит, как будто старается побыстрее покончить с неприятным делом.

И тут до Ютты дошла ещё одна важная и интересная мысль, которая как-то ускользнула от неё во время подготовки.

Большинство муданжцев не знает всеобщего.

А они с Мэй не знают муданжского.

И как они будут выживать там две недели?

Молчаливый носильщик притащил огромный поднос с едой, но у Ютты желудок завязался в узел. Во что она ввязалась? Не надо ли прямо в космопорту вскочить в обратный шаттл и дать дёру?

* * *

Капитан Адицан рассматривал двух девиц с лёгким сожалением. Нет, он понимал, что молодость, экзотика, вот эти огромные сияющие глаза и заливистый смех… Девочка была хороша. Несколько более доступна, чем хотелось бы — для княжьей-то невесты. Но зато тонкая-звонкая, с золотыми локонами, вот это всё… А одеваться научится. Хотон-хон же научилась.

Адицан видал жену Азамата ещё

Да и потом барышня серьёзная, сразу видно, вон как все бытовые вопросы рьяно выясняет, подопечную свою пасёт. С такой можно за тылы не беспокоиться. У Адицана и своя жена, гарнетская муданжка, была хваткая, и он никогда не мог понять, как другие с этими планетарными фифами с ума не сходят.

Ответив на все вопросы привлекательной компаньонки, капитан ушёл к себе, оставив девушек ужинать в одиночестве. Мысли его крутились вокруг тощей блондинки, пришедшей на ужин почти голой. Ладно уж, какой есть вкус у парня, такой есть, лишь бы всё сложилось хорошо… А это вовсе не факт. Тощие блондинки — они с закидонами. Ну в конце концов, зря он, что ли, знающий? Можно же и погадать, благо девица мотала волосами, как сигнальным флажком, и Адицан успел украдкой прихватить несколько волосков.

Гадание принесло неутешительный результат: девушка князю ну никак не подходила. Просто отчаянно. Линии их судеб вовсе не имели пересечений.

Подумав, Адицан набрал Байч-Хараха. Всё же тому стоит знать, что барышня, на которую положил глаз его сын, принесёт ему только разочарование. Мальчик и так неудачливый, лучше его поберечь…

Глава 5

Социальные связи

Ютта рухнула на кровать в своей каюте и уставилась в потолок.

Вот как можно было так облажаться⁈ Готовилась к этой поездке, собирала вещи, изучала климат, а про самое главное даже не подумала.

Она перекатилась по кровати и вынула из ящика планшет. Оставлять вещи лежать просто на мебели было как-то боязно. Планшет на удивление хорошо ловил внешнюю сеть — похоже, капитан не зря рассчитывал на удалённую помощь врача в случае чего. Однако помимо внешней сети тут был ещё и внутренний развлекательный портал: фильмы, музыка, книги, игры… Ютта упёрлась взглядом в раздел «Узнайте больше о Муданге».

Там нашлись краеведческие документалки, какие-то интервью, зарисовки из жизни столярной мастерской и рыбацкой деревни и пара игровых фильмов с очень примитивной актёрской игрой, куча национальной музыки и несколько книг и статей лингвистического характера. И вот эту последнюю коллекцию венчал… та-дам! Самоучитель муданжского языка.

Ютта сунулась внутрь, ожидая худшего — каких-нибудь слепых таблиц и списков слов. Но реальность приятно удивила. Самоучитель предлагал на выбор аудиокурс и комплексный УМК. Ютта нетерпеливо ткнула в аудио, поскольку оно обещало меньше часов.

Язык звучал грубо, брутально, как будто был создан специально для гроула. Гортанные звуки, хриплые раскатистые «ххр», как будто носители всё время хотели сплюнуть. Но при этом слова воспринимались легко, по крайней мере, Ютте не казалось, что у говорящих каша во рту, как бывало с некоторыми языками.

Ютта попыталась повторить за диктором.

— Кхыр… кхырым… кхырымкхэн?

Спустя пять минут попыток в горле запершило, как будто она наглоталась песка. Ютта проверила на иллюминаторе влажность воздуха в каюте — сорок процентов, терпимо. Тогда она зарылась в свой исполинский чемодан, купленный специально для этой поездки, и вытащила аптечку, занимавшую его половину, а из неё — ингалятор и спрей для горла. Решать проблемы она предпочитала обстоятельно.

— Кхырым… кхэн… Кхырым багхрым…

Спустя полчаса уже и ингалятор не помогал, так что Ютта решила попробовать комплексный УМК. Там хотя бы можно просто почитать, не вслух.

Первый параграф «Знакомство» она пропустила, потому что там её ожидал всё тот же кхырым, и пролистала сразу до раздела «Семья и родственники».

Через минуту чтения у неё начали подниматься брови.

В муданжском не было отдельных слов для обозначения дядей, тётей, двоюродных братьев и сестёр, племянников и прочих. Вообще. Только родители, дети, братья и сёстры. Все остальные родственники обозначались либо составными конструкциями («сын брата матери»), либо просто «родственник», без уточнения степени близости, причём к этому слову стояла сноска с пояснением, что оно пренебрежительное.

Не то чтобы Ютта сильно любила своих родичей или кичилась размерами семьи, но муданжцы же — примитивная нация. У них должен быть общинный строй, разве нет? Ещё и непотизм на всех уровнях. У них вон императорская власть наследственная, это ж такой пережиток… Но в таком обществе просто обязаны быть всякие свояки, деверья и прочие кумы, разве нет?

Задумавшись, Ютта выронила планшет, а когда поймала, несколько страниц прокрутились, и она снова оказалась в разделе «Знакомство», но не на первой странице, а на каком-то примечании. Она решила его всё-таки прочитать.

«Если женщина сопровождает мужчину (отца, брата, мужа, жениха, законного представителя, хозяина дома, где она гостит, или иным образом связанного с ней мужчину), то любые разговоры она ведёт только через этого мужчину. Посторонним невежливо с ней здороваться, и с её стороны приветствие тоже не ожидается. Говорить с ней напрямую другие мужчины не будут, это считается нарушением этикета».

Ютта перечитала абзац три раза.

Потом отложила планшет и уставилась в стену.

То есть… она приезжает в гости к Киру. И ходить по улицам, скорее всего, будет в его компании. И никто — вообще никто — не будет с ней разговаривать? То есть если он как-то не так себя поведёт или окажется не так цивилизован, как изображал в универе, ей и пожаловаться будет некому?

Она почувствовала слабость в желудке. То ли от неприятных мыслей, то ли потому что с продуктами всё было что-то не так. Господи, во что она ввязалась⁈

Нет, ну ладно. Это в компании Кира такое ограничение. Но она же к нему за ногу не привязана, так? Она просто в гости приехала.

Конечно, Ютта понимала, что изрядной долей причин для этого визита было познакомиться с его родителями. Потому что они с Киром вроде как встречались. Вроде как — потому что оба в первую очередь рвали жилы на учёбе, а в редкие часы свободного времени тусовались вместе с Мэй, которая всё ещё опасалась куда-то ходить одна.

Нет, Ютта больше не сомневалась, что Кир в ней заинтересован. И за себя могла сказать то

Но сейчас… Ютта попыталась представить мать Кира, земную женщину, которую устраивает всю жизнь выглядывать из-за спины мужа, пока он за неё решает, как её жить… Если Кир ожидал такой покорности от своей девушки, он выбрал не ту.

Глава 6

Чувство такта

Кир пролистывал видюшки Мэй, которые свидетельствовали о том, что они с Юттой сели на шаттл. Ютта, конечно, даже не подумала ему об этом написать, зато Мэй радостно сообщила всему миру. Кир вздохнул. Он в тот раз как-то сгоряча пообещал Мэй, что уж на Муданге-то найдётся ей жених при власти, а теперь вот задумался: её с её длиной языка вообще можно допускать до важных людей? В обучаемость Мэй он не очень-то верил.

Дверь из лифтового холла открылась, и в гостиную вошёл отец, на ходу снимая с уха гарнитуру. Вид у него был какой-то растерянный. Сфокусировав взгляд на Кире, он кивнул, однако брови его сдвинулись ближе к переносице. Кир по привычке прикинул, чем отличился в последнее время, но вроде бы ничем…

— Капитан Адицан доложил, что девочки успешно погрузились, и шаттл вылетел, — сказал отец.

— Да, я уже видел, — Кир поднял телефон экраном к отцу. На экране Мэй что-то восторженно вещала в камеру, а на заднем плане мелькал знакомый мужик. Про капитана Адицана Кир знал, что это старый соратник отца ещё по наёмничьим временам, а после Освобождения Муданга — один из доверенных капитанов на гражданских перелётах. Когда Кир летал на Землю и обратно, шаттлом всегда управлял он же, хотя всего на шаттлах было четыре или пять капитанов.

Отец выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, но не был уверен, что стоит. Теперь и Кир нахмурился. Что-то не так? Ютта откусила голову капитану? Или в последний момент отказалась садиться на корабль, потому что на неё кто-то не так посмотрел? Нет, в целом Кир не ожидал от неё таких капризов, но и поручиться не смог бы, потому что происходящее в голове Ютты до сих пор во многом было для него загадкой.

Отец меж тем пришёл к какому-то решению и сел на диван рядом с Киром.

— Какие у тебя ожидания от этого визита?

Кир с трудом сдержал желание закатить глаза. Серьёзно? Уже вдоль и поперёк всё обсудили три тыщи раз. Ма при слове «визит» вообще выметается из комнаты, как будто там кто-то воздух испортил.

— Да нет у меня никаких ожиданий! Просто я на Земле побывал, а они на Муданге ещё нет, вот и всё.

Отец некоторое время изучал его лицо и позу. Кир спохватился, что не производит впечатление расслабленного человека, которому всё равно, и поспешил опустить плечи, откинуться на спинку и перестать сплетать пальцы, но, скорее всего, было уже поздно, и отец сделал какие-то выводы.

— А если им здесь не понравится?

— Ну не понравится так не понравится, — развёл руками Кир. — Что я могу?

Отец наконец перестал сверлить его взглядом и чуть повернул голову, рассеянно глядя в окно.

— По моему опыту неприятный результат легче переварить, если изначально на него настроиться. Но я вижу, в данном случае результат тебя не особо беспокоит, так что, наверное, можно не утруждаться. Удалось с доступом разобраться или надо подключать Ирнчина?

Кир невольно шевельнул ушами. Отец так резко перевёл тему, что стоило заподозрить неладное. Да ещё эта фраза насчёт «не особо беспокоит»… Нет, порицания в его тоне не было, это бы Кир сразу уловил. Скорее наоборот, какая-то искусственная небрежность.

Кир знал своего отца не первый день, и знал, что тот отлично умеет управлять своей интонацией. Даже скорее — не может ею не управлять. У его интонаций всегда был какой-то собственный смысл, отдельный от слов. Кир так понимал, это сильно помогало при всяких переговорах на высшем уровне, когда надо было что-то дать понять своим и не дать чужим, но в быту иногда утомляло.

Ма в такой ситуации обычно упирала руки в боки и требовала, чтобы ей всё объяснили словами через рот, а не намёками и взглядами. Но в данном случае Кир не был уверен, что хочет знать, куда отец клонит. Вот выяснится, что ему не нравится Ютта, и что дальше? Или наоборот, может, он считает, что Кир недостаточно внимания уделяет ухаживаниям. Но с Юттой поди удели! Короче говоря, вряд ли это что-то, на что Кир сможет повлиять, а потому лучше вообще не интересоваться, тем более, что отец вон и сам тему перевёл.

— Да, удалось настроить, — сказал Кир. — Там вообще не в политике дело было, а в том, что у нас сетевые протоколы другие, а университетские боты приняли их за какую-то обманку для фишинга или что-то в таком духе. Короче, там надо было как бы переходник встроить, и теперь открывается нормально.

Отец покивал с улыбкой, обхватил Кира за плечи, прижал к своему боку и немного пожамкал. Кир для порядка издал возмущённые звуки, но тоже серьёзное лицо не удержал.

— Какой ты у меня взрослый уже, просто страх, — резюмировал отец и глянул на часы. — Так, ну где эта прекрасная женщина, которая отмечает на календаре каждую минуту моего опоздания на обед? Я могу в ответ тоже поотмечать!

— Сейчас придёт, — усмехнулся Кир. — У них в Доме Целителей очередной детский день, отпутывается от мелких. Мне разрешили сбежать раньше.

— А, детский день это хорошо, — одобрил отец.

Кир его мнение разделял. Поскольку отношение к целительству в качестве профессии для уважающего себя муданжца всё ещё было сомнительным, ма придумала приучать к этой идее с младых ногтей, а именно время от времени проводить экскурсию для совсем маленьких муданжцев, показывать им медицинские приборы и будни целителей. В Доме Целителей даже организовали особую игровую комнату с тренажёрами, на которых можно было послушать шумы в лёгких, посмотреть сканы внутренних органов или провести анализ на инфекции. После этим мероприятия ма приходила взмыленная и на заплетающихся ногах, но очень довольная, поскольку все надеялись,

По этой причине, когда ма с шумом ввалилась в гостиную, окружённая мелкими, и всё семейство расселось за столом, Кир даже не думал, что ма вспомнит о скором приезде Ютты и Мэй. Однако пока с кухни приносили и расставляли блюда, ма улучила минутку заглянуть одним глазом в телефон и тут же сказала:

— О, Кир, там твоя девица экипаж соблазняет. Нифига она за полгода похудела!

Кир положил лоб на холодную пустую тарелку и тяжело вздохнул. Вот шакал его дёрнул кинуть ма ссылку на канал Мэй… Нет, тогда это казалось оправданным, она же там про косметику и вот это всё, но… Кто ж знал, что ма будет его смотреть! А тем более путать Мэй с Юттой!!!

Глава 7

Полное взаимопонимание

Позже, когда Кир ушёл гулять, а младших развели няньки, императорская чета осталась наедине. По Ахмад-хону было видно, что он хочет что-то обсудить, и Хотон-хон уселась в кресло с выжидающим видом.

— Да я всё насчёт этой девочки, — заговорил он так, словно отвечал на её незаданный вопрос.

— Которая на самом деле не та девочка? — хмыкнула Хотон-хон.

— Ну тут уж извини, это не я в двух девочках запутался. — Он сел на диван напротив, уперев локти в колени и сплетя пальцы вместе. — Кир ведь говорил, что пригласил двух подруг.

— Да я вспомнила потом, — поморщилась Хотон-хон. — Я же и подписалась на эту Мэй, потому что она косметические обзоры снимает и вроде собиралась на Муданге этим заниматься. Мы с ней даже разговаривали разок, я её направила на курсы муданжского. Она тут работать хочет, когда отучится.

Ахмад-хон серьёзно кивнул.

— Да, это было бы полезно. У неё и внешность очень типично земная, хоть она и тигрэнка. Я думаю, будет пользоваться популярностью.

— Ладно, ты же не отчитать меня за тугодумство хотел и не обсудить будущее индустрии красоты. В чём дело-то?

Хотон-хон слишком хорошо знала своего мужа, чтобы не заметить его обеспокоенности, и он тут же опустил голову, признавая её правоту.

— Дело в другой девочке. Той, собственно, в которой Кир заинтересован. — Он быстро глянул на жену, проверяя, что на сей раз она их не спутает.

— Ютта?

— Да. Мне днём звонил Адицан. Он гадал на свече на неё и Кира. И результат неблагополучный.

Хотон-хон тут же напряглась.

— Неблагополучный насколько?

— Просто сказал, что им совершенно не по пути, и ничего у них не получится.

— Но никакой опасности для Кира нет?

Ахмад-хон покачал головой.

— Просто они друг другу не подходят.

Хотон-хон задумалась.

— А что этот Адицан, он кто вообще? Имя какое-то знакомое.

— Бывший капитан наёмников, по совместительству знающий. — Ахмад-хон приподнял одну бровь и улыбнулся уголком рта. — На тебя мне гадал в своё время.

Брови Хотон-хон тоже поползли вверх.

— И что нагадал?

— А я не спросил, — Ахмад-хон внезапно рассмеялся и хлопнул себя по колену, откидываясь на спинку дивана. — Такой дурной был тогда… То всё доставал его, чтобы он мне хоть что-нибудь нагадал, а потом, когда с тобой встретился, вообще ничего знать не хотел. Так его пророчество и осталось при нём.

— Знаешь, с учётом всего, что я за эти года повидала в плане пророчеств, думаю, это было к лучшему, — фыркнула Хотон-хон. — И что бы он там ни нагадал, Киру об этом точно знать не надо. На его долю и так хватило предсказаний того взяточника, не хватало ещё ему отношения с девушкой портить. Не срастётся так не срастётся, значит, разбегутся, не конец света.

— Это-то да-а, — Ахмад-хон задумчиво перевёл взгляд в окно. — Просто жалко парня, в его возрасте это же столько переживаний… Да и девочка — я даже не знаю, как с ней теперь себя вести. Если она была бы сыну невестой, это одно, а так…

— Девочек две, — напомнила Хотон хон. — И я абсолютно уверена, что как вести себя с невестой Кира, ты бы тоже не знал.

— Ну-у… — начал Ахмад-хон, но супруга остановила его выставленной вперёд ладонью:

— Вот только не надо мне рассказывать, что для невесты сына есть какие-то специальные испытания! Вся семья будет крепче спать, если об этом никогда не узнает!

— Как скажешь, — развёл руками Ахмад-хон. — Но ты же понимаешь, что Кир — князь, и за его выбором невесты следит вся планета, даже те, кто делает вид, что его не признаёт. Поэтому если испытаниями не займёмся мы, ими займётся кто-нибудь ещё.

— А то можно подумать, они так в сторонке посидят, — буркнула Хотон-хон и встала. — Увезём её на Дол, там некому испытывать, вот и не парься.

Ахмад-хон тоже встал и привычно провёл рукой по её плечу и спине, словно кошку погладил.

— Ладно, давай попробуем не вмешиваться, если ты так хочешь.

Они переглянулись и без слов разделили на двоих одну мысль: не вмешиваться не получится.

* * *

Мэй сидела в столовой и предавалась унынию. Почему-то сегодня совершенно ничего не клеилось.

Во-первых, муданжцы не обращали на неё никакого внимания. Она так старалась, выбирая наряд, макияж делала полтора часа вместо обычных двадцати минут, волосы локонами завила… Конечно, пока до телепорта доехала — десять минут от дома, да пока от телепорта в космопорту дошла до места встречи с Юттой, немного растрепалась, но не настолько же!

Во-вторых, муданжцы не обращали на неё внимания! Вот тот симпатичный носильщик, который звал их обедать, вообще ни на одно её слово не отреагировал. А потом этот капитан… Как Мэй ни силилась, она ничегошеньки не понимала, что он говорит!

А ведь она по совету Кировой мамы записалась на курс и дважды в неделю все эти полгода честно присоединялась к онлайн-занятиям. Хотя иной раз время было не особо-то и удобное — то вечеринка, то подружки позвали в кафе посидеть, то лабораторную по химии надо сдать, а где Мэй и где химия… Приходилось, как ботанке какой-то, корпеть над учебниками, что-то там считать, сверять с образцами. Мэй даже наняла себе репетитора по химии, иначе даже на брюхе бы не проползла сквозь семестровые экзамены. К счастью, ей удалось найти контору с репетиторами, которая называлась похоже на косметический салон, так что папа, просматривая её транзакции, ничего не заподозрил.

А что делать, не всем дано родиться умными, как Ютта! Мэй ясно понимала, что она тупая. Но для женщины это ведь плюс, а

Короче говоря, Мэй твёрдо шла по пути правильной жены, вот только капитан смотрел на неё как-то сочувственно, а весь остальной экипаж глухо игнорировал. Даже в столовую, где она такая красивая сидела и скучала, никто не заглянул.

А что если она на Муданге вообще никому не понравится⁈

Глава 8

Расстановка приоритетов

— Ты же не прям так наружу выйдешь? — спросила Ютта, оглядывая очередное микроскопическое платье Мэй. За иллюминатором Муданг уже был размером с футбольный мяч, и приятный женский голо объявил подготовку к высадке.

— Думаешь, надо всё-таки юбку подлиннее надеть? — Мэй обеспокоенно потеребила пышный подол. — Мне удалось одну контрабандой протащить, но она такая облегающая, что я даже не знаю, как хуже. У меня оверсайза вообще нету, мама следит.

Ютта закатила глаза.

— Женщина, там пять градусов! У вас на Тигрэне по Цельсию же меряют? Так вот, пять градусов! На солнце до одиннадцати. Тебе зимнюю, уличную одежду нужно надеть!

Мэй хлопнула глазами.

— Это как?

Ютта залепила себе в лицо обеими руками, а потом открыла на телефоне каталог верхней одежды.

— Так!!!

Мэй двигала картинки по экрану с таким изумлением на лице, что у Ютты в животе засвербело.

— Я такое никогда не носила… — пробормотала Мэй. — А как это по цвету сочетать? Тут и текстуры какие-то совсем другие… Я не знаю, с чем такое надеть!

Ютта была готова вбить себе лицо в затылок.

— Ты хочешь сказать, что в твоём гардеробе просто нет верхней одежды⁈

Мэй озадаченно помотала головой.

— А где бы я её взяла? На Тигрэне такое не продаётся даже, ну или я не видела.

Ютта развёрнуто выругалась. Спорить с Мэй, что где-то же у её планеты должны быть полюса, и там должно хоть иногда быть холодно, она не стала: Тигрэн не так плотно заселён, чтобы люди расползлись в климатически некомфортные зоны.

Вместо этого Ютта пошла к капитану.

Он проблему понял и даже оценил, судя по дёргающемуся уголку губ. Однако решения предоставить не смог:

— Я не могу гостье принца предложить форменную одежду, — пояснил он. — Это будет глубоко оскорбительно. Вам лучше обратиться с этим вопросом к нему напрямую.

Ютта так и сделала: написала Киру капсом с целой строкой полыхающих гневом иконок.

Ютта:Эта балбеска не взяла никакой зимней одежды!!!

Кир ответил строкой лиц, закрытых ладонями и спросил размеры — в том числе обуви.

В итоге, когда через час звездолёт приземлился, первым делом сам Кир зашёл на борт с большим картонным пакетом, явно из бутика. Ютта к тому моменту так набегалась по потолку, что даже на приветствие её хватило чисто условно. Мэй же, которая, видимо, никогда не испытывала холода и не понимала, какую проблему все решают, кинулась Киру на шею с оглушительным визгом и потом ещё минут пять на нём висела под одобрительными взглядами капитана и пару носильщиков. Ютте хотелось закопаться в напольное покрытие, чтобы не видеть это представление. Нормальные люди так себя не ведут! Мэй Кира не видела всего с месяц, что вот это такое⁈

Наконец Мэй удалось отодрать и одеть. Кир как-то неловко косился на Ютту, словно в чём-то перед ней провинился, но она понятия не имела, что он натворил, а оттого держалась настороже.

— Как… долетели? — спросил Кир, когда Мэй, упакованная в пёстрый пуховик с меховой оторочкой, шерстяную юбку и высокие мягкие сапоги на меху, убежала смотреться в зеркало.

— Да нормально, — пожала плечами Ютта.

Разговор не клеился.

Наконец они выгрузились — на залитое весенним солнцем плато. Снег здесь уже стаял, обнажив яркие разводы в камне, а вот по склонам, над которыми плыла кабинка канатной дороги, ещё лежал довольно плотно. Ютта прилипла к стеклу и разглядывала пейзажи, а Мэй…

А Мэй, как выяснилось, панически боялась высоты, и потому прилипла к Киру, засунув голову ему под мышку и вцепившись в него всеми конечностями.

— Чего ж ты не сказала? — пробурчал он, похлопывая её по спине. — Я бы тебя провёл через багажное, там нестрашно.

— Я не зна-а-ала-а-а, — провыла Мэй, хватаясь крепче. — Я никогда на такой штуке не была-а-а!

— У тебя там тушь не смажется? — угрюмо спросила Ютта.

— Нет, она стойкая! — заверила Мэй. — Уи-и-и-и, как же страшно!

Наконец утомительный спуск закончился, и Кир помог обеим девушкам выбраться из кабинки. Ну, попытался помочь. Ютта, конечно, спрыгнула сама.

Причал канатной дороги стоял у края большой площади, от которой отходило несколько улиц. По улицам сновали люди — пешком, верхом и изредка на забавных растопыренных автомобилях без крыш. Все оборачивались, заметив Кира, и тут же переводили любопытные взгляды на висящую у него на локте Мэй, а потом и на стоящую чуть поодаль Ютту.

И тут Ютта вспомнила свои опасения, по поводу которых уже успела в пути накрутить себя на бигуди. Для всех этих людей она, Ютта — бесплатное приложение к Киру, не имеющее собственного голоса и мнения. Она обязана тихо стоять и смотреть в пол, пока он общается с другими мужчинами, и уповать на то, что он будет поступать в её интересах.

Ютта не представляла, каким образом и откуда муданжки брали такой уровень доверия к своим мужчинам, но Ютта и доверие — вообще плохо совмещались в одном предложении. Она привыкла всегда полагаться только на себя в любом вопросе, и теперь в ней просыпалась своего рода клаустрофобия: оказаться запертой в социальной тюрьме, где ты ничего не можешь сделать сама, а только ласково попросить подходящего мужчину. Ласково! Ютта! Ха!

Ну уж нет. Мы пойдём другим путём.

— Ну что, прогуляемся? — предложил Кир, когда обе девушки осмотрелись и были готовы двигаться. — Я думал, как раз покажу вам город по дороге.

Ютта идею одобрила, но когда Кир приглашающе подставил локоть и ей, помотала головой. Нет уж, если при наличии рядом парня Ютта теряет самостоятельную ценность, то пускай Кир идёт с Мэй, ей-то всё отлично, а Ютта спокойно прогуляется по другой стороне улицы, делая вид, что она не с ними. Тогда эти дикари будут вынуждены с ней считаться!

Глава 9

Скрытый смысл

Муданжские улицы выглядели ужасно непривычно. Ютте случалось, конечно, выезжать с Земли в места менее населённые или вообще безлюдные. Она даже

Во-первых, сами дома, похожие на детские поделки из глины, совсем не внушали доверия. Человеческое жильё выглядит не так! Ну вот какой смысл делать скруглённую стену? К ней же там, внутри, всё равно встанет прямой шкаф. Только место терять. И крыши эти непойми из чего — где-то черепица, а где-то словно травы навалили. Попадались и такие, что Ютта даже предположить не могла, что это. Вроде как толстый ковёр или мех какой-то, черно-бурый и ровненько подстриженный. Да такую крышу любой дождь промочит и любой ветер снесёт!

Во всех местах, где Ютта видела малоэтажную застройку, людей тоже было мало. Что и логично — в такой дом много не поместится. Однако тут по улицам шлялись целые толпы, хотя вроде не праздник, не выходной и даже не вечер. Почему они все не на работе? Она хотела задать этот вопрос Киру, но от Кира её теперь отделяла та самая толпа, и пробиваться сквозь неё не было ни малейшего желания. Большую часть толпы составляли мужчины — огромные, высоченные, с непривычными чертами лиц, по которым не поймёшь, что у человека на уме. Да и Кир был занят — Мэй, как пришитая, висела у него на руке и беспрерывно трещала. У Ютты начинала болеть голова от одной мысли, что придётся это слушать.

Засмотревшись в ту сторону, Ютта чуть не налетела на встречного прохожего — молодого парня с завитым чубом и в странных украшениях: низка чего-то вроде яшмы висела у него на ушах, спускаясь на грудь этакими полубусами.

Вместо того, чтобы извиниться и разминуться, парень широко улыбнулся, расправил плечи и выдал какую-то фразу на муданжском, из которой Ютта поняла только конечную частицу совершенного вида.

— Простите, — сказала Ютта на всеобщем, растерявшись, и попыталась обогнуть препятствие.

Препятствие улыбнулось шире и произнесло с сильным муданжским акцентом:

— Красавица! Куда иду?

Ютта в карман за словом не лезла и тут же подробно ответила ему, куда он идёт. Увы, муданжец красоты её слога не оценил, а так и продолжал ухмыляться. А потом полез в карман.

Ютта отошла на шаг и стала припоминать курсы самообороны. Нет, если у него там нож или шокер, надо бежать, но если, скажем, кастет…

Огромная рука вытащила из кармана ещё одни бусы, такие же, как на самом парне, и протянула их Ютте.

— Это что? — спросила она, брезгливо приподняв верхнюю губу.

Парень на секунду задумался, а потмо выпалил:

— Подарок! На! На!

Ютта попятилась. Её переполняло презрение и отвращение, граничащее с лёгким ужасом. Какой в пень подарок⁈ Что это за перец и чего ему надо? Он её что, принял за кого-то не того? Или это какая-то промоакция?

Последняя мысль показалась самой резонной — действительно, чего бы он тут топтался в толпе просто так? А вот если промоутер… Ютта, конечно, не одобряла такие практики, но она видала подобное на планетах расселения, особенно на курортных. Ну если так, то, возможно, будет проще взять у него эти залапанные бусы, просто потом выкинуть по-тихому или…

— Э! — раздался голос Кира. Он откуда-то возник между Юттой и парнем с бусами и принялся что-то тому втирать на муданжском. Лицо парня стало возмущённым, они заспорили, потом Кир рявкнул, и парень с фырканьем отступил, напоследок через плечо Кира подмигнув Ютте.

Мэй всё это время мялась рядом, с восхищением глядя на Кира.

— Чего ему было надо? — спросила Ютта, когда Кир изгнал промоутера и повернулся к ней.

Кир состроил недовольное лицо.

— Подкатить к тебе.

Ютта нахмурилась.

— В смысле подкатить? Он мне бусы какие-то толкал.

— В этом и заключался подкат, — вздохнул Кир. — Муданжцы в знак внимания понравившейся девушке дарят что-нибудь, чаще всего украшения.

Ютта припомнила огромную лапищу, которой ещё пришлось порыться в кармане, чтобы там найти бусы. Кто бы знал, с чем вместе они там лежали. И где была эта лапища до того. И как давно её мыли. И…

Её чуть не стошнило прямо посреди улицы. Господи, куда она приехала⁈ Зачем?!! Как тут вообще выживают⁈

— А что это за магазин? — внезапно спросила Мэй, которая теперь тем же восторженным взглядом осматривала всё вокруг.

Ютта решила, что это хороший способ отвлечься, и тоже посмотрела. Над дверью было что-то написано по-муданжски, но с такой стилизацией букв она ничего не поняла.

— Козы? — прочитала Мэй. — Это контактный зоопарк?

— Нет, это издалия из кожи, — хмыкнул Кир. — Ремни там всякие, сумки…

— Сумки! — ахнула Мэй и вцепилась ему в локоть. — Мне надо!

Ютта закатила глаза. Вот только шопинга ей и не хватало…

— Ну вы идите, я тут погуляю, — начала она, но Кир вдруг перебил:

— Ютта, давай хотя бы первый день ты без меня гулять не будешь? Ты вон на два шага отошла, и тут же тебе уже кто-то бусы пихал. Я тебя уверяю, ты далеко просто не уйдёшь.

Ютта упёрла руки в боки. Вот оно, начались ограничения свободы! Что дальше — башня и вышивание⁈

— Подумаешь! И что бы случилось, если бы я взяла у него эти бусы?

Кир хлопнул ртом, и Ютта на мгновение ощутила вкус победы: так-то, нечего сказать! Но он всё же нашёлся:

— Это бы означало, что ты принмаешь его ухаживания. То есть, — Кир сделал такое лицо, как всегда, когда подбирал слова на всеобщем, — что ты согласилась с ним встречаться.

Ютта щёлкнула зубами. С другой стороны, если так подумать… Как знать, долго ли она выдержит всю эту жесть, а сувенир хотя бы привезти надо, так почему бы и не из кожи… Наверняка тут сильно дешевле, чем на Земле.

Она повернулась на каблуках и первой вошла в магазин.

Глава 10

Широкий ассортимент

Внутри пахло деревом, металлом и чем-то химическим — кислятиной какой-то с неприятным искусственным привкусом. Само здание магазина имело такую же скруглённую форму, как и все, что Ютта видела на улице, но вопрос с мебелью, оказывается, решался здесь совсем не так, как она это себе представляла.

Полки здесь были не из дерева, а вылеплены прямо из материала стен, естественно повторяя все изгибы периметра. По обе стороны от двери точно так же были устроены лавки для посетителей, но на них лежала стёганая дорожка — алая с узорными вставками, бахромой и кистями. По ней в художественном беспорядке были раскиданы подушки — красные, синие, зелёные…

Прилавка как такового Ютта не увидела.

Ютта оглядела сумки и подумала, что это немного не то, что Мэй себе представляла — объёмные, явно мужские по фасону, некоторые странной формы, как будто не для ношения на плече, а для чего-то ещё, чем Мэй точно не занималась.

Та зашла следом, таща на буксире Кира. Одновременно из-за неприметной шторки около «горки» с ремнями выскользнул хозяин — высокий и очень широкоплечий мужик с такими колоноподобными ручищами, что Ютта вообще задумалась, не муляж ли это. Разве у живого человека бывают такие руки? Кисти тоже здоровые, но в реальных пропорциях, а вот бицепсы и предплечья… Может, у него под халатом доспех?

Халат на мужике был под стать текстилю в магазине — благородного тёмно-изумрудного цвета с огромными вышитыми цветами. Чёрные волосы, такие блестящие, словно единым пластом вырезанные из латекса, он носил распущенными, только вдоль висков две пряди отделил и переплёл ниткой крашеных деревянных бус. Шикарная смоляная борода, подстриженная аккуратным овалом, спускалась до грудины, а напомаженные кончики усов задорно торчали вверх.

Он прошёлся взглядом по гостям, остановил его на Кире и церемонно поклонился — прямо как по учебнику, с прямой спиной и заложенными под мышки руками. Кир в ответ выдал длинную заковыристую фразу, которая совершенно точно не была «кхырым кхэн» или как там произносилось это вежливое приветствие. Она не знала, что делать: в маленьком пространстве магазина было бы странно притворяться, что она не с Киром. Значит, здороваться нельзя? А что будет, если она поздоровается? Она бы рискнула, но не была уверена в своей фонетике, да и вообще все изученные накануне слова пропали из головы, как будто их шторкой закрыли. В итоге Ютта стояла и хлопала жабрами, позволяя Киру беспрепятственно вести беседу с хозяином, как будто так и надо.

Она метнула полный надежды взгляд на Мэй: сейчас вот она увидит здешние сумки, поймёт, что они ей не подходят, и потащит Кира на выход — но Мэй молча озиралась, открыв рот, как будто магазина в жизни не видела.

— Милости прошу, драгоценные госпожи, — внезапно сказал хозяин на всеобщем с едва заметным акцентом. — Пожалуйста, рассматривайте всё, что вам нравится, а если что-то нужно снять сверху, только намекните.

Ютта резко обернулась к нему и увидела, что к неё-то он и обращается, да ещё со смешинками в глазах. Мэй наконец отлипла от Кира и подошла к «горке», закрыв рот ладонью, как заворожённая. Ютта же наоборот решительно направилась к Киру.

— Что ты ему сказал? — прошептала она еле слышно, косясь на продавца.

Кир приподнял брови.

— Что мои спутницы хотят себе что-то присмотреть на свой вкус.

Ютта переварила эту информацию. То есть чуда не случилось, просто Кир дал продавцу указание разговаривать с женщинами. Она стиснула зубы. Ладно же.

Мэй тем временем отдрейфовала к стене с сумками и благоговейно прикоснулась к шоколадного цвета изделию с тем самым непонятным… крепежом? Сумка была огромная с кучей выпуклых карманов на хитрых замочках.

— Это… кожа? — спросила Мэй.

— Конечно! — охотно отозвался хозяин. Подошёл, снял интересующую сумку с крючка, вынул из-за пазухи пижонскую зажигалку с тиснением и к ужасу обеих девушек прошёлся языком пламени прямо по шоколадному боку сумки. — Видите, не плавится, не портится. Лучшая муданжская кожа, высшее качество! Вот господин принц, — он отвесил неглубокий поклон в сторону Кира, который так и торчал у входа, — не даст соврать, даже императорские седельные сумки изготавливаются из этой кожи, вот, смотрите, клеймо. — Он откинул клапан, демонстрируя выжженный логотип в виде стилизованного коня и какой-то надписи. Линии посверкивали металлом — похоже, это был не просто отпечаток, но какой-то… чип?

— Седельные? — заторможенно повторила Мэй.

— Эту сумку вешают на лошадь, — с улыбкой пояснил хозяин. — Она пригодится госпоже, если принц подарит ей скакуна.

Мэй наконец встряхнулась.

— Ой, нет, зачем мне! Мне бы обычную сумочку, маленькую… — она дёрнула с плеча крошечную сумку-таблетку, сплетённую из какого-то полимерного шнура.

На лице хозяина пробежало мимолётное неодобрение, но Ютта не успела выпустить шипы, он быстро нацепил радостное выражение.

— Конечно! Такие у нас тоже есть. Пройдите, пожалуйста, сюда. — Он подвёл Мэй к лавке около двери. Стена над ней была декорирована чем-то вроде ковра. Хозяин нажал на что-то под окном, и ковёр пополз вверх, открывая взгляду новую витрину, выдолбленную прямо в стене. Здесь в ярком искусственном свете на полках их слэба стояли на подставочках маленькие дамские сумочки — с редбюой, аппликациями, бахрамой, цепочками, бусами, заклёпками и что только можно было себе вообразить. Даже у Ютты немного загорелись глаза, а Мэй так просто была готова залезть в эту витрину.

— Эти модели наши мастера создают специально для наших гостей с Земли, — поделился хозяин с довольным видом.

— А что, муданжские девушки сумок не носят? — спросила Ютта.

Хозяин глянул на неё с хитрецой.

— Муданжским девушкам сумки носят муданжские мужчины. Очень советую попробовать.

И выразительно так на Кира посмотрел.

* * *

Сегодняшний эпизод оказался длиннее, чем я ожидала — займёт 2–3 главки. Этот текст идёт небыстро, потому что с одной стороны хочется описать всё до мелочей, а с другой многие мелочи все уже видели глазами Лизы, а затем Алисы))) Стараюсь находить баланс.

А тем временем у меня бомбическая новость: «Менеджер Нагибко» номинирована на премию Электронный Роскон, и у вас, дорогие читатели, есть возможность помочь ей пройти первый тур. Голосовалка тут: https://vote.convent.ru/

Глава 11

Романтический интерес

Ютта сглотнула намёк и не стала лезть на рожон. В конце концов, они только высадились, ещё до дома не дошли, она может хоть столько потерпеть и не устраивать скандал. Ведь может же?

Мэй примеряла сумочки одну за другой и крутилась у ростового зеркала, которое продавец ей вынес. Ютта же прикинула цены — муданжские цифры она всё-таки запомнила из учебника — и остановила свой выбор на двух умеренно украшенных ксивника — себе и маме. Ютта в принципе любила носить всё важное на шее и поближе к телу, а мама часто бывала в неблагополучных регионах, где деньги лучше прятать под одежду.

— Нравится? — Кир оказался рядом и заглядывал ей через плечо.

— Вот эти ничего.

Кир окинул взглядом витрину. Стоял

Ну и что такого? Она не принцесса великой державы. И это первый день из двух недель. Не будет же она сразу тратить много!

Кир вдруг склонился к самому её уху и прошептал:

— Можно, я тебе подарю то, что тебе правда нравится?

У Ютты волоски на задней стороне шеи встали дыбом — и от близости Кира, и от возмутительного предложения.

— Ты прекрасно знаешь, что нет, — прошипела она в ответ. — Я не буду твоей содержанкой.

Кир глубоко вздохнул, щекоча дыханием её щёку.

— Ладно, тогда можно хотя бы я оплачу покупки, а ты мне потом вернёшь?

Ютта повернулась и прожгла его взглядом. Что это ещё за схемы? Потом окажется, что его банк не принимает переводы или ему некуда положить наличные или ещё что-то такое?

— Я не пытаюсь тебя обмануть, — зашептал Кир, прочтя что-то на её лице. — Но я не могу перед продавцом позволить тебе заплатить. Ты не представляешь, что обо мне после этого напишут во всех до единой сводках новостей. Я и так — любимый повод для сплетен. Пожалуйста, не подставляй меня под этот удар.

Ютта сузила глаза. Кир вроде бы не врал. Не то чтобы она хорошо разбиралась в людях, но когда Кир врал, у него в глазах плясали задорные огоньки, а сейчас взгляд был потухшим, скучающим. Играть он не умел, это она уже определила.

Но если этот вопрос его реально беспокоил, надо было решать его на берегу. Заранее, ещё в космопорту, или хоть на улице обговорить. Ютта могла дать Киру свою карту или заранее скинуть деньги, снять наличные и выдать — и пусть бы он её деньгами за неё платил. Но нет, он всё-таки попытался её вынудить. А Ютта не намеревалась вестись на такие манипуляции.

— Тогда выйди и подожди снаружи, — предложила она шёпотом. — Будешь уже как бы не с нами. Ну или… — она глянула в сторону Мэй, которая нагребла уже полную корзинку какого-то хлама, — не со мной.

Мэй вряд ли откажется, чтобы за неё заплатили.

Кир снова тяжело вздохнул.

— Я бы предпочёл быть с тобой, — заметил он.

Ютта пожала плечами. Пускай в следующий раз предвидит такие ситуации, она точно знала, что он для этого достаточно умён. Манипулировать собой Ютта не даст, и всё тут!

Кир поник и всячески изобразил грусть-печаль, но поплёлся к Мэй и продавцу. К счастью, та радостно забалтывала мужика, пока Ютта с Киром общались, и он не прислушивался к их шёпоту.

Ютта подождала, пока Кир оплатит покупки ликующей Мэй и выведет её из магазина. Сама она делала вид, что поглощена выбором ремня. Они и впрямь были хороши, но все слишком громоздкие по дизайну, да и по длине Ютту можно было два раза завернуть. Муданжцы не показались ей толстой нацией, но они такие огромные, что талии там тоже ого-го. Ну или эти ремни не на пояс?

— Что-нибудь подсказать? — подплыл к ней продавец, принеся с собой облако довольно приятного запаха. Что-то такое сандаловое, чуть с дымком. Ютта почему-то ожидала, что от местных могло пахнуть только потом, ну или какой-нибудь брагой, и в тридцать они уже выглядели дряхлыми стариками. А этот ничего такой, если вычесть бороду, то довольно свеженький товарищ, хотя и видно, что не юноша.

Ютте внезапно стало неловко. Продавец смотрел на неё с явным интересом. И он, очевидно, чувствовал себя достаточно молодым и привлекательным, чтобы этот интерес демонстрировать. Но при этом не говорил и не делал ничего такого, за что можно было бы его обвинить в домогательстве. Она — покупатель, он просто предложил показать товар. Ничего предосудительного. Ни слова лишнего! но этот взгляд…

Ютта обычно не вызывала интереса у мужчин. Она не была изгоем или там что, её внешность никого не отталкивала. Ещё в школе ей пару раз предлагали встречаться мальчики — правда, сами не блещущие внешностью. Просто ей никогда было не до того. Но именно интереса она не вызывала. К ней не подкатывали на улице, не оглядывались через плечо. И случайные продавцы в магазинах на неё так не смотрели.

Только Кир.

Ютта сама не знала, что она чувствовала под этим взглядом. Стыд? Да вроде нет. Она же ничего такого не делает, да и мужчина ни на что плохое не намекает. Сам по себе интерес с его стороны никак не может быть для неё постыдным, это пережитки патриархата, вбитые в голову несчастным жертвам, к коим Ютта себя никогда не относила!

Брезгливость? Да нет, мужчина был в целом довольно приятный. Если бы он ей попался в качестве преподавателя, скажем, в универе, она могла и тайком пофанатеть немного.

Радость? Было ли ей приятно, что на неё так смотрят? Наверное, да… Но и нет. Она совсем запуталась. Она же с Киром здесь. Ну, в том смысле, что она вроде как согласилась с ним встречаться, и пока что не сообщала ему, что хотела бы прекратить. А Ютта свято верила в то, что здоровый человек не может начать новые отношения, не завершив старые. Это неэтично. И неуважительно по отношению ко всем вовлечённым сторонам.

Господи, да о чём она думает вообще⁈ Не собирается же она мутить с этим мужиком! Она и с Киром-то ещё не решила, что именно собирается. И собирается ли. А он хоть её возраста… Или это тоже пережитки патриархата? Или наоборот? Эйджизм — это же плохо, так ведь, а мутить с мужиком сильно старше — это анти-эйджизм или какая-то другая крайность?

Ютта вдруг осознала, что стоит и молчит, как дура, а этот чернявый мужик ей улыбается так, словно читает все её мысли. Она вспыхнула чуть не до слёз, отскочила на метр и выставила перед собой оба ксивника, прихваченные с витрины.

— Беру эти!

— Очень хорошо, — промурлыкал продавец и извлёк из кармана пластинку считывателя. — Вам упаковать как подарок?

Ютта замотала головой. Продавец как-то понимающе улыбнулся, выдал ей бумажный пакетик с напечатанными узорами и принял оплату. Ютта поспешила ретироваться из магазина, надеясь, что рожа у неё не очень красная. Ладно, на холодке остынет…

Глава 12

Жизненный опыт

— … Обзавидуются все, у нас такого днём с огнём не найдёшь, это же кожа натуральная, она даже пахнет иначе, у нас такое не делают, это считается безделка для богачей, на такое тратить время людей неправильно… — Мэй болтала,

Впрочем, Кир не особо-то и слушал. Его мысли занимало другое.

Ютта совершенно точно на него обиделась, но он никак не мог взять в толк, почему.

Кир считал себя не то чтобы прямо знатоком женских душ, но определённо опытным кавалером. С его внешностью и официальным статусом муданжским девицам было трудно придумать причину, чтобы отказать ему во внимании, а всякие мелкие игры с подарками, намёками, флиртом в сообщениях и даже изредка самостоятельно сочинёнными стихами Кир освоил уже давно. Старейшина Унгуц был хорошим учителем — и в этой премудрости тоже.

Другое дело, что все эти стандартные игры Кира не особенно-то и привлекали. Конечно, для поддержания уважения со стороны приятелей (а также чтобы бабушки не донимали предложениями обратить внимание на ту или иную девицу) он время от времени выгуливал какую-нибудь подругу в парке или даже приглашал в гости. Благо сам же, ещё будучи мелким пацаном, завёл в своей банде правило принимать девочек в игру наравне с мальчиками, так что выбор подруг всегда был под рукой.

Понятное дело, видные люди — что в столице, что в городах, куда Кир попадал, когда помогал ма на выезде, — старались познакомить его со своими дочерьми, и Кир добросовестно уделял им внимание, чтобы девочки получили потом похвалу и награду от родителей, а себе оставили приятное воспоминание. Но всё это было — для галочки, для репутации, во избежание проблем.

Плотнее — и честнее — всего он общался с двумя подругами-духовницами, Айшей и Атех, но они обе знали его, как облупленного, и не питали иллюзий. Айша вообще по жизни иллюзий не питала, ибо знала всё наперёд, а Атех с тех пор, как попала под опеку Ирлик-хона, вообще к людям относилась несколько снисходительно. Мол, милые зверюшки, конечно, но у неё и поинтереснее дела есть. Зная Ирлик-хона, Кир предполагал, что и правда есть.

Так вот, весь этот опыт в целом сообщал Киру, что девушка — это такое явление действительности, которое надо перетерпеть с минимальными потерями. При этом на них зачастую было приятно посмотреть, особенно когда они молчали и, скажем, танцевали. Время от времени Кир даже поддавался порыву и принимался ухаживать за какой-нибудь особо приятной глазу барышней. Правда, увы, в конце концов она всегда расслаблялась достаточно, чтобы начать болтать, и на этом очарование развеивалось.

Ну, конечно, это не касалось девушек, которые учились или работали в Доме Целителей. Те были просто свои в доску парни, хоть и девушки, и с ними можно было по два часа обсуждать модели сканеров или красители для препаратов, и там задействовать обаяние вообще не требовалось. Он знал, что ма поддержала бы его интерес к кому-то из студенток, да и отец смотрел благосклонно, но… Это же свои. Как за ними ухаживать? У Кира как будто нужная программа в голове не включалась, особенно когда соратница с восхищением ощупывала какой-нибудь заформалиненный орган или, чуть не облизываясь, тесаком кромсала свиную тушу, чтобы потренировать швы. Не то чтобы Кир был против — он и сам с таким же лицом это делал. Но в итоге выходило, что это — братан, корешок, коллега, в конце концов. А не девушка.

А вот с Юттой звёзды сошлись в какой-то новое созвездие. С одной стороны, она однозначно ласкала взгляд. Кир вообще с трудом смотрел на что-то ещё в её присутствии — глаза так и магнитились, особенно если она сядет этак, ноги подоткнув под себя сбоку, или там, скажем, стилусом в пальцах играет, а не дай боги грызть начнёт… Кхм, так, о чём это он? Ах да. Ютта при этом была вроде как своим парнем, да не совсем. Учебная программа у них была чуть разная, Ютта ориентировалась в целых областях науки, в которых Кир едва смыслил, а в некоторых, известных ему — совсем нет. И в формалине они вместе не копались, и свиней не зашивали. Зато Ютта иногда вела себя, как девушка, которой интересно его внимание — смущалась, шутила с подтекстом, иногда даже сама приглашала его на свидания.

Ну, так было, пока они торчали на Земле и ходили в универ. И Кир понимал, что на Муданге будет как-то иначе. Здесь всё другое, и привычное поведение придётся как-то менять. Но от мыслей об этом у него быстро вскипал мозг, так что он старался особо не думать. Ма несколько раз говорила ему, что хорошо бы Ютту предупредить о том, как именно здесь всё иначе, но Кир терялся, с какого конца вообще начать. Вроде уж он столько Ютте про Муданг рассказывал… Да и некоторые вещи он и сам не особо понимал, так, чувствовал в целом, что атмосфера другая, что привычный подход не сгодится, но в чём именно? И какие будут последствия? Он, в конце концов, на врача учится, а не на психолога или там социолога, прости рыжий господи.

Поэтому к визиту Ютты Кир отнёсся по привычной схеме — надо просто перетерпеть с минимальными потерями. Будет как-то плохо, как именно — он не знал, но Ютта умная и в итоге во всём разберётся. Он поможет, если поймёт, как. Или если она попросит, хотя на это надежды мало. Он же как-то разобрался в конце концов там, на Земле. В любом случае, он обеспечит её комфорт и безопасность, а остальное как-нибудь само утрясётся. Они ведь не запланировали ничего сложного. Так, погулять, виды посмотреть, деликатесы попробовать. Что тут могло пойти не так?

Однако что-то пошло. И бесперебойно щебечущая над ухом Мэй всё больше казалась Киру вероятной причиной проблем. Сам он никогда не замечал за собой ревности, да и в семье эта тема как-то не возникала — все всем доверяли и не выносили себе мозг. Но по приятелям и подругам он видел, что бывает и иначе. Ютта вроде до сих пор казалась ему в этом плане нормальной, но как знать… Мэй тоже на Земле вела себя как-то сдержаннее. Конечно, наверняка её отец выдал ей указания насчёт установления близких отношений с муданжским императорским семейством, но не настолько же близких!

Кир как раз склонился к мысли, что хорошо бы вечером как-то поговорить с Мэй на эту тему и донести до неё, чтобы поумерила свои порывы или что у неё

— О, Коновал, чего тут торчишь?

Кир сфокусировал взгляд и не сдержал улыбки — по улице к нему спешил Дух.

Это был один из первых ребят, с кем Кир познакомился когда-то, едва приехав в столицу. Он тогда задал трёпку главарю местной подростковой банды, после чего банду-то и отжал. И вот Дух был в том первом составе. Позже к ним ещё присоединялись, и много, но те, самые первые, кто сказал Киру — ты теперь наш главный, — с ними Кир так и остался ближе всего.

— Ждём кое-кого, — ответил Кир, не переставая улыбаться. Духа он последнее время видел нечасто, и эта встреча сильно подняла ему настроение, угнетённое загадочным поведением Ютты. Тут он вспомнил, что, вообще-то, не один, и поспешно перешёл на всеобщий, чтобы представить друзей. — Это, э-э, Мэй.

Называть девушку настоящим именем Киру было тяжело. На Земле-то уже привык, там все так делали, но сейчас они стояли посреди оживлённой улицы, и на Кира с инопланетянкой то и дело оборачивались зеваки, и как-то было прямо почти болезненно нарушать это базовое правило.

Но дальше оказалось ещё сложнее: Духа ему называть по имени? Нет, он его знал, конечно, но Дух не давал добро делиться, да ещё, опять же, посреди улицы. А если называть прозвище, то как есть или в переводе?

Положение спасла сама Мэй, которая радостно всплеснула руками и чуть не подпрыгнула от восторга, а потом громко выпалила на муданжском приветствие, которое принято между членами семьи. Дух вытаращился, но упускать возможности оказаться на короткой ноге с инопланетянкой не стал, и тут же представился — прозвищем, по-муданжски.

Мэй озадаченно склонила голову набок и похлопала неестественно длинными ресницами.

— Это его так зовут, — вставил Кир, стараясь, чтобы его физиономия не очень перекосилась от неловкости момента. — Это значит «дух».

— А! — обрадовалась Мэй. — Имя! Я поняла! — И захлопала в ладоши.

Дух смотрел на неё, как заворожённый, и Кир осознал, что друг никогда в жизни не видел вблизи инопланетян. Разве что ма, но к ней все друзья Кира вообще относились, как к какому-то божественному знамению. Более того, Дух вряд ли осознавал, что Мэй — не землянка. Внешне она полностью попадала в стереотип — тощая, бледная, с натуральными золотыми волосами, ещё и высокая. Это Кир знал, что земляне бывают какие угодно…

— Мэй с Тигрэна, — поспешил прояснить он, на случай, если у приятеля возникнут странные идеи вроде попросить благословения или там что.

— А-а, — сказал Дух. — Зашибенно.

Мэй снова вопросительно склонила голову, но Кир не стал переводить, и тогда она решила спросить:

— А что значит твоё имя? Есть какая-то легенда?

Говорила она, вольно перемешивая муданжские слова и всеобщие, но Дух, к счастью, на всеобщем понимал сносно.

— А я это… Воду очень люблю, — пояснил он.

Киру захотелось куда-нибудь спрятаться. Он умрёт раньше, чем всё это объяснит — и про то, какая связь духов с водой, и про то, что это не имя, и за ним стоит не легенда, и вообще…

Как раз когда его мозг уже начал кипеть, из лавки кожевника выскочила Ютта — какая-то встрёпанная, с покупками в одной руке и подарочным пакетиком в другой. Подлетев к Киру, она на пару секунд уставилась на него таким взглядом, словно узнала о мире что-то несовместимое с жизнью, потом сглотнула, глубоко вздохнула и заявила:

— Пошли отсюда.

Глава 13

Агрессивные наклонности

Ютта раздражённо топала куда-то вперёд по улице с таким лицом, что прохожие расступались. Кира она оставила позади, и потом у куда идти — не знала, но её это не останавливало. Она даже не то чтобы злилась — на кого злиться-то? Никто ей ничего плохого не сделал. Просто всё происходящее напрочь выбивало её из колеи, а выбитая из колеи Ютта — это то, чего не пожелаешь и врагу.

— Проститэ, вы с Кюром вместэ учитэсь, да-а? — спросил над ухом приятный баритон. Скажи он хоть что другое, Ютта бы спустила на него собак, но её ухо цапануло произношение имени Кира. С тем самым звуком, с которым следовало правильно произносить имя самой Ютты. Пусть везде вокруг гремел акцент, но от этого одного звука Юттино сердце подтаяло и растеклось лужицей, так что на говорившего она смотрела почти благожелательно.

Им оказался высоченный — Кир что-то говорил об отличиях в физиологии в связи с гравитацией, не врал — молодой человек с длинными лоснящимися волосами, убранными в высокий хвост, который ближе к концу был заплетён в косу. На лицо он был довольно никакой, монголоид и монголоид, небольшие глаза под выпирающими бровями, прямой нос, квадратная нижняя губа. На фоне Кира — статист. Ютта невольно оглянулась — освежить в памяти черты принца. Нет, ей не померещилось, и память не подводила, Кир был совершенен, как ни посмотри, под любым углом. Вообще нечестно, что существуют настолько красивые люди, это пагубно сказывается на психике обычных середнячков вроде Ютты.

Тут она осознала, что муданжский середнячок что-то спросил.

— А, да-а, — выдавила она. — И с ним, и с Мэй.

Молодой человек вдруг подался вперёд — бусы на его шее и какие-то бубенцы на одежде зажурчали — вытаращил глаза и выставил вперёд руку вверх ладонью.

— Я — Садгал. Это значит «дух».

До Ютты дошло, что парень хочет пожать ей руку, просто держит её странно. Она знала, что на Муданге за руку не здороваются, так что неудивительно, если парень плохо понимает, как это делать. Не задумываясь, она пожала ему руку.

— Ютта.

Рукопожатие у Сагдала было слабеньким, несмотря на его внушительные габариты. Он так и продолжал таращиться на руку Ютты, пока она его не отпустила, но потом вдруг пригнулся и страшным шёпотом спросил:

— А у прынца с этой дэвушкой всё сэрьёзно?

Ютте потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чём он вообще говорит. И наконец до неё дошло. Пониже спины как-то подозрительно потеплело, как у ракеты на старте, но… Она ещё раз оглянулась на Кира, идущего под руку с Мэй за мирной беседой. ну конечно! Что ещё мог подумать этот парень! Если Кир ему ничего не объяснил… А что он мог ему объяснить? Если бы Кир за спиной у Ютты что-то такое начал объяснять, она бы ему устроила весёлую жизнь!

— У него с ней ничего нет, — как можно отчётливее сказала Ютта. — Мы просто все вместе учимся,

Глаза Сагдала снова выпучились, и даже нависающие брови отъехали назад.

— Так… она свободна?

— Конечно, — пожала плечами Ютта. Потом припомнила, что у Мэй есть квест — найти себе обеспеченного мужа. Она скользнула взглядом по одежде Сагдала. Несколько слоёв… парчи? Это ведь парча? Короче, шёлк такой, с вытканными прямо при изготовлении узорами, всё в бронзовых оттенках. Бусы, опять же — она пригляделась: кальцит, разбавленный опалом, Ютта разбиралась в минералах. Ну, не то чтобы что-то дорогое. А на руке кольцо — чёрный жемчуг? Уже получше. Но того ли уровня, что ищет Мэй? А, в конце концов, пусть сами разбираются. — Её интересуют очень богатые мужчины.

Сагдал отпрянул и нервно повертел кольцо на пальце.

— Конэчно, как могло быть иначэ… Насколко боагтые? — он снова придвинулся к Ютте, жадно вглядываясь в её лицо.

Ютта пожала плечами. Конкретных цифр ей Мэй не называла.

— У неё отец — министр экономики, — решила уточнить Ютта. Наверное, это как-то задавало имущественный ценз, нет?

Сагдал зашипел на вдохе, оглянулся через плечо, а потом закусил сгиб большого пальца.

— Коновал точно нэ прэтэндует?

— Кто? — переспросила Ютта, решив, что ей послышалось. Слово звучало, как что-то из старинной книги.

— Прынц. Это его, э-э… прозвишшэ.

Тут уже Ютта вытаращилась. Кир — Коновал⁈ Это Кир-то⁈ Это чего такого она о нём не знает⁈

— А-а… за что его так, э-э прозвали? — уточнила она.

Сагдал глубоко задумался, а потом изрёк.

— Бьот наповал. Коня одным ударом завалыт. Раншэ ещо хуже звалы, но он всэх побыл, и тэпэр Коновал.

Ютта втянула голову в плечи. Нет, что у Кира есть агрессивные наклонности, она помнила, хотя на деле он ничего такого и не сделал при ней. но то при ней… О-хо-хо… Кого, интересно, он избил, что аж прозвище приклеилось? Если до сих пор в этой поездке она была уверена хотя бы в том, что по крайней мере от Кира ей нечего бояться, то теперь сомнения нахлынули и на эту мысль…

— Так он нэ прэтэндует? — повторил Сагдал, и Ютта рассеянно кивнула.

— Точно, сто процентов. Вообще нет. Она не в его вкусе.

«В его вкусе я, на свою голову,» — добавила она про себя, но Сагдал тут же оживился.

— А вы не будэтэ протыв передать ей от мэня подарок?

А это Сагдал, прошу любить и жаловать)

Глава 14

Запутанная история

Ютта учесала вперёд и о чём-то очень интимно шепталась с Духом. Которого видела впервые в жизни! С самим Киром она так не болтала.

Настроение стремительно пробивало дно, во рту поселился кисловатый привкус, да ещё приязни к другу как-то поубавилось.

— А кто такой этот Дух? — спросила над ухом Мэй.

Пришлось всплыть из неприятных мыслей и обратить на неё внимание. Странно, он вроде уже его представлял…

— Мой друг…

— Нет, я имею в виду, чем он занимается?

— А-а… Ну, у него фирма, э-э, по лесозаготовкам. — Кир поймал пустой взгляд Мэй и пояснил: — Древесину продаёт.

На самом деле, у Духа всё было довольно сложно. Его отец, основатель фирмы, дельцом был довольно посредственным, да ещё большим любителем заложить за воротник. Потому, собственно, Духа и прибило тогда к компании Кира, что дома у него было очень не очень. Когда подрос старший сын — брат Духа — папаня свалил на него всю рутину, а потом и не только рутину, и бедолага тащил на себе этот бизнес, как павшего товарища, не видя от этого ни радости, ни денег, которые папаня забирал себе.

А дело было не такое уж простое. Даже при джингошах на Муданге существовали законы, регулирующие вырубку леса. Они, конечно, не особо соблюдались, следить-то было особо некому, только Старейшинам, а они не всегда справлялись. Но слишком сильно народ не наглел, а потому имело смысл выращивать лес где-то за пределами Муданга, благо в системе были ещё пригодные для жизни планеты. Собственно, на одной из них как раз и построил своё хозяйство дед Духа. Конечно, возить работников туда и лес оттуда кое-чего стоило, но космические перелёты на Муданге давно уже были не слишком дорогими, а возможности для заготовки там окупали эти траты с лихвой.

Так продолжалось, пока новый Император не пришёл к власти. Он-то, привлекши к анализу ситуации хозяина леса, быстро прижал к ногтю контрабандистов, устроил аудит лесхозам, чтобы не рубили слишком много и слишком часто, не засоряли почву стимулирующей химией и так далее. Теперь даже человеку, живущему посреди леса без единой соседской души вокруг можно было рубить только какое-то там количество стволов в год. Дескать, на свои нужды — пожалуйста, а на продажу — извините, заводите фирму и отчитывайтесь.

В этих условиях бизнес, поставлявший древесину с соседней планеты, резко поднялся. Купить привозную теперь оказалось чуть ли не дешевле, чем местную, и уж точно быстрее, чем получать разрешение на вырубку. К тому же на Муданге одна порода деревьев росла обычно только в одном полушарии, соответственно, рубили её всё зимой, потому что зимнее дерево дороже. А на другой планете и сезоны не всегда совпадали, и посадить было можно в разных местах… Короче говоря, дело расцвело.

Обрадованный повышенным доходом папаня Духа совсем расслабился, решил, что ему теперь всё можно — и вскоре закономерно двинул кони от чересчур обильных возлияний. Дух ожидал, что брат теперь наконец-то нормально развернётся, став полноценным владельцем. А брат видал этот бизнес в белых тапочках и, едва вступив в наследство, попытался продать по бросовой цене первому встречному.

Дух, понятно, был не в восторге. Он вообще-то надеялся, что когда отучится, тоже возьмёт на себя какую-то роль в семейном деле. А так он и с той продажи бы ничего не увидел, не говоря уже о том, что продать бизнес можно было бы и подороже. Брат на это заявил, что от отца они оба не видали ничего, кроме карманных денег. И что он лично опилок нажрался на всю оставшуюся жизнь, и жизнь эта его не привлекает. Короче говоря, рассорились в пыль. Кончилось тем, что Дух подал на брата в суд, а суд решил, что пускай дело отходит тому, кому оно нужно, а кому нужны деньги, пускай получает деньги.

В итоге Дух, который и в школе ещё не учился, оказался во главе уже довольно солидного, хоть и запущенного, бизнеса, и целый год рвал жилы, чтобы

Брат, получив свою долю, которую Духу пришлось брать в долг, улетел на Гарнет, пояснив, что там пустыня и нет деревьев. Чем он там занялся, Кир уже не выяснял. А Дух — совсем зелёный мальчишка вообще без образования — всё-таки вытащил дело из долговой ямы и продолжил переть в том же темпе. Только в прошлом году Киру и Айше удалось уговорить его немного сбавить напор и позаботиться о себе, пока крыша не поехала. Ему всё казалось, что стоит чуть притормозить, и всё развалится. Однако вот уже год прошёл, и ничего не развалилось, а наоборот, устоялось, укрепилось и расцвело. Отец к тому же заинтересовался, чем занимается приятель Кира, и устроил ему небольшой трамплин на межгалактический рынок, так что теперь Дух торговал не только с Мудангом. А дерево ценилось везде, потому что многие планеты просто не располагали климатом и площадью для его выращивания.

Но что из этого и как рассказать Мэй? Она и когда на экономическом училась, в экономике не шарила, а сейчас и вовсе бесконечно далека от таких вещей.

— Он унаследовал… от отца. Фирму, — прозапинался Кир. — Дела идут хорошо.

— А у вас что из дерева делают? — спросила Мэй.

Кир пожал плечами.

— Да всё. На севере и дома строят.

— Целые дома из дерева⁈ — ахнула она. — Вот прям — из дерева?!!

— Ну да… — Кир несколько опешил от такой реакции. — А что? Оно дешёвое же, кругом растёт. Взял, нарубил, построил.

Мэй покачала головой.

— У нас даже мебель из дерева — это очень дорого. Папа привёз с Эспаги весь гарнитур для нашего дома, так соседи ходят, как в музей, посмотреть.

Кир припоминал, что на Тигрэне тоже изрядная пустыня, ну или по крайней мере саванна. Вроде какие-то холодные края у них были, но люди там не селились, а уж рос ли лес? Кир не интересовался. Он уже хотел было спросить, но тут Мэй заметила лавку с импортной одеждой.

— Это что, тамлингские платья⁈

— Ага. У нас их любят, — начал Кир, соображая, что о платьях-то Мэй охотнее выслушает, чем об экономике лесозаготовок, но та вдруг отпустила его руку и змейкой скользнула в дверь.

Кир вздохнул. Ну, в принципе, может, и к лучшему. Он хоть к Ютте подойдёт наконец, попытается как-то спасти положение. Без Мэй на локте это должно быть проще.

Он оглянулся в поисках Ютты и увидел такое, что чуть не сел прямо на дорогу.

Дух, этот несчастный, задолбанный на работе, вечно невыспавшийся недоучка вышел из ювелирной лавки и протянул Ютте пакет с её эмблемой. Прямо на глазах у всего города!!! И Ютта спокойненько взяла, как будто так и надо!!!

То есть Кир обманом и шантажом ей раз в Ирлик знает сколько ухитрялся носки купить, а этот сразу ювелирку! Да не коробуську какую-то мелкую, а пакетище! Надо думать, внутри шкатулки с добром!

Кир даже не заметил, как долетел до Духа на крыльях ярости, схватил друга за грудки и поволок в переулок, подальше от любопытных глаз.

— Э, Коновал, ты чего⁈ — возмутился тот.

— Я чего?!!! Это ты чего?!!! — Кир аж задыхался от возмущения. Они его столько лет тянули, подбадривали, помогали как могли, выхаживали, выслушивали, Кир лично всем всегда советовал покупать лес только у Духа, отец опять же на внешний рынок вывел — и вот такая благодарность⁈ — Ты какого шакала моей девушке даришь ювелирку, ты сдурел⁈

Дух хватанул ртом воздух, а потом резким рывком сбросил руку Кира.

— Как я должен был понять, что она твоя девушка⁈ Она сказала — вы просто учитесь вместе!

Кир аж отшатнулся. Ютта так сказала? Нет, она, конечно, с самого начала была не слишком настроена на отношения, но вроде бы согласилась встречаться? Уже передумала? Да что он такого сделал, что она решила с ним не знаться⁈ Хоть сказала бы!

Ютта меж тем тоже появилась в переулке — всё с тем же пакетом в руке. И таращилась то на Кира, то на Духа в полнейшем ужасе.

— Ты сказала ему, что между нами ничего нет? — упавшим голосом спросил Кир.

Ютта уставилась на него так, словно позабыла человеческий язык. Или это он на всеобщий не перешёл? Да нет, вроде же перешёл…

— Я сказала ему, что между тобой и Мэй ничего нет.

Кир перевёл прожигающий взгляд на Духа.

— Если твой всеобщий настолько плох, может, не стоило болтать с инопланетянками?

Дух меж тем угрюмо зыркнул на Ютту.

— Ты сказала, что вы всэ троэ просто учытэс вмэстэ.

Акцент у него был просто чудовищный, и Ютта сощурилась, пытаясь что-то понять.

— Ну да, — кивнула она наконец. — Учимся.

Кир взъерошил себе волосы. Ютта выглядела так, словно вообще не понимала, в чём проблема. Но устраивать скандал прямо здесь и сейчас точно не стоило — в переулок уже заглядывали любопытные, да и в окнах домов какие-то лица замаячили.

— Так. Объясняю популярно, — прорычал Кир. — Это моя девушка. Если я ещё раз увижу, что ты даришь ей подарки…

— Я не ей!!! — выкрикнул Дух как-то изумлённо. И тут же прикусил язык, озираясь. — Я той другой, которая с тобой шла. Просто попросил эту передать.

Он перешёл на муданжский, и Ютта, ничего не поняв, тоже заговорила:

— Да он не мне, он для Мэй!

Кир потёр лицо. Вдох-выдох. Ладно, то есть по крайней мере Дух не рехнулся. И дружбе не конец. Хоть что-то. Но!

— Ты понимаешь, как это выглядело? — спросил он их обоих на всеобщем. — Ты посреди улицы, при всех…

— А как это могло выгладэть? — перебил его Дух. — Ютта идьот одна, ты отдэлно с другой! Ты думаэшь, лучшэ я бы к Мэй подошёл с подарком⁈

А вот об этом Кир не подумал. Мэй висела на нём, как пришитая, и если бы какой-то парень вот так при всех поднёс бы ей подарок, никто бы не стал спрашивать у Кира, в каких они там отношениях…

— Ты всю жизнь с девочками дружишь, — продолжил Дух уже по-муданжски. — Всех приучил, что для тебя они просто друзья. Все ухаживают, а ты просто дружишь! Мы привыкли. А теперь вдруг заявился с двумя сразу, и ни на одну и посмотреть нельзя⁈

— Да можно, можно, — простонал Кир. Похоже, он недооценил, как воспримут поведение Ютты… И что

— А где Мэй? — вдруг спросила Ютта.

— Платья смотрит, — ответил Кир.

Ютта тут же развернулась и рванула из переулка. Кир поспешил за ней — ещё не хватало её потерять, учешет ведь куда-нибудь, это же Ютта, она бесстрашная на свою голову…

В лавку с платьями они ввалились одновременно, с Духом на пятках. но Мэй не увидели.

— Тут заходила инопланетянка, — сказал Кир удивлённому продавцу. — Где она?

Тот пожал плечами.

— Ушла…

Кир с Юттой снова выскочили на улицу и заозирались. Но Мэй нигде не было…

Глава 15

Завидный жених

Лавка с платьями разочаровала. Нет, сами платья были сто из ста, но вот продавец… Он, конечно, старался, но его всеобщий был настолько ужасен, что она так и не поняла ни слова. А когда попыталась перейти на муданжский, он затараторил что-то неразборчивое, очень быстро и как-то смазанно, да ещё и за прилавок спрятался. Мэй расстроилась: она так старалась учить язык, особенно все темы, что касались знакомства, отношений, семейной жизни — и всё равно ничего не понимала.

Ну и ладно. Не последний бутик на планете.

Задняя стена магазина представляла собой почти сплошное окно, из которого тёплый послеполуденный свет заливал шелка. За окном открывался вид на крытую пешеходную зону. Фасады магазинчиков, столики прямо на улице, наверняка с подогревом — потому что за ними сидели люди в расстёгнутой одежде и не мёрзли. Мэй засмотрелась на висящие под крышей цветные фонарики, на выставленные из лавок стенды с мелочёвкой.

Около одного из таких стендов толокся молодой мужчина. На нём была шикарная шуба, длинная, из какого-то густого меха, отороченная по вороту и подолу чем-то более тёмным. Он рассматривал стенд, и на фоне тёмного фасада Мэй могла рассмотреть его профиль: прямой нос, чёткая линия скул, блестящие тёмные волосы.

Ну так вообще ничего. И шуба явно дорогая, у Мэй глаз намётанный.

Она уже начала понимать, что пока она рядом с Киром, на неё никто не смотрит. Вон Дух — едва парой слов с ней перекинулся, а потом вцепился в Ютту. Оно и понятно: Ютта смелая, умная, мужикам с ней интереснее. Да и в лифчик ей есть что положить, а муданжцы, судя по Киру, такое любят. Мэй не завидовала — Ютта её подруга, и она искренне рада, что та наконец-то заинтересовала парня, а то всё смотрела волком, как будто её вид размножается как-то иначе. Но если всё время тереться рядом с Юттой, Мэй самой внимания не достанется. А ей нужно. Очень нужно.

Она поправила волосы, расстегнула пару пуговиц на пуховике, глубоко вздохнула и решительно двинулась к витрине с побрякушками.

— Привет, — сказала она на муданжском, стараясь выговаривать слова, как учили на курсах. — Красивые вещи. Вы разбираетесь в них?

Молодой мужчина повернулся к ней и вытаращился. Мэй мысленно отметила, что вблизи он ещё симпатичнее: глаза тёмные, почти чёрные, высокие скулы, кожа смуглая и гладкая. Из-под шубы выглядывал ворот с густой золотой вышивкой, явно ручной, но профессиональной. Небось сынок какого-нибудь министра.

— Естественно, — пробормотал он, чуть отодвигаясь. Ишь какой вежливый, к стенду её пропускает.

— А мне вот эти нравятся, — Мэй показала на пару подвесок с голубыми камнями и повернулась к стенду, чтобы мужчина лучше видел, как солнечные блики играют в её волосах. — Как вы думаете, они мне пойдут?

Она наклонила голову, позволяя локонам скользнуть по плечу, и посмотрела на него снизу вверх чуть искоса — приём, который всегда работал на мужчин.

Но этот отступил ещё на шаг.

— Вы что с ними делать собрались?

Мэй сняла подвеску со стенда и приложила к своей груди, как раз так, чтобы острым кончиком та указывала в ложбинку, видимую в декольте.

— Носить! Мне идёт?

Мужчина побелел.

— Вы… это… Нельзя трогать!

Мэй выпятила губки.

— Я же только померила… Оно такое дорогое?

Она неохотно повесила подвеску на место, всем своим видом намекая, что порядочный мужчина мог бы и подарить ей эту мелочь.

Мужчина оказался совершенно непорядочным — он попятился, чуть не споткнувшись о порог магазина, который оказался прямо у него за спиной.

Мэй растерялась. Она что-то не то сказала? Или не так посмотрела? Может, он просто очень стеснительный? Её не попадались такие, но от подруг она слышала — их надо брать настойчивостью. Что ж, внутри магазина тоже наверняка есть симпатичные украшеньки.

Мэй решительно двинулась следом.

— Старейшина Алтонгирел! — выкрикнул вдруг этот стеснительный. — Тут девушка, она… трогает…

Мэй не всё поняла, что он сказал, но зато сразу заметила второго мужчину.

Он был постарше, лет сорока, с длинным носом и непропорционально большими губами. Не красивый, но Мэй зацепилась взглядом за его глаза — огромные, тёмные, с длинными-длинными ресницами, печальные и какие-то… глубокие. На нём тоже была шуба — богатая, чёрного меха, расстёгнутая, так что видно было халат, густо вышитый серебряной нитью, и на шее золотая… Как же это называется? Гривна, во! С камнями, которые явно были не простой бижутерией.

Что ж, мужчина в возрасте наверняка более значимая фигура, чем молодой. Папа будет доволен.

— Здравствуйте! — она оставила молодого в покое и шагнула к старшему. — Не подскажете, тут есть что-нибудь синее? Мне синее идёт.

Старший со сложным именем посмотрел на неё, потом на молодого, который аж за прилавок зашёл.

— Урик, где тыэтооткопал? — спросил он, игнорируя Мэй.

— Сама подошла! — выпалил, очевидно, Урик. — Сезонные диски трогала, прямо руками! Старейшина Алтонгирел, я ни-ни, я бы никогда!

Старейшина Ал… В общем, Ал. Закатил глаза. Ну правильно он-то понимает, что от девушек не надо шарахаться. Да и чем ей трогать эти… диски, как не руками? Не носом же! Да и на диски они совсем не похожи… Нет, младший точно ей не подойдёт. Лучше взяться за старшего.

— Вы очень красиво одеты, — пошла она в атаку, поворачиваясь чуть боком, чтобы свет падал на её лицо под самым выгодным углом. Мэй точно знала, как именно её черты надо подсвечивать для наилучшего эффекта. — Уж вы-то точно разбираетесь в красоте!

Ал молчал, и его молчание начинало её нервировать. Но Мэй не была бы Мэй, если бы сдавалась после первой неудачи. Она вообще никогда не сдавалась, как её жизнь ни трепала.

— Знаете, — она театрально вздохнула и провела рукой по волосам, откидывая их за плечо, — я тут совсем одна. Мои друзья куда-то делись, а город такой большой, такой незнакомый… Было бы замечательно, если бы какой-нибудь надёжный мужчина пригласил меня пообедать. — Она

Тишина была такой густой, что Мэй услышала, как молодой, всё ещё стоящий в углу, судорожно сглотнул. Она украдкой глянула на Ала из-под ресниц.

Верхняя губа у него начала медленно подниматься, обнажая зубы в гримасе отвращения.

— Ты кто такая? — спросил он, и голос его звучал так холодно, что Мэй поёжилась.

— Я… я в гости приехала, — пробормотала она, теряя уверенность.

— К кому?

Мэй замялась. Сказать, что к Киру? Но вдруг он подумает, что она девушка Кира? Обычно к мальчикам девочки просто так не приезжают. С другой стороны, если не скажет, что у неё есть связи, он может решить, что она какая-то простушка, с которой можно не церемониться.

— К императорской семье, — выпалила она, надеясь, что произнесла всё правильно.

Эффект превзошёл все ожидания: Ал внезапно оказался совсем рядом и… схватил её за ухо.

— Ай! — взвизгнула Мэй, пытаясь вырваться. — Отпустите! Что вы делаете⁈

Он не обращал на её вопли никакого внимания. Просто повернулся и пошёл к выходу из магазина, таща Мэй за собой, как нашкодившего котёнка.

— Помогите! — закричала Мэй, оглядываясь на молодого в углу. — Он меня похищает!

Молодой осенил себя каким-то религиозным жестом, но не двинулся с места.

Глава 16

Опытная женщина

На улице Мэй продолжала верещать, на них оглядывались, но никто не спешил на помощь. Наоборот — Мэй видела, как прохожие смотрят на её мучителя с пониманием и сочувствием, а на неё — с осуждением. Как будто это она была виновата!

— Да что я такого сделала⁈ — возмутилась она, но мужчина только фыркнул. Мэй уже смекнула, что лучше не дёргаться, чтобы не было больно. Впрочем, он не сильно сжимал — скорее, просто держал, направляя. Мэй покорно потрусила рядом, пытаясь сообразить, что делать.

За два поворота от ярмарки они подошли к калитке какого-то парка. У Мэй внутри всё похолодело. Парк? Зачем ему парк? Неужели он собирается…

Она уже приготовилась кричать на убой, но в парке оказалось многолюдно — садовники как раз стригли кусты. Тут же среди деревьев её взгляду открылось высотное здание со стеклянным фасадом, сверкавшим в рыжеватых лучах солнца. Ал подвёл её к неприметной двери и нажал на подсвеченную кнопку.

— Лиза, — сказал он в переговорное устройство и продолжил на всеобщем: — Я тут потеряшку подобрал, говорит, твоя.

Из динамика раздался женский голос, тоже говоривший на всеобщем:

— А кто там?

— Девица какая-то блондинистая, — с отвращением процедил Ал. — Приставала к Урику в лавке. Бедный парень от неё чуть сквозь стенку не прошёл. Потом ко мне полезла.

Из динамика донёсся смех — чуть сдавленный и не очень-то мелодичный. Мэй бы так при мужчине гыгыкать не стала.

— Наверное, Кира подружка, — сказал женский голос. — Веди её сюда.

Дверь щёлкнула, открываясь. Мужчина отпустил её ухо и толкнул Мэй вперёд, так что она влетела в вестибюль, чувствуя одновременно унижение и облегчение. Женщина упомянула Кира, значит, это кто-то знакомый!

Ал придержал её за загривок, когда подъехал лифт, как будто она могла пройти мимо дверей. В лифте Мэй сразу прилипла к зеркалу — волосы растрепались, ухо… Хм, даже не покраснело. Мэй осторожно его пощупала — не горячее. Ну ладно. Поправила пуховик. Кто бы ни была эта Лиза, всегда лучше выглядеть по максимуму.

Дверь открылась во что-то вроде просторной прихожей. Вдоль стены стояли обувницы с обувью самых разных размеров, на вешалке висел лыжный костюм и две маленькие курточки. Мэй увидела резную деревянную дверь и хотела было пойти к ней, но Ал придержал её за капюшон и молча указал на обувницу, после чего стащил свои сапоги и повесил на крючок свою роскошную шубу. Даже не на плечики! Вот варвар!

Впрочем, плечиков тут и не было, так что Мэй пришлось вешать свой пуховик точно так же. Она понадеялась, что Кир не обидится, ведь это его подарок.

Наконец её впустили в дверь. Мэй оказалась в просторной гостиной. Деревянная мебель органических форм, мягкие ковры на полу, на стене большое плетёное украшение из джутовой верёвки и деревянных бус. Огромные окна выходили на город, позолоченный зависшим над горами солнцем.

На диване, поджав под себя ноги, сидела невысокая женщина средних лет в голубом халате. Светлые кудрявые волосы обрамляли круглое лицо, которое Мэй сразу узнала.

Элизабет Гринберг. Императрица Муданга. Мать Кира.

— Привет, — сказала женщина с лёгкой улыбкой, поднимая взгляд от планшета. — Ты Мэй, что ли?

— Да… — выдавила Мэй, соображая, как себя вести. Папа пару раз брал её с собой на приёмы, где присутствовали высочайшие особы, но там всё было ужасно официально, и он следил за каждым её движением. В то же время Кир был… просто Кир. Хотя принц. И что же его мама?..

— А Кир знает, где ты? — спросила эта «Лиза». Вот ведь земляне, вечно у них с именами какая-то чехарда! Если бы Ал назвал её Элизабет, Мэй бы сразу всё поняла! А он сам-то тогда кто? Императора вроде иначе зовут, а наследный принц ещё маленький…

Ал меж тем по-хозяйски плюхнулся на диван в полуметре от «Лизы», раскинул ноги и руки и что-то недовольно проворчал на муданжском.

Тут до Мэй наконец дошёл смысл вопроса, и она спохватилась: Кир же наверняка её потерял! Она поспешно вытащила телефон и уставилась на экран. Связи не было ни на полпалочки.

— Ой, — сказала она. — У меня не ловит.

Императрица рассмеялась. Ал закатил глаза.

— У тигрэнок что, мозга вообще нет? — спросил он.

— Ай, ладно тебе, — фыркнула императрица и пнула его ступнёй в носке в колено. Он никак не отреагировал. У Мэй глаза лезли всё дальше из орбит. Это же не мог быть император? Она видела его, у него лицо такое… запоминающееся. Но с кем ещё императрица могла быть на такой, э-э, короткой ноге? Буквально!!!

— Чтобы ловило, надо зарегистрироваться в планетарной сети, — продолжила «Лиза» — Ладно, сейчас.

Она достала свой телефон, навела камеру на Мэй и щёлкнула, а потом что-то понажимала на экране и, судя по разнёсшимся гудкам, поставила звонок на громкую связь.

— Кир, это твоё? — спросила она.

— Да! — голос Кира был одновременно облегчённым и взбудораженным. — Она уже во дворце, что ли⁈ Мы тут обыскались её!

— А ты получше бы следил за своими фефёлками! — рявкнул Ал в телефон, подавшись вперёд. — Ты представляешь, что она творила⁈ Домогалась сначала Урика, потом меня! МЕНЯ!!! В ресторан приглашала, троганая устрица!

Из телефона донеслось

Лиза захохотала. Громко, от души, совершенно не скрывая веселья. Ал злобно на неё зыркнул.

— Ничего смешного! Мне хоть ладно, просто противно, а Урик? Могла парню всю жизнь сломать, а он только-только первый этап учения закончил!

Мэй стояла ни жива ни мертва. Жизнь сломать? Да что она сделала-то?

— Духовникам запрещено иметь отношения с женщинами, — сжалилась над ней Лиза, вытирая глаза. — Бедный Урик, небось, решил, что это испытание, ниспосланное его богом!

Ал фыркнул, но потом важно кивнул.

— Так-то оно, может, и так. Но ты, Кир, хоть основные вещи дурёхам своим втемяшил, там же в ухо посветишь — глаза загораются!

— Не надо так обобщать, — обиженно откликнулся Кир. — Ладно, ма, мы сейчас придём. Ты её там придержи, чтобы ещё чего не отмочила.

— Не волнуйся, — Лиза нажала отбой и посмотрела на Мэй с весёлой улыбкой, от которой в уголках глаз у неё проявились складочки. Как можно в таком молодом возрасте такое допускать? Вообще, что ли, за собой не следит? — Садись, чай будешь?

— Спасибо, — выдавила Мэй и опустилась в кресло с деревянными подлокотниками. Ну ладно, всё-таки это мама Кира, и она ведёт себя совсем не официально, так что, наверное, всё хорошо?

— Алтош, ты будешь? — спросила Элизабет.

— Я вообще-то делом был занят, покаэтона меня не свалилось. Да и кстати, — он повернулся к Мэй. — Руки вперёд протяни.

Она покосилась на «Лизу», но сделала, как велели. Ал — или Алтош? — достал откуда-то из-под халата короткую палку с подвесками и поводил над её ладонями, что-то нашёптывая. Мэй только моргала — на Тигрэне магические ритуалы были строго запрещены несмотря на то, что не имели отношения к реальности. Государство берегло граждан от придуманной чуши.

— Чё такое? — миролюбиво спросила императрица.

— Да она похватала руками… — он замялся, — короче, там духовничьи приспособы перед лавкой были выставлены. Так-то ничего страшного, но на всякий случай лучше убрать фон. Всё, — он спрятал палку и встал. — Пошёл я Урика откачивать, он меня вообще-то попросил с выбором кое-чего помочь, а не вот это вот всё.

С этими словами он кинул на Мэй последний презрительный взгляд и исчез за дверью в прихожую. Навстречу ему из той же двери выскользнул молодой слуга с чайным сервизом на подносе. Расставил его на низком столике между Мэй и Элизабет и так же бесшумно испарился.

— Нафига тебе понадобилось к духовникам-то приставать? — усмехнулась Лиза.

Мэй прикинула. С одной стороны, какое ей дело? Да и не подобает целую императрицу грузить своими проблемами. С другой, она женщина опытная, может и помочь. У Кира взрослых сестёр нет, к которым можно было бы обратиться, а сам он вряд ли что подскажет, он вон вокруг Ютты выпрыгивает так, словно не знает, с какого конца к девушке подходить. Что ж, была не была.

— Понимаете, — сказала Мэй, потупившись для приличия, — мне по итогу этой поездки очень нужно получить хотя бы одно предложение о браке. Иначе папа меня на порог не пустит. И обязательно от какого-то важного человека, богатого или влиятельного. Может, вы мне что-нибудь посоветуете? У вас же получилось.

Она подняла глаза на Лизу, надеясь увидеть понимание или хотя бы сочувствие.

Лиза… захохотала.

Мэй смотрела, как императрица Муданга смеётся так, что под ней диван ходуном ходит, и чувствовала, что жизнь её не готовила к такому повороту.

Глава 17

Дикая орхидня

— Кир, где ты откопал эту дикую орхидею?

Вопрос прозвучал из уст сидящей на диване женщины в муданжской национальной одежде, но с явно европеоидным лицом. Ютта бы даже предположила скандинавские корни.

Мэй угнездилась напротив в кресле с видом озадаченным и даже задумчивым, что ей вовсе не было свойственно.

— В смысле — где? — переспросил Кир. — Мы учимся вместе, ты же знаешь.

— В смысле, Мэй совсем не похожа на девиц, с которыми ты обычно дружишь, — усмехнулась женщина и наконец заметила Ютту. — Привет, я Лиза.

Комментарий про «обычно дружишь» прозвучал как-то не очень приятно — выходит, Кир дружит со многими девицами? Впрочем, а что тут такого, дружить можно с кем угодно, это всё предрассудки.

Ютта решительно прошла в гостиную и с некоторым вызовом протянула руку Лизе для пожатия. Не то чтобы Ютта собиралась вести себя вызывающе, но Мэй заставила её понервничать, а комментарий Лизы по поводу дикой орхидеи ещё больше вогнал Ютту в режим защиты сирых и убогих.

Лиза, впрочем, не растерялась, и крепко пожала протянутую руку, как будто каждый день так знакомилась с людьми. Ну ладно, может, она ещё не растеряла человеческий облик на этой варварской планете.

— Ютта, — представилась Ютта, глядя на Лизу сверху вниз. Кир сказал, что это его мать, но… Она была слишком молодая. Нет, Ютта понимала, что у императрицы были средства и доступ к косметике, процедурам и пластике, к тому же время на себя, которого не было, например, у Юттиной мамы. Кир, конечно, говорил, что его мать — врач и работает по специальности, но, очевидно, не столько, как приходилось простым людям, зарабатывавшим на свою жизнь самостоятельно. Но всё равно, Ютта примерно представляла себе, как выглядят женщины, тщательно заботящиеся о своей внешности, и Лиза на них похожа не была. Она просто выглядела сильно младше, чем должна выглядеть мать взрослого парня.

— Очень приятно, — улыбнулась Лиза. — Чай будешь?

Ютта немного растерялась. Сама не зная, почему, она ожидала какого-то осуждения. То ли за то, что потеряли Мэй, и та в итоге пришла во дворец сама, то ли в целом потому, что Ютта претендовала на Кира. Она слыхала немало историй о свекровях и их неподъёмных требованиях к невесткам, а на свой счёт иллюзий не питала — невестка из Ютты та ещё.

— Куда ты упорола-то? — накинулся тем временем Кир на Мэй. Он перенервничал ещё больше, чем Ютта. Она-то считала, что Мэй — самостоятельная единица и в ответе за свои поступки сама, а вот Кир упёрся, мол, он пригласил, он должен обеспечить безопасность. Сам, правда, уверял, что посреди бела дня в центре столицы Мэй ничто не угрожает, но Ютта не очень-то верила. Если бы не угрожало, он бы так не переживал.

— Но Кир, пока я рядом с тобой, на меня никто и не посмотрит, — выпятила губки Мэй.

Ютта фыркнула, Кир закатил глаза.

— Ну так ты могла бы не висеть на мне, как ёлочная игрушка, а просто рядом идти, вон, как Ютта.

— Ютта ходит, где хочет, и без тебя, а мне что,

— Ютта предупредила и не исчезала в неизвестном направлении, — заметил Кир.

Ютту уже напрягало, что о неё говорят, как будто её тут нет, и она решила вставить своё веское слово:

— Вообще-то, пока ты висела на Кире, ко мне подкатил его приятель с вопросом, можно ли за тобой поухаживать, так что не надо тут рассказывать, что на тебя никто не посмотрит!

— Вот именно, что к тебе подкатил! — развела руками Мэй.

— Вот именно, что к тебе подкатил! — в один голос с ней воскликнул Кир.

Лиза взяла из пиалушки орешек и отправила в рот, смачно захрустев. Судя по её виду, орешки выполняли функцию попкорна.

— А ты что собрался, в шкафу меня держать, чтобы никто никогда не увидел⁈ — вспылила Ютта в ответ.

Ещё пока она произносила первые слова, за спиной послышался звук открываемой двери, а стоило ей договорить — и в гостиной стало тесно. Подошедший мужчина, казалось, занимал вообще всё пространство и едва не цеплял головой потолок, хотя потолки тут были приличной высоты.

— Простите, я не в курсе, у нас тут турнир или дебаты? — пробасил мужчина, с усмешкой оглядывая всех присутствующих.

— Как по мне так ситком, — ответила за всех Лиза и похлопала по дивану рядом с собой. — Так чего, чай кто будет?

Мужчина по-школьному поднял руку:

— Я.

— Все будут, — взбудораженно выдохнул Кир. — Мэй, Ютта, знакомьтесь, это мой отец, э-э…

— Азамат, — представился мужчина, садясь, но руки никому не подал.

Ютта смотрела на него во все глаза. Опыт был сродни тому, чтобы в ботаническом саду случайно встретить тираннозавра. Помимо габаритов Азамат обладал ещё и экзотической внешностью — коса чуть не до колен, тяжёлые веки, орлиный нос и какие-то белёсые отметины на щеке, витилиго, что ли? Но и сходство с Киром было очевидным. Это что же, Кир тоже станет таким… шкафом? Тем самым, в который он собирался Ютту прятать… Мамочки-и-и… И эта вот миниатюрная Лиза как-то с ним живёт много лет? Ютта-то хоть сама по себе крупная.

Кир тем временем представил её и Мэй, но Ютта так зависла, что даже забыла поздороваться. Зато Мэй не сплоховала.

— Здравствуйте! А можно у вас попросить список ваших неженатых министров? Особенно которые помоложе!

Глава 18

Стихийное бедствие

Огромный отец Кира сдвинул густые брови, отчего сразу стал выглядеть, как какой-то сказочный злодей. Ютта напряглась: как бы не пришлось спасать подругу от его гнева. Кир как-то сидит и не чешется, да и что он поперёк отца сделает? У него вся жизнь от этого человека зависит. Ютта же — свободная девушка, к тому же гражданка Земли, и если что, этому местечковому деспоту с рук не сойдёт…

Местечковый деспот меж тем повернулся к своей жене и спросил:

— Мне уже объявлять военное положение или ещё пока только предупреждение о стихийном бедствии?

Лиза запрокинула голову и расхохоталась ещё громче, чем раньше. Кир тоже захрюкал. Мэй заулыбалась — но Ютта была уверена, что она ничего не поняла, просто вычитала где-то, что когда все смеются, надо тоже делать вид, что тебе весело.

— Какое военное положение? — спросила Ютта, потому что она не боялась спрашивать, когда все делают вид, что понимают.

— Ну как, — огромный муданжец повернулся к ней всё с тем же серьёзным видом, а потом кивнул на Мэй. — Первые лица государства подвергаются бесчеловечной атаке инопланетного разума, который оказывает на них ментальное давление…

Лиза завыла и уткнулась в подушку, Кир спрятал лицо в локте, Мэй растерянно моргала. Ютта вытаращилась на императора. Это Мэй-то — инопланетный разум⁈ Он что, решил, что она какая-то… пришелица? Зелёный человечек⁈ Нет, ну они тут дикие, конечно, но с Тигрэном вроде даже дипломатию ведут, ну и в целом, они же знают, что на других планетах тоже люди живут⁈ А что тогда он думает по поводу самой Ютты⁈

— Мэй — не разум, — с перепугу выдавила она. — Разума у неё нет, не беспокойтесь.

— Ага! — с широченной улыбкой подтвердила Мэй.

Императрица сложилась пополам и, кажется, не могла вдохнуть, только мелко тряслась. Кир зарычал. А его отец запрокинул голову и издал такие звуки, что здание заходило ходуном, а чашки на на столике задрожали. Как будто что-то с древнего металлургического завода — молотом по рельсу, причём в усилитель.

Лиза, не разгибаясь, постучала его по руке.

— Диван развалится, — выдавила она и всхлипнула.

Император перестал громыхать, судорожно вдохнул и вытер глаза тыльной стороной ладони.

— Извините, не смог удержаться. Не каждый день мне такие задачи ставят, да ещё так конкретно.

Ютта переводила взгляд с одного на другого члена императорской семьи, и лицо её вытягивалось. Это что, получается, отец Кира её… разыграл? То есть вот с серьёзным лицом вот это всё выдал, как будто и правда рассматривал Мэй как опасность для страны… Но это бред же. Не мог он всерьёз… И Ютта просто повелась на хмурые брови.

Она почувствовала, как заполыхала её шея, а потом и щёки. На светлой коже пристыжённый румянец проступал ярко, как праздничный флажок, чтобы все видели, и от этого Ютте стало ещё стыднее, а лицо её покраснело больше.

В этот момент, как на заказ, явился слуга с новым чайным сервизом, расставил всё, забрал старые чашки и испарился. Кир бросился всем разливать.

— Да вы садитесь, — сказал император Ютте, махнув на кресло. — Мы вроде как чай пить собрались, вы же с нами?

Ютта неопределённо что-то буркнула и плюхнулась в кресло.

— А что, у вас так много министров? — спросила Мэй. — Если бы было один-два свободных, вы бы не беспокоились, так ведь?

— Вот, а ты говоришь, разума нет, — прищёлкнула языком Лиза. — Где надо, всё есть!

Мэй заулыбалась.

Дверь в дальней стене гостиной приоткрылась, и из-за неё высунулась маленькая голова, а потом чуть ниже неё — ещё одна точно такая же.

— А-а, — досадливо сказал император. — Разбудил, да?

— А тиво вы смиётесь? — спросила голова.

Император шевельнул губами, чтобы ответить, но тут Кир расставил руки, и оба маленьких человечка с визгом побежали к нему — залезли на колени и повисли на шее. Ютта смотрела во все глаза, как Кир с ними нянчится. Оба сильно на него походили — и на отца тоже, и даже на Лизу чуть-чуть. Мэй, которая сидела ближе, наклонилась и отодвинула чашки, чтобы дети в своей возне их не сшибли.

— А у нас гости, да?

— А кто это?

— А мы пойдём гулять?

Кир бросил умоляющий

— У меня операция через час, никакого гулять!

Император подался вперёд, протянул руку и ухватил одного ребёнка за то место на штанишках, где лямки ещё не разошлись. И прямо так на вытянутой руке и поднял. Мелкий весело заверещал, второй на коленях у Кира запрыгнул. Наконец этот живой башенный кран перетащил добычу на диван, потом наклонился за вторым.

— Часок погулять можем, потом работать надо. А? Хотите со мной на заседание совета?

— Не-е-ет! — дружно завопили мальчики.

— И я не хочу, — вздохнул император и зевнул, культурно прикрыв рот ладонью. — Но мы можем чуть-чуть опоздать. Куда пойдём, в сад или покатаемся?

— Покатай! — потребовали малыши.

Ютта очнулась от наваждения и схватила ближайшую чашку. Она оказалась без ручки, но хоть не горячая. Мэй смотрела на семейную сцену с выражением счастливого удовлетворения, Кир тоже умильно улыбался. У Ютты внутри что-то защемило от этого его взгляда.

— Это твои братья, да? — спросила Мэй. Ютта тоже что-то припоминала насчёт младшей сестры и трёх братьев, но как-то не задумывалась об этом на досуге.

— Ага, — сказал Кир и встряхнулся. — Ну что, мы дальше гулять или как?

Предыдущий опыт прогулок оставил не самый приятный осадок, так что Ютта заколебалась.

— А так что насчёт… — начала Мэй, но Лиза вдруг её перебила:

— Кир, ты позвал бы Айшу и Атех, пускай они Мэй всё покажут, чтобы она больше духовников не соблазняла.

Император подавился.

— О, точно, — обрадовался Кир и выхватил телефон. Ютта хотела спросить, кто это такие, но Лиза уже продолжила:

— А ты хочешь со мной в больницу сходить? Ты ветеринар вроде, так ведь? Посмотришь, оценишь. Нашим тоже полезно на девицу с профессией поглядеть.

Ютта собиралась отказаться, но последняя фраза эффективно заткнула ей рот. Подать положительный образец несчастным дискриминируемым женщинам — она просто обязана была пойти!

Глава 19

Обманутые ожидания

Кир тоже собрался с ними в больницу, но ему ответили упомянутые Лизой знакомые, и он решил сначала пристроить Мэй, а в больницу подойти чуть позде. По вопросу Лизы Ютта вообще решила, что они пойдут без него. Почему-то представила себе отдельную женскую больницу — мало ли, какие тут заморочки. Хотя Кир говорил вроде, что ассистирует матери на операциях.

Она ожидала какого-то кортежа, но Лиза просто вместе с ней вышла на улицу и пошла — уверенной быстрой походкой. Только от ворот сада отделились двое в тусклых халатах и пошли следом на почтительном расстоянии. Ютта пооглядывалась на них, но лица эти мужчины держали каменные, и Ютте стало неловко на них пялиться.

Идти рядом с Лизой тоже было странно — она оказалась почти на голову ниже Ютты, а Ютта всегда неловко себя чувствовала рядом с низкорослыми людьми, потому что ей начинало казаться, что она занимает слишком много места и привлекает внимание.

— Мэй такая необычная девушка, — задумчиво сказала Лиза. — Я прям не ожидала.

— Чего? — Ютта нахмурилась. Как говорить с императрицей, она не понимала, да ещё и тема была какая-то скользкая. Уж Лиза-то не перепутала, которая из них — девушка Кира?

Лиза шла и улыбалась, но как будто не Ютте, а кому-то на другой стороне улицы.

— Ну просто она совершенно не похожа на типичных подруг Кира.

«Типичных». Хм! У Ютты вот нет «типичных» друзей. А она сама — «типичная»?

— Так она не его подруга, а моя, — решила подчеркнуть Ютта.

Тут Лиза наконец обернулась к ней с явным удивлением на лице.

— О как! Ещё более неожиданно, вы такие разные! С Киром-то, я так понимаю, вы учитечь в одной группе, а с Мэй ты как сошлась?

Ютте всё больше не нравилось, куда сворачивает эта беседа.

— С ней мы тоже учились вместе, не подготовительных курсах. А чем она вас так заинтересовала?

Лиза снова не смотрела на неё, а улыбка казалась приклеенной.

— А-а, да просто про тебя Кир нам уже все уши прожужжал, а про Мэй едва упомянул пару раз.

От мысли, что Кир прожужжал родителям все уши про неё, Ютту, внутри у неё что-то тренькнуло и завибрировала, пуская дрожь по всему телу. От того, как сильно она отреагировала, Ютте самой стало стыдно, и она на всякий случай разозлилась, но вида не подала.

— А на почве чего вы сошлись? — продолжала расспросы Лиза.

Ответ на этот вопрос оказался откровением для самой Ютты. А именно — почвы-то и не было. Они и не сходились. Мэй просто почему-то решила, что с Юттой надо дружить. Ютта попыталась отбиться, но не проявила должного усердия. Плюс — других друзей у Ютты и не было. Она никогда и не пыталась их заводить. Зачем? Только тратят время. Однако теперь она с Мэй даже жила в одном домике и вот, приехала на Муданг. Поначалу это было потому, что Мэй после того случая не могла селиться и выходить из дома с посторонними, но теперь, очевидно, у неё это прошло… Ну не выгонять же её? Да и одной на Муданг было бы совсем… безответственно.

— Как-то так вышло, — пробормотала Ютта. — Она очень, э-э, общительная.

Лиза рассмеялась, а потом снова повернула свою странную улыбку куда-то мимо Ютты.

Разговор неожиданно так отвлёк, что Ютта забыла даже по сторонам смотреть, а теперь огляделась — и увидела, что впереди и чуть сбоку по улице шёл какой-то мужчина и на ходу кланялся… Лизе? Да, наверное. Так это она ему улыбалась? Как-то странно говорить с одном человеком, а улыбаться другому…

Тут из-за угла круглого саманного домика в форме улиткивышел ещё какой-то человек, заметил Лизу и тут же поклонился. Лиза тут же повернула улыбку и к нему.

— А вы-ы… всем улыбаетесь? — не удержалась Ютта.

Лиза глянула на неё растерянно, как будто не понимала, о чём она.

— А-а! Прости, привычка. Столица же, меня все в лицо знают, приходится. Я уже и не замечаю.

Ютта переварила эту информацию. Вообще, если бы её спросили, скажем, вчера, она бы предположила, что императрица Муданга подданным вовсе не показывается, ну разве только сквозь вуалевую занавеску паланкина или что-то такое. А она вот по улицам ходит и ещё и улыбается — кому? Лавочникам? Городской страже? Ютта попыталась прикинуть, кем мог быть очередной кланяющийся, но она не разбиралась в сортах халатов.

— А кто эти люди? — не утерпела она.

— В основном, бывшие пациенты, — пожала плечами Лиза. — А вот мы и пришли.

Ютта захлопнула рот и уставилась на здание впереди. Оно выглядело…

Они прошли минималистичный скверик и зашли в широкие стеклянные двери, за которыми маячила небольшая стоечка регистрации, похожая на университетскую кафедру. Она стояла прямо посреди фойе лицом к дверям, хотя и не по центру, а чуть отступив, видимо, чтобы не мешать проезду каталок.

За стойкой маячил невздолбенно красивый молодой человек в насыщенно-синем халате с золотой оторочкой и бэджиком. При их появлении он лучезарнейше улыбнулся, совершенно заворожив Ютту. Она правда никогда не видела в жизни таких красивых людей. Может, он вообще андроид какой-то или галопроекция?

— Добрый день, Хотон-хон! — провозгласил он внезапно на всеобщем. — Здравствуйте, прекрасная спутница Хотон-хон! Чем мы можем быть полезны?

— Здравствуй, Орьс-хян, — улбынулаь Лиза. — Это гостья старшего нойна, я хочу показать ей больницу.

— Гостья столь же мудра, сколь прелестна! — растёкся медовый голос Орьс… хона? Нет, хяна. В учеьнике вроде был хон. Но Ютта всё равно не поняла половины слов, видимо, местные титулы?..

Лиза провела Ютту чуть дальше, мимо гардероба, где разряженные муданжцы и муданжки надевали одни пёстрые халаты поверх других.

— Как тебе Чижик? — спросила Лиза, понизив голос и кивнув на оставшегося за спиной парня.

— Он настоящий? — не удержалась Ютта.

Лиза довольно осклабилась.

— Ага. Моё самое недавнее приобретение. Скажи, хорош, а?

Ютта напряглась. Это что, тест? Она тут как девушка Кира. Если она сейчас начнёт хвалить внещность какого-то другого парня, будет ли это красным флагом?

Да и что значит «приобретение»? Лиза его что, на рабовладельческом рынке купила? Или он всё-таки неживой?

— Я предпочитаю естественную внешность, пусть и неидеальную.

Лиза странно на неё посмотрела.

— Тебе же Кир нравится.

Ютта вспыхнула.

— Ну, он не такой… э-э… полированный!

Лиза хотела что-то ответить, но тут из-за угла выскочила тощая девушка в розовой врачебной спецодежде, увидела Лизу и зачастила по-муданжски. Лиза коротко кивнула.

— Пойдём, там пациент упрямится, надо вразумить.

Они быстро прошли по коридору до раздевалки для персонала, где Ютте выдали одноразовую обувь и халат, а потом до кабинета в торце, откуда раздавался громободобный бас вроде императорского.

Лиза без стука распахнула дверь. За ней оказался кабинет — судя по пробиркам и характерному столику около кушетки, там брали анализ крови.

Около кушетски стоял огромный мужик с бородищей, заплетённой в такую косу, как у Ютты из волос бы не набралось, в золотом залате и такой же шапке с мехом, сапогах со шпорами и кручёными носами, а за поясом у него торчали хлыст и кинжал. Трубным гласом он орал на двух мужчин — одного молодого, а второго постарше и вовсе не муданжской наружности. Они вяло тявкали что-то в ответ.

— Цурос-хон! — рявкнула Лиза, впрочем, не очень-то и громко. — Омо. Тивчик.

Мужик захлопнул пасть, в которой без труда поместилась бы Лизина голова, и сделал страшные глаза.

Лиза улыбнулась, что-то прошипела, сделала странный жест сжатым кулаком и указала на дверь. Мужик сглотнул, с размаху сел на кушетку, так что она скрипнула, и поспешно принялся закатывать рукав халата.

Лиза бросила ещё пару слов, и мужик снова вскочил, чтобы начать судорожно срывать с себя халат и расстёгивать ремень, роняя оружие. Лиза удовлетворённо кивнула, получила явные благодарности от обоих мужчин, и закрыла дверь.

— Порядочек, — сказала она. — Пойдём лабораторию тебе покажу?

Ютта что-то булькнула в ответ, переводя взгляд с двери на Лизу и обратно.

— Что вы ему сказали?

Лиз пожала плечами.

— Заткнись и терпи, а ещё чтобы одежду в гардеробе оставил, либо катился прочь, моя больница — мои правила.

Ютта посмотрела на Лизу новыми глазами. Кажется, в учебниках что-то пропустили…

Глава 20

Тонкости этикета

— Хочешь потренироваться?

Ютта упёрлась взглядом в свиную ногу, лежащую на операционном столе и разложенные рядом в рядок инструменты.

— Если хочешь, могу муляж принести… — добавил Кир, когда она не ответила сразу.

Ютта встряхнулась. Сегодняшний день совершенно выбил её из колеи, оттого и соображалось туго. Но это что же, Кир решил, что она побрезгует свиной ногой?

— Я вообще-то на ветеринара учусь, — напомнила она, подходя к столу и осматриваясь на предмет перчаток. — Ты же не думаешь, что я боюсь вида крови или мяса?

— Э-э, нет, — Кир ещё больше смутился. — Просто мало ли, может, ты считаешь тренировку швов на свинине неэтичным или там что…

Ютта поморгала, потом фыркнула.

— Ну ты меня совсем-то за ханжу не держи, что ты думаешь, я не препарирую трупики на занятиях? А как без этого научиться? Главное чтобы она зря не пропала. — Ютта помедлила и сощурилась. — Она же не пропадёт? После наших упражнений её же не выкинут просто так, да?

— Нет, — Кир мотнул головой. — Я обычно Хосу отдаю, он завсегда слопает.

— Кто это? — Ютта нахмурилась. Звучало как-то, будто речь о животном, но это имя она слышала не впервые, и вроде бы прошлые разы Кир о каком-то приятеле говорил.

— Внеземная разумная жизнь, — усмехнулся он. — Помнишь, что у нас есть такие?

Ютта поджала губы. Да, она помнила всю эту историю и даже перечитала заново заметки, но в итоге для себя решила, что речь идёт просто о каком-то диковатом местном народе. Вроде бушменов. Конечно, скармливать использованное для тренировок мясо дикарю — это как-то… снисходительно? Вроде как собаке. А с другой стороны, если ему всё равно, то вроде бы нормально? Или он не знает, что мясо не свежее?

— А как они его готовят? Или вы готовите для них?

— Сырым жрёт, — пожал плечами Кир и пошёл в угол помещения мыть руки. Ютта спохватилась, что, конечно, начать надо с этого, хоть они и на мясе тренируются, но всё равно, и поспешила следом. Перчатки обнаружились там же, около раковины. Но что же Кир такое говорит?

— Как это сырым? Вы что же, ему не объяснили, что это опасно? А если там паразиты?

Кир как-то странно усмехнулся.

— Тут людям-то поди объясни. Но хозяевам леса неопасно, у них желудки лужёные, ничего им не будет. А вот приготовленное для них вредно, особенно если с солью или термообработанным жиром, это прям вообще совсем не стоит. Так что лучше уж сырое.

Ютта открыла рот ещё поспорить, но после того, что наблюдала в исполнении Кировой мамы, подумала, что, может, не всё на этом Муданге так очевидно и прямолинейно, как она себе представляла. Если

— Слушай, а твоя мама всегда с пациентами такая… резкая?

Они оба наконец надели перчатки и пошли к столу с ногой.

— Смотря какой пациент, — сказал Кир, выбирая разрез, с которого начать. Ютта встала с другой стороны стола и тоже примерилась. — С мужиками часто приходится, они по-хорошему не понимают. Но если пациент адекватный, то она просто строгая.

— И мужчины её все слушаются? — продолжила расспросы Ютта, завязывая узел. — Я хочу сказать, у вас ведь к женщинам относятся… ну… не особо?

— Ну маме параллельно, кто к ней там как относится, — усмехнулся Кир. — Тут уж как себя поставишь, так и будет.

Ютта задумалась. В целом это правило работало везде, вопрос, сколько труда нужно было вложить в то, чтобы «себя поставить».

— А вот если, скажем, ты с ней вместе куда-то пришёл, то ты за неё разговаривать будешь?

Кир поднял взгляд от иглы и озадаченно посмотрел на Ютту.

— Разве только если ей лень… Или люди неприятные… Хотя тут она скорее наоборот пойдёт на таран, чтобы быстрее закончить.

Ютта ещё подумала, пока завязывала закрепляющий узел.

— Ну а вот когда ты нас с Мэй в магазин привёл, там ведь продавец с тобой разговаривал, а не с нами.

Кир тоже затянул нитку и пижонским жестом обрезал.

— А я и не знал, что он на всеобщем умеет. Ну и так вообще, вы же мои гости, мне надо было как-то… ну я не знаю, дать ему понять, что вы не какие-то случайные туристки, и если что не так, отвечать он будет передо мной. То есть скорее всего всё так, в центре столицы вообще торговцы не обманывают, но вроде как на всякий случай, мало ли, ко мне до сих пор гости с других планет не приезжали…

— То есть… — Ютта подвисла с новой ниткой в руке, — это не потому, что я женщина?

Кир склонил голову набок.

— Наверное, нет? Ну, допустим, если бы Париндра в гости приехал, я бы так же сделал.

Ютта торжествующе воткнула иголку в свиную кожу.

— То есть про то, что в присутствии мужчины с женщиной никто не станет разговаривать — это миф?

Кир поморгал по-совиному. Ютта прямо видела, как мучительно прокручивались шестерёнки у него в голове, пока он соображал, о чём она говорит.

— У вас в самоучителе написано, — решилась наконец сдать свой источник Ютта. — Что если женщина с мужчиной, то с ней не здороваются и вообще не говорят.

— А-а! — обрадовался Кир. — Ну конечно!

Ютта чуть не села прямо на пол.

— То есть это правда⁈

— Конечно, — закивал Кир. — А чего с ней здороваться, не она же к тебе пришла, а мужик её, ей до тебя и дела нет. Ну ты представь, пойду я, скажем, с сестрой гулять и по дороге заверну вон, — он поднял иглу, — инструмент прикупить. И вот продавец вместо того, чтобы меня обслуживать, будет гадать, как ему к моей сестре обратиться да каким приветствием — сестра она мне, жена, дочь, просто спутница, а может, замужем уже, а может, нет… Кому это надо? Ещё вопросики будут, откуда он вообще её знает и не надо ли ему по уху настучать на всякий случай.

Ютта обомлела.

— А если это ей что-то надо купить, а не тебе?

Кир попытался развести руками, но нитка, тянущаяся от свиной ноги, выдернула у него из руки иглу.

— Так это тогда не она со мной, а я с ней. Я просто у двери постою, пока она свои дела сделает, и всё. Не нависать же у неё над плечом, как телохранитель.

Ютта тоже уронила иголку. А что, так можно было?

— Но с тобой продавец поздоровается?

— Ну да, — Кир подобрал свою иголку и вернулся к шитью. — А чего там, с парнем-то понятно, как здороваться, гадать не надо, только возраст относительно своего на глаз прикинуть и всё ясно сразу.

Ютта помолчала, переваривая. То есть и в учебнике всё было правдой, но и на самом деле всё не так?

— А почему с женщиной нельзя просто по возрасту? — спросила она наконец.

— Ну, — Кир снова развёл руками, но на сей раз аккуратно, сильно не размахивая, и иголку удержал. — Надо же прикинуть, можно к ней подкатывать или нет, а если да, то хочется ли. И ей об этом дать понять, а то вдруг надумает что-нибудь. Может неловко выйти. Но это всё сложно, так что если особо нет интереса, то проще вообще не здороваться.

Ютта снова воткнула иголку в мясо и упёрла руки в боки.

— А если женщина с мужчиной здоровается, ей что, не надо про него всё это понимать?

— Надо, конечно, — невозмутимо ответил он. — Но она выводы оставит при себе, а то как-то не очень прилично. Не станет же она сама намекать.

Ютта возликовала. Наконец-то она в этой зубодробительной схеме нашла очевидное неравенство! Сейчас ка-ак выскажет… Но тут Кира вдруг как будто осенило.

— У нас ведь предложение о браке женщины делают, ты же знала об этом? Я к тому, что опасно слишком рано намекать, а то вдруг парень решит, что это уже оно.

Ютта со стуком рот захлопнула. Предложение — женщины⁈

Это что, и ей придётся⁈

Стоп, откуда вообще эта мысль взялась⁈ Они только встречаться начали, какое предложение! Ох, а вдруг и правда как-то выразится не так, а Кир надумает… У него и всеобщий нетвёрдый и вообще… Вон уже надумывает что-то, по глазам видно!

— Слушай, — сказал Кир, сдвинув брови, — так ты из-за этого весь день от меня шарахаешься? Что в моём присутствии с тобой продавцы говорить не будут?

— Ну… да-а, — протянула Ютта.

Кир внезапно расплылся в широченной улыбке.

— А, ну хвала богам, а я-то думал, обидел тебя чем-то! я на всеобщем говорю, как по минному полю хожу, чуть не то слово — и привет.

Ютта уткнулась в шов и сделала пару стежков, стараясь не краснеть. Это Кир после стольких лет на всеобщем себя неуверенно чувствует, а она вчера учебник открыла, сегодня приехала и решила, что всё-всё понимает.

— Ты, может, мне расскажешь побольше, как оно тут… у вас? — пробормотала она.

— Конечно! Ты только спрашивай,

Ютта украдкой вздохнула. Действительно, можно же спросить… И чего она так забоялась раньше?

Глава 21

Потенциальные проблемы

Друзья, я понимаю, что долго не выкладывала, и меня уже читатели с квасом съели, но я это даже не от лени))) Просто я исходно была твёрдо уверена, что эта история будет комедией положений. И всё так отлично складывалось, пока я не обнаружила, что… комедию положений написать не могу. Ну просто так у меня мозги не работают. Поэтому пришлось взять паузу, переосмыслить сюжет и понять, чего же я тогда от него хочу. Теперь вроде я всё осознала и исправляюсь. Встречайте комедию слабоумия и отваги!)))

* * *

К тому времени, как всё семейство Кира собралось вечером за ужином в той же самой гостиной, Ютта уже практически восстановила утраченное в полёте до Муданга душевное равновесие. Кир был всё тем же привычным, понятным и безопасным, что в универе. Окружающий Муданг его не подменил, не набил другой начинкой. Это просто Ютта навыдумывала себе каких-то ужасов на ровном месте.

Вот, опять же, Кирова семья. Цивилизованные образованные люди. Мама так вообще нормальная земная женщина. Папа… Ну, тут Ютта пока мало что могла сказать, кроме того, что у него своеобразное чувство юмора. У Юттиного собственного папы чувства юмора не было никакого, и она как-то не привыкла, чтобы серьёзный человек на высокой должности такое себе позволял, но с другой стороны, наверное это должно было делать его более человесным в глазах подчинённых. Да и как отец он явно был неплох — Кир вообще бесконечно его уважал, а младшие дети висли на нём, как обезьянки на фруктовом дереве.

Этих младших оказалось как-то больше, чем Ютта ожидала. Нет, она помнила, что у Кира есть сестра и три брата, но когда весь этот выводок с визгами носился во гостиной, казалось, что их раз в десять больше. Ютта осторожно попыталась повыяснять, сколько детям лет, но в очередной раз получила напоминание, что с муданжцами в этом плане сложно: год длиннее, взросление медленнее, и как одно на другое накладывается, кто бы его знал, исследований по-прежнему нет.

Как бы там ни было, старший из братьев, с пронзительными ярко-синими глазами на смуглом личике — Алэк — выглядел лет на семь и вёл себя в целом прилично. Ютта так поняла, что это он — наследный принц, и отец его уже сейчас приучал вести себя подобающе. Его даже на какие-то правительственные втречи пускали, что было за гранью понимания Ютты.

Средняя сестра Алёна выглядела на четыре или пять и была главным источником головной боли для всех старших родственников. Ютта подозревала, что единственную девочку сильно баловали, особенно отец, который, казалось, вообще не мог сопротивляться её умильной мордахе. Но за девочкой следовало признать как определённый инженерный талант — недавно она умудрилась проникнуть на кухню и продеть верёвку в ручки всей стоящей на полке посуды, а конец привязать к двери так, что, когда утром работники дверь открыли, всё посыпалось — так и организационные способности. Под её руководством несколько детей чиновников умудрились напродавать простым гражданам каких-то оберегов, якобы благославлённых императрицей, причём на весьма круглую сумму! Которую, правда, тем же вечером спустили на мороженое, на чём схема и вскрылась.

— Это ещё хорошо, — хихикала Лиза, — что Ирлик эти благословения поддержал, а то я вообще не знаю, какой это был бы урон репутации.

Ютта не поняла из контекста, кто такой Ирлик, но решила, что, наверное, какой-то служитель местного культа. В дела муданжской религии она предпочитала не лезть, чтобы у неё, как человека здравомыслящего, не развился тик на обоих глазах.

Младшие мальчишки пока были слишком маленькие, чтобы вытворять что-то этакое, но одного взгляда на совершенно одинаковые ангельские личики хватало, чтобы понять: тут будет интересно. Ютта даже почувствовала какое-то нездоровое предвкушение. Вроде бы какое ей-то дело? А с другой стороны, она же с Киром так и так продолжит общаться, а значит, и про художества его младших ещё услышит. А если повезёт — то и увидит. И что-то её тянуло уже сейчас запасаться попкорном.

Наконец отец семейства разогнал всех мелких по спальням. Они с Лизой исчезли в детских комнатах — как объяснил Кир, там совершалось таинство чтения сказок на ночь. Мэй сидела притихшая и какая-то растерянная, и Ютта решила, что самое время выяснить, в чём дело.

— Ты ведь гуляла с этими девочками? — уточнила она, косясь на Кира. Его подурги какие-то, между прочим, ему и отвечать.

— Да, они очень милые, — кивнула Мэй, нянча в руках пиалу с чаем. — Весь город мне показали и где что лучше покупать и вообще… Они очень весёлые.

Ютта сощурилась.

— Ты что-то не больно-то весёлая после этого.

— А? — встрепенулась Мэй. — Я не после этого! Просто папа Кира всё-таки дал мне список…

— Какой? — нахмурился Кир.

Они с Юттой пришли домой вместе с Лизой, позже Мэй, так что у неё была возможность пообщаться с императором наедине. Ютте это не очень-то нравилось: конечно, император человек приличный, но уж очень внушительный, как бы Мэй не запаниковала под его тяжёлым взглядом.

— Ну, министров, — развела руками Мэй. — Неженатых. И даже предложил лично меня им представить.

Ютта так распахнула глаза, что сама испугалась, как бы не выпали.

— И ты что, согласилась⁈

— Конечно! Разве я могу упустить такое предложение? — изумилась Мэй.

Ужин встал Ютте колом в горле.

— Слушай, — медленно сказал Кир, — а ты вот прямо серьёзно так хочешь замуж именно за кого-то из наших министров? Я хочу сказать… ты же их не знаешь.

— Ну-у, — Мэй неловко дёрнула руками, словно забыла, что в них пиала, и едва не расплескала остатки чая, — если не познакомлюсь, то и не узнаю, так ведь? Я же не говорила, что готова за любого из них замуж хоть завтра. Просто, ну, будут своего рода смотрины. Потом пускай они меня на свидание приглашают. Если захотят. Может, я ещё и не понравлюсь никому.

— А большой список? — спросила Ютта.

— Семеро. Но ещё не факт, что все семеро захотят знакомиться, это просто кто неженатый.

Ютте от одной мысли, что на неё бы пялились семеро мужиков, оценивающих её на предмет хорошая ли из неё выйдет жена, стало физически плохо. И как Мэй может так спокойно, особенно после истории с Мэттом… Или не может?

— А ты… вообще как себя чувствуешь? — наконец додумалась спросить Ютта.

— Ну так… — Мэй

Последние слова звучали точно как самовнушение.

— А нельзя это как-то… — Кир замялся, — менее насильственно провести? Ну, скажем, по одному за вечер знакомиться…

— Нет уж, — Мэй поёжилась. — Лучше пять минут позора, чем всю неделю вечера себе портить.

Ютта хотела сказать, что если уж так неприятно, то, может, и не стоит вообще знакомиться с этими министрами? Но потом подумала — а что она вообще понимает в проблемах Мэй? Её собственный отец уж точно никогда бы не заставил её в приказном порядке найти себе мужа за две недели, да и Ютта бы ни за что на такое не согласилась. А у Мэй разве нет выбора? Или выбор такой, что этот вариант — лучший?

Пока она думала, из дальней детской вышел император и присоединился к ним за столом, внимательным взглядом окидывая напряжённые лица.

— Па, — тут же повернулся к нему Кир, — ты не можешь как-нибудь организовать эту дурацкую встречу для Мэй не так стрессово?

— Да не надо! — запротестовала Мэй. — И так всех напрягаю, ну зачем ещё…

Император молча налил себе чаю, отпил, потом поднял на Кира какой-то слегка насмешливый, а то и вызывающий взгляд.

— Девушка сама так попросила, — заметил он. — А ты переживаешь уж не потому ли, что сам на неё виды имеешь? Мне говорили, ты полдня с ней под ручку ходил, всему городу демонстрируя, чья красавица. — Он вдруг кивнул на Ютту. — Сам-то не запутался?

Глава 22

Скалярная величина

Кир встал.

Ютта внезапно осознала, что он от своего отца ростом лишь чуточку отличается. В плечах, конечно, поменьше, но это он ещё может со временем нарастить. А так они и на лицо похожи, и телосложением. Это что же, у Ютты когда-нибудь будет тоже такой вот… император? Не по должности, конечно, но по внушительности… До сих пор она Кира воспринимала скорее как тощего — просто из-за пропорций, но так если вдуматься, в абсолютных размерах он не близко не дрыщ. А сейчас как плечи развернул, так сразу — большой и сильный.

Не то чтобы Ютта нуждалась в большом и сильном! Она и сама по себе ничего себе. Но вот именно из-за этого на фоне однклассников и однокурсников она часто чувствовала себя неуютно — вроде как её так много, а их так мало, и неловко обеим сторонам. Если уж заглядывать сильно глубоко в недра своего сознания, Ютта могла бы признать, что большая часть её убеждений насчёт роли женщины в природе связаны именно с тем, что маленькой и хрупкой она в принципе ни в какой компании себя не чувствовала. С детства по лагерям, выживание, первая помощь, скалолазанье… А потом приходишь в группу, а там Шэни. И понимаешь, что в случае чего ты их двоих из горящего здания вынесешь, а они тебя и в вдвоём — не факт. Вот и как тут на кого-то полагаться, кроме себя?

Теперь вот ещё у Кирова отца какие-то идеи насчёт неё. Понятное дело, Мэй на роль первой леди подходит лучше — она и фотогеничнее, и ухоженнее, и вообще, посмотришь краем глаза, и сразу ясно, почему на ней женился статусный самец. А с Юттой — поди ещё объясни. Ютта сама не очень-то представляла, почему бы на ней кто-нибудь захотел бы жениться. Не то чтобы Ютте оно было сильно надо! А Мэй надо, и как раз сильно… Так что, может, в сомнениях императора и есть смысл, в конце концов, они пока только условно договорились встречаться, никакими обещаниями не повязаны, общей собственности нет…

— Я вообще не близко не запутался, — негромко сказал Кир, но каким-то таким тоном, что Ютту это сразу вырвало из размышлений. — Я свой выбор сделал, и от того, что кто-то непойми что видел и сам додумал, мой выбор не изменится.

Император помолчал, разглядывая лицо Кира.

— Так где он, твой выбор? Назови уж.

Кир замер на секунду, а потом повернулся, схватил Ютту за руку и одной левой так легко поднял её с дивана, как будто она была надувная. Хорошо хоть по привычке руку напрячь успела. И тут же оказалась у Кира под мышкой, впервые в жизни ощутив — как это, стоять в тесной компании двух мужчин намного выше и сильнее неё. Как-то сразу лезть на рожон расхотелось.

— Оте-ец, — немного манерно сказал Кир и слегка поклонился, — это моя девшука. Её зовут Ютта. Она приехала ко мне в гости посмотреть мою планету и познакомиться с вами. Мне бы хотелось, чтобы вы подружились.

Император ещё немного посмотрел в глаза Киру, потом перевёл взгляд на Ютту. Ей стало совсем уж не по себе — в приглушённом вечернем свете узкие глаза казались совсем чёрными, будто даже и без белков, да и весь образ… Волосы эти длинные, золотое шитьё с причудливыми символами…

— Вот теперь другое дело, — кивнул император. — Так и продолжай.

На этом он отвернулся и пошёл налить себе ещё чая.

Ютта осторожно выдохнула и обнаружила, что вцепилась в рубашку Кира до белых костяшек. Она обернулась на Мэй, наблюдавшую за всем этим с дивана. Мэй сложила пальцы сердечком и подмигнула.

— Пойдём, я тебе комнату покажу, — предложил Кир.

— А Мэй?.. — растерялась Ютта.

— А Мэй ма уже показала.

В комнате уже стоял Юттин чемодан, похоже, даже протёртый от дорожной пыли — чего сама Ютта никогда не делала. В остальном — ну комната и комната, кровать большая, вещи свалить есть куда, ещё и ванная своя. Сочетания цветов ковра с занавесками Ютту не трогали.

— Слушай, — сказала она тихо, прикрыв дверь, — а твой отец… Он… Ну… Какой человек вообще?

Кир слегка приподнял брови.

— Самый классный на свете.

— М, — сказала Ютта, сама не зная, что из этого поняла.

Позже, когда Кир пошёл мыться, она снова высунула нос в гостиную и заметила там императрицу, читающую ч планшета при свете настенного светильника. Больше никого рядом не виднелось, и Ютта рискнула подкрасться.

— О, Ютта, — улыбнулась эта дама и кивнула на место рядом с собой. — Какой-то вопрос?

— Да так… — Ютта исподтишка оглядела императорицу. Невысокая, с тонкими запястьями, не сказать чтобы особо спортивная, хоть и в целом скорее в форме, чем нет. По сравнению с самой Юттой — соплёй перешибить. Однако на того мужика в больнице рявкнула так,

В ответ на непонимающий взгляд пояснила:

— Ну, на планете. Тут все такие огромные, сильные… И чужие. Как вы их не боитесь?

Лиза подняла одну бровь.

— Они когда на коленях приползают, уже далеко не такие страшные. Ты же понимаешь, что размер — это не главное?

Глава 23

Смотрины женихов

Министров было семь.

Правда, стоило Мэй зайти и приблизиться к столу, как двое махнули руками, бросили что-то товарищам и покинули помещение. Мэй решила, что, наверное, они задержались после какого-то разговора, а на смотринах присутствовать не собирались, но сидящий с краю молодой и сногсшибательно красивый мужчина её просветил:

— Их жёны красивее, чем ты.

Мэй приняла это к сведению. В принципе, и сам говорящий был красивее, чем она. Собственно, все, кто сидел за столом, были красивее, чем она, ну разве что двое — постарше.

Сам зал, как и большинство помещений во дворце, сиял яркими цветами и позолотой — на стенах висели ковры с вытканными узорами, про которые Кир ей пояснял, что это так оформленные тексты. Вдоль окон колыхались длинные узкие полотенца с изображениями каких-то фантастических тварей, а между ними тяжело покачивались толстые верёвки с узлами и украшениями.

Посреди всего этого великолепия стоял низкий круглый стол, а вокруг него на подушках со спинками расселись оставшиеся пятеро мужчин, выряженные не хуже тех ковров, только поверх сверкающих сочных вышитых халатов некоторые носили не менее сверкающие меха, а волосы отдельными прядями выкрашивали в цвет халата. Трое, кто помоложе, пострижены были коротко, а вот старшие наоборот, щеголяли множеством кос с вплетёнными бусами и лентами.

— Здравствуйте, — сказала Мэй и сосредоточилась на том, чтобы не упасть в обморок, а сесть на пуфик. Пуфик был сильно выше подушек, и оттого Мэй теперь торчала над столом, как будто она была кувшином с компотом, а все пятеро муданжцев неторопливо, с интересом и одобрением её разглядывали. Молча.

— Ты землянка? — наконец спросил один из молодых на довольно чистом всеобщем.

— Нет, — улыбнулась Мэй. — Я с Тигрэна. Меня зовут Мэй.

Молодой замычал, как показалось Мэй, разочарованно, и что-то быстро проговорил по-муданжски. Другой ему ответил. Завязалась беседа. Мэй не понимала ни слова, да и не особо пыталась. Казалось, про неё здесь все забыли, и она даже вздохнула с облегчением.

Кто-то кому-то что-то доказывал, кто-то вообще достал телефон и стал что-то зачитывать с экрана, один из старших качал головой… Наконец какофония закончилась. Один из молодых и один из взрослых встали, поклонились Мэй, заложив руки под мышки и вышли. Она похлопала глазами им вслед.

— Ну, давайте знакомиться, — сказал старший. Ему на вид было под сорок, и Мэй его совсем не боялась. Она не часто оказывалась в компании таких взрослых людей, разве только если куда-то ездила с папой, но там она одна не оставалась, и к ней не лезли. — Министр юстиции, Уктой.

— Мэй, — повторила Мэй, потому что — что ещё она могла добавить?

Уктой неторопливо кивнул.

Бешено красивый муданжец с красными прядями в волосах, на которого Мэй даже смотреть боялась, спросил:

— Мэй — это твоё имя или прозвище?

Голос у него был довольно высокий, певучий такой… эх-х.

— Имя, — постаралась приветливо сказать Мэй. — Есть ещё фамилия, Аяла.

Все трое переглянулись, и зашевелились, пересаживаясь в более заинтересованные позы. Они знают папу?

— Министр транспорта, Илбигдорчж, — сказал красивый, и Мэй поняла, что не судьба. Она это никогда не произнесёт.

Третий, коротко стриженый, назвался Олунугом, министром энергетики. Ну это ещё куда ни шло.

Мэй вообще не понимала, как такие молодые парни могли быть министрами. Министры, которые работали в правительстве Тигрэна по большей части все уже седы деды, вот папа довольно молодым прорвался, да ещё, может, парочка…

— Ну, давайте составим расписание, — сказал Уктой, хлопнув себя по колену.

Не успела Мэй опомниться, как её оповестили, что завтра вечером она встречается с Уктоем, непроизносимый Илбиг-чего-то записан на послезавтра, а ещё через день — Олунуг. Все трое мужчин сделали себе заметки в календарях — кто на устройствах, кто в блокнотике, после чего попрощались и ушли.

Мэй осталась одна в завешенном золотыми полотнами зале, и так и сидела неизвестно сколько времени, пока за ней не зашёл император.

— Как успехи? — спросил он. — Встреча соответствовала ожиданиям?

И ухмыльнулся так лукаво-лукаво.

— А это… все? — как-то сдавленно пискнула Мэй, как будто голосом давно не пользовалась. Сколько она тут просидела?

— Из заинтересовавшихся — да, — император подошёл и сел к круглому столу, на котором так и стояли почти нетронутые вазочки с какими-то ягодами и ещё речная дева знает чем, бобами? Взял гроздь неизвестных серых шариков, вскрыл один ногтем и протянул Мэй белёсое нежное нутро, похожее на размокший лепесток. Вот прямо так, руками, без блюдечка даже. Папа бы в обморок упал.

Мэй взяла.

— Но если хотите просто с кем-нибудь познакомиться, без матримониальных планов, то могу предложить министра природопользования.

— Э-э, да? — бессмысленно спросила Мэй и съела странный фрукт. Ничего такой, сладенький. — А чем он хорош?

— Он у нас антистресс, — улыбнулся император, встал и выглянул в коридор, чтобы махнуть кому-то рукой.

Когда он вернулся, за ним в зал вошёл огромный, по пояс Мэй в холке, чёрный кот.

Глава 24

Практические навыки

Утро Ютты началось с перемены планов. Накануне Кир собирался с ней кататься на лошадях вдоль реки, но посреди завтрака Лизе вдруг пришёл срочный вызов — кому-то потребовалась безотлагательная операция.

— Сможешь ассистировать? — бросила она Киру, уже подрываясь из-за стола.

Кир заполошно глянул на Ютту. Та тут же кивнула — конечно, спасти жизнь человеку важнее, чем покататься, да и что это будет за прогулка, если Кир будет думать о том, что кто-то там помирает?

— Да, — тут же ответил Кир матери, не сводя взгляда с Ютты. — Прости, мы попозже тогда…

— А, точно, у тебя же планы, — сообразила Лиза. — Ну я могу Арай подключить…

Но по её виду было ясно, что Кир справится лучше.

— Ничего страшного, я так погуляю, — заверила Ютта.

Кир вертел головой между ними, решаясь.

— А хочешь операцию посмотреть? — спросила вдруг Лиза.

Ютте и думать было нечего — ещё бы! В универе их порка не водили, да и вряд ли к людям поведут, она же ветеринар. Видео, конечно, смотрела, но вживую интереснее.

В итоге в больнице Ютту выдали тому землянину, которого

Сама операция потрепала нервы. Как Ютта поняла из краткого пояснения Дэна, охотник упал с дерева и в полёте напоролся на обломанный сук, щепка застряла в мягких тканях близко к нерву, и теперь её надо было извлечь, да так, чтобы нерв не задеть. Когда Ютта рассмотрела скан на экране, ей стало нехорошо: щепка торчала в паре миллиметров от нерва, да ещё так глубоко… Как это вообще можно вытащить? У неё от одной мысли руки затряслись. Там же одно неверное движение — и привет…

Но Лиза с Киром работали, как ни в чём не бывало. Кир раздвигал края раны примерно с таким же лицом, с каким вырезал косточку из манго. Привычное сосредоточение. Лиза время от времени спокойным тоном что-то командовала — половину Ютта не понимала, кажется, это было не на всеобщем, хотя и на муданжский тоже непохоже. Ничего удивительного, что она не хотела другого ассистента — вряд ли местные понимают на её родном языке?

Ютта, как заворожённая, смотрела за извлечением осколков щепки. В универе Кир был хорошим студентом. Старательным, довольно умным, хотя не сказать чтобы прямо гением современности. Ютта даже не представляла себе, что за его обычно спокойным фасадом скрывается столько мастерства. А давно ли он так вот ассистирует? С каких лет Лиза стала его приучать? На Земле ребёнка, да и взрослого без специального образования, в операционную бы не допустили, но тут в условиях нехватки кадров, о которой Кир говорил… Выходит, он по сути уже владеет профессией? Не врача, но медбрата точно.

А Ютта при всей её вундеркиндности — просто студентка. Тоже старательная, тоже умная, но у неё нет никакого двойного дна! У неё вообще с практическими навыками не очень… И ладно бы только с твёрдыми, но хуже-то всего у неё с мягкими! Сможет ли она когда-нибудь стать настолько уверенным в себе профессионалом, как Лиза? А что если нет?

Теперь, когда Ютта видела этих двоих за работой, она понимала, какая планка профессионализма задана у Кира. Какой у него образец для подражания. Вытянет ли Ютта этот уровень? Будет ли Кир смотреть на неё снисходительно, если нет? Или он простит ей это за внешность, которая ему нравится? Почему-то последний вариант казался самым обидным. Вроде как получить утешительный приз в проигранном конкурсе за то, что у тебя бантик самый розовый. Нет уж, на такие отношения она сама не согласится.

Если она для Кира недостаточно хороша, то…

То надо стать достаточно. Достаточно и перестаточно.

В конце концов, она так и так собиралась становиться нереально крутым ветеринаром, который может вообще всё. Теперь у неё просто появилась ещё одна причина, а цель осталась прежней!

Когда Кир с Лизой наконец вышли из операционной, Ютта уже не смотрела за процессом. Она откопала в телефоне заметки, которые делала ещё до поступления в универ, когда волонтёрила в центре реабилитации диких животных. Учёба оттеснила на второй план практический опыт, и теперь Ютта понимала, что теряет время. Нужно возобновлять волонтёрство, там практики выше крыши, тогда к концу обучения она в навыках Кира догонит, а то и обгонит, и переживать по поводу его высокой планки не придётся!

— Интересно было? — спросила Лиза, стаскивая одноразовый халат.

— Очень, — честно сказала Ютта. — Я осознала важную вещь.

— Какую?

Но Ютта не ответила. Не будет же она Лизе это объяснять!

— Ну так как, — заговорил Кир, когда они с матерью закончили разоблачаться, — кататься-то поедем?

Первым желанием Ютты было отказаться. Она бы лучше заметки свои перечитала или какие-нибудь курсы посмотрела. Или хоть на свиной ноге ещё поупражнялась, тоже практика… Но. Мягкие навыки. Высокая планка. Лиза вот небось своему мужу не отказывает в верховых прогулках, если у неё нет срочной операции…

Ютта постаралась улыбнуться.

— Да, конечно. — И добавила, подумав: — Если ты не устал.

Вот на мягкие навыки, получи, Ютта старалась!

Лицо Кира как-то неуловимо вытянулось и тут же обрело заинтересованное выражение. Это чего он, удивился? Да ладно, ну не такая же Ютта грымза, чтобы обычной улыбке удивляться…

— Отлично, тогда сейчас быстро переоденусь и поедем!

Кир метнулся куда-то по коридору, а Лиза проводила его задумчивым взглядом.

— Ты муданжских лошадей-то видела? — спросила она Ютту. — Ты в курсе, что на них ездят без седла и этого всякого? — она невнятно помахала рукой вокруг рта.

Без седла?.. Кажется, Ютте предстояло во всей красе продемонстрировать нехватку практического опыта…

Глава 25

Очки репутации

Конюшни императорского дворца располагались неподалёку от самого дворца, а расстояния в центре были незначительные, так что решено было пойти пешком. Ютта шла молча, переваривая увиденное. Кир шагал рядом и насвистывал какой-то местный мотив с таким будничным видом, как будто не он полчаса назад ковырялся в открытой ране. Сможет ли Ютта когда-нибудь так легко отпускать чужую боль? Это ведь с опытом приходит, так ведь?

— Ты часто ассистируешь?

Кир перестал свистеть.

— Когда на Муданге, то регулярно, а на выездах бывает суткиами напролёт приходится. Но сейчас с универом, понятно, не выходит. Вот думаю, может, подработку найти там рядом, чтобы навыки не терять… Но это же бумажку надо. Мать-то нарисует, но примут ли…

Ютта покачала головой. На Земле, конечно, бюрократические гайки закручены туго, но ей казалось, что увидь работу Кира хороший врач, оторвал бы с руками и без бумажки.

За разговором они дошли до ворот конюшни. Это было длинное приземистое саманное здание, крытое тонкой переливчатой черепицей, похожей на гигантскую рыбью чешую. Однако заходить внутрь не пришлось — Кир махнул рукой за угол, и они вышли к большому загону, где лошади по дневному времени бродили на улице.

Ютта ожидала увидеть лошадей. Она изрядно повидала лошадей — ездила на них, чистила их, помогала выхаживать в центре реабилитации животных, где волонтёрила. Но это были не лошади. Это были ожившие горы.

Исполинские твари, покрытые длинной вьющейся шерстью, по форме больше походили на давно не стриженых альпак, чем на лошадей. Одна из ходячих гор заметила их и потрусила навстречу, встряхивая шерстяными боками, как сложенными крыльями.

— Знакомься, это Мангуст, — сказал

Чёрный, как антрацит, с ярко оранжевой шеей, Мангуст соверешенно не походил на маленького юркого зверька. Юттина голова едва доставала Мангусту под подбородок, когда он жевал угощение. Вблизи Ютта рассмотрела, что рыжая шерсть — это не грива, а равномерно покрывающие шею длинные курчавые пряди, заплетённые хитрым узором в косы, и в каждую вплетены ленты — зелёные, золотые, синие. На косматых чёрных боках тоже были узоры — выстриженные, видимо, триммером. За блестящим чёрным крупом мотался такой же оранжевый хвост, и при каждом движении в нём позвякивали бубенцы.

— Мангуст? — только и смогла пеерспросить она. — Почему?

— Дань уважения одному рыжему, — загадочно усмехнулся Кир.

Конь — Мангуст — повернул голову и изучающе уставился на Ютту. Кир тут же сунул ей в руку какую-то липкую колбаску. Ютта аккуратно положила её на ладонь и подставила под огромные губы. Кушал Мангуст культурно, за пальцы не хватал.

— Себе сама подберёшь или помочь? — спросил Кир.

Ютта оглядела мутным взглядом загон с подвизными горами. Пожалуй, было бы неплохо, если бы кто-то сделал это за неё… Подходить к этим громадинам было жутковато.

— Я их норов не знаю…

— Ладно, тогда я бы предложил вон того, — он ткнул пальцев в мирно жующего неподалёку гиганта.

Конь цвета светлого мёда блестел так, словно не существовал в реальности, а был вышит шёлком на ткани. Когда он повернул голову, по шее пробежала волна бликов. Пышную львиную гриву украшали серебристые и голубые ленты, а из-под чёлки выглядывал сверкающий серебряный налобник.

— Это Элеш, — сказал Кир, ведя Ютту и Мангуста к медовому. — Родной брат маминого любимого мерина. Их линию теперь пустили в развод, уж больно характер удобный. Хоть звездолёт перед носом сажай — им всё равно. Но страшно падкие на сладкое, только зазевайся — все карманы обчистит.

Ютта подошла ближе. Конь не шелохнулся, только проводил её взглядом, продолжая жевать. Глаза у него были янтарные, спокойные, с длиннющими ресницами. По сравнению с Мангустом он был пониже и пошире, хотя всё равно огромный. Лиза сказала, что муданжцы ездят без седла… При том, сколько на конях росло шерсти, Ютта даже понимала, почему: сидеть должно быть мягко, а застегнуть подпругу так, чтобы не защемить прядь, задачка со звёздочкой. Но как залезать без стремян? С крыши прыгать?

— А как на него садиться?

— Ну, — Кир обошёл Мангуста и похлопал по загривку, — хватаешься за шерсть, вот тут. Они приучены, не бойся.

Он сгрёб толстую прядь шеорсти на конской спине, пару раз пружинисто подпрыгнул на месте, словно раскачиваясь, — а потом одним слитным движением взмыл в воздух. Ютта не поверила глазам: он подпрыгнул на высоту собственного роста, перекинул ногу и оказался верхом. Конь даже не моргнул.

Кир ухмыльнулся было, но тут же спрыгнул обратно.

— Вообще-то девушек обычно кто-то подсаживает, — сказал он, явно сдерживая улыбку, и тут же отвёл глаза, как будто ни на что не намекал…

Ютта сложила руки на груди. Ну уж нет, зависеть от кого-то в вопросе погрузки на лошадь она не намерена.

— Я сама.

— Я знал, что ты это скажешь. — Кир вздохнул. — Можно использовать ящики. Или вон хоть забор.

— Ящики здесь есть, — заметила Ютта, — а когда мы отъедем — что? Если я захочу слезть, а потом снова сесть? С собой тащить?

Кир задумался. Потом бросил взгляд куда-то вглубь конюшни и снова вздохнул.

— Ладно. Открою тебе тайну: мама, например, пользуется детским седлом. Так что у нас есть пара штук. Очков репутации тебе это не добавит, да и Элеш будет не в восторге, но что делать… Я сейчас принесу.

Ютта проводила его взглядом. Детское седло Лизы. Ей уже начало казаться, что с момента, как она ступила на Муданг, она шла по болотной тропе, где на каждой кочке стоял флажок «здесь была Лиза». Как будто в обносках её ходила, ничего своего. Понятное дело, Кир наверняка сравнивает Ютту со своей матерью, всё-таки обе с Земли, да и вообще… И Ютта в этом сравнении пока что ни разу не выиграла. А пора бы, если она не хочет и дальше плестись в её тени.

Нет уж.

Едва Кир скрылся за углом конюшни, Ютта повернулась к Элешу. Конь всё так же флегматично жевал что-то, выловленное из поилки, у которой стоял. Ютта подошла к его боку. Примерилась. Подпрыгнула просто так, без попытки залезть — чтобы понять, сколько не хватает. Не хватало много. Она подпрыгнула ещё раз, целясь схватиться за шерсть, как делал Кир. Но он-то с земли доставал, а Ютта всё же Кира ростом ниже, да и руки у неё короче. С первого раза удалось ухватить только чуть-чуть волос, и она побоялась дёрнуть.

Конь сместился на полшага вбок и начал деловито обнюхивать какой-то ящик у задней стены конюшни, шумно втягивая воздух.

Ютта ещё раз подпрыгнула. Ухватилась за густую шерсть — конь дёрнул ухом, но не обернулся. Однако Ютта уже отвлеклась и рухнула обратно. Элеш носом скинул с ящика крышку. Внутри на донешке и стенках виднелись остатки корма.

Ладно, пока он там жрёт, можно ещё попрыгать. Ютта собралась, попружинила на месте, как делал Кир, присела и выпрыгнула вверх, вцепилась обеими руками в канаты из шерсти, легла животом на конский бок — и перекинула ногу. Замерла — но Элеш был занят и не возражал. Ютта подтянулась на руках, продвинула ногу дальше, едва не упеерв другое колено в бок невозмутимой скотине, и наконец села верхом. Потом опёрлась на руку и поправила под собой сбившуюся шерсть. Что ж, сидеть и правда мягко. И очень тепло!

В этот самый момент из-за конюшни появились Кир с коренастым мужиком. Мужик отличался совершенно индейским носом, снежно-белыми косами и такими кривыми ногами, что непонятно, как вообще умудрялся ходить. В руках у Кира было небольшое седло чуть непривычный формы. Оба застыли, глядя на Ютту.

Она расправила плечи, победно выпятила грудь и посмотрела на мужчин сверху вниз. Получилось очень гордо.

— Ну вот, — сказала она. — Ничего сложного.

Кир медленно покачал головой. Взгляд у него был должным образом впечатлённый.

— Я же говорил, — произнёс он негромко, — валькирия.

Сунул кривоногому седло и вскочил на своего Мангуста.

Ютта тайком улыбнулась. Кажется, ей удалось заработать очки репутации, причём не среди муданжцев в целом, а среди лично Кира!

Глава 26

Командная работа

С высоты Элеша город показался Ютте каким-то маленьким. Конечно, по сравнению с земными мегаполисами,

Ехать на Элеше было непривычно — Ютте немного не зватало растяжки для того шпагата, которым надо было сидеть на этой широченной спине. Зато мягко. И на окружающих можно смотреть с очень большого высока. Кир, похоже, тоже наслаждался взглядами, которыми их проводили, во всяком случае, ускориться не предлагал. Показывал Ютте причудливого вида рестораны, рассказывал о владельцах домов в форме грибов и улиток. Среди рыночков и торговых улиц нашёлся даже кинотеатр — Кир пояснил, что киноиндустрия на Муданге пока развита слабо, но вот инопланетные фильмы местные смотрят с удовольствием, причём ходят не по одному, а целыми ватагами и обязательно прямо в процессе обсуждают всё, что видят, поэтому фильмы крутят с субтитрами — чтобы болтовня зрителей не мешала понимать сюжет.

Через полчаса жилые дома и лавки сменились складами, какими-то длинными промышленными зданиями, вокруг которых лежали то штабели брёвен, то какой-то металлолом. Из-за невысокого забора одного такого здания Киру помахал смутно знакомый парень — Ютта не сразу узнала Духа в рабочей одежде и каске. Кир помахал в ответ.

Дорога с ровным покрытием тянулась до последних построек, и Ютта уже думала, что она выведет на какое-то шрссе, только странно, что мимо них не сновали машины или другие всадники. Однако стоило закончиться мастерским, как закончилось и покрытие, а дальше в горы вела притоптанная грунтовка.

— Здесь охотники обычно ездят, — пояснил Кир. — Для колёсного транспорта дорога из города выходит с обратной стороны. А тут только кто в горы выезжает, там всё равно дорогу не проложить.

Грунтовка пошла вверх, и вскоре они оказались на склоне невысокого горного хребта. Здесь снег уже сошёл, но с верхних склонов бежали ручьи талой воды, извиваясь меж камней и растекаясь поперёк пути блестящими на солнце зеркалами. Ютта заметила, что Кир придержал Мангуста, и на всякий случай сделала то же самое: камни были мокрыми и скользкими.

Справа открылся вид на реку. Ахмадмирн здесь, вырвавшись из крутых городских берегов, разливался широко и привольно, огибая подножие хребта. Вода была зеленовато-серой, с белыми барашками быстрин; над ней кружили какие-то длиннокрылые птицы. На другом берегу в русло вдавались огромные рыжеватые камни, а на них росли корабельные сосны.

Ютта давно не выбиралась на природу, как-то всё о учёба, то учёба… И поняла, что ей этого очень не хватало. К тому же природа природе рознь, а здесь было и правда невероятно красиво. И пахло ещё так успокаиваще — водой, прелой листвой, и чем-то ещё — горьковатым, смолистым. Солнце уже перевалило за полдень, и тени от скал сделались длиннее.

Они как раз огибали выступ — такой же рыжий утёс, нависающий над тропой, — когда из-за поворота донеслись голоса. Кто-то кричал. Не так, как от боли или страха, а скандально или нервно. Но голос был мужской.

Кир нахмурился и пришпорил Мангуста; Ютта тронула Элеша следом, и они выехали из-за утёса на звуки ссоры.

Им открылась сцена.

На дороге, прямо на мокрых камнях, лежал конь, такой же огромный и косматый, как Мангуст, только тёмно-серый с белёсыми косичками. Он лежал на боку неестественно, как не ложится здоровая лошадь — передняя нога была вывернута под странным углом. Конь тяжело дышал, а на выдохе издавал низкие, утробные стоны. Поодаль стояли и фыркали ещё несколько зверей, наблюдая за сценой с явным неодобрением, написанным на мордах. Вокруг суетились пятеро парней, совсем юных, почти подростков. Один из них стоял на коленях в луже, держа коня за голову. Двое других пытались то ли приподнять, то ли оттащить несчастную зверюгу. Ещё один что-то втолковывал пожилому мужику в порескавшемся кожаном фартуке. Мужик размахивал руками и кричал что-то на муданжском. Тот парень, что держал голову коня, изредка перебивал его короткими истеричными выкриками.

— Подожди здесь, — бросил Кир через плечо, спешился и подбежал к компании.

Ютта, разумеется, не осталась.

Она спрыгнула — не очень ловко, но, кажется, никто не видел, поскольку все были заняты скандалом. Старик как раз закончил что-то выговаривать парням, схватил коня за ногу и с силой дёрнул. Конь заржал — высоко, пронзительно, отчаянно. Ютта вздрогнула и поспешила догнать Кира.

— Что он делает?

Кир оглянулся на неё и тут же окликнул парней. Те затараторили наперебой.

— Они поехали кататься, — перевёл Кир Ютте. — Разогнались, конь поскользнулся на камнях и упал. Видимо, вывих в плече. Коновал говорит — надо тянуть и вправлять.

Коновал тем временем снова дёрнул. Конь забился, двое парней едва удержали его голову.

Ютта обошла мужика сбоку и присмотрелась к тому, что он делает.

Коновал тянул ногу вперёд — прямо, как будто хотел вытянуть её из сустава. Но ведь так ничего не получится! Если тянуть прямо — кость упрётся в край суставной ямки и не встанет на место. А если ещё и дёргать с силой, как жтот мужик, — можно разорвать связки. Они что тут, вообще ничего не знают⁈

— Он не в ту сторону вправляет, — возмутилась Ютта.

Кир повернулся к ней.

— Ты знаешь, как надо?

— Да. Посмотри, куда у него смещён сустав. Головка плеча — вот здесь, видишь, под кожей бугорок? — Ютта указала на выбритый участок под гривой. Хорошо хоть муданжцы своих лошадей стригут, а то в этом стогу, как на спине, хрен бы она чего увидела. — А впадина — вон там. Если тянуть прямо, головка не войдёт. Надо под углом, назад и вверх, к холке.

Коновал снова взялся за злосчастную ногу. Ютта, не думая, ухватила его за рукав.

— Да стойте вы! — крикнула она. — Угробите ведь!

Коновал её не понял, но тон уловил. Он нахмурился и что-то рыкнул в ответ.

Кир тут же выкнул в ответ и как-то по-особому дёрнул уголком рта, отчего мужик отшатнулся.

— Он говорит, что двадцать лет этим занимается, — перевёл Кир, но Ютта была уверена, что мужик сказанул побольше того.

— Двадцать лет он гробил лошадей! — огрызнулась она. — Скажи ему, что у него угол неправильный. Тянуть надо не вперёд, а вверх и наружу. Вот сюда, — она показала рукой. — Видишь, где головка? Ей надо обойти край впадины, а если тянуть прямо, она упрётся! Да он просто покалечит коня!

Кир посмотрел на неё. Потом на коня. Потом снова на неё. Парни притихли, разглядывая их обоих с непонятными выражениями.

— Ты такое уже делала? — спросил Кир.

Ютта закивала.

— Я когда в центре реабилитации волонтёрила,

Ютта собиралась приводить какие-то ещё доводы в пользу своей компетентности, но Кир просто кивнул и повернулся к коновалу. Что-то ему резким, командным тоном высказал. Мужик покосился на Ютту, потом на парней. Те запереглядывались. Хозяин коня начал вроде как возражать, Кир бросил что-то снисходительное, тот вздрогнул и склонил голову. Кир выждал ещё пару секунд, не надумает ли кто каких соображений, но все молчали. Тогда он повернулся к Ютте.

— Командуй.

Ютта набрала воздуха и принялась по памяти зачитывать вызубренный чеклист.

— Сначала надо зафиксировать лопатку. Мне понадобятся двое. Один должен упереться вот сюда, — она показала на плечевой сустав, — и держать, чтобы лопатка не смещалась. Второй — зафиксировать корпус, чтобы конь не дёргался. Двое других будут тянуть ногу, вот туда, в ту сторону.

Кир перевёл. Парни принялись неуверенно занимать позиции. Коновал стоял в стороне и зло смотрел на происходящее, но не вмешивался.

Первый парень упёр руки в плечевой сустав, как показала Ютта. Второй налёг на круп коня.

— Теперь ногу, — сказала Ютта. — Тяните медленно. Не рывком. Если дёрнете, связки порвутся. Медленно! Назад, — она постаралась сопроводить свои команды пантомимой, чтобы муданжцам было легче понять, потому что перевод Кира чуть запаздывал. Надо было хоть немного язык выучить заранее, балда! — Чуть-чуть. Ещё. Теперь поворачивайте наружу. Вот так. Теперь вверх. К холке.

Конь застонал. Парень возле его головы что-то тихо зашептал, гладя по морде. Коновал заругался себе под нос. Кир стоял и безо всякого выражения наблюдал всё действо.

— Ещё немного, — подбадривала Ютта, заглядывая то с одного ракурса, то с другого для верности. — Ещё наружу. Давай!

Раздался глухой щелчок — и сустав встал на место. Конь вздрогнул всем телом, фыркнул — и стало тихо. Ютта только теперь поняла, что всё это время разговоры шли под аккомпанемент лошадиных стонов, а тепреь они стихли.

Парни замерли, где стояли, неверяще таращась на зверя. Кто-то выдохнул сквозь зубы. Конь шевельнул ногой — хруста не последовало, и он не заголосил — и попытался встать. Парни бросились помогать, подталкивать. Конь поднялся на три ноги, пошатнулся, осторожно опустил вправленную ногу на камни. Переступил.

— Отпускайте, — сказала Ютта.

Кир снова перевёл, а хозяин дал отмашку своим приятелям. Конь сделал шаг. Ещё один. Задрожал, но устоял. Хозяин всхлипнул и зажал рот руками, пара друзей принялись хлопать его по плечам, как будто выколачивая слабость.

Ютта стояла посреди дороги, глядя на осваевающегося с ногой коня.

Она сделала это. Она вправила вывих плечевого сустава огромной муданжской скотине посреди ничего, командуя пятерыми мужиками на чужом языке через переводчика. Она справилась не хуже, чем Лиза в своей гламурной больнице. Да, её послушали только благодаря Киру, но главное — она знала, что делать, и сделала всё верно! Значит, и она не чисто диванный знаток, ботанка-отличница, ничего не стоящая в реальной жизни. Она ещё какая стоящая! Нет, ну правда этот старпёр бы загубил животное, хоть это и эйджизм, но наплевать уже, главное, она справилась! И спасла коня! Разве не ради этого она на самом деле пошла учиться?

Подготовка, интриги, возня, взаимная неприязнь с мажорами — это всё затмило настоящую цель. Суть ведь не в том, чтобы всем утереть нос, а в том, чтобы спасать попавших в беду животных! И Ютта может это делать — сама, без наставника и даже нре подглядывая в конспект! Понятное дело, что не всё что угодно, но хотя бы то, что уже изучила!

Она полняла взгляд на Кира. Он встретил её взгляд улыбкой — тепло и гордо. И Ютта, окрылённая, улыбнулась в ответ.

Глава 27

Искренняя благодарность

После маленькой личной победы день Ютты прошёл гораздо лучше, чем она ожидала, хотя всё, что они с Киром делали — катались вдоль реки и чуть-чуть с заходом в лес. Природа всегда действовала на Ютту умиротворяюще — именно поэтому она в своё время пошла в биологию, а с конкретной специальностью определилась уже позже.

Домой она вернулась в благостном расположении духа. Там вообще царила идиллия. Лиза — босая, сложив ноги на мужа, что-то читала с планшета. Император эти ноги массировал одной рукой обе — благо помещались, — а другой что-то писал стилусом в электронный ежедневник. Мелкие дети уже спали к тому времени, как Ютта с Киром вернулись, только Алэк ещё клевал носом над комиксом про каких-то супермуданжцев.

Рассказ Ютты и Кира о дневных событиях чуть оживил сонную атмосферу.

— Собственно ветеринаров у нас просто нет, — зевнула Лиза с таким видом, будто это в порядке вещей. — Врачей-то едва-едва наскребается. Так что ты, Ютта, когда отучишься, со своим дипломом будешь на вес золота. У народа и кони дорогущие, и собаки, вон, худульские горные, они стоят, как звездолёт, а болеют, как собаки.

Ютта хотела возразить, мол, она ещё ничего не решила, может, она вовсе и не будет на Муданге работать, у неё с Киром может ещё десять раз всё измениться… А потом она подумала, что Кир Киром, а Муданг Мудангом. И если тут настолько сильно нужны ветеринары…

В этот момент дверь распахнулась, и в гостиную ввалилась Мэй. Она с трудом балансировала ворохом коробочек и пакетиков и путалась в длинной юбке, а лицо у неё было кислое до невозможности. Едва свалив коробочки на стол, она драматично рухнула в кресло и закатила глаза, притворяясь ужиком.

— Это что за представление? — хмыкнула Лиза.

Алэк осмотрел кучку коробочек и оживился.

— Эта от Медника, эта от Змея, а вон те две от Пузана!

— Даже от Пузана? — хмыкнул Кир. — Неплохо.

— Так министр всё-таки, — пробасил император. — Надо же планку держать. Он ведь не мог не понимать, что я увижу, что девушка домой принесёт.

— А чего глазки-то закатываем? — сочувственно спросила Лиза. — Скучный?

Мэй похлопала себя по щекам и села прямее.

— Как объяснить мужчине, что я не готова быть ему деловым партнёром? — жалобно спросила она.

Лиза фыркнула. Ютта наконец сообразила, что Мэй встречалась сегодня с одним из министров. Как-то его… Уктой, кажется.

— А ты не готова?

Мэй развела руками.

— Это вы, землянки, такое любите. Мне оно не сдалось! Я ему десять раз намекнула, мол, я не с Земли, алё, чувак, я с Тигрэна, у нас всё иначе… Но нет, мне весь вечер рассказывали, как муданжки годятся только деньги тратить, а я как инопланетянка должна

Мэй выпятила розовые губки. Ютта прикрыла лицо рукой. Всё-таки эти девицы с планет расселения — такой испанский стыд…

— Ну, положим, тратить деньги тебе никто не запретит, — усмехнулась Лиза. — Скорее наоборот, этого будут ожидать.

Мэй замотала головой.

— Ему нужно, чтобы я была полностью вовлечена в его жизнь. Всю, даже профессиональную! Он мне полчаса читал лекцию про отличие муданжского законодательства от земного! Я ему намекаю, что мне это не интересно, а он не понимает намёков! Сказал: мне нужна полная твоя вовлечённость! А я не хочу вовлекаться в законодательство, я в нём ничего не понимаю! Вот муданжки — они же умные, прикинулись ветошью и радуются…

Лиза расхохоталась. Император тяжело вздохнул, и Алэк тут же скопировал этот вздох так точно, что дальше хохотали уже все.

— Подумайте, какая проблема, — наконец выдавила Лиза. — Разбаловались, жену-партнёра им подавай!

— Вы не переживайте, — хмыкнул император. — Остальные там попроще будут, без прогрессивных идей. А Уктою мы лучше кого-нибудь из земных эмигранток подыщем.

— А чего он сам себе не подыщет, если такие требования крутые? — хихикнула Лиза.

Император снова вздохнул.

— Вот ты понимаешь, рыбонька, Уктой такой человек, что если его не найдут, он сам даже рукой не помашет. Я, честно говоря, думал, что активная юная девушка его сдвинет с седалища, но, похоже, нет…

— Да он, похоже, бесплатную рабочую силу хочет, а не жену! — вставила Ютта.

Лиза, Кир и император снова расхохотались.

— Вот уж не бесплатную! — заверила Лиза, когда смогла говорить. — На те деньги, что он на жену будет тратить, целый штат нанять можно!

Ютта прикусила язык. Что-то не работали тут знакомые паттерны…

— Но он же у тебя не единственный вариант, — заметил Кир. — Ничего страшного, из тех, может, кто более подходящий будет?

Мэй угукнула, но как-то обречённо. Ютта только покачала головой: как вот она вообще собирается так мужа выбирать? Из трёх. Тут из целого универа-то все не те… А у неё ещё и травма, и тоже на почве мужчины. Ютта бы после такого вообще к ним не приближалась, а Мэй вон, на свидания ходит. И как терпит?

Ютта постаралась не позволить неудаче Мэй испортить ей прекрасное настроение перед сном и с неудовольствием отметила, что не получается. Эх, похоже, прошли те времена, когда Ютте было на всех наплевать… А как же было хорошо…

* * *

Наутро после встречи с Уктоем Мэй чувствовала себя самозванкой. Мысль о том, что впереди ещё два свидания с министрами, вызывала глухую тоску. Им она тоже наверняка будет какая-то не такая, потому что люди слышат не то, что им говорят, а то, что хотят услышать. Может, есть какие-нибудь курсы, как стать землянкой? Раз уж они тут так высоко котируются…

Поэтому когда Кир предложил Мэй присоединиться к ним с Юттой на очередной конной прогулке, она согласилась почти с облегчением.

Почти — потому что лошадей Мэй боялась.

Она вообще никогда не интересовалась лошадьми и даже не сразу поняла, что не так с этими конкретными. Ютта тут же прочитала ей целую лекцию на вдохновении, из которой Мэй уяснила, что местные лошади намного крупнее земных и ездить на них надо в особо извращённых условиях.

— А можно меня как-нибудь… прицепом? На тележке? — попросила Мэй, оглядывая волосатую гору, на которую предлагалось как-то взгромождаться. Гора фыркала и приплясывала на месте. Мэй совершенно не хотелось на неё садиться. Но и на свидания с министрами ей тоже не хотелось, а что поделать… Надо — значит, надо, а её желания редко кого-то волновали, если не стоять над душой и не ныть неделю.

— Я кое-кого позвал, — сказал Кир с усмешкой. — именно на такой случай.

«Кое-кто» оказался Духом.

Мэй даже не сразу отреагировала на его появление, потому что всё внимание ушло на неожиданное тёплое чувство внутри и на то, чтобы не сделать что-нибудь глупое вроде того чтобы с радостными воплями броситься ему на шею. И вроде с чего бросаться-то? Она с ним едва парой фраз перекинулась. Наверное, дело было в том, что Дух не стоял в обязательной программе по свиданиям, и на мохнатую тварь лезть тоже не заставлял.

Нет, Мэй хорошая дочь и на неподходящих мужчин с воплями не бросается. Не надо подавать человеку неправильных намёков, потом хлопот не оберёшься. В итоге, когда Мэй всё же поздоровалась с Духом, вышло как-то разочарованно, и он, кажется, обиделся.

Кир переводил озадаченный взгляд с одного на другую.

— Я просто подумал… — заколебался он, — что ты мог бы девушке помочь, она совсем не умеет верхом ездить…

Дух собрался с силами и расправил плечи.

— Ты нэ протыв? — уточнил он у Мэй на всеобщем.

Мэй была против поездок верхом, но за то, чтобы ей помогли. Очень даже за. Но признаваться в этом считала опасным. А ну как надумает себе что-нибудь? Парни — они всегда надумывают одно и то же!

Однако пока она думала, Дух без видимых усилий закинул её на лошадь, а потом взлетел в седло сам — впереди неё. Когда животное тронулось с места, Мэй инстинктивно ухватилась было за куртку Духа, но держаться за неё выходило плохо — толстая кожа не собиралась в складки. Мэй ещё попыталась нашарить какой-нибудь хлястик, но куртка была гладкая. А обхватывать руками самого Духа или совать пальцы под нижний край Мэй показалось неприличным. Ещё надумает что-нибудь, опять же…

Дух внезапно перекинул через плечо прочную ленту — название такой штуки Мэй не знала, но на тряпичных сумках в стиле милитари делали из неё лямки. Заведя конец наискось, Дух перекинул ленту уже через другое плечо, в итоге у него на спине получился косой крест. Концы он спереди как-то закрепил, Ютта не видела.

— Дэржыс! — бросил он через плечо. — Это… ручкы!

До Мэй наконец дошло: это он что, нарочно вот эти верёвки на себя намотал, чтобы ей было за что держаться? Она тут же ухватилась и почувствовала себя намного более уверенно. Колышущаяся по обе стороны от лошади земля уже не так пугала.

Мэй бы в голову не пришло, что Дух станет ради неё так заморачиваться. Она же даже не говорила ему, что боится. Ну, потому что какой смысл? Сколько бы раз она ни говорила всем подряд, что чего-нибудь боится, ответ был всегда один: бери и делай. Никто тебя за ручку держать не будет.

А тут вдруг… будет?

Мэй крепче вцепилась в ленту, словно боялась,

— Спасибо, — выдавила она робко. Как-то странно было благодарить искренне. Мэй хорошо умела изображать благодарность, которой не чувствовала. А вот когда реально помогли… Да когда такое было в последний раз? Тем более, в чём-то настолько глупом, подумаешь, на лошади сидеть страшно, велика проблема, сопли вытерла и дальше изображай, как тебе хорошо и весело.

Мэй захотелось прижаться лицом к широкой спине, но это, конечно, было непозволительно. Дух папе в зятья не годился. Не сбегать же ради него из дома?..

Глава 28

Неуместные мысли

— Доедем до того места, где ты вчера коня спасала, а оттуда степью до следующей горы, — сказал Кир Ютте, но громко, чтобы все слышали.

— Спасала? — переспросил Дух. — Как это?

Кир принялся в лицах рассказывать историю, которую Мэй уже слышала вчера. Ютта по ходу вставляла ворчливые замечания — Мэй видела, что ей и неловко, и приятно, так что она пыталась одновременно принизить свои достижения и показать, что разбирается в вопросе лучше Кира. Мэй улыбнулась, качая головой: Ютта иногда такая неловкая! Вообще не умеет принимать комплименты. Впрочем, сама Мэй недалеко от неё ушла: вот, оказывается, благодарить не умеет.

Ей вдруг стало грустно. Кир с Юттой ехали впереди и только в пол-оборота оглядывались, а Мэй за спиной Духа, наверное, даже не видели, и получалось, как будто её тут и нет. Ей и сказать нечего по теме: вчера её с ними не было, в лошадях она ничего не понимает, а историю уже слышала, так что даже активное слушание не изобразишь, вчера все уточняющие вопросы истратила. Эх, вот если б она знала, что сегодня Дух будет, то вчера бы не так усердствовала.

Но зачем ей напоминать о себе Духу? Он ведь не потенциальный жених. Он не подходит. И от этой мысли стало ещё грустнее.

Оставалось только вспомнить легенду о том, что если заставлять себя улыбаться, то настроение улучшается, и старательно растягивать губы.

Наконец история про лошадь кончилась, а дорога стала шире, так что Дух смог встроиться с Киром и Юттой в одну шеренгу. Мэй внезапно поймала на себе очень внимательный взгляд Кира. Взгляд был знакомый — с тех пор, как они втроём сняли домик около нового универа, Кир взял на себя роль няньки и тщательно следил, чтобы обе девушки вовремя питались, не сидели над домашкой по пол-ночи и хотя бы иногда выходили погулять. И вот этот взгляд был предвестником того, что сейчас тебя погонят прочь от экранов — Кир как-то по осанке и по глазам оценивал усталость.

Но то было во время учёбы, а сейчас-то чего? Они только выехали, когда бы она устала?

— А как твои дела с блогом? — внезапно спросил Кир.

Мэй даже отпрянула немного. С чего это он? Ютта тоже странно на него покосилась.

— Да я ещё не делала ничего, — промямлила Мэй. — Дома-то особо не поснимаешь, папа прям как чует, сразу приходит нотации читать.

— Это о чом? — поинтересовался Дух, выкрутив голову назад.

— Да я хотела видео снимать про косметику… — вздохнула Мэй. — Раньше немного снимала всякое из жизни, думала этим прям серьёзно заняться, а теперь как-то… Только если тайком от папы, но видео же выкладывать надо, а вдруг он увидит? У него специальный человек есть, который следит, чтобы я не засветилась на чьих-нибудь съёмках в неподобающем виде.

— Неподо… что?

Кир перевёл слово Духу на муданжский, и тот сразу перекрутился весь в поясе, чтобы к Мэй всем лицом повернуться.

— А что неподо… байного в косметике? Это же самоэ нормальноэ для дэвущки.

Мэй подавила смешок — акцент у Духа всё-таки был забавный.

— Да ему не нравится, что я голым лицом всему миру показываюсь, — пояснила она. — Без макияжа я бледненькая и скучная, вот он и переживает, что меня замуж не возьмут такую. Ну и типа, в женщине должна быть загадка, а я тут всем буду свои секретики рассказывать.

Дух скрутился ещё сильнее и даже коня притормозил, чтобы всмотреться в лицо Мэй повнимательнее.

— А сэйчас лицо нэ голоэ?

— Не-ет, — улыбнулась Мэй, внезапно ощутив неловкость под этим пристальным взглядом. Дух так её рассматривал, как будто искал изъяны и не находил, взгляд так и шарил туда-сюда. — Сейчас лёгкий дневной макияж.

— Это пять слоёв штукатурки или только три? — хмыкнула Ютта.

— Два-а! — обиженно протянула Мэй, и Ютта почему-то засмеялась. Да чего она⁈ Ну не с голым же лицом и правда по горам кататься, тут ветер, солнце, ещё и пыль какая-нибудь, да мало ли, что на кожу попадёт!

Дух перевёл взгляд на Ютту.

— А она бэз космэтики сыльно отлычаэтся?

Ютта прищурилась.

— Да я бы не сказала. Ресницы только светлые, а в остальном такая же.

Мэй приосанилась: приятно получать подтверждение, что она познала нюдовый дзен, даже если это подтверждение от Ютты, которая сама в макияже ничего не смыслит.

— Да, я бы и не заметил, если бы не сказала, — подтвердил Кир. — Если спит достаточно, то так и выглядит обычно.

— Свэтлыэ ресницы! — изумился Дух. — Так бываэт? А, это как у Хотон-хон?

— Ну, у ма совсем белые, — уточнил Кир. — У Мэй такие… бежевые, что ли.

Дух снова перекрутился в седле, рассматривая Мэй. Она смущённо заулыбалась.

— Это должно быть так красыво! — заключил Дух. — Ты очэнь красывая!

— Да тебе просто солнце в глаза засвечивает, — смутилась Мэй. — У меня самая обычная внешность, ничего особенного.

Кир со своей лошади хмыкнул:

— Ма тоже считала, что она самая обычная, Па до сих пор забыть не может.

Дух наконец перестал скручиваться и тронул лошадь. Они поцокали дальше по дороге, и его слова немного заглушало журчание реки:

— На Муданге у всех людэй чорные ресницы. Какой смысл красыть, чтобы просто быть всем одинаковыми?

— Но светлые ресницы — это же некрасиво, — возразила Мэй. — Глаза выглядят блёкло, невыразительно, их плохо видно на лице.

Дух снова бросил взгляд через плечо, хотя оборачиваться всем телом не стал.

— Я не знаю, куда смотрат тэ люди, которым плохо видно глаза на твоём лице.

— Ну так сейчас-то я накрашенная, — не согласилась Мэй.

— Ладно, как-ныбудь покажешь, как ты выгладышь бэз косметики. Мне очэнь лубопытно.

Мэй хотела было возмутиться — что это именно то, от чего папа её предостерегал, — но, с другой стороны, Дух ведь не жених. Какая разница, увидит он её без косметики или нет? Кир же её без косметики видел, и это нормально, потому что

— А что ыменно ты хотэла дэлать? — спросил Дух, выдёргивая её из размышлений.

— Да я хотела просто рассказывать о том, какие есть продукты, как ими пользоваться, сравнивать. Может быть, что-то тестировать на себе, чтобы мои зрительницы могли для себя что-то подходящее подобрать. И потом ещё была идея — Кир говорил, здесь, на Муданге, мало кто из женщин всеобщим владеет, и земных блогеров им трудно смотреть. А так я могла бы снимать для них обзоры на земную косметику и какие-то общие тренды — как принято в Земном Союзе краситься, какая сейчас мода, и так далее.

— Ну, это звучыт полэзно, — заметил Дух. — Увэрен, на это был бы спрос. Я сам смотру блогэров по своим тэмам. Толко как ты хочешь говорить на муданжском?

Мэй смутилась:

— Ну, я его, конечно, не знаю. Я только начала немножко учить перед тем, как сюда поехала.

— Ты учышь муданжский? — Дух снова развернулся.

Мэй подумала, что, может быть, имело смысл сесть перед ним, а не сзади, чтобы он не крутился так всё время. С другой стороны, тогда бы пришлось крутиться ей. Но ведь обычно ей как раз и приходилось крутиться и выкручиваться, и вынуждать другого человека казалось неудобно. Он и так для неё расстарался, а тут ещё и шею загибает всё время… Впрочем, Дух, наверное, не ожидал, что ему захочется с ней разговаривать, — его же просто Кир попросил побыть для неё водителем кобылы.

— Ну да, я немножко учила, курс взяла.

Дух внезапно перешёл на муданжский:

— И как тебе, сложно?

Это было так неожиданно, что Мэй сначала не ответила — потому что она поняла вопрос. Если бы не поняла, она бы знала, что сказать: она бы просто сказала «я ничего не понимаю». Но она внезапно поняла, хотя вроде бы так не должно быть. Это было так странно: раньше ей никогда не давались языки, а тут вдруг — раз, и всё понятно.

Дух решил, что она не расслышала или что он говорил слишком быстро, и повторил медленнее. Мэй собрала себя в кучку и ответила, мучительно подбирая муданжские слова:

— Нет, я не думаю, что это сложно. Просто долго.

Лицо Духа озарилось весёлой улыбкой:

— Ты так интересно говоришь. Я думал, будет похоже на то, как говорит Хотон-хон. Но у тебя какой-то свой способ.

— Хотон-хон землянка, а я с Тигрэна, — пояснила Мэй, думая о том, что, наверное, её акцент отличается от акцента императрицы.

Но больше всего отличалась речь самого Духа, когда он говорил на всеобщем. У него был смешной акцент. Но в муданжском-то его не было. Дух продолжил что-то ещё говорить насчёт произношения, изучения языков. Мэй понимала с пятого на десятое, но слушала. И это было так странно, потому что только что, говоря на всеобщем, Дух казался смешным и нелепым из-за своего акцента, странного выбора слов, не всегда правильной грамматики. А теперь, когда он говорил на родном языке, он внезапно стал совершенно естественным в своей стихии — настоящим, а не комичным.

Более того, вот эта странная искусственная штука, которой её обучали на курсах, внезапно оказалась настоящим, живым человеческим языком, при помощи которого можно было с кем-то поговорить и даже понять смысл, получить информацию. Мэй, конечно, учила всеобщий в детстве, как и все, но это началось так рано, что она уже не помнила, как это происходило. А все остальные языки казались ей каким-то баловством, чем-то ненастоящим, — ведь кому нужны другие языки, если есть всеобщий? Зачем говорить на чём-то ещё? Он ведь для всего подходит, его все знают. Ну, конечно, тогда она ещё не бывала на Муданге.

Мэй принялась стараться подбирать слова, вспоминать всё, что проходила, и постепенно её речь из рваных обрывков начала приобретать какую-то форму. Она заметила, что Дух предпочитает некоторые слова другим, и спросила его об этом.

— А, это южный акцент, южный диалект, — пояснил он. — У муданжского языка много диалектов. Я говорю в основном на столичном, но иногда южный немножко проскакивает.

Ну, Мэй догадалась, что он сказал «проскакивает». Оказывается, до таких вещей можно догадываться. До сих пор в классе она всегда упорно смотрела в словарь, даже когда преподаватель говорил, что нужно постараться угадать слово по контексту, по ситуации — просто оглядеться и подумать, о чём человек мог сказать. И вот сейчас наконец она поняла, как это работает.

Она даже не могла бы сказать, сколько времени они провели за этой беседой, когда заметила, что Кир и Ютта уехали далеко вперёд и едва виднеются на перегибе дороги.

— Кажется, они нас здесь забыли, — заметила она и подумала, что, раз они столько времени разговаривают, у Духа, наверное, уже шея болит выкручиваться. — Может, надо их догнать?

Дух внимательно на неё посмотрел.

— А надо?

Мэй смутилась. Конечно, она понимала, с какой целью можно было бы их не догонять, но ведь Дух не жених, он не подходит. Зачем давать ему ложные надежды? Она нервно заправила волосы за ухо.

— Мне кажется, будет нехорошо…

Дух медленно кивнул и пришпорил лошадь.

Однако стоило им начать разгоняться, как Кир что-то выкрикнул, и они с Юттой внезапно сорвались в галоп.

— Что-то случилось? — удивилась Мэй.

— Нет, — Дух снова осадил лошадь. — Они решили устроить… — Он подумал ещё, подбирая слово: — соревнования. Матч.

Мэй кивнула, давая понять, что она поняла, что он имел в виду.

— Ютта такая смелая. По незнакомой дороге, на лошади… Я даже не представляю.

— Ты тоже смелая, — сказал Дух.

— Да чем же?

— Ты выбрала, чем хочешь заниматься, и двигаешься к этому. Кир рассказывал, что Ютта выбрала лечить животных. Её отец не против?

— Нет, конечно, не против, — удивилась Мэй. — С чего бы ему быть против? Это нормальное занятие.

— Вот. А твой отец против, но ты всё равно продолжаешь идти к тому, чего хочешь. Это смелость.

— Да я ничего не продолжаю, я просто в гости приехала. Я не думаю, что у меня что-то получится.

— А я думаю, что получится. Муданжский ты уже учишь — значит, продолжаешь. Что тебе нужно для того, чтобы начать снимать?

— Какое-нибудь место, чтобы там не было папы?

Дух весело прищурился:

— А разве здесь он есть?

Мэй задумалась.

— Ну, не буду же я прямо на лошади снимать про косметику.

— Ну так сними про что-то другое. Хоть про лошадь вот.

Мэй задумалась. Действительно, помимо косметического, несостоявшегося

Недолго думая, она достала телефон и записала небольшой ролик для своих, так сказать, друзей — в основном, в эту группу попадали дети других тигрэнских чиновников, — и просто подписчиков её аккаунта. Она изо всех сил старалась звучать уверенно и приветливо, транслировала радостное возбуждение, показывая всё, что её окружает, в гораздо более выгодном свете, чем сама его видела. Мол, смотрите, какие горы, какие реки, какая лошадь, я в таком крутом месте… Хотя на самом деле ей было немного не по себе от высоты и ветра, не говоря уж о гигантской лошади. Потом накидала в карточку немножко тегов и ключевых слов и отправила.

И только подняв взгляд от экрана, она увидела, как Дух на неё смотрит. У неё аж дыхание перехватило. Она ловила на себе взгляды, в которых читался интерес, желание обладать, прикидки, сколько она может стоить — конечно, не на ночь, а как содержанка или даже как жена. Это всегда был вопрос денег. Весь её стиль заключался в том, чтобы выставить напоказ ценник и таким образом отсеять потенциальных кавалеров, которые не проходят имущественный ценз. Но сейчас Дух смотрел на неё совершенно иначе. Он просто видел её. Он смотрел как-то тепло, с любопытством, может быть, даже с уважением. Иногда на неё похоже смотрел Кир, но не совсем так — то был взгляд друга. А сейчас мурашки, бегущие по коже, говорили о другом. Мэй не выдержала этого взгляда.

— Чего ты?

— Ты очень уверенно говоришь на камеру, — пояснил Дух. — Я так не могу. Бывает, нужно позвонить по делам, партнёрам, покупателям, и я всегда от этого смущаюсь. А ты такая… профи.

Мэй смутилась ещё больше. Она не была ни блогером, ни профи, но, с другой стороны, она с этой камерой жила всю жизнь в обнимку. В норме редкий час проходил, чтобы она не снимала себя, пусть даже не на выкладку, а просто так.

— Ну, я привычная, — пояснила она. — А ты с кем созваниваешься, у тебя друзья на других планетах?

— Нет, покупатели обычно. Иногда дилеры.

Дух вставлял в свою речь слова из всеобщего, которые Мэй не могла знать на муданжском, или, может, они сами по себе в язык заползли. Мэй хотелось с ним поговорить ещё, но языка отчаянно не хватало, а переходить на всеобщий не хотелось — тогда Дух опять станет смешным, а Мэй уже понравилось, когда он был серьёзным. В итоге она стала напихивать слова из всеобщего в свой скудный муданжский и принялась расспрашивать Духа о его работе. В торговле она ничего не понимала, но этого и не требовалось: он с удовольствием рассказывал, и то, что она ничего не понимает, кажется, его только подзадоривало.

Мэй поймала себя на мысли, что вчера на этом провальном свидании ей ведь тоже рассказывали о работе, но как-то совершенно в другом ключе. Не удержавшись, она спросила Духа:

— А ты хотел бы, чтобы твоя жена участвовала в твоей работе?

Он осёкся на полуслове и свёл брови вместе.

— А зачем? Я и сам справляюсь. Нет, если она захочет, то пожалуйста, работы у меня много, для всех найдётся. Но необязательно же, чтобы она в этом что-то понимала. То есть…

— То есть, — перебила Мэй, — ты не ищешь такую жену, чтобы она помогала тебе с твоим бизнесом?

Дух озадачился ещё сильнее.

— Мне казалось, жён ищут не для этого.

— А для чего же? — Мэй хотела спросить это с любопытством, но прозвучало как-то обижено. То ли ждала, что ответ Духа ей не понравится, то ли достойного ответа не существовало в природе…

Дух задумался и пожал плечами:

— На Муданге обычно для статуса. Для уважения среди… партнёров. Ну и чтобы наследники были, помогали в старости.

— Тогда почему ты до сих пор не женат? — внезапно для себя нагло спросила Мэй.

Это был, конечно, ужасно личный вопрос. Но если всё так прозаично и практично, то вроде бы должно было решаться само собой, нет?

Дух почесал в затылке:

— Да как-то не до этого было. У меня очень, очень много работы. Сейчас уже не так, но последние годы было очень тяжело — мне нужно было спасти бизнес. А теперь, когда больше не нужно ничего спасать…

— Ты будешь искать невесту? — спросила Мэй и тут же подумала: зачем спросила? Какое ей дело? Она же не собирается быть этой невестой.

— Наверное, — сказал Дух почему-то со вздохом. — Раньше, я как-то проще об этом думал, вот как ты говоришь. А теперь я много общаюсь с Киром и с его семьёй, у них всё так по-другому. Мне кажется, можно было бы найти что-то лучше, чем то, что все находят. — Он помолчал и добавил: — Непонятно сказал, да?

— То есть, — медленно начала переводить с духовского на человеческий Мэй, — твой бизнес пошёл в гору, и ты можешь себе позволить невесту получше?

Дух замотал головой ещё на середине предложения:

— Нет, нет, ничего такого. Просто ты спросила, зачем нужно заводить жену, и я подумал: может быть, чтобы как у Ахмад-хона, как у Кира, — чтобы это было не просто ради статуса, а и для себя тоже. Чтобы было хорошо вместе.

Возникшая ненадолго в душе Мэй надежда опала. Бизнес в гору не пошёл, значит, ей тут ловить нечего, хотя и очень хотелось.

— А почему ты об этом спрашиваешь? — нахмурился Дух.

— А, да я просто, — Мэй замялась, ей было неловко говорить это Духу в лицо, поэтому она отвела взгляд. — Вчера на свидании была. С министром.

Дух присвистнул. Впечатлился? Мэй постаралась не думать о том, что это значит.

— Он весь вечер рассказывал о своей работе. Ну, не так, как ты, не интересно, а так, как будто на собеседовании, как будто он меня нанимать собрался. А я вообще не для этого с ним встречалась.

— Это странно для Муданга, — заметил Дух. — Обычно наоборот, от работы женщину держат подальше.

Мэй вздохнула:

— Я им всем объясняю, что я не землянка, но они думают — ну раз я похожа, то, наверное, и думаю так же, и что мне нужно обязательно чем-то таким заниматься,

Дух усмехнулся:

— А ты не хочешь мужским делом?

Мэй пожала плечами:

— Да я не умею ничего.

— Ну, это дело наживное. — Дух подумал ещё и добавил: — Но мне кажется странным заставлять человека заниматься делом, которое ему не нравится. От этого ведь и для дела не будет никакой пользы. Если ты не хочешь заниматься тем, чем там министры занимаются, то зачем?

— Вот и я так подумала, — с жаром согласилась Мэй. — Если он хочет помощницу, так надо помощницу и искать. Но, наверное, он просто решил, что инопланетянки все такие. Могут работать ему помощницами.

— Или за него работу делать, — негромко добавил Дух.

— Или так, — вздохнула Мэй.

Было странно обсуждать с Духом своё собственное неудачное свидание. Вроде как про одного мужчину другому не надо говорить. Но Дух ведь не может претендовать на статус её мужчины, поэтому, наверное, можно. Или он расстроился? Мэй осторожно подняла взгляд, но Дух смотрел на дорогу, и она не видела его лица. Наверное, это было не очень бережно с её стороны: всё-таки мужчине про другого слушать неинтересно и неприятно. И даже если он не может претендовать на то, чтобы быть её женихом, он-то может этого не осознавать. Или, по крайней мере, не хотеть об этом думать — так тоже бывает.

Хотя с другой стороны, разговаривал он с ней не как претендент. А просто как друг. Так что, наверное, можно было и не дёргаться?

— А каков должен быть твой жених? — спросил вдруг Дух.

Мэй вздохнула:

— Это должен быть обеспеченный, влиятельный человек, такой, чтобы папа мог вести с ним дела и таким образом сохранять важное положение в тигрэнском правительстве.

Дух глянул на неё через плечо:

— Это твоему папе такой нужен. А тебе?

— А мне нужен такой, чтобы папа меня из дома не выгнал.

Дух снова перекрутился:

— А зачем тебе дом папы, если у тебя будет муж?

Мэй растерялась от такой постановки вопроса. С одной стороны, вроде бы действительно незачем — она ведь тогда переедет к мужу? Но это если у этого мужа есть какой-то собственный дом. На Тигрэне это было не так-то просто: если ты особенного из себя ничего не представляешь, то в хорошем месте ты жить не можешь, просто не на что. С другой стороны, здесь, на Муданге, другая ситуация. И у Духа уж наверное какой-то дом есть — где-то же он живёт, а многоэтажек тут не строили.

— Ну, я не хочу с ним ссориться, — неловко объяснила она.

— По-моему, это он с тобой ссорится, — заметил Дух, отвернулся и немножко пришпорил лошадь. — Много у тебя ещё этих министров? — спросил он каким-то странным тоном.

Мэй замялась. Зачем ему это знать? С другой стороны, что она теряет, ответив?

— Двое.

— Ты как-то не очень рада.

— Ну, я думаю, они, наверное, похожи, раз министры.

— Думаешь, будут такие же, как первый? — в его голосе послышалось веселье.

— Не знаю. Может, такие же, может, ещё какие-то.

— Мне кажется, ты не очень-то хочешь с ними встречаться.

— Да я просто лентяйка, — усмехнулась Мэй. — Мне бы только дома сидеть и ногти красить, а это всё — столько работы…

— Работы, — усмехнулся Дух. — Это на свидание-то сходить — работа для девушки?

— Ну конечно, — снова всплеснула руками Мэй. — Это ведь нужно одеться, уложиться, накраситься, продумать всё, что скажешь, как реагировать. А если он чушь какую-то нести начнёт? А если намекать станет? Или какие-то вопросы неудобные задавать или тему неприятную поднимет… Придётся выкручиваться. Это очень много работы. Это как на сцене играть.

— Мне всегда казалось, — медленно произнёс Дух, — что на свидании работает мужчина, а девушка только наслаждается и оценивает.

— Ну это, может, у вас на Муданге так, — предположила Мэй.

— Так ты же с муданжскими министрами встречаешься.

— Ну так-то да, но… Мне нужнее, чем им. Их просто император попросил — вдруг им будет интересно. А мне-то нужно обязательно отсюда с женихом уехать, иначе папа не простит.

Дух что-то пробормотал, но она не расслышала. И тут он пришпорил коня, так что Мэй пришлось схватиться покрепче. Лошадь понеслась вперёд, и ветер запел в ушах, заглушая любые слова. Наконец они почти подъехали к тому месту, где Кир и Ютта уже спешились и смеялись, разбирая результаты своего соревнования.

Дух осадил коня и сказал:

— Слушай, хочешь, я рядом побуду?

Мэй не поняла, о чём он.

— Ну, когда у тебя свидание будет с этим министром, — пояснил Дух. — Если ты думаешь, что он может намекать или там неприятно себя повести… Хочешь, я буду где-то неподалёку? Если что, позовёшь.

Мэй онемела. Такого предложения ей ещё никто не делал. С другой стороны, с учётом её опыта, это было очень, очень хорошо. Потому что оставаться один на один с незнакомым мужиком — это как раз то, чего она очень хотела бы избежать. Но не могла же она попросить Ютту пойти с ней. Ютта и так не очень дружелюбный человек, а когда её загоняют в неловкую социальную ситуацию, она вообще выпускает шипы и начинает плеваться ядом. Да и Кира просить как-то неловко: министр, наверное, не оценит, что она пришла на свидание вместе с принцем.

Духа, конечно, тоже неловко, но он сам предложил. И не пойти с ней, а быть рядом, на всякий случай, если вдруг что.

— Это было бы очень здорово, — выпалила она, прежде чем успела сама себя переубедить. Конечно, если министр узнает, это будет не очень приятно. Он, наверное, сразу от неё откажется. Будет обидно, если он всё-таки окажется нормальный. — Но это не будет тебе в тягость?

Дух решительно помотал головой:

— Совсем нет. Кир вообще говорит, мне нужно больше гулять.

И улыбнулся ей через плечо. Улыбка так и засияла в лучах солнца. Какой он всё-таки… Мэй внезапно захотелось прислониться щекой к его спине, но это было бы неуместно.

Вскоре они подъехали к Киру и Ютте, которые облюбовали утёс над рекой и уже начали распаковывать принадлежности для пикника.

— Где вы там застряли? — спросила Ютта. — Мы уже тут готовились без вас всё съесть.

— Это вы куда-то ускакали, — парировал Дух.

Они устроились на небольшом плоском месте, на краю утёса, нависающего над рекой. Вид был захватывающий. Прямо на краю росло раскидистое дерево, на котором явно любили сидеть, судя по полированным местам на толстых ветках. Кир доставал из корзинки какие-то угощения, Дух раскладывал походную плитку, чтобы вскипятить чай.

— Я за водой схожу, —

— Давайте я. Это делается проще, — усмехнулся Кир, схватил котелок, разбежался и прыгнул с обрыва.

У Мэй сердце ухнуло в живот, но оказалось, что на дереве, была привязана верёвка, а на ней палка. Кир в прыжке за всё это уцепился и дальше полетел уже как на качелях, только на самой дальней точке отпустил руки и спрыгнул вниз, на берег — но расстояние там было уже не такое большое.

— Это что? — изумлённо промолвила Мэй.

— Тарзанка, — заворожённо ответила Ютта. — С ума сойти, тут есть тарзанка!

Никто ещё не успел ничего сделать, а Ютта уже побежала навстречу летящей обратно палке и ухватилась за неё обеими руками.

— Сто лет не каталась! — заорала она, улетая куда-то в небо.

Дух дёрнулся вроде как её поймать, но остановил себя.

— Она умеет? — спросил он у Мэй.

Мэй рассудила, что если бы Ютта не умела, она бы, наверное, не стала: Ютта не такой человек, чтобы рисковать попусту.

Вскоре Кир вернулся с полным котелком. Обратно он всё же забирался по склону, как обычный человек, а не как летающий супергерой.

Быстро поставив воду греться, все трое принялись по очереди прыгать. Внизу, под обрывом, разлёгся песчаный пляжик, на который, видимо, было довольно мягко приземляться, и ребята соревновались, кто дальше сможет прыгнуть — но, конечно, так, чтобы не угодить в реку, всё-таки для этого было слишком холодно.

Мэй сидела на коврике с недораспакованными корзинами с едой и наблюдала за происходящим с приклеенной на лицо улыбкой. На самом деле её вовсе всё это не радовало: ей было страшно и тревожно, и занятие это казалось опасным. Она бы с удовольствием предпочла не видеть, как друзья рискуют. А что, если промажешь или руки расцепятся слишком рано, ударишься спиной о скалу, или действительно в воду улетишь, или тарзанка порвётся, или ещё что-нибудь — ей представлялось столько сценариев неудачи, что она бы с удовольствием просто зажмурилась и отвернулась. Но она понимала, что этим испортит друзьям всё веселье, и поэтому терпела.

Наконец, в очередной раз забравшись по почти отвесной скале — может, там и были какие-то приступочки сверху, Мэй не видела, ей было страшновато заглядывать, — Дух с рассеянной улыбкой подошёл поближе и внезапно эту улыбку потерял.

— Тебе не скучно тут? — спросил он с какой-то странной интонацией — впрочем, в его произношении все интонации были странные.

— Нет, — по возможности радостно ответила Мэй, но, кажется, голос подвёл.

Дух ещё пару секунд её рассматривал, потом принялся заваривать чай.

— Кир говорит, тебе без жира?

— Какого жира? — Мэй даже не поняла, о чём он.

— Ясно, — усмехнулся Дух, доставая из корзины коробочку с чаем. Котелок закипел, и Дух заварил чай в металлическом походном чайнике — прямо в самом чайнике, как в каком-нибудь трендовом кафе. Дома Мэй так никогда не делала. Она вообще до лет пятнадцати считала, что чайные пакетики так и растут на дереве, прямо пакетиками. Оно же называется чайное дерево? Или это другое? Ну, не важно. Она следила за его уверенными движениями, явно привычными. Оба молчали. Дух распаковал одну из корзин и помешал в чайнике веточкой. Налил в чашку. А потом внезапно поднёс эту чашку Мэй. Она даже вздрогнула от неожиданности — так привыкла уже смотреть за его действиями, как будто на видео, где её они никак не касались.

— На, погрейся.

Мэй осторожно взяла металлическую кружку с двойными стенками и подула. Чай пах вообще не близко не так, как она привыкла.

Остальные двое вскоре тоже подтянулись, хотя и не так решительно, как Дух.

На скале было ветрено, и, проходя мимо в очередной раз, Дух развернул походное одеяло и набросил Мэй на плечи. Она благодарно притянула края поближе и широко ему улыбнулась:

— Ты настоящий друг.

Он замер, рассматривая её так, как будто не понял слова.

— Ага.

Потом кивнул и пошёл дальше разбирать ещё какую-то корзинку. За его спиной стояла Ютта и смотрела на Мэй странным взглядом, а когда Дух повернулся спиной, покрутила пальцем у виска, явно адресуя это Мэй. Но Мэй не поняла, о чём это она. Что не так-то?

После этого пикник прошёл довольно весело, все болтали и смеялись, и Мэй наконец-то расслабилась, перестала ждать подвоха или тревожиться за друзей. В целом этот день показался ей очень хорошим. Она даже подумала, что нужно будет обязательно снять по этому поводу видео, потому что, скорее всего, других таких хороших дней во время этой поездки не будет — тут как-то всё так сошлось, столько впечатлений и столько интересных разговоров, что она даже не знала, как об этом рассказать подписчикам.

Но в конце концов солнце начало клониться к закату, и Мэй спохватилась:

— Мне пора домой ехать, у меня же свидание, а мне надо ещё марафетиться.

Ей показалось, что лицо Духа как-то вытянулось, и она подумала, что, наверное, он пожалел о том, что предложил её сопровождать. Он бы ещё посидел тут с Киром — они ведь друзья, но при этом видятся не очень часто. Кир непонятно хмыкнул, Ютта закатила глаза. Как будто они все знали что-то, чего Мэй не знала. Но поскольку они не собирались ей рассказывать, то она не будет выспрашивать — в конце концов, это уже ниже её достоинства.

— Я тебя отвезу, — сказал Дух, но выглядел он понуро и недовольно.

Мэй хотела бы сказать, что доберётся сама, но по горам на лошади… Такси тут не вызовешь, наверное, а уточнять было как-то неловко. В конце концов, все собрались и поехали обратно. Правда, Дух на сей раз вырвался вперёд, и по дороге они практически не разговаривали. Мэй не могла избавиться от ощущения, что Дух обижен, но никак не могла понять, чем же — разве только тем, что ему пришлось закончить отдых раньше, чем он хотел бы. Но он сам вызвался. В конце концов, наверное, Кир мог бы её отвезти, но ведь Дух, наверное, с Киром и хотел пообщаться. В общем, Мэй чувствовала себя в чём-то виноватой и никак не могла определить, в чём именно. Вроде бы всё было по обоюдному согласию со всех сторон.

Наверное, в другой раз её не позовут. Ну, может, это и к лучшему, а то прогулки верхом провоцируют её на неуместные мысли.

Наконец они приехали ко дворцу, и Дух помог ей слезть с лошади.

— Ну, я пойду, — неловко сказала Мэй, переминаясь с ноги на ногу. От сидения в седле у неё немножко затекли бёдра,

Дух кивнул:

— Хорошего тебе вечера.

Сказал — и ушёл. А Мэй поняла, что не договорилась с ним по поводу его присутствия.

Он ведь вызвался её сопровождать, но для этого ему нужно было знать, когда и где она встречается с этим — как его, господи, звали-то второго? Совершенно вылетело из головы. Но раз Дух не знает, где её искать, значит, наверное, не придёт. Значит, передумал.

Мэй внезапно поняла, что она уже очень-очень сильно рассчитывала на то, что он будет рядом, — настолько, что теперь, когда он ушёл, ей отчаянно захотелось всё отменить. Идти на свидание было страшно: там какой-то незнакомый мужик, мало ли что он сделает. Тем более что она прекрасно представляла, что именно он может сделать. Конечно, Кир уверял её, что на Муданге это совершенно невозможно и недопустимо и человек с такими наклонностями никогда бы не стал министром, но чужая душа — потёмки.

Мэй ещё постояла на крыльце, глядя в ту сторону, где исчез Дух, обняла себя за плечи и дождалась, пока Кир и Ютта тоже причалят.

— Что-то ты не больно спешишь краситься, — усмехнулась Ютта.

Мэй поняла, что ещё немножко — и она просто сдастся и от всего откажется. Но ведь этого нельзя делать. У неё есть обязательства: она должна найти себе жениха, иначе папа выгонит её из дома. Сейчас это уже не казалось чем-то таким страшным — выгонит и выгонит, в конце концов, останется здесь, или не здесь, вообще как-нибудь, может быть, справится. Но сдаваться рано. Она ещё могла выполнить то, что от неё ожидалось. Вдруг получится, вдруг именно этот, сегодняшний, окажется приличным человеком. Надо настраиваться на позитивное, улыбаться, чтобы чувствовать себя лучше. Дух сказал, что она смелая — нельзя давать себе расслабиться. Она решила, что пойдёт на это свидание, значит, она на него пойдёт, Дух там или не Дух. В конце концов, если он предложил, а потом решил слиться, мог бы об этом сказать, а не оставлять её гадать. Нет, он точно ненадёжный человек и совершенно ей не подходит. И вообще, хватит уже об этом думать.

Мэй решительно развернулась и пошла наводить красоту.

Глава 29

При должном усердии

Сидя перед зеркалом, Мэй мысленно составляла план свидания. Обычно перед тем, как встретиться с потенциальным женихом, она проводила целые исследования. Опрашивала общих знакомых. Выясняла. Пылесосила соцсети. Выискивала всё, что может привлечь или триггернуть цель.

Однако сейчас мало того, что она в местных обычаях не разбиралась, так ещё и о цели… ровным счётом ничегошеньки не помнила!

Порывшись в телефоне, Мэй нашла исходный список, который ей скидывал император, и путём мучительных раздумий от противного определила, кто оставшиеся двое кандидатов. У одного из них было непроизносимое имя, и благодаря этому она вспомнила, что он назначен на третий день, значит сегодняшнего звали Олунуг. Ну хоть это. Правда, как он выглядел, Мэй всё равно не помнила, только то, что молодой и, кажется, коротко стриженный. Она ещё удивилась тогда, как такие молодые люди могут быть министрами? На Тигрэне министрами становились обычно уже изрядно в летах, со взрослыми детьми. Папа, например, получил эту должность, когда Мэй уже была в старших классах.

Мэй задумчиво открыла поиск и попыталась что-нибудь найти по этому поводу в местной сети.

Муданжцы не заморачивались переводом своих ресурсов на другие языки, поэтому все кнопки навигации и системные сообщения высвечивались только на муданжском. Мэй едва хватило знания языка, чтобы хоть что-то наковырять, прежде чем ей попался текст, который можно было засунуть в переводчик. Переводчик, конечно, тоже хромал на обе ноги, но хотя бы общее представление о содержании можно было составить.

В новостях министры фигурировали мало: Мэй нашла всего десяток статей за последний год, где упоминались главы конкретных министерств, и то без имён. Странице на десятой она наконец нашла что-то приблизительно похожее на то, что её интересовало, и засунула этот текст в переводчик.

Уже по тону первого абзаца Мэй поняла, что перед ней критическая статья. Про папу такие тоже писали. Какому-то журналисту не нравилась то ли политика императора в целом, то ли способ подбора людей на должности, но, скорее всего, какого-то его родственника или приятеля обошли стороной при назначении, по крайней мере, папа часто говорил, что критики — это просто обиженные.

Разобрать детали сквозь корявые фразы она даже не надеялась, но общим смыслом поняла следующее. Словом «министр» на Муданге называли довольно невысокую должность. На самом деле главы министерств были начальниками всего лишь небольшой проектной команды, которая выполняла пяток базовых функций, с какими дома на Тигрэне справлялись секретари или хотя бы ассистенты. По сути это была разветвлённая сеть ассистентов императора. А министрами их титуловали только потому, что того требовали правила Земного Союза. Автор статьи прямо цитировал, даже без перевода, на всеобщем, отрывок из устава, в котором значилось, что, мол, у всех государств, вступающих в союз, должны быть, по крайней мере, следующие министерства. И перечислен конкретный список.

Вынырнув из статьи, Мэй отложила телефон и уставилась на себя в зеркало. То есть получалось, что эти люди, с которыми она ходит на свидания, вовсе не так влиятельны, как казалось изначально.

Однако папа не читал на муданжском, а во внешнюю сеть эта информация, скорее всего, пока не просочилась. С другой стороны, если министры не очень важны сейчас, это не значило, что так останется навсегда. Государственные институты имели свойства расти и расползаться. А император с возрастом, скорее всего, захочет делегировать больше задач. Да и не вечный же он, в конце концов, а парни-то молодые. Поэтому отказываться от свиданий только на том основании, что министр не совсем министр, Мэй никак не могла. Не говоря уже о том, что это бы могло оскорбить императора.

Да и никаких других, более влиятельных людей, Мэй никто не предлагал. Она даже не представляла, где их искать, если уж даже первые люди правительства далеко не такие первые, как ей думалось. Надо думать, у императора есть какие-то приближённые, но раз он сам их не предложил, значит, они, наверное, не заинтересованы. Да и, скорее всего, все уже в возрасте и давно женаты. По опыту Мэй знала, что важные люди обычно приближают тех, с кем они были вместе молоды.

Отбросив мысли и сомнения, Мэй принялась рисовать себе лицо. Конечно, для прогулки она так и

После этого встал вопрос о выборе наряда. Мэй привезла с собой огромное количество одежды. Правда, вся она была на гораздо более тёплую погоду, и поверх неё в любом случае предстояло надеть то тёплое пальто, которое подарил ей Кир. Но Олунуг же мог её и в ресторан пригласить? Или в какой-нибудь музей, кино, что у них тут есть. Поэтому наряду всё равно следовало уделить особое внимание. Вытащив из чемодана пять самых впечатляющих своих платьев, Мэй развесила их по ручкам мебели и поняла, что представления не имеет, что выбрать.

Она ничего не знала об этом человеке. Не только о его личных вкусах — например, какой длины он предпочитает юбку на девушке или какой глубины вырез. Она даже не представляла, что подобает надевать на Муданге на свидание. Стоило ли изображать скромницу или наоборот — дать понять, что она девушка опытная и готовая на приключения? На приключения Мэй была совершенно не готова, но это не относилось к вопросу.

В конце концов, сломавшись, она высунула нос в гостиную и помахала Киру, который сидел там с Юттой и что-то рассматривал на планшете.

— Слушай, помоги мне выбрать платье, — попросила она.

Кир зашёл, бросил один взгляд на развешенные кругом платья, развернулся и зычно крикнул куда-то в глубину императорских покоев:

— Ма!

Мэй вздрогнула. Зачем тут императрица? Или Кир сам не разбирается? Но он вроде довольно прилично выглядит, уж насколько это должен понимать, тем более речь идёт о муданжском мужчине. Кир ведь сам — муданжский мужчина!

К удивлению Мэй Императрица показалась из дальней комнаты почти сразу.

Если бы Мэй свою маму так позвала, то потом бы ещё месяц выслушивала, как никто не обязан за ней бегать по первому слову и что есть более цивилизованные способы обратить на себя внимание. Можно было хотя бы сообщение послать, а ещё лучше дождаться ужина, когда все окажутся за общим столом, и задать свой вопрос тогда. Но, конечно, Мэй не могла ждать до ужина. Однако Лиза вовсе не впечатлилась отсутствием манер своего сына.

— Чё у вас стряслось? — спросила она, как будто вообще ничем не занималась в то время, когда её позвали.

Кир спросил:

— У тебя не найдётся для Мэй что-нибудь приличное надеть на свидание? — совершенно не замечая, что только что своими словами прибил Мэй к полу, да ещё и сверху привалил мусорным мешком.

Это что же получается, ничего из её платьев недостаточно приличное⁈ Нет, она знала, что Муданг богатая страна, но не до такой же степени!!! В конце концов, девушка в поисках жениха и не должна выглядеть дороже, чем его годовая зарплата!

Лиза тем временем оглядела Мэй, как будто в первый раз видела, почесала макушку и снова скрылась за дверью. Спустя некоторое время она вышла, неся в охапке несколько пёстрых вещей. Таких пёстрых, что у Мэй немного в глазах зарябило. Она сама обычно предпочитала что-нибудь чёрное или белое, например, с золотом или максимум с каким-нибудь одним цветовым акцентом.

А тут — небесно-синее, пунцовое и одуванчиково-жёлтое. И не сплошняком, а с оторочками, с пёстрыми манжетами, с нашитым мехом, выкрашенным в контрастный цвет. И узором из разноцветных стеклянных бусин, от которых у Мэй волосы на голове зашевелились. Не может же она пойти на свидание в такой… базарной бижутерии!

— Я не уверена, что это будет сочетаться с моими украшениями, — проблеяла она, в то время как Лиза с чудовищной одеждой приближалась и накатывалась на неё, как грузовик на ползущую через трассу улитку.

— А ты какие украшения собралась на свидание надевать? — спросила Лиза деловито.

Мэй с трудом вспомнила, что вообще было в её планах. Золотая гривна. Воздушные бусы из чёрного жемчуга на прозрачной леске. Что она там ещё брала? Какую-то бриллиантовую мелочь. Особо крупные папа, конечно, не разрешил ей взять в такую поездку. Ну и топазы. Это так, на каждый день, хотя надо сказать, что Мэй совсем о них забыла.

Выслушивая её ответ, Кир и его мать смотрели на неё, как на сумасшедшую.

— Ты, моя дорогая незамужняя барышня, на свидание собираешься? А украшения, которые ты перечислила, подобают носить женщине, которой нужно блеснуть состоянием своего мужа. Если ты в таком на свидание придёшь, твой кавалер решит, что у тебя уже кто-то есть, кто тебе всё это надарил.

Мэй изумлённо вытаращилась:

— Так папа же!

— Если твой папа дарит золото и бриллианты тебе, а не своей жене, к нему тоже возникнут вопросики, — хмыкнула Лиза.

В итоге, как Мэй ни сопротивлялась, её таки последовательно упаковали в три стёганых халата, поочерёдно критически осмотрели и решили, что лучше всего выглядит жёлтый. После этого Лиза ещё извлекла из своих закромов бусики из какого-то пёстрого камня, вроде яшмы, но с бирюзово-оранжевыми разводами, и намотала на Мэй в три ряда.

— Вот, это похоже на девушку на выданье, — сообщила она, с удовольствием оглядывая результат своих трудов.

Мэй была абсолютно уверена, что над ней издеваются. И что после? Свидание в таком виде шансов с этим Олунугом у неё точно не будет.

Последние полчаса перед встречей Мэй усердно репетировала приветствие и некоторые дежурные фразы. Кир как мог подсказывал ей, как правильно произнести, но в некоторых словах Мэй всё равно отчаянно путалась. Она никак не могла понять: только сегодня днём она разговаривала с Духом, и вроде бы говорила всё правильно. Хотя, может, и неправильно, может, просто он не обращал внимания на её ошибки. Но он ведь её понимал, по крайней мере отвечал вроде бы уместно?

— Да нормально ты говоришь, — в который раз отмахнулся от её переживаний Кир. — Я тебя уверяю, среди иностранцев здесь, на Муданге, ты просто блистаешь в этом отношении!

— Министр твой должен счастливо ронять слюни только потому, что ты хотя бы выучила, как поздороваться и как к нему обращаться, — поддакнула Лиза.

Наконец, когда Мэй вышла из дворца, чтобы отправиться к условленному месту встречи, она чувствовала себя настолько неподготовленной, как ни разу не бывало перед экзаменом, ещё когда училась на экономическом. Это говорило очень много — потому что экономику она даже не начинала учить, а наукой отношений занималась всю жизнь и очень пристально.

Олунуг встретил её у ворот дворцового сада. Здесь сходились тропинки, ведущие от административного крыла и от жилого. Мэй едва его узнала, не

Одет он был подчёркнуто аккуратно: в белой каракулевой шубе, из рукавов и ворота которой выглядывало что-то строгое тёмно-синее с едва заметной вышивкой. Мэй отметила, что ничего яркого или вопиюще дорогого на мужчине не было, и почувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Она казалась себе наряженной на детский утренник в какого-то мультяшного персонажа — в ярком халате и в таком же ярком пальто, или как эти люди с холодным климатом называют всё то, что не шуба.

Однако Олунуг её уже заметил, и бежать назад переодеваться было поздно. Мэй сделала вид, что всё как надо, и поспешила ему навстречу. Из-за волнений об одежде она едва не забыла, что собиралась поздороваться на муданжском, и вспомнила об этом только в последний момент. Не успела собраться с мыслями и выпалила приветствие заплетающимся языком, еле-еле выговорив все слова, которые входили в приветствие нужного уровня формальности, как Кир научил.

Мужчина улыбнулся приветливо, даже сладко, но не похабно. Мэй тайком перевела дыхание. Он тем временем слегка склонился и отзеркалил её приветствие, произнося слова нарочито медленно, как в аудировании к учебному курсу. Распрямившись, добавил:

— В первом слове третий слог долгий. Иначе получается не очень приличное значение. Не такое, которое стоит произносить столь милой юной девушке. Ну, конечно, вы инопланетянка, вам простительно.

Его всеобщий был весьма хорош. Мэй бы не смогла найти, к чему придраться. Однако как это она так оплошала с произношением, вроде только что репетировала? Что она за дура такая, что не может спустя пять минут повторить затвержённую фразу⁈ И Кир ничего не говорил по поводу того, что она что-то там произносит недостаточно долго. Выходит, она только сейчас, как нарочно перед этим полированным господином, облажалась!

— Надеюсь, вы ещё не ужинали? — меж тем уточнил Олунуг.

Мэй, погружённая в свои переживания, даже не сразу осознала, что он её о чём-то спросил, и поспешно заверила, что, конечно, нет. Он сделал приглашающий жест рукой в сторону ворот, ведущих в город.

— Я полагал, что вы не откажетесь составить мне компанию за столом, и поэтому предлагаю нам пройти в одно уютное местечко, где мы сможем побеседовать в тепле за хорошей трапезой.

Мэй наконец потихоньку начала включаться. Заулыбалась. Приосанилась. И радостно согласилась, протянув ему руку, за которую, как она думала, он поведёт её по городским улицам.

Однако Олунуг вместо этого он пропустил её вперёд, придерживая створку.

Когда Мэй вышла из ворот, Олунуг пристроился следом и так и шёл на пару шагов позади. Первое время она неловко оглядывалась, пытаясь завести беседу, но он только молчал и улыбался, заложив руки за спину. И выглядел при этом весьма благообразно и статусно. Но словно бы Мэй была не с ним.

Наверняка дело в жёлтом халате.

Мэй и сама рядом с собой идти бы не захотела. За что Кир над ней так поиздевался? А Лизе она что сделала? Может, потому что Лиза — не муданжка и сама плохо понимает, как тут принято одеваться? но как бы там ни было, идти под сверлящим взглядом в спину было неприятно. Мэй невольно всё время думала о том, как ставит ноги, не слишком ли виляет бёдрами, а может, надо сильнее, а не шатает ли её по синусоиде, а не шаркает ли она непривычными сапогами…

В таком режиме они дошли до парка. На поворотах Олунуг негромко привлекал внимание Мэй и рукой указывал, куда следует идти. Хорошо хоть оказалось недалеко. Прохожие то и дело оборачивались и на неё, и на него, и долго Мэй бы это не выдержала.

Парк она уже видала. Это было довольно типичное окультуренное пространство, где прогуливались состоятельные муданжцы или, по крайней мере, те, кто могли себе позволить потратить время впустую. Лавочки там, качельки для взрослых, беседки…

Парк был узкий и длинный, располагаясь по берегу реки. А с другой стороны его обрамляли свежие на вид здания: магазины и ещё какие-то заведеньица, в которые прогуливающиеся по парку граждане то и дело заглядывали. Один из домов привлёк внимание Мэй. Он выглядел как длинный, лежащий на земле дракон, бирюзовый с серебристым блеском. Костяной гребень по всей длине тела подсвечивался маленькими лампочками, хвост был подвёрнут и закручен спиралью, а длинная шея сгибалась так, что морда смотрела на хвост. Вход маячил ровно посередине между скрученным спиралью хвостом и развёрнутой к нему приоткрытой пастью.

— Нам сюда.

Олунуг указал рукой на дракона. Мэй обернулась, оценивая его выражение. Оно никак не изменилось, хотя Мэй и подозревала, что пригласить девушку в такое место было не так-то просто. Наверняка прямо около парка очень дорого. И, скорее всего, он хотел таким образом произвести на неё впечатление. Ну что же, это была знакомая территория. И такое старание с его стороны её порадовало. По крайней мере, он заинтересован.

Они зашли внутрь, где расторопный молодой человек тут же проводил их в отгороженную цветочными кадками ячейку рядом с панорамным окном на другую от парка сторону. Там тоже был парк, ещё более красиво оформленный, с подсветкой на дорожках, в клумбах и кронах деревьев. Несмотря на не самый садовый сезон, там даже цвели какие-то цветы или, может, это были цветные листья какого-то вечнозелёного растения. Мэй невольно залюбовалась, практически прилипнув к окну. На Тигрене с зеленью было скудновато, климат засушливый.

— Почему там никто не гуляет? — наконец спросила Мэй, осознав, что именно кажется ей странным в заоконном пейзаже.

Улыбка её кавалера стала шире, как будто он ожидал этого вопроса и порадовался тому, что подготовленный ответ нашёл благодарного слушателя.

— Этот сад принадлежит ресторану, в котором мы находимся. Вход в него запрещён.

— То есть он только для гостей? И что, всем холодно? Я бы вышла…

Олунуг покачал головой.

— Нет, нет. Этот сад только для любования через окна. Гости получают привилегию наслаждаться прекрасным видом, а вовсе не портить его другим.

Мэй задумалась, что это за гости такие, которые самим своим присутствием могут кому-то испортить вид. Но как знать, как тут на Муданге вообще к людям относятся? Она улыбнулась и промолчала.

К счастью, все блюда Олунуг уже заказал заранее, и Мэй не пришлось гадать над меню. Принесли всё почти сразу, и за едой наконец-то завязался разговор. Первым делом Олунуг стал расспрашивать, как Мэй учила муданжский. Она честно

— У вас на удивление приличный словарный запас, — заметил он.

Мэй пропустила мимо ушей это «на удивление». Наверное, для инопланетянки и правда удивительно. Во всяком случае, так говорили Кир и Лиза.

Блюда, которые им принесли, поставили Мэй в тупик. Её всю жизнь учили есть ножом и вилкой, а на муданжском столе таких предметов вообще не было. Предлагалось брать еду либо ложкой, либо руками. Но в случае некоторых штуковин на тарелке Мэй никак не могла определиться, чем именно их ковырять. Вроде как пачкаются, значит, не пальцами? Но для ложки слишком твёрдые и… отдельные? Олунуг заметил её колебания и показал своим примером. Выяснилось, что ложкой эти странные шарики нужно было делить на части, а потом разминать в кашицу и есть уже её. Мэй даже не поняла, из чего они сделаны, да и на вкус не сказать чтобы они ей сильно понравились. Должно быть, что-то такое отразилось у неё на лице, потому что Олунуг заметил:

— Вас, наверное, не научили принятым на Муданге застольным манерам. Это, конечно, не ваше упущение, а ваших друзей. Впрочем, неудивительно. Принц Кир и сам не слишком хорошо владеет манерами, всё же он долгое время жил в очень отдалённой глубинке среди не самых хорошо образованных людей.

Историю Кира Мэй знала довольно условно. Она хорошо понимала слова «государственная тайна» и в подробности никогда не пыталась вникнуть.

— Ой, да не в манерах дело, — Мэй жеманно развела руками. — Я вообще не была уверена, что это что-то съедобное. Думала, может, свечи или какой-то декор.

Олунуг посмотрел на неё долгим изучающим взглядом, как будто расшифровывал закодированное послание. И наконец сказал:

— Я понимаю, это инопланетная ирония. У нас не принято играть с едой и шутить по её поводу, но, конечно, в других культурах всё иначе.

Мэй почувствовала на языке горечь.

Наученная неприятным опытом первого свидания, она решила закинуть удочку на предмет того, как этот кавалер видит совместное будущее с женой. Не ждёт ли он чего-нибудь, чего Мэй и вовсе не готова ему предоставлять? Олунуг в ответ откинулся на подушки и возвёл очи к потолку, словно прикидывая ответ на вопрос о каких-нибудь тенденциях на рынке.

— Полагаю, года через два-три, в случае, если вы будете заниматься усердно, ваше произношение и ваши манеры станут достаточно приемлемыми, чтобы нам с вами вместе появляться в свете. Я бы даже, наверное, взял на себя труд вас немного потренировать.

Мэй, которая с самого начала старалась сидеть прямо и естественно, почувствовала, как её спина закаменела, а голова немного подалась вперёд. Два-три года, и только потом в свет? Он кого из неё собирается делать? Страшно подумать, как должен выглядеть результат таких усердных тренировок.

— У вас дом в столице? — спросила она на всякий случай. А то мало ли. Вроде министр, конечно, но вдруг у него собственности нет. Она же не знала, сколько им платят.

— У меня — конечно, — ровно ответил Олунуг, ни намёком не выдавая гордости или хвастовства. — Но, естественно, моя супруга не будет жить в городе. Поскольку, как я понимаю, вам привычен тёплый климат, Южные острова, вероятно, хорошо подойдут. У меня есть знакомые среди тамошних заметных людей. Я смогу устроить, чтобы вам было комфортно.

Карту Муданга Мэй помнила смутно, но «Южные острова» звучало как что-то очень удалённое. К тому же с проблемами с доставкой. А ещё это означало, что видеться хотя бы даже с Киром будет затруднительно. И не получится ли так, что единственный транспорт, который будет соединять её с цивилизацией, окажется в руках её дорогого супруга? Голова Мэй опустилась ещё ниже, а по спине пробежал холодок.

— Конечно, жаль, что приходится всё делать так поспешно, — рассуждал меж тем Олунуг. — Однако в вашем положении долго перебирать женихами не приходится. Должно быть, ваш батюшка весьма обеспокоен тем, чтобы устроить вашу жизнь, пока у вас ещё есть широкие возможности.

Мэй невольно сжала пальцы на краю столешницы.

— Куда же мои возможности должны подеваться? — выдавила она.

Олунуг повёл рукой в таком жесте, как будто собирался сообщить что-то совершенно очевидное.

— Тигрэнская экономика не сможет существовать в нынешнем состоянии достаточно долго. Мы ждём кризиса с минуты на минуту.

Мэй вытаращилась. С чего бы это вдруг? С тигрэнской экономикой должно было что-то случиться? Последние лет шестьдесят она исключительно забиралась в гору. И папа совершенно точно не ожидал никакого кризиса, иначе давно бы уже присмотрел, куда сбежать.

Заметив её поражённый вид, Олунуг расплылся в улыбке.

— О, я уверен, что столь юной и прекрасной барышне никто не рассказывает таких скучных вещей. В конце концов, не вам заботиться о том, как сохранить своё благосостояние. Сейчас это ответственность вашего отца, а после — вашего мужа. Я говорю исключительно о том, что для меня вряд ли произойдёт существенная выгода от нашего союза с точки зрения родства с вашей семьёй. Вряд ли ваш отец сможет предоставить мне достаточно интересные предложения. Однако вы меня изрядно заинтересовали. Я думаю, при должном старании из вас могла бы получиться приемлемая супруга.

Остаток разговора Мэй в основном отвечала односложно. Раскрывать рот на что-то более распространённое ей было боязно. В конце концов, что бы она ни сказала, в этом всё время обнаруживалась какая-то неточность, недостаточность, несоответствие. А иногда ещё основания для неожиданных выводов. Поэтому Мэй предпочла в основном молчать и улыбаться, ровно как маменька учила. Даже активно слушать не приходилось, Олунуг был совершенно доволен звуками собственного голоса и не нуждался в подбадривании. После десерта он принялся что-то рассказывать о тонкостях поведения в гостях у знатных муданжцев. Но Мэй ненароком отвлеклась и покосилась в окно.

Там было намного приятнее, чем наблюдать собеседника через стол, несмотря на всю его благообразную внешность. Олунуг проследил её взгляд и внезапно подался вбок, едва не прижимаясь к стеклу лицом.

— Вы видели это? — выпалил он, не оборачиваясь на Мэй.

Она нахмурилась:

— Что?

— Мне кажется, там кто-то был.

Мэй пожала плечами. Конечно, там наверняка кто-то был. Такой красивый сад, в который почему-то нельзя зайти ни под каким предлогом.

— Может, садовник? — предположила она.

Олунуг отвлёкся от окна и снова сел ровно.

— Садовники в этом месте не появляются в то время, пока ресторан открыт для посетителей.

Он снова покосился в окно.

— Безусловно, я провожу вас домой. Недопустимо подвергать вас опасности.

Тут взгляд Олунуга зацепился за маленькую ложечку, которой Мэй ела

— Эти штучки подают специально для того, чтобы класть приборы.

Мэй моргнула. Она поняла, зачем подали штучку. Вопроса в этом не было вообще. Очевидно, что штучка была подставкой под ложечку. Мэй не такая тупая, чтобы этого не понять. Ей хотелось спросить, не штрафуют ли в этом странном заведении за неправильно положенную ложечку — ну или там, допустимо ли класть ложечку мимо подставочки в случае, если на тебя напали и ты была вынуждена отбиваться. Но, конечно, она промолчала.

— Что же, Аяла-хон, думаю, на сегодня нам стоит закруглиться. Юным девушкам важно достаточно спать для сохранения своей красоты. Я бы никогда не позволил будущей невесте ради меня засиживаться допоздна, — заявил Олунуг, встал и подал Мэй руку.

Она с тоской посмотрела на недопитый чай: десерт был очень сладкий, и она бы предпочла запить его ещё парой чашечек, тем более что они были крошечные. Но, с другой стороны, покинуть общество этого кавалера было, пожалуй, важнее. Мэй встала и позволила министру поднести ей цветастое пальто. По крайней мере, по поводу её жёлтого халата он ни слова не сказал. Даже вроде бы скользнул по её фигуре заинтересованным взглядом.

— Вы можете называть меня просто Мэй, — в очередной раз напомнила она.

Весь вечер он называл её Аяла-хон, и Мэй это немного допекло. В конце концов, она знала только одно его имя, и ей казалось, что это как-то несимметрично.

— Ни в коем случае, — ответил Олунуг.

Мэй изумлённо на него воззрилась. Прошлые пару раз он просто проигнорировал её предложение, а теперь вдруг оказалось, что он категорически против?

— Ваше имя вовсе вам не подходит, — заявил он. — Вы достойны лучшего. Аяла ещё худо-бедно, но Мэй — точно никак.

Точно никак не по пути, — подумала Мэй. С тем же успехом можно было выходить замуж за маму. Во всяком случае, половина того, что говорил этот человек, создавала у неё ощущение дежа вю, как будто она никуда не уезжала, а сидит в родительском доме, и мама в очередной раз оценивает все её наряды, способности и внешние данные. Никогда она не была достаточно хороша ни по одному параметру. Теперь вот ещё и имя какое-то не то. Маме хотя бы имя нравилось — она же сама его выбирала.

Неслышно вздохнув, Мэй пошла на выход.

Несмотря на заботу Олунуга о её отдохнувшем виде, Мэй полночи не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок и бесконечно просматривая на телефоне короткие видео обо всякой чуши. Может быть, она слишком много о себе возомнила. И на самом деле она далеко не так хороша, чтобы найти себе действительно достойного жениха! Или, может быть, это тот случай… Как с квартирами: или с ремонтом, или в удобном месте, или дёшево. Вот так и тут: либо мужчина нравится ей, либо он нравится папе, либо требуется такой сексуальный капитал, каким Мэй не располагала. Мэй ведь и не слишком красивая, и не слишком фигуристая. К тому же Кир говорил, муданжцы любят низеньких женщин, а она дылда.

А теперь ещё оказывается, что её вкус в одежде совершенно ничему не соответствует. А уж если она в одежде не понимает, то в чём тогда понимает? Она на это всю жизнь положила. Страшно подумать, сколько времени ей понадобится, чтобы преуспеть в какой-то другой области. А туда же ещё собиралась что-то там снимать про какую-то косметику. Олунуг и по её макияжу прошёлся. Мол, всем так нравится земной тип внешности, это так модно. Но на самом деле у муданжек и ресницы гуще, и тон кожи светлее, и стареют они благообразнее. Мэй вообще не хотела, чтобы кавалер ей что-то рассказывал про то, как она будет стареть.

Вот Дух почему-то ни о чём таком с ней не говорил. И чувствовать себя никчёмной он её тоже не заставлял. Однако Духа не было в списке кандидатов. Вместо него завтра предстояла встреча с третьим министром…

Глава 30

Полевые испытания

Утром Ютта снова собиралась пойти смотреть операцию. Лиза хоть и говорила, что Киру на каникулах, тем более пока у него гости, работать не обязательно, но даже Ютта видела, как на самом деле ей хочется затащить сына в операционную. Да и Кир не особо сопротивлялся — самому же потом в универе легче будет, с таким-то опытом. Ютта тоже решила не упускать возможности. Самооценку она уже об лошадь выправила и теперь не опасалась, что наблюдение за Лизой снова повергнет её в пучину отчаяния.

И вот когда они уже собирались отчалить в больницу, за дверью в лифтовом холле послышались голоса и смех.

Кир, который собирался надеть куртку, тут же повесил её обратно и с широкой улыбкой повернулся к двери — в которую через секунду ввалились две девицы.

Одна — высокая, яркая, с широким шагом и раскованными движениями, другая — поменьше, изящная, с маленькой потайной улыбкой. Увидев Кира, обе загалдели, как чайки, а он оскалился ещё шире и сгрёб их в медвежьи объятия.

Нет, Ютта не ревновала. Ещё чего. Она современная, уверенная в себе девушка, а Кир при всей его диковатости — надёжный парень. Он бы не стал её обманывать, и она не собиралась унижать его недоверием. Не собиралась. Зубы сжала поплотнее и не собиралась. Даже не думала в эту сторону!

Кир наконец выпустил девиц, развернул их к Ютте и принялся за представления. Ютту он им как-то на муданжском определил, а вот с объяснениями на всеобщем возникли проблемы.

— Это Атех и Айша, мои подруги, — начал Кир, и Ютта изо всех сил постаралась выглядеть приветливо, хотя лицо само собой складывалось в форму экскаваторного ковша. — Они э-э… жрицы?

Высокая тут же выдала ему подзатыльник.

— Ведьмы! — поправился Кир и получил тычок в рёбра от мелкой. — Короче, вредные и опасные существа, которые — ай! — разговаривают с богами.

Очевидно, на всеобщем девушки понимали — уж очень резво принялись Кира мутузить за его представления. Ютта для себя определила их как священниц и преисполнилась одновременно жалостью и опаской. Вроде как, с одной стороны, бедные девушки, замороченные местными дикими представлениями, а с другой — о муданжской религии ходили самые невероятные слухи, и некоторые из них Кир упрямо подтверждал.

— Кхэ-кхэм! —

— Извините, девушки, но мы на операцию!

— Это ты на операцию, — отмахнулась от него Атех. Всеобщий у неё был неплохой.

— А Ютта с нами гулять, — тихо добавила Айша.

— Но я хотела посмотреть… — начала Ютта, однако девицы, как по команде, снялись с места, подхватили её под руки и потащили в холл. Ютта в отличие от Кира уличную одежду уже надела — а впрочем, кто сказал, что будь она в одном халате, эти две хищницы её бы помиловали?

— Кишки никуда не денутся. Он тебе их ещё сто раз покажет, — заявила Атех.

Ютта в панике обернулась, но Кир только умилённо улыбался, а Мэй помахала ей рукой. Предатели. Даже вырываться перехотелось.

На улице сияло солнце, заливая цветные домики яркими красками, и Ютте тут же перестало улыбаться провести полдня в комнатушке над операционной. Атех тем временем взялась за допрос:

— Ты, значит, его девушка?

Ютта неуверенно угукнула. Вроде странно это отрицать? Но мало ли…

— Как вы познакомились? — тут же уточнила Атех.

Ютта рассказала — про университет, про то, как Кир пришёл к ним в учебную группу выяснять про наставников. Атех слушала с прищуром и резюмировала:

— А, то есть просто однокурсники.

Она сказала это без выражения, просто как будто закрепляя пройденный материал, но Ютта почувствовала, что её историю словно уменьшили.

— А что он тебе про нас рассказывал?

Ютта попыталась вспомнить хоть какой-то намёк на существование этих двоих в рассказах Кира, но была вынуждена признать: ничего.

Пришлось признать: почти ничего. Атех с Айшей переглянулись.

— А ты, значит, его только ради Филина терпела? — усмехнулась Атех.

Ютта хотела было возмутиться, но тут же поняла, что ответа никто не ждёт. Ей просто дали понять, что про неё-то Кир этим двоим рассказывал. Во рту стало кисло.

— И как тебе в нашей дыре после Земли? — продолжила напирать Атех, не давая ей опомниться.

Ютта стиснула зубы. Понятно было, что её провоцируют. Но лебезить перед этими гарпиями она не собирается.

— Дыра как дыра, ничего особенного, даже симпатично, — огрызнулась она.

Атех глянула на Айшу, а та глубокомысленно кивнула:

— Не врёт. Уже хорошо.

У Ютты начали полыхать турбины. Если эти двое продолжат в том же тоне, она скоро взлетит на реактивной тяге, и тогда мало не покажется никому.

Но пока Ютта набиралась воздуху, чтобы рвануть, Айша вдруг выдала:

— Люди думают, что знакомятся друг с другом. На самом деле они знакомятся с собой рядом с другим человеком.

Ютта сглотнула уже почти оформившуюся гневную тираду. Что это ещё за сентенции? Что нового она о себе узнала из этого знакомства? Что у неё пукан самовоспламеняющийся? Так это она всегда знала!

— А полезли на крышу? — вдруг сменила тему Атех, крутанувшись на месте и продолжая идти спиной вперёд.

Ютта бы в целом сейчас просто развернулась и пошла смотреть операцию, но Айша всё ещё держала её за локоть, а теперь глянула этак испытующе.

— Или ты боишься?

Ютта закатила глаза. Что они думают, если она землянка, так сразу трусиха? Тарзанки вон не испугалась, подумаешь, крыши! Тут же не восьмидесятиэтажные небоскрёбы!

— Кто боится ваших сараев? — фыркнула она.

Айша широко улыбнулась, сверкнув мелкими острыми зубами, и поволокла её в какой-то проулок. Там обнаружилась полуразрушенная стена, по которой, как по лестнице, можно было взойти на крышу дома, вообще не напрягаясь. Ютта-то переживала, что придётся подтягиваться на руках, а в этом она не сильна.

С крыши этой развалюхи девицы сразу перешагнули на соседний вполне крепкий домик, а вот до следующего пришлось прыгать. Прыгала Ютта лучше, чем подтягивалась.

— А ты смелая! — крикнула Атех, перелезая с крыши на дерево, чтобы с него соскочить на домик поменьше. Как она всё это проделывала в длинной юбке, Ютта даже не пыталась понять.

— А вы часто тут лазаете? — спросила она вместо ответа, потому что такое ответа недостойно.

Атех уже бежала дальше, а Айша наоборот немного отстала, так что Ютте приходилось кричать.

— Да с тех пор, как с Коновалом подружились! — крикнула Атех.

Ютта поморщилась. Они-то чего его так называют?

— А давно вы Кира знаете? — прокричала она, выбирая ветки потолще, чтобы точно выдержали. Атех-то полегче неё будет, хоть и высокая для муданжки.

Наконец она приземлилась на крышу — и обнаружила, что Атех уже никуда не бежит, а поджидает её.

— Не кричи его имя на всю улицу, — строго и тихо потребовала та.

Ютта нахмурилась.

— Почему?

— Примета дурная, — пояснила Атех. — Настоящие имена надо держать при себе.

— Ты Айшу только что назвала, — припомнила Ютта.

Атех кивнула, ничуть не смутившись.

— Нас можно. Обычных людей нельзя.

Ютта передёрнула плечами. Дикари!

— Можно было хоть какое-то прозвище ему получше придумать? Это какое-то мерзкое. И вообще, из нас двоих коновал скорее я.

Атех усмехнулась, а подошедшая наконец Айша сзади сказала:

— Мерзкое было — Мясник.

Ютта недоумённо обернулась.

— Ему в детстве предсказали, — пояснила Айша, — что он зарежет человека. Можешь себе представить, как его любили после этого. А он ещё и дичь из леса таскал. Кир — хороший охотник. Знаешь, как обидно было некоторым, что он с ними мясом не делится?

— А не делился, потому что не заслужили? — хмыкнула Ютта. Кир так-то щедрый, но не страдает абстрактным гуманизмом, что Ютта в нём отдельно ценила.

Девицы переглянулись.

— А ты соображаешь, — усмехнулась Атех.

Ютта внутренне приосанилась. Да уж, не дура же она! И сразу захотелось ещё как-то себя показать умной. Предсказали Киру такое… Он и сам про себя до сих пор верил, что у него какие-то преступные наклонности и повышенная агрессия, хотя как по ней — просто парень, а не тряпка. Однако она легко могла себе представить, как такое убеждение могло породить самосбывающееся пророчество. И решение было очевидным…

— Он потому и пошёл на врача, что ли? — сказала Ютта. — Чтобы резать без зазрения совести?

Айша посмотрела на неё с интересом.

— Быстро, — оценила она. — Кир вот сам не догадался, пока это не произошло.

Ютта пожала плечами. Кир-то, наверное, и не знал, что такое возможно, они же тут дикие.

— В общем, мы его звать Мясником не хотели, — подытожила Атех. — А Коновала он сам себе организовал, когда того мужика избил.

Ютта нахмурилась. То есть всё-таки мнение Кира о своей агрессивности на чём-то основано? Но она уже просекла, что эти девицы её проверяют, а потому не спешила с выводами.

— А за что избил?

— Да там такое дело было… — начала Атех. — Я

— Кир тогда только вернулся в семью, — подхватила Айша. — С отцом у него сначала не ладилось, а Хотон-хон сразу нашла подход. Она для него была всем.

Ютта легко могла себе это представить. Она помнила, что Кир в детстве почему-то не жил с семьёй, а когда наконец попал к отцу, то был вроде приёмного. И если мачеха к нему хорошо отнеслась, а тут какой-то левый перец стал её поносить… Да логично всё. Он вон, когда подумал, что Ютте этот придурок Мэт угрожал, сразу воспламенился.

Что-то в этой мысли было странное и неудобное. Что Кир так отреагировал… когда думал, что угрожают Ютте. Так же, как он отрегировал, когда услышал, как оскорбляют Лизу. Но Лиза для него была… Ютта точно не знала, но могла предположить — и по тому, как Кир о своей маме говорил, и по их общению, и по самой ситуации. Когда он только попал в семью, она небось для него была пупом земли.

Но сама-то она… нет? Но Кир за неё точно так же с цепи сорвался. С поправкой на возраст и отросшие лобные доли, но всё же…

Она ведь вообще Кира перевела из разряда небожителей в разряд простых смертных только потому, что наконец углядела в нём что-то неидеальное — агрессию вот эту повышенную, плохое управление гневом. Но теперь получалось, что он с катушек слетал не просто так? И Ютте вдруг стало как-то неуютно.

— А часто он вообще дерётся?

Атех пожала плечами.

— Ну так-то по шеям раздаёт время от времени, когда напрашиваются. Но силу рассчитывает. А тогда вот не рассчитал.

Ютта почувствовала, как с неё неумолимо облезает белое пальто. Это же выходило, дело не в том, что она такая вся уравновешенная, а Кир такой весь неуправляемый, и потому она в чём-то лучше него, и потому когда она себя с ним сравнивает, то остаётся в плюсе. А в том дело, что Кир совершенно управляемый за исключением тех моментов, когда кто-то угрожает важному для него человеку. И Ютта уже в этот круг включена. То есть она тут занимается сравнениями, в зубы смотрит и приосанивается, а он уже за неё готов зубы вышибать.

Ютта не знала, что выразилось у неё на лице, но Айша вдруг сказала:

— О! Дошло.

Прежде чем Ютта осознала, что это значит, Атех резво продолжила:

— Слыхали, он и в универе на кого-то напал. Ужасный человек, как его только не вышвырнули оттуда!

Ютта закатила глаза.

— Да ничего там такого не было, даже не побил никого!

Атех с Айшей переглянулись.

— И правда, не побил — уже заслуга, — усмехнулась Атех. — А туда же, гордый, готовился, поступал своим умом. Как будто отец бы ему не купил любой курс!

Они как раз лезли по осыпающейся стене на какой-то высокий дом, и Ютта немного запыхалась, а потому сразу не ответила. Крыши у здания не было — она обрушилась. Судя по лесам у другой стены, тут кто-то сто-то собирался делать, но сейчас на всём участке не было ни души. Интересно, тут давно никого нет или девицы знали, что именно сегодня у рабочих выходной? Или полезли на свой страх и риск? Ютта внезапно задумалась, насколько вообще законным они тут занимаются и что будет, если их поймают.

— Ну а ты-то, понятно, не растерялась, — продолжала меж тем Атех. — Сын императора небось на дороге не валяется.

Ютта медленно повернулась, сидя на стене. Ах вот к чему всё это было. Её, значит, приняли за охотницу за деньгами и положением. Отсюда и все провокации. А она ещё повелась поначалу, поддакивала… А оказывается, не стоило и воздух сотрясать.

Она ещё прикинула: объяснить? Доказать? Но если человек вообще склонен о людях так думать, его ничем не переубедишь. Поэтому Ютта спокойно, с расслабленным лицом встала на широкой стене, подошла к Атех и залепила ей пощёчину.

О да, этот обалдевший взгляд стоил всего потраченного на девиц времени!

Атех, всё так же тараща округлившиеся глаза, деревянно повернулась к Айше и развела руками, словно водитель, в которого посреди собственного двора впилился сосед. Айша сидела на стене и тряслась в беззвучном хохоте. Атех что-то сказала по-муданжски, слов Ютта не поняла, но звучало матерно.

Она уже стала прикидывать, как спуститься со стены, чтобы покинуть эту сомнительную компанию, но тут Атех повернулась обратно.

— Ладно, приняла. Вот вы два сапога пара! Айша могла бы и предупредить вообще-то, — она зыркнула через плечо.

— Ну зачем? — хихикнула Айша. — Тебя же так тянет в бой, что ж я буду препятствовать?

Атех покачала головой и села, свесив ноги.

— Ты только больше не дерись, ну или уж хоть по лицу не бей… Мы же просто проверить тебя хотели, надо же знать, за кого парня отдаём!

Ютта поджала губы. Понятно, что дальше общение не сложится, и Кир небось ещё расстроится, что она с его подругами не сошлась. Вот вечно у неё с людьми самые худшие проблемы! Ну почему нельзя ограничиться лошадьми…

— Да всё нормально, я теперь тоже буду знать, какая у него травма в анамнезе. Вот и познакомились.

Девицы переглянулись.

— Всё, забираем её себе. Кир перебьётся, — решила Атех.

Ютта уставилась на неё. Это что? Это типа она ничего не испортила? А как бы не наоборот?

— А… что именно вы обо мне поняли? — осторожно уточнила она.

Атех сделала какой-то жест, который Ютта не поняла, а вот Айша ответила серьёзно:

— Ты распрямляешься, когда Кира принижают. И никнешь, когда им восхищаются. Тебе нравится Кир — или нравится быть рядом с ним выше него?

Ютта открыла рот — и не нашла ответа. Зачем только спрашивала… Поставить на место провокаторшу-Атех было намного проще! А тут… как-то уж очень в яблочко…

Айша кивнула и отвернулась, как человек, получивший нужные данные.

Атех бросила почти сочувственно:

— Ты не переживай, с ней всегда так. Пойдём за орехами в меду?

Остаток дня прошёл мирно. Девицы рассказывали истории о Кире со своей стороны, Ютта — со своей. И видела в их лицах такую же ревность, какую чувствовала сама: у неё были кусочки мозаики, которых не было у них. И наоборот. Под вечер ей стало казаться, что это нормально.

Но расставаясь перед ужином,

Глава 31

Комплексное впечатление

Вечерело, и улицы пустели. Илбигдорчж вёл Мэй гулять — но не по людным районам, как водил Уктой, а всё больше заглубляясь в окраину, где фонари стояли через один, а прохожие попадались всё реже. Он обещал «изумительный чайный дом», однако маршрут к изумительному чайному дому подозрительно старательно огибал все места скопления пищевых точек.

Мэй косилась на него сбоку и тут же отводила глаза. Он был такой красивый, что смотреть на него в упор было как-то стыдно — вроде подглядываешь. Кир вот тоже красивый, но Кир живой, на него смотреть нестрашно. А этот весь холёный, полированный, как с выставочного стенда. Как бы у него прыщ не вскочил от слишком пристального взгляда.

В отличие от Олунуга этот хотя бы взял её под руку. Но не локоть предложил, а сам взял её ладонь, уложил себе на сгиб руки и накрыл сверху своей. Мэй попробовала потихоньку высвободиться — ладонь прижали плотнее. Ну ладно. Может, у них так принято. Хотя Кир вроде говорил наоборот, что люди меньше друг друга трогают, чем на Земле.

— Ты очень… как сказать… нэжьная, — произнёс Илбигдорчж, разглядывая её лицо сбоку. Всеобщий у него был ученический, небыстрый, с густым акцентом. — Как цвыток. Зэмные дэвущки всегда такие… мягкие.

Слово «мягкие» прозвучало как-то липко. Мягкие. Не «красивые», не «умные» — мягкие. Лучше было не думать, почему именно это слово, но не думать не получалось.

— Спасибо, — Мэй натянула улыбку. — Но я не с Земли.

Он никак не отреагировал, какак будто это был белый шум. Надо было переводить тему, и тут обнаружилась дополнительная проблема: обратиться к нему было никак нельзя, потому что его имя Мэй выговорить не могла. Ил-биг… дор… нет. В итоге она скатилась до дна:

— Погода сегодня хорошая, правда?

Погоду Илбигдорчж тоже обсуждать не стал. У него была своя программа.

— Твой отэц — умный человек. Он понимает, как важьна… дружба между Тигрэном и Мудангом. Ты тоже понымаешь?

— Конечно, — осторожно сказала Мэй. — Дипломатические отношения всегда…

— Нэ дипломатия, — перебил он и усмехнулся. — Личная дружба. Это гораздо сыльнее, чем бумаги. Ты умная дэвущка, ты же понымаешь, что твой папа не дипломатией свой пост получыл.

Это он на что сейчас намекает? И что за тон такой, конспиративный — как будто её уже приняли в круг посвящённых, выдали пароль и явки. Она вроде бы ещё ни на что не соглашалась! Она вообще шла пить чай!

Чайный дом, впрочем, всё откладывался. Вместо него Илбигдорчж завёл её в лавочку с украшениями — тесную, забитую полками, где шкатулки громоздились на шкатулках, а бусы висели гроздьями на гвоздях. С хозяином он заговорил по-муданжски, и тот засуетился и принялся раскладывать перед Мэй браслеты.

— Этот тебе, — Илбигдорчж указал на браслет из тёмного камня. — Попробуй.

Не предложил — велел. Мэй нерешительно протянула руку, но примерить самой ей не дали: он взял браслет и сам надел ей на запястье. Пальцы его задержались на её коже дольше, чем требовалось для надевания браслета. Существенно дольше.

— Это очень красиво, но не нужно, правда… — начала Мэй, потягивая на себя руку.

— Ты — гость. Я — мынистр, — он отмахнулся, довольный собой. — Я должен… как сказать…заботыцця.

И, повернувшись к хозяину, небрежно бросил что-то по-муданжски.

«Заботиться» в его исполнении звучало скорее как обещание. А то и как угроза, потому что Мэй уже сейчас хотела из-под этой заботы ускользнуть. Отказываться было уже поздно: такой ведь нарочно обидится, а то и скандал устроит, а страх перед скандалами мама в неё вколотила ещё в раннем детстве. Хозяин завернул браслет, и Илбигдорчж положил свёрток ей в сумку. Сам, не спрашивая. Просто раскрыл её сумку и положил.

— Спасибо, это очень щедро, — выдавила Мэй, судорожно прижимая сумку к себе.

Илбигдорчж наклонился ближе и понизил голос:

— Я могу быть ещё щедрэе. Если ты прымешь правыльное решение.

Его дыхание коснулось её виска. Мэй отступила — и упёрлась спиной в прилавок. Деваться было некуда, а он стоял слишком близко, и на секунду тесная лавка исчезла. Вокруг гремела музыка ночного клуба — и вот Мэтт наклоняется к ней точно так же, с той же уверенностью человека, который не привык слышать «нет». Дыхание перехватило.

Потом они как-то оказались на улице. Мэй дышала — глубоко, на счёт, как учили: вдох на четыре, задержка, выдох на шесть. Упражнение для выхода из панического приступа работало не очень, потому что триггер-то никуда не девался, но так Мэй сохраняла хоть какое-то подобие рассудка. Они шли дальше, и Илбигдорчж снова её сцапал, только теперь его рука лежала у неё на талии, и убрать её оттуда, не устроив сцену, было решительно невозможно.

А Дух обещал быть рядом. Говорил, что присмотрит.

Ну и где он?

Вот и лишнее подтверждение — полагаться можно только на себя. Никто тебе не поможет, никто.

— А вот то здание — это какой-то храм? — нарочито бодро спросила Мэй, отстраняясь на полшага. — У вас вообще есть храмы? Я пока ни одного не видела…

Илбигдорчж равнодушно скользнул взглядом по зданию.

— Нэт, нэту, — и тут же вернул внимание к ней. Усмехнулся. — Зачэм тебе храмы? Ты здэсь не туристка. Ты здэсь по делу.

— Мне просто интересно узнать больше о культуре…

— Култура? — перебил он почти весело. — Всё, что нужно знат о нашей културе — здэсь уважают сыльных и красывых мужчын. Особенно… умные дэвущки!

«Умные девушки» в его устах звучали как какое-то магическое заклинание, вызывающее из астрала договор на крови. Ей уже начало казаться, что, может, она забыла, как на всё согласилась? Может, где-то существует протокол, который она не глядя подписала? В самолёте, например, мелким шрифтом на таможенной декларации?

Дальше была лавка с тканями. Илбигдорчж вошёл в неё, как к себе домой, и сразу ткнул пальцем в шёлковый платок — тёмно-красный, с золотой вышивкой, из тех, которые призваны сигнализировать «дорого-богато» за километр. Хозяин словно ждал в засаде — тут же кинулся внимать товар со стенда.

— Нет, правда, не надо, у меня уже есть… — попыталась Мэй, но тщетно.

Не дав хозяину упаковать покупку, министр развернул платок и набросил ей на плечи.

— Тебе идёт. Красный — цвэт… страсты. Такоэ интэрэсноэ слово — страст!

Он поправлял платок, и его руки скользили по её плечам — неторопливо, по-хозяйски. Мэй застыла.

— Я… я знаю, — голос дрогнул. — Спасибо.

Сбросить платок хотелось до зуда в лопатках. Но надо дотерпеть до дома. Потом можно будет хоть сжечь, но скандала надо избежать во что бы то ни стало. Мало ли, ещё император обидится, она же его просила выдать ей министров… Наверное, на работе они все полезные, вон какие напористые и деятельные. С амбициями мужчины.

Теперь она шла в этом платке, и любой встречный сразу понимал: девушка при хозяине. От этого начинало трясти, но Мэй велела себе успокоиться. Все и раньше понимали. Вон когда она с Киром просто гуляла — и то все решили, что они вместе. Тут вообще не принято «просто гулять», так что её давным-давно записали в невесты этого Ибил-дебила, и платок ничего принципиально не менял.

Вот только где они, эти все встречные? Что-то уже ни души не попадается.

Илбигдорчж свернул в переулок, где фонари кончились совсем. Чайный дом, по его словам, был уже близко. У Мэй начали закрадываться подозрения — почему он лавки выбирал в таких местах, где лавок никто бы не стал искать? Может, не так уж там было и дорого, просто он договорился с продавцами заранее? И чайный дом этот… Она вообще не помнила, чтобы Кир упоминал какие-то чайные дома. Но Кир обещал, что Мэй здесь ничего не угрожает, и она старалась размеренно дышать.

— Твой отэц — мудрый человэк, — сказал Илбигдорчж небрежно, но с нажимом. — Он знает: если дочь выйдэт замуж за мыныстра Муданга, это… гарантия, что Тигрэн будет иметь… особые отношения с нами.

— Я… я не уверена, что папа… — прозапиналась Мэй, но её мнение никого не интересовало.

— Ты же умная дэвущка, — усмехнулся он. — Ты понымаешь, как это работает. Ымператор попросил меня встрэтиться с тобой. Твой отэц прыслал тебя сюда. Мы всэ понымаем, зачэм ты здэсь.

Он остановился. Развернулся к ней. Переулок был узкий: с одной стороны стена, с другой — Илбигдорчж. Выскользнуть под его рукой можно было даже не надеяться.

— Нэ бойся, — сказал он тише, почти ласково. — Я буду… хорошим мужем. Щэдрым. Ты увыдишь.

Всё тело разом похолодело. Он ведь с самого начала ничего не предлагал. Предложение — это когда можно ответить «нет». А тут всё уже решено — там, в его красивой голове, вопрос закрыт, свадьба назначена, осталось уведомить невесту.

Бежать. Надо бежать. Но ноги не слушались, а улыбка так и висела приклеенная, потому что так учили: улыбайся, будь милой, не провоцируй. Мама постаралась — и вот результат: Мэй стоит в тёмном переулке и вежливо улыбаешься вместо того, чтобы спасаться.

И тут из-за угла тенью выскользнул зверь.

Огромный, чёрный, похожий на пантеру, только массивнее, с густым длинным мехом. Он увидел людей и замер, и глаза у него были слишком умные для животного — оценивающие такие, с ленивым прищуром.

Хос! Ну слава богиням! Хос же добрый, Мэй с ним сам император знакомил, он пуся! Вот же удача: сейчас она попросит Хоса её проводить — и всё, до свидания, министр транспорта, здравствуй, министр природопользования!

— Хос! — радостно позвала Мэй, делая шаг вперёд. — Привет!

— Это… это не… — Илбигдорчж рядом стал совершенно белого цвета, только что не засветился в темноте, и почему-то попятился.

Мэй присмотрелась. Так. Хос вроде был поменьше? И он был такой… плюшевый. А этот стоял в напряжённой позе — опустив голову, подрагивая хвостом. И смотрел оценивающе — то ли расстояние прыжка, то ли вкусовые качества… Из глубины чёрной туши зазвучал низкий, вибрирующий рык — аж по мостовой дрожь потекла.

Так. Точно ли всё в порядке, или…

— Это дыкый!!! — сорвался на визг Илбигдорчж. — Бегыте!!!

И, не оглядываясь, рванул прочь из переулка — сильный, красивый мужчина, которого здесь так уважают. Только подошвы засверкали.

Мэй осталась одна.

Дикий?.. То есть это — не Хос? А дикая лесная тварь? Типа как из сказки⁈

В картине мира Мэй диких зверей не существовало. Там были светские львы из человеческих джунглей, были змеи, крысы и собаки сутулые, изредка попадались гамадрилы. Но всё это можно было как-то пережить: зажмуриться и прыгнуть, сыграть роль по скрипту, поулыбаться и перетерпеть, держа лицо. Отработанный механизм. Но у механизма не нашлось программы на случай «чёрный хищник в трёх метрах». Прыгать было некуда. Роли не помогали. Тут было всё взаправду, не фасад!

Зверь сделал шаг к ней и принюхался.

Тело отказало полностью. Даже улыбка, кажется, наконец отклеилась.

— Стоять. Тихо.

Голос прозвучал сбоку — спокойный, почти скучающий, как будто человек попросил не хлопать дверью. Это был голос Духа!!! Мэй потянулась было в ту сторону, но внимательный взгляд зверя её остановил.

Дух вышел из-за угла дома обычной походкой и встал чуть впереди Мэй, между ней и зверем, — буднично, как в очередь.

Потом он заговорил со зверем по-муданжски — Мэй разбирала одно слово из пяти: «старшие коты»… «закон»… «очень больно»… «точно найдут». Судя по интонации, зверю зачитывали что-то среднее между уголовным кодексом и прогнозом на его ближайшее будущее.

И зверь, как ни странно, слушал. Мэй мало знала о диких животных, но ей казалось, что слова им побоку. А этот явно задумался — голову эдак на бок склонил, ухом тряс, — хотя всё ещё поглядывал в сторону Мэй с гастрономическим интересом.

— Хочешь есть? — спросил Дух у зверя.

Ответа он дожидаться не стал. Взял Мэй за плечи и повёл куда-то переулками — уверенно, как будто тут все дороги вели в звериную столовую. Мэй, механически перебирая ногами, то и дело оборачивалась. Зверь шёл за ними. На почтительном расстоянии, чуть пригибаясь к земле, держась в тенях, отчего между лопатками у Мэй забегали ледяные мурашки, но Дух не оборачивался вовсе, и приходилось верить, что он знает, что делает.

Пришли они к казённого вида домику с тусклым зарешёченным окном. Дух постучал в стекло между прутьев, створка открылась и выглянул помятый мужик. Дух ему что-то сказал — мужик тут же глянул дальше по улице на притаившегося в тёмном пятне у стены зверя. Не испугался и не удивился, но окно закрыл. Однако через несколько секунд открыл дверь и швырнул зверю тушу большой птицы, целиком. Зверь сначала шарахнулся, потом понюхал, подскочил и вцепился в тушу, которая на его фоне уже не казалась большой. Метнулся за угол, и оттуда раздался ушераздирающий хруст. Дух приложил палец к губам и потянул Мэй прочь.

— Что это было за место? — спросила

— Полицейский участок.

Мэй приняла этот факт без уточнений. Значит, местные полицейские держат туши птиц на случай, если кто-нибудь приведёт к ним ночью дикого хищника покормить. Наверное, традиция такая. Мало ли. Тут вон храмов нет, зато диких котов кормят из участка — у каждой культуры свои приоритеты.

Они прошли ещё пару кварталов и вышли на площадь недалеко от дворца — там было наконец-то светло, ходили люди, обычные, живые, и от одного этого Мэй чуть не расплакалась. Дух остановился и повернулся к ней и открыл рот, явно собираясь что-то сказать.

Сказать ему Мэй не дала.

Она кинулась к нему — так резко, что ударилась боком о его локоть, но ей было всё равно, — прижалась всем телом и зарылась лицом в пыльный халат, пропахший свежим деревом. Её трясло — похоже, уже уже давно, она успела устать, и мышцы сами начали расслабляться.

— Ты… ты пришёл, — выговорила она куда-то ему в плечо. — Ты меня спас. Ты говоришь с ними⁈ Как ты⁈..

Дух обхватил её огромными своими ручищами, как будто обмотал три раза.

— Я же сказал, что присмотрю, — негромко произнёс он, и в голосе прорезалась усмешка. — Хотел вмешаться, ещё пока этот дурак к стенке тебя прижимал, а потом смотрю — кот! И этот выкормыш дятлов сбежал! Киру расскажи обязательно, пусть отцу пожалуется на него. Министр может быть сволочью, но не имеет права быть трусом. Да и насчёт хозяев леса сейчас всем объясняют… Дикие коты просто голодные, вот и лезут к людям.

До дворца он довёл её сам. Шли молча — Мэй не могла придумать, о чём говорить, она весь ресурс потратила на Ибил-дебила. Дух, похоже, просто устал.

На пороге остановились.

Надо было сказать «спокойной ночи» и уйти. Простая процедура, отработанная годами: улыбнуться, поблагодарить, откланяться. Но рука Духа всё ещё была тёплой под её пальцами, и отпускать её не хотелось совершенно.

Никто ничего не сказал. Они просто постояли так — секунду, две, три, — в тишине, разглядывая друг друга.

А потом Мэй собрала остатки силы воли и открыла дверь. И не оглядывалась.

Глава 32

Прыжок веры

За ужином Лиза объявила, что они с мужем взяли пару дней выходных, а в таких случаях вся семья отправляется в загородное имение — так Ютта поняла, во всяком случае. Её эта перспектива не очень-то прельщала: сразу представились регулярные сады, прогулки под зонтиком и беспредельная скука. Но Кир оживился и начал строить какие-то планы про лодку катание на лошадях, так что Ютта решила, что может быть терпимо.

Наутро всё было на мази. На лётной площадке на крыше дворца стояли местные авиетки — как жуки-бронзовки, пузатые, переливающиеся и с усиками. Открытые багажники, как надкрылья, топорщились вверх, а нутро заполнялось сумками. Ютта зевала и скучала, пока из лифтовой будки не вышли новые лица.

Это были Айша и Атех. Следом за ними — человек-гора с двумя огромными вещевыми сумками, которые на его фоне выглядели дамскими клатчами. Он донёс их до кузова первого жука, опустил и отряхнул руки. Ютта наконец проснулась достаточно, чтобы понять, почему её это вдруг выбесило.

— Когда ты их успел позвать? — прошипела она Киру. — Вчера речи не шло, что кто-то ещё будет с нами!

— Я им ничего не говорил, — хмыкнул Кир. — Айша просто знает.

— Что значит «знает»? — не поняла Ютта.

— Она всё знает наперёд. — Кир пожал плечами. — Я сам о поездке узнал вчера вечером, одновременно с тобой.

Ютта хотела бы не поверить. Посмеяться, отмахнуться, сказать что-нибудь про суеверную чепуху. Но после вчерашнего… после того, как эта девушка заглянула ей в душу одной фразой… Айша била слишком метко. Может, она и правда что-то знает. Но это не означало, что Ютта должна быть ей рада.

Когда все стали рассаживаться по авиеткам, Кир и Ютта забились в уютный угол вместе. Айша остановилась снаружи от кабины, оглядела их и задумчиво, почти рассеянно, обронила:

— Вижу свадьбу.

Все замерли. Ютта видела напротив округлившиеся глаза Мэй. У неё самой, наверное, были не лучше.

У Ютты вспыхнули щёки. Это шутка? Издевательство? После вчерашнего экзамена эта девица решила добить её публичным розыгрышем?

— О-очень смешно, — процедила Ютта с наигранным безразличием.

Толкнула дверцу и демонстративно ушла в другую авиетку. Она старательно держала спину ровной, но спина вся горела от взглядов.

Айша проводила взглядом разъярённую Ютту и еле сдержала улыбку. Девчонка вспыльчивая, прямая — совсем как Кир в детстве. Хорошая пара.

— Ты её до корчей доведёшь, — тихо, с весёлым злорадством, сказала Атех, пока Кир выбирался из унгуца вслед за своей трепетной барышней. — Они даже не целовались ещё, а ты уже свадьбу пророчишь.

— Я сказала правду. — Айша пожала плечами. — Просто не уточнила, чью свадьбу.

Атех прищурилась:

— А-а. Так это не про них?

Айша вместо ответа приложила палец к губам и улыбнулась — хитро, как играющая кошка. Обе захихикали.

Отвлекшись, они не заметили, что Кир не пошёл сразу за Юттой, а обогнул унгуц и вырос над ними тёмной башней.

— Ютта не любит, когда над ней шутят, — сказал он спокойно, но твёрдо, глядя на старых подруг. — Если вы хотите с нами дружить — лучше сразу к этому привыкнуть.

Айша и Атех переглянулись. Вот это уже было неожиданно. Кир обычно не вставал на защиту своих девушек — ну, если их не били, конечно. Он вообще считал, чо в женские дела ему не стоит лезть. А тут он отчитывал их, старых подруг, ради девушки, с которой встречается от силы пару месяцев.

Значит, у них уже всё серьёзно, подумала Айша. Ну что же… Пусть идёт своим путём — он ведёт в хорошую сторону.

Дорога заняла несколько часов. Ютта прилипла к окну. Летели над степью, где местами ещё лежал снег, потом над большим озером, которое называлось Дол — вдаль до горизонта уходила гладь цвета стали, словно большой оцинкованный лист. Дом одиного торчал на берегу. Вокруг — лес на скалах, а где повыше — снежные наплывы и теряющиеся в облаках белые вершины. Когда приземлились и открыли купола жуков, Ютта вдохнула полной грудью — воздух был холодным и звонким, как хрусталь.

Приземлились в уютном закутке за скалой, на небольшом плато на возвышенности, с которой открывался вид на плоскую, сколько хватало глаз, степь. Как будто эту скалу сюда с неба уронили, вокруг — ни холмика. И ни души. Ютта подошла к краю плато,

Из ступора её вывел Кир, мягко подошедший и вставший рядом.

— Там обед есть. Будешь или сначала погуляем?

Ютта открыла рот сказать, что на обед нет времени, когда тут целая степь требует внимания, но… её жадность растворилась вместе с тревожностью, и в итоге она просто кивнула.

После обеда катались на лодке и гуляли по берегу, и никуда не нужно было бежать: оказалось, всего хватало, времени и внимания, и Кир не пытался отвлечь Ютту от простого любования и чем-то занять, как это всегда бывало раньше. Словно если ты просто смотришь на лес, то вроде как впустую тратишь время, а надо же что-то делать: фоткать, постить, обсуждать, исследовать, играть… Но сейчас ей дозволялось просто слушать, как растёт мох, и что-то внутри Ютты, всю жизнь затянутое в тугой узел, развязывалось и распадалось на волокна.

К вечеру на берегу разожгли костёр — большой, яркий. Лиза достала шампуры, Кир таскал дрова, император возился с мангалом.

Мэй подошла к Ютте, встала рядом, и спросила негромко и озадаченно:

— А это нормально, что Лиза умеет разжигать костёр? И вообще… сама что-то готовит на огне?

— Ну… да? — Ютта не поняла, в чём странность. — А что такого?

Мэй помолчала. Она смотрела на Лизу, которая ловко, по-хозяйски подкинула полено в костёр и поправила угли здоровенной кочергой, которую Мэй бы и не подняла. Потом перевела взгляд на императора, который в два движения ловко собрал здоровенный чугунный мангал.

— Просто… императрица же…

Где-то над водой, среди тёмных скал, ритмично заголосила птица птица.

Ютта задумалась. Для неё это всё были естественные навыки — и костёр, и палатку поставить, и мясо пожарить. Это же элементарные вещи. Она всё детство промоталась по эколагерям и школам выживания — родители её и не видели почти.

— Ну, я с детства это умею, — сказала она. — А как иначе, когда по нескольку месяцев в лесу сидишь?

Мэй одарила её странным взглядом.

— Вот мне сейчас многое стало понятнее.

Император откинул угли в мангал, Кир и Лиза тут же подбросили дров, и огонь разгорелся ярче, выхватывая из темноты лица и камни. Все расселись вокруг. И тут из темноты, прямо к костру, вышел высокий рыжий мужчина. Ютта моргнула. С лица он был похож на муданжца, но она думала, они тут все черноволосые.

— О, опять костёр зажгли, а меня не позвали? — весело сказал рыжий. — Мне обидно!

Император вскинулся, но не успел ничего ответить, его опередила Атех:

— Ты же всё равно придёшь. Зачем приглашать?

— Из вежливости! Вы вот зачем-то вежливость отрастили, а не пользуетесь!

— Проверь сообщения за вчерашний вечер, — вставила Лиза. — А потом уже претензии предъявляй.

Рыжий закатил глаза.

— Вот ты женщина! Всё-то предусмотрела!

Ютта разглядывала его с любопытством. Фенотип действительно уникальный: кожа смуглая, волосы рыжие, глаза светлые. Интересно. Она наклонилась к Киру.

— А у вас на Муданге встречаются такие фенотипы? — спросила она тихо. — Я думала, здесь все темноволосые.

— Ну… иногда встречаются, — ответил Кир то ли смущённо, то ли с усмешкой — в темноте было не разобрать.

— Это генетическая особенность региона? — не унималась Ютта. — Или индивидуальная мутация?

Кир поперхнулся на слове «мутация». Рыжий и Атех расхохотались, и Ютта поняла, что тут слишком тихо, и её все слышали. Лиза закрыла лицо рукой.

— Что? — насторожилась Ютта. — Я что-то не то сказала?

Вот вечно как люди вокруг, так у неё проблемы!

— А давайте караоке поставим! — твёрдо сказала Лиза тоном человека, тушащего пожар. Ютта её категорически одобрила: лучше петь, чем говорить!

Она достала заранее припасённую портативную колонку и проекционный экран, разослала всем на устройства каталог. Ютта листала — и с нарастающей радостью понимала, что знает по меньшей мере половину этих песен. Вот эту пели в лагере на Ладоге. Вот эту — в Упсале. А вот эту орали с байдарки в Карелии, распугивая уток.

— Кто первый? — спросила Лиза.

— Я!

Все обернулись. На лицах читалось неприкрытое удивление: Ютта — и вдруг петь?

А чего они смотрят? Караоке у костра — это же святое. Это же часть любого нормального похода, как подгоревшая каша и мокрые носки.

Реагировать на всеобщее удивление Ютта сочла ниже себя и запустила дорожку. Выступать передо всеми было неуютно, голос у неё был неидеальный, но Ютта твёрдо сказала себе, что это просто очередной поход. Кого колышет неидеальность исполнения — у костра-то? Тут Лиза подхватила. Кир тоже подпевал, где знал слова, — открыто, с удовольствием, но в основном припевы. Император — и тот шевелил губами, но звуков не издавал, словно стеснялся своего голоса.

И тут до Ютты дошло. Они же из одного культурного пространства. Лиза — землянка, выросшая в той же походной культуре, у тех же костров. Эти песни, эти привычки — общие. Впервые за всё время пребывания здесь Ютта почувствовала, что нашла свою стаю. Да что там — здесь! Её собственная семья так и не смогла понять, чего её так тянет мокнуть по болотам и жраться комарами. И вот уж где она в последнюю очередь ожидала найти понимание — в семье муданжского принца. А поди ж ты.

Допелись в итоге до хрипоты, только девчонки ушли спать первыми, а семья Кира сидела до упора, и Ютта всё больше ощущала себя её частью.

* * *

Утром они с Киром пошли в лес. Лазали по горам, собирали весенние грибы, исследовали тропы, уводящие куда-то вверх, к снежным шапкам.

Кир впервые видел Ютту такой — живой, расслабленной, без вечной настороженности в плечах. Она смеялась. Она интересовалась всем подряд: что за деревья вокруг, что за звери живут в этом лесу, чьи это следы на подтаявшем снегу? Он показывал ей съедобные ягоды, перезимовавшие под снегом, объяснял, как читать следы, — и она слушала с восторгом и без капли обычного циничного превосходства. Она была в своей стихии.

Вечером они вернулись в дом — раскрасневшиеся, в налипшем на меховые воротники снегу, с полной корзиной веченних грибов. Ютта сама вызвалась их мыть и чистить, кир помогал, а когда на минутку вышел с кухни за новым полотенцем, услышал разговор родителей:

— Ну и что твой Адицан гнал? — ворчала ма. — Девчонка в доску своя.

— Есть у меня одно подозрение, — хмыкнул па.

Кир не стал дальше греть уши. Что ему нужно знать, ему и так скажут, а это чужие проблемы.

* * *

Мэй сидела на веранде и смотрела на озеро.

Озеро было красивое. Горы отражались в воде, закат подкрашивал снежные шапки розовым, где-то кричала птица. По всем законам жанра полагалось наслаждаться. Не наслаждалось.

Дух остался в городе. Кир сказал, что звал его, но у Духа куча дел, он не мог бросить всё ради загородной поездки. Конечно, не мог. Ему тут даже ничего не светило, ради чего бросать?

А она скучала. Вот прямо по-настоящему, глупо, по-детски скучала — смотрела на воду и думала, что бы он сказал про это озеро, и как бы он щурился на закат, какую чушь она бы сама несла, не встречая в ответ сопротивления или скуки.

И что с этим делать — было совершенно непонятно. По уму полагалось искать общества кого-то из трёх министров. У неё же было задание от папы… И она вообще не приблизилась к результату. Ни один из министров даже близко не был похож на спутника жизни. Даже с натяжкой, с условием «этот и этот недостатки можно перетерпеть». Да там достоинств-то не было! Да и министры они только по бумажкам… Может, надо на промышленников посмотреть, но… У Мэй не осталось сил на эту работу. Какие-то каникулы выходили такие, чо упахалась больше, чем на учёбе.

То ли дело Дух… Дух пришёл, как обещал. Дух встал между ней и зверем и отвёл беду. Словно он был не просто Дух, а её дух-хранитель.

Только вот по папиным критериям Дух не подходил, как ни крути.

Птица над озером разоралась снова — и замолчала, как будто подавилась.

Мэй и не заметила, когда Айша появилась на веранде. По дороге Мэй немного познакомилась с двумя подругами Кира, но пока не очень понимала, чего от них ждать, кроме того, что Ютте они не соперницы.

Айша подсела рядом, ничего не говоря, как будто они каждый вечер тут вдвоём сидят.

Мэй покосилась на неё. Она слышала тогда, утром, как Айша напророчила Киру скорую свадьбу. Потом поспрашивала в полёте и выяснила, что Айша — оракул. Атех по идее тоже, но Айша сильнее. Само по себе Мэй это не удвивло: на Тигрэне оракулы тоже были, правда, их держали в храмах и к обычным людям не выпускали, так что Мэй видела оракула первый раз в жизни. И вот ведь как выходит: жениха надо было найти Мэй — а нашла его Ютта, которая вообще даже не пыталась. Разве это справедливо?

Вопрос так и лез сквозь зубы, и Мэй в итоге сдалать. Почему бы не рискнуть?

— Можно тебя спросить? — осторожно начала Мэй.

— Конечно.

— Ты утром сказала про свадьбу. Она правда будет?

— Будет, — Айша легко усмехнулась. — Только я немножко подшутила над Киром.

— Как это?

— У меня было видение о свадьбе. Но не Кира с Юттой. Твоей. С Духом.

Мэй замерла. Сердце ухнуло в открывшийся в животе пространтсвенно-временной туннель, да ещё с таким чпоком, что, наверное, было слышно на другом берегу озера.

— Но… — выдавила она тихо, почти испуганно. — Как же папа?

— А так ли важен папа? — спокойно спросила Айша, и улыбка у неё стала хитрая.

— В смысле⁈ Он меня выгонит из дома, если я не выйду за того, кого он одобрит!

— Так если ты найдёшь хорошего мужа, ты папин дом так и так покинешь, — Айша пожала плечами. — В чём разница?

Мэй открыла рот. Закрыла. Примерила на себя эту мысль.

Остаться здесь. С Духом, который сдержал обещание даже после того, как обиделся на неё. Который встал между ней и зверем. Который слушал и слышал, и не потому что выискивал слабое место. Или — послушаться папу и остаться в его мире, где ничего нельзя, а все её решения принадлежат другим людям.

А ведь и правда. Если с этой стороны посмотреть — ради чего страдать? Дом она покинет в любом случае. Разница только в том, по своей воле или по папиной. Но… на самом деле, в обоих случаях по папиной. То есть разницы как бы и нет?..

И почему, спрашивается, ей раньше не приходила в голову такая простая мысль?

Айша ничего больше не сказала. Она смотрела на озеро и улыбалась чему-то своему.

У императорской четы выходные кончились, едва начавшись. Кир с Юттой лететь назад даже не подумали — зачем, когда тут для них все леса и степи открыты? Мэй тоже предлагали остаться, но она чуть не вцепилась в Лизу, чтобы её взяли с собой.

Врать себе она уже перестала. Дело было не в том, что скучно сидеть в доме посреди ничего и бесконечно листать ролики в телефоне — дома она бы именно так и сидела, и ещё радовалась бы передышке. Но сейчас все её мысли были там, в городе, где остался Дух, и каждый час здесь ощущался как потеря. У неё же вообще-то ограниченный запас Муданга. А она тратит его на озеро.

Тем же вечером Лиза вручила Мэй целый ворох одежды — подарки от подданных, накопившиеся во дворце.

— Здесь в основном повседневное, тебе подойдёт, — деловито пояснила она, подпихивая к Мэй мешки. — Если что-то не твой размер — оставь, не обязательно брать всё.

— Это… мне? — Мэй озадаченно разглядывала яркие пятна, видимые в раскрытых горловинах мешков. — Просто так?

— У нас так принято, — развела руками Лиза. — Люди присылают дары императорской семье, и такое выбрасывать нельзя, конечно. Что не подходит по размеру — раздариваем. Это вроде как престижно — получить вещь с императорского плеча. Но ты не парься, носи на здоровье, что понравится. У тебя просто и надеть-то особо нечего, как я погляжу.

Мэй разложила всё на кровати и начала мерить. Яркие пёстрые халаты, вышивка, кисти, пояса. Она вертелась перед зеркалом — и ей уже не казалось, что что-то не так. Она не чувствовала себя ряженой. Насмотрелась на духовниц, на саму Лизу, и представление о норме тихонько сдвинулось. Теперь из зеркала на неё

О своём возвращении Духу она написала ещё из авиетки и всё это время ждала, но сообщение оставалось непрочитванным. И с каждым часом переживала всё сильнее: это ведь она себе надумала, Айша ещё навешала на уши, а он, может, и не хочет с ней встречаться, у него дела, у него всегда дела, и вообще, может, тот вечер для него ничего не значил… Мэй извелась вся, до последнего нерва.

А потом он ответил — и это был целый фонтан эмоций. Он думал, что уже не увидит её до отъезда! К тому же он так понял, что у неё все вечера по свиданиям расписаны!

Мэй ответила, что вечер совершенно свободен. Пальцы немножко дрожали.

Дух пригласил её в обычный кабак — на окраине, высоко на склоне горы. Им выделили приватную комнату с видом на город — живой, населённый, в котором ходили люди и лошади и никто не портил вид одним своим существованием. Внизу зажигались огни, тянуло дымком и жареным мясом.

— Тебе очень идёт бирюзовый, — сказал Дух.

И оглядел её фигуру в халате с таким восхищением, какого никогда не удостаивались её самые откровенные платья. Мэй почувствовала, что краснеет — и что ей это, в общем-то, нравится.

Кормили там по-домашнему, порции были такие, что тарелку хотелось запечатлеть для истории. Мэй едва осилила половину и пару медовых слоек — но занята она была совершенно другим. Дух выглядел усталым — под глазами тени, плечи опущены, — но всё равно слушал её, не притворялся, а правда слушал, и улыбался. Она болтала про озеро, про караоке, про рыжего соседа, а сама рассматривала его руки — мозолистые, с чёрными трещинами, с обломанными ногтями. Руки человека, который что-то делает ими каждый день.

Вот это был бы контент для видео — маникюр ему сделать, — машинально подумала Мэй. Достала из сумочки крем для рук, придвинулась и взяла его ладонь в свои.

— Ты что дела… — начал Дух.

— Тихо. Сиди.

Она выдавила крем и начала делать массаж — уверенно, как ей самой в салонах всегда делали. Кожа у него была как наждак, трещины цеплялись за её пальцы, и что-то внутри у Мэй от этого тоже цеплялось, сладко так.

Дух продержался секунд десять. Потом отобрал руку, шея у него покраснела — и пробормотал:

— Это… это слишком интимно. Так нельзя.

Мэй покатилась со смеху.

— У меня дома перед потенциальным женихом надо только что не стриптиз сплясать, чтобы он соизволил оценить, — а ты от массажа рук краснеешь, как будто я посягнула на твою честь!

— Ну я же не жених, — буркнул Дух, глядя в стол.

Смех оборвался сам собой. Мэй посмотрела на него — на красные уши, на спрятанные под стол руки, — и услышала собственный голос как бы со стороны:

— А хотел бы им стать?

Дух смутился ещё сильнее — хотя, казалось, куда уж.

— Спрашиваешь! — выдохнул он. — Только о тебе и думаю все эти дни.

Тот пространственно-временной туннель вдруг взял и выплюнул её сердце обратно — и оно больно ударилось изнутри о грудину.

— Тогда давай так и будет.

Он поднял на неё глаза, полные неверия.

— А как же министры? А папа?

— Да ну их в болото! — Мэй махнула рукой, и это вышло так легко, что она сама удивилась. — Если папа хотел, чтобы я представляла его интересы, то он меня недостаточно замотивировал.

Дух посмотрел на неё — сначала изумлённо, потом плечи его расправились, голова поднялась, на губах появилась радостная улыбка. А она стала многообещающей.

— Да ты не переживай. Разберёмся и с папой.

Мэй всё равно немного переживала — где-то там, на заднем плане, папин голос уже начинал зачитывать список её изъянов. Но было поздно. Она уже зажмурилась, оттолкнулась и прыгнула через пропасть, и пути назад не существовало — только полёт.

И Дух как будто почувствовал это её состояние. Он поднялся, обошёл стол и обнял её. И Мэй вдруг поняла, что мир больше не несётся под крылом с бешеной скоростью. Он начал замедляться — плавно, мягко, — словно она уже коснулась шасси своего лётного поля.

Глава 33

В одних санях

Кир и Ютта остались на Доле вдвоём ещё на неделю. Они исследовали окрестные леса, лазали по горам, потом доехали до станции монорельса и укатили по степи на север, до тех лесов, где Кир вырос. На обратном пути на станции их уже ждали кони — их привёл пастух такого вида, словно был слеплен из коры векового дуба и скальной породы. Кир показал ей табун — вольный, полудикий, колышащийся в степи, как тёмная вода. Ночевали они там же, в шатре. Дни текли медленно, Ютта перестала смотреть на часы и отмеряла время по солнцу.

— Когда приедешь насовсем — выберешь себе коня, — сказал Кир вечером в шатре, глядя в костёр. — Лучшего из табуна.

— Для начала устрою им всем ветеринарную инспекцию, — фыркнула Ютта, но внутренне хотела запрыгать от радости. — Небось испокон веку не было.

Кир засмеялся. Ютта тоже — и сама немного удивилась тому, как легко.

«Когда приедешь насовсем». Он сказал это между делом, как о решённом, — и что самое странное, внутри ничего не взбунтовалось. Наоборот: что-то медленно и неотвратимо устраивалось на место, как защёлкивались сегменты рамы от палатки. Она срасталась с этим местом — с запахом степи, с тем, как солнце перекрашивает горы на закате, с тем, что здесь никому не нужно объяснять, зачем ты умеешь эту палатку ставить.

Она попыталась представить возвращение в цивилизацию. Полированные поверхности, кукольные интерьеры, дурацкие условности, где если ты недостаточно улыбаешься — тебе уже выписывают направление к психиатру. Туда не хотелось. Посреди степи, в компании одного Кира ей не нужно было ни с кем быть приветливой. Но если бы и понадобилось, здесь это было просто. Ведь что может в таком месте раздражать?

— Тебя мошка не закусала? — Кир оглянулся, отмахиваясь от чего-то мелкого.

— А тут есть мошка? — с искренним интересом спросила Ютта, которая даже не заметила укусов. — Какой вид?

* * *

В городе Мэй тем временем попала в совершенно другой ритм. Лиза познакомила её со своей подопечной — девушкой по имени Арай. Арай говорила на кривоватом всеобщем, то и дело вставляя муданжские слова, Мэй — ровно наоборот, и они прекрасно друг друга понимали.

Уже через полчаса знакомства Арай сидела с блокнотом.

— Значит, так, — она постучала

— Ну… есть немного, — растерялась Мэй. — Я почти не вела активно…

— Неважно. Сколько ни есть, их надо использовать, это твоя база.

— А ты разбираешься в блогерстве?

— Неа! — гордо сказала Арай. — Но люди везде одинаковые. Смотри: первым делом тебе нужно привлечь внимание. Нужна сенсация!

Мэй слушала — и думала, что раньше такой разговор её бы напугал. Слишком конкретно, слишком серьёзно, как будто это можно взять и правда воплотить, а не помечтать перед сном. Но сейчас — не пугал. Она уже всё решила, так чего теперь-то бояться?

Когда у Духа выдавалось время, Мэй проводила его с ним. Заходила на склады — большие, чуть гулкие, полные древесной пыли, от которой болело в носу. Он водил её между штабелями, показывал разные породы, объяснял, чем одна лучше другой, — она слушала вполуха и смотрела на его руки. Как раз в тот день он вырезал большой спил дерева с удивительным рисунком — словно какой-то полудрагоценный камень, с разводами — и вертел его, прикидывая вслух, что бы такое из него сделать, красиво же. А Мэй не могла отвести взгляда. Потому что для неё дерево было драгоценностью — на Тигрэне такой спил стоил бы как целый кухонный гарнитур.

— Хочешь? — Дух протянул ей спил.

— Это же, наверное, очень дорого… — Мэй приняла его осторожно, обеими руками, как блюдо из тонкого фарфора.

— Это просто деревяшка, — пожал плечами Дух. — У меня таких целый склад. Хочешь, столик сделаю?

Мэй вертела спил в руках и думала: а насколько на самом деле обеспечен Дух, если у него таких — целый склад? Хотя здесь, конечно, деревьев много, она видела. Целые леса стоят просто так, никем не охраняемые, и никто не падает в обморок от такой расточительности. Наверное, здесь это не такая уж ценность.

— Мама решит, что я за этот столик тут совесть продала, — задумчиво произнесла она.

Дух посмотрел на неё. Потом на спил. Потом о чём-то крепко задумался — у него даже морщинка между бровей появилась. А потом достал телефон и начал быстро набирать сообщение. Мэй не стала любопытствовать — мало ли, идея пришла по работе.

Как-то вечером Арай притащила с собой подругу — Черёмуху, которая делала духи и оскорблённое лицо. Втроём они устроились у Арай дома — в потрясающем светлом особняке, отделанным деревом чуть более, чем полностью. И разговор как-то сам собой свернул на дома: как обустраивать, как завешивать стены гобеленами, чтобы держали тепло и глушили звук, как расставлять вещи так, чтобы пространство дышало, а не давило.

Мэй слушала, затаив дыхание. А со следующего дня начала бродить по лавкам — но не с одеждой, которая всё равно была не такая красивая, как подаренная Лизой, а по тем, где продавалась утварь и декор для дома. Трогала резные шкатулки, прикидывала гобелены на несуществующие стены, приценивалась к медным светильникам. Сама не знала, зачем — дома-то у неё не было.

Уже перед самым отлётом она открыла чемодан паковаться и наткнулась на мини-юбку. Серебристую, с бахромой, боевую. Подержала в руках. И положила обратно, потому что поняла, что не хочет её надевать. Не потому что здесь нельзя — а потому что эта юбка была символом той грязи, от которой она, кажется, наконец отмылась.

* * *

Когда Кир с Юттой вернулись наконец в город — загорелые, подтянутые, фонтанирующие энергией и пропахшие дымом — Мэй встретила их новостями.

— Ты только на Айшу не ругайся, — начала она, и Кир понял, что грядёт неладное. — Но про свадьбу она вам наплела.

Кир с Юттой переглянулись.

— Она обычно прям так уж не врёт, — заметил Кир.

— Ну, она сказала, что видела свадьбу, только не вашу, — пояснила Мэй. — А мою.

Смутилась и прикрыла лицо халатом, который как раз паковала в чемодан.

— И ты молчала⁈ — взвилась Ютта.

— Ну она попросила не сразу говорить! — Мэй спряталась ещё глубже за халат.

Тут у неё зазвонил телефон, на экране высветилось короткое имя — и Мэй унесло из комнаты со скоростью, которой позавидовала бы авиетка.

Ютта вздохнула и закатила глаза. Потом засмеялась.

— Надо было сразу понять, — сказала она Киру, всё ещё смеясь, — А то мы с тобой — и вдруг свадьба!

Кир помолчал секунду.

— Я могу это представить, — сказал он вдруг, глядя на неё. — А ты?

Ютта смолкла, но взгляд не отвела.

— Никогда не жаловалась на воображение.

Это был вызов, и она была готова на него ответить. Она не отведёт глаза, не смутится и не испугается. После степи, после шатра, после табуна и медленных дней без часов она знала ответ на вопрос Айши: ей нравился Кир. Не быть выше него, а он сам. Она уже подобралась, выпустила когти и приготовилась обороняться, когда Кир вдруг улыбнулся, развеивая напряжение.

— Давай сначала универ закончим хотя бы. Нам же вроде некуда спешить.

И вот теперь Ютта смутилась. Щёки предательски потеплели. И правда — чего это она, дитя цивилизации, так рвётся в бой? А как же поприсматриваться лет пять-десять? Ну… может, поменьше. Существенно поменьше. Но никто же не мешает приезжать сюда каждые каникулы. И, между прочим, за это время можно уже наконец разобраться со всей этой чепухой про богов, жриц и инопланетных тварей, которых ей, к слову, даже не показали толком! Безобразие. Даже проявить позицию скептика не дали.

* * *

Настал день отъезда. Ютта и Мэй собирались. Обе медлили. Обе делали вид, что не медлят.

Ютта в последний раз посмотрела в окно на горы — и поймала себя на странном желании: задержать дыхание. Вот прямо сейчас вдохнуть — и не выдыхать. А выдохнуть — когда снова спрыгнет с подножки звездолёта в этих горах.

Мэй паковала чемодан в четвёртый раз, потому что руки не слушались. Дух пришёл проводить. Стоял чуть в стороне, руки в карманах, и Мэй очень старалась не смотреть на него слишком часто, отчего смотрела примерно постоянно. Они обо всём договорились: она съездит домой — хотя бы затем, чтобы в глаза сказать папе, что больше не играет по его правилам. По-честному, по-взрослому. Но чем ближе было возвращение, тем страшнее становилось, и знакомое ощущение — что она посреди прыжка над бездной, и внизу ничего, и позади закрытые двери — возвращалось волнами. Дух чувствовал это, наклонялся к ней и обещал постоянно быть на

Звездолёт ушёл вверх, превратился в точку, точка растворилась в белёсом небе.

После отъезда девушек Дух ещё долго топтался на посадочном плато, словно пытаясь отследить невидимый пиксель на небесном экране. Кир ждал. Но когда потянуло вечерним холодком, не выдержал, хлопнул его по спине и молча повёл к канатной дороге.

В кабинке, когда верхушки сосен зашаркали по дну, Кир потребовал:

— Выкладывай.

Дух помолчал. Потом заговорил — медленно, как будто вытаскивал слова из-под завала:

— Вот что значит — она с Тигрэна? Как это вообще работает у инопланетян? Как они в семье живут, как принимают решения? Ты больше знаешь о них, ты среди них учишься. Скажи честно: у меня вообще есть шансы?

— Чё ты паришься, — пожал плечами Кир. — Взял бы и не пустил никуда. Видно же было, что она готова остаться.

— Нет. — Дух мотнул головой. — Это неправильно. У меня семья в руинах — не хочу и её разваливать. Она должна сама закрыть свои двери, нельзя эту ответственность на другого человека перевешивать, иначе я потом вечно буду виноват. — Он потёр лицо ладонями. — Я придумал кое-что, но… Я так далеко никогда не летал. Как оно там? Чего надо опасаться? Как одеться? Ты всё это знаешь — ну посоветуй!

Кир смотрел на него и не сразу нашёлся с ответом. Это было новое — видеть Духа вот так. Дух всегда казался человеком, который сам разбирается со всем на свете, в отличие от него, домашнего оболтуса. У Духа не было родителей формата танковая бригада за спиной, и ему пришлось стать самому себе танковой бригадой. А сейчас бригада сидела напротив, сжимала мозолистые руки и спрашивала, как одеться. Ох и зацепила же его малышка Мэй!

* * *

Родители рассматривали Ютту — горный загар, обветренные руки, болтающиеся на талии штаны и новые сапоги из натуральной кожи. Ютта видела, как они колеблются: то ли попридираться и покритиковать, то ли перед ними минное поле и надо звать сапёров.

— Ну и… в настолько запущенном состоянии их патриархат? — осторожно спросила мать. — Тебя хотя бы из дома выпускали? У женщин есть паспорта?

— Да я как-то больше с лошадьми общалась, — совершенно искренне ответила Ютта. — У лошадей патриархат цветёт, да-а…

— А санитария? — подключился отец. — Ты фильтровала питьевую воду? Там были условия для мытья?

— Мы ночевали в палатке и жгли костёр на кизяке, — мечтательно сказала Ютта.

Родители оторопело переглянулись.

Ютта смотрела на них и понимала: они ждали другого рассказа. Ждали, что она вернётся напуганная или разочарованная, привезёт ворох ужасов про дикую планету — и тогда всё встанет на привычные места, и можно будет с облегчением сказать «мы же говорили». Но она привезла счастье, мечты и надежды, а до того всю жизнь делала вид, что такие понятия с ней несовместимы, и родители понятия не имели, как теперь себя вести.

* * *

Мэй приехала домой и сразу, едва переступив порог, не останавливаясь и даже не забрав чемодан из машины, пошла прямой наводкой в папин кабинет — пока не растеряла решимость.

Она вошла без стука. Встала перед столом, даже не глядя в сторону стула.

— Ты можешь меня выгнать — это твоё право, — сказала она. — Но я нашла себе мужа, и другого искать не стану.

Отец медленно поднял глаза от документов. Помолчал.

— И кто он?

— Простой торговец.

— Что значит «простой»? Какой у него оборот в год?

— Не знаю.

— В смысле — не знаешь⁈ — отец бросил стилус и, похоже, наконец-то понял всю серьёзность ситуации. — Я ради чего тебя столько лет натаскивал⁈

— Прости, папа, — сказала Мэй сквозь сдавленное горло. — Этот актив прогорел.

Скандал всё равно случился — громкий, обстоятельный, с аргументами про положение, про репутацию, про вложенные средства, про то, что она девчонка и не понимает, как устроен мир. Мэй стояла и слушала. И впервые в жизни не чувствовала, что земля уходит из-под ног. Ей было страшно — но по-другому, не тем страхом, что раньше. Раньше был страх упасть и разбиться. А теперь — просто страх перемен. Но перемены — не всегда к худшему.

Отец, исчерпав аргументы, пошёл ва-банк: связался с муданжским императором с требованием разъяснений, как такое допустили, что его дочь спуталась с каким-то никчёмным мужиком. Ваш, мол, подданный, проведите разъяснительную работу. Мэй стояла у двери кабинета и слушала.

Странное дело: от ровного баса императора, доносившегося из динамика, ей становилось спокойнее. А его насмешливый тон её даже повеселил. Отец же, наоборот, стремительно тушевался — с каждой фразой его грозные претензии съёживались, пока не превратились в какую-то самоироничную просьбу — «ну вы же понимаете, отцовское сердце». В ответ он получил только вежливое недоумение:

— У нас на Муданге, знаете ли, взрослая женщина сама решает, за кого ей выходить, и вмешиваться в это — последнее дело, даже для императора.

Отец завершил звонок и сделал вид, что никакого ращговора не было.

Прошло несколько дней. Мэй никто не выгнал — но атмосфера в доме стояла такая, на обоях выступал иней, и она уже всерьёз подумывала, не сбежать ли самой. Дух и правда был постоянно на связи, как обещал, — но всё равно слишком далеко. К тому же он кормил её завтраками: какие-то туманные обещания, «потерпи ещё чуть-чуть», «скоро всё будет», — и Мэй разрывалась между верой и тем, чтобы впасть в отчаяние.

В то утро она вышла к завтраку. Папы за столом не было, а мама стояла, как вахтёр, в дверях.

— У него деловой партнёр, очень важный человек! — прошипела мама, хватая Мэй за локоть и разворачивая. — Иди немедленно переодеваться и краситься, ему нужно понравиться!

— Нет, — сказала Мэй, вырывая локоть.

Она не будет никому нравиться. Хватит. Нанравилась на три жизни вперёд. Она нарочно взъерошила себе волосы и стянула с плеча растянутый ворот старой майки — вот вам, любуйтесь.

Мать завелась с пол-оборота — орать она опасалась, так что перешла на угрозы, помянула и неблагодарность, и никчёмность, и что лицом Мэй не удалась, и фигура у неё костлявая, и в голове ничего нет…. Мэй уселась за стол и сидела неподвижно, гипнотизируя пустую тарелку. Тарелка была пустая неслучайно: мать нарочно велела слугам не подавать завтрак, чтобы легче было выгнать дочь прихорашиваться.

И тут дверь папиного кабинета открылась. Из неё вышел Дух.

А следом — папа. Лебезящий, радушный, разве что не подпрыгивающий. Он кинулся представлять:

— А

А Мэй с визгом вскочила, опрокинув стул.

Дух не стал обходить длинный обеденный стол. Он через него перепрыгнул — одним движением, даже не разбегаясь, — и сгрёб её в охапку. Мать застыла с открытым ртом. Папа издал какой-то утробный звук.

Дальше выяснялось постепенно — из сбивчивых объяснений папы, внезапно преисполнившегося энтузиазма, и коротких спокойных реплик Духа. Он простроил логистику поставок дерева на Тигрэн. Вот этих всех драгоценных пород с красивым узором спила, которые здесь стоили баснословных денег. А господин Аяла с этого собирался иметь очень солидный куш — потому что в его руках назначать дилеров, и Дух как раз прибыл обсудить с ним условия…

Мэй слушала вполуха. Слова «логистика», «маржа» и «эксклюзивные права» пролетали мимо, как звёзды за иллюминатором. В голове колотилось только одно, снова и снова: он меня поймал.

Она прыгнула через пропасть, не глядя, а упала в мягкое облако. Пока она тут психовала и делала вид, что отчаяние не дышит в затылок, он пересёк полгалактики, вошёл в папин кабинет и разобрался с папой — так, как обещал тогда, в трактире над городом.

Поймал. И не дал упасть.

Эпилог

Азамат сидел у себя в гостиной с капитаном Адицаном и по традиции пил квас. Вечер был мирный, разговор неспешный, и Азамат наконец подобрался к тому, что давно хотел обсудить.

— Слушай, друг дорогой, — начал он вальяжно, — ты поясни, что ли, насчёт своего предсказания. Посмотрели мы на девочку — отличная девочка! И вроде всё у них гладко. Что там за разлад тебе примерещился?

Адицан посмотрел на него с искренним удивлением, как на человека, спросившего, точно ли солнце встаёт на востоке.

— Никакого разлада, они просто совершенно друг другу не подходят. Их пути вообще не сходятся.

Азамат прищурился. Подозрения у него сформировались ещё на Доле, где Кирова избранница первой хваталась за любое занятие, а вторая девочка в основном отыгрывала мороженую селёдку. Он взял планшет и открыл групповое фото, которое сделал, когда вся семья играла в настолку как-то вечером. Кир, обе девочки, духовницы и Лиза.

Адицан посмотрел на снимок с осуждением — Азамат усмехнулся про себя. Вот вроде знающий, должен же понимать, что императорскую семью хорошо защищают, а лишним людям в руки это не попадёт, да и не так уж чего серьёзного можно сделать по снимку, как люди думают. Но суеверие сильнее.

— Ткни пальчиком, — сказал Азамат, — на которую девочку ты гадал.

Адицан, не задумываясь ни секунды, ткнул в Мэй.

Азамат подпёр рукой щёку и уставился на давнего приятеля с жалость.

— Ну конечно. Яркая, ухоженная блондинка в брендовых вещах и открытая к ухаживаниям — это, конечно, избранница моего сына. А угрюмая особа в походных ботинках, зыркающая волчонком — это, конечно, сопровождение.

Адицан моргнул, как неясыть.

— Подожди… Та, вторая? Да к ней же не подойди — порвёт! Я думал, это телохранительница…

Азамат тяжело вздохнул, отпил кваса и прожевал изюминку.

— Я начинаю понимать, — сказал он, — что значит Лизино любимое выражение «медвежья услуга».

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Не в свои сани