Кодекс Охотника # 46

Глава 1

Кодекс Охотника. Книга XXXXXХXL

Печать с контейнера я снял аккуратно и, главное, правильно. Охотничья доставка штука простая, если ты Охотник, и чрезвычайно опасная, если нет. Никаких ключей, никаких кодовых слов, никаких типа — назовите девичью фамилию вашей матери. Контейнер сам смотрит, кто подошел, сам сверяет отпечаток ауры с тем, что записал отправитель, и либо открывается, либо не открывается уже никогда. Я знаю ровно один случай, когда посылку Ордена попробовали вскрыть посторонние, их потом собирали по кусочкам, и не все нашли, ага! Иногда еще добавляли дополнительные меры защиты, если содержимое посылки было чересчур важным.

Эта конкретная доставка была важной, поэтому, да, дополнительные защиты были. Так что я подошел, положил ладонь на каменное ребро, дал контейнеру себя обнюхать и получил положительный отклик. Затем я произвел дополнительные манипуляции на энергетическом плане. Печать разошлась мягко, как занавес в театре, печати Кодекса погасли одна за одной, внутри коротко пахнуло холодом, и передний отсек начал постепенно открываться.

Я успел только посмотреть. Прошла секунда, ну может, полторы и…

— Да твою ж мать!!! — заорал я и захлопнул отсек обратно.

Захлопнул, кстати, не рукой, рукой бы я не успел. Я его закрыл теликинезом, усилием воли и парой ласковых, которых Императрице слышать не следовало. Створка встала на место, печать сомкнулась, печати Кодекса вспыхнули заново и, кажется, посмотрели на меня с укором.

А вокруг меня стало очень тихо, и вовсе не из-за моей… гхм… восторженной реакции. За те полторы секунды, что была открыта щель, вокруг контейнера случилось много интересного. У ближайших бойцов императорской гвардии разом опустели все накопители, превратив артефактную броню в обычное железо. У двоих Одаренных магов метрах в тридцати лопнули модные посохи, а древняя каменная кладка императорского дворца неподалеку пошла тонкой сеткой трещин. Ну и, как вишенка на торте, часть площади, которая еще как-то держалась после посадки, тихо и без всякого пафоса просела на целых полметра. И это, повторяю, не прошло и секунды, а дверь приоткрылась всего-навсего на узкую щель.

— Саша, — очень ровным голосом сказала Лиза у меня за спиной. — Что там? Это опасно?

Я обернулся. Императрица Российская стояла в пяти шагах с лицом человека, который сегодня уже видел падающее небо, горящую крепость, инфернальное небо и розовый дождь над горой, а потому вроде как уже устала удивляться, но оказалось, что нет. За ее плечом маячил командир гвардии, который очень хотел увести государыню подальше, но похоже очковал ей это предлагать.

— Да как тебе сказать, — я почесал репу. — Опасно, да. Вот только опасно оно для наших врагов, а не для нас.

— А чего тогда ты орал?

— Потому что для нас оно тоже опасное. Ну, точнее для всего мира, но совсем по другой причине.

— Александр?

— Лиза, братья не поскупились, — я похлопал ладонью по каменному ребру магического контейнера, и знаки под ладонью довольно потеплели. — Вообще не поскупились. Это как если бы ты попросила у соседа лопату, а он приехал и высыпал тебе во двор гору золотых лопат, и каждая умеет копать самостоятельно.

— Насколько царский подгон?

Я увидел, как в моей подруге просыпается Императрица Российская, которая умеет считать выгоду. Плечи девушки развернулись, подбородок пошел вверх, а в глазах появился нехороший блеск, знакомый мне по Ане. Блин…

— Ну, скажем так, — я прикинул, — стоимость этого контейнера примерно равна валовому продукту всей планеты, лет за сто.

— Да ладно! — Лиза даже моргнула.

— Это я, скорее всего, округлил в нижнюю сторону, — рассмеялся я. — Там снаряжение, Лиза. Такого качества, что я, честно говоря, пока не знаю, как его оттуда доставать.

— В смысле, не знаешь? Ты его только что открыл за две секунды.

— Открыть — вообще не проблема.

Я сел на обломок гранитного бордюра и попробовал объяснить ей на пальцах. Хорошая вещь, настоящая, сделанная мастером, который знал, что делает, у мира всегда что-то занимает. Немножко законов, немножко правил, немножко права просто находиться здесь. Чем сильнее вещь, тем больше она берет, и тем крепче должен быть тот мир, у которого она это берет. Старые открытые миры, в большинстве своем, такое даже не заметят. А вот Земля до сегодняшнего утра стояла под куполом, как аквариум под крышкой, и тысячи лет ей не давали ни расти, ни развиваться. Сегодня крышку сняли, мир только начал, кряхтя, разбираться, как оно теперь, и у него сейчас каждый условный закон держится на соплях и честном слове, а энергетика… ну, примерно как у выращенного в закрытой лаборатории человека со стерильной атмосферой, которого выпустили сразу в инфекционную больницу.

То есть сто тысяч комплектов брони, которые делали специально для регионов Ордена, здесь явно были лишними. Пока что-то…

— Ты слышала хлопок, когда я открыл? — спросил я. — Так вот, это наш мир втянул воздух от испуга, Лиза. Нашу планету сегодня трижды за утро проверили на прочность, а тут еще и это.

Императрица посмотрела на трещины под опорами, потом на своих магов, которые всё еще разглядывали остатки жезлов с видом людей, у которых на глазах отменили физику.

— И что делать? — расстроилась она. — Мы что, вообще ничего не сможем достать это… сокровище?

— Сможем, — я поднялся. — Надо подумать, кто это сделает и как. Дай мне…

Договорить мне не дали. Метрах в десяти от нас пространство вежливо кашлянуло и открылось. Именно вежливо, я не преувеличиваю. Я за свою жизнь видел, наверное, все виды переходов, какие бывают. Одни рвут ткань, как пьяный медведь занавеску, другие открываются торжественно, с иллюминацией, чтобы все прониклись. А этот открылся как дверь в приличной конторе, аккуратный овал, ровные края, ни единой лишней вспышки, и по краю бежит тонкая, очень знакомая мне вязь.

Гвардия сразу рванула к Императрице, купол над площадью вспыхнул, с дальнего края уже орали в связной кристалл про прорыв в центре столицы. А из портала выехал… глаз. Ну, не сам глаз. Глаз сидел на конце длинного членистого манипулятора, как в мультиках рисуют, сегмент, сустав, сегмент, сустав, и на кончике находилось здоровенное блестящее око в медном ободке. Манипулятор высунулся метра на три, качнулся, повел оком по площади, оценил разрушения, оценил гвардию, оценил

А потом око нашло меня.

— Великий Охотник Сандр? — спросил манипулятор приятным голосом, женским и доброжелательным, из тех, которыми говорят, что ваш звонок очень важен для нас.

— Ага! — кивнул ему.

Я краем глаза увидел, как охреневают присутствующие, особенно командир гвардии, у которого на лице читалось, что за сегодня он уже дважды пересмотрел свои взгляды на устройство Мироздания, а теперь, похоже, придется и в третий.

— Вам посылка. Получите и распишитесь!

Из портала выехал ящик, небольшой, аккуратный, размером с дорожный сундук, обмотанный не то лентой, не то плетением, я с ходу не разобрал. Он мягко опустился на разбитую брусчатку и встал ровно, хотя ровной брусчатки там не осталось с той минуты, как на площадь сел контейнер. Следом выехала штука. Планшет не планшет, пластинка не пластинка, какая-то маготехническая помесь дощечки для записей с артефакторной панелью. Ну это так выглядит для посторонних, я-то знал, что это за штука.

Поле посередине мигнуло и показало контур ладони.

— Приложите руку для подтверждения получения.

Я улыбнулся и приложил. Мне самому стало интересно, что случится.

Поле налилось зеленым, потом желтым, потом задумалось.

— Биометрия не подтверждена. Право на получение посылки не подтверждено. Повторите попытку.

— Э, нет, погоди-погоди, — я убрал руку. — Стоп! Дай мне идентификацию не по биометрии.

— Укажите предпочтительный метод.

— По отпечатку души.

— Принято! Меняю метод идентификации.

Панель ушла обратно в портал, а вместо нее выехал шар. Стеклянный, мутноватый, размером с хороший арбуз, с медленным движением внутри. Вот это была уже нормальная проверка.

Я положил ладонь, шар потеплел, и движение внутри выстроилось в знакомый мне рисунок.

— Получатель подтвержден. Благодарим вас. Всего доброго, и спасибо, что пользуетесь услугами «Идеальной Доставки»! Наш девиз — мы доставим всё вовремя в любую точку Многомерной Вселенной!

Манипулятор начал складываться.

— Так, стоп, — остановил его я. — Где сейчас Грегори?

Око замерло. Секунды две оно висело неподвижно, и я почти услышал, как внутри этой штуки очень быстро что-то листается.

— Информация о владельце конфиденциальна и разглашению не подлежит.

Глаз исчез. Портал схлопнулся так же аккуратно, как открылся, ни хлопка, ни ветра, ни искр. Просто был овал, и не стало овала. Остались разбитая площадь, охреневшая гвардия, флагман в небе, посылочка Ордена на разбитой площади и маленький аккуратный ящик у моих ног.

— Саша, — сказала Лиза. — Это что сейчас было?

Я снова поскреб затылок и настороженно посмотрел на посылку.

— Привет из прошлого.

— В каком смысле? Кто это был?

Я заржал, не удержавшись.

— Я же говорю, привет из прошлого. Это, дорогая моя Императрица, почтовая служба Грегори Торговца.

— А кто это? — тупанула Лиза.

— Один очень интересный человек, — я подобрал ящик и покрутил в руках. Подозрительно легкий, зараза. — С жадностью, недоступной даже богам.

— Даже Мидасу?

Вот тут я на нее посмотрел с улыбкой. Все-таки не зря женщина по Многомерной ходила, и не зря у нее в подружках была Бездна. Год назад имя Мидаса ей ни о чем бы не сказало, а сейчас она выдала его, не задумываясь, как выдают имя знакомого банкира.

— Даже Мидасу, — подтвердил я без подробностей.

Про себя я в этот момент думал совсем о другом. Почта у Грегори всегда была так, побочным проектом, мелочью на фоне основного бизнеса, из разряда — пусть будет, деньги лишними не бывают. Он мне о ней сам рассказывал, сильно подвыпивший и оттого щедрый на подробности. Его сеть автономная, узлы обслуживают себя сами, а прибыль капает на счета независимо от того, жив хозяин, мертв хозяин или, скажем, сидит в подвале у кого-нибудь очень нехорошего.

Если эта штука работает прямо сейчас, приезжает, вежливо разговаривает и просит расписаться, значит, узлы целы, деньги идут, а неприлично большое количество золота на счетах одного жадного портальщика становится еще неприличнее. Радовало меня в этом ровно одно и настораживало ровно то же самое, потому что где сам Грегори, не знает никто уже очень давно, и работающая автономная почта об этом не говорит вообще ничего.

— А как они тебя нашли? — Лиза обошла ящик по кругу. — Саша, вот правда, планета была закрыта. Ты сам говорил, что сюда даже письмо не проходило.

— Была закрыта, а теперь нет.

— И что?

— И то, что у Земли теперь есть адрес. Настоящий вселенский адрес.

Я это сказал и сам на секунду завис, потому что только сейчас поймал масштаб. Пока купол стоял, планета была даже не запертой дверью, а пустым местом на карте — дырка, белое пятно, сюда нельзя, тут ничего нет. А утром я эту дырку убрал, и мир аккуратно встал в общий реестр, со строчкой, координатами и, судя по всему, ответственным получателем, которым, если верить шару, являюсь я.

— Отлично, — сказал я вслух. — Просто прекрасно.

— Что прекрасно?

— То, что теперь сюда можно что-нибудь прислать. И то, что прислать может кто угодно.

Лиза открыла рот, закрыла, посмотрела на небо, где еще висел каменный монстр Курьера, и я прямо увидел, как у нее в голове выстраивается очередь из всех, кому Великий Охотник Сандр за свою длинную жизнь мог хоть что-то задолжать. Очередь получалась внушительная. Я бы на ее месте тоже занервничал.

— А что в посылке? — Лиза сунула нос буквально в ящик.

— Эй, — я отвел ящик в сторону. — А вот этого я тебе не скажу.

— Почему?

— Потому что сам не знаю. Подозреваю, но не знаю, и открывать ее здесь точно не буду.

— Вредина, — сказала Императрица Российская и надулась.

— Вообще-то это личная посылка, — возразил я.

Она надулась еще сильнее. Женское любопытство страшная штука, я это давно понял, а с тех пор, как женился, изучил этот вопрос глубоко и на практике.

Ящик я убрал в хранилище, от греха и от чужого любопытства подальше.

— Короче, так. Здесь ничего не трогать, никому. Контейнер не вскрывать, к печатям не подходить, жезлами не тыкать, гвардию отвести за периметр. Я что-нибудь придумаю.

Лиза медленно оглядела то, что осталось от главной площади ее столицы. Восемь штырей с крепостную башню каждый, просевшие опоры, раскрошенная кладка, контейнер размером с полплощади посреди всего этого и кусок бортика от фонтана.

—

— Ну вот и хорошо, — обрадовался я и быстренько свалил. Думать, естественно.

Хотя, если совсем честно, свалил я еще и потому, что хотел посмотреть на одну штуку, которую запустили утром и которая с тех пор работала без меня.

«Колизей». Утром, когда я приказывал Лизе его поднимать, эта штука была для меня лишь набором чертежей, оплаченным временем работы моей креативной троицы и такой суммой, что при слове «Колизей» у Ани портится настроение до сих пор, причем поднимали мы его недостроенным, впопыхах, с половиной спящих узлов и с ремонтом на южном контуре. Зато получилось красиво.

По всей планете, там, где никого нет и ничего не жалко, стояли опорные зоны — пустые каменные чаши, обведенные артефактным контуром. Сверху ничего не видно, снизу тоже, и это правильно, потому что вся работа делается не там, где смотрят. По факту это были защищенные куски пространства. Дабы не изобретать велосипед, технологию мои научники взяли из Разломов. Ну, если быть еще точнее, то по факту это были почти сами Разломы, только искусственные. Изолированное пространство вне нашего мира, но которое прикреплено к нашему миру.

Когда чужая сущность приходила в наш мир, у нее была примерно секунда, пока она еще больше энергия, чем живое мясо. Вот в эту секунду ее и цепляло. Не било и не жгло, а просто брало за шкирку и тянуло к ближайшей чаше, где и запихивало ее внутрь. А дальше начиналось самое смешное. Наружу из чаши можно было выйти ровно одним способом, нужно было сломать барьер. Барьер там хороший, я лично проверял, и на то, чтобы его продавить, богу нужно время. Сутки, если бог приличный, и часов восемь, если бог очень приличный. Но кто ж ему это время даст?

Я вышел из Тени на смотровой площадке седьмого узла, где-то под Вологдой, потому что до нее было ближе всего, и сразу увидел, что всё работает. Причем работает лучше, чем я рассчитывал.

Чаша «Колизея» была занята. В ней, задрав к небу здоровенную рогатую башку, стоял бог. Тот самый, кстати. Второй из шестерых, что удирали от «Левиафанов» на север и которого имперская эскадра третий час гоняла по всей стране. Гоняла-гоняла, а он взял и поймался сам. Он сунулся открывать переход в глухом квадрате, сеть его почуяла, взяла за шкирку и уронила в чашу с высоты метров двухсот. Судя по вмятине в камне, приземлился он неудачно. Сейчас уже поднялся, разобрался, где находится, и вовсю ломился в барьер, всерьез пытаясь свалить.

Черные волны катились одна за другой, купол над чашей вспыхивал, гудел и держал. А над бортом чаши, метрах в двадцати над его головой, спокойно висели обычные камеры. Это, кстати, была не моя идея, а Лизина. Я, когда мы всё строили, про камеры не думал вообще, я думал, как поймать козлов и как их потом убить. А Императрица посмотрела на схему, помолчала и сказала: Саша, а давай покажем это людям. Она оказалась права настолько, что мне до сих пор немножко обидно, что не я это придумал. Потому что сейчас на эту чашу смотрела вся Империя, да и не только. По каналу, который мы открыли утром вместе с общим доступом к спутникам, картинку тянули все. Рим, Драконы, Империя Восходящего Солнца, Ханство Великой Степи и Северное Королевство. Полпланеты сидело по убежищам, у экранов домашних и городских, и смотрело, как в каменной яме мечется темный бог.

На терминале перед «Колизеем», к слову, горел один-единственный значок. Оранжевый ромб.

Датчики силы я потребовал поставить лично и, кажется, единственный раз за всю стройку на кого-то наорал, потому что ловушка, которая ловит, но не говорит, КОГО она поймала, это не ловушка, а лотерея. Люди, который выдвинутся на ликвидацию врага, обязаны знать заранее, кто сидит в яме — мелкая шушера, которую разберет гвардия, или что-то, к чему без Абсолюта, а лучше двух, подходить нельзя. Поэтому у каждого отдельного «Колизея» теперь была шкала.

Зеленый и желтый мог закрываться сильным отрядом гвардии, усиленным Одаренными. На оранжевый только Абсолют. Отдельно шел красный, это буквально означало — Не влезай — убьет! На красное нужно было вызывать меня или Ликвидатора. При этом все эти данные шли напрямую на центральные терминалы — в Петербург, в Рим, в Пекин, в Токио, в ставку Ашика. Одна сеть, одна картинка, один цвет угрозы на всех.

Оранжевый ромб означал, что развлечение будет интересным.

Группа быстрого реагирования пришла через минуту. Их сейчас четыре на планету, и все четыре сборные, причем идея была не моя, а, кажется, Марка Аврелия, который на общем совете сказал одну простую вещь, если мы собираемся драться вместе, давайте сначала научимся стоять рядом. Так что в каждой намешано, имперские Абсолюты, японские Гении, римские Центурионы, Небесные учителя из Империи Драконов, и даже пара Берсерков от северян, которых Ульрих оставил на Земле, уходя в Многомерную.

Из портала вышли шестеро. Первым вышел высокий сухощавый мужчина в темном, с тростью, с бакенбардами на лице и с видом человека, которого выдернули из-за письменного стола. Александр Сергеевич Пушкин, сильнейший Абсолют Российской Империи. Вторым Евгений Алексеев, самый молодой Абсолют Империи, ну, до моего появления. Остальных я знал в лицо, но не по именам. Два японца, один северянин и римлянин.

Все произошло быстро. Бог развернулся к ним, обрадовался, что барьер наконец кто-то открыл снаружи, и начал объяснять пришедшим, кто он такой и что он с ними сделает. Он успел сказать примерно половину. Алексеев зашел слева и снял ему щит. Именно снял, аккуратно, как снимают крышку с кастрюли. Двое японцев тут же ударили в открывшегося бога, какой-то очень быстрой и, похоже, очень разрушительной техникой. Северянин с молотом зашел справа без затей врезал ему по башке и уронил рогатого на колено, а потом Александр Сергеевич поднял трость.

Всё! Я аж залюбовался, ни одного лишнего движения, ни единой вспышки на публику, хотя на него сейчас смотрела вся планета. Просто он поднял трость, затем что-то в воздухе коротко щелкнуло, и там, где стоял бог, на песок арены медленно осыпался пепел.

Римский Центурион, закованный по самое не хочу, глухо буркнул что-то под глухим шлемом. Кажется, он был недоволен, что не успел вступить в драку.

Оранжевый ромб погас.

А вот теперь представьте себе картину. Все убежища, все площади, все трактиры, где

Вот ради этого Лиза и настояла на камерах. Победу мы бы и так одержали, а вот то, что миллионы людей сегодня своими глазами увидели, что богов можно ловить и убивать, и что этим занимаются конкретные мужчины и женщины из своих, вот это дорогого стоит. Уверен, к вечеру во всем мире появится тотализатор, к утру новые анекдоты, а через неделю мальчишки во дворах будут играть в «Колизей», причем драться будут за право быть Пушкиным.

Мир, конечно, еще не понял, во что он вляпался, но привыкает быстро, зараза…

Глава 2

Я достал свой планшет. Общая карта выглядела уже совсем не так, как утром. Красных точек стало заметно меньше, часть погасла совсем, часть сменила подпись на «работают» и «группа следует к месту», и там работали местные. Сеть «Колизей» жрала гостей исправно, а тех, кто в сеть не попал, разбирали армии, гвардии Родов и Истребители.

Но три точки все-таки горели ярко. Три оранжевых, ближе к красному и одна из них по краю уже наливалась красным, а это значило, что там ловушки взяли кого-то нифига себе сильного, и местные точно не справятся. Причем местные ребята ни в чем не виноваты, просто был определенный уровень, где смелость перестает быть решающим фактором. Балканы, что-то к востоку от Урала и юг Африки.

Волк с легионерами сейчас был в Сибири, то есть ближе всех ко второй точке. Я набрал его, объяснил всё в двух словах, затем услышал довольное «Работаем, брат!» и понял, что за Урал можно не переживать. На Балканы я отправил Бухича с Бурбулисом. Во-первых, Огненный Император там уже был лет двести назад и с теплой ностальгией вспоминал какой-то трактир, во-вторых, тот же Бухич с утра ничего толком не поджег и начал от этого нервничать, а нервный Абсолют с Истинным Пламенем, проблема для всех вокруг. Бурбулис же просто был за любой кипиш, кроме голодовки. Затем я подумал про Ликвидатора, но решил его не дергать. Он с утра снял с неба костяную крепость, погасил несколько точек по планете, отрезал от земных линий хтонь вселенского масштаба, а под конец увез домой на Сахалин шлем циклопа с этой самой хтонью внутри. Причем увез с таким лицом, что я предпочел не уточнять, как он будет объяснять это Исиде. Человек сегодня отработал за десятерых, пусть отдыхает и цветочек поливает, главное, чтобы не кровью.

Значит, третья моя. Я закрыл планшет, шагнул в Тень и пошел на юг Африки. Вышел я на скальном гребне, высоко над чашей, потому что люблю сначала посмотреть, а потом уже что-то решать. Внизу лежала выжженная рыжая равнина, дальше стояли столовые горы, а над самой чашей на бортике горел красный ромб. Красный, ага! Первый красный за весь день.

На гребне, метрах в двадцати от меня, уже стояли трое. Здоровенный мужик в полной броне, похожий на былинного богатыря, которому в какой-то момент надоело, что все шутят про его вес, и он решил стать еще шире, чтобы шутить стало страшно. Рядом с ним стоял тонкий светловолосый красавец с луком, в котором любая девица за версту узнала бы принца из сказки, а любой, кто видел его в деле, очень аккуратного и профессионального убийцу. Между ними, свесив ноги с обрыва, сидела Императрица Российская. Не Лиза, которая осталась у меня на площади. Другая, настоящая законная, действующая, которая корону передала маме на недельку и растягивает эту недельку уже который месяц.

На Императрице был легкий боевой доспех без единого имперского знака различия, рыжие волосы собраны в короткий хвост, а рядом лежал ее знаменитый тесак. Давно я его не видел. Полтора метра рабочей части, ширина в полметра, никакого изящества, никаких камешков и никакой гравировки. Меч Лео, третий по силе клинок нашего Рода, оружие, которое я вручил Ольге при принятии ее в Род Галактионовых аккуратно висел у нее на поясе в красивых ножнах.

— Оля, — сказал я, спускаясь. — Какого хрена ты здесь делаешь?

— Дарова, Саня! — не оборачиваясь, отозвалась она.

Арес молча поклонился. Гермес приложил два пальца к виску и улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой, по слухам, в столице ежегодно случается пара расстроенных помолвок.

— Я тебе вопрос задал.

— А я прилетела на вызов, — Ольга наконец повернулась. — Сеть дала красный. Ближайшая группа в четырех часах, потому что все четыре заняты. У меня своя гвардия, да и я была рядом в Эпицентре. Вопросы?

— Вопросы, — согласился я. — Цвет угрозы ты видела?

— Видела.

— И?

— И, — она пожала плечами.

Вот тут я хотел поругаться. Правда хотел, у меня уже и слова были готовы, и нужную интонацию в голове подобрал, и всё то, что обычно говорят взрослые ответственные люди молодым и наглым, когда те лезут в смертельную ловушку с полутора метрами железа наперевес. А потом я посмотрел на нее внимательнее и передумал, потому что она была счастлива.

Я эту девчонку знаю с тех пор, как вытащил ее из африканской задницы, в которую она попала не по своей вине. Я видел, как она развивалась, как училась, как получила корону, которую не просила, и как эту корону несла, потому что больше было некому. И я хорошо помню, какое у нее было лицо последнее время — правильное, императорское лицо человека, который каждое утро идет на работу, которую ненавидит, и делает ее при этом хорошо, потому что иначе не умеет. А сейчас она сидела на обрыве над ямой с богом, болтала ногами и весело лыбилась.

Не ее это… Вот совсем не ее! И ведь что смешно, правила она нормально, приказы отдавала правильные, старых князей в Совете строила одним взглядом, в Индире угандошила сорок тысяч костяных за неполных три часа. А всё равно каждый раз, когда ее сажают на трон, из нее как будто выпускают воздух. Лиза же на троне цветет.

Вот тут я подумал вторую вещь, глядя на эту троицу. Я ведь мог сюда не

Люди на Земле считают Елизавету Петровну очень сильной Одаренной и очень мудрой женщиной, и они правы, только они очень много о ней не знают. Люди не видели, чему ее учил Дэн, а Дэн — это Дэн, он из тех Охотников, после встречи с которыми целые Пантеоны меняют планы на будущее, а у некоторых пропадает вообще это самое будущее. Люди не знают, что после Дэна с ней возилась Бездна, а Бездна возится с кем попало примерно никогда, более того, я не помню, чтобы она объявляла кого-то своей подругой. Моя потенциальная, блин, невеста давно и сильно переросла этот мир, просто ведет себя здесь аккуратно, чтобы не пугать соотечественников. Позвал бы, прилетела бы, и с удовольствием повеселилась. Но позвать я не мог, потому что она Императрица Российская, и место ее сегодня на носу флагмана или в тронном зале столицы, где ее видит вся планета, а не в яме под Йоханнесбургом.

Статус — штука дурацкая, но, к сожалению, работающая, особенно в день, когда людям как никогда нужно видеть, что власть на месте. Ирония в том, что рядом со мной сейчас сидела Императрица настоящая, и вот у нее со статусом всё было прекрасно ровно до той минуты, когда она спихнула его матери и сбежала веселиться.

— Оль, — сказал я, присаживаясь рядом с ней на камень. — А тебе самой не смешно? Императрица у нас собралась драться, а все самое сложное выгребает ее матушка.

— Не смешно, а чертовски классно! — сказала она.

Вот и поговорили. Я посмотрел вниз, на чашу. Ромб не мигал, а горел ровно, значит, сеть в клиенте уверена. Барьер держал, но по нему уже шла рябь, а это, вообще-то, как бы подтверждало красную угрозу, к примеру оранжевому на такое нужно минут двадцать, этот же работал восемь.

Тут мне в голову пришла третья мысль, самая интересная из трех. Я ведь этой девчонке должен, давно и по-крупному. Она в свое время, будучи молодой, наглой и вообще не признающей слова НЕТ, решила, что от Великого Охотника ей нужен ребенок. Прямо вот решила и прямо вот пришла с этим ко мне. Я тогда как-то выкрутился, отговорился, перевел всё в шутку, но это было неважно, потому что дело было не в ребенке. Дело было в том, что она искала в этом мире хоть кого-то, кто сильнее нее, и не находила. Потом я пообещал найти ей мужа, хорошего, крепкого, хозяйственного, обещал, между прочим, уже давно. А потом вообще, пообещал ей Охотника, молодого, симпатичного и чертовски сильного. Но ни разу ничего не сделал, то война, то Скверна, то Многомерная, то еще какая-нибудь дрянь.

Хотя, если честно, дело было даже не в занятости. Отдавать ее кому-то из братьев в нынешнем виде… Ну не знаю, думаю братья еще не отошли от новости, что теперь они могут иметь семьи. А так-то до нынешнего времени, как и я сам в прошлой жизни, мы женщинами в большинстве своем пользовались. Да, я этим не горжусь, но во-первых, недовольных среди дам не было, а во-вторых, у нас была отмазка, что Кодекс запрещает.

Да и вообще, братья уважают силу, а сила у Ольги, при всех ее талантах, выглядит крутой только здесь, в этом мире. Ольга очень хороший боец для Земли и совершенно недостаточная для того места, куда ее рано или поздно занесет. Значит, ее надо усиливать, а чтобы понять как, надо сначала посмотреть, что она умеет на данный момент. К своему стыду я некоторое время назад потерял ее развитие из вида. И, надо же какое совпадение, у меня как раз есть яма «Колизея» с красным ромбом!

— Ладно, — сказал я и поднялся. — Работай.

Ольга уставилась на меня.

— В смысле? — осторожно уточнила она.

— В прямом. Ты прилетела на вызов? Прилетела. Вот вызов, — я кивнул на чашу. — Забирай и решай проблему.

— А ты?

— А я посмотрю.

Гермес тихо присвистнул, Арес не издал ни звука, но забрало опустил, и я услышал, как у него в броне что-то деловито щелкнуло.

— Условия такие, — я поднял палец. — Барьер держу я, чтобы эта прелесть не сбежала и никого по дороге не сожрала. Если ляжете — вытащу. Пока не ляжете — не вмешиваюсь вообще. Ни советом, ни силой, ни «Оля, слева».

— А если я скажу «Саня, помоги»? — прищурилась она.

— Тогда помогу, — честно сказал я. — И на этом закончим, навсегда.

Она посмотрела мне в глаза. Секунды три, наверное мы играли с ней в гляделки. Я успел только подумать, что перегнул, что не надо было так, что девчонке сегодня и без моих экзаменов хватило. А потом простая русская девушка Ольга, действующая Императрица Российской Империи, встала, подняла с камня полтора метра железа, закинула его на плечо и сказала.

— Гермес, глаза, Арес, ноги. Пошли!

Я понял, что она скорее умрет, чем попросит степерь о помощи. Ольга шагнула с обрыва. Твою мать, ну вылитый я в молодости, вот только девушка.

Существо в чаше назвалось длинным именем. Оно нам это сообщило само, как только троица приземлилась на песок. Оно развернулось, оглядело гостей и представилось Владыкой Тысячи Ладоней, Пастухом Смиренных, Тем, Чье Прикосновение Есть Милость, и еще как-то, я к третьему титулу отвлекся на барьер. Ростом он был метра четыре, худой, вытянутый, с очень длинными руками, и руки эти как раз объясняли имя, от плеч до самой земли по ним шли ладони. Мелкие, детские, взрослые, старческие, десятками, сотнями, живые, шевелящиеся. Каждая когда-то принадлежала кому-то из живых людей. Мерзость редкостная, конечно, но я, признаться, встречал и хуже.

Ольга не стала слушать титулы, она пошла вперед еще до того, как он договорил, и это мне понравилось. А дальше стало совсем интересно, потому что Владыка, увидев людей, обрадовался и решил напасть. Он взмахнул руками, и из песка по всей чаше начали подниматься местные люди. Это были жители того самого поселка, что стоял в двадцати километрах отсюда и от которого сеть утром зафиксировала обрыв связи. Три десятка, может, четыре. Мужчины, женщины, подростки и у каждого на груди, на затылке, на плечах было по чужой ладони, приросшей намертво и шевелящейся отдельно от хозяина. Они встали между Ольгой и богом и

Я затаил дыхание, потому что у этой девочки есть одна особенность, которую я знаю с самого начала нашего знакомства и о которой не знает почти никто, кроме ее матери и вот этих двоих за ее спиной. Ольга не может убивать людей. Не не любит и не переживает потом. Физически, наглухо, на уровне рефлекса, который сильнее ее. Тварей может убивать сколько угодно, нежить вперед и с песней, уверен, что даже богов с удовольствием и по несколько раз в неделю, а вот человека нет. У нее в такой момент рука не идет, и никакая императорская выдержка тут не помогает. Этот, в чаше, конечно, ничего про нее не знал, он просто делал то, что делал всегда и со всеми, потому что живой щит работает против любого противника с совестью. Просто сегодня его противником абсолютно случайно оказалась Ольга.

Тесак вошел в песок, и Ольга пошла в рукопашную. Она вырубила первый ряд руками, ногами в прыжке сбила с ног двоих, оттолкнула третьего плечом и отступила. Толпа шла плотно, ладони на телах тянулись к ней, одна успела мазнуть по наплечнику, и наплечник тут же почернел.

— Оля, они не люди! — заорал Гермес откуда-то сверху, с борта чаши. — Не сдерживайся!

— Вижу!

— Убей их уже к хренам собачьим!

— Не… хочу!

Кажется, девочка сейчас испытывала жалость. Это было плохое чувство в бою. Хорошо, что у меня есть соратники.

Арес тяжело спрыгнул вниз. При касании его подошв с землей случилось мини-землетрясение. Здоровяк вошел в толпу, как ледокол в шугу. Он не бил, вообще ни разу не ударил, я специально следил. Он их разводил — подхватывал, переставлял, укладывал, придерживал, снова укладывал, и вокруг него образовалась поляна из живых, но очень аккуратно обездвиженных людей. При этом ладони на них рвали его броню в клочья, и я слышал, как он от каждого касания он шипит сквозь зубы. Это точно были не люди, но Императрица не хотела их убивать.

Гермес начал работать сверху. Стрелы шли одна за другой, коротко, зло и абсолютно точно, он сбивал ладони с плеч, не задевая людских тел. Странный блондинчик, но стреляет хорошо.

А Владыка Тысячи Ладоней тем временем решил заняться Ольгой лично. Он спокойно и не торопясь пошел вперед, видя, что она увязла в драке с его миньонами. Рано или поздно она либо остановится, либо начнет рубить людей, а он, судя по всему, был готов и к тому, и к другому. Ладони на его руках шевелились и тянулись вперед, и я отчетливо понял, что если хоть одна до нее дотянется, то у Императрицы могут возникнуть определенные проблемы.

Ольга это тоже поняла, и затем я увидел то, ради чего вообще всё затевал. Она не стала пробиваться вперед, но и не стала звать на помощь, и не стала делать то, что на ее месте сделали бы девять Абсолютов из десяти — бить по площади, сжигая всё вместе с заложниками. Она достала из ножен Лео и воткнула его в песок, затем обеими руками навалилась на рукоять и вложила в клинок всё, что у нее было, разом, до последней капли, как выжимают тряпку.

Земля под чашей вздрогнула. От клинка по песку пошла волна, тонкая настолько, что я даже не сразу опознал, что это. Универсал, чтоб его. Не маг всего понемногу, как думают в Империи, а маг чего угодно, если очень надо. Ольга нащупала вязку не глазами, а самим клинком, через землю и рванула ее вверх, как рвут сорняк с корнем.

Тридцать с лишним человек упали на песок одновременно. Живые, все до одного. А Владыка Тысячи Ладоней остался стоять посреди чаши, разом облегченный на добрую половину своей силы, с руками, на которых чужие ладони обвисли, как перчатки на веревке.

— Ах ты ж умничка моя! — не выдержал я, проговорив это вслух.

Я понял, что она сделала. Под землей от Бога шли нити силы, которые управляли захваченными людьми, как марионетками. Ольга схватила за них и просто выдернула, вместе с изрядным куском силы этого дурачка, который считал, что надежно замаскировал управляющие нити. Удивиться враг не успел, потому что Ольга уже была рядом. Как она выдернула и вернулась за своим тесаком, я не понял. Я вообще многого не понял в следующие двадцать секунд, потому что состояли они из полутора метров железа, работающего на скорости гребаного вентилятора!

Бог был реально сильный, красный ромб не соврал. Он снес ей левый наплечник вместе с куском брони, достал по ребрам так, что хруст я слышал даже наверху, и один раз почти дотянулся ладонью до ее шеи. Она увернулась, но не полностью, и я видел, как у нее на скуле остается серый отпечаток. А потом Арес прикрыл ей спину, Гермес всадил три стрелы в правое плечо Владыки, плечо тут же загорелось странным зеленым пламенем, ладони на нем осыпались, Императрица от души размахнулась и… Тесак прошел наискось, сверху вниз, от плеча до противоположного бедра, и Владыка Тысячи Ладоней и так далее… разошелся на две неровные половины и осыпался в песок.

Красный ромб на бортике погас.

Я снял барьер, спустился вниз, прошел мимо людей, которые уже начинали шевелиться и стонать, отметил про себя, что живы все до одного и что здесь нужны лекари Андросовых.

Ольга стояла посреди чаши, опираясь на свой тесак, воткнутый в песок. Броня в хлам, наплечника нет, по ребрам слева расплывается кровь, на скуле было серое пятно, которое придется вычищать, и я уже знал, кому ее поручу. Дышала она тяжело и коротко, как дышат на практически пустом резерве, и держалась, откровенно говоря, на чистом упрямстве, но всё равно стояла.

Ольга подняла голову, посмотрела на меня и криво усмехнулась, точно как мать, между прочим. Ну вообще, один в один.

— Ну, — сказала Ольга. — Что скажешь?

Я подошел и посмотрел на две половинки Владыки, на спасенных людей, на ободранного Ареса, затем на Гермеса, который выглядел все также безупречно.

Она справилась, тяжело, на морально-волевых, потратив втрое больше, чем нужно. А вязку эту, между прочим, можно было разрезать одним движением. Не всей силой и точно не выжимая себя досуха. Этому тоже этому учат. Есть места, где этому учат, и есть люди, которые учат так, что потом помнишь всю жизнь.

— Скажу, что тебе есть еще чему учиться, — ответил я. — Но я точно

Ольга моргнула.

— В смысле? — она выпрямилась, забыв про ребра, и тут же зашипела. — К кому это?

Я улыбнулся.

— Сначала я решил, что запрет на убийство людей твоя слабость. Прямо сейчас я понял, что это твоя сила. Паладинов мы возродили, но есть еще один Орден, который погиб из-за глупости.

Хорошие были ребята, правильные, и что-то мне подсказывает, что пора этому Ордену восстать из небытия!

Глава 3

Римская Империя

Марк Аврелий

Марк Аврелий закончил читать последний отчет и вернулся к первой странице. Там на снимке главная площадь Петербурга выглядела так, словно по ней сперва прошел великан, потом вернулся за забытой шапкой и привел с собой строительную артель сородичей, где они начали строить мангал. Из разбитой мостовой торчали опоры, а на них стоял кубический контейнер, занявший половину площади. Рядом с ним находился Александр Галактионов.

Вот последняя деталь объясняла многое. И одновременно не объясняла ничего.

— Запросы отправлены? — спросил Марк, положив отчет на стол.

Первый помощник поднялся со своего места и сверился с дощечкой.

— Во дворец Елизаветы Петровны, в штаб протокола «Колизей» и в канцелярию Галактионовых, Ваше Императорское Величество, — доложил он, проведя пальцем по строкам. — Наш посол также подал отдельную заявку на доступ к техническим данным.

— Хорошо, — Марк кивнул на изображение контейнера. — Добавьте еще вопросы о происхождении этого объекта, назначении и возможных рисках для других государств.

Помощник помедлил.

— Заявки примут, — произнес он, аккуратно подбирая слова. — Ответов сегодня может не быть. У них сейчас вторжение, эвакуация столицы и эта… конструкция.

— Ответ будет, — сказал Марк, закрывая папку.

— На чем основана ваша уверенность? — помощник убрал дощечку за спину.

Марк оглядел длинный стол Сената. За ним сидели люди, которые привыкли спорить даже с календарем, если дата не устраивала казну, поэтому сейчас никто не торопился вмешиваться.

— Российская Империя является нашим союзником, — ответил он, сцепив пальцы. — Ею управляют люди, которые держат слово. Мы встречались лично и договорились действовать жестко, открыто, ради сохранения планеты. В противном случае договора теряют смысл.

Один из сенаторов наклонился к соседу, но шептать передумал.

— Информация о таком обьекте касается всех, — продолжил Марк, постучав костяшкой по снимку. — Если нас отправят ждать у закрытой двери, полноценного союза нет. Останется лишь его иллюзия. Я предпочитаю узнать об этом сейчас.

— Понял вас, Ваше Императорское Величество, — помощник поклонился и сделал новую отметку.

Двери командного зала раскрылись и внутрь быстрым шагом вошел офицер Генерального штаба. На его мундире темнела копоть, левый рукав был разрезан у плеча.

— Срочный доклад с восточного побережья, — произнес он, остановившись перед столом. — Наши Центурионы вступили в бой с двумя целями возле Анконы. Обе они вышли из одного пространственного прорыва.

— Боги? — спросил Марк, разворачивая к себе карту.

— Признаков божественной основы не обнаружено, — офицер положил на стол два кристалла записи. — Возможно, это чудовища высокого ранга. Разведчики допускают человеческое происхождение, их тела сильно изменены.

— Пока не разберетесь, не называйте их ни людьми, ни чудовищами, — распорядился Марк, активируя первый кристалл. — Что с нашими?

Над столом возникло изображение разрушенной гавани. Один противник стоял в воде и удерживал сразу троих Центурионов длинными костяными лентами, второй дрался на крыше склада. Камень под ним плавился, хотя огня рядом не было.

— Двое раненых, потерь среди Абсолютов нет… — офицер сбился, увидев вопросительно поднятую бровь Императора.

— Простите Ваше Императорское Величество… Центурионов!

— Так-то, Леонардо! Абсолюты могут быть у Российской Империи, а нам нужно чтить наши корни и традиции.

— Виноват, Ваше Императорское Величество, — офицер поменял ракурс записи. — Гражданских вывели. Мы стягиваем туда две когорты Второго легиона и тяжелые артефакты.

— Когорты оставьте за внешним периметром, — Марк остановил запись на костяных лентах. — Центурионам передайте, что врагов желательно взять живыми. Если вдруг риск возрастет, уничтожить. Город ради пленных опасности не подвергать.

— Будет исполнено! — офицер приложил кулак к груди и отошел к связистам.

Рим держался. Отчеты приходили не очень хорошие, зато управляемые, да и больших потерь не было. Армия работала, знатные дома вывели гвардии, гражданские таскали раненых. Даже Сенат на время перестал делить заслуги и деньги, хотя второе давалось ему заметно тяжелее.

Проект «Колизей» работал. Римская Империя участвовала в нем с самого начала. Когда встал вопрос о местной опорной зоне, Марк не стал искать безымянную равнину, ведь у него уже имелся Колизей… Свой… Настоящий. Древняя арена пережила столько крови и клятв, что маги спорили о ее природе три столетия.

Галактионов тогда спустился на песок, присел, коснулся камня и некоторое время молчал.

— Место помнит многое, — произнес Александр, поднявшись. — Для вашей ловушки подойдет, вот только зрителей уберите подальше, когда заработает.

После этого под старой ареной заложили искусственное пространство, укрепили своды и связали римский узел с общей сетью, а Потом скопировали это в других местах.

Сейчас над картой Рима горел спокойный зеленый знак. Узел был свободен и готов принять следующего гостя, и он надеется что в этот раз в Колизей, а не на побережье. Ему еще нужно понять почему в этот раз не сработало, возможно, враги были слишком слабые. Это тоже вариант, ведь эта ловушка была для сильнейших.

Внезапно по столу пробежала синяя вспышка. Начальник связи резко выпрямился.

— Срочный вызов, Ваше Императорское Величество! — произнес он, прижав ладонь к наушнику. — На личную линию выходит Российская Императрица Елизавета Петровна.

— Соединяйте! — Марк поднялся.

Сенаторы зашевелились. Кто-то потянулся за бумагами, двое придвинули кресла ближе. Марк властно провел ладонью, призывая всех к тишине.

Шорох оборвался. Над столом развернулось окно связи. Елизавета Петровна находилась в командной комнате, которую явно подготовили наспех. За ее спиной висела карта планеты, и по ней двигались десятки отметок. Императрица выглядела уставшей, но спина у нее оставалась прямой, голос не дрогнул.

— Марк, приветствую вас! — сказала она, поправив перчатку.

— Елизавета Петровна, рад видеть вас в добром здравии, — ответил он, слегка склонив голову. — Благодарю, что нашли для нас время.

— Я видела ваши запросы, — Лиза оперлась ладонью о край стола, — поэтому решила ответить до того, как дипломаты напишут двенадцать страниц и забудут сам ответ.

— Ценю

Лиза посмотрела за его плечо, на полный зал.

— Этот разговор может быть только личным, — предупредила она, постучав ногтем по столешнице.

Марк повернулся к Сенату.

— Освободите зал! — приказал он, указав на двери.

Один из старших сенаторов приподнялся.

— Ваше Императорское Величество, этот вопрос затрагивает безопасность государства, — начал он, придерживая край тоги.

— Именно поэтому вы выйдете сейчас, а итог узнаете после нашего разговора, — Марк посмотрел на него.

Сенатор молча поклонился.

Через минуту зал опустел, только помощник задержался возле двери, ожидая отдельного распоряжения.

— Вы тоже, — сказал Марк, и тот вышел, плотно закрыв створки.

— Теперь нас только двое, — сообщил Император, возвращаясь к экрану.

— Контейнер доставил посылку от Ордена Охотников, — Лиза развернула перед собой запись. — Первая Крепость направила помощь Российской Империи, какую, сама еще не знаю толком.

Марк посмотрел на огромный контейнер еще раз. Он сейчас собирался с мыслями.

— Александр успел приоткрыть контейнер примерно на полторы секунды, — Лиза увеличила изображение треснувшей площади. — За это время разрядились накопители ближайшей гвардии, сломались жезлы двух магов и пополз дворец. Земля пока не способна спокойно принять содержимое.

— Значит, достать помощь вы не можете, — Марк провел пальцем по бороде.

— Пока не можем, — поправила его Императрица, закрывая запись. — Галактионов ищет решение. Контейнер останется запечатанным.

— Кому принадлежит снаряжение? — спросил Марк, не отводя взгляда от Лизы. — Александру, вашему государству или Ордену?

— В послании получателем указана Империя, — ответила она, устало усмехнувшись. — Формулировка оставляет простор для будущих споров. Я не собираюсь прятать эти комплекты от союзников, когда мы научимся безопасно их извлекать. Понадобятся правила распределения и люди, способные ими пользоваться.

Вот теперь Марк понял, почему она позвонила сама.

— Мы можем расчитывать на то, что получим часть содержимого? — задал он такой важный вопрос.

Императрица хмыкнула.

— Честно? — спросила она, потянув к себе другую папку.

— Только так, — Марк оперся ладонями о стол.

— Без понятия, — пожала она плечами — Мы рассмотрим этот вариант, но есть шанс вызвать недовольство Охотников или что еще будет хуже, чувство обиды. Формулировка была дана четкая… Помощь Империи.

— Понимаю… И принимаю, — ответил он на полном серьезе, осознавая, насколько дело тонкое, и она имеет здравое зерно в своих словах.

— Мои специалисты уже готовят грамоту, и пару десятков договоров, — сказала Лиза, раскрыв папку. — Российская Империя признает Орден Охотников союзником и партнером, в обоюдном порядке. Мы принимаем их помощь и обязательство помогать им, когда это потребуется.

Марк молчал несколько секунд. Он опоздал, Елизавета уже превращала упавший контейнер в дипломатический договор с силой, которая сражалась за целые миры. Еще утром Охотники существовали для земных правителей через рассказы Галактионова, но через несколько часов у них мог появиться первый официальный союз на Земле. Конечно, может быть так, что они откажутся. Однако, здесь уже был свой Охотник, а значит, дело могло выгореть.

Хороший ход, очень быстрый.

— Вы планируете вести переговоры лично? — спросил Марк, выпрямившись.

— Да, — Лиза закрыла папку и потерла висок.

— Римская Империя может принять в этом участие? — Марк подался ближе к окну связи. — Мы участвовали в проекте «Колизей», сражаемся в одной войне и тоже готовы взять встречные обязательства.

Усталость на лице Лизы никуда не делась, зато появилась настоящая улыбка.

— Конечно, Марк, — ответила она, убирая руку от виска. — Для союзников двери моего дворца всегда открыты.

— Благодарю, — Марк склонил голову. — Мой представитель прибудет, как только позволит обстановка.

— Буду ждать его, — сказала Императрица и перевела взгляд на новый доклад. — Да, и пришлите сигнатуры тех двоих возле Анконы, возможно, Александр узнает их раньше ваших ученых.

— Передам немедленно, — пообещал Марк, касаясь панели связи. — Берегите себя, Елизавета Петровна.

— Вы тоже, — Лиза кивнула и отключилась.

Карта погасла. Марк сел и задумчиво потер виски. Сам он отправиться туда не мог, ведь Рим нуждался в Императоре. По стране шли бои. Настоящий Колизей мог принять цель в любую минуту, а Сенат без присмотра быстро вспомнит любимое занятие и начнет выяснять, кто должен оплатить спасение государства. Может послать обычного дипломата? Но Охотники могли счесть его пустословом. А прибудут ли они вообще? Тоже хороший вопрос. Им нужно быть готовым ко всему, поэтому сейчас они будут делать всё, что в их силах, и заключать любые договора, лишь бы сохранить планету и ее жителей.

Он понимал, что если такие переговоры состоятся, тогда Галактионов обязательно проявит терпение, Лиза добавит политику, а Анна Галактионова посчитает каждую запятую в договоре. Вторая сторона переговоров вообще пока оставалась неизвестной. Ему сейчас требовался человек, способный договориться с кем угодно и после этого убедить всех, что именно такого соглашения они хотели с самого начала.

Марк усмехнулся и нажал кнопку вызова. Первый помощник быстро вернулся. По его лицу было видно, что он ожидал приказа собрать Сенат.

— Настало время применить наше секретное оружие, — сообщил Марк, откинувшись в кресле.

Помощник побледнел.

— Мы активируем план «Гладиатор»? — спросил он, уже потянувшись к запечатанной папке на нижней полке.

— Нет, — Марк остановил его движением пальца. — Страшнее.

Рука помощника застыла.

— Позовите того, кого звать нельзя, — распорядился Император, вновь открывая снимок контейнера.

— Кого?.. — переспросил помощник и тут же всё понял.

Марк поднял на него глаза.

— Зовите Макиавелли.

Помощник выругался. Осознав, что сделал это перед Императором, он вытянулся.

— Простите, Ваше Императорское Величество, — произнес мужчина, заметно побледнев. — Вы уверены? Он же…

— Уверен, — Марк закрыл снимок. — Мы не знаем, кто будет представлять Орден. Налаживание отношений с такой силой нельзя доверить человеку, который умеет только улыбаться и читать заготовленную речь.

— Представлять… где? — все еще был бледен его помощник.

Тут Марк вспомнил, что они все еще не в курсе того, что происходит.

— Неважно… Зови его сюда, я все расскажу!

— Хотя я и не знаю, о чем вы говорили, но по вашим словам могу догадаться, что там будут переговоры, поэтому хочу напомнить, что Макиавелли нельзя доверять вообще, — напомнил помощник, крепко сжав папку

— Именно поэтому он справится, — Марк указал на дверь. — Найдите его и скажите, что Риму снова нужна его служба.

Помощник поклонился и вышел с видом человека, которому приказали разбудить вулкан, а затем вежливо пригласить его во дворец.

Марк вернулся к отчетам. С темными богами всё было понятно. Они приходили убивать, и Рим убивал в ответ. А вот переговоры с Охотниками обещали оказаться сложнее.

Хорошо, что у Империи имелся Макиавелли, вот только плохо, что приходится использовать его.

* * *

Ольга справилась, и теперь я могу спокойно свалить отсюда. Понимаю, что очень скоро она найдет, но думаю, денек у меня точно есть.

— Так какой Орден? — потребовала она перед самым моим уходом.

— Хороший, — ответил я, открывая проход в Тень.

— Это я уже слышала, — Ольга шагнула следом и встала перед разрывом, не позволяя мне уйти. — Название у него есть?

— Было, — признался я, прикидывая, как ее лучше обойти.

— Саша! — рявкнула она, и где-то за спиной Гермес тихонько заржал.

— Оля, ты только что закончила сложный бой, — напомнил я, указав на лекаря, который терпеливо ждал неподалеку. — Тебе надо срастить ребра, восстановить резерв и немного отдохнуть.

— Я всё это сделаю, — пообещала она, поймав меня за рукав. — Какой Орден?

Я аккуратно освободил ткань из ее цепких пальцев.

— Орден Защитников, — признался я и шагнул в проход.

— Ого… Звучит клево! И что это за Орден?

— Потом расскажу.

— Барон Галактионов!!! Я твоя Императрица! — донесся вслед возмущенный голос.

— С чем тебя и поздравляю! — крикнул я уже из Тени.

— Саша, блин!

— Всё, пока!

— Грррррр… Галактионов!!! — закричала она и стала загораться огнем от злости.

Люблю ее бесить, что тут уж поделать.

Пространство закрылось раньше, чем она успела подобрать что-нибудь тяжелое.

Мне реально нужно было подумать. Бойцы Ордена Защитников были чрезвычайно сильны. Было мнение, что они сильнее нас, Охотников. Но это их… неестественное человеколюбие погубило их самих и спор, кто из нас лучше, остался неразрешенным. Поэтому, прежде чем наставить Ольгу на путь истинный, нужно понять, что сделать конкретно мне, чтобы Орден Защитников дважды не наступил на одни и те же грабли. А просто отключить их реакцию на убийство людей точно не получится, ведь именно отсюда росла их невероятная сила в борьбе с тварями. Так что надо мне думать.

С Паладинами получилось проще. Андрей сам шел по их дороге, и мне потребовалось слегка подтолкнуть его в нужную сторону. Ольга пока только показала основу. Она способна вести людей, умеет принимать решение под давлением, и продолжает стоять даже после того, когда ее тело отказывает.

Императрица из нее тоже вышла бы хорошая, но беда в том, что трон ей даром не нужен. Сегодня я это понял окончательно, ведь после боя Ольга словно ожила. Да, сломленная, уставшая, резерв пустой, но зато ее глаза горят и ей уже хочется выяснить, кто следующий. А вот на заседании Совета у нее через полчаса лицо становится такое, словно девушку заставили вручную пересчитывать мешки с зерном для обеспечения далекой сибирской деревни.

Тогда зачем так мучить человека? Проще дать ей Орден.

Сильный Орден на Земле сейчас пригодится. Его глава будет жить здесь, ее семья правит Империей, ученики будут называть эту планету домом Главы. Через несколько поколений они всё равно станут защищать Землю до последнего бойца. Для них это будет уже не моя просьба, а обычная часть Кодекса Ордена.

Хорошая связка, но работы предстоит много. Найти знания и убедиться, что я не восстановлю вместе с полезными техниками какой-нибудь старый конфликт. Ордена умели дружить. Правда, иногда после такой дружбы приходилось менять карту мира.

Я отложил мысли об Ольге и вышел из Тени возле собственного кабинета. В усадьбе стояла привычная суета. По коридору прошли двое гвардейцев с ящиками боеприпасов, следом пробежал связист. Из дальнего крыла донесся рев какой-то твари, но никто даже не ускорил шага.

Дом, родной дом. Я зашел в кабинет, закрыл дверь, а затем достал посылку Грегори. Небольшой ящик лег на стол с тихим стуком. Слишком легкий для подарка от человека, который мог упаковать в карман целый торговый квартал и потом год доказывать покупателю, что перевозка камней считается отдельной услугой.

Открывать его во дворце я не стал. Усадьба для этого подходила лучше. Она раньше уже стояла немного в стороне от Земли. Примерно как фазенда Дорничева, вроде дом находится здесь, дорожка ведет к воротам, солнце светит местное, а на энергетическом плане всё хозяйство сдвинуто на полшага. Подвалы Галактионовых соединялись с разными Путями, через старые переходы сюда приходила чужая сила. Само имение давно научилось ее переваривать.

В свое время планета поступила хозяйственно. Отодвинула усадьбу, оставив только связь и территорию. Примерно так хозяин выносит дымящийся самовар на крыльцо, чтобы не закоптить всю кухню. Умная планета!

Я обошел стол, убрал кресло подальше и положил ящик на каменную плиту возле окна. Потом проверил защиту кабинета. Книжные шкафы пришлось прикрыть отдельным полем. В прошлый раз после эксперимента я неделю объяснял Анне, почему часть бухгалтерии сгорела. Ведь она тогда реально думала, что я уничтожил ее специально, чтобы не разбираться в тех документах.

В подвал ушел мысленный приказ.

«Папа Дверь, приготовься».

Где-то глубоко под ногами протяжно загудел камень.

«Сейчас полезет энергия. Кушай всё, без сожалений. Пропустишь поток, потом сам будешь перестраивать подвал».

Ответом мне стал тяжелый стук, после которого по стенам пробежали яркие энергетические линии. Папа Дверь согласился и уже начал двигать мебель. С этим големом никогда и ничего до конца не было понятно.

Я снял первую печать. Ничего. Вторая ушла так же… На крышке появился знак Торговца, похожий на ладонь с зажатой монетой. Жадная он скотина, даже личный герб сделал таким, чтобы человек сразу понимал правила общения.

Третья печать растворилась. Я задержал пальцы над крышкой.

— Ну, Грегори, — пробормотал я. — Давай посмотрим, насколько сильно ты решил испортить мне день.

Ящик открылся.

— ВОУ! — только и успел выдать я.

Изнутри ударила сила. Оконные стекла выгнуло наружу. Стол подпрыгнул и врезался в стену, книжные шкафы удержало поле. Пол под ящиком просел на ладонь, затем вернулся обратно. Имение качнулось целиком.

Мощный поток шел во все стороны, искал место, где можно развернуться, и упирался в стены. Защитные линии загорелись так ярко,

В подвале что-то довольно заревело.

— Жри, родной! — подбодрил я Папу Дверь, прижимая крышку рукой. — Сегодня за мой счет!

Энергия уходила быстро, но ее было дохрена. Старые Путевые линии раскрылись сами, забирая часть потока. Имение раздвинуло внутренние слои и выпустило излишки туда, где они никому не мешали. Папа Дверь тянул всё остальное. По кабинету прошла новая дрожь, а потом где-то далеко хрустнуло, надеюсь, что не несущая стена.

Через полминуты всё закончилось. Стол вернулся на место, но теперь стоял криво. Шторы висели на одной петле. Хорошо, что на полу не осталось ни одной трещины. Дом переварил подарок и теперь с довольным урчанием растаскивал силу по контурам.

Я заглянул в ящик. Мне хотелось понять, ради чего я рисковал своим имением, Хотя… Папа Дверь получил столько энергии, что явно перешел на новый уровень, и с этим я тоже потом разберусь.

Внутри лежал амулет.

— Да ладно! — выдохнул я, осторожно поднимая его за цепочку. — Ну, Грегори… Ну старый ты скряга! В этот раз прямо порадовал.

Амулет выглядел причудливо. Три кольца охватывали плоский камень, каждое вращалось в свою сторону. На внутренней поверхности шли такие мелкие знаки, что обычный артефактор решил бы, будто это узор. В центре стояла метка Грегори. На вид это было украшение. После первого касания к душе внутри раскрылся объем, способный проглотить половину столицы.

Я рассмеялся и опустился в кресло. Грегори прислал развертывающийся портальный модуль. Да какой там модуль… Обычная арка рядом с этой штукой смотрелась калиткой в сельском заборе. Через нее можно перейти из одного места в другое, если обе стороны заранее подготовили площадки. Хороший переход решает тот же вопрос быстрее и перевозит тяжелые грузы.

Портальный комплекс управлял дорогами. После развертывания он создавал центральный узел, грузовые площадки и сеть приемных залов. Внутри имелась собственная карантинная зона. Комплекс проверял входящих, сортировал потоки и мог перекрыть направление раньше, чем чужая тварь успеет высунуть голову.

Самое главное сидело глубже. Этот артефакт мог включить Землю в общую портальную сеть Многомерной. Полноценно, с адресами, торговыми маршрутами и возможностью открывать постоянные дороги в союзные миры. Сразу, без десятилетий строительства.

Цена… Я еще раз просканировал кольца и перестал смеяться. Такие вещи не продавали за золото. Короли отдавали права на миры, торговые дома закладывали будущую прибыль на сотни лет. Земля со всеми городами и местными сокровищами стоила сейчас дешевле этого амулета. Планета только открылась, толком не вошла в межвселенскую торговлю и пока даже не понимала, что у нее имеется адрес.

Грегори подарил ей настоящий вокзал Многомерной. Бесплатно, и это пугало сильнее всего. Торговец мог подарить кружку, если перед этим продал тебе пиво по цене корабля. Он мог уступить дорогу, когда уже владел мостом и собирал плату с другой стороны. Щедрость у Грегори случалась редко и всегда имела причину. Но сейчас его самого нигде нет. Посылку он подготовил давно, возможно, на тот случай, если Земля откроется, а может специально для меня. Автономная почта получила адрес и выполнила старый приказ.

Я сжал амулет в ладони.

— Должен буду, друг, — произнес я, глядя на метку Торговца. — Ты знаешь, я всегда возвращаю долги.

Кольца на мгновение остановились, потом снова пошли каждое своим ходом.

Ставить комплекс прямо сейчас нельзя. Сначала придется выбрать место, развернуть защиту и понять, сколько Земля выдержит. После контейнера Ордена пихать в неё еще один подарок было бы свинством.

Амулет я поставил на стол и накрыл двумя печатями.

Телефон зазвонил почти сразу. Это была Лиза.

— Слушаю, моя Императрица! — ответил я, поправляя стол.

— Саша, приходи во дворец, — потребовала она, на заднем плане кто-то перелистывал бумаги. — Желательно сейчас.

— Насколько всё важно? — спросил я, поднимая кресло.

— Это касается груза и твоего Ордена, — Лиза сделала короткую паузу. — У меня тут бумаги.

Я посмотрел на телефон.

— Какие еще бумаги? — уточнил я, уже подозревая неладное.

— Придешь и увидишь, — пообещала Императрица. — Разговор личный, и подробностей по связи не будет.

— Лиза, у тебя голос такой, будто ты решила меня женить еще раз, — заметил я, проверяя печати на амулете.

— У тебя и без меня всё прекрасно получается, — ответила она, и рядом кто-то подавился кашлем. — Жду!

Связь оборвалась. Я посидел несколько секунд. Груз, Орден, какие-то бумаги. Что она там еще придумала?

— Папа Дверь, охраняй амулет! — приказал я, подходя к стене. — Никому не давать проникнуть в имение!

Из подвала донесся короткий удар. С умным големом всегда приятно иметь дело.

Я шагнул в Тень.

Во дворце сейчас находилось столько людей, что искать Лизу обычным способом пришлось бы долго. Ее аура тоже терялась среди защитных контуров, артефактов и старой императорской магии.

— Шнырька! — позвал я, выходя в одном из пустых коридоров.

Мелкий появился возле потолка, доедая мороженое прямо из ведерка.

— Ш-ш-шта? — спросил он, облизывая ложку.

— Быстро найди Лизу, — попросил я, оглядывая одинаковые двери. — Она где-то во дворце и явно задумала какую-то гадость.

Шнырька исчез. Он вернулся секунд через десять. Ведерко куда-то делось. Все четыре глаза сияли, а сам он уже трясся от смеха.

— Шааандр… — протянул мелкий и зажал лапами пасть. — Веш-ш-шелуха…

— Что там? — спросил я, сразу насторожившись.

Шнырька захихикал сильнее.

— Ш-ш-шам увидиш-ш-шь, — пообещал он и нырнул в соседнюю стену.

— Мелкий! — окликнул я, идя следом. — Я ненавижу сюрпризы!

Из стены высунулась его голова.

— Вреш-ш-шь, — сообщил Шнырька и снова исчез.

Тоже верно. Через Тень он вывел меня к большому кабинету в административном крыле. Возле двери стояли два десятка гвардейцев. Командир увидел меня, приложил кулак к груди и тут же распахнул створки. Я вошел.

Лиза сидела во главе длинного стола. Вокруг нее собралась половина правительства. Канцлер Хрулев устроился справа и смотрел на меня так, словно заранее знал, что сегодняшний день станет хуже. Рядом с ним лежали папки с императорскими печатями. Министр иностранных дел держал чистый лист и перо. Военные заняли дальнюю сторону. Еще нескольких человек я знал только в лицо.

Все повернулись ко мне, а я оглянулся. Представитель, которого они ждали, почему-то не вошел следом за мной.

Лиза поднялась из-за стола и поправила рукав платья.

— Ну, раз ты пришел, можно начинать, — объявила

Я еще раз оглянулся.

Шнырька висел под потолком и беззвучно ржал.

— Чего, блин? — спросил я у Императрицы.

— Первым делом Империя хочет вручить грамоту и… — а вот тут я уже охренел окончательно.

Охотники реально получают первую в своей жизни грамоту. Кажется, я снова всех удивлю, вот прямо, как меня сейчас… Правда, у меня возник один вопрос. Нахрена это всё⁈

Что ж, сейчас я узнаю ответ, но понравится ли он мне?

Глава 4

Римская Империя

Холмы под Флоренцией

Посланник Императора нашел нужный дом только к вечеру, и то с третьей попытки.

Навигатор уверенно вел его к точке, которой не существовало. Дорога упиралась в оливковую рощу, связь глохла, а местные на вопрос о синьоре из старого дома на холме делали одинаковое движение бровями и вспоминали о неотложных делах. Помог, как ни странно, трактирщик в Сан-Кашано, он махнул рукой вверх по склону и посоветовал не ехать, а идти пешком, потому что дорога туда пускает не всякую технику.

Дом на холме выглядел так, будто пережил всё, что вообще можно пережить, и заранее скучал по следующей катастрофе. Толстые стены, черепица в пятнах лишайника, у порога стояла колода для рубки дров с воткнутым в нее топором, а из открытой двери пахло дымом и похлебкой.

Хозяин обнаружился ниже по склону, в трактире в маленькой деревушке по соседству.

Посланник Императора замер на пороге и сверился с досье, потому что увиденное с досье не сходилось. Человек, из-за которого бледнел первый помощник Императора, сидел за колченогим столом и резался в карты с мясником, мельником и двумя мужиками, чью профессию можно было определить по пятнам извести на рабочей робе. На столе стояло дешевое вино. Спор шел, судя по накалу, о сумме, на которую в Риме не подняли бы монету с мостовой, и орали все пятеро так, что было слышно, наверное, в соседней деревне.

— Синьор Макиавелли?

— Я сейчас занят! — не оборачиваясь, ответил сухой человек с тонкими губами и бросил карту. — У этих господ осталось всё еще есть мое серебро.

Господа радостно заржали. Посланник, воспитанный протоколами имперской власти Вечного города, совершил ошибку. Он шагнул ближе и положил на стол пакет с императорской печатью прямо поверх засаленных игральных карт.

Внезапно вокруг стало совсем тихо.

Мясник посмотрел на печать. Мельник тоже посмотрел на печать. Обжигальщики извести переглянулись между собой и синхронно отодвинулись вместе с лавкой, как люди, которые уже видели что-то подобное, причем это подобное точно к добру не приведет!

— Молодой человек, — ласково сказал Макиавелли, и от этого тона у посланника внезапно вспотела спина. — Существует два места, куда нельзя класть государственные бумаги. На карточный стол и на гроб. И в обоих случаях по разным причинам, в первом случае игра еще не окончена, а во втором как раз наоборот.

Он убрал смахнул пакет со стола на пол не читая, и посланник с ужасом еле успел подхватить важный документ на лету. Затем он доиграл партию, проиграл, расплатился с искренними проклятиями и только после этого кивнул на дверь.

Поднимались они по холму вверх молча. У самого дома Макиавелли, не оборачиваясь, спросил:

— Марк?

— Его Императорское Величество просит…

— Значит, Марк… — старик толкнул дверь. — Заходи, ужинать будешь?

Внутри дом оказался больше, чем снаружи, и посланник предпочел не задумываться, как именно это устроено. Одна комната была завалена бумагами и книгами до потолка. Во второй, у очага, стоял стол на двоих, хотя жил хозяин один, а на дальней стене висели одежды.

Посланник видел такие только в музеях, за стеклом с климат-контролем — парадное одеяние флорентийского двора, тяжелый бархат, работа мастеров, которых не было на свете уже полтысячи лет. Только эти вещи не были музейными, они были ношеными. Локти чуть светлее, подол тронут дорожной пылью, да и пыль была свежая.

— Красивые, да? — Макиавелли поставил на стол две тарелки, не спрашивая. — Есть старая привычка еще с тех времен, когда меня выкинули со службы, а заняться было нечем. Весь день я торчал в трактире, орал с ребятами из-за гроша и был счастлив, как свинья в луже. А вечером приходил домой, смывал с себя эту грязь, надевал вот это и шел в гости.

— В гости, — осторожно повторил посланник, ведь ближайшее жилье было в получасе ходьбы.

— К древним, — старик разлил вино. — Я тогда писал одному другу письма. Хвастался, что каждый вечер вхожу в древние дворы к древним мужам, они принимают меня любезно, и я беседую с ними и спрашиваю, почему они поступали так, а не иначе. А они, по человечности своей, мне отвечают, и так четыре часа кряду ни скуки, ни горестей, ни страха бедности, даже смерть не пугает, весь переношусь в них.

— Я читал это письмо, — сказал посланник, ведь оно входило в обязательную программу школьного обучения.

— Все читали, — согласился Макиавелли. — Пятьсот лет читают. Красивая метафора, говорят. Одинокий изгнанник, книги, воображение. О том, что это не метафора, за пятьсот лет не спросил ни один человек.

Посланник почувствовал, что вино стоит поставить на стол, потому что у него тряслись руки.

— Двери, юноша, — старик кивнул куда-то мимо очага, и посланник вдруг очень ясно понял, что смотреть туда не хочет. — Мир полон дверей, большинство из которых заперто, слава богу. Но если долго жить в правильном доме в правильном месте и очень хотеть поговорить с умными людьми, потому что вокруг одни простолюдины… какая-нибудь да поддастся. Я хожу в гости каждый вечер. Иногда меня принимали любезно, иногда приходится быстро бегать, но всегда после гостей я садился и записывал ответы.

— «Государь», — тихо сказал посланник.

— Отчет о командировке, — Макиавелли пожал плечами и подвинул ему тарелку. — Просто заказчик не уточнил, о каких государях речь. Ты ешь, а потом расскажешь, что там у Марка стряслось такого, что он вспомнил обо мне раньше, чем небо упало.

— Небо уже упало, синьор.

Старик замер с ложкой над тарелкой, потом поднял глаза, и посланник впервые увидел, как он улыбается по-настоящему, тонко, остро и с таким голодом, что стало понятно, человек соскучился по своей работе.

— Ну наконец-то!

*

— ТА-ДАМ!!! — в тронный зал вошел человек и широко раскинул руки для объятий.

— Серьезно⁈ — офигел я. — А лучшей кандидатуры на роль переговорщика не нашлось?

— Ну что, начинается? Ты не рад видеть своего старого друга⁈

— Друга рад видеть, но твой нынешний статус меня… гхм… несколько смущает.

— Нормальный ты⁈ — возмутился Великий Охотник Дэн, собственной персоной. — А кто тебя вообще искусству переговоров учил? Когда ты был мелким пи… гхм… простите, Ваше Императорское Величество, мелким салагой?

— Мамочка… — совсем не по-императорски прикрыла рот ладонью Лиза. — Уважаемый Великий Охотник учил тебя переговорам?

— Было такое, — с неудовольствием признал я. — Но вообще-то у меня было много учителей.

— Ой… — снова сказала Императрица, и, кажется, я понял, чем она сейчас озаботилась.

— Да ладно, Ваше Императорское Величество, не переживайте. У меня совсем другой фирменный стиль!

— Ага, гораздо разрушительнее моего! — заржал Дэн, отчего я сам не выдержал и присоединился.

Не смешно было только Елизавете, которая смотрела на всё происходящее с тихим ужасом. Понять, конечно, ее было можно. Женщина готовилась к этому дню как к экзамену. Она подготовила документы, грамоты, собралась вести протокол, пригласила важных людей. Кажется, у нее было три репетиции с министрами. Она ждала кого-то вроде Первого Охотника, величественного, древнего, с голосом, от которого дрожат стекла. А получила худощавого мужика неопределенного возраста, который вошел через парадные двери с криком ТА-ДАМ! и у которого в глазах горел тот самый безумный огонек, от которого шарахались боги постарше и поумнее. А еще некоторое время он был ее личным учителем, поэтому Елизавета ТОЧНО знала, на что он способен. Да, он был один из сильнейших Одаренных Многомерной Вселенной, но вот что касается дипломатии…

Дэн. Из всех братьев Первый выбрал Дэна! С одной стороны логично. Дэн знает Землю не по отчетам, а по рассказам. Он учил Лизу и в курсе, что на Земле происходит в общих чертах. С другой стороны… это Дэн. У него второе имя Хаос и Разрушение, и я до сих пор не понял, какое из них дали ему при рождении.

— Так, ладно, — Великий Охотник огляделся, одним взглядом пересчитал министров, задержался ненадолго на Хрулеве, одобрительно хмыкнул, ощутив силу старого Истребителя и уселся в кресло напротив трона, которое под ним как-то жалобно скрипнуло. — Официальную часть предлагаю провести быстро. Что тут у вас по программе?

Лиза взяла себя в руки. Надо отдать ей должное, очень быстро взяла, я бы после такого перфоманса еще минуту глазами хлопал.

— Первым пунктом Российская Империя хотела бы вручить Ордену Охотников благодарственную грамоту, — произнесла она, поднимаясь. — За помощь, оказанную нашему миру в час нужды.

Церемониймейстер вынес ее на подушке. Красивая штука, между прочим — тисненая кожа, императорские вензеля, печать на шнуре. Аня, которая консультировала императрицу онлайн, рассказывала, что над формулировками три канцелярии сидели всю ночь.

Дэн встал, взял грамоту, повертел, и тут я почувствовал, как под черепом коротко полыхнуло синим. Это Кодекс отозвался. Правда не мне, а грамоте. По тисненой коже пробежала тонкая голубая вязь, обвила печать, впиталась в шнур и погасла.

В зале запахло грозой, у двоих министров сработали защитные амулеты, а Шнырька, сидящий под потолком на огромном гербе Империи, перестал жевать и уважительно присвистнул.

— Ух ты! — сказал Дэн совсем другим голосом. — Приняли.

— Что… приняли? — осторожно уточнила Лиза.

— Кодекс принял, — Великий Охотник держал грамоту уже двумя руками, бережно, как оружие. — Поздравляю, Императрица. Вы только что заключили союз, который засчитала сам Кодекс. В обе стороны, между прочим, засчитал.

Вот теперь настала моя очередь напрячься. Кодекс — это вам не нотариус. Он формальности любит, но регистрирует только то, что считает настоящим. Клятвы, долги или кровь, а тут бумажка с вензелями, сочиненная простыми смертными. Хотя нет, не бумажка…

Я посмотрел на Лизу и понял, что именно признал Кодекс — намерение. Империя сейчас, кажется первой во всем Мироздании официально искренне сказала Ордену спасибо, потому что Лиза лично придумывала каждую формулировку.

— Хмм… За всю историю Ордена, — почесал репу Дэн, разглядывая вензеля, — нам никто ни разу не вручал грамоту. Ни один мир и ни одно государство. Не, нас конечно звали, когда у кого-то подгорала жопа. Гхм… еще раз простите, Ваше Императорское Величество. Нам платили, когда было чем. Нас проклинали, когда мы опаздывали. А чтобы вот так, красивой бумагой, с печатью… — он поднял взгляд, и голубой огонек в глазах на секунду притух. — Отдам Первому, пусть перед молодыми хвастается.

В зале стало очень тихо. Министры, кажется, только сейчас начали понимать, что происходящее не просто протокол.

— Только Юлиану сначала предъяви, — не выдержал я. — А то это будет первая вещь в Крепости, которая завелась без его описи. Старик такое точно не переживет.

— Само собой, — фыркнул Дэн, и момент торжественности закончился, о чем я совершенно не жалел. Еще немного, и Лиза бы прослезилась, а это подорвало бы ее авторитет среди подданных. — Что дальше там по программе?

— Договоры о сотрудничестве, — Императрица кивнула, и министр иностранных дел с видимым усилием поднял стопку папок. — Двадцать три документа. Взаимная помощь, статус представителей Ордена на Земле, порядок…

— Ага, — сказал Дэн, забрал у министра всю стопку, положил перед собой и открыл первую папку.

Я ждал, что он начнет читать, но зря. Дэн подписал первую страницу, не глядя, затем перевернул ее и подписал вторую. После чего закрыл папку и открыл следующую. Перо летало над бумагой с той же скоростью, с которой он обычно разделывает тварей божественного ранга. Министр иностранных дел издал звук, который я до этого слышал только от Бурбулиса, когда у того закончилась настойка.

— Уважаемый… Великий Охотник… — Хрулев, единственный из всех, решился. — Вы не хотите ознакомиться с содержанием?

— А зачем? — искренне удивился Дэн, подписывая восьмую папку.

— Там условия, обязательства, сроки.

— Молодой человек, Кодекс это уже одобрил, — Дэн отложил перо и посмотрел на канцлера с отеческой жалостью, хотя Хрулев выглядел старше нас обоих. — А слово Охотника нельзя нарушить, вообще никак. Если я подписал, значит Орден сделает, поэтому читать это должны не мы.

Он подвинул стопку обратно и улыбнулся так, что у половины зала похолодели ноги.

— Читать это должны

Дэн сделал значительную паузу, а я с наслаждением наблюдал, как до министров доходит, по одному. Министр иностранных дел побледнел первым, видимо, он вспомнил, что именно понаписал. Хрулев, наоборот, взглянул на стопку с внезапным уважением, как на радужный Разлом, который сулит много разного добра.

— Ну и последнее, — Дэн вернул перо церемониймейстеру, подошел к высокому окну и кивнул на площадь, где над разбитой мостовой висела наша каменная посылочка. — Открыть-то подарок смогли?

— На полторы секунды, — признал я.

— Ха! — он глянул на трещины, разбежавшиеся от опор, и заржал. — Узнаю Юлиана. Он когда пакует на совесть, получается примерно это. Слушай, а чего мучаетесь? Вам же не контейнер открыть надо. Вам надо, чтобы мир вокруг него дозрел. Нужно найти того, кто умеет работать со временем, и пусть он состарит границу. Не вещи, их лучше не трогать, за такое Юлиан убьет, а границу между вещами и миром.

Я открыл рот, а затем закрыл, и медленно, с чувством, произнес про себя несколько слов, которые при Императрице произносить не стоило. Потому что один проштрафившийся Архимаг, который работает не с материалом, а со временем, у меня был. Он сидел уже некоторое время в темнице Теодора, сочиняя оправдания и ожидая самого страшного. Я его, между прочим, примерно для этого его и брал, только вот хотел воздействовать на барьеры вокруг Земли. Кто ж знал, что сама Многомерная мне поможет их снять? Ну, а потом я закрутился с деревом, Ольгой и посылками.

Ну что ж, Тагоний, похоже, что у тебя скоро начнется трудовая биография честного человека.

— Вижу, дошло, — удовлетворенно кивнул Дэн и повернулся к Лизе. — Ваше Императорское Величество, официальная часть закончена? А у меня к брату есть пара слов не для протокола.

— Разумеется, — Лиза встала. — Малый кабинет в вашем распоряжении, я распоряжусь…

— Не надо кабинет, — отмахнулся Дэн. — Мы тут постоим.

Он тут же повел ладонью, так, знаете, лениво, как отгоняют муху от варенья. Мир сразу вокруг нас двоих… выключился. Звуки исчезли все разом, шаги, дыхание двух десятков людей, гул города за окнами. Краски снаружи полога чуть выцвели, будто зал отодвинули на метр вглубь картины. Я потянулся восприятием к границе этой штуки и не нашел ее вообще, ни слоев, ни каркаса, ни точки, за которую можно взяться. Полог просто был, как погода.

Вот тут у меня, честно признаюсь, накрыла ностальгия наполовину с жабой.

Я долбаный Меч Кодекса! Я сегодня утром богов паковал как посылки. На такой полог тишины я бы собирал добрый час, с артефактами, с матюками, с двумя перекурами. А Дэн сделал это одним движением ладони, между делом, продолжая улыбаться министрам через разом выцветшую реальность. В этот полог не залез бы вообще никто, и я это чувствовал также ясно, как пол под ногами.

А ведь я раньше и я так мог! Но до сил своей прошлой жизни я еще не добрался. Умом я это знал давно, а вот так, наглядно, мне это показывали редко. И знаете что? Бесит, совершенно по-детски бесит, ага!

— Не сопи, — Дэн без перехода стал серьезным. — Рано или поздно ты вернешь свои силы. Быстрее, чем думаешь, кстати. А теперь слушай, у меня мало времени.

— Ты куда-то торопишься?

— Земля твоя торопится, — он топнул подошвой по мраморной плите, и я вдруг услышал то, что слышал он: тихий, на самой границе восприятия, скрип. Плита не трещала, она напрягалась. Да и не плита одна, весь дворец, весь город, вся кора планеты подо мной еле слышно гудела, как мост, на который заехало что-то массивное, на нагрузку чего мост был явно не рассчитан. — Перепуганная она у тебя. Скрипит подо мной, как новые сапоги. Часик меня она еще выдержит, а дальше пойдут последствия. Так что давай быстро и по делу.

Он полез за пазуху и достал фляжку, которая была сделана из кости. Из чьей, определить не смог, а я, на минуточку, хоть и не Скульптор, но в костях довольно неплохо разбирался. Перебив столько тварей, рано или поздно поймешь, что к чему, ведь одни из них стоили бесстыдно дорого, а другие были простым мусором.

Пробка была запечатана тремя печатями, и одну из них я опознал. Это была личная печать Юлиана с формулировкой — выдано под роспись, вернуть тару.

— Это то, что я думаю?

— Это даже лучше, чем ты думаешь, — Дэн свинтил пробку с нежностью. — Такой во всей Многомерной вообще больше нет.

Из горлышка потянуло, даже не запахом, а воспоминанием о всех ошибках моей молодости сразу. Аура фляжки на мгновение развернулась, и я успел заметить, как ближайший защитный контур дворца тихо, по-английски, ушел в спящий режим, от греха подальше, и это несмотря на непроницаемый барьер вокруг нас.

— Бухичу только не показывай, — сказал я машинально.

— А кто это?

— Да забей!

Дэн накапал немного содержимого фляги в крышку-наперсток и протянул мне.

— За встречу, брат! И за твою планету! Она мне нравится, маленькая и наглая, вся в тебя.

Мы выпили. Внутри у меня всё ВЗОРВАЛОСЬ!!! Я вдохнул, потерял на секунду зрение, затем обрел его обратно и решил, что ограничусь одним колпачком. Где-то на краю сознания обиженно завозился Океан Душ, кажется, некоторые из моих постояльцев почуяли знакомый аромат и оживились, как собаки при запахе вкусняшек.

Их можно было понять, потому что у меня сейчас хлынуло столько силы, что утреннее кормление Папы Двери сильно терялось на этом фоне. А еще я понял, для чего Дэн укрепил полог Тишины вокруг нас, сделав его в разы сильнее. Потому что вся эта энергия, выплеснись она наружу, не оставила бы от столицы и малейшего следа.

— Ну вот, я же говорил! — Дэн спрятал фляжку. — Чувствуешь теперь силу богатырскую?

— Ага! — перед моими глазами летали разноцветные бабочки, и я только усилием воли пытался прийти в себя.

Чтобы переварить всю эту силу, мне нужно было много времени, но подгон от моих братьев оказался царским.

— Тогда еще одно. Орден Защитников.

Я даже не удивился. Стоило мне вчера подумать про этот Орден, и вот, пожалуйста. Разведка у нас всегда работала лучше любых богов.

—

— Да, услышали и проанализировали, — не стал темнить Дэн. — Мы видели бой в вашем «Колизее». Мак после ее отказа убивать людей и фокуса с вязкой три раза переспросил, точно ли девочка не реинкарнированный Защитник. Так вот, брат. Если ты полез в это дело, а ты полез, я уже понял, тебе надо понимать одну вещь.

Он помолчал. Веселый безумный огонек в глазах притух совсем, и на меня посмотрел кто-то очень старый.

— Мы перед ними виноваты. Не Орден недоглядел, как в учебниках пишут. Мы… Да что там мы! Я лично! Когда их крепости обложили, мы стояли в трех переходах и решали, куда важнее успеть. Решили, что уничтожить армию одного мерзкого темного бога важнее. Бога я угандошил… — он повел плечом, будто сбрасывал что-то. — Их знания целы, Сандр. Всё, что уцелело, Юлиан собрал и запер в Запретной секции. Только вот имей в виду, Ольгу ожидает серьезная проверка.

— А что там с их… особенностью? — спросил я. — Запрет на убийство людей ведь не отключишь.

— Даже не думай в эту сторону, — быстро и жестко сказал Дэн. — Их сила росла ровно оттуда, но как, никто не знает. Этого, подозреваю, и они сами не знали. Спроси у Первого, или лучше… — он усмехнулся, — спроси Кодекс. Он сегодня разговорчивый.

Полог едва заметно дрогнул, снаружи к нему подошла Лиза, но поняла, что внутрь не попадет, и с достоинством сделала вид, что просто прогуливается. Дэн проводил ее взглядом с откровенной гордостью наставника.

— Красотка она у тебя! Рад, что смог помочь.

— У меня? — прикинулся шлангом я.

— Блин, не начинай! Тут мы плавно подходим ко второму делу, — сказал он и вдруг замялся.

Вот тут я насторожился по-настоящему. Дэн никогда не мнется. Дэн может орать, ржать, разносить Пантеоны и пить то, от чего дохнут демоны, но мяться он не умеет просто физически.

— Ну? — подтолкнул я.

— Кодекс разрешил нам семьи, — буркнул Великий Охотник, глядя куда-то в сторону трона. — Братья, это самое… интересуются.

— Чем они интересуются?

— Ну… как тут у вас всё устроено. На Земле. Насчет… — он сделал неопределенное движение рукой, которым можно было обозначить всё, что угодно, от погоды до государственного переворота.

До меня доходило секунды три, а потом я заржал так, что полог Тишины, спасибо ему, спас мою репутацию перед министрами.

Орден Охотников, гроза Мироздания, обычные сверхлюди, при виде которых Верховные Сущности вспоминают, что у них дела в соседней Вселенной, прислали Великого Охотника Дэна… на разведку, чтобы выяснить, как жить семейной жизнью.

— Я тебе это еще припомню, — пообещал Дэн, дождавшись, пока я отсмеюсь. — Между прочим, вопрос серьезный. У нас парни тысячелетиями без семейного очага, а тут как раз твой опыт. Блин, да ты сам женился пять раз!

— Четыре.

— Я считаю с Лизой.

— Я еще не женился на ней!

— Юлиан уже выдал под роспись подарок, — отрезал Дэн тоном, закрывающим дискуссию. — Короче. Мы тут чё подумали. Раз ты в одном мире нашел целых пять жен, возможно, этот мир особенный? Присматривайся, короче. Никого не торопим, никого не сватаем, но если какая-нибудь достойная женщина… с характером вроде вашей Императрицы, вот только свободная…

Перед глазами у меня немедленно встала Ольга. С тесаком на плече, счастливая, над ямой с богом, которой я, между прочим, обещал молодого симпатичного Охотника, и у которой прямо сейчас появился выбор внутри целого Ордена.

— Я подумаю, — дипломатично ответил я, и Дэн, который знал меня как облупленного, немедленно прищурился.

— Ты уже кого-то придумал.

— Я подумаю, — повторил я с каменным лицом.

Договорить нам не дали. Полог Дэн снял так же небрежно, как поставил, и ровно в этот момент двери тронного зала открылись. Гвардейский командир, чеканя шаг, вошел первым.

— Ваше Императорское Величество! Чрезвычайный представитель Римской Империи!

Представитель, слава Кодексу, вошел без «та-дам».

Сухой, немолодой мужчина, в темном дорожном платье без единого украшения, если не считать перстня с ладонью, сжимающей монету. Шел он неторопливо, кланялся ровно настолько, насколько требовал протокол, и ни на волос ниже, а глаза у него были живые, острые и смотрели сразу на всех — на Лизу, на министров, на контейнер за окном, на всех, кроме Дэна.

Дэна он рассматривать не стал, он сразу его узнал.

— Ваше Императорское Величество! — голос у римского представителя оказался сухим и теплым одновременно, как хорошее вино. — Никколо Макиавелли, к вашим услугам! Император Марк Аврелий свидетельствует свое почтение и просит считать меня голосом Рима во всех вопросах, которые сегодня обсуждаются.

Лиза милостиво кивнула. По залу прошел шепоток: имя, судя по всему, знали не все, но те, кто знал, уже наклонились к соседям.

— Но прежде, чем мы перейдем к делам, — продолжил Макиавелли, и вот тут его голос неуловимо переменился, став почти мечтательным, — я позволю себе одну личную просьбу, возможно, дерзкую.

Он повернулся к Дэну и поклонился глубже, чем Императрице.

— Я стар, синьоры. Я всю жизнь изучал государей, как они берут власть, как держат ее и как теряют. Я видел дворы Флоренции, Рима и дворы, о которых не пишут в хрониках. Но ремесленник, всю жизнь изучавший ручьи, мечтает однажды увидеть море, — он выпрямился, и тонкие губы тронула та самая улыбка, острая и голодная. — Позвольте мне посетить Первую Крепость Охотников. Я хочу увидеть двор, где государи не рождаются и не коронуются, а становятся, и где властвует, если я верно понимаю, не человек и не бог, а Слово.

Зал замолчал, а Лиза посмотрела на меня. Я посмотрел на Дэна.

Дэн же стоял, склонив голову набок, и разглядывал римского представителя с растущим, совершенно неприличным весельем, затем он хлопнул себя по бедру.

— Вот же старый пердун! — захохотал Великий Охотник на весь тронный зал. — Не мытьем, так катаньем? А мы-то думали, куда ты зашкерился. Мак до сих пор ржет, что ты его пьяные байки за свой трактат выдал!

Лицо Макиавелли не дрогнуло, только его улыбка стала чуть шире.

— Дописал, Великий Охотник, — ровно ответил он. — Правда, издатели выкинули лучшие главы. Никто из них не поверил, что такие государи существуют.

Я медленно перевел свой взгляд с одного на другого. Так, кажется, переговоры будут интереснее, чем я думал…

Глава 5

— Так… кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — спросил я, переводя взгляд с Дэна на римского посланника. — Желательно до того, как вы оба решите, что я и так всё знаю.

Дэн расплылся в улыбке и ткнул большим пальцем в сторону сухого мужчины.

— Не узнаешь его? — спросил он, явно наслаждаясь ситуацией.

Я еще раз присмотрелся. С виду человек, возраст которого определить трудно. Лицо у него было старое, спина прямая, движения спокойные. Хорошая одежда сидела на нем так, будто служила рабочей формой, а не парадным костюмом. Ни оружия, ни заметных защитных артефактов. Душа закрыта аккуратно.

Я зацепил ее краем восприятия и сразу остановился, силы там было немного.

— Первый раз вижу, — ответил я, покачав головой.

— Возможно, вы не пересекались лично, — Дэн потер подбородок, — хотя слышать ты о нем точно должен был. Это…

— Господа, — вмешался римлянин, положив на стол тонкую папку, — документы и переговоры имеют с хорошим вином мало общего, и от ожидания они не становятся лучше. Обычно за это время меняются условия и прибавляются люди, которые хотят получить свою долю.

Дэн посмотрел на него, потом на меня.

— Слушай, он и раньше так разговаривал? — спросил я у брата, кивнув на гостя.

— Раньше еще хуже, — ответил Дэн и уселся на край стола. — Сейчас он хотя бы не начал с вопроса, кто из нас здесь действительно принимает решения.

Римский посланник слегка повернул голову.

— Вопрос уже получил ответ, — произнес он, оглядев Лизу, меня и самого Дэна. — Решения принимают трое, но отвечать за последствия придется большему числу людей.

Министр иностранных дел тихо положил перо. Наверное, решил, что записи можно сделать и позже, когда пальцы перестанут дрожать.

— Ладно, — Дэн хлопнул ладонями по коленям и поднялся. — Он прав, надо двигаться, я здесь и так задержался. В Крепости переживают, что Многомерная снова захлопнет этот мир и оставит меня вместе с вами.

Вот теперь мне стало не до веселья. Если Землю закроют, пока внутри находится Дэн, плохо станет всем.

У темных существ имелось удобное свойство. Их энергия цеплялась к миру, расползалась по нему и заражала всё вокруг, зато почти не давила весом.

Сила Великого Охотника держалась иначе. Каждый такой брат приносил с собой готовый кусок законов, память тысяч сражений и столько энергии, что молодому миру требовалось время даже на знакомство.

Земля пока осваивала сам контейнер со снаряжением. Дэн ходил по ней, как склад с очень плохо закрепленными полками.

— Согласен, — сказал я, посмотрев на тонкие линии, которые уже проступали под его сапогами. — Если тебя здесь закроют, врагам будет весело, а вот планете такое не понравится.

— Вот и я о том, — Дэн провел ладонью по пространству.

Перед ним раскрылся портал из синей энергии. За овальным проходом виднелся строгий каменный коридор Первой Крепости, знакомые печати на стенах, двое молодых братьев вдалеке.

Один из них увидел Дэна и сразу выпрямился.

— Пойдем, — предложил Дэн, указав на портал. — Там и поговорим, заодно покажем гостю, куда он так просился.

— Мы еще вернемся к вопросу, откуда он тебя знает, — предупредил я, подходя к проходу. — Первым делом спрошу Марка Аврелия, кого он сюда отправил.

Римлянин встретил мой взгляд спокойно.

— Император ответит, — произнес он, придерживая папку двумя пальцами. — Марк Аврелий редко скрывает причину решения от тех, кого это решение касается. Время разговора он оставляет за собой.

Хитрая старая душа, но лезть глубже я не собирался. Человек ясно дал понять, что не хочет превращать знакомство в допрос.

Что ж, имеет право. Я бы на его месте тоже не обрадовался, если бы неизвестный мужик полез в голову сразу после приветствия.

До портала оставалось два шага, когда Лиза оказалась рядом и ухватила меня за рукав.

— Саша, это катастрофа, — прошептала она, наклонившись к моему плечу. — Его нельзя отпускать туда одного. Это Макиавелли. Я слышала много разных историй. Российская Империя обязана участвовать в этих разговорах.

— Ты понимаешь, что тебя здесь слышат минимум двое? — так же тихо спросил я и кивнул на Дэна с Макиавелли.

— Трое, — сообщил Хрулев, подняв руку со своего места.

Лиза покосилась на старого Истребителя.

— Плевать! — прошипела она, продолжая держать мой рукав. — Меня министры сожрут. Рим получит прямой выход на Орден, а мы останемся с красивой грамотой и двадцатью тремя договорами, половину которых этот безумец подписал не читая. Сделай что-нибудь.

— Почему сразу безумец? — возмутился Дэн, не закрывая портал. — Я всё подписал с полным пониманием последствий.

— Вы ни одной страницы не прочли, — напомнил министр иностранных дел, прижав ладонь к верхней папке.

— Именно поэтому понимание осталось полным, — ответил Дэн и улыбнулся министру, а тот открыл рот, подумал и закрыл.

Я посмотрел на Лизу. Она была права. Отпустить Макиавелли в Первую Крепость одного означало подарить Риму преимущество, которое потом придется выкупать золотом и услугами. Марк Аврелий подобрал посланника грамотно. Человек всё ещё стоял в зале, а Российская Империя уже боялась того, что он скажет в Крепости.

Тянуть Дэна тоже нельзя.

— Закрой пока проход, — попросил я брата и протянул руку Лизе. — Дай мне планшет.

Дэн без вопросов сомкнул портал и занял кресло напротив трона.

— Я подожду, — согласился он, вытянув ноги. — Цену для Земли ты знаешь.

— Знаю, — ответил я, поймав брошенный Лизой планшет.

Карта «Колизея» открылась сразу. Зеленых точек стало больше. Желтые постепенно гасли. Две красные цели уже приняли группы зачистки. На южном краю одного материка мигала новая отметка, которой пять минут назад еще не было.

Я увеличил изображение. Шесть темных богов вошли одним переходом. «Колизей» поймал весь узел и стянул их в общую чашу. Теперь гости лупили по стенам с разных сторон, пытались разнести управляющие опоры и ругались друг с другом. Судя по картинке, один уже лишился половины тела, остальные совсем не спешили ему помогать.

Расчетная группа доберется через одиннадцать минут.

У арены было максимум семь.

— Нашел тебе разминку, — сказал я, разворачивая планшет к Дэну.

Он посмотрел на шесть меток и укоризненно поднял бровь.

— Всего шесть? — спросил брат, поднимаясь с кресла. — Раньше ты уважал

— Один для разминки, шесть от скуки, — пояснил я и позвал: — Шнырька!

Мелкий свесился с имперского герба под потолком. Всё это время он сидел там, жевал мороженку и слушал переговоры.

— Ш-ш-шта? — спросил он, небрежно вытирая лапу о морду медоеда на гербе.

— Покажи нашему дипломату, где находится эта чаша, — попросил я и указал на планшет. — Пусть разомнется перед дорогой.

— Я боевой представитель Ордена, — поправил Дэн, подходя к Шнырьке. — Дипломатия у меня идет дополнительным навыком.

— Мы заметили, — сказала Лиза, отпуская мой рукав.

Шнырька коснулся лба Дэна и передал маршрут. Синяя искра прошла по глазам брата. Он увидел координаты, состояние чаши и тех, кто сидел внутри.

— Без проблем, — сказал Дэн, разминая плечи. — Вернусь быстро. Гостя не отдавайте, он мне нужен целым и разговорчивым.

— Постараемся, — пообещал я, наблюдая, как он открывает новый проход.

Дэн шагнул в синеву. На той стороне мелькнула чаша «Колизея», затем портал закрылся.

В зале стало тихо. Макиавелли дождался, пока исчезнет последняя синяя искра, и повернулся к Лизе.

— Ваше Императорское Величество, — произнес он, поправляя край рукава, — раз присутствие Рима в будущем союзе вызывает у вас такую тревогу, мы можем пересмотреть условия нынешнего договора между нашими Империями. Я снова нахожусь на службе и уполномочен вести переговоры.

Лиза замерла.

— Нет, — сразу ответила она и выпрямилась. — Действующий союз нас полностью устраивает.

— Рад это слышать, — сказал Макиавелли и открыл свою папку. — Ваши министры долго спорили по двум пунктам и оставили за собой право вернуться к обсуждению. Я решил, что подходящий случай наступил.

Министр иностранных дел начал бледнеть второй раз за последние пять минут.

— Случай не наступил, — отрезала Лиза, глядя на римлянина. — По обоим пунктам порядок. Российская Империя выполняет договор целиком.

— Тогда я передам Марку Аврелию, что Петербург считает разногласия исчерпанными, — сказал Макиавелли и закрыл папку.

— Именно так и передайте, — подтвердила Лиза, хотя в ее глазах уже разгорался Огонь.

Римлянин слегка склонил голову. Всё, он получил от Императрицы то, чего прежние дипломаты добивались долгими спорами. Одна спокойная фраза, папка, которую он даже не раскрыл на нужной странице, и вопрос закрыт в пользу Рима.

Я вздохнул, ведь понятия не имею, что это за тип. Чуйка моя сейчас советовала держать рот закрытым и думать над каждым словом. Сила у него оставалась человеческой, но опасность сидела в уме.

С Бездной приходилось так же. Она могла спросить, нравится ли тебе погода, а спустя десять минут оказывалось, что ты согласился участвовать в войне двух планов, которых никогда не существовало, но теперь вот они есть. Макиавелли действовал спокойнее. Он оставлял собеседнику выбор и заранее знал, что получит при каждом ответе.

Я посмотрел на свободное место рядом с собой. В такие разговоры без Анны не полезу.

Макиавелли перевел взгляд с Лизы на меня.

— Великий Охотник, — обратился он, убирая папку под локоть, — пока ваш брат занят, мы можем обсудить порядок визита в Первую Крепость.

— Не можем, — ответил я и вернул планшет Лизе.

— Тогда, может, мы сможем обсудить закупки Римской Империей оружия, которое вы производите? — кажется, нашел он новую жертву.

— Нет! — слегка подумав, ответил ему. — Думаю, это сейчас исключено.

Звучало, кстати, грубо, но я не боялся его. Скорее, я опасался, что моя жена потом спросит с меня за каждый договор. А еще Сару Абрамовну, которая снова меня поцом назовет.

Макиавелли не обиделся.

— Что нам мешает? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Моя жена еще не пришла, — пояснил я и оперся ладонями о стол. — Пока Ани здесь нет, я ничего не обсуждаю, не подписываю и никого никуда не веду.

Хрулев одобрительно хмыкнул.

Лиза облегченно выдохнула. Министр иностранных дел прикрыл глаза, словно ему только что пообещали подкрепление.

Макиавелли задержал на мне взгляд.

— Позовите ее, — предложил он после короткой паузы. — Думаю, мы успеем провести беседу и прийти к решению, которое устроит всех и принесет благо в наши земли.

— Увы, но моя жена сейчас находится в Многомерной и не может прибыть сюда.

— Прискорбно и в то же самое время обнадеживающе, — сказал он так, словно вообще не видел никаких проблем, а затем добавил: — Если волей случая я встречу вашу жену, то смогу стать инициатором этого диалога?

Вот тут я не выдержал и заржал.

— Сможешь, конечно! — без всяких проблем дал ему зеленый свет. — Даже не так, хоть на двести лет вперед можете договора заключать.

Он кивнул. А я понимал, что этот тип попал. Он даже не представляет, на кого лезет. Если там еще Сара Абрамовна будет, тогда боюсь, что Римская Империя будет очень удивлена, увидев те договора.

Ладно, пора в дорогу за Бухичем, ведь именно его я собираюсь отправить, он как-никак тоже императорских кровей. Вот пусть и представляет Империю!

Мир Земля

Каргаш Темный Бог

Каргаш попал не туда. Он понял это еще до того, как закончилось воплощение. Вместо выбранного города вокруг поднялись каменные стены огромной чаши. Над головой горело чужое солнце, под ногами лежал серый песок, а по краю арены вспыхивали знаки именно человеческой работы.

Каргаш осмотрелся всеми глазами сразу. Пять его копий стояли вокруг, и каждая из них сохранила связь с основой, каждая держала свою часть силы. Для наблюдателя здесь находились шесть темных богов. Даже защита мира посчитала их отдельными сущностями и разнесла метки по разным секторам.

Прекрасно, перехват сработал в последний миг. Он уже почти добрался до города. Каргаш успел рассмотреть крыши, широкую реку и дворец на холме. Потом путь дернуло в сторону, будто кто-то ухватился за шкирку и бросил сюда. Обиднее всего оказалось другое, он не смог вырваться.

Каргаш заранее изучал ловушки этого мира. Слабые смертные собирали артефакты, возводили барьеры и надеялись, что камень защитит их от богов. Обычно такие надежды жили до первого удара.

Здешняя чаша держалась.

— Ну ладно, — произнес Каргаш, расправляя четыре крыла. — Поиграем по правилам людишек.

По его воле пять копий двинулись к границе. Одна ударила копьем в купол, вторая выпустила темную волну. Остальные выбрали свои участки и принялись за работу одновременно.

Барьер прогнулся. На поверхности появилась трещина, которая сразу затянулась.

Чаша готовилась защищаться. Хорошая работа. Людишек следовало похвалить перед смертью.

Каргаш Шестиликий родился с редким даром. Другие боги создавали аватары далеко от основной оболочки. Один ходил по миру, пока хозяин сидел в своем храме и принимал жертвы. Две полноценные формы рядом начинали мешать друг другу. Связи путались, сила давила на пространство, а потом мир выбрасывал лишнее тело.

У Каргаша всё работало иначе. Шесть оболочек составляли единое существо. Он смотрел шестью парами глаз, думал сразу в шести головах и мог распределять между телами любой объем силы. Обычно копии уходили в разные миры, собирали последователей и расширяли владения хозяина. Сегодня они пришли вместе. В этом и заключался план.

Земля оставалась слабой. Она не выдержала бы Скульптора. Васбагор продавил бы ее основу одним присутствием, Рексаю хватило бы нескольких часов чтобы сломать мироздание. Даже Каргаш в полном воплощении оказался для планеты слишком тяжелым.

Поэтому он разделился. Каждая его оболочка несла шестую часть силы. Мир увидел шесть приемлемых противников и впустил всех. Каргаш обошел ограничение, которое останавливало сущностей выше него.

Он взломал Землю. Уже за одно это Скульптор наградит его. А если удастся ослабить Сандра, награда станет еще более достойной. Темные боги решили давить количеством. Пусть Охотник убивает оболочки, тратит силу и бегает между континентами. Десять таких схваток его вымотают, а сотня заставит ошибиться.

Каргаш мог встретить его один и тогда все шесть его тел сольются за миг. Мир не успеет вытолкнуть воплощение, а короткого боя хватит, чтобы убить ослабленного Охотника или оставить на нем рану. Уйти тоже получится. Пять внешних якорей уже ждали приказа.

Очередной удар копий прошел по чаше. Купол дрогнул, на внешнем кольце вспыхнул красный знак.

Каргаш поднял ладонь. Аватары остановились.

— Хватит, — приказал он, рассматривая защиту.

Он мог и не говорить этого, но для наблюдателя до конца играл свою роль шести слабеньких божков.

Барьер почти дошел до предела. Еще один общий удар вскроет оболочку. Следом сработают накопители, и вся собранная сила войдет в точку прорыва. Одна копия, правда, погибнет, но эта потеря не смертельная, только глупая.

На создание каждого тела ушли годы жертвоприношений. Разменивать такой запас на человеческую стену Каргаш не собирался. Лучше вызвать Охотника. Земляне наверняка следили за ареной. Трансляция шла через каждый узел, он уже обнаружил наблюдающие артефакты. Значит, его слова точно услышат.

Каргаш вышел в центр чаши. Пять аватаров встали за спиной, расправив крылья. Над каждой головой зажегся темный круг.

Сейчас он выглядел достойно.

— Охотник! — позвал Каргаш, усиливая голос божественной мощью. — Мы пришли за тобой! Подойдешь ли ты сам или снова станешь прятаться за смертными?

Ответа не последовало. Тогда Каргаш прошел вдоль стены. Песок плавился под его сапогами.

— С каких пор Охотники бегают от Тьмы? — продолжил он, подняв голову к наблюдающим кристаллам. — Наверное, с того дня, когда ваш Орден понял, что его время закончилось!

По барьеру пробежала рябь. Кто-то снаружи усилил передачу.

Слушают, понял он и обрадовался. План работает. Отлично!

— Пока ты заперт здесь, наши армии идут к Первой Крепости! — прокричал Каргаш, разводя руки. — Мы вырежем твоих братьев и развесим их души в садах Скульптора! Молодых отдадим низшим богам. Старых пустим на корм тем, кто еще не заслужил собственного имени!

Один из аватаров засмеялся. Остальные подхватили, и шесть голосов прошли по чаше. Каргаш вошел в азарт, но Сандр не появлялся. Значит, он ослаблен, возможно, уже ранен после предыдущих боев. Либо он сидит в своей усадьбе и понимает, что против Шестиликого шансов нет.

Эта мысль ему понравилась.

— Сандр! — Каргаш остановился напротив главного кристалла. — Я слышал, ты называешь себя Великим Охотником! Приди и докажи! Или твои жены воспитали из тебя домашнего пса?

Синяя линия разрезала пространство. Каргаш замолчал. В центре арены открылся портал. Из него вышел худощавый мужчина неопределенного возраста. Обычная одежда, мягкие сапоги, никакого доспеха. Он оглядел чашу, заметил шесть фигур и покачал головой.

— Ну, кто тут меня ждал? — спросил пришедший, поправляя рукав.

Каргаш усмехнулся. Сандр все-таки явился. Выглядел Охотник хуже, чем рассказывали. Силу свою почти не показывал, возможно, он скрывал остатки, надеясь на внезапный удар, но не поможет ему это.

— О-о-о, ты пришел, трус! — Каргаш сделал шаг навстречу и развел нижнюю пару рук. — Я уже решил, что Охотникам запретили умирать достойно.

Мужчина посмотрел на него с легким удивлением.

— Трус? — переспросил он, указав пальцем на себя.

— Мы покажем, чего стоит ваш Кодекс! — объявил Каргаш, поднимая все пять аватаров в воздух. — Сегодня Скульптор получит душу Великого Охотника!

Пришедший еще раз огляделся.

— А поговорить? — спросил он, убирая руки в карманы.

Каргаш рассмеялся. Сил ему хватит, он видел это ясно. Защита Охотника плотная, однако предела в ней не ощущалось. Значит, человек истощен и пытается скрыть пустой резерв. Один полный удар решит всё.

Каргаш дал приказ. Пять аватаров тут же сорвались со своих мест. Он мог бы еще потратить время на подготовку, но азарт… Он был слишком силен! Ведь Сандр был тем, кто отделяет всех их от награды. Этот Охотник был слаб, но всегда выкручивался и мешал им, и если он его убьет, война окончена. А если ранит, то сохранит им десятки годов. Тогда он станет знаменит и уважаем! Одна смерть, и всё будет решено!

Первая оболочка вошла в хозяина через спину. Следующая растворилась в правом плече. Остальные превращались в темные потоки и вливались один за другим.

Чаша застонала. Камень под Каргашем провалился. Тело выросло до двенадцати метров, грудь закрыли пластины божественной брони. Вокруг головы появились еще пять лиц. Четыре крыла распахнулись от стены до стены. Над ними вращались черные круги, наполненные силой разрушенных храмов.

Шесть сердец ударили одновременно. По арене прошла волна, а барьер снаружи сменил красный цвет на черный.

Каргаш собрал всю мощь в правой руке. Пальцы срослись, кость вытянулась, и конечность превратилась в копье. На наконечнике вспыхнуло пламя, которым однажды прожгли защиту древнего мира.

— Смотри внимательно, Охотник! — проревел Каргаш, отводя копье назад. — Так погибнет твой Орден!

Человек не сдвинулся, даже руки не вытащил из карманов.

Каргаш ударил. Так, как не бил никогда ранее, вкладывая в этот удар даже частичку своей души, чтобы он вышел посильнее.

Копье прошло через

Попал! Лицо Охотника начало распадаться. Частицы плоти поднялись с кожи и растворились в синем свете. Следом исчезло плечо, и по груди пошла рябь.

Каргаш победно оскалился. Получилось!

Он пробил защиту Великого Охотника одним ударом. Убил Сандра на его же планете. Скульптор назовет его имя перед всей Ратью. Васбагор с Рексаем склонят свои головы.

Внезапно синяя вспышка ударила ему в глаза. Каргаш ослеп. Радость продержалась несколько мгновений, а потом пришла боль. Та рука, которой он бил, исчезла до плеча.

Каргаш отшатнулся и попытался восстановить конечность. Энергия послушно пошла к ране, уперлась в чужой след и сгорела.

Затем зрение вернулось к нему. Охотник стоял на прежнем месте. Целый. Синяя пыль вокруг него оседала и втягивалась обратно в защиту.

Каргаш понял. Он принял внешний слой ауры за плоть. Его лучший удар снял первую оболочку и растворился. Человек же достал руки из карманов. Теперь Каргаш увидел силу и пришло осознание. Такого быть не может! Его сила не давила на арену, не растекалась по барьеру. Вся она находилась внутри и ждала, пока хозяин разрешит ей двигаться. Так держат заряженное орудие в крепости, где стены построены вокруг ствола, вот только орудий там были тысячи, и каждое успело выстрелить столько раз, что память об убийствах стала частью металла.

Охотник поднял голову.

— Значит, будете резать нас, как собак, и кормить нами низших темных богов? — спросил он, медленно растягивая губы в оскале. — Я правильно услышал?

Каргаш попятился. Сандр не мог обладать такой силой. Его душа описывалась иначе. Океан, спрятанный в человеческом теле. Здесь же стояло существо, которое не прятало ничего. Оно просто удерживало себя, чтобы случайно не разнести арену.

— Ты… — Каргаш выставил уцелевшие руки и начал открывать якоря. — Ты не Сандр!

Синие знаки перекрыли все выходы раньше, чем он закончил.

— Наблюдательный, — сказал Охотник, делая первый шаг.

— Но здесь должен быть один Охотник! — Каргаш собрал силу в груди и отступил к стене. — Этот мир не выдержит второго! Ведь ты…

Договорить он не успел. Охотник исчез, а затем… Ладонь легла Каргашу на лицо. В тот же миг шесть его сердец сбились с ритма. Общая основа, которую он веками делил между аватарами, сжалась в одну точку. Внешние якоря погасли. Связь со Скульптором оборвалась так легко, будто ее перерезали обычным ножом.

Каргаш попытался ударить, но его тело не слушалось. Пальцы Охотника держали кожу. Сила держала всё остальное — память, божественную основу и каждую частицу, из которой можно восстановить аватар. Внутри него впервые поднялся настоящий ужас.

Каргаш соприкасался с Верховными Сущностями, стоял рядом со Скульптором. Он слышал голоса тех, чьи имена разрушали слабые души. Но ничего подобного он раньше не встречал. Возможно, потому что не был так близок к смерти, как сейчас, и не мнимой, а настоящей, где даже душа не найдет своего пути на перерождение.

Охотник мог раздавить его прямо сейчас и даже не заметить потери энергии. Хуже того, он пока этого не делал. На дне чужой силы сидело веселье человека, которому очень понравилась угроза.

— Пойдем, разговорчивый, — произнес Охотник, крепче сжимая пальцы. — Братьям тоже нравятся свежие анекдоты.

Пространство раскрылось синевой. Каргаша протащили через переход лицом вперед. Миры мелькнули за долю мгновения. Чужая рука не отпускала, а его тело уменьшалось, пока снова не приняло человеческий размер. Охотник сжал божественную основу так, чтобы она поместилась в оболочку.

Каменный пол встретил Каргаша жестко. Он прокатился несколько метров, затем ударился плечом о лавку и замер.

Вокруг сидели люди. Длинный зал, простые столы, такие же лавки. Мужчины ели из широких мисок, переговаривались и передавали друг другу хлеб. Одеты многие были как обычные рабочие. У одного рукава закатаны до локтей, второй пришел в комбинезоне, третий держал ложку рукой, покрытой свежей каменной пылью.

Каргаш поднял свой взгляд. Люди перестали есть, правда, не все сразу. Сперва ближайший стол, потом следующий. Кто-то продолжал жевать, рассматривая гостя. Старик с густой бородой придвинул миску подальше, чтобы Каргаш случайно не испачкал обед.

Души… Каргаш попытался сосчитать присутствующих и бросил подсчет уже после первых десяти, ведь каждый из них был Охотником.

Тот, кто притащил его сюда, вытер ладонь о штаны и указал на Каргаша братьям.

— Вот он обещал вырезать наш Орден и скормить нас низшим темным богам, — сообщил Охотник, поправляя воротник.

Каргаш посмотрел на длинные столы с ужасом. Кто-то положил ложку, а кто-то уже улыбался.

Охотник развернулся к порталу.

— Ладно, пожалуй, я пойду, — добавил он, махнув братьям рукой. — У меня там дипломатическая миссия.

А Каргаш подумал о смерти, и впервые она показалась ему вполне достойным выходом…

Глава 6

Хоть убей, не понимаю, откуда я знаю или должен знать Макиавелли, но самого человека раньше точно не встречал. Его душа молчала, не было ни одного знакомого следа, и ничего, что указывало бы на старый долг. Устроена она была с умом, поэтому лезть глубже я не стал. Чужие двери лучше открывать после приглашения, если за ними никто не орет.

Но всё же фамилия цеплялась за память. Где-то на дне шевелился обрывок разговора, чей-то смех и толстая книга, которой один брат однажды подпирал ножку стола. Правда, вытащить подробности не получалось. Последние дни мой мозг и без того трудился за троих, раскладывая погоню и открытие планеты после хорошей пьянки. Ладно, потом разберусь.

Сейчас я находился в своём имении и искал Бухича. Лиза решила, что на переговоры с Орденом должен отправиться человек от Империи, но себя она отправить не могла. Ольга лежала у лекарей и пыталась одновременно срастить свои ребра и вытрясти из меня название(и подробности) погибшего Ордена. А Хрулева во дворце хватятся через час, старый воин тихо свинтил от греха подальше, кажется, в Радужный разлом. В итоге выбор пал на бывшего Императора. Ну это на самом деле я так решил… Очень разумное решение, за что я себя и хвалю!

Я переместился в имение, чтобы найти веселую компанию, и не прогадал. Они были точно там, где я думал, в подвале. Бухич с Бурбулисом сидели за железным столом, который сварили из кусков рельса. По его краю пустили цепь, а ножки заканчивались черепами, настоящими или литыми, с моего места было не разобрать.

На столе стояла пузатая бутыль, и в прозрачной жидкости плавала фиолетовая искра.

— Приятный напиток, — сообщил Бухич, покатав глоток во рту. — Только я пока не понял послевкусие.

— Думаю, мы его не распробовали, — поддержал Бурбулис и поднял бутыль к свету. — Нужно еще по несколько капель.

Он разлил по кружкам. Каждому досталось примерно по пол-литра. Если бы эти двое родились обычными людьми, их жизненный путь закончился бы годам к двадцати. В лучшем случае они успели бы оставить потомкам пару историй, счет во всех ресторанах и барах Империи и очень крепкий стол, за которым нельзя пить без риска для жизни.

Я задумался, зачем вообще пришел, а потом вспомнил.

— Стройся! Проверка прибыла! — гаркнул я от дверей, добавив в голос чуточку силы.

Оба синхронно подавились. Бурбулис закашлялся в кулак, а Бухич выпучил глаза и ударил себя ладонью по груди, но при этом кружки свои они удержали, более того, сперва допили, потом уже повернулись ко мне. Блин, профессионалы.

— Александро, ты чего? — возмутился Бурбулис, вытирая бороду. — Я чуть добро не пролил.

— Этот спирт трудно достать, — добавил Бухич и поставил кружку на стол. — Последняя бочка из запасов одного мертвого Ордена.

— Откуда-откуда⁈ — мне показалось или я ослышался?

— Ну, рок-группа такая была… Орден Мёртвой Крысы… Это их запас…

Теперь понятно. Чего удивился, так потому, что я обычно так говорю. Я пришел по адресу.

— Александр, ты по делу? — спросил Бухич, разглядывая мою одежду.

— По делу, — подтвердил я и подтащил свободный ящик. — Поедешь на задание дня на два, а может и на три.

Бухич вздохнул.

— Ладно, — согласился он, потянувшись к бутыли. — Кого нужно бить?

— Никого, если повезет, — ответил я и забрал бутыль раньше. — Едешь в Многомерную к Охотникам.

Рука бывшего Императора застыла.

— Нет! — сказал он и вернул кружку на стол.

— Даже слушать не будешь? — спросил я, поставив бутыль под локоть.

— У меня здесь дочь, — Бухич загнул палец. — Империя, внучка… Я нужен на Земле.

— Внучку, может, на второе место переставить? — предложил я, глядя на его пальцы.

Бухич нахмурился.

— Может, — признал он после короткого раздумья и загнул пальцы заново. — Дочь, внучка, Империя. Всё равно не еду.

— Там ты тоже нужен, — сообщил я, придвинув к нему пустую кружку. — Ты бывший Император. Переговоры будут от лица Российской Империи.

— Тогда тем более не еду, — Бухич отодвинул кружку обратно. — Я от престола избавился ради того, чтобы не участвовать в переговорах.

— Ты избавился от престола ради выпивки и путешествий, — напомнил я, постучав по бутыли.

— Одно другому не мешает, — возразил он и посмотрел на Бурбулиса. — Скажи ему.

— Александро, бывшему Императору нужна свита, — Бурбулис поднялся и застегнул куртку. — Я готов тебя сопровождать.

— Нет, — отказал я, даже не дав ему сделать шаг. — Вы сопьетесь еще до первого официального приветствия.

— Мы будем держать себя в руках, — Бурбулис положил ладонь на сердце.

— Ты сидишь в подвале за столом с черепами и пьешь неизвестный спирт с какой-то фиолетовой фигней кружками, — перечислил я, указывая на обстановку. — Это у вас называется держать себя в руках?

Бурбулис оглядел стол.

— Хорошо сидим, — решил он и снова сел.

Бухич потянулся к бутыли, а я отодвинул ее дальше.

— Александр, я здесь нужен, — повторил он, глядя уже серьезнее. — Сегодня на Землю полезла всякая дрянь. Лиза устала, Ольга ранена. Я могу взять армию, закрыть прорыв или хотя бы посидеть рядом с дочерью.

Врала старая сволочь и даже не краснела.

— Земля не справляется, — ответил я, возвращая бутыль на середину стола. — Дэн не сможет долго находиться в нашем мире. Переговоры перенесут в Первую Крепость. Империи нужен представитель, которого Охотники поймут без переводчика.

Бухич покосился на меня.

— Почему они поймут меня? — Бухич прищурился.

— Потому что ты влезаешь в драку, когда нормальные правители вызывают генералов, — объяснил я и откинулся на ящике. — У тебя есть корона, которой ты уже не пользуешься, и опыт управления Империей. Дурная репутация пойдет бонусом. Для Крепости ты почти идеальный дипломат.

— Почти? — переспросил он, прищурившись.

— Ты пока никого там не оскорбил, — уточнил я.

Бурбулис одобрительно хмыкнул.

— А сколько Охотники пьют на переговорах? — спросил Бухич, всё еще глядя на бутыль.

Вот он, главный государственный вопрос.

— Столько, сколько… все… — ответил я и развел руками. — У нас человек сам выбирает размер кружки. Скажешь налить ведро, никто коситься не станет.

Бухич посмотрел мне в глаза, потом на бутылку, а затем на Бурбулиса.

— На два дня? — уточнил он, потирая подбородок.

— На два, — подтвердил я. — Третий оставим в запасе, если Макиавелли успеет открыть рот.

Бывший Император поднялся. Он посмотрел на остаток в своей кружке и тяжело вздохнул, и глаза у него были очень грустные.

Я выдержал секунд пять.

— Допивайте, — разрешил я, усаживаясь удобнее. — У вас есть две минуты.

Оба повеселели. Бурбулис схватил бутыль, а Бухич выставил кружки. Дальше они работали с такой слаженностью, какую редко увидишь даже у хорошо обученного расчета.

Через две минуты бутылка опустела, а еще через три мы вошли в Тень.

* * *

Во дворце нас уже ждали. Дэн стоял возле окна и рассматривал столицу. Макиавелли сидел за столом, перед ними лежали документы. Ни одной новой подписи я не увидел, что уже радовало. Лиза ходила между министрами и раздавала приказы, а Хрулева и след простыл.

Рядом с императорским гербом стоял японский подросток лет шестнадцати, на котором был темный парадный мундир. Белый пояс удерживал короткий меч у его бедра, а волосы у него собраны на затылке. У подростка было серьёзное лицо до такой степени, что рядом с ним два взрослых генерала выглядели школьниками на экскурсии.

— Это еще кто такой? — спросил я у Лизы, кивнув на пацана.

— Чрезвычайный посланник Японской Империи Акира Сайондзи, — представила его Лиза и убрала со стола очередной доклад. —

— Понятно, — протянул я и повернулся к Акире. — Тебе в такие поездки не рановато? Родители вообще отпустили?

Подросток поклонился. Его спина после поклона сразу выпрямилась.

— Моя мать — Верность, мой отец — Японская Империя, — произнес Акира, положив ладонь на рукоять меча. — У нас говорят, что хоть пчела мала, без нее сад останется пустым. Долг не спрашивает возраст.

Я посмотрел на Лизу.

— Он всё время так разговаривает? — спросил я, указав большим пальцем на посланника.

— С момента своего прибытия, — ответила Императрица и потерла висок.

— Тогда ладно, — решил я, снова повернувшись к японцу. — Пацан так пацан. Только в Крепости руками ничего не трогай, особенно, если вещь шепчет, что она безобидная.

— Благодарю за совет, Великий Охотник, — Акира еще раз поклонился и сделал мысленную отметку.

Бухич тем временем дошел до дочери. Лиза принюхалась, повернувшись к нему.

— Отец, ты пил? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

— Я готовился к дипломатической миссии, — объяснил Бухич и поправил воротник.

— Понятно, — Лиза перевела взгляд на меня. — Почему от него пахнет так, что у министра финансов слезятся глаза?

— Древняя дипломатическая школа, — ответил я и похлопал Бухича по спине. — Зато он настроен мирно.

Министр финансов отошел к окну. Дэн развернулся к нам и хлопнул в ладоши.

— Все собрались? — спросил он, проверяя делегацию. — Тогда можем идти.

— Хорошей дороги, — пожелал я и махнул им рукой. — Надеюсь, Путь вас не перенаправит и по дороге никто ничего не откусит.

Дэн заржал, а вот остальным почему-то было несмешно.

— Ах да, — вспомнил я и поднял палец. — Еще желаю не свернуть в обитель Бездны. Оттуда даже Орден вас хрен вытащит.

Мы с Дэном снова рассмеялись.

Макиавелли наблюдал за нами без улыбки. Акира стоял ровно. У Лизы только дернулась бровь. Бухич, кажется, знал достаточно, чтобы оценить шутку, и недостаточно, чтобы испугаться как следует.

Я окончательно запутался, кто из них в курсе каких тайн. Столько лет я прятал Кодекс, Океан и прошлую жизнь, но теперь рассказывал про Многомерную между делом, будто обсуждал соседний трактир. Видимо, секреты тоже имеют срок хранения, а потом начинают портиться и занимать место.

— Валите, короче, — сказал я, еще раз махнув рукой. — Вернетесь, расскажете, что там Юлиан снова начудил. Да, передайте от меня поклон мастеру Уокеру!

Дэн открыл переход. Синяя линия пошла по пространству. Я увидел первые камни коридора Крепости и сразу отвернулся. Смотреть, как остальные уходят к братьям, не хотелось.

Пройти следом я мог, наверное, вот только Многомерная ждала именно этого. Стоит мне выйти наружу, и она снова захлопнет Землю в наказание, и тогда следующий раз барьер придется ломать всем Орденом. После такого от планеты останется удобная площадка для памятника, поэтому пусть делегация лучше идет без меня.

Я вышел в коридор и направился к лестнице. Раз уж оказался в столице, загляну в торговый квартал. Посмотрю, как люди пережили вторжение, заодно найду еду. После подвала с Бухичем у меня проснулся аппетит, а дипломатический стол я пропустил.

Телефон зазвонил, когда до выхода оставалось два поворота.

— Саша, вернись на минуту, — попросила Лиза, ее голос звучал устало.

— Что там еще? — спросил я, останавливаясь у окна. — Макиавелли успел отобрать у тебя кусок Империи?

— Пока нет, — ответила она после короткой паузы. — Вернись!

Связь оборвалась. Я развернулся, тяжело вздохнул и двинул назад. Пожрать, блин, не дадут нормально.

В кабинете все стояли на прежних местах, никто никуда не ушел. Синий портал исчез. Дэн развел руками и ржал, глядя на мое лицо.

— Всё! — объявил он и хлопнул себя по бокам. — Мои переходы не работают. Я же говорил, что будут последствия.

— Совсем? — спросил я, проверяя пространство вокруг.

— Сам уйду, а вот делегацию не протащу, — Дэн ткнул пальцем себя в грудь. — Многомерная зажала внешние дороги и теперь делает вид, что так было всегда. Есть идеи?

Я посмотрел на Лизу, потом на Макиавелли, а затем на Бухича, который уже успел достать маленькую флягу.

Это был мой косяк.

— Ждите, — попросил я и открыл проход в Тень. — Сейчас всё будет.

— Эта фраза меня пугает, — сказала Лиза, когда Тень уже обхватила мои ноги.

— Привыкай, — посоветовал я и ушел домой.

Шкатулка Грегори стояла в кабинете под двумя печатями. Папа Дверь честно охранял ее и уже начал собирать вокруг нее каменный сейф. Сам амулет выглядел безобидно. Три кольца медленно вращались вокруг темного камня. Портальный комплекс стоимостью дороже Земли, а ведь ставить его сегодня я не собирался. Сегодня вообще многое пошло без моего согласия.

Я взял шкатулку, вернулся в столицу и набрал Лизу.

— Ты рассказывала Анне про новый вокзал, — напомнил я, выходя из Тени возле дворцового сада. — Где его строят?

— Зачем тебе? — насторожилась Императрица.

— Там земля ценная? — уточнил я, двигаясь к внешней стене.

— Очень, — ответила Лиза, и на заднем плане кто-то сообщил ей координаты. — Саша, ничего там не трогай.

Она действительно хвасталась Анне этим проектом. Новый столичный узел должен был принять как железнодорожные составы, так и дирижабли. Вокруг планировали гостиницы, склады, торговые ряды. По размеру выходил маленький город. Место они выбрали отличное: сильный магический пласт, ровная почва, удобные дороги, но теперь стройку придется перенести.

— Я уже двигаюсь туда, — сообщил я, перепрыгивая через стену.

— Стой! — крикнула Лиза в трубку. — Что ты собираешься делать?

— Всё будет в порядке, — пообещал я, уходя коротким прыжком через пространство. — Лучше успокой жителей столицы.

— Не-е-ет! — простонала Императрица, и где-то рядом с ней упала папка.

— Заодно успокой мировое правительство, — добавил я, сверяясь с картой. — Армию… тоже не забудь успокоить. Вообще всех успокой!

— От чего их успокаивать⁈ — потребовала Лиза. — Что случится?

— Пока не знаю, — признался я и вышел на огромную пустую площадку за городскими кварталами. — Поэтому заранее скажи, чтобы не боялись.

— НЕ-Е-ЕТ! — заорала Лиза уже в полный голос.

Я рассмеялся.

— Ты

— Именно поэтому и боюсь! — возразила Императрица. — Обычно ты врешь, что всё нормально. Сейчас ты предупреждаешь заранее, значит, случится что-то жуткое.

Я открыл шкатулку и взял амулет.

— Тише, Лиза, возможно, получится красиво, — попросил я, рассматривая вращающиеся кольца. — Это зависит от настроения Грегори, а еще от того, считает ли он меня до сих пор своим другом.

— Саша… — начала Императрица, но я уже бросил артефакт.

Долго я, конечно, думать не стал. В этом амулете большой подарок или великое горе, всё зависит от Грегори, но выбора сейчас не было. А потому… Амулет упал на землю в центре будущего вокзала. Кстати, вещь ценой примерно между «ой как дорого» и «эти деньги не заработать даже за тысячу жизней», была брошена словно обычный камушек в озеро. Несколько секунд ничего не происходило, но затем кольца остановились. Камень лег на бок, будто обычная безделушка, которую потерял прохожий, а затем по граням прошел золотой свет.

Первое кольцо выросло до размеров колеса. Второе колесо ушло в землю и развернулось под площадкой, а третье поднялось вверх. Пространство между ними стало глубже, чем должно было помещаться в этом месте.

По земле побежала разметка. Тонкие линии делили участок на кварталы, находили подходящие слои и проверяли фундамент. Где расчеты вокзала уже успели поставить сваи, артефакт осторожно вытаскивал металл и складывал у края. Лиза потом продаст обратно строителям, чтобы ничего не пропало.

Центр площадки опустился, и из пустоты показалась белая дорога. Плиты легли одна к другой и сразу сцепились. Усгурский мрамор, который стоил неприлично дорого, но служил вечно. Хорошим куском можно забить бога, а потом вернуть плиту в мостовую, и следов почти не останется.

Белая полоса под моими сапогами дрогнула и поползла в стороны. Я вовремя отступил. Земля на прежнем месте разошлась, выпуская широкую плиту светлого мрамора, следом за ней вышла вторая. Они сцепились краями, по стыку пробежала золотая искра, и будущая дорога рванула сразу в трех направлениях. Строительная техника, оставленная здесь еще утром, начала мешать, но артефакт разобрался сам.

Буровая установка внезапно приподнялась вместе с опорами, проплыла над площадкой и мягко опустилась у самого края. За ней отправились сваи, ящики и брошенная кем-то каска. Людей здесь уже не было.

Из земли полез первый каркас. Каменные ребра расправились, встали на фундамент. Между ними прямо на глазах наливались стены. Пока я обходил здание, крыша уже сомкнулась, а сверху одна за другой легли пластины темной рунной меди из глубин древних шахт Асгарота.

— Быстро работает, зараза, — пробормотал я, заглядывая в готовый дверной проем.

Внутри стояли стойка и пустые полки, на стене горела схема эвакуации. Даже табличку повесили, правда, на языке мира, которого давно уже нет.

За спиной у меня загрохотало. Второе здание собиралось сразу целым этажом. Пространство выплюнуло готовый кусок стены, каркас поймал его и поставил на место. Окна вспыхнули защитными знаками, еще через несколько секунд напротив уже стояла гостиница. По точности работы я узнал руку Архитекторов.

Квартал продолжал расти. Дороги расширялись, оставляя место грузовым колоннам. Вдоль них раскрывались склады и мастерские. Некоторые помещения артефакт сразу запирал, хотя внутри пока лежала одна пыль.

Вдалеке поднялись две причальные башни. Верхушки разошлись, принимая крепления для настоящих космических кораблей, которые в этом мире существовали только в виде унылых железных коробок, с трудом выводимых на орбиту планеты, а между ними вытянулись ажурные воздушные мосты из облегченного сверхпрочного мифрила. Чуть ниже распахнулось много ворот для транспорта.

— Ну конечно, — хмыкнул я, пересчитывая стойла. — Корабль может сломаться. Лошадь можно заменить другой лошадью!

Я заметил, что рядом с современными грузовыми рампами находились обычные, хоть и очень пафосные конюшни. Грегори уважал новые технологии, однако доверял только тем, на которых уже заработал.

Земля снова дернулась. На этот раз из нее полезла центральная площадь. Круглая платформа поднялась на несколько метров, вытолкнула остатки старого фундамента и развернула по краю портальные арки. Первая арка оказалась размером с обычную дверь, а соседняя уже подходила для телеги. Дальше стояли проходы для армейских колонн. Самая крупная арка возвышалась над площадью так, что через нее мог протиснуться дирижабль, если капитан не пожалеет краску на бортах.

Но все порталы оставались в данный момент не активированным. В центре выросла башня управления. Нижние этажи собирались из мраморных блоков, а верхняя площадка повисла над ними без опор и начала медленно поворачиваться. Последним из пространства вылезло невысокое здание напротив главной дороги. Я прочитал надпись.

Гхм… «Таможня». Над ее входом раскрылась золотая ладонь с зажатой монетой.

— Вот без этого ты подарить ничего не мог, да? — спросил я у отсутствующего Грегори.

Даже бесплатный комплекс сперва подготовил место, где с каждого посетителя будут брать плату. Что ж, узнаю старого скрягу.

Стройка затихла, а медные пластины перестали щелкать. Башня завершила первый оборот и застыла фасадом к городу. Я обошел ближайшую арку и постучал по камню. Глухо, энергии внутри пока не было.

— Саааааааш!!! — раздался ментальный крик Лизы в моей голове, и ведь, кажется, раньше она так не умела.

Судя по голосу, она находилась где-то между дворцом и истерикой.

— Всё в порядке⁈

— Пока да, — ответил я, оглядывая квартал.

На вершине башни сомкнулись два кольца. Луч ударил вверх. Он прошил облака и ушел дальше. Сила прошла через атмосферу, зацепила границу мира, и выключила день. Солнце исчезло за секунду. Над головой раскрылось звездное небо. Золотые линии разбежались от столичной башни по всему своду. Одни искали знакомые узлы, другие упирались в закрытые направления и тут же выстраивали обход. Сетка росла. Я задрал голову и увидел, как одна линия ушла за горизонт, следом дрогнула другая. Через несколько секунд схема охватила Землю целиком.

Под моими ногами сдвинулся пространственный слой. Первый толчок заставил меня переставить ногу. Башни Петербурга ответили колокольным звоном, а в городе сразу завыли сирены. Из глубины пришел новый гул. Так звучит гора, которую пытаются протащить через городские ворота. Где-то на дальнем краю квартала хлопнуло, потом завыло уже с другой стороны. Портальный модуль переставлял слои, проверяя, куда можно проложить дорогу, а где хозяева мира будут против.

Зазвонил телефон. Я посмотрел, это была Лиза. Выбора нет, придется отвечать.

— Почему так трясет столицу⁈ — потребовала Лиза, судя по звуку, уже бежавшая куда-то по коридору.

— Вокзал рассчитан на планеты посильнее,

— По своим меркам⁈ Что ты вообще делаешь? О чем ты? И что сейчас происходит? У нас спутники все погасли!

Ответить я не успел. Все арки вспыхнули одновременно, и в одной на миг показалась пустыня. За другой стоял заснеженный двор с перевернутой статуей. Из третьей на меня посмотрело существо в белой маске, увидело, что проход еще не открыт, и раздраженно отвернулось.

Картинки погасли. Золотые линии на небе рванулись обратно к башне. Сетка свернулась, луч втянулся в верхнее кольцо, а солнце вернулось назад. Последний толчок прошел по столице и стих. Колокола еще звонили, зато квартал стоял спокойно. Ни одна стена там не треснула.

На белой дороге лежала строительная каска. Артефакт перенес ее вместе с остальным имуществом и даже не помял.

Я поднял каску.

— Можешь перестать кричать, Лиза, — сообщил я в телефон, разглядывая готовый комплекс. — Получилось красиво.

В трубке коротко щелкнуло, она отключилась, значит, уже идет сюда.

На портальной площади пока ничего не работало. Аркам требовалось найти дальние узлы, договориться с ними и получить право на соединение. Такая обычная настройка займет несколько дней.

Дэн ждать несколько дней точно не станет, а потому я отправил Шнырьку, чтобы он сказал, куда ему двигаться. В итоге, прошла пара секунд и я увидел, как открывается переход Охотников. Дэн вышел первым. Он сделал два шага, оглядел площадь и громко присвистнул. Следом за ним появилась Лиза. Увидев новый квартал, она посмотрела на башню и побледнела еще сильнее. Телефон Императрица до сих пор крепко держала в руке. Бухич вышел следующим. По запаху я понял, что ожидание во дворце он провел с большой пользой. Бывший Император тут же осмотрел гостиницы, нашел взглядом таможенный дом и одобрительно кивнул. Акира с серьезным видом держал руку на мече, только его пальцы побелели.

Макиавелли появился последним. Он спокойно оглядел комплекс, задержался взглядом на портальных арках и посмотрел на золотую ладонь над таможней, потом коротко кивнул, словно получив подтверждение старой мысли.

Мне даже стало любопытно, какой именно.

— Хера себе, Сандр, — сказал Дэн, хлопнув меня по плечу. — Откуда ты это взял?

— Подарили, — ответил я и показал пустую шкатулку.

Брат увидел знак Грегори, и его улыбка стала шире.

— Ты Торговцу жизнь спас? — спросил Дэн, разглядывая меня. — Или однажды мог добить этого жадного упыря, но поленился?

— Сам пока не понял, — признался я, убирая шкатулку.

Дэн заржал и еще раз посмотрел на квартал.

— Теперь ясно, почему ты спокойно относишься к чужим сюрпризам, — сказал он, вытирая выступившую слезу. — У тебя своих хватает. Ну ты даешь, малец!

— Выбирай арку, — предложил я, указывая на круг. — Крупную пока не трогай, Земля сегодня и так наелась.

Дэн прошел вдоль порталов. Возле третьего он остановился, положил ладонь на боковую плиту и прикрыл глаза. Камень потянул из него силу. Синие линии пошли по ободу, сперва медленно, потом арка подхватила рисунок и начала помогать.

Дэн закатал рукав и сильнее прижал ладонь.

— Эта сгодится, — решил он, следя за линиями. — Долго держать не стану. Прожорливая штука, а ваши местные пути пока тонкие.

Внутри арки раскрылась синева и появился коридор Первой Крепости. На той стороне стояли братья. Один из них заметил Дэна и приветственно поднял кружку. За его спиной Юлиан почему-то выстроил молодых Охотников прямо у прохода.

— Заходите, — позвал Дэн делегацию, удерживая портал. — Шевелитесь… Вас там уже ждет такое, что опаздывать невежливо.

Акира поклонился Лизе и шагнул первым. Макиавелли прошел следом. Он даже свою скорость не изменил, будто посещение Первой Крепости входило в его обычное расписание.

Бухич же решил вспомнить что он отец и обнял дочь.

— Я скоро, — сказал он, потрепав Лизу по плечу. — Империю без меня не потеряй.

— Постараюсь, отец, — ответила она, прижавшись к нему на секунду.

Бухич шагнул в синеву. Дэн уже перенес ногу через границу перехода, и только тут до меня дошло, что именно он сказал.

Я схватил брата за рукав.

— Стой! — рявкнул я. — Почему я вижу открытый винный погреб номер 9⁈

— Ха-ха! — заржал Дэн. — Потому, Сандр, что гости у нас бывают не так часто, а это… — задумался он на пару секунд. — Делегация! У нас праздник, и открыт не только этот погреб!

Он ответил и шагнул в портал. Твою мать! Кажется, я отправил Бухича в Вальгаллу…

Глава 7

Голубая энергия Кодекса уже начала сворачиваться, края арки потянулись друг к другу. В этот самый момент Тень у ближайшей опоры шевельнулась и оттуда выскользнула Ольга, перевязанная, между прочим. Правая ее рука была в лубке, под воротником белел бинт, и шла она чуть боком, потому что недавно ей пересчитали ребра. Зато скорость у нее была такая, что я даже руку поднять не успел. Она мелькнула, ввинтилась в остатки прохода, и портал схлопнулся за ее спиной с коротким сытым хлюпом.

На площади стало тихо, а в трех шагах от погасшей арки остались стоять Арес и Гермес, причем стояли они, надо отдать им должное, идеально, спиной к порталу и лицом к нам, к Императрице, ко мне, к подтянувшимся гвардейцам и к паре министров, которые прибежали смотреть на новый квартал и вместо этого посмотрели вот на такое представление.

Ни один из этой сладкой парочки даже не повернулся, они честно, старательно и очень убедительно ничего не видели.

— Так, так, так… — сказала Лиза. — Вы в своем уме?

— Мы не успели за ней, Ваше Императорское Величество, — доложил Гермес.

Я чуть не заржал в голос, прямо там, при министрах и гвардии, потому что доложил он это с такой скорбью в голосе, будто у него на глазах утонул любимый щенок, и при этом стоял ровно там, куда надо встать, чтобы гарантированно не успеть.

Вот только Лизу такими штуками не проведешь.

— Ага, я так и поверила, — она сложила руки на груди. — Эта маленькая чертовка подстраховалась, чтобы мы за ней не побежали? Заранее вас поставила, да? Забором? А если бы я вас обоих сейчас спалила тут к чертям собачьим?

Кто-то из советников позади нее старательно закашлял.

— Лиза, ты же Императрица! Негоже

— А сбегать от меня гоже⁈

Вокруг стремительно начала повышаться температура. Камень под ногами сначала просто нагрелся, потом на белой дороге проступили сухие пятна, а затем с тихим ругательством имперские гвардейцы включили личные щиты. Один из министров тихонько отступил за спину гвардейца.

Судя по всему, Императрица прямо сейчас выходила из себя.

— Тихо, тихо, — я положил руку ей на плечо. — Да не суетись ты так. Оля нас всех надурила, признаю, и меня в том числе. А я, между прочим, стоял к порталу ближе всех.

— Александр!

— Но она сейчас, возможно, в самом защищенном месте всей Многомерной, — я развел руками. — Крепость Охотников. Стены, которые были возведены тогда, когда еще многие боги Многомерной не родились. Полсотни братьев на квадратный метр. А еще, если ты не забыла, рядом с ней ее родной дедушка!

— Вот этого я как раз больше всего и боюсь, — сообщила Лиза.

После небольшого раздумья я ее понял и, если честно, немного приуныл, потому что присутствие рядом Бухича — это совсем не гарантия безопасности. Ну, точнее, не так. В том, что за внучку Огненный Император голову положит, я не сомневался ни секунды. Он ее из-под удара любого Верховного вытащит и еще сверху добавит тому, кто рядом окажется. Но вот если прямой угрозы для жизни не будет, тогда дедушка совершенно спокойно научит внучку плохому. С огоньком, я бы сказал! А еще там были братья и открытое хранилище номер девять.

Некоторое время я всерьез размышлял о том, чтобы плюнуть на всё, открыть себе проход и уйти следом. Я прикидывал, куда встану, что скажу Дэну и в каком порядке буду отбирать у наших то, что они уже наверняка успели налить молодой красивой девушке для того, чтобы просто попробовать. А потом благоразумие все-таки взяло верх.

Уйти следом я, наверное, сумел бы, но ровно один раз. Цену этому шагу я посчитал еще утром, и за день она, знаете ли, не подешевела.

Так что нет. Жизни Ольги там ничего не угрожает, а вот разуму ее, пожалуй, да. Ну а я, в конце концов, ей не отец и даже не муж.

— Александр, — Лиза наконец оторвалась от созерцания погасшей арки и оглядела то, что выросло вокруг за последние полчаса.

На гостиницы, склады, причальные башни с воздушными мостами. А еще башню управления, которая всё ещё лениво поворачивалась над площадью. — Объясни мне, будь любезен. Что это такое⁈

— Вокзал, — сказал я.

Лиза молчала секунды три.

— Что?

— Вокзал, — повторил я. — Портальный узел. Дороги, адреса, таможня, вон там конюшни. Как оно работает, я тебе расскажу позже, потому что сам еще не во всем разобрался, а врать Императрице как-то не хочется.

— Позже⁈

— Позже, — я убрал руки в карманы, — потому что я вообще-то есть хочу. Я, Лиза, шел жрать, ногами, и никого не трогал, а ты меня отвлекла.

Лиза посмотрела на меня так, как смотрят на человека, которого уже мысленно похоронили, но пока не решили, где именно.

— Я тебя отвлекла вполне осознанно, — сказала она очень ровно. — И знаешь… что? Ты охренел!

— Возможно, — согласился я, улыбнулся ей самой доброй своей улыбкой и шагнул в Тень.

Последнее, что я услышал, было мое имя, целиком и с отчеством. Хмм… Александр Генрихович! Бляха…

В торговый квартал я вышел так, как и собирался с самого начала, тихо, из подворотни, никого не пугая. Постоял и вдохнул. Пахло горячим асфальтом, пылью и откуда-то с угла свежим хлебом. Внезапно зазвонил телефон. Я даже смотреть не стал, кто это. Лиза требовала объяснений и, судя по упорству, собиралась требовать их до самого вечера, а потом, скорее всего, еще и ночью, потому что за один день ей на голову свалились Орден, посылка от Торговца, выключенное солнце и сбежавшая в Многомерную дочь.

Тут до меня дошла простая мысль. Если я хочу спокойно поесть, мне надо валить отсюда, причем далеко, и телефон выключить, потому что мне ведь еще и подумать надо. За сегодня произошло столько всего, что оно уже не помещалось в голове по-хорошему и начинало толкаться локтями. Груз Ордена, который я так и не разобрал. Договор, который засчитал Кодекс. Вокзал, который мне подарил человек, никогда и ничего не дарящий бесплатно. Такие вещи в толпе не думаются. Такие вещи думаются под хорошее мясо.

Усадьбу я отмел сразу, туда Лиза придет легко, свободно и с порога начнет кушать мне мозг чайной ложечкой, ага! Значит, работаем по-другому. Дело в том, что была у меня одна суперспособность, над которой ржали все мои братья без исключения. Ржали в голос, а потом бессовестно ею же и пользовались.

Я чуял хорошую еду и места, где кормят так, что потом будешь вспоминать об этом на смертном одре. В Многомерной я находил такие места в мирах, где меня видели впервые в жизни, где я языка не знал и местных денег в глаза не видел. Просто шел и приходил. Братья сначала смеялись, потом перестали смеяться и начали спрашивать, а потом уже просто говорили: «Сандр, веди!»

Дэн так же безошибочно находил лучшее бухло в Многомерной. У каждого свой талант, что уж тут, и если разобраться, ничего удивительного. Семейная жизнь мне в прошлой жизни была недоступна, дрался я часто, жизнью рисковал постоянно, так что хорошо пожрать было для меня, скажем прямо, одной из немногих доступных радостей. В Ордене, кстати, это вообще у всех так, просто у меня получалось лучше всех. Так что я нырнул обратно в Тень, отпустил себя и пошел туда, куда меня потянуло.

Вышел я на обочине. Трасса, пыль и пожухлая трава по краю. Метрах в двадцати стоял… ну, назовем это придорожным кафе. Такая, знаете, хибара из чего было — сварная беседка, крыша из профнастила, пять пластиковых столов, выцветший тент, мангал под навесом и синяя бочка с водой. Народу не было вообще. Мимо, обдавая всё это горячим ветром, проносились фуры, и ни одна из них даже не притормозила. Зато из-под навеса тянуло таким дымом, что я на секунду закрыл глаза.

Хозяин, немолодой грузин в некогда белом фартуке, посмотрел на меня без всякого удивления, будто клиенты у него выходят из воздуха три раза в день.

— Садись, дорогой! — сказал он. — Сейчас всё будет.

Через девять минут

Волк появился минуты через три, вывалившись из портала прямо посреди обочины, отчего идущий мимо бензовоз слегка вильнул.

— Приветствую, брат! Ща всё пореш… — начал Волчара по привычке и осекся.

Он осмотрелся, медленно и по кругу: тент, пластиковые столы, синяя бочка, хибара.

— Сань, — сказал он проникновенно. — Ты реально это жрать будешь?

Волчара, надо сказать, имел полное право. Волчара сам жарил шашлык в усадьбе, жарил хорошо и гордился этим своим свойством, пожалуй, побольше, чем званием Охотника. Это он мне когда-то показал ту шашлычную на набережной, за что я ему благодарен по гроб жизни.

Так что я просто пододвинул ему тарелку. Он посмотрел на нее с большим сомнением, взял, понюхал, откусил и замолчал.

Молчал он долго, минуты полторы, и это, между прочим, для Волка абсолютный рекорд.

— Так… А вкусно! Реально вкусно! — выдал он наконец с набитым ртом. — А почему я про это место не знаю?

— Потому что чуйка у меня, а не у тебя.

— Гад ты, Саня.

Дальше мы просто ели. Солнце жарило, от мангала тянуло дымом, за спиной гудела трасса, и на короткое время мир стал совершенно нормальным. Мы сидели, щурились и молчали, как два очень довольных жизнью мужика.

Хозяин принес запотевшую бутылку минералки, поставил на стол и вытер руки о фартук.

— Хорошо сидите, — одобрил он. — Только не просите петь, э! Я пэть не умею. Совсэм.

— Да ладно! — не поверил Волк.

— Клянусь. Всэ просят, — грузин развел руками. — Приезжают, кюшают, потом говорят: слюшай, спой, генецвалле! Я говорю: не умею. Они говорят: ты же грузин! Я говорю: и что? Я готовлю хорошо. Одного таланта для грузина достаточно, э!

Затем он ушел к мангалу, оставив нас.

— Мне нравится это место, — объявил Волк, провожая его взглядом.

— Я так и думал.

Волк вытер руки, откинулся на скрипучем пластике и посмотрел на меня уже по-другому. Волчара хоть и любит поиграть в простого парня, но дурака валяет ровно до того момента, пока разговор не пошел всерьез.

— Ну… — сказал он. — Ты меня не шашлык есть звал.

— Шашлык поесть, — честно ответил я. — Но и поговорить тоже.

Я отставил тарелку.

— Я думал тебя отправить.

— Куда? — не понял он.

— К братьям в Крепость, — я покрутил в пальцах вилку. — И к мастеру Уокеру, до кучи.

Волчара аж выпрямился, и вот тут я в очередной раз убедился, что этот человек не совсем нормальный, потому что при упоминании мастера Уокера нормальные Охотники бледнеют, вспоминают о срочных делах и начинают смотреть в сторону. Старик Уокер — величайший тренер Ордена за всю его историю, и слава у него простая, ведь он загонял до потери пульса вообще всех. Всех, понимаете? Включая тех, кто до него считал себя неубиваемым.

А вот Волчара к нему попал и не сломался. Более того, Волчара оказался тем редким фанатиком, которому всё время было мало: жестче, больше, еще. Они с Уокером в итоге нашли общий язык на почве обоюдного помешательства и расстались чуть ли не друзьями, причем старик на прощание пообещал, что придумает специально для него что-нибудь еще более зверское.

Волк от этого обещания по сей день в абсолютном восторге, как ребенок, которому пообещали новый велосипед.

— Так, — он подобрался. — И?

— Я решил пока тебя не отправлять.

— Почему?

Я помолчал, подбирая слова, потому что тут было немножко сложно.

— Потому что нового Охотника надо представлять лично, — проговорил я наконец. — Не письмом, не через Шнырьку и не «здравствуйте, я тут сам пришел». Тебя должен привести брат. И привести должен я, потому что это моя обязанность и, чего уж там, мое удовольствие.

Волк молча смотрел на меня.

— Мне вообще, если честно, обидно, — продолжил я. — Ты Охотник, печать при тебе, мастер тебя гонял до кровавых соплей, а с братьями ты до сих пор не знаком. Ты не сидел с Маком и не слушал, как Дэн ругает молодых. Не видел… Да ты ничего не видел, брат! У тебя целая семья есть, а ты про нее только с моих слов знаешь.

— Ну так и в чем проблема?

— В том, что с тобой вообще всё вышло странно, — сказал я. — Ты первый, понимаешь? За всю историю первый. Кодекс тебя одобрил сам. Прямо взял и принял, при том, что Первый своего благословения не давал.

— А он должен был?

— В том-то и дело, что нет, — я откинулся назад. — Кодекс первее всего и всех, и разрешения ему ни у кого спрашивать не надо. Формально всё чисто. Но раньше такого не случалось, ни разу за всю историю Ордена. Ведь когда что-то происходит впервые, я по старой привычке начинаю прикидывать, кому это выгодно.

Волк подумал, дожевал, подумал еще раз.

— То есть меня взяли в обход начальства.

— Но-но! Самое главное начальство тебя утвердило, просто не поставила в известность…. гхм… управляющего, — поправил я. — Разница есть, и она мне не нравится.

Он хмыкнул и потянулся за минералкой.

— Тогда не время, — отозвался он спокойно, и вот за это я его и люблю. — Скажешь, когда.

— Скажу.

Мы помолчали. Хозяин перевернул шампуры, и над обочиной снова поплыл райский аромат. А потом у Волка зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, потом на меня, затем снова на экран, и я увидел, как с лица Великого Охотника, ученика мастера Уокера, человека, который на спор брал Нага на удушающий, медленно сползает всё веселье.

— Саня, — произнес Волк очень тихо. — А почему мне звонит Ее Императорское Величество?

Где-то в Многомерной Вселенной

Хладный Пантеон

Совет шел третий час, и за эти три часа никто из сидящих в зале так и не набрался смелости сказать вслух самое очевидное. А очевидное было простым. На самом высоком месте, там, где по всем законам, обычаям и въевшейся в лед традиции полагалось сидеть Одину, сидела его супруга. Она сидела спокойно, положив руки на подлокотники, слушала

Раньше находились смельчаки. Ну как находились. Один такой умник, помнится, попробовал уточнить, с каких это пор в Пантеоне женщина занимает место Всеотца. Ему настолько вежливо ответили, что с тех пор он на советы не ходит. А спросишь его о здоровье, отвечает, что у него дела в дальних чертогах, и они очень надолго.

Так что все сидели тихо и слушали.

— Значит, восточные рубежи держим прежними силами, — Фрида чуть повернула голову. — Скади, ты возражал. Ты и поедешь смотреть.

— Я не возражал, — осторожно отозвался Скади. — Я уточнял.

— Значит уточнишь на месте.

Хёд негромко хмыкнул со своего возвышения, и Форсетти, огромный старик с гладкой, без единого шрама кожей, тоже позволил себе улыбку. Оба, впрочем, улыбались в сторону, а не в лицо, потому что дураками они не были.

А потом дрогнули двери.

Двери в главный зал ставили в те времена, когда богам еще было не лень делать вещи на совесть. Створки в семь человеческих ростов, черный камень, окованный вечным льдом, петли, которые не смазывали ни разу за всю их долгую историю, потому что смазывать там было нечего. Эти двери открывали вдвоем и не торопясь, и никогда еще они не открывались быстрее, чем за двадцать ударов сердца, но сейчас их вынесло внутрь одним ударом.

В зал вошел мороз. Не тот бодрящий холодок, который тут держали для гостей, порядка и уважения, а настоящий, живой, тяжелый Хлад, идущий впереди хозяйки, как свора впереди охотника. Он прокатился по мраморному полу, вздыбился по стенам, взял в кулак воздух под сводами, и вечные светильники, горевшие здесь с основания Пантеона, разом присели и стали синими. А следом, разрывая крыльями морозный вихрь, в зал влетел дракон.

Сыклавиний вошел красиво. Он вообще в последнее время всё делал красиво, потому что вырос до размеров, при которых по-другому уже не получается при всем его желании. Под сводами он не поместился и потому взял выше, прошел над головами богов, задел крылом край верхнего яруса, и с яруса посыпалась ледяная крошка. Кто-то из младших пригнулся, а кто-то не успел.

На спине дракона, в ледяном доспехе, спокойно сидела Хельга Галактионова. Она просто вернулась домой, вот и всё, и сидела в седле спокойно, будто заглянула на минуту по дороге. Но Хлад шел от нее такой плотности, что Сюн, богиня далеко не из последних, вдруг обнаружила, что обхватила себя руками и растирает плечи, как замерзшая на рынке смертная. Хёд тяжело задышал, а Форсетти, который когда-то на суде предлагал бросить в эту девочку молот, вцепился в подлокотники и вжался в сиденье так, что под ним хрустнуло.

Никто не сказал ни слова. Все всё понимали, и всем это очень не нравилось, потому что по залу сейчас гулял сам Первородный Хлад. Он пришел в гости к своим же родственникам, и родственникам от этого визита было холодно.

Хельга спрыгнула с дракона, и тут дверной проем накрыла вторая тень. Тор влетел следом за драконом, тяжело и без всякого изящества. Молот он держал у бедра, плащ на нем стоял колом от намерзшей чужой крови, борода была в сосульках, и по одному его виду становилось понятно, что человек очень давно не слезал с седла. Его ледяная виверна пролетела через весь зал и спустила своего наездника на землю, после чего Тор тут же встал за правым плечом племянницы.

Вот тут зал замер по-настоящему. Потому что Тор был Тором. Гроза всего, что имело наглость шевелиться на границах Пантеона, любимый сын Всеотца, бог, к которому и старшие обращались с осторожностью. И этот Тор сейчас молча занял место у молодой женщины за спиной, справа, туда где у северян встает тот, кто признал чужое первенство.

Хёд открыл рот, потом посмотрел на молот и закрыл его. Фрида поднялась. Морозный вихрь дошел до нее и растекся в стороны, затем обошел по дуге и сомкнулся уже за высоким сиденьем, будто ему объяснили, что здесь не нужно шалить. Фрида этого даже не заметила. Она выпрямилась во весь рост, и в глазах у нее стояло то, чего в этом зале не видели, пожалуй, никогда, чистая, ничем не прикрытая, совершенно не божественная гордость.

— Ну наконец-то! — громко сказала она, и голос ее раскатился под сводами. — Наконец-то в Хладном Пантеоне появилась достойная дева!

Она раскинула руки. И вот тут вся холодная жуть, от которой полсовета сидело вжавшись в камень, слетела с Хельги в один миг. Она рассмеялась, звонко и весело, сияние ее доспеха чуть уменьшилось, и к самому высокому месту Пантеона побежала обниматься с бабушкой обычная счастливая девчонка.

— Да куда мне до тебя, бабуля! — она обняла Фриду за шею. — Вот же она, настоящая дева Хлада!

Форсетти издал странный звук, и его можно было понять. Фрида никогда никого не обнимала. Фрида была той, кто однажды на глазах у всего Пантеона отобрала у Всеотца рог, вылила его на пол и сказала супругу пару слов, после которых Всеотец трое суток отвечал только «да, дорогая». Фрида спуску не давала вообще никому. А Хельга, если верить донесениям с рубежей, после Источника стала на бабку до жути похожа, и всерьез обсуждать ее походы боги предпочитали в отсутствие самой Хельги.

Вот эти две стояли посреди зала, обнимались, и одна другой, что-то смеясь, говорила на ухо.

Фрида первой сообразила, как это выглядит со стороны. Она просто обернулась к залу, ничего не сказала, но по ярусам будто прошел сквозняк.

— Все свободны! — обронила она. — Да, и не забудьте, чем я велела вам заниматься.

Пантеон опустел так, как не пустел даже при вторжениях. Скади ушел первым и, надо отдать ему должное, ушел с достоинством. Остальные достоинство бросили в зале и разбежались, а Хёд, кажется, вообще перепутал двери, но возвращаться не стал.

— Докладывай, — Фрида села обратно и кивнула на место напротив.

— Всё, — просто сказала Хельга.

— Что всё?

— Всё, бабушка. Мы закончили! — она стянула перчатку и провела ладонью по волосам. — Левое крыло Многомерной чистое. Гнезда выжжены, норы вскрыты, наместники Темных кончились вместе с Вестниками. Скульптору там больше не на что опереться.

Тор коротко и очень довольно гукнул за ее спиной.

— Последнее гнездо она дожимала лично, — сказал он. — Я предлагал обойти и изолировать,

— И?

— Оказалась права, — буркнул Тор с явным неудовольствием. — А потом дала войску четыре часа отдыха. Четыре, мама, после месяца боев.

— Ты жаловаться пришел или отчитываться? — не оборачиваясь, спросила Хельга.

— Я пришел сесть, — честно ответил Тор.

Фрида засмеялась.

— Сядь уже, чудовище, — она махнула рукой, — и убери молот с ковра, он грязный.

Хельга дождалась, пока дядя устроится, и добавила уже серьезно, потому что вторую половину доклада шутками было не разбавить.

— И вот еще что… Земли вернулись, бабушка. Первородный Хлад забрал обратно всё, что у него когда-то отняли. Я это чувствовала на каждом мире, в тот момент, когда с него сходила мертвечина.

— Я знаю, — тихо отозвалась Фрида.

Хельга удивленно подняла бровь.

— Знаю, девочка, — повторила бабка. — Я это чувствовала вместе с тобой, каждый раз. Ты берешь очередной их мир, и здесь, у нас, становится на вдох легче дышать. Сначала я решила, что мне мерещится. Потом стала ждать нового ветерка, — она помолчала. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

— Понимаю, — спокойно ответила Хельга.

Это было правдой. Хвалу она приняла ровно, с достоинством, без положенного девичьего «ой, ну что вы», потому что врать бабушке было бы неуважением, а заслужила она всё до последнего слова.

Ссыкля из трясущегося ленивого недоразумения вырос в дракона, за которым ледяное воинство шло без вопросов. Она сама давно перестала считать, где заканчивается ее собственная сила и начинается сила стихии. Ей кланялись боги, и кланялись искренне, а самое смешное во всей этой истории было то, что богиней Хельга при этом так и не стала, да и становиться не собиралась.

Она была человеком, дочерью Ульриха и Лагерты, королевой Северного Королевства, женой Великого Охотника Сандра и матерью одного вредного мальчишки, который прямо сейчас, надо полагать, опять что-нибудь поджег в Первой Крепости, ну или заморозил.

Вот от этой мысли внутри и потянуло.

— Бабуль, я тебе честно скажу, — Хельга улыбнулась. — Я тебя очень рада видеть, но я домой хочу, к мужу и к сестрам, потому что я по этим трем чокнутым соскучилась так, что сама от себя не ожидала.

Фрида понимающе кивнула.

— И еще, — Хельга помедлила. — Я к Источнику пойду еще раз. В первый раз мне велели не задерживаться дольше суток. А сейчас я стою тут, в зале, и чувствую, что готова взять больше. Мне сказали, подробности знаешь ты…

Что-то в лице Фриды дрогнуло, совсем чуть-чуть, на один удар сердца, и тут же ушло.

— Знаю, — кивнула она. — Поговорим после праздника.

— После какого праздника?

— А ты не знаешь? — Фрида посмотрела на внучку и вдруг расхохоталась, громко, от души, запрокинув голову, так что задребезжали остатки льда на верхнем ярусе. — Она не знает!

Хельга нахмурилась. Смеющаяся Фрида — это, вообще-то, штука посерьезнее иных дурных вестей. За спиной у Хельги сразу перестало скрипеть кресло, и ладонь Тора легла на рукоять молота.

— Чего я не знаю, бабушка? — очень ровно спросила Хельга. — Где отец с матерью? Я, между прочим, к ним и шла в первую очередь.

— Да нет, нет, всё хорошо! — Фрида отмахнулась, всё еще смеясь. — Убери руку с молота, сын мой, никто тут никого не обидел. Родители твои живы, здоровы и заняты. Дергать тебя посреди похода они не стали. А известие у меня хорошее.

Она выдержала паузу, наслаждаясь моментом.

— У тебя появились братик и сестричка.

В зале стало тихо.

— У тебя, сын мой, — Фрида повернула голову к Тору, — появились племянник и племянница. А я, старуха, счастлива тем, что у меня появились еще один внук и одна внучка.

— Да ладно! — Хельга подскочила. — Родились⁈ Уже⁈ Бабуля, а где они, где⁈

— Да где обычно, — фыркнула Фрида. — В своих покоях, где же им быть? Мать твоя над ними квохчет, отец твой ходит вокруг с таким лицом, будто лично их выковал. Вот только вы там не задерживайтесь.

— Почему?

— Потому что Пантеон ждал тебя, — Фрида развела руками. — Одну тебя и ждали. Сегодня у нас праздник. Родились два будущих могучих бога, девочка моя. Такого тут не случалось так давно, что молодые уже и не помнят, как это празднуется. Так что будем три седмицы.

Хельга опустила голову.

— При всем уважении, бабушка, — проговорила она. — Три седмицы я тут не просижу. Я же сказала, что соскучилась по мужу и по сестрам.

Фрида свела брови. Она набрала воздуха, и Тор от греха подальше стал разглядывать потолок, потому что видел эту физиономию не в первый раз и хорошо знал, что за ней обычно следует.

Но потом старая богиня выдохнула и обмякла.

— Понимаю тебя, девочка моя, — и голос у нее сел, стал тише и мягче. — Прекрасно понимаю, и даже завидую. Любимый человек — это бесценно, а мне вот, — она мельком глянула вбок, туда, где еще недавно сидела сама, — мне вот в этом смысле повезло не так, как тебе.

— Бабуля…

— Помолчи, — Фрида поднялась и оправила платье. — Значит, так… Повидаешься с родителями, познакомишься с братом и сестрой. Скажешь там тост, чтобы всё было по-людски и чтобы никто потом не бурчал, а после этого лети к своему мужу.

Хельга просияла, подскочила и чмокнула бабку в щеку.

— Спасибо, бабуля!

Она свистнула дракону, и тот довольно рыкнул. В зале раскрылся портал, дохнувший знакомым, домашним холодом. Хельга шагнула в него, не оборачиваясь. Фрида постояла, глядя ей вслед, и медленно повернулась к сыну.

Тор понял это раньше, чем она открыла рот, и на всякий случай начал вставать.

— Учись, бестолочь, — сказала Фрида. — Ну и когда ты уже найдешь себе достойную деву?

— Ой, всё, мама!

Могучий Тор, гроза врагов Хладного Пантеона, при чьем имени в дальних мирах до сих пор запирают ставни, покраснел, как деревенский юнец на первых смотринах, после чего схватил свой молот и сбежал в портал еще быстрее племянницы.

Глава 8

Где-то в Многомерной Вселенной

Темная любила ходить в гости. Правда, гораздо меньше ей нравилось, когда в гостях ей с порога вручали всякие-разные поручения.

— То есть…

— И чаю тоже, но сначала дело, — Сандр подвинул к ней чашку. — Найди мне Пандору.

— А сам?

— А сам я, если ты не заметила, сижу на планете, с которой мне нельзя выходить, — Сандр развел руками с таким видом, будто это была чужая глупая выдумка, а не его собственный расклад. — При этом я пообещал одной черной хвостатой даме целый мир. Честное слово Охотника, между прочим. А слово Охотника — это закон, и поэтому сдержать его я должен, несмотря ни на что.

Темная отпила чай и сделала вид, что думает. Думать тут было нечего, соскучилась она по Пандоре давно и собиралась за ней уже сто раз, просто всё время что-то мешало, то вторжение, то недо-девичник, который всё никак не соберется, то еще одно вторжение.

— Допустим, я найду, — сказала она. — А дальше что?

— А дальше вы вдвоем заглянете к Карамельке. Мир я оставил ей в наследство беспокойный, поэтому гости там могли задержаться. Ты помоги ей навести порядок, чтобы королева села на трон, а не на осиное гнездо.

— И всё?

— И вот это передай Пандоре, — он кивнул на сверток. — Подарок, в знак глубочайшего уважения и чтобы она больше не дулась.

Вот тут Темная и насторожилась. Сверток был небольшой, перевязанный простым шнуром, без единой печати. Она просканировала его еще с порога, просто по привычке, и не поняла ничего. Внутри не нашлось даже завалящего проклятия. Там лежали какие-то исписанные листки, и хоть бумага и чернила были непростыми, но все же это была стопка потрепанной бумаги, больше всего похожей на вырванные из старого блокнота страницы. Но Темная знала Сандра слишком долго. Самые страшные его подарки выглядели невинно, а самые невинные страшно, и она давно научилась не путать первое со вторым.

— Что там? — прямо спросила она.

— Подарок, — так же прямо ответил Сандр.

— Сандр…

— Да чего ты волнуешься? Подарок ведь не тебе.

Она смотрела на него, он на нее, и по его довольной физиономии было понятно, что не скажет. Хуже того, ему явно доставляло удовольствие, что она не смогла просканировать содержимое.

— Однажды я вскрою один из твоих подарков по дороге, — пообещала она, забирая сверток.

— В этот раз не советую, — улыбка у него стала шире. — Ты испортишь Пандоре лучший день за последнюю вечность.

Искать богиню, которая не хочет, чтобы ее нашли, занятие долгое даже для дочери Бездны.

Темная шла через слои, тянула за старые Путевые нити, спрашивала у таких существ, само знакомство с которыми приличная богиня не стала бы признавать вслух. След нашелся на дальнем краю Многомерной, в мире, у которого не было имени, потому что называть его было некому.

Мир оказался красивым. Дикие горы, теплые болота, небо в две луны, и над всем этим висел запах творящейся жизни, густой, зеленый, от которого у Темной, существа из совсем другого теста, внезапно защекотало в носу. Колыбель Пандоры лежала в долине между гор. Темная остановилась на гребне и позволила себе просто посмотреть. Колыбель Скульптора она видела давно и издалека и запомнила ее навсегда. Это было мертвое место, где из костей, как из деталей, собирают готовых тварей. Здесь же всё было наоборот. Долина дышала, а по ее дну тянулись гряды огромных мягких коконов, между ними текли ручьи, светившиеся живой силой, и в каждом коконе что-то ворочалось, толкалось и росло. Никто здесь ничего не собирал, здесь всё рождалось само, а хозяйка только направляла.

Хозяйка обнаружилась в центре долины. Пандора сидела на камне возле самого крупного кокона, водила по его поверхности ладонью и что-то тихо ему рассказывала. Кокон отзывался: изнутри в ее ладонь тыкалось что-то любопытное и явно многолапое.

— Новый вид? — спросила Темная, спускаясь.

— Угу, — буркнула Пандора, не оборачиваясь. — Уходи!

— Я тоже рада тебя видеть.

— А я не рада, — Пандора наконец повернулась с насупленным лицом, как у ребенка, которого забыли позвать на праздник. — Вы все знаете, где меня искать, и никто не искал. А когда я нужна, вы приходите и говорите — Пандора, вылезай! Не вылезу, мне и тут хорошо. Тут никто меня не носит в кармане, засунув в тюрьму безумного Архитектора.

Ну вот и главное слово прозвучало. Темная вздохнула и села на соседний камень, не спрашивая разрешения.

— Ты всё еще дуешься за тюрьму.

— Я не дуюсь, — с достоинством ответила Пандора. — Я обижена, это разные вещи. Меня, древнюю богиню, опоили нектаром, засунули в игрушечную башню и таскали в кармане через лабиринт, как леденец. А потом выпустили и сказали спасибо, ты нам очень помогла.

— Между прочим, без тебя тот поход бы не удался.

— Между прочим, меня можно было спросить.

— Ты бы отказалась.

— Конечно, я бы отказалась, — Пандора всплеснула руками. — Поэтому и надо было спросить. Я бы отказалась, вы бы уговаривали, я бы поломалась и согласилась. Всё, как у нормальных друзей, а вместо этого меня напоили.

Кокон рядом сочувственно булькнул. Темная выдержала паузу. Спорить с Пандорой, когда та входила во вкус обиды, было бесполезно, это она знала со времен, которые обе предпочитали не называть вслух.

— Я соскучилась, — сказала она просто.

Пандора моргнула и сбилась.

— Что?

— Соскучилась, — повторила Темная. — По тебе, по Моране, которая фиг знает куда запропастилась, а еще по нашим посиделкам и разговорам. Ты сидишь здесь и растишь своих деток, Морана где-то зализывает раны, а я скучаю и мне это надоело. Пора возвращаться, подруга, хватит тут сидеть.

Пандора молчала, и по ее лицу было видно, что обида воюет с чем-то теплым и проигрывает.

— А еще тебе передали подарок, — Темная решила ее добить.

— Кто? — мгновенно спросила Пандора, и глаза у нее вспыхнули, потому что подарки она обожала больше всего на свете, если не считать своих чудовищ.

— Угадай с одного раза.

— Если это тот, о ком я думаю, то можешь нести его подарок обратно.

Но сверток она уже взяла в руки. Повертела его, взвесила, подергала за шнур и, как и Темная, ничего не поняла, что было заметно по ее нахмурившимся бровям, но потом любопытство всё же победило ее гордость,

Темная же терпеливо ждала.

— Этого не может быть, — сказала она наконец, и голос у нее стал каким-то приглушенным. — Это же… А так вообще можно делать⁈ Погоди… Так вот же почему у него держится линия… Ах, он хитрый ящер! Вот почему у него химеры не расползаются на третьем поколении.

— Так, а теперь объясни для тех, кто не помешан на чудовищах, — молвила Темная.

— Это методика Викториана, настоящая, рабочая, — Пандора прижала листы к груди, как наседка цыплят. — На приемах он делится огрызками, а тут вещи, до которых я сама не додумалась. И это при том, что я занимаюсь чудовищами дольше, чем существует этот выскочка! Откуда⁈ Викториан такое не отдает. Он за такое душу берет, и не одну!

— Прочитай последний лист, — Темная заглянула через плечо. — Там, кажется, объяснение.

Последний лист был короткий, и Пандора зачитала его вслух.

«Дорогая Пандора. Это знание я выиграл у Викториана честно, в споре, кто кого перепьет. Мы шли ноздря в ноздрю, а первым упал стол, на котором мы бух (зачеркнуто) спорили. Стол придавил Викториану ногу, Викториан заматерился, и судьи засчитали ему поражение, потому что настоящий мастер держит свое лицо до конца. Он тогда как раз объяснял мне, что за душу я приволок с Охоты, химера это или нет, ну и увлекся. Протрезвев, он сказал: хочешь, продавай, я себе новое придумаю. Я не продал и ждал случая подарить это тому, кто оценит. Не дуйся на меня, я был неправ. Сандр».

Стало тихо, даже коконы перестали булькать.

— Вот же хитрая жопа! Знает, чем меня взять, — воскликнула Пандора с непередаваемым выражением.

— И не только тебя, — кивнула Темная.

Они обе заржали, в голос, так что над долиной взлетела стая чего-то перепончатого, а из ближайшего кокона высунулась недовольная зубастая морда, посмотрела на хозяйку и спряталась обратно.

— Ладно, — Пандора вытерла глаза и бережно, очень бережно убрала листы. — Наполовину прощен, а вот вторая половина будет стоить ему отдельного разговора. Так что там за дело у вас? Только не говори, что ты пришла просто так, я же вижу.

— Дело такое, что тебе точно должно понравится, — Темная поднялась с камня. — Целый мир чудовищ, закрытый и дикий, где за трон дралось сорок тысяч тварей разом, и всем этим теперь владеет одна знакомая пантера, которой сейчас нужна помощь по хозяйству.

Пандора посмотрела на нее, потом на свою Колыбель, потом опять на нее.

— Сорок тысяч? — уточнила она голосом человека, которому предложили бесплатную библиотеку.

— Это только те, кто пришел делить трон. Сколько там видов всего, никто не знает.

— Так чего же мы сидим⁈

Направление и путевую карту Темная взяла у Сандра, и дорога оказалась дрянной — три перехода, слепой слой и один участок, где пространство вело себя как пьяное.

Мир встретил их старым лесом, воем голодных тварей и долиной, в которой до горизонта лежали кости после недавнего выяснения, кто здесь главный. Королеву Карамельку они нашли на скале над долиной. Огромная черная пантера лежала, уронив голову на лапы, и по ее шкуре лениво пробегали багровые линии, как трещины в остывающей лаве. Рядом со скалой, на утоптанной площадке, стоял трон. Белый костяной трон, сработанный из останков существа божественного ранга, и по следам на камне было понятно, что его сюда тащили волоком, в гору. Явно не для себя, садиться на него пантера не собиралась, она его сторожила.

Услышав гостей, Карамелька подняла голову. Секунду в ее глазах горела такая надежда, что у Темной кольнуло где-то в области, где у обычных существ полагается быть сердцу. Потом пантера рассмотрела, кто к ней пришел, и надежда ее погасла. Ее морда легла обратно на лапы.

«А… Это вы…»

— И тебе здравствуй, Ваше Величество, — сказала Тёмная. — Ты не думай, мы тоже рады.

«Я ждала Сандра…»

— Сандр заперт на Земле, и если он выйдет, Многомерная сразу захлопнет его планету. Тогда плохо будет всем, включая тебя, поэтому он прислал нас и просил передать, что слово Охотника в силе, мир твой, а мы поможем тебе навести здесь порядок.

Карамелька помолчала, только хвост ее ударил по камню… раз, другой.

«Он обещал, что мы встретимся тут же, на этом месте…»

— Вы точно встретитесь, — Темная присела рядом с ней на корточки, что для существа ее возраста было жестом почти неслыханным. — Он ценит свое слово, милая, просто сейчас между вами лежит одна очень вредная Вселенная, и даже он не может разобрать ее за один день. Лучше подожди его в собственном мире. Ведь дома ждать всегда легче.

Пантера покосилась на нее, фыркнула и села. Королевская осанка Карамельки вернулась на место.

«Тогда начнем с гостей…»

— С каких гостей?

Вместо ответа Карамелька посмотрела вниз, в дальний конец долины. Там, у скального разлома, мерцало несколько тусклых точек.

«Порталы остались. Большие после той гулянки закрылись, а эти нет, и через них сюда ходят. Твари мне не страшны, твари теперь мои. А вот эти…»

Она сморщила нос с таким отвращением, что договаривать было не нужно, но она всё же договорила.

«Мелкие боги, из тех, что преклонялись перед Сандром, а когда он ушел, решили, что теперь можно остаться. Они сейчас сидят у порталов, тянут из мира силу и ждут, кто заберет трон. Меня они всерьез не принимают…»

— Зря, — оценила Пандора, разглядывая долину с растущим интересом.

— Ну что… — Темная поднялась и с хрустом потянулась, — значит, мы пришли по адресу. Знаешь, как это называется, Ваше Величество? Дезинфекция. Заводишь новый дом — сначала выводишь тараканов, которые остались от старых жильцов, иначе они расплодятся, и потом будут на твоей кухне устанавливать свои порядки.

Тараканов оказалось семеро. Они основательно обжились у разлома, натаскали чужого добра, поставили какой-то кривой алтарь и даже начали принимать подношения от самых сообразительных местных тварей. Старший из них, четырехрогий здоровяк, с голосом как Иерихонская труба, вышел навстречу сам и сразу начал с претензии.

— Этот мир свободен! — прогудел он. — Мы были здесь на пиру самого…

—

— Ты не посмеешь. Нас семеро, а ты…

Четырехрогий осекся, потому что плохо посчитал. Со скалы в долину сейчас спускалась пантера, и с каждым ее шагом камень звенел, а багровые линии на шкуре разгорались всё ярче. Рядом с ней шла Пандора, и вокруг нее из земли, из трещин, из самого воздуха начали подниматься существа, которых в этом мире не было никогда: полупрозрачные, многолапые, любопытные, и было их столько, что считать никто бы не взялся. А над всеми тремя стояла тьма, которой хватило бы утопить эту долину вместе с горами.

— Вас семеро, пока что, — согласилась с ним Темная. — Порталы вон там, господа! Не задерживаемся, если хотите, чтобы вас семеро и осталось.

Убегали боги красиво, организованно, с вещами, но без алтаря. Его Карамелька разнесла лапой лично, из вредности. Последним в тусклое окно протискивался четырехрогий, и на самом пороге он обернулся.

— Передайте Охотнику… — начал он.

— Передадим, — заверила его Темная. — Он таким приветам всегда радуется, и потом лично навещает отправителей.

После ее слов четырехрогий резко передумал что-либо вещать и его как ветром сдуло. Осталось только запечатать двери, и вот тут Темная замялась. Порталы были старые, вросшие в мир, самодельной печатью такие только нейтрализуешь на время, и когда-нибудь они снова распахнутся.

В этот момент в долине стала еще тише. Ветер стих, вой оборвался, и даже кости в долине, казалось, постарались закопаться под землю. Из воздуха ушло всё лишнее, осталось только ожидание, и по нему Темная узнала гостью раньше, чем увидела. Между двумя скалами, там, где секунду назад никого не было, возникла Морана.

Темная помнила ее разной — гордой владычицей, загнанной беглянкой, а еще пустой оболочкой, которую они с Пандорой по очереди отпаивали и уговаривали жить. Та Морана, что стояла сейчас перед ними, не была ни одной из них. Она была цельной. Смерть держалась внутри нее, как влитая, причем не как оружием или украшением, а просто ее собственной частью, и за плечом Мораны смутно угадывалась глубокая, древняя и спокойная тьма, какую передают только по наследству.

— Я почуяла эту долину через половину Многомерной, — сказала Морана вместо приветствия. — Столько свежей смерти в одном месте. А потом я почувствовала другой запах… моих вредных подружек.

Секунду все молчали, но затем Пандора взвизгнула самым неподобающим древней богине образом и повисла у нее на шее. Темная сгребла в охапку обеих, и какое-то время три богини стояли так посреди мертвой долины, как девчонки, и никому из них не хотелось вспоминать, когда такое случалось в последний раз.

— Дай мне посмотреть на тебя, — Темная наконец отстранилась и осмотрела подругу с ног до головы. — Так… Сила своя. Смерть настоящая, не заемная. А это что за прелесть за твоей спиной?

— Наследство, — Морана улыбнулась, и в улыбке мелькнуло что-то от ее отца. — Это длинная история, расскажу за столом.

— За каким еще столом?

— За таким, что раз уж мы снова втроем, — Морана обвела взглядом подруг, и глаза у нее блеснули, — это надо отметить так, чтобы Мироздание вздрогнуло и начало извиняться на всякий случай.

— Погоди отмечать, — спохватилась Темная. — Раз ты здесь, глянь сначала вон на те дырки, их надо наглухо закрыть, а у меня к этому миру доступа нет.

Морана посмотрела на тусклые окна у разлома, подошла, провела над ближним ладонью.

— Мертвые пути, — сказала она. — Ими давно не пользовались по-настоящему, они только притворяются живыми. А всё мертвое во всей Вселенной теперь слушается меня.

Она сжала ладонь, тусклые точки мигнули и погасли, все разом, как свечи под ветром, и мир вокруг ощутимо выдохнул.

«Спасибо», — сказала Карамелька.

И вот тут началось то, чего пантера, судя по ее морде, никак не планировала. Потому что Пандора уже сидела перед ней и с горящими глазами рассказывала, какие изумительные и невозможные твари живут в ее мире, и что вот с этими сороконожками она просто обязана поработать, Морана прикидывала, где лучше поставить стол, а Темная доставала из Тени первую бутылку. Карамелька обвела взглядом всю эту компанию, забралась обратно на свою скалу и улеглась возле костяного трона, мордой к тому месту, где когда-то открывался портал хозяина. Новый мир у нее теперь был, как и обещал Охотник. Удобный, сильный и спокойный мир, хотя, насчет спокойствия она поторопилась.

Снизу донесся звон, хохот трех богинь и обиженный рев кого-то живого и большого, кого Пандора уже уговаривала дружить.

Да ничего, когда-нибудь уйдут и они! Хозяин обещал вернуться, и она обязательно дождется его…

* * *

Совет Дэна был хорош всем, кроме одной мелочи. Мой специалист по времени сидел в темнице Теодора, темница Теодора стояла в мире Теодора, а мир Теодора находился по ту сторону запертой для меня Многомерной. Раньше я бы просто сгонял в гости. Полчаса туда, полчаса на уговоры, полчаса обратно, ну и часа полтора на «Сандр, раз уж ты здесь, посмотри, что я построил». Теперь же между мной и старым другом лежала целая Вселенная с очень плохим характером, и рисковать я не мог, зато у меня был Шнырька.

Тень, как известно, на границы плевать хотела, а уж Теневому Королю и подавно никто не указ. Так что я написал записку, коротко и по делу: «Теодор, выйди на связь, есть разговор. Твой любимый должник». Я свернул ее, отдал мелкому и попросил доставить лично в лапы, то есть в руки.

— Только не задерживайся там, и ничего у него не трогай, — предупредил я. — Вообще ничего, понял? Это Архитекторы и у них все записано.

— Обиш-ш-шаеш-ш-шь… — оскорбился Шнырька и ушел в Тень с видом посла великой державы.

Вернулся он минут через двадцать, довольный и подозрительно сытый. На все мои вопросы Мелкий сделал морду кирпичом, но от него за версту несло свежей выпечкой. Я сделал себе мысленную пометку, что у Теодора на кухне минус пирог, и расплачиваться за это, судя по всему, придется моей репутации. А еще через час воздух посреди моего кабинета уплотнился, посветлел и развернулся в высокое окно с

В окне появился Теодор. Судя по помятой щеке и кружке в руке, я отвлек его от самого важного дела в жизни любого могущественного существа.

— Сандр, — сказал он вместо приветствия, — ты знаешь, сколько энергии жрет эта штука?

— И тебе привет, дружище!

— Нет, я серьезно. Мост между мирами, через два слоя, в обход твоей обиженной Вселенной, которая перекрыла к тебе все нормальные дороги. Я на этом разговоре худею, так что говори быстрее!

— Ты и так худой.

— Я стройный, — с достоинством поправил Теодор и отхлебнул из кружки. — Ладно, записку я прочитал. Шнарк твой, кстати, пирог у меня сожрал, вместе с полотенцем.

— Полотенце я компенсирую тебе.

— Полотенце было мое любимое… — вздохнул он, но по его глазам было видно, что интерес не пропал. Скучно ему там, в своем идеальном мире, где всё давно построено. — Ну? Что стряслось?

— Отдай мне Тагония.

Теодор моргнул.

— Ржавого? — уточнил он. — Забирай, конечно, вот только объясни, зачем. Нет, я не против, я даже за! Но этот тип мне за месяц перестроил половину темницы.

— В смысле… перестроил?

— В прямом, — Теодор оживился, и кружка в его руке описала широкую дугу. — Он же неугомонный. Каждые несколько дней у него новый план побега. Он бьет Ветхостью в стены, стены его гасят и перестраиваются, и каждый раз только становятся крепче. Я туда уже экскурсии водить могу. Лучший полигон для моих плетений за последние лет двести, и заметь… бесплатный. Я даже кормить его стал получше, чтобы он бил сильнее.

— Теодор…

— Что? Он старается, я расту. У нас взаимовыгодное сотрудничество, просто он об этом не знает.

Узнаю я друга. Другой бы на его месте развел философию про узника и клетку, а этот приспособил пленного Архимага под тренажер, да еще и питание ему улучшил.

— Мне нужен его Дар, — сказал я. — На Земле стоит подарок от братьев, который планета пока не может принять. Дэн мне подсказал — надо состарить границу между грузом и миром, чтобы планета решила, что это добро стоит тут уже тысячу лет. Здесь работа со временем, не с материалом, поэтому это к нему.

Теодор почесал помятую щеку.

— Толково, — признал он. — Грубовато, я бы сделал изящнее, но у вас, Охотников, всё так… Ладно, как ты его заберёшь? Дороги к тебе закрыты, а я, уж прости, ради твоей логистики строить мост для живого груза не буду. Живой груз через такой канал превратится в фарш, а фарш из Архимага тебе вряд ли нужен.

— И что ты предлагаешь?

— Посылку, — просто ответил Теодор. — Я заверну его в транспортную капсулу. Маленькая темница, всё, как он любит. Он в ней уже месяц живет, поэтому разницы не заметит. Капсула по всем законам считается изделием, а изделие я тебе по каналу протолкну.

Я потер переносицу.

Нет, вы поняли, да? У меня месяц сплошных посылок. Сначала Орден прислал мне контейнер, размером с площадь. Потом Грегори прислал вокзал в шкатулке. Теперь мне по межмировому каналу вышлют живого Архимага в капсуле, наложенным платежом. Прикольно!

— Давай, — согласился я. — Кстати, что я тебе буду должен?

— Не расплатишься… — отмахнулся Теодор, но вдруг оглянулся и недовольно скривился. — Так, она услышала, что я с тобой разговариваю, поэтому одна минута у нас еще есть.

Рама дрогнула, и в окне, отодвинув Архитектора плечом, появилась… Грета!

Я рефлекторно проверил, крепко ли держатся мысли у меня в голове. С Гретой это первое правило: вежливость, спокойствие и никаких резких движений, как с гранатой, у которой к тому же очень развитый ментал.

— Ты! — палец сильнейшего Архитектора Многомерной уперся в меня через межмировой канал, и мне на секунду показалось, что он сейчас треснет. — Наконец-то! Я тебя, голубчика, давно поджидаю!

— Многоуважаемая Грета, и я счастлив видеть тебя…

— Не подлизывайся! Где моя ученица⁈

Вот теперь картина сложилась целиком. Страдальческое лицо Теодора, и то, с какой скоростью он согласился отдать мне Тагония. Ему сейчас было не до торга, у него тут свое стихийное бедствие проживает.

— Маша у моих жен, в полной безопасности, — честно ответил я.

— В безопасности⁈ — Грета всплеснула руками, и в воздухе рядом с ней соткалась и рассыпалась крохотная каменная башенка. Это был плохой знак. Когда Грета нервничает, она строит. — Ее у меня забрали в ОТПУСК на пару дней! Знаешь, сколько прошло? Я считала! Сначала отпуск, потом какая-то стройка у твоей банкирши, потом осада, потом, — она выделила это слово с таким ядом, что я даже поежился, — де-вич-ник! У меня ученица в самом соку! У нее прорыв! Ее сейчас учить надо, а не по девичникам таскать! Верни мне срочно Машу!

— Грета…

— У меня руки чешутся, голова горит! — гремела она, и рама окна ощутимо подрагивала. — Я придумала новую тюрьму, красавицу, песню, а строить ее с кем⁈ С этим⁈ — ее палец переехал на Теодора. — Он скучный! Он всё умеет!

— Спасибо, — устало сказал Теодор.

— Не за что! Короче, Охотник, слушай меня внимательно. Или моя ученица возвращается к занятиям, или я приду за ней сама. А по дороге, — она наклонилась к самой раме, и голос у нее стал ласковым, что было куда страшнее крика, — я загляну к тебе, и мы обсудим, как ты учишь держать свое слово. Ты знаешь, что я умею делать с головами тех, кто мне не нравится?

— Наслышан, — очень вежливо ответил я. — Каменный лес, десятилетия блужданий, все дела.

— Это старая программа! — оскорбилась Грета. — Я давно придумала кое-что получше!

Спорить с ней было бессмысленно, обещать невыполнимое опасно, а врать самоубийственно, ментал у нее чуял вранье, как Шнырька мороженое. Поэтому я сказал правду:

— Грета, послушай. Дороги ко мне закрыты, сам я заперт на Земле, но моих это не касается. Как только Маша нагостится у сестер — она вернется к тебе. Я ей передам, что ее

Грета прищурилась. Несколько секунд она смотрела на меня так, что я почувствовал легкое движение по краю сознания, проверяла меня, зараза. А потом она хмыкнула.

— Не врешь, ладно! Передай еще, что если она за время своих… каникул растеряла форму, я ей устрою вступительные экзамены заново, все семь!

Она развернулась, чтобы уйти, и уже за краем рамы я услышал, как ее голос набирает новую мощь.

— А ты, Теодор, не думай, что я забыла про Настю!

— Грета, мы уже это обсуждали…

— Посмотрим!

Стало тихо. Теодор вернулся в центр окна, посмотрел на меня взглядом человека, пережившего сход лавины, и молча отпил из кружки.

— Когда она уже свалит? — посочувствовал я.

— Мне кажется, уже никогда, — обреченно ответил Теодор. — Она решила, что возрождать Орден Архитекторов мы будем вместе. Мол, сам я не справлюсь, потому что один раз уже все… Ну, ты понял. Сандр, верни ей Машу! Я тебя как друг прошу! Я тебе за это Тагония в подарочной упаковке пришлю, с бантиком!

— Бесплатно! — вспомнил я уроки Ани.

— Договорились, — устало сказал Архитектор.

— Ну, тогда давай, дружище, покедова! И спасибо.

Окно свернулось в точку и погасло, оставив после себя легкий запах теплого камня. Я посидел минуту, переваривая, а потом выдохнул и пошел подготавливать площадь. Работать, Сандр, работать! Пожалуй, стоит намекнуть Маше при первой же связи, что в Многомерной ее ждет наставница с новой тюрьмой-красавицей.

Капсула от Теодора пришла к вечеру, точно в назначенную точку, на многострадальную главную площадь, к подножию контейнера. Выглядела она как яйцо из серого камня в человеческий рост, покрытое такой плотной вязью печатей, что даже рябило в глазах. Я постучал по ней костяшками. Изнутри донеслось глухое и очень недовольное бурчание.

— Живой, — обрадовался я и сорвал печать.

Яйцо раскрылось лепестками, как каменный цветок. Внутри, в удобном кресле, которое явно было частью капсулы, сидел Тагоний. Серая мантия, надменное худое лицо и взгляд человека, которого за последний месяц жизнь часто били по самолюбию.

— Ну и сервис у вас, — заявил он, выбираясь наружу. — Меня везли как багаж.

— Тебя везли как ценный багаж, поэтому почувствуй разницу, — поправил я. — С обычным багажом обращаются куда хуже.

Тагоний огляделся. Он посмотрел на разбитую площадь, на контейнер, занимающий половину площади. Мостовая под его сапогами по привычке начала покрываться рыжими пятнами, но он заметил свой косяк и быстро убрал ауру. Дисциплинированным стал, ведь темница Теодора кого хочешь воспитает!

— И зачем я здесь? — спросил он. — Только не говори, что ради мести. Для этого у тебя слишком довольное лицо.

— Для работы, — я постучал костяшками по каменному ребру контейнера, и знаки отозвались привычным теплом. — Видишь эту прелесть? Ее нужно открыть, но мир пока не готов ее принять. Ты будешь старить границу между этим грузом и этим миром, аккуратно, не торопясь, чтобы планета поверила, что эта штука стоит здесь уже вечность и бояться тут нечего.

Тагоний приблизился к контейнеру, провел ладонью в сантиметре от камня, не касаясь, и прикрыл глаза. Когда он открыл их снова, и надменности в них поубавилось.

— Что внутри? — тихо спросил он.

— Гуманитарная помощь.

— Кому вы собрались этим помогать? Богам в войне против других богов?

— Не твое дело, — ответил я. — Работай, Ржавый. Сделаешь хорошо, тогда поговорим о твоем будущем. Сделаешь плохо, тоже поговорим, но этот разговор тебе точно не понравится.

Работать он начал быстро и споро, этого у него не отнять. Без эффектных жестов и без пафоса Архимаг встал у контейнера, положил обе ладони на воздух перед собой, и пространство вокруг каменной громады начало стареть. Не разрушаться, а именно стареть, как стареет хорошее вино. Воздух над брусчаткой поплыл, граница между контейнером и миром подернулась дымкой, и в этой дымке побежали годы… Десятки лет в секунду… Сотни…

Мир смотрел на контейнер, и с каждой секундой тот становился для него всё привычнее. Старый знакомый, который стоял тут всегда. Ну подумаешь, камень, он тут со времен прадедов лежит!

— Стоп! — раздалось от дворца.

По площади к нам шла Лиза. Судя по скорости и лицу, ей уже доложили, причем доложили в стиле — на площади опять Сандр и, возможно, там полная жопа!

— Александр! — она встала между мной и контейнером, что само по себе было смело, учитывая дымку. — Что этот человек делает с грузом Ордена?

— Старит его.

— Я вижу, что старит! — Лиза ткнула пальцем в поплывший воздух. — Ты в своем уме? Там снаряжение, которому нет цены! Ему же сейчас… сколько ему уже? Тысяча лет⁈ Ты представляешь, что время делает с артефактами? У меня в дворцовом хранилище амулеты трехсотлетней давности рассыпаются от дуновения ветерка.

Я заржал. Честно… я пытался сдержаться, но не смог, потому что представил себе эту картину — снаряжение Первой Крепости, рассыпающееся от старости.

— Лиза, — сказал я, отсмеявшись. — Запомни одну вещь про моих братьев. Снаряжение Ордена Охотников невозможно испортить временем. Вообще никак! Этим клинкам и доспехам уже эпохи, ими убивали богов, когда твоей Империи еще не было в проекте, и выглядят они лучше, чем ваша гвардейская броня перед парадом. Так будет всегда. Они, считай, вечные.

— Э-э-э… Ну ладно, — неуверенно сказала Императрица.

Тагоний, не отрываясь от работы, издал звук, подозрительно похожий на смешок. Возможно, до него начало доходить, что здесь его, возможно, не убьют.

К ночи дымка над площадью погасла. Я подошел к контейнеру и повторил утренний ритуал: ладонь, отклик, печать, вот только на этот раз дверь я приоткрывал так осторожно, словно открывал не крышку посылки, а пасть спящего дракона.

Открыл и… тишина. Дворец стоял как вкопанный, вреда артефактам стоящих вокруг людей зафиксировано не было, фонари на краю площади даже не моргнули. Планета глядела на приоткрытый контейнер с грузом из Первой Крепости спокойно, как на старый сарай, который стоит тут с незапамятных времен и никому не мешает.

Я открыл дверь шире, и первое, что я увидел поверх всего этого сияющего великолепия, была записка. Обычная бумажная записка, придавленная кем-то заботливо, чтобы ее не сдуло.

Я узнал почерк, и улыбнулся.

«Если ты это читаешь, значит, с упаковкой разобрался. Дольше недели — позорище, быстрее — молодец! Смотри, ничего не сломай, у меня все

— Три дня, — сказал я вслух и убрал записку в карман. — Съел, борода?

Я посмотрел на ценный груз, к которому у меня теперь был полный доступ, и широко ухмыльнулся.

— Ох… Как же я люблю и уважаю всё это богатство!

Глава 9

Я, конечно, молодец!

Три дня… Хоть Юлиан и давал мне неделю, а я управился быстрее и теперь имел полное право ходить вокруг контейнера с довольной рожей. Можно было даже отправиться домой, поесть и завалиться спать часов на двенадцать. Однако заслуженный отдых в итоге достанется не мне, а Тагонию.

Архимаг стоял возле опоры и едва держался на ногах. Хотя слово «стоял» тут использовалось из уважения к его возрасту. Его колени дрожали, пальцы мелко подергивались, а взгляд уходил сквозь контейнер куда-то в такие дали, где простым людям делать было нечего.

Я подошел и щелкнул пальцами перед его лицом.

— Тагоний, вернись на Землю, — позвал я, поймав его за локоть. — Желательно до того, как тело уйдет отдыхать без тебя.

Он моргнул, посмотрел на меня, потом на ладонь, которой весь день держал Ветхость.

— Я думал, что творю немыслимое, — произнес Архимаг, разглядывая собственные пальцы. — Императорские регалии, стены запретных хранилищ… Я считал это вершиной.

— Хорошая работа, — заметил я, придерживая его, когда Тагония качнуло.

— Ага, — он поднял на меня воспаленные глаза. — Я словно был обычным ребенком, который понятия не имел, чем владеет. Все возможности… пороги… Почему я был настолько слеп?

Последние слова он выдохнул в сторону контейнера.

Вот теперь мне стало понятно. Архимаг устал, выгорел и вдобавок увидел, что всю жизнь пользовался своим Даром примерно как кузнец, который дорогим молотом колет орехи. Кукушка Тагония уже собирала чемодан, еще немного и она улетит без хозяина.

— Почему я тратил годы на чужие нужды? — спросил он, схватившись за голову. — Сколько времени потеряно… Сколько задач я мог решить!

— Судя по твоей биографии, часть задач решилась удачно именно потому, что ты до них не добрался, — напомнил я. — Дыши, размышлять будешь после еды и сна.

Дар у него и правда оказался редким. Ветхость проходила совсем рядом со Временем. Само время никто не останавливал и не мог напрямую на него влиять, пусть кто бы и что не говорил. Даже высшие любители громких титулов обычно врали, когда обещали подобное. Тагоний заставлял вещь прожить положенный срок за несколько секунд, причем выбирал, какая часть структуры должна стареть. Сегодня он добрался до границы между миром и грузом, а содержимое оставил в покое.

Как именно всё это работало, я понимал в общих чертах. Там крутились собственные законы и еще десяток вещей, от которых у меня быстро начинала болеть голова.

Мое дело сражаться. Для вопросов «почему» в Ордене существуют мыслители и алкоголь. Иногда второе требуется первым, чтобы они вообще согласились работать.

— Тебе пора отдохнуть, — решил я, доставая телефон. — Иначе к вечеру начнешь объяснять фонарям, сколько лет они прожили зря.

— Мне нельзя останавливаться, — Тагоний ухватился за край моей рубахи. — Я должен повторить и проверить на другом материале. Мне нужны образцы, защищенная мастерская и…

— Тебе нужна кровать, — перебил я, набирая штаб Рода, — желательно мягкая и подальше от всего, что можно состарить.

Я понимал, что он сейчас отключится, ведь перенапряжение тут налицо, а потому сразу же маякнул гвардии.

Связист ответил сразу.

— Срочная эвакуация! — приказал я, глядя, как Архимаг пытается стоять ровно. — Нужны десять сильных гвардейцев, медицинский комплект и Бурбулис во главе. Откройте портал возле северной опоры контейнера.

— Будет исполнено, господин! — отозвался связист, и на заднем плане уже зазвучали команды.

Тагоний услышал имя Бурбулиса и перестал вырываться, кстати, тоже интересный момент. Они что, знакомы?

— Зачем столько охраны? — спросил он, покосившись на пустой участок площади.

— Они будут следить, чтобы по дороге ты никого не состарил, включая себя, — объяснил я, убирая телефон.

— Я способен идти сам, — сообщил Архимаг и отпустил мою рубаху.

Он сделал шаг, но второй у него вышел уже в сторону.

Я подхватил Тагония под плечо и вернул его в вертикальное положение.

— Вижу, — сказал я, дожидаясь портала. — Именно поэтому тебя понесут люди, которые не задают лишних вопросов.

Пространство открылось через пару минут, из овала вышли десять гвардейцев в тяжелых доспехах. Следом появился Бурбулис, застегивая на ходу манжету. Он осмотрел площадь, контейнер, Тагония, а затем его взгляд остановился на мне.

— Александро, кого мы эвакуируем? — спросил он, подходя ближе. — Архимага или остатки площади?

— Архимага, — ответил я и передал ему Тагония. — Остатки площади Лиза нам придется чинить.

Бурбулис поймал мага за плечи. Тагоний попытался выпрямиться и снова поплыл.

— Я могу сам идти, — повторил он, упираясь ладонью в нагрудник здоровяка.

— Конечно, можешь, — согласился Бурбулис и легко поднял его на руки. — Александро, куда нести это самостоятельное сокровище?

Тагоний посмотрел на него с оскорбленным достоинством, но сил на спор у него уже не осталось.

— Дай ему комнату в подвале, но хорошую, — распорядился я, показывая гвардейцам на портал. — Он наш гость, хотя пока немного и пленник.

Бурбулис остановился, я тоже задумался.

— Нет, формулировка хреновая, — исправился я, почесав подбородок. — Он пленник, который переходит в разряд гостей.

— Теперь всё мне понятно, — Бурбулис кивнул и направился к проходу. — Кормим хорошо, но дверь запираем.

— Да, и убери из комнаты старинную мебель, — добавил я, догоняя его на пару шагов. — Проснется, увидит трухлявый шкаф и решит, что это знак судьбы.

— Я всё слышу, — сообщил Тагоний с рук Бурбулиса, прикрыв глаза.

— Значит, состояние у тебя уже получше, — обрадовался я и махнул гвардейцам. — Забирайте его!

Перед самым порталом Тагоний снова открыл глаза.

— Сандр, — позвал он, удержав Бурбулиса за ворот. — Мы еще поговорим о моем Даре?

— Обязательно, — пообещал я, встретив его взгляд, — когда ты выспишься и перестанешь трястись.

Архимаг кивнул. Бурбулис унес его в проход, гвардейцы ушли следом, и портал закрылся.

Ладно, с одним вопросом мы разобрались.

Лиза стояла неподалеку, сложив руки на груди. Императорская гвардия держалась за ее спиной. Маги продолжали проверять площадь, а

Я подозвал ее пальцем.

— Нам нужно поговорить, — сказал я, отходя от контейнера.

— Ну наконец-то, — отозвалась Лиза и подошла. — Я уже решила, что стою здесь для красоты.

— Ты и правда украшаешь собой любое место и любое мероприятие, — заверил я, окинув ее взглядом.

На скулах Императрицы сразу проступил румянец, но совсем немного. Лиза вообще-то к комплиментам привыкла, вот только от меня, видимо, ожидала очередной беды, поэтому ее защита не сработала.

— Льстец! — сказала она, поправляя воротник мундира.

— Наблюдательный человек, — уточнил я и кивнул на контейнер. — Сейчас пойдем внутрь, но сперва один рабочий вопрос. Как там Путешественник?

Лиза сразу вернулась к делам.

— Сеть работает с перегрузкой, — ответила она, достав планшет. — Часть маяков уже требует замены накопителей. Переходы держатся, маршруты прокладываются. Военные жалуются, что им приходится ждать гражданские группы.

— Разведите потоки, — предложил я, взглянув на карту. — Боевые переброски через отдельный слой, эвакуацию оставьте на основном.

— Уже разводим, — Лиза закрыла карту и нахмурилась. — Ты ради этого меня позвал?

— Ради вокзала, — пояснил я и указал в сторону, где за городом теперь стоял подарок Грегори. — Как думаешь, кто будет им управлять?

— Империя, — ответила Лиза без паузы. — Комплекс находится возле столицы, земля там государственная. По договору с союзниками мы создадим общий совет.

— Я спрашивал про людей, — сказал я, покачав головой. — Кто сядет за пульты в три часа ночи и закроет арку, когда оттуда полезут непрошенные туристы?

Императрица замолчала.

— Там же есть автоматическое управление? — спросила она после паузы, уже без прежней уверенности.

— Есть, — подтвердил я и постучал пальцем по планшету. — Автоматика Грегори в первую очередь считает прибыль и заботится о сохранности комплекса. Людей она спасет, если это не противоречит первым двум пунктам.

— Очень милый у тебя друг, — Лиза прижала планшет к груди.

— Нормальный Торговец, просто честный в своих приоритетах, — заступился я за отсутствующего Грегори.

Она посмотрела туда, где над крышами виднелась верхушка башни управления.

— Сколько нужно людей? — спросила Лиза, заранее напрягшись.

— Для первой очереди хватит пятисот, — ответил я, прикинув количество уже проснувшихся арок. — Когда комплекс заработает целиком, на одной смене будет тысяча примерно, поэтому потребуются еще сменщики.

— Тысяча для одной смены? — переспросила Императрица и медленно опустила планшет.

— Там десятки арок, грузовые площадки, карантин и служба маршрутов, — перечислил я, загибая пальцы. — Кто-то должен проверять входящих, кто-то следит за слоями. В случае аварии человек обязан понять, какую кнопку нажать, до того, как таможню съедят.

— Я думала, всё будет намного проще, — призналась Лиза и прикрыла глаза.

— В пространственной магии простого ничего не бывает, — объяснил я, забирая у нее планшет и открывая схему комплекса. — Даже обычная дверь иногда ведет не туда, если мастер ошибся на полградуса. А портальная арка может ошибиться целым миром.

— Великолепно, где мы возьмем столько специалистов? — сказала Императрица, наблюдая, как я увеличиваю служебные зоны.

— Собери людей на обучение, — предложил я, возвращая ей планшет. — Выбирай среди проверенных Одаренных. Пространственный Дар даст преимущество, хотя создавать переходы им не придется. На первое время отправим пятьсот.

Лиза уставилась на меня.

— Отправим куда? — спросила она, уже понимая ответ.

— В Многомерную, — сказал я и улыбнулся самой доброй улыбкой. — Есть академия, где готовят операторов портальных систем, настоящих. Они учатся на комплексах такого класса и знают, что делать, когда арка начинает разговаривать голосом покойной бабушки.

— Предыдущие две тысячи Путешественников еще не вернулись, — напомнила Лиза, ткнув планшетом мне в грудь. — Мы их проводили совсем недавно. Семьи каждый день спрашивают, когда ждать людей домой.

Первые две тысячи ушли по протоколу «Путешественник» в общеобразовательную академию. Там из землян делали тех, кто сможет выйти в чужой мир и не продать душу первому богу с красивой вывеской.

Обучение смешали намеренно. Устройство артефактов, правила Орденов, математика переходов, бой на клинках. Заодно им объясняли, где можно пить воду, кому нельзя смотреть в глаза и почему бесплатный проводник обычно обходится дороже платного. Получилась школа для взрослых, вот только за двойку там иногда съедали. Но учебные полигоны неплохо так контролировали, поэтому обычно люди там ограничивались испугом.

Эта группа имела другую задачу.

— Те учатся жить в Многомерной, — объяснил я, убирая планшет от груди. — Новые люди будут осваивать конкретную работу. Вокзал сам себя обслуживает, но кто-то обязан им управлять. Иначе через месяц Грегори начнет назначать персонал по собственным правилам.

— Так ведь он отсутствует! — напомнила Лиза, прищурившись.

— Но его правила в каждом винтике этого сооружения, — сказал я и посмотрел в сторону таможенного дома. — Поверь, это еще хуже.

Императрица выругалась, тихо, зато с чувством.

— Мне нужны критерии отбора, адрес академии и гарантии возвращения, — потребовала она, открывая новый файл. — Еще надо решить, что говорить семьям. Пятьсот Одаренных нельзя снять со службы без последствий.

— Критерии дам, — пообещал я, наблюдая, как ее пальцы уже бегают по экрану. — Договор с академией устрою. Гарантии там дает Кодекс учебного заведения, этого хватит.

— А срок? — спросила Лиза, не поднимая головы.

— Зависит от их способностей, — ответил я, вспоминая местную программу. — Лучшие вернутся через несколько месяцев, остальные задержатся.

— Насколько задержатся? — Императрица перестала печатать.

— До тех пор, пока преподаватели не перестанут бояться подпускать их к арке, — честно сказал я.

Лиза снова выругалась.

— Хорошо, — решила она, сохранив заметки. — К вечеру я соберу первые списки. Безопасники проверят каждого. Людей с семьями предупредим отдельно.

— Вот и умница, — похвалил я, хлопнув в ладоши. — С этим мы разобрались.

— Мы только начали, — возразила Лиза, убирая планшет под мышку.

— Для начала этого достаточно, — сказал я и развернулся к контейнеру. — Теперь действительно посмотрим, чем Орден решил одарить Империю.

Дверь стояла приоткрытой, за ней горел ровный синий свет. Земля больше не пыталась вытолкнуть содержимое, защитные контуры площади держались спокойно.

Мы прошли между опорами. Гвардейцы двинулись следом, но я поднял ладонь.

— Внутрь пока зайдем только мы,

— А вас нужно спасать? — спросил командир, хмуро глядя на проем.

— Нас потом, — ответил я, придерживая створку для Лизы. — Сначала не дайте подаркам разбежаться по столице.

Императрица остановилась у входа.

— Вот ты умеешь успокоить, — заметила она, заглянув внутрь.

— Я работаю над этим, — сообщил ей, а затем вошел первым.

Контейнер снаружи занимал половину площади, внутри его размеры были гораздо большими. Проход уходил далеко вперед. По обе стороны стояли оружейные платформы, каждая закрыта своей печатью. Доспехи висели в чехлах на стенах. Между ними висели оружие и жезлы, на полу штабелями стояли ящики.

Лиза шагнула следом и замерла.

Имперский арсенал на фоне этого места выглядел кладовкой при сельской страже.

— Это всё нам? — спросила она, медленно оглядывая ближайший ряд.

— Империи, — ответил я, закатывая рукава. — Что ж, начнем с первой платформы.

Лиза посмотрела на уходящие в глубину ряды и сняла перчатки.

— Ты же сказал, что мы только посмотрим, — напомнила она, убирая перчатки за пояс.

— Я много чего сегодня говорил, — признался я и потянулся к первой печати.

Если честно, я и правда сперва не хотел всё это трогать, но как увидел… так в мой глаз сразу попала ностальгия и мне захотелось полапать, ведь часть отметок я узнал. Там даже есть доспехи с тех войн, в которых я принимал участие, а значит внутри лежали трофеи.

А фигни в трофеи мы не брали… Никогда…

Где-то на планете Земля

Семён Семёнович Турин сидел перед телевизором и грустил.

На экране показывали очередную запись из «Колизея». Каменная чаша, твари, вспышки техник все это заставляло его кровь бурлить.

Ведущий говорил быстро, захлёбываясь словами, а снизу ползла строка: вторжение отбито, пострадавшим оказывается помощь, ситуация под контролем.

Потом в кадре появился Галактионов. Собственной персоной такой молодой парень… Но уже легенда для целого поколения в Империи и за его границами.

Галактионов оценил ситуацию в колизее и стал вещать репортеру о врагах которые нападают на землю, но как все могут убедиться они тоже умеют убивать… А род Галактионовых специализируется на таких вот убийствах…

Семён Семёнович вздохнул.

Пятьдесят два года… Пятьдесят два… И за жизнь ничего толкового по факту и не сделал…

Жизнь, считай, прошла. Большая часть осталась между табло отправлений, журналами и голосом диспетчера в наушнике. Поезда приходили, поезда уходили. Иногда опаздывали. Один раз сошёл с рельсов грузовой состав, тогда вся станция стояла на ушах двое суток. Это событие Семён до сих пор считал самым крупным приключением в своей биографии.

Другие же люди заходили в Разломы. Поднимали армии. Убивали богов… Сражались и становились известными… Они проживали пусть и не самую длинную, но интересную жизнь.

Он тридцать один год работал оператором железнодорожной станции.

Работа нужная. Спорить глупо. Вот только внукам когда-нибудь рассказывать будет нечего, если дети всё-таки подарят им с Марьей внуков. «Ваш дед однажды перевёл состав на запасной путь и спас расписание». Дети уснут ещё до развязки.

На экране показали людей в имперских доспехах. Они вытаскивали раненых из разрушенного дома. Семён прибавил звук.

— Сёма, ну хватит уже, — сказала Марья от двери и тяжело вздохнула, увидев новости. — Ты с утра сидишь перед этой коробкой.

Она принесла две кружки чая, одну поставила перед мужем и устроилась рядом. Домашний халат на ней был старый, любимый. Такой же она надела в первый день пенсии и объявила, что теперь начальство может само проверять постельное бельё в вагонах.

— Я слежу за обстановкой, — объяснил Семён Семёнович и взял кружку обеими руками. — На планету напали всё-таки.

— На планету напали, а страдаешь ты из-за Галактионова, — заметила Марья и кивнула на экран. — Вон как смотришь. Будто он у тебя место занял.

Семён отпил чай. Горячий. С сахаром ровно как любит.

— Люди делом занимаются, — произнёс он, глядя на повтор боя. — Пользу приносят.

— Ты тридцать лет пользу приносил, — напомнила жена и поправила ему растрепавшиеся волосы. — Давай уже оставим подвиги тем, у кого колени не хрустят на лестнице.

— У меня Дар есть, — тихо сказал Семён и опустил глаза в кружку.

Марья улыбнулась.

— У меня тоже, — ответила она, погладив мужа по голове. — Слабенький. Когда нервничаю, сам включается. В работе проводницы от него одни хлопоты были. Артефакты в поездах на меня срабатывали, а я потом начальнику состава доказывала, что пассажиры техниками не балуются.

Семён всё-таки улыбнулся.

Первую такую проверку они помнили оба… Уж слишком большое ЧП тогда произошло.

Артефакты, замечавшие применение техник, поставили в ночных поездах ради безопасности. Марья инструктаж прослушала, расписалась и через два часа забыла, какую кнопку нажимать при ложном сигнале. Её Дар пошевелился возле служебного купе. Система завыла на весь вагон и активировалась полная боевая тревога…

Жена решила разобраться сама не стала докладывать ведь тогда было еще то время когда начальство не любило когда их дергали по глупостям.

Разобралась она примерно к тому моменту, когда поезд на ходу догнал транспорт Службы безопасности. Отряд вошёл через крышу и за минуту уложил лицом в пол пассажиров трёх вагонов, двух проводниц и начальника состава. Долго искали опасного Одарённого. Нашли Марью с чайником.

— Тебя тогда тоже положили? — спросил Семён, хотя историю слышал раз двадцать.

— Положили, — Марья отпила чай и недовольно поджала губы. — Ещё сапогом на спину наступили. Вежливо, правда. Сказали: «Гражданка, не двигайтесь, Империя вас защищает».

— Защитили ведь, — Семён усмехнулся и убавил звук телевизора.

— От самой себя, — Марья махнула рукой. — Зато после меня инструкцию переписали. Теперь проводницы сразу знают, куда звонить.

И хоть ему не нравилось как тогда обошлись с женой и первые пару лет он злился, но потом простил их всех. Ведь правила показали себя жизнью… Однажды и правда была опасная ситуация и тогда такие действия Имперской Службы безопасности предотвратили трагедию когда один из пасажиров рехнулся и решил уйти на тот свет забрав всех с собой.

Семён посмотрел на жену.

Лучшая женщина на свете… Он и правда так думал без капли преувеличения.

Когда его месяц назад отправили на пенсию, Марья продержалась на работе ровно три дня. Потом пришла к начальнику поезда, положила заявление на стол и сказала,

Теперь они скучали вдвоём.

Правда, Марья умела находить занятия. То занавески меняла, то соседке помогала с рассадой, то затевала пироги на весь подъезд. Семён же не мог найти себе места… Ему всегда казалось что он находится не там и занимается не тем… Его трудно назвать человеком который любил свою работу, но делал он ее добросовестно.

— Глупостями я занимаюсь признал он правоту ее слов, — сказал и выключил телевизор. — Прости, Маш… Ты права… А я что-то расклеился не для меня видимо пенсия.

После его слов жена мигом сменила гнев на милость и улыбнулась своей доброй улыбкой.

— Мечтать можно, — Марья поставила кружку на блюдце и взяла его за руку. — Мне больно смотреть, как ты сам себя этими мечтами жуёшь. Будто жизнь у тебя пустая была.

На самом деле мужчина не был жутким мечтателем и понимал что пусти его сейчас в тот же разлом и сгинет он там мигом… Все чего ему хотелось это хотя бы быть рядом когда происходили великие дела… Быть полезным чтобы не считать себя человеком для которого уже все закончилось…

— Обычная… Самая… — Семён пожал плечами и переплёл пальцы с её пальцами. — Слишком обычная.

Марья нахмурилась, но спорить не стала. За сорок лет вместе она знала, когда муж слушает, а когда просто делает вид.

Семен задумался… Чем себя можно переключить и мигом нашел выход.

— Давай к твоей маме съездим, — предложил Семён после паузы. — В деревню. Картошку поможем посадить, забор поправлю. Хоть развеемся.

— Вот это дело, — Марья улыбнулась и легонько толкнула его плечом. — Только мама тебя к огороду не подпустит. После прошлого раза три грядки пришлось заново размечать.

— Я по уровню делал, — возмутился Семён и показал рукой воображаемую линию. — У неё участок кривой — пробухтел он и даже сделал вид что обиделся.

— Участок пятьдесят лет кривой и всех устраивает, — напомнила она ему что еще никогда с этим не у кого там проблем не было кроме ее мужа.

Вдруг в дверь позвонили…

И они оба посмотрели в прихожую.

— Наверное, Зина, — предположил Семён и потянулся за пультом. — Опять соль закончилась.

— У Зины соль заканчивается три раза в неделю, — проворчала Марья, направляясь к двери. — Скоро мешок ей подарю.

Из прихожей донёсся щелчок замка. Потом стало тихо.

Слишком тихо.

Семён поднялся. Колено действительно хрустнуло, зараза такая. Он успел сделать два шага, когда Марья вернулась в комнату.

Лицо у неё побелело.

— Сёма, там к тебе, — сказала она и машинально поправила пояс халата.

— Кто? — Семён остановился возле кресла.

— Служба безопасности, — шепнула Марья и оглянулась на прихожую. — Четверо… Ты что-то натворил? — Она конечно в это не верила, но спросить должна была чтобы понимать чего ожидать.

Мужчина же начал голове сразу перебрать старые грехи. Неправильно оформленный вагон с оборудованием двенадцать лет назад.

Еще был случай когда ящик деталей, который начальник разрешил забрать со списания и он конечно же его взял. Случай с грузовым составом, где Семён сменил путь без письменного приказа. Он тогда понимал что нарушает с десятка два предписаний и законов и если окажется что он не прав то его ждет не увольнение, а самая настоящая темница…

Однако в той ситуации могли пострадать люди… Много людей и он понял что по другому поступить не может… Спас тогда станцию, между прочим, а потому за это точно не могли прийти.

В комнату вошли четверо. Двое мужчин и две женщины. Форма сидела без складок, на воротниках серебрились знаки Службы безопасности Империи. Старшая, полковник с короткими седыми волосами, остановилась у двери и показала раскрытое удостоверение.

Он сразу прикинул что дело ой какое не простое раз тут целый полковник. Он помнил что это значить когда люди такой должности приходят в «гости» Начальник станции бегал как ужаленный и улыбался наверно впервые в своей жизни.

Так же он как любитель телевизора разбирался в происшествиях. Когда дворяне косячат не факт что к ним наведались такие люди. Обычно куда как попроще должности заходят и наводят порядки… Видно по нашивкам что это элита притом из четырех разных отделов.

— Семён Семёнович Турин? — спросила одна из женщин, внимательно сверяя лицо с изображением.

— Он самый, — ответил Семён и выпрямился по старой рабочей привычке, а затем уже начал оценивать их.

Ребята серьезные… Это не те которые ходят по станциям и бумажки выдают. У них виднелся герб высшей канцелярии. Таких он еще не видел.

— Разрешите пройти и провести закрытый разговор? — полковник убрала удостоверение во внутренний карман.

Семён посмотрел на Марью. Жена стояла рядом и сжимала блюдце так, что фарфор мог треснуть если она надавит еще не много.

Марья переживала, но здесь и понятно… Любой человек будет на нервах когда домой наведываются такие гости…

— Проходите, — сказал он, указывая на стол. — Только у нас места мало если хотите может поехать к вам в отдел…

Он на самом деле не хотел куда-то ехать. Просто это был лучший вариант чтобы обезопасить жену если что-то пойдет не так.

— Места достаточно, — ответила полковник и села напротив.

Остальные остались стоять у стены. Один из офицеров достал тонкую папку.

Второй поставил на стол небольшой артефакт и активировал защитный купол.

Шум подъезда исчез как впрочем и вообще вся улица так словно ее больше не существовало. Это был сильный артефакт. И он прикинул что если там мелкая ошибка то такие артефакты не станут использовать… Здесь может быть дело очень даже не простое.

Семён сглотнул… Теперь дело стало еще чуточку серьезней.

И Семён реально стал переживать… Но виду старался не подавать.

— Сразу скажу, чужого не брал, — произнёс он, положив ладони на колени. — Со станции всё сдавал по описи. Однако если нашлись какие-либо грехи то понесу заслуженное наказание!

Марья резко посмотрела на мужа и покачала головой… Однако вмешиваться не спешила.

Полковник моргнула… А затем улыбнулась.

— Успокойтесь пожалуйста мы пришли с предложением, — сказала она и придвинула папку. — Претензий к вам нет, наоборот мы впечатлены вашей работой и биографией которую вы успели наработать за годы труда.

Один из молодых офицеров кашлянул в

— Тогда слушаю, — Семён кивнул и постарался не сутулиться — Зачем вам понадобился старик…

Полковник открыла первую страницу.

— Семён Семёнович Турин, пятьдесят два года, тридцать один год железнодорожной службы, — прочитала она, ведя пальцем по строкам. — Старший оператор станции двенадцать лет. Ни одного дисциплинарного взыскания. Во время аварии на двести восьмом километре самостоятельно перераспределил движение и вывел пассажирские составы из опасного сектора.

— Там любой бы так сделал, — буркнул Семён, чувствуя, как нагреваются уши.

— Ошибаетесь, — спокойно возразила полковник и перевернула страницу. — Вы трижды отказывались подписывать ложные ведомости. Два раза сообщали о попытках подкупа. Ваш Дар Ориентира слаб по мощности, зато сохраняет устойчивость рядом с пространственными помехами. По совокупности качеств вы прошли отбор среди нескольких тысяч кандидатов.

Семён перестал дышать… Слушать похвалу от таких ребят это многого стоит…

Марья медленно поставила блюдце на стол и тоже сияла гордостью за своего мужа.

— Какой отбор? — спросила она и придвинулась к мужу.

— Российская Империя формирует группу для обучения за пределами Земли, — ответила полковник, закрывая папку. — После подготовки Семён Семёнович получит назначение на объект особой государственной важности. Работа связана с управлением транспортными системами нового типа.

Железная дорога в голове Семёна закончилась.

За пределами Земли… Именно эти слова сейчас крутились в его голове.

Он посмотрел на офицеров. Ни один не улыбался.

— На другую планету? — переспросил Семён и сам услышал, как дрогнул голос.

— Да, — подтвердила полковник и положила перед ним первый документ. — Вы готовы пройти обучение и принять назначение? Пока думаете, подпишите обязательство о неразглашении. После этого мы сможем сообщить подробности.

Семён взял ручку.

Вот оно.

Его собирались отправить на другую планету, обучить неизвестному делу и доверить объект, о котором даже дома разговаривать нельзя.

Сердце пропустило удар… Он уже видел себя возле огромных механизмов, видел чужое небо и дорогу, уходящую туда, где обычный поезд никогда не пройдёт.

Другой мир… Один из тех о которых сейчас говорят на каждом шагу. Ведь на телевидении много передач который сейчас расуждают что будет с планетой если она победит… Выстоит под гнетом врагов и отобьет все их атаки. Смогут ли земляне путишествовать… Смогут ли посещать другие планеты… И какие опасности там их ждут.

Полковник что-то ещё говорила. Про медицинскую комиссию и службу после возвращения. А так же о бонусах которые получит он и его семья.

Слова проходили мимо… Они ему попросту были не нужны. Все что требовалось он уже услышал… И завис… На долго…

Однако трезовать в его разум пришла моментально как только взгляд упал на Марью.

Халат… Седая прядь у виска. Руки на столе… И ее улыбка…

Словно молотом приложили по его старой и безтолковой голове. Героем решил стать… Ага, а как же…

Ему пятьдесят два. Жена ушла на пенсию ради него. Не стала дорабатывать и жить полноценной жизнью человека который еще кому-то нужен… Ушла, он не просил… Она сама приняла это решение ведь любила его… А он тут о другом мире думает… Эгоист…

В деревне ждёт её мать. Кто знает, сколько продлится обучение и вернётся ли он вообще. Великие дела хорошо смотрятся по телевизору. Дома остаётся человек, которому потом жить с твоим решением.

Семён подписал обязательство о неразглашении и отложил ручку.

— Простите, — сказал он, заставив себя посмотреть полковнику в глаза. — Вы лет на двадцать опоздали. Я уже не молодой. Жену оставить не могу. Благодарю за доверие, но откажусь.

Офицеры приняли ответ спокойно. Молодая женщина у стены лишь сделала отметку в планшете.

— Мы понимаем, — сказала полковник и собрала бумаги. — Предложение необычное. Обязательство о неразглашении продолжает действовать.

— Я никому, — пообещал Семён и поднялся, чтобы проводить гостей.

На плечо легла ладонь.

— Сёма, ты сейчас серьёзно? — спросила Марья у него за спиной.

Он обернулся.

Жена смотрела сердито. Испуга в глазах уже не было.

— Маш, а как я тебя оставлю? — Семён развёл руками. — На сколько? Куда? Мне пятьдесят два.

— Я сахарная, что ли? — Марья ткнула его пальцем в грудь. — Без тебя растаю?

— При чём тут это? — Семён попытался взять её за руку, но жена убрала ладонь.

— Тебе только что сказали, что ты нужен Империи, — произнесла Марья и кивнула на закрытую папку. — Они людей перебрали тысячами и пришли к нашему порогу. Зачитали, какой ты надёжный, как работал и что делал. А ты всё утро ныл, что жизнь прошла.

Семён хотел возразить.

Но просто не нашёл чем все она говорила по факту.

— Соберись, — продолжила Марья и поправила ему воротник домашней рубахи. — Докажи себе. Мне тоже. Империи заодно. Стань тем человеком, про которого они сейчас читали.

— А ты? — спросил Семён, глядя ей в лицо.

— Я поеду к маме, посажу картошку и дождусь тебя, — ответила Марья, разглаживая ткань на его плечах. — Потом будешь рассказывать, как там на другой планете поезда опаздывают.

Семён засмеялся.

Глаза защипало, пришлось отвернуться к окну. Офицеры деликатно рассматривали стену. Полковник ждала.

— Спасибо, Маш, — сказал он и обнял жену. — Я ни одного дня не жалел, что встретил тебя.

— Ещё пожалеешь, — пообещала Марья, прижавшись к нему. — Когда вернёшься, заставлю огород ровно перекопать.

Семён отпустил её и повернулся к людям в форме.

Плечи сами расправились. Перед ними снова стоял старший оператор станции, который принимал смену во время аварии и знал: сначала ведёшь составы, бояться будешь после.

— Где подпись ставить? — спросил Семён Семёнович и протянул руку за документами. — Раз нужен Империи, конечно, согласен.

Глава 10

Где-то в Многомерной Вселенной

Первая Крепость Охотников

Величайшая Охота за последние эпохи превращалась в работу то ли дезинфектора, то ли, блин, детектива.

Первый Охотник сейчас смотрел на карту Мироздания, пытаясь понять, в какой именно момент это началось. Карта отражалась на стеле Кодекса и сейчас она медленно поворачивалась, следуя его мысленным приказам. Метки Ордена горели ровным синим. Метки противника не горели почти нигде, и вот это как раз и было проблемой.

— Повтори, — попросил он.

— Повторяю, — глава Старейшин переставил в воздухе три метки и убрал четвертую. — За последнюю декаду ни одного крупного столкновения. Темные не

— Молодцы, — заметил Старый Мак, не открывая глаз. Он сидел в кресле у стены с таким видом, будто спал, и всем присутствующим было прекрасно известно, что это не так. — Наконец-то начали учиться.

— Они не учатся, — возразил Гранд-мастер Вульф. — Они тупо прячутся. Ссыкуны!

Мак удивленно приоткрыл один глаз и посмотрел на Вульфа. Если злится один из самых спокойных и невозмутимых братьев Ордена, значит творится действительно что-то непонятное. И да, разница действительно была, Первый ее видел лучше остальных.

Темная Охота, объявленная Скульптором в противовес, свое дело сделала. Орден размазали по десяткам миров, акценты сместились, братья латали дыры вместо того, чтобы охотиться. Но потом случилось то, чего Скульптор, судя по всему, не просчитал. Жители Многомерной посмотрели на вырезанные деревни и целые миры и решили помочь. Не все, конечно, но их хватило. Многие небоевые Ордены вспомнили, как нужно сражаться. Даже Барды, публика насквозь беспринципная, начали петь такое, что после третьего куплета Темному оставалось только сменить имя. Все они, разумеется, рассчитывали, что если замес начнется всерьез, придут Охотники.

Охотники приходили, и Первый лично следил за этим. За это время Орден вытащил столько чужих задниц из огня, что впору было заводить отдельную книгу учета. Юлиан, кстати, ее и завел, из принципа.

Вот только Великая Охота держится на том, что зверя рано или поздно загоняют.

— Скульптор сворачивается, — сказал Первый вслух. — Он уходит от больших сражений. Уже месяц нет новых подкреплений.

— Это подозрительно, — согласился Глава Старейшин. — Он не отступает, кажется, высвобождает руки.

Дэн, до этого молча гонявший по столу пустую кружку, поднял голову.

— Под что?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, брат, — очень мягко сказал Первый.

Правда, эта мягкость не обманула никого. Мак снова приоткрыл один глаз, а Вульф от греха подальше отодвинулся вместе со стулом.

— Ворота-кольцо на краю Равномерной, — продолжил Первый. — Пастырь, Пустота, Хроника. Дверь, рассчитанная на огромные армии. Разведка Ордена туда не дотягивается и ты это знаешь. Крохи, что нам приносят с окраин, противоречат друг другу. У нас есть ровно один человек, который был там своими ногами, видел это своими глазами и разбирается в чужих Вселенных лучше всех живущих. И ты, брат мой, провел с ним весь день.

В зале сделалось тихо.

— Ой, — сказал Дэн.

— Именно.

— Слушай, там такое творилось, — Дэн развел руками с искренностью человека, у которого в запасе еще сорок объяснений. — Там Императрица, договор, министры, канцлер этот их… с лицом, а потом ему Межмировой вокзал подарили, представляешь? Целый вокзал! Технологии Портальщиков и Архитекторов! От самого Грегори. Я как это увидел, у меня всё из головы и…

— Я уже понял, что из головы.

— Ну я же вернусь!

— Ты вернешься, спросишь и запишешь, — согласился Первый. — Брат, если ты снова забудешь, я отправлю к нему Юлиана, который по дороге составит опись всего, что ты за все эти годы не сдал на склад.

Дэн заметно поскучнел. Взбучку он сегодня уже получил, еще утром, и повторения ему совершенно не хотелось. Зато перспектива описи пугала по-настоящему.

Первый опять посмотрел на карту и позволил себе короткое, никому не заметное раздражение.

Земля… Всё опять упиралось в Землю. Единственный эксперт Ордена по чужим Вселенным сидел на планете, с которой не мог выйти, потому что стоило ему высунуть нос, и Многомерная захлопнула бы ее обратно.

— Что с гостями? — спросил он, меняя тему.

Глава Старейшин заглянул в записи.

— Делегация Земли ожидает. Мальчик-посланник от японцев второй час стоит у стены и, кажется, боится моргнуть. Бывший Император… — старик сделал паузу, подбирая формулировку помягче.

— Пьет! — подсказал из кресла Мак.

— Знакомится с традициями Ордена, — дипломатично поправил Глава Старейшин. — Юлиан открыл девятый погреб.

— А второй… который писатель?

— В библиотеке он, уже четыре часа, и к нему приставлена охрана, — старик кашлянул.

Первый приподнял бровь.

— Он опасен?

— Он безоружен, никого не тревожит и ведет себя безупречно. Просто двое из старших, увидев его в коридоре, остановились и вспомнили, где именно видели это лицо раньше, — глава Старейшин закрыл записи.

Вот теперь Первому стало интересно, но выяснять он не стал. Земляне сами притащили этого человека и сами за него отвечают. У Ордена сегодня дела покрупнее.

Вдруг в дверь постучал дежурный, робко, как стучат люди, которые точно знают, что мешают, и всё равно вынуждены мешать.

— Первый… — доложил молодой брат в приоткрытую щель. — Там во дворе… кхм… ситуация.

— Нападение?

— Нет.

— Пожар?

— Нет.

— Тогда пусть разбирается дежурная смена.

— Дежурная смена, — сказал брат совсем тихо, — в ней и участвует.

Первый поднялся и подошел к высокому окну. Внизу, во внутреннем дворе цитадели, где обычно молодые отрабатывали связки под ор наставников, сейчас происходило нечто, чего древняя крепость не видела еще никогда.

Посреди двора стояла рыжая девчонка в имперском мундире, с правой рукой в лубке и с мечом на поясе. Каждый вдох она отмеряла отдельно, бережно, видимо стараясь беречь сломанные ребра, и при этом стояла с высоко задранным носом, как положено императрицам.

Вокруг нее стояли Охотники, и их было много. Первый насчитал девятнадцать и от арсенала подтягивались еще. Один держал на вытянутых руках бутыль такого возраста, что за нее в любом приличном мире отдавали бы королевский замок. Второй раскрыл ладонь, и над ней медленно поворачивался перстень с камнем, внутри которого шел собственный снегопад. Третий, самый молодой и потому самый наглый, зачем-то приволок живого феникса.

Феникс, кстати, был недоволен.

— Долго это продолжается? — спросил Первый.

— Минут двадцать, — доложил дежурный. — Началось с того, что брат Ольвар предложил ей вина. Дальше как-то… само.

Первый молча смотрел вниз и прикидывал масштабы дипломатической катастрофы, потому что девчонка была не гостьей, а действующей Императрицей Российской Империи, дочерью того самого бывшего Императора, который прямо сейчас знакомился с традициями в девятом погребе, и под договором с Орденом стояла подпись ее матери, а такие бумаги в Крепости уважали.

Когда Императрица заговорила, во дворе стало совсем тихо.

— Так, — негромко сказала

Она обвела взглядом полукруг подарков.

— Вы что, шлюху покупаете?

Первый прикрыл глаза. Внизу нехорошо загудели. Охотники искренне обиделись, потому что за свою длинную жизнь каждый из них успел получить множество обвинений, но конкретно это было незаслуженным настолько, что даже стало смешно. А потом гудение стихло само.

Первый видел этот момент сверху и понял, что случилось раньше, чем поняли те женихи внизу. Девятнадцать взрослых мужиков, каждый из которых пережил не одну эпоху, одновременно сообразили, что со стороны их поведение выглядит именно так, как она сказала, не по сути.

А по сути всё было ровно наоборот. Просто по Многомерной ходили легенды об Охотниках и их подарках. Брат уходит на месяц в тихий мир, отдыхает, встречает девушку, проводит с ней хорошую ночь и на прощание оставляет колечко. Через год эта девушка покупает на колечко город. Через два за ней сватается местный герцог, а еще через сто лет ее потомки предъявляют это колечко как династическую реликвию и на голубом глазу выводят от него право на трон. Такие истории Орден собирал, пересказывал и любил, и ни один брат в здравом уме не считал, что он там что-то покупал. Вот только девушка во дворе была из другого теста, и подарки эти она считала неприемлемыми.

Половина двора рассосалась в течение минуты. Они разошлись молча, с достоинством, кто-то даже успел сделать вид, что вообще шел мимо по своим делам. Это были те, кто пришел на легкое приключение и сообразил, что здесь его не будет. А вторая половина осталась, и эти, к искреннему изумлению Первого, свои усилия немедленно утроили, потому что остались те, кто в принципе не умеет отступать. Таких в Ордене, к сожалению, большинство. Феникса унесли, бутыль убрали, и вместо этого брат Ольвар очень серьезно спросил, как ее ребра и не нужен ли Лекарь. Кто-то из старших уже волок из оружейной вещь, которую в подарок вообще-то не отдают.

Начиналось соревнование, долгое, обстоятельное, по всем правилам, с фазами, флангами и разведкой боем, за сердце молодой Императрицы!

— Дэн, — не оборачиваясь, позвал Первый.

— А я предупреждал, еще утром, — отозвался Дэн с другого конца зала, даже не спросив, о чем речь. — Собрав всех, я сказал: девочка под моей рукой. Обидит кто, будет иметь дело со мной.

— И?

— Ну теперь они ухаживают исключительно уважительно, — Дэн пожал плечами. — Бухать со мной все любят, а злого меня не любит никто.

Первый хотел было сказать, что это не решает вообще ничего, но внизу как раз начиналось продолжение. Императрицу повели на экскурсию.

Шествие вышло внушительное. Впереди шла рыжая девчонка, за ней тянулся хвост из Охотников, и каждый по дороге объяснял ей, кто там на той или иной статуе. А статуй в цитадели было много.

Первый уже собирался отойти от окна и вернуться к карте, когда одна из боковых дверей открылась, и из нее вышел Купер, молодой, здоровенный, взъерошенный и, как обычно в последнее время, при исполнении.

Сейчас на согнутой руке у него лежал младенец.

Хвост из женихов заметно приуныл, а Императрица остановилась.

— А это кто? — спросила она, и Первый по одной интонации понял, что экскурсия по статуям закончилась.

— Это Артур, — сказал Купер и на всякий случай отступил на полшага.

— Я вижу, что Артур. Откуда в Крепости Охотников дети?

Ответ на этот вопрос занял бы часа полтора, поэтому кто-то из сопровождения решил вопрос быстрее и, как ему казалось, изящнее. Наклонился и доверительно, по секрету, сообщил, что вот у этого конкретного брата своих детей тридцать три штуки.

Расчет был очевиден. Обычная девушка после такой новости теряет к собеседнику всякий интерес.

Первый уже понял, что расчет не сработает, еще до того, как Императрица медленно повернула голову.

— Сколько?

— Тридцать три, — с готовностью подтвердил доброжелатель, чувствуя, что что-то идет не так.

— Вы прикалываетесь.

В этот самый момент, словно в цитадели кто-то специально следил за драматургией, посреди двора вспухло дымное облако, потянуло серой, и из открывшегося перехода бодрым шагом вышел Райнер. За ним из перехода посыпались юные братья. Они выбегали парами, тройками, кто-то на четвереньках, кто-то по головам, светловолосые, рыжие, темноволосые, все примерно одного роста и все с одинаково честными лицами существ, которые только что где-то что-то подожгли. А еще у каждого был большой мешок, похоже, ребята что-то ограбили. Причем у некоторых мешки шевелились.

Двор сразу наполнился криками, топотом и запахом Инферно. Замыкающий вынес на плече какой-то охрененно здоровенный меч, лезвие которого полыхало инфернальным огнем.

Райнер оглядел двор, увидел Первого в окне, отсалютовал ему и с чувством выполненного долга объявил во всеуслышание, что экскурсия прошла отлично, потерь нет, а Дьявол просит перемирия.

Императрица посмотрела на тридцать три молодых и здоровых юноши, а потом медленно повернулась к Куперу.

Первый Охотник за свою бесконечную жизнь видел много взглядов. Он видел, как смотрят на врага, как смотрят на добычу, как смотрят перед смертью и как смотрят на того, кого сейчас будут убивать. Этот же взгляд не относился ни к одной из знакомых ему категорий, но был при этом настолько понятным, что Первый едва не рассмеялся вслух, ведь так смотрят на отличного племенного производителя.

Купер побледнел, произнес что-то вежливое, отступил к своей двери и захлопнул ее за собой. Изнутри отчетливо лязгнул засов.

— Сандр опять пропускает всё самое интересное, — сказал Мак из своего кресла.

— Так ему и надо, — отозвался Первый, возвращаясь к столу. — А Купер уже взрослый, разберется сам.

Он снова посмотрел на карту, и веселья в нем поубавилось, потому что всё, что происходило внизу, было живым, шумным и правильным, а вот здесь, над столом, висела Вселенная, в которой очень тихо и очень аккуратно готовил какую-то грандиозную пакость Костяной Скульптор.

— Что ж, вернемся к нашим делам, — сказал Первый. — Он не примет открытый бой, значит, его нужно сделать неизбежным. Мак, что у нас есть такого, от чего он не сможет уйти?

Старый Мак наконец открыл глаза.

— У него есть только одно слабое место, — сказал он. — Его колыбель.

— Этого мало.

— Этого достаточно, осталось найти туда дорогу, — Мак сел ровнее.

Первый повернулся к главе Старейшин, уже понимая,

Цитадель Ордена никого внутрь не пускала. Не в смысле плохо пускала или пускала после проверки. Она стояла тут дольше многих Вселенных, ее защиту складывали поколениями, и снаружи в нее не входили вообще, никогда, и ни при каких обстоятельствах. Ответить никто не успел, потому что стучавший ждать не привык и открыл дверь ногой.

Пространство в дальнем конце зала разошлось с треском рвущейся ткани, контур защиты выгнулся, обвис и повис лохмотьями, и в проем шагнула Бездна. Следом за ней, отряхивая рукав, вошла Моргана.

В зале охренели все. Мак поднялся из кресла, Вульф взялся за клинок и тут же убрал руку, сообразив, насколько это бессмысленно. Глава Старейшин смотрел на разорванный контур так, как смотрят на рухнувший труд всей жизни, а точнее, на труд всех его жизней.

Первый Охотник сообразил быстрее остальных.

Верховная Ведьма и Высшая сущность, обе разом. Против этих двоих защита не выстоит, да и не выстояла, и никакого чуда тут нет, есть только дыра, которую они нашли и воспользовались, а значит, Старейшинам предстоит работа лет на сто, и это по самым добрым прикидкам, потому что в Первую Крепость не должен заходить никто, ни Верховные ведьмы, ни Высшие боги.

Он открыл рот, чтобы всё это озвучить, и тоже не успел, потому что следом за двумя Верховными в разорванный проем вбежали Анна и Мария, а между ними, держась за обеих, тяжело шла Екатерина.

Бездна встретилась глазами с Первым Охотником. Моргана посмотрела на него же, оценила выражение лица, и в ее взгляде мелькнуло что-то очень похожее на профессиональное уважение к чужой ярости.

— Девочки, — сказала Бездна, не сговариваясь с Морганой ни на секунду. — Мы вас довели, а дальше вы сами. Кажется, нам тут совсем не рады.

— Совершенно, — подтвердила Моргана.

Они исчезли раньше, чем Первый успел вдохнуть. Анна решительно шагнула вперед и вздернула свой подбородок. Первый видел уже этот ее жест и знал, что сейчас будет сказано что-то короткое, деловое и абсолютно не подлежащее обсуждению.

— Простите нас за дверь, — сказала Анна. — Мы обещали Саше, что рожать Катя будет здесь.

Первый нахмурился.

— И что?

Обе молча кивнули на Екатерину. Бледная жена Сандра, вцепившаяся в плечи сестер, посмотрела на главу Ордена Охотников, робко улыбнулась и слегка пожала плечами, ведь под ней сейчас растекалась большая лужа.

Первый Охотник, глава Ордена, победитель богов, тот, кто час назад планировал последний бой с Костяным Скульптором, медленно повернулся к столу с картой Мироздания.

— Отставить Скульптора! — сказал он. — Мака сейчас поставить на кипяток, Дэна отправить за пеленками. Райнера пошлите за Михаэлем. И кто-нибудь, ради Кодекса, приведите сюда Купера!!!

* * *

Первые десять минут я просто бродил по контейнеру и заглядывал в ящики, что стояли без дополнительной защиты.

Я ходил вдоль рядов, мимо платформ, но не открывал печати, установленные дополнительно, не трогал их руками, а только разглядывал. Мне и не надо было трогать. Охотник, который не может с трех шагов сказать, чего стоит вещь, это уже, гхм… лох какой-то.

Юлиан, борода ты старая, вот теперь я понимаю, почему ты подготовился заранее. Завхоз прислал ровно то, что нужно, не самое дорогое, не самое сильное, и не то, что много стоит. Он прислал то, что реально работает. Броня, которую можно надеть на человека без сильного Дара и человек не свалится в конвульсиях. Клинки, которые не потребуют от новичка половину души за то, чтобы просто взять себя в руки. Жезлы, которые возьмет земной маг, если ему объяснить, с какой стороны браться. Каждая вещь была подобрана под конкретную беду и под конкретные руки, и это реально впечатляло.

Лиза шла следом и молчала. Ей хватало ума понимать, что сейчас не время для вопросов, но не хватало терпения, чтобы это выдержать долго. Я слышал, как она набирает в легкие воздух и передумывает, и было это уже раза четыре.

Внезапно на пятом ряду я увидел шкатулку. Маленькая, черная, размером с ладонь, она стояла на отдельной платформе, и вокруг нее не было ничего. Голая плита, и коробочка посередине, и любой, кто разбирается, понял бы за секунду, рядом с ней ничего и не поставили, потому что не нашлось ничего такого же достойного.

Я открыл шкатулку. Внутри, на черном бархате, лежало кольцо. Мужская печатка, глухая, тяжелая, без единого узора, и в нее был утоплен небольшой камень, в котором вообще ничего не отражалось. Свет платформ в него уходил и обратно не возвращался.

— Да ладно… — сказал я.

Внутри у меня что-то развернулось, теплое и очень старое.

— Это что? — не выдержала наконец Императрица.

Я вынул кольцо двумя пальцами и поднял так, чтобы ей было видно.

— Познакомься, Лиза. Это Звездная ночь.

— Чего?

— Кольцо, которое называется Звездная ночь.

Лиза оглядела печатку, потом меня, и по лицу ее было видно, что она ничего не понимает.

— Ты его знаешь?

— Ну конечно, знаю, — я покрутил кольцо, и на секунду задумался. — Оно было со мной, тысяч семь лет точно.

— Это твое кольцо?

— Ага, из прошлой жизни.

— И тебе его прислали братья?

— Ну да, за что я им благодарен, — согласился я.

Лиза замолчала, постояла, обвела глазами бесконечные платформы и снова уставилась на мою ладонь.

— Одно маленькое кольцо?

Вот тут я наконец понял, чем она озабочена, и заржал.

Она ведь говорила про справедливость. В ее голове укладывалось так, вот стоит арсенал, от которого имперская казна упала бы в обморок, и всё это Ордену не жалко. А лично Великому Охотнику братья прислали колечко в коробочке, как племяннице на именины.

— Так, ликбез, — сказал я, отсмеявшись. — Слушай внимательно, потому что я это объясняю один раз.

— Я вся во внимании, — сообщила Лиза специальным тоном, которым Императрицы дают понять, что смеяться над ними больше не надо.

— Всё, что здесь лежит, по меркам Земли, это вещи запредельной стоимости и

— И что?

— А то, что ты, между прочим, всё видела своими глазами. Ты просто не заметила.

— Чего я не заметила?

— Того, что Дэн заявился к тебе в обносках.

Императрица уставилась на меня, как на больного.

— В обносках? Дэн⁈ Александр, да у него одни перчатки стоят как…

Я сделал шаг вперед и очень нежно приложил ей палец к губам.

— Стоп, помолчи секунду. А теперь просто вспомни, в чем он был, когда учил тебя там, в Многомерной?

Я с большим удовольствием наблюдал, как работает голова умной женщины. Сначала она нахмурилась, затем ее брови поползли вверх, потом Императрица посмотрела куда-то мимо меня, в пустоту, и я прямо видел, как она вытаскивает из памяти ту, другую фигуру: доспех, от которого у нее в первый день заслезились глаза, и всё остальное, что к нему прилагалось.

— А… — сказала Лиза. — О…

— Ага!

— М-да… — закончила она.

— Именно «м-да», — подтвердил я. — Он явился к нам в тряпках и старых сапогах, потому что иначе планета его бы не выдержала. Ты видела, как она отреагировала на одну его ауру. А теперь представь, что он шагнул бы к тебе в тронный зал в боевом снаряжении. Никакого тронного зала! Никакой столицы! Возможно, никакой Евразии!

Лиза очень медленно закрыла рот, потом перевела взгляд на кольцо в моих пальцах. Она посмотрела на него уже совсем другими глазами, и я понял, что арифметика у нее наконец сошлась.

— То есть… тебе дали вот это всратенькое колечко, — начала она осторожно, — и решили, что…

— Херасе всратенькое! — искренне возмутился я. — Ты вообще знаешь, что это за кольцо?

— А что это за кольцо? — тут же оживилась Лиза.

Я посмотрел на нее, вспомнил слово «всратенькое», и решил, что раз уж мою реликвию тут не уважают, то пусть теперь она немного помучается.

— А вот про это ты от меня ничего не услышишь.

— Александр!

— Не-а…

Кольцо я убрал в карман, и настроение у меня стало совсем хорошим, потому что штука эта мне понадобится очень скоро и всерьез.

Мой доспех и мой верный Миротворец в этот мир пока не пройдут. Братья правы, и спорить тут не о чем, но начало всё же положено. Первая вещь оттуда легла ко мне в карман и планета этого даже не заметила.

А пока меня вполне устраивали Аквила и Драко. Мы, знаете ли, сработались.

— Значит, так, — начал я, разворачиваясь к выходу, и на этом месте меня накрыло.

Ощущение было тихим и мягким. Просто где-то очень высоко, далеко за облаками, за атмосферой, за всем, до чего дотягивается человеческий глаз, что-то шевельнулось. Аккуратно, как шевелится человек, который не хочет разбудить спящего рядом.

Я замер посреди прохода и закрыл глаза.

— … и вот эти три ряда я бы вообще передала под отдельную комиссию, потому что если их увидят иностранные делегации, начнется такое, чего мы с тобой…

— Лиза, помолчи!

Она осеклась мгновенно и, что важно, без обиды. За это я ее и ценил, в спокойное время она могла спорить со мной часами, а вот когда у меня менялся голос, вопросов не задавала.

Я тянулся вверх, слой за слоем, и никак не мог поймать, что именно там происходит. Но оно было не рядом. Оно было очень большое и очень терпеливое.

— Что ты услышал? — тихо спросила Лиза.

— Пока я не понял.

— Ясно, — она вздохнула. — Тогда, наверное, пора объявлять всеобщую мобилизацию и прятать наше население по бункерам.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

— Нет, серьезно, — я открыл глаза. — Что-то там чувствую, поэтому надо разобраться. Ладно, я пошел!

Императрица моргнула.

— В смысле — я пошел⁈ Александр! Куда ты пошел⁈ У меня тут… — она обвела руками бесконечные ряды, — у меня тут ЭТО!

— А вы сами разберитесь, — предложил я, направляясь к выходу. — Оцените, посчитайте, составьте опись. Не переживай, я тебе помощника пришлю.

— Какого еще помощника?

— Одного оружейного маньяка. Человек всю жизнь мечтал попасть в такое место, а тут я, добрый, ему дам прямо ключи в руки.

Лиза прищурилась.

— Волка, что ли?

— Вот молодец! — обрадовался я совершенно искренне. — Ты уже отлично знаешь моих друзей. Именно Волк к тебе и придет. Только сразу предупреждаю, если он начнет трогать всё подряд, это нормально, а вот если он начнет что-нибудь примерять, лучше зови гвардию.

— Александр!

— Всё, мне пора!

Ушел я, разумеется, раньше, чем она успела ответить, есть у нас с ней такая традиция. И сейчас я медитировал на берегу, у самой воды, там, где никто не мешает и где Байкал делает то единственное, что нужно в такие минуты — молчит. Я сел на камень, отпустил тело и вышел восприятием вверх. Наверху было спокойно, и вот это спокойствие мне сразу не понравилось. После того как я снял с планеты чужой купол, небо над Землей стало пустым. Ни костяного каркаса, ни клетки, ни щита Многомерной. Голая планета, открытая всем ветрам, что, вообще-то, и было целью.

А теперь наверху шла работа. Линий я не разглядел, узлов тоже. Я чувствовал одно намерение, огромное, ровное и неторопливое, и оно было направлено сюда, на нас. Возникло такое ощущение, словно над домом ходит хозяйка и прикидывает, где лучше повесить полку.

Вариантов у меня выходило три, и все три мне не нравились.

Первый: она собирается вернуть купол, тот самый, что я разнес, и восстановит его уже с поправкой на мою дурную голову.

Второй: она ставит что-то новое. И это хуже, потому что старую конструкцию я хотя бы знал.

Третий, самый мерзкий: она вообще не про купол. Она про дорогу. Земля только что подключилась к ее собственной портальной сети, и если Многомерная решит выдернуть этот провод, вокзал Грегори превратится в

Я разлепил глаза. Вокруг была вода, а еще камни, сосны, и какой-то баклан орет как проклятый.

— Нет, дорогая, так не пойдет, — сказал я небу вслух, потому что ждать, пока она что-то достроит, было нельзя.

Прорваться силой я уже пробовал, и это стоило мне нервных клеток. Договориться с ней у меня пока не выходило. Значит, оставался третий путь, который я откладывал уже неприлично долго, потому что каждый раз хотелось сначала доделать что-нибудь поважнее.

Я поднялся с камня, отряхнул штаны и шагнул через Тень домой. В моем поместье было тихо, солнечно и пахло свежескошенной травой, а на моем любимом кожаном диване, на том самом, за который я в свое время бился с Аней и таки отбил, лежал Затупок. Он лежал на спине, лапы врозь, пузо кверху, одна его задняя нога свисает до пола. Морда была умиротворенная, из его пасти торчало недоеденное яблоко, а сам официальный Избранный Многомерной Вселенной храпел так, что на серванте позвякивала посуда.

Я постоял над ним пару секунд, испытывая всю гамму чувств, доступную человеку в моем положении, затем наклонился и вынул яблоко.

— Так, боец… Подъем! — сказал я, и медоед приоткрыл один мутный глаз. — Хорош сиськи мять! Пора тебе, наконец, стать полноценным Избранным!

Глава 11

Затупок выплюнул яблоко мне в ладонь, перевернулся на живот и вопросительно уставился на меня снизу вверх. Один его глаз ещё слипался после сна, зато достоинства в морде хватало на парад перед всем звериным царством.

— Я гордый зверь и куда попало не пойду, — заявил медоед, подтягивая под себя лапы.

— Пойдёшь, ещё как! — сообщил я и положил яблоко на спинку дивана.

— Нет! — Затупок сел и выпятил грудь. — Вообще-то я Король, поэтому не обязан!

— Король против Великого Охотника — это немного мелковато, — напомнил я, присаживаясь перед ним на корточки.

Медоед задумался. Это сравнение явно не понравилось ему, но потом его морда просветлела.

— Я Избранный и… — Затупок осёкся, затем медленно прижал уши.

— Вот именно, Избранный, — обрадовался я, поймав его за загривок. — Пора искать свой путь и приносить мне пользу. А чтобы не было скучно, я немного тебе помогу.

— Не надо мне помогать, — буркнул он, попытавшись вывернуться. — Я сам умею.

— Ты сейчас спал с яблоком во рту, — напомнил я, перехватывая его удобнее. — Не рыпайся. Первое испытание обычно самое лёгкое.

Насчёт последнего я, конечно, соврал. Какие испытания Многомерная готовила своим любимчикам, заранее не знал никто, в этом и заключалась её задумка. А с Избранными вообще выходила странная история. Официальные умники утверждали, что Многомерная ищет тех, кто способен изменить ход событий, а испытания помогают им лучше раскрыться.

Я же придерживался другой версии. Однажды Многомерной стало скучно и она выбрала случайное существо, объявила его особенным и устроила представление на всю Вселенную. Типа, получайте Избранного вместе с испытаниями. Ставки можно принимать до первой серьезной ошибки.

По Многомерной каждый раз расходилось оповещение. Зрителей набиралось много. Только об Избранных, которые действительно чего-то добились, я почти не слышал. Их имена всплывали позднее, обычно в рассказе о гибели. Кто-то из них даже дошел до третьего испытания. Один особенно талантливый умудрился вызвать награду внутрь себя и лопнул. В общем, перспективы у Затупка были самые отличные.

После избрания его душа перестроилась. Раньше там находилась крепкая звериная основа, привязка ко мне, и мои печати. Сейчас Многомерная без спроса пристроила к этому хозяйству целый коридор с закрытыми дверями. За каждой такой дверью сидело право на испытание, награду или переход. Некоторые узлы ещё пустовали, вот туда я и полез.

С Одином когда-то я работал грубее. Я дал крысёнышу доступ к душам и позволил самому строить подходящую тактику. Затупку такую свободу выдавать было ещё рано. Он первым делом вытащит того, кто громче всех рычит, а потом забудет спросить, как его запихнуть обратно, поэтому команды каждой твари я прописывал заранее.

— Щекотно, — предупредил Затупок, когда я коснулся первой ячейки силой.

— Терпи, — попросил я, раскрывая Океан Душ. — Настоящие герои не жалуются на щекотку.

— Я могу тебя укусить, — пригрозил медоед и покосился на мою руку.

— Настоящие герои иногда кусаются, — признал я, усиливая удерживающий контур. — Вот только потом получают по заднице.

Первой я выбрал Крылатую Хтонь. Тварь жила в мире, где земля встречалась кусками и чаще всего падала вниз. Четыре крыла, длинные лапы, хватка такая, что однажды она унесла из-под меня мост вместе с охраной. Дралась она посредственно, зато из любой ямы вытащит даже упирающегося медоеда.

Я уложил его душу в свободный узел и поставил условие — материализоваться, если Затупок упадёт, окажется над смертельно опасной жидкостью или будет не способен добраться до нужной цели по земле.

— Мне крылья не нужны, — сообщил медоед, когда внутри него шевельнулась новая сила.

— Это не тебе, — объяснил я, закрепляя связь. — Хтонь понесет тебя за шкирку.

— Не понесет, — Затупок оскалился и попробовал дотянуться зубами до собственной спины.

— Уже понесет, — заверил я, проверив приказ.

Следом отправился Панцирный Хряк. Он должен был выходить, если кто-нибудь все-таки прокусит медоеду шкуру или попытается откусить его толстую задницу.

Последнее условие Затупок заметил сразу.

— Почему задницу? — возмутился он, развернув ко мне голову.

— Потому что ты всегда лезешь мордой вперед, — ответил я, затягивая узел. — Врагам остается другой конец.

— Пусть попробуют, — Затупок прищурился и щелкнул зубами.

— Вот Хряк и посмотрит, кто попробует, — сказал я, переходя к следующей ячейке.

Пустотный Грызун получил приказ выходить возле клеток, печатей и закрытых проходов. Слепого Сторожа я оставил внутри. Тот разбудит хозяина, если в тело попадёт яд, а чужак полезет в его память или разум. На этом я хотел остановиться, но довольная морда Избранного заставила меня добавить злющую тварь размером с кота на случай проверки терпения. Получилось достаточно щедро.

Внутри Затупка теперь сидела ударная группа, которой хватило бы для зачистки Радужного Разлома.

Я начал напитывать новые узлы. Медоед сперва терпел, потом заворчал, и через минуту его когти вошли в кожаную обивку дивана.

— Хватит! — потребовал Затупок, дергая загривком в моей руке. — Я уже сильный.

— Сейчас я создаю запас, — пояснил ему, направляя ещё один поток. — Неизвестно, куда тебя выбросит.

— Много, — прохрипел он и распластался по подушке.

— Вернёшься, сразу получишь яблоки, — пообещал я, закрывая последний контур. — Много яблок…

Одно ухо у него сразу приподнялось.

— Сколько? — спросил медоед, перестав изображать умирающего.

— Корзину, — предложил я, осматривая получившуюся конструкцию.

— Две! — Затупок повернул голову и посмотрел на яблоко за своей спиной.

— Полторы, — ответил я, понимая, что торг придает ему сил лучше любой энергии.

— Две и большой арбуз, — потребовал Избранный, царапнув диван когтем.

— Договорились, — сказал я и отпустил загривок. — Теперь вспоминай слова.

Затупок сел, пошатнулся и быстро сделал вид, что так и было задумано. Слова активации засели у него в голове в тот день, когда Многомерная объявила о новом Избранном. Он не понимал их значения, я тоже, ведь для подобных вещей значение вообще редко требовалось. Главное, правильно произнести и не перепутать ударение, иначе дорога могла обидеться.

— Я не хочу, — признался медоед, глядя на пол, но теперь уже без шуток.

Путь Избранного нравился ему, пока существовал в виде титула и общего оповещения. Но сейчас ему предстояло шагнуть туда, откуда никто не обещал вернуть. Затупок был наглой тварью и помнил каждую обиду. Бессмертным он себя не считал, ведь уже не раз умирал и прекрасно помнил, каково это.

Я провел ладонью по его голове.

— Подготовил я тебя на все случаи, которые мог только придумать, — сказал ему, поправляя сбитое ухо. — Связь между нами останется. Если станет совсем плохо, ищи дорогу ко мне.

— А если дороги не будет? — спросил Затупок, подняв морду.

— Тогда её прогрызи, — посоветовал я и постучал пальцем по его лбу. — У тебя внутри сидит подходящий специалист.

Из ближайшей Тени внезапно вылетел Шнырька. Мелкий увидел Затупка, заметил открытые узлы Избранного и сразу понял, что тут происходит.

Он подлетел, обхватил друга за шею и прижался мордой к его шерсти.

— Ты куда ш-ш-шобрался, дурной? — спросил Шнырька, не разжимая лап.

— На испытание! — ответил Затупок и попытался придать своей морде гордое выражение.

— Верниш-ш-шься, мороженое дам, — пообещал Теневой Король, отстранившись.

— Мне яблоки обещали, — сообщил медоед и покосился на меня.

— Ж-ш-шадный… — Шнырька хихикнул и взмахнул лапой, и на грудь друга легла темная печать. — Это на удачу! — добавил Теневой Король, любуясь своим знаком.

Королевский знак лег поверх моей защиты. Тень на миг обняла душу Затупка и оставила внутри короткую дорогу, способную открыться один раз. Хороший подарок, ведь в самый паршивый момент Мелкий сможет выдернуть друга в свой слой, если только испытание позволит.

Медоед тяжело вздохнул, закрыл глаза и произнес слова активации. Мир вокруг него сразу сложился. Не было ни вспышки, ни удара, Затупок исчез вместе со своей тенью, а на диване осталась только вмятина.

Я раскрыл восприятие и успел поймать самый край дороги. Чисто сработано, зараза. Путь прошёл через слой, которого я не знал. На привычных нитях не осталось следа, пространство уснуло сразу после перехода.

Многомерная провела Избранного так чисто, что даже Шнырька завис, сунул морду в пустое место и недовольно засопел.

— Не наш-ш-шёл… — признался он, пошарив лапой над диваном.

— Потому он нам и нужен, — ответил я, подбирая яблоко. — Через новый барьер Избранного тоже придется пропускать.

Ради этого я и поднял Затупка с дивана.

Земле требовался собственный Избранный. Многомерная могла закрыть планету, отрезать Охотников и вычеркнуть нас из своих дорог. С Избранным такой номер проходил хуже. Его испытание способно начаться где угодно, а это значит, что Многомерная обязана открывать ему путь. Возможно, Затупок получит урезанные права на переходы, доступ к закрытым областям или другие ключи. Никто не даст ему создавать миры и переставлять законы, но этого мне и не требовалось. Мне достаточно маленькой дверцы в заборе.

Осталось только дождаться, когда мохнатый ключ вернётся назад.

— Я на кухню, — сообщил я Шнырьке, направляясь к выходу. — Будут новости, зови.

— Яблоко мне, — попросил Мелкий и протянул лапу.

— Оно обещано герою, — отказал я, подбросив фрукт в руке.

— Героя нет, — заметил Шнырька и потянулся следом.

— Поэтому яблоко пока будет у меня, — решил я, убирая его в карман.

Шнырька, кстати, яблоки не любил, но, кажется, он не против побесить Затупка, когда тот вернётся: мол, у него есть полторы корзины яблок, а у героя нет!

На кухне меня встретили как человека, которого давно ждали и уже перестали надеяться накормить. Семеновна все еще умудрялась отправлять мне свои заготовки из первой крепости.Она позаботилась о том, чтобы у меня снова появился штат поваров.

Стол быстро заполнили мясом, картошкой и кукурузой в початках, следом принесли соленья. Я только уселся за стол, как повариха поставила возле меня кувшин и внимательно посмотрела на тарелку, проверяя, не надо ли тащить следующую партию.

Есть мне хотелось зверски. За последние дни я чаще спасал мир между двумя глотками воды, чем нормально обедал. Сейчас можно спокойно пожевать, потом сходить к Кренделю и передать ему несколько артефактов из посылки Ордена. Пускай он с ними сам разбирается, вот только сперва дам ему подписать бумагу, где будет крупно написано: «Не взрывать возле моей усадьбы».

После Кренделя я займусь «Звёздной ночью». Кольцо пролежало без меня целую жизнь. В нём должны были сохраниться старые привязки, а у меня появилась одна задумка, которую лучше проверять на сытый желудок и под хорошей защитой.

Я успел откусить кусок мяса. Затем имение тряхнуло, да так, что я едва не откусил вилку. Кувшин подпрыгнул, с верхней полки посыпались ложки, а за стеной кто-то громко вскрикнул. Проглотив этот кусок, я раскрыл восприятие. Нападение? Тогда нападающие выбрали самое глупое место на планете. Папа Дверь уже проснулся, защитные контуры налились силой, а моя гвардия двигалась к

Пространство возле кухни смялось. Мне показалось, что я ощутил что-то знакомое, что ещё даже не успел забыть. Я оказался прав. Из непонятного перехода вывалился Затупок. Нет, я даже грешил на демонов или на самого Скульптора, но чтобы Затупок… Да тут даже десяти минут не прошло. Многомерная что… его в яблочный сад отправила с задачей уничтожить там все яблоки? Какого хрена?

Медоед приземлился на все четыре лапы, проехал по плитке и врезался боком в шкаф. Всю его шерсть покрывала серая пыль, усы подпалило, язык свисал набок, зато его глаза сияли.

— Где мои яблоки? — потребовал он, поднявшись. — Я закончил.

Я медленно положил вилку на край тарелки.

— Да ладно, — сказал я, разглядывая его. — Ты прикалываешься?

— Не тяну, — Затупок отряхнулся и поднял хвост. — Я всё прошёл. Давай сюда яблоки!

— Тебя всего четыре минуты не было, — напомнил я, доставая телефон и проверяя время.

— Чего тут тянуть? — медоед оскалился и направился к столу. — Испытание было лёгким.

Вот теперь мне стало обидно.

— Иди сюда, — позвал я, вставая. — Разум свой открывай!

— Не буду, — Затупок развернулся и побежал под стол.

Я поймал его телекинезом за хвост. Медоед повис в воздухе, замолотил лапами и попытался укусить невидимую силу.

— Это неуважение к Избранному! — заявил он, пока я подтягивал его ближе. — Я жаловаться буду!

— Обязательно пожалуйся, — разрешил я, усаживая его на соседний стул. — Сначала покажи, как за четыре минуты ты справился с испытанием, на котором нормальный герой должен страдать хотя бы неделю.

— Я талантливый, — объяснил Затупок и прижал лапы к голове.

— Сейчас мы это и проверим, — сказал я, положив ладонь ему между ушами.

Его память раскрылась сразу. Я увидел, что Затупок вышел на каменный круг. За его спиной стояла мёртвая арка, поставленная для красоты. Впереди до самого горизонта находилась лава. Красная жижа поднималась волнами, плевалась камнями и время от времени выпускала платформы. Одна из них показалась метрах в двадцати. Она продержалась три удара сердца и ушла обратно, следующая поднялась левее, потом ещё одна, но уже дальше.

Второй пятачок находился на другом конце огненного поля, там горел настоящий портал. Знак Избранного вытолкнул условие: нужно было добраться до выхода, а в случае ошибки испытание заканчивалось вместе с участником.

Нормальная такая проверка. Ведь нужно следить за ритмом, выбирать платформы и прыгать так, чтобы следующая успела подняться. Медоед точно мог пройти. Кожа его выдержит жар, лапы у него сильные. Даже если пару раз окунется в лаву, станет только умнее.

Затупок примерялся к первому прыжку, собираясь реально его совершить. Он, сволочь такая, даже не подумал, просто действовал, ну как всегда. Однако внутри его души сработал мой приказ.

Крылатая Хтонь вылезла наружу, развернула четыре крыла и схватила Избранного за загривок. Медоед даже возмутиться не успел. Тварь поднялась над лавой, спокойно долетела до второго пятачка и поставила пассажира перед порталом.

Затупок посмотрел на Хтонь, фыркнул и шагнул внутрь.

Уже в переходе на его метке загорелись слова — Следующее испытание!

Медоед скользнул по ним рассеянным взглядом и тут же забыл их, потому что впереди пахло домом и яблоками.

Связь оборвалась, и передо мной опять сидел очень довольный Пупсик.

— Ты жульничал, — сообщил я, убирая ладонь.

Сделал он это по-крупному и специально не обратил внимания на слова. Многомерная в этот раз не поставила их в его душе. То есть… нет слов, а значит, и нет следующего испытания. Хитрая пушистая задница, которая сейчас сидит и лыбится.

— Я ничего не делал, — возразил Затупок и ткнул когтем мне в грудь. — Ты сам мне туда тварь засунул.

Тут он был прав, что даже неприятно.

— Испытание ты не прошёл, ведь тебя перенесли, — решил я, возвращаясь на своё место.

— В портал вошёл я, — Затупок спрыгнул со стула и направился к корзине с фруктами. — Значит, я прошёл!

С этой логикой спорить оказалось трудно. Пожалуй, Многомерная сама виновата, что не уточнила договор.

Затупок выбрал самое крупное яблоко, осмотрел его со всех сторон и повернулся ко мне.

— Следующий месяц я отдыхаю, — объявил он, прижимая добычу к пузу. — Я Избранный, поэтому мне положено! Буду есть яблоки и жить хорошо!

— Как скажешь, мой друг, — согласился я и протянул ладонь. — Дай посмотрю, спелое ли оно.

Медоед подозрительно прищурился, но яблоко отдал. Я поднёс его к носу, понюхал и вернул ему.

Затупок уже открыл пасть.

— Вангхр Рурмирг Трухт, — произнес я, удерживая яблоко за черенок.

Глаза медоеда вылезли из орбит. Пространство сложилось, и Затупок внезапно исчез. Челюсти щёлкнули в пустоте, а яблоко осталось у меня в руке.

— Вот теперь всё правильно, — сказал я, возвращая фрукт в корзину.

Подло? Есть немного. Возвращаться через четыре минуты тоже неприлично. Империи нужны герои, а вокруг одни любители халявных яблок. Где тогда превозмогание и тяжелый путь? Чему же он научится, если каждое испытание будет проходить на Крылатой Хтони? Второй раз условие уже наверняка окажется умнее.

Я вернулся к своей еде. Мясо успело остыть, зато картошка ещё держалась. Доев порцию, я взял кукурузу и снова подумал о Кренделе. Ему можно отдать один доспех, пару жезлов и что-нибудь из служебных артефактов, правда, под очень плотным присмотром Волка.

А потом нужно заняться кольцом. Только стоило мне подумать о «Звёздной ночи», как над усадьбой взвыла тревога. Стены дрогнули, за окнами раскрылись скрытые створки, наружу вышли стволы противовоздушных комплексов. По крыше побежали защитные линии. Где-то внизу Папа Дверь начал перестраивать проходы, отрезая жилые помещения.

Я отложил кукурузу и поднялся.

— Да ладно… — пробормотал я, проверяя небо. — Что, Затупок опять вернулся?

Если это так, то в следующий раз я отправлюсь с ним и буду его там подбадривать.

Внешние системы взяли цель. На стене развернулась схема перехвата. Метка едва занимала точку, зато упрямо перла прямо к дому. Первый перехватчик ударил рядом. Цель дёрнулась, потеряла несколько перьев, но продолжила свой полёт. Второй заряд заставил её уйти в стену. Сквозь камень в кухню влетел синий голубь с подпалёнными перьями. На шее у него висела тонкая цепочка с конвертом.

Птица пронеслась над столом, дёрнула головой и уронила письмо мне прямо на тарелку. Затем она заметила кукурузу, схватила целый

— Вот совсем охренели! — сказал я голубю, которого уже здесь не было.

Тревога смолкла, орудия начали убираться обратно. Видимо, система наконец распознала курьера и решила, что стрелять поздно.

Я взял конверт, на нём была печать Михаэля. Его защита лежала поверх бумаги несколькими слоями и не позволяла прочитать письмо никому, кроме адресата.

Я снял её своей силой, и конверт раскрылся сам. Внутри оказался всего один лист.

«Катя рожает… Поздравляю! Лучше готовь Темное Царство, оно понадобится тебе сейчас!»

Обращение Авторов

Друзья! Там Катя рожает. Вот вам задание на выходные.

Предлагаю конкурс на имя/пол ребенка с обоснуем почему именно так)

Победитель получит промик. Варианты в комментарии.

Дерзайте!

Глава 12

Письмо лежало на моей тарелке между початком кукурузы и куском мяса.

Я прочитал его в четвёртый раз.

«Катя рожает… Поздравляю! Лучше готовь Темное Царство, оно понадобится тебе сейчас!»

Буквы не поменялись, пояснений тоже не прибавилось.

— Твою мать, Михаэль, — сказал я, разглаживая лист ладонью. — Ты хоть раз можешь написать так, чтобы потом мне не пришлось угадывать половину смысла?

Но голубь уже унёс мою кукурузу, поэтому ответить ему было некому.

Катя рожает. Вот эта часть радовала меня. Одновременно мне хотелось немедленно рвануть в Первую Крепость, найти свою жену, встать рядом и мешать всем Лекарям полезными советами. Наверняка меня выгнали бы через пять минут и мне пришлось бы ломать дверь…

Вот только дороги к Крепости для меня сейчас не было, точнее, открыть её я конечно мог, но после такого Многомерная снова захлопнет Землю, и весь цирк с куполом придётся повторять. И в этот раз она подготовится лучше.

Катя находилась среди братьев. Купера туда, я уверен, уже позвали, Михаэль тоже был рядом. Безопаснее места во всей Многомерной я бы сам не нашёл, но от этого мне легче не становилось.

Вторая строчка письма портила радость окончательно. Зачем ребёнку Тёмное Царство? Ещё один мой потомок будет, получается, с полностью тёмным уклоном? Что ж, такими темпами через пару поколений от моих детей придётся спасать Многомерную. Хотя тут всё зависело от воспитания, ага… Но когда-нибудь обязательно найдётся какой-нибудь умник. Он посмотрит на силу ребёнка, подсчитает возможное будущее и решит заранее убрать угрозу. Они ведь любят называть подлость необходимостью и очень удивляются, когда к ним приходят с мечом, чтобы восстановить справедливость.

До моих детей никто не доберётся, но если кто-то всё-таки попробует, спасать Многомерную придётся уже от меня. Где бы этот умник ни спрятался, я его найду, и это только вопрос времени. Для Охотника время давно перестало считаться оправданием и чем-то страшным.

Я свернул письмо, потом развернул и снова прочитал последнюю строку. Ничего не изменилось, ну мало ли…

Раньше у братьев были понятные заботы. Провести Охоту и вернуться живыми, потом найти место, где хорошо наливают, и отметить так, чтобы Юлиан неделю искал пропавшее имущество или описывал новое. Теперь же Кодекс разрешил нам семьи. Скоро половина Ордена будет думать, куда спрятать детей от очередного врага, остальные займутся поисками жён. Молодые начнут спрашивать у старших советы, а старшие, у которых и семьи-то никогда не было, станут отвечать с очень умным видом. Выходит, и тут я первопроходец в этом деле. А куда это заведет Орден, я не знал. Наверное, туда, где наконец появится жизнь между Охотами.

Кусок мяса в моей руке давно остыл. Я положил его обратно на тарелку и поймал себя на том, что выстроил горошины по краю тарелки в ровную линию, но потом раздавил одну из них пальцем. Я сейчас переживаю, а это совсем несвойственно мне, ведь я привык за многие века, что в ответе только за свою жизнь, и меня она мало интересовала. Даже если я погибну, Кодекс всегда в моей душе, а там будь что будет. Теперь же я начинаю мыслить по-другому. Вот же гадство. Тысячи лет мог входить в пасть к твари, способной перекусить мир, и спокойно думал, куда ударить. Сейчас моя жена рожает в самой защищённой крепости Мироздания, а я сижу и давлю горошины.

Нужно мне срочно заняться каким-то делом.

— Шнырька! — позвал я, убирая письмо во внутренний карман.

Тень под столом потемнела. Из неё показались четыре глаза, затем уши и вся остальная морда. Мелкий вылез на стул, уселся напротив и подозрительно осмотрел еду.

— Ш-ш-шта? — спросил Теневой Король, потянув носом.

— Рассказывай, что творится в Теневом плане, — попросил я, подтягивая тарелку к себе. — Как поживают твои подданные? Как тебя принимают, вообще? Вопросов к новой власти много?

Шнырька опёрся локтями о стол и сложил лапки на животе. Вид у него сделался государственный.

— Вш-ш-шё в порядке, — сообщил он, приподняв подбородок. — Бывают глупцы, но до меня они не доходят. Другие с ними разбираютш-ш-ша.

— Сколько глупцов было за последнее время? — уточнил я, наблюдая, как его взгляд ползёт к корзинке с хлебом.

— Теперь меньше, — ответил Шнырька, взял сладкую булку и тщательно ее обнюхал.

Хороший ответ, по-королевски содержательный.

— Тебя признали все крупные стаи? — спросил я, пока мелкий кривился и менял булки.

— Кто хотел жить ш-ш-шпокойно, тот признал, — объяснил Король и откусил середину ломтя. — Ош-ш-шальные ещё думают.

Шнарк откусил кусок от булки, сморщился и положил обратно в корзинку.

— Свинтус, — сказал я, глядя на испорченный хлеб.

— Я Король! — поправил меня Шнырька и отодвинул корзинку подальше от себя.

С этим у него всё было нормально. Власть принял, корону носил внутри и уже научился отвечать так, чтобы хотелось его прибить.

Я присмотрелся к его доспеху. Тёмная броня сидела плотно, пластины не мешали двигаться, моя аварийная печать оставалась на месте.

— Ты помнишь, что после серьёзного удара доспех выкинет тебя ко мне? — спросил я, коснувшись пальцем знака на нагруднике.

Шнырька сразу насупился.

— Не надо, — заявил он, прикрыв печать лапами. — Я гордый Король. Ш-ш-шам разберусь.

— Поэтому отключить её пытался уже дважды? — поинтересовался я, поймав тонкий след его когтей на узле.

— Проверял защиту, — объяснил мелкий и сел так, чтобы я больше не видел знак.

— В Тени доспех ты не снимаешь? — спросил я, постучав по столу.

Шнырька тяжело вздохнул, даже плечи опустил.

— Не ш-ш-шнимаю, — признался он и покосился на ближайшую тень.

Вот и вся его гордость. Я протянул руку и поправил одну пластину у него на плече. Держалась она криво после недавней попытки ковырнуть мою печать.

— Правильно делаешь, — сказал я, затягивая крепление. — Королям вредно полагаться на любовь народа. Сегодня тебя носят на руках, завтра проверяют, как голова сидит на шее.

— Я ш-ш-шильный, — напомнил Шнырька, почесав за ухом.

— Они тоже это знают, — согласился я и вернулся к письму в кармане. — Значит, полезут толпой или придумают хитрость.

Мелкий задумался. Слова ему не понравились, но спорить он не стал. Подданные начинают думать о переворотах, когда им нечем заняться. Это старый закон. Оставь армию без войны, и через месяц офицеры будут решать, кто лучше командует. Оставь стаю теней без добычи, они начнут мерить силу собственного Короля.

Работа лечит такие мысли лучше казней, ещё и обходится дешевле.

— Знаешь, Мелкий, ты сейчас правильную вещь сказал, — произнес я, забирая у него корзинку. — Твоим подданным надо найти занятие.

Шнырька замер с коркой во рту.

— Какое? — спросил он, быстро дожевав.

— Полезное для Земли и выгодное для них, — ответил я, развернув над столом схему планеты. — Смотри.

Над тарелками вспыхнул шар. На нём горели отметки «Колизея», портальный вокзал и несколько нестабильных швов, оставшихся после вторжения.

— Земля открыта, — продолжил я, увеличивая один из следов. — Об этом уже знают. Скоро полезут те, кто захочет здесь что-то замутить. Один бог откроет проход, следом потащат армию. На нашей стороне появится портал. В Тени у него тоже будет след.

— Будет, — подтвердил Шнырька, проследив лапой за швом.

— Твои увидят его раньше земных магов, — сказал я и передвинул метку вглубь слоя. — Пусть собираются возле таких дорог. Как только враг закончит проход, твои подданные заходят первыми.

Шнырька посмотрел на меня, потом на схему.

— Туда? — уточнил он, ткнув когтем в противоположную сторону портала.

— Именно туда, — подтвердил я и увеличил вражескую площадку. — Пусть жрут богов вместе с войсками и тварями. Склады тоже пусть забирают, если сумеют утащить. Вот только землян не нужно трогать.

Мелкий облизнул зубы.

— Они будут возмущатьш-ш-ша… — предупредил Шнырька, хотя уже загорелись его глаза. — Шкажут, Король служит людям.

— А ты им скажешь другое, — ответил я, убирая схему планеты и оставляя один портал. — Теневой Король договорился с Великим Охотником. Теперь его подданные могут охотиться на врагов Земли, уходить по их дорогам и есть добычу без последствий.

— Без пош-ш-шледш-ш-штвий? — переспросил он, приподнявшись над стулом.

— За выполнение правил я их не трону, — пообещал я, показав на портал. — Если на той стороне окажется кто-то сильный, помогу. Представь, как это прозвучит среди стай. Обычно короли прячут свои владения. Ты нашёл им целую планету для охоты и заручился словом Охотника.

Шнырька сел обратно. Морда у него стала серьёзной. Четыре глаза медленно сузились, в них шла работа. Он уже представлял, как объявит это старшим стаям, кого поставит следить за дорогами и каким голосом сообщит, что всё организовал лично.

— Я буду ваш-ш-шным Королём, — решил Шнырька, поправляя нагрудную пластину.

— Будешь мудрым, — подсказал я, откусывая остывшее мясо. — Важными себя называют те, кому больше нечем похвастаться.

— Мудрым и ваш-ш-шным, — исправил мелкий, расправив уши.

— Ладно, бери оба титула, будет круто, — разрешил я и подвинул к нему кусок мяса.

Шнырька снова скривился, но взял кусочек.

— А если враг закроет дорогу? — спросил он, покрутив кусок в лапах.

— Твои останутся на той стороне, — ответил я, снова разворачивая схему. — Там будет твоя армия. Скорее всего, рядом окажется алтарь и хозяин портала. Вам нужно просто сломать опоры и сожрать хозяина, и дорога рухнет. Ну, а затем вернутся через Тень обратно.

— А если мир закрытый? — уточнил Король, разглядывая узел.

— Тогда сперва проверяете выход, — распорядился я, проведя линию к Земле. — Без дороги назад туда никто не лезет. Самых тупых не жалко.

— Тупые полезут первыми, — возразил Шнырька и откусил мясо. — Они вш-ш-шегда так делают.

Это, кстати, слегка звучало обидно, ведь обычно первым лезу именно я.

— Значит, назначь одного тупого главным по ожиданию, но сильного, — предложил я, пожав плечами. — Должность дай модную и длинную.

Мелкий захихикал.

— Главный Королевш-ш-шкий Наблюдатель За Тенями, Которые Не Должны Лезть Вперёд, — придумал он, загибая когти. — Он ш-ш-ше её не произнесет!

— В этом и весь смысл, — одобрил я и взялся за кувшин. — Ещё медаль повесь, тяжёлую, чтобы он бегал медленнее.

Шнырька рассмеялся, но потом спохватился, вернул себе государственный вид и постучал когтем по столу.

— Ш-ш-школько дашь мороженого? — спросил он, протягивая свободную лапу.

Я даже кофейник не донёс до кружки.

— Эй! — возмутился я, поставив его обратно. — Я сейчас придумал, как защитить твою власть, накормить подданных и поднять тебя репутацию среди всех теневых стай.

— Ш-ш-шпаш-ш-шибо, — поблагодарил Шнырька, слегка поклонившись. — Теперь вернемш-ш-ша к мороженке. Ш-ш-школько?

— Вообще-то это взаимовыгодная работа, — напомнил я, забирая у него недоеденный кусок мяса.

— Земля твоя, — заметил Король и не отдал добычу. — Враги твои, порталы тоже твои.

— Подданные твои, и жрать будут они, — продолжил я, потянув мясо на себя.

— Король разреш-ш-шит, — Шнырька потянул в ответ. — Разрешение ш-ш-штоит дорого.

Мясо порвалось пополам. Каждый остался при своём.

— Предлагаю дождаться первого случая, — сказал я, доедая свою часть. — Посмотрим, кто полезет, сколько их будет и какую пользу принесут твои подданные, вот тогда и решим с оплатой.

— Минимум фура, — потребовал Шнырька, облизывая лапу.

— Посмотрим, — повторил я, наливая себе воды.

— Большая фура! — решил он всё-таки оставить последнее слово за собой.

Его что, Аннушка учила торговаться или он сам подсматривал? Главное, чтобы не Грегори…

— Когда появится подходящий портал, тогда и глянем, — ответил я и показал ему кружкой на Тень. — А сейчас иди… Собери старших, объясни правила и займись своим царством.

Шнырька соскочил со стула, но перед тем как исчезнуть, задержался и принюхался ко мне.

— Ты боиш-ш-шься, — сказал он, разглядывая моё лицо.

— Катя рожает, — ответил я, не став придумывать отговорку. — Михаэль велел готовить Тёмное Царство.

Казалось, что это же явно шутка. Однако в каждой, сука, шутке есть кусочек правды. Вдруг и тут так?

Четыре глаза моргнули одновременно.

— Кто будет твой ребенок? — спросил Шнырька, перестав улыбаться.

— Пока не знаю, — признался я и постучал пальцем по письму, — потому и спрашивал, что у тебя там происходит.

Мелкий выпрямился. Шутки ушли с морды, доспех плотно сомкнулся на груди.

— Я вш-ш-шё подготовлю, — пообещал Теневой Король, пятясь в свой слой. — И глупцов уберу подальш-ш-ше.

— Но жизнь им сохрани, — попросил я, поймав край его тени. — Вдруг пригодятся на первом портале.

Шнырька подумал и кивнул.

— Мудро, — признал он, исчезая под столом.

Тень сомкнулась. Я остался один, доел мясо и снова достал письмо. Теневое Королевство получило работу, Король занялся своими подданными. Враги скоро сами принесут им дороги и еду.

Для начала хватит. Оставалось только понять…

Вокруг дрогнуло пространство. Нет, не так! ДРОГНУЛО!!! И это было не угрозой, это была… ВЕСТЬ. Во Вселенной родился кто-то офигенно сильный. И я даже знаю, кто… Ну, точнее, от кого!

Первая Крепость Охотников

Кате было больно… Не так больно, как в первый раз, но всё-таки роды — это именно то, чего никогда не испытает ни один мужчина. Поэтому сравнивать боль между женщинами вполне возможно. А вот дать мужчине понять, на что она идёт ради того, чтобы родить ему ребёнка, невозможно в принципе.

Хотя к самой формулировке «родить ребёнка мужчине» Катя всегда относилась неприязненно. Ребёнок рождается сам по себе. И он одновременно и мамин, и папин, и дедушкин, и бабушкин, если те ещё есть. А как показала её первая дочка Асса, он ещё и немножко божественный.

— Ма-ма!

Катя открыла глаза, и первым, что она увидела, после того, как боль спала, была её любимая девочка. Асса сидела рядом, как взрослая, с Большой Тёмной Книгой на коленях. Да-да, всё именно так, всё с большой буквы. И внимательно смотрела на мать большими тёмными глазами, в которых переливалась Тьма.

А затем донёсся знакомый голос, в котором, как всегда, плескалось веселье. Голос этого юмориста она знала отлично, и если она его слышит, значит, сейчас точно всё в порядке.

— Поздравляю, Катюша! У вас мальчик!

Михаэль протянул ей маленький, подозрительно молчащий свёрток, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Катя оглянулась, но никого больше не увидела и хрипло спросила:

— А где все?

Михаэль тоже обернулся, на секунду изобразил задумчивое лицо, а потом не выдержал и заржал.

— Я есть, дочка есть, теперь ещё и сын есть. А кто тебе ещё нужен?

— Ну не знаю… — протянула Катя. — Наверное, никто.

— Вот и хорошо, потому что все «никто» сейчас стоят за дверью, — рассмеялся Лекарь и тут же добавил: — Ты ребёнка-то вообще в руки брать будешь? Мамашка хренова!

Кате стало немножко стыдно. Она протянула руки, принимая малыша. Руки чуть дрожали, потому что она примерно представляла, что простым её ребёнок не родится. А вот кем конкретно он родится, она пока не знала.

Малыш был маленький и толстенький. Он смотрел на неё большими голубыми глазами, немного улыбался и молчал.

— А с ним всё в порядке? — осторожно спросила Катя. — Почему он не кричит?

Михаэль снова изобразил задумчивое выражение, но и на этот раз долго держать серьёзную мину не смог и опять заржал.

— Почему-то мне кажется, что он не хочет.

— Как это не хочет? — удивилась Катя. — Все младенцы должны кричать, это же инстинкт!

— Ну, смотря какие младенцы, — покачал головой Михаэль. — Вот этот… — он ткнул пальцем в пузо пухленького малыша, и тот тут же посмотрел на него неодобрительно, — явно не хочет.

— Гы! — внезапно подтвердила Асса и широко улыбнулась.

Младенец, услышав голос сестренки, повернул голову к девочке. Он посмотрел на неё, прищурился, совсем как взрослый, и тут же выдал:

— Гы!

Асса заливисто рассмеялась, и вот это уже было странно. Ведь Асса не смеялась почти никогда. Малыш подхватил её смех, и они оба продолжили заливаться весёлым смехом, а Катя лежала между ними и не понимала, радоваться ей или пугаться.

После чего малая слезла со стульчика, неуклюже, переваливаясь на пухленьких ножках, подошла к младенцу и протянула ему Книгу.

— Офигеть! — не выдержала Катя. — Она вообще никому не даёт к ней прикасаться! А это… безопасно?

Михаэль на секунду нахмурился, и Катя почувствовала резкий выброс его ауры. Видимо, он прямо сейчас что-то сканировал.

Лекарь кивнул.

— Абсолютно безопасно.

Малыш дотронулся до Книги, и… ничего не произошло! Асса просто важно хмыкнула, удовлетворённая, отошла и снова уселась на свой стульчик.

— Малыш… — нежно улыбнулась Катя, прижала его к себе и поцеловала в толстую щёчку.

И малыш неожиданно погладил её ладошкой по щеке, очень нежно и аккуратно, так, как гладил её муж, и снова это было абсолютно не по-детски.

Катя отодвинула его на вытянутые руки, внимательно посмотрела и попыталась просканировать уже сама. Она не заметила в нём ни капли силы, вообще ничего. Ощущение было такое, будто перед ней обычный неодарённый ребёнок.

— Ми-и-иша… — испуганно протянула Катя. — А он вообще Одаренный?

Михаэль внезапно посерьёзнел и почесал затылок. Плохой знак, если он перестал улыбаться, дело и правда серьёзное.

— Скажу тебе честно, Катя. По ощущениям — нет. Неодарённый.

У Катерины ёкнуло сердце, но Михаэль, тут же это поняв, продолжил:

— Но есть один нюанс. Охрененно большой нюанс.

— Какой нюанс? — удивилась Катя.

— Ты была немножко занята родами, а по Вселенной тем временем прошла Весть.

— Весть? — не поняла Катя. — Какая?

— Ну, Весть, — Михаэль посмотрел на неё с искренним изумлением. — Ты не понимаешь и не знаешь, что такое Вселенская Весть?

— Да не знаю я, блин! — Катя начала злиться. — Давай уже, говори человеческим языком!

— Ну куда ещё человечнее? — удивился Михаэль. — Вселенная объявила, что родился кто-то могущественный.

Катя ещё плохо соображала, поэтому смотрела на него то ли понимая, то ли нет.

— Да блин, подруга! — радостно сказал Михаэль и снова ткнул пальцем в пузо ребёнка, который опять посмотрел на

— Как такое может быть? — спросила Катя. — Ни я, ни ты не чувствуем в нём одарённости.

— Вот именно, — важно поднял палец Михаэль. — Но у этого может быть и другое объяснение.

— Какое?

— Что у нас с тобой, подруга, силёнок не хватает определить, кто он есть на самом деле.

Катя охренела и посмотрела на абсолютно нормального маленького ребёнка, который снова улыбался и глядел на неё очень по-взрослому насмешливо.

— Как назовёте его? — поинтересовался Михаэль.

— Не знаю, — сказала Катя. — Надо с Сашей посоветоваться.

— Правильно, — кивнул Михаэль. — С мужем всегда нужно советоваться, особенно, если этот муж Великий Охотник. Ну что, запускать?

Катя улыбнулась.

— Запускай!

Дверь распахнулась, и начал заходить народ. Сперва зашёл охеренно озабоченный Первый Охотник, который, не отрываясь, смотрел на младенца. Ребенок тоже посмотрел на него, и опять улыбнулся, но еще более насмешливо, чем до этого…

Глава 13

Азорские острова

Остров Сан-Мигел

Томаш отдал приветствие садовой лопаткой.

— Мой генерал, грядка прополота! — доложил он, вытянувшись возле дорожки.

Жуан Мануэл Феррейра внимательно осмотрел работу. Земля разрыхлена, сорняки сложены в ведро, клубника не пострадала. Его сыну исполнилось одиннадцать лет, однако порученное дело он уже умел доводить до конца.

— Молодец, сынок, — похвалил Жуан и провёл ладонью по его волосам. — Можешь идти гулять к океану, но до ужина обязательно вернись.

— Есть, мой генерал! — Томаш снова отсалютовал лопаткой и убежал к калитке.

Жуан проводил его взглядом и улыбнулся. Хороший растёт парень, ответственный, ещё и соображает быстро. Вчера сам догадался прикрыть молодые кусты сеткой, когда к саду прилетели прожорливые птицы. Отец в его возрасте додумался бы бросаться в птиц камнями, пока не разбил соседское окно.

За спиной скрипнула дверь, Инеш вышла на крыльцо, вытерла руки о фартук и посмотрела в сторону огорода.

— Господин генерал, — позвала она мужа, прищурившись от солнца, когда армия Азорских островов починит мой забор?

Жуан проследил за её взглядом. Две доски висели криво, третья лежала в траве. Починить всё это он обещал ещё неделю назад.

— Сегодня, — сказал генерал, стараясь говорить уверенно.

— Ты и вчера так говорил, — напомнила ему Инеш и оперлась плечом о дверной косяк.

— Вчера возникли государственные дела, — объяснил Жуан, доставая телефон.

— Ты полдня проверял складские ведомости, — жена подняла бровь, — а остальные полдня спал в гамаке.

— Проверка ведомостей утомляет, — возразил он, открывая список контактов.

Инеш рассмеялась и вернулась в дом.

В армии Азорских островов генерал был всего один. Под его началом находились гарнизоны всех девяти островов, авиация, береговые батареи и небольшой флот. Должность звучала внушительно, но большую часть рабочего времени генерал подписывал заявки на ремонт крыш, распределял топливо между частями и следил, чтобы солдаты вовремя помогали жителям после обвалов. За всю историю Азорских островов сюда ещё ни разу не приходила война. Твари из Разломов будто не знали, что посреди океана лежит целая страна. Чужие армии тоже проходили мимо. У захватчиков всегда находились более богатые земли, удобные порты и столицы, где можно красиво объявить о своей победе.

Армия существовала. Она училась, охраняла берега. В общем, готовилась, но единственное, что не особо понимала, зачем. Часто работа для неё была чисто бытовая, такая, как чинить школы, расчищать дороги и вытаскивать рыбаков после штормов. Поэтому два бойца для ремонта генеральского забора служебным злоупотреблением здесь не считались. Завтра эти же бойцы поедут к вдове бывшего сержанта перекрывать сарай, а через день помогут общине перетащить генератор.

Жуан набрал дежурного.

— Педро, найдёшь двух свободных людей с инструментом? — спросил он, глядя на упавшую доску. — У меня забор разваливается.

— Найду, господин генерал, — ответил капитан, зашуршав бумагами. — Через полчаса они будут у вас.

— Только тех, кто умеет работать руками, — предупредил Жуан и поднял доску. — В прошлый раз вы прислали мне артиллеристов. Они забили четыре гвоздя и начали бухать.

— Зато сарай стоит, — напомнил капитан, сдерживая смех.

— Сарай стоит криво, — Жуан бросил доску на траву. — Жду людей!

Он отключился. Спокойная служба нравилась ему куда больше, чем всякие войнушки.

Пять лет Жуан провёл в Российской Империи. Там он прошёл обучение у местных Истребителей, ходил в Разломы и несколько раз возвращался оттуда на носилках. Великим бойцом он не стал. Его Дар был слабым, резерв тоже. В Азорах его считали героем, потому что здесь хватало одного человека, способного закрыть средний Разлом.

Нужно понимать, что Разломов хоть и не было, но люди про них знали, и боялись. Они понимали, что там опасно, а Жуан провёл пять лет в них. В Империи таких ставили во вторую линию и просили не путаться под ногами у старших, зато имперцы научили его воевать. Он был не простым Истребителем, а попал под программу обучения иностранных кадров, потому и прошел ещё множество разных военных курсов.

После возвращения на острова Жуан перестроил армию, обновил связь и заставил каждый гарнизон проводить настоящие учения. Солдаты ворчали, министры считали расходы, а население терпеливо ждало, когда генерал наиграется в большую войну.

Вскоре Землю атаковали. Азорские острова предложили Российской Империи батальон и всю свободную авиацию, всего два самолета. Петербург поблагодарил, отказался и прислал деньги. Часть пошла на школы, остальное отдали сельским лечебницам. Хороший у них союзник, надежный. Империя сама сражалась с богами и ещё умудрялась помнить о маленькой стране посреди океана.

Через сорок минут приехали трое солдат. Двое из них были фермерами на гражданке, третий оказался плотником до службы и не доверил товарищам измерительную ленту. Жуан работал вместе с ними, и к вечеру забор стоял ровно. Затем Инеш накормила бойцов ужином, Томаш рассказывал, как видел возле берега большого ската. Потом гости уехали, семья убрала со стола и разошлась спать.

Засыпая, Жуан подумал, что жизнь у него удалась. Но так думал он недолго. Увы, сердце словно что-то ощущало, ведь последние дни он был сам не свой. В два часа семнадцать минут зазвонил защищённый телефон. Генерал сразу открыл глаза, Инеш тоже проснулась.

Пока муж слушал доклад, она уже достала из шкафа форму и положила её на кресло.

— Повторите, — потребовал Жуан, садясь на кровати.

—

— Боевая тревога объявлена? — спросил Жуан, натягивая брюки.

— Да, господин генерал, — доложил офицер. — Вертолёт за вами уже вылетел.

— Поднимайте все гарнизоны, — приказал Жуан, застёгивая китель. — Резервистов тоже. Гражданских уводите минимум на двадцать километров.

Он отключился.

Инеш подошла и поправила ему воротник.

— Когда ты вернешься? — спросила она, удерживая ткань пальцами.

— Постараюсь к ужину, — ответил Жуан и поцеловал жену в лоб.

— Я серьезно, — Инеш не отпустила воротник.

— Скоро вернусь, — пообещал генерал, накрыв её руку своей. — Томаша не буди.

— Он уже стоит в коридоре, — сказала жена и кивнула за его спину.

Сын терпеливо держал ремень с генеральской кобурой.

— Ваше оружие, мой генерал, — произнес Томаш и протянул его отцу.

Жуан застегнул ремень, присел перед мальчиком и сжал его плечо.

— За дом отвечаешь ты, — поручил он, глядя сыну в глаза. — Маму слушать, военным не мешать.

— Есть, папа! — ответил Томаш и коротко обнял его.

Вертолёт сел прямо на дороге и забрал генерала.

Портал раскрылся в старом каменном карьере. К моменту прибытия генерала мертвецы прошли почти три километра. Они двигались без строя, зато их было столько, что вся дорога почернела от количества их тел. Впереди бежали высохшие люди в остатках доспехов, за ними шли костяные звери. Дальше из серого овала выбрались исполины, сшитые из десятков трупов.

Жуан смотрел на них с борта вертолёта и снова оказался мыслями в Российской Империи.

Так же орали связисты и так же горела земля, вот только рядом уже не было сильного Истребителя, который скажет молодому иностранцу держаться позади и не геройствовать. Теперь сильным Истребителем считался он. Тот, в кого верила целая страна, которую он не может подвести, даже если ради этого придётся подвести свою семью и остаться тем, кто однажды нарушил обещание.

— Садимся возле второй линии, — приказал генерал пилоту, проверяя магазин автомата.

— Господин генерал, штаб просит вас остаться в воздухе, — сообщил пилот, придерживая машину возле склона.

— Штаб сейчас находится в вертолёте, — ответил Жуан и застегнул шлем. — Садись.

Первые десять часов потом слиплись в один длинный бой. Мертвецов давили бронемашинами. Когда те вязли в телах, экипажи выбирались наружу и продолжали стрелять. Вертолёты били по крупным целям, пока у одного не разворотило двигатель чужой костью. Машина села на брюхо за линией, но экипаж выжил.

Жуан ходил между позициями. Его Дар помогал ему видеть момент, когда строй начинал внезапно ломаться. Генерал оказывался там первым, не допуская паники. Один раз лично поднял роту, которую прижал костяной великан. Второй раз повёл резерв вдоль старой дороги и закрыл прорыв возле эвакуационной колонны. К полудню вся форма пропиталась потом. Автомат пришлось сменить дважды, а клинок, подаренный русским инструктором, затупился о чужие кости.

Солдаты держались, и хотя они никогда не воевали, зато всю жизнь готовились именно к этому дню. К вечеру мертвецов оттеснили обратно к карьеру, но портал всё ещё стоял. Вокруг него лежали горы тел.

Техника дымилась. Боеприпасы собирали по машинам и разносили прямо в касках. Лекари работали в старом коровнике, потому что полевой госпиталь сгорел утром. Жуан стоял возле первой линии и смотрел в серый овал. За ним находился другой мир, в котором что-то двигалось, и этого что-то было слишком много для небольшой страны.

— Что теперь делать, господин генерал? — спросил полковник Дуарте, вытирая кровь с щеки рукавом.

— Закроем дорогу, — ответил Жуан, хотя понятия не имел, как.

Портал дрогнул. Из него вышел новый мертвец, следом появился второй. Через несколько секунд проход выплюнул плотную массу тел.

— Огонь! — приказал Жуан, выхватывая клинок.

Пулеметы заговорили с двух сторон. Первые ряды мертвецов развалились прямо на границе, по их спинам шли следующие. Скелеты лезли через груду, цеплялись костяными пальцами за землю и продолжали ползти после попаданий. Целый час солдаты убивали всё, что выходило из портала, после чего работать стало легче. Враг шёл через узкий проход, и каждый снаряд находил цель. Потом закончились тяжелые боеприпасы. Пулемёты перешли на короткие очереди. Роты передавали друг другу последние магазины. Однако и волна иссякла. Возле портала запах был такой, что даже Жуана едва не выворачивало. Горелая плоть в таком количестве имела специфический запах.

Жуан опустил клинок, его рука дрожала от усталости.

— Что дальше? — спросил Дуарте, тяжело дыша под поврежденным шлемом.

— А хрен его знает, — честно ответил генерал и посмотрел на серый свет.

— Нужно войти туда и сломать контур, который поддерживает портал, — произнес незнакомый голос за его спиной. — Мертвых на той стороне в сотни раз больше.

Солдаты развернулись. Десятки стволов одновременно уставились на мужчину в тёмной одежде. Тот стоял между разбитыми бронемашинами, держал руки на виду и рассматривал портал. Жуан сразу узнал лицо. Его показывали во всех новостях планеты. Этот голос звучал во время обращений Российской Империи.

Александр Галактионов выглядел спокойным, хотя вокруг него даже земля старалась лежать ровнее.

— Оружие опустить! — заорал Жуан, отведя ближайший автомат рукой. — Все стволы вниз!

Бойцы подчинились, но не сразу. После десяти часов среди мертвецов любой человек, появившийся за спиной, вызывал понятные вопросы.

Галактионов посмотрел на генерала.

— Вы здесь главный? — спросил он, кивнув на генеральские знаки.

— Жуан Феррейра, генерал Азорских островов, — представился тот и убрал клинок в ножны. — Есть другой способ закрыть портал?

— Нет, — ответил Александр и подошёл к серому овалу. — Контур стоит на той стороне. Пока он цел, дорога будет открываться снова.

Жуан посмотрел на тёмные силуэты за границей.

— Если мы войдем, как вернемся? — спросил он, уже зная ответ.

— Никак, — Галактионов провёл ладонью возле портала и поморщился. — Сломаете основу, проход захлопнется. Ваши люди останутся там.

Дуарте тихо выругался.

— Значит, выбор простой, — сказал Жуан и повернулся к своим офицерам. — Либо воюем здесь, пока у них не кончатся мертвые, либо закрываем дорогу с другой стороны.

— Там они не кончатся, — уточнил Александр, заглянув в проход. — По крайней мере, раньше вас.

Жуан кивнул. Четыре тысячи солдат находились возле карьера, почти вся армия Азорских островов. Остальным

Генерал вышел перед строем. Люди собирались медленно. Кто-то из них хромал, нескольких других поддерживали товарищи.

У всех закончился сегодняшний день, только враг об этом ещё не знал.

— Добровольцы, шаг вперед! — приказал Жуан, встав лицом к солдатам. — Дорога будет в один конец. Мы уничтожим контур и останемся по ту сторону.

Три тысячи человек шагнули сразу. Камни под сапогами глухо стукнули.

Жуан оглядел ряды.

— Спасибо за службу, дамы и господа! — произнёс он, убирая шлем под руку. — Домой мы не вернёмся. Каждый, кто останется здесь, продолжит защищать острова. Те, кто идут со мной, проверяют оружие и собирают боеприпасы.

Никто из шагнувших вперёд назад не вернулся. Генерал надел шлем. До портала оставалось метров двадцать, когда Галактионов поймал его за плечо.

— Хотя… один вариант есть, — сказал Александр, глядя на строй.

Жуан развернулся так быстро, что ремень автомата ударил по броне.

— Какой? — спросил он, вцепившись взглядом в Охотника.

Он не был трусом и готов был умереть за свою страну прямо здесь и сейчас, что и доказал сегодня. Однако ради своей семьи он хотел жить.

— У меня имеется армия, которая может зайти вместо вас, вот только она не бесплатная, — объяснил Галактионов и почесал подбородок.

Надежда сразу получила ценник.

Жуан прикинул остатки государственной казны, стоимость потерянной техники и размер страны. Дёшево такой человек не попросит.

— Сколько? — спросил генерал, готовясь услышать сумму, за которую придётся продать один остров.

— Мороженое, — ответил Александр и посмотрел куда-то себе за плечо. — Понадобится дохрена мороженого.

Жуан подождал продолжения, но Галактионов тоже молчал.

— Мороженого? — переспросил генерал, решив, что после десяти часов боя начал плохо понимать русскую речь.

— Именно, — подтвердил Александр и указал на Тень под разбитой машиной. — Армия принадлежит Теневому Королю. С деньгами у него свои отношения. Мороженое у них твёрдая валюта.

Генерал посмотрел на три тысячи добровольцев, затем вспомнил сына с лопаткой и свою Инеш возле двери. А ещё почему-то забор, который наконец стоит ровно.

— Каждый из этих людей выплатит по десять килограммов, — предложил Жуан, повернувшись к Галактионову. — Получится тридцать тонн. Этого хватит?

Александр задумался.

— В вашей стране столько есть? — спросил он, пересчитывая солдат взглядом.

— Не уверен, — признался Жуан и развёл руками. — Но мы найдем, слово офицера!

Охотник усмехнулся и протянул ладонь.

— Ладно, по рукам, — согласился он, дождавшись рукопожатия.

Тень у его ног поднялась. На плече Галактионова появился зверь с четырьмя глазами. Маленький, зубастый, в тёмном доспехе.

Существо посмотрело на портал, потом на армию и протянуло лапу генералу.

— Тридцать тонн, — сообщил Александр зверю и указал на Жуана. — Генерал платит.

— Холодное? — спросил Теневой Король, прищурив все глаза.

— Доставим замороженным, — пообещал Жуан.

— Ш-ш-шделка, — объявил зверь и оскалился.

По карьеру прокатился шорох. Тени под солдатами потянулись к порталу. Между разбитыми машинами открылись чёрные провалы. Из первого выбралась тварь на длинных лапах, обнюхала ближайшего мертвеца и утащила его внутрь портала. Следом за ним пошли другие.

Солдаты попятились.

— Не стрелять! — приказал Жуан, встав перед строем. — Это наши!

Сказать такое оказалось трудно. Из земли полезли пасти. Над карьером раскрылись крылья, закрывшие часть неба. Чёрные звери скользили между людьми и ни разу никого не задели. Они знали свою цель.

Портал выпустил очередную группу мертвецов. Тени встретили их у самой границы. Костяного исполина растащили за несколько секунд. Длинная тварь обвилась вокруг его ног, другая впилась в грудь. Остатки исчезли в провале вместе с оружием. Следующие мертвецы даже не успели ступить на остров. Теневые существа смели их обратно и хлынули через портал.

Поток шёл несколько минут. Мелкие цеплялись за крупных. Из портала донёсся грохот, потом кто-то завыл. Серый овал выгнулся, и по его поверхности побежали чёрные пятна. На той стороне рушились опоры, а вместе с ними дрожал весь проход. Через десять минут из Тени вернулись первые существа. Кто-то из них облизывал когти, другие тащили оружие и куски алтаря. Последней из портала выпрыгнула пасть с крылышками размером с грузовик. Она выплюнула на землю каменную колонну и ушла под землю. Серый свет погас, пространство сомкнулось, и на месте портала остался обгоревший камень.

Александр хлопнул генерала по плечу.

— Ну вот, — сказал Охотник, оглядывая живых солдат, — и никому не пришлось идти туда лично.

Жуан вытер пот со лба. Ноги наконец разрешили себе дрожать. Он сел прямо на разбитую бронеплиту и закрыл лицо ладонями. Рядом с ним смеялись солдаты. Кто-то из них плакал, остальные ещё не поняли, что действительно вернутся домой.

Телефон генерала зазвонил.

— Господин генерал, — заговорил начальник штаба, едва Жуан ответил. — Поступил запрос на срочную доставку тридцати тонн мороженого. Это ошибка?

Жуан посмотрел на Теневого Короля, который сидел на плече Галактионова и деловито пересчитывал вернувшихся подданных.

— Запрос верный, — подтвердил генерал, вытирая лицо. — Соберите всё, что есть на островах. Подключите торговые сети и производителей.

— Военной авиацией? — уточнил начальник штаба, помедлив.

— Всей авиацией, гражданской тоже, — распорядился Жуан и поднялся с плиты. — Груз доставить сюда в сохранности, замороженным.

Через час к старому карьеру летели армейские вертолёты. По земле ехали частные машины с прицепами и грузовики. У всех были ящики с мороженым. Впервые в истории Азорских островов весь транспорт страны двигался к одной точке ради замороженного десерта.

Жуан посмотрел на три тысячи солдат, которым уже не нужно было сегодня умирать, и решил, что цена действительно вышла смешной.

* * *

Вот теперь я окончательно понял, зачем мне Теневое Королевство.

Не ради красоты и не ради того, чтобы Мелкий ходил в короне и пугал своих тупых подданных. Ради вот таких вот «дырок»! Есть порталы, которые снаружи не закрыть совсем. Можно положить у входа хоть целую армию, и она будет убивать мертвецов до тех пор, пока не закончится сама, а на той стороне этого даже не заметят. Такой проход закрывается только изнутри, и раньше это означало одно: кто-то идёт туда и не возвращается. Три тысячи человек только чуть было не сделали шаг вперёд ровно для этого. Герои, конечно, но нет! Простые люди не должны умирать на этой войне. А теперь туда вошла армия, которой всё равно, есть ли

Тем временем над карьером кружились и один за другим садились вертолёты, по разбитой дороге тянулись машины с прицепами, и Шнырька принимал заслуженную плату. Делал он это, надо признать, как настоящий король. Шёл вдоль ящиков, останавливался у каждого, вскрывал крышку когтем, снимал пробу и выносил вердикт. Содержимое большинства ящиков Мелкого устроило. А потом Шнырька добрался до партии в оранжевой упаковке, попробовал, замер, и все четыре глаза у него медленно сошлись к носу.

— Ш-ш-што это? — спросил он таким тоном, словно нашёл в мороженом муху.

Я подошёл и понюхал.

— Помидор, — сообщил я с некоторым удивлением и повернулся к Феррейре. — У вас мороженое со вкусом помидора?

Жуан Феррейра слегка покраснел.

— Прошу прощения, — сказал он. — Больше не повторится. Это, гм… наша народная гордость. Местный сорт томатов, его с сахаром замораживают, туристы очень хвалят.

— Туриш-ш-шты, — с глубоким презрением повторил Шнырька и отодвинул ящик лапой в сторону. — Брак!

Генерал побледнел. Ему, видимо, представилось, как за неполную поставку теневая армия возвращается обратно.

— Не волнуйтесь, — успокоил я его. — Если что, я поменяю за свой счёт.

— Не нужно, Ваше Благородие, — Феррейра выпрямился. — Мы заказали с запасом. Выгребли всё, что было на островах.

Машины продолжали подъезжать, а Шнырька с важным видом ходил вдоль ящиков и считал. Подсчитывал он основательно, с поправкой на брак, с округлением в свою пользу и с таким видом, будто ему за это платят отдельно.

— Ш-ш-шорок ш-ш-шемь ш-ш-ш половиной тонн, — объявил он наконец. — Того, ш-ш-што я беру.

Я заржал.

— Мелкий, мы договаривались на тридцать.

— Разрешите, Ваше Благородие, — вмешался генерал. Он стоял очень прямо, и было видно, что фразу эту он обдумал. — Я предпочёл бы отдать всё. Считайте это авансом, на случай, если ваша помощь понадобится нам снова.

Вот это правильный генерал. Пять лет в Империи не прошли зря, сразу сообразил, что с Родом Галактионовых выгоднее дружить, чем потом страдать.

— Слышь, Мелкий, — повернулся я к Шнырьке. — Аванс возьмёшь?

— Ш-ш-ш удовольш-ш-штвием! — отозвался Теневой Король, даже не обернувшись.

— Ну вот и порешали, — подвёл я итог. — Если что, справитесь без меня.

Я отошёл к краю карьера и посмотрел на обгоревший камень, где недавно висел серый овал.

Открытая Земля — штука, конечно, хреновая. Не потому, что к нам лезут, к нам всегда лезли. А потому, что лезут теперь с непонятных сторон. «Колизеи» мы строили под богов: ловушка цепляет сущность на переходе и стягивает её на арену, где ждёт команда. На бога это работает превосходно, а вот на мелкую шушеру, вроде этих мертвецов, «Колизей» вообще не реагирует. Мелочь для него… гхм… слишком мелкая, простите за тавтологию. И получается что любой поц сейчас может открыть подобные проходы, которые закрыть будет весьма проблематично.

Пока Мелкий неплохо справлялся, но у его подданных тоже есть предел. Порталов со временем будет становиться только больше, это я знал наверняка, чуйка моя просто орала, предупреждая. Тут волей-неволей захочешь сам натянуть над Землёй какой-нибудь барьер, без участия Многомерной и всяких триумвиратов.

Вот только… кого просить о помощи?

— Кш-ш-штати, — сказал Шнырька у меня за спиной, слизывая с когтя сладкую белую массу. — Ещё один открылш-ш-ша. Мои уже там.

Я обернулся. Мелкий стоял на ящике, облизывался и явно ждал похвалы.

— Ты серьёзно?

— Ш-ш-шерьёзно. Я приказал: как только где-то дырка, идти ш-ш-шразу.

Вот и ответ на мой вопрос про предел. Теневая армия заработала как система, и командовал ей, на минуточку, зверь ростом мне по колено.

— Ладно, — улыбнулся я. — Иди командуй. За твоим мороженым я присмотрю.

— Ши-ши-ши! — захихикал Шнырька. — Ш-ш-шам приш-ш-шмотрю. Я теперь Король, у меня ш-ш-шлуги есть.

Тут же из-под каждого ящика поднялась тень, и ящики начали уходить вниз. Ровно, аккуратно и плавно, как будто их принимал сам Юлиан, избавь меня Кодекс от его внимания. Через минуту на камнях не осталось ничего, кроме следов от шин. Мелкий махнул мне лапой и растворился следом.

Генерал смотрел на пустую площадку, где только что лежало сорок семь с половиной тонн замороженных сладостей, но молчал.

— Ваше Благородие, — сказал он наконец, — позвольте пригласить вас на ужин, мы всё-таки бывшая португальская колония. Португальская кухня вообще от нас пошла, пусть эти материковые и отрицают. У нас тут лобстеры, осьминоги, рыба такая, какой на материке не бывает. А моя жена готовит лучше всех на острове.

Я глянул на солнце, которое уже клонилось к океану, и вспомнил, что последний раз нормально ел с Волком шашлык.

— Уговорили, — сказал я. — Только…

Договорить я не успел. Пространство над карьером лопнуло, как переспелый арбуз, и на не остывшие ещё от прошлой битвы камни вывалился Затупок. Выглядел он так, будто его протащили через ад, потом через второй ад, а потом ещё немного поджарили. Шерсть его дымилась, усы обгорели до корней, хвост тлел. На пузе пятнами налипла застывшая лава, и медоед, не разбираясь, где он и кто вокруг, начал с воплем прыгать по камням, прыжок за прыжком. Задница у него, судя по всему, горела всерьёз. А потом он просто исчез и появился шагах в двадцати, посреди грязной лужи у подножия склона, в которую утром съехала гусеница бронемашины. Он сел в неё по самые уши, вода вокруг зашипела, и на морде у Избранного Многомерной Вселенной проступило такое блаженство, какого я не видел даже у Дэна после стакана божественного нектара.

Я смотрел на всё это и не сразу понял, что именно увидел. Он не ушёл в Тень и не прошёл через мою связь, а просто взял и переместился сам.

«Яблоки… — донеслось из лужи. — Ты обещал яблоки, целых две корзины и арбуз!»

— Нехилый подарочек, — сказал я вслух, подходя ближе. — Ты опять надурил Многомерную?

Медоед поднял из лужи морду и посмотрел на меня так, будто это я его туда посадил.

«Всё по правилам… — обиженно передал он. — Я прошёл, она дала».

— Ладно, ладно, — сдался я. — Верю!

Я присел на корточки у края лужи и положил ладонь ему между ушей. Затупок дёрнулся, но

Второе испытание было интересным. Лавы с платформами на этот раз не было. Многомерная просто бросила его в мир, где не было ни Тени, ни дорог, ни единого шва, за который может зацепиться зверь, привыкший ходить за мной по слоям. И сказала ему: выйди!

Он целые сутки искал выход. Дрался, копал, звал меня и не дозвался. И да, в конце появилась лава, но на этот раз без островов. Многомерная, с-с-сука… Я тебе еще это припомню! А под самый конец, злой и голодный Поручик, просто захотел оказаться там, где яблоки, и оказался. Награда от Многомерной легла ему в душу ровно в тот миг — право двигаться самому. Порталы, пока не слишком далёкие и кривые, зато свои.

Вот только я искал в этой награде совсем другое, и не нашёл. Дверца была, но его личная, медоедовская. Он мог бегать туда-сюда сколько влезет, а вот провести кого-то за собой, открыть проход, в который войду я, нет. Ни строчки про это. Многомерная выдала своему Избранному ключ, но ключ ровно на одного, и на его дружбана-Охотника, то есть меня, это рассчитано всё еще не было.

Я убрал руку.

«Что?» — насторожился Затупок.

«Ничего, — ответил я так же, мысленно, чтобы не пугать генерала. — Хороший Дар, береги его. Какое следующее испытание?»

«Понятия не имею. Они объявляют перед самым началом. Но без яблок и арбуза я никуда не пойду».

— Извините, генерал, — спросил я, поднимаясь. — А можно у вас купить яблок?

Феррейра моргнул, потом ещё раз.

— Купить? — переспросил он. — Да зачем же купить, Ваше Благородие? У меня в саду свои. Мы из них кальвадос делаем, очень приличный. Может, вам кальвадоса? А яблоки я вам так подарю, в погребе у меня лежат. Лучшие яблоки на всех Азорских островах, это вам любой скажет.

— Кальвадос нам пока не нужен, — заржал я. — А вот яблоки попробуем.

Я оглянулся на лужу. Затупок важно кивнул. И вот тут я наконец обратил внимание на то, как на нас смотрят. Солдаты держали лицо. Тысячи человек, которые за сутки пережили мертвецов, теневых тварей и тридцать тонн мороженого, стояли и очень старательно не таращились на медоеда в луже. Получалось у них так себе.

Генерал держался лучше всех, но по его глазам было видно, что Шнырьку с его армией он уже принял, а вот что за зверь сидит в луже и почему Великий Охотник разговаривает с ним про яблоки, этого он не понимал.

Спросить же… то ли стеснялся, то ли боялся.

— Извините, — спохватился я. — Я вас не представил. Знакомьтесь, генерал, это ещё один мой друг. Тоже Король, а по совместительству Избранный Многомерной Вселенной.

Феррейра посмотрел на медоеда. Затупок посмотрел на Феррейру и с достоинством стряхнул с уха грязь.

Генерал, конечно, не понял ни слова. Азорские острова находились далеко, такие новости сюда не доходят, и что такое Избранный Многомерной, ему было неведомо. Но звучало гордо, гость явно был важный, а таких гостей на островах умели хорошо принимать.

Он достал телефон.

— Инеш, — сказал он в трубку тем голосом, которым, я уверен, командовал сегодня ротами. — У нас гости, очень важные. Готовь стол! Морепродукты, всё самое лучшее, что у нас есть, в общем, придумай несколько блюд, чтобы был настоящий праздник. И отправь Томаша в погреб за яблоками, да покрупнее.

Он опустил телефон и повернулся ко мне.

— Сколько вам яблок, Ваше Благородие?

Я посмотрел на Затупка, а тот посмотрел на меня. В его глазах читалось всё сразу — и сутки без еды, и лава, и оскорблённая гордость Избранного.

«А арбуз?» — раздался у меня в голове обиженный голос медоеда.

— Я дико извиняюсь, господин генерал, — сказал я, — но вдруг у вас и арбуз найдётся?

Глава 14

Весело, однако… Всемирная слава, зараза, добралась и до Азорских островов, и фиг знает, когда успела.

Я на этих островах был всего первый день, а местные уже знали мою физиономию. Сидел я фиг пойми где, на острове, чьё название ещё утром мне ничего не говорило. Хозяйский сын уже украдкой сравнивал моё лицо с фотографией в школьном планшете. Томаш делал это под столом, думая, что никто этого не замечает. Каждый раз, когда лица совпадали, мальчишка поднимал на меня глаза и смотрел с уважением.

Затупок устроился рядом с ним. Перед медоедом стояла корзина яблок, а возле стула стояла еще одна и лежал арбуз, который пока оставался целым. Пупсик явно решил сперва разобраться с тем, что ему обещали раньше.

Инеш поставила на стол блюдо с мясом, политым густым соусом. Генерал Феррейра сидел напротив уже в простой рубашке, но всё равно держал спину так, будто перед ним карта сама Императрица Российская сидит. Усталость с его лица никуда не делась. Он время от времени поглядывал на сына и словно проверял, что тот действительно здесь.

Силу показывать меня не просили, автографы тоже никому не понадобились. Меня усадили за стол, накормили и пару раз доложили еду, когда моя тарелка опустела. Вот такое уважение я понимаю.

— Ваше Благородие, можно задать вопрос? — спросила Инеш, убирая пустое блюдо.

— Конечно, — ответил я и отложил вилку. — После такого ужина можно даже два.

Женщина улыбнулась, присела рядом с мужем и сцепила пальцы на столе.

— Насколько велика Вселенная? — спросила она, посмотрев мне прямо в глаза. — Теперь все знают, что Земля не единственный мир. В новостях говорят о других планетах, богах и переходах, вот только масштаба я всё равно не понимаю.

Жуан тоже отставил кружку, а Томаш перестал прятать планшет. Даже Затупок замер с яблоком в пасти, хотя его Вселенная пока уверенно помещалась в двух корзинах.

— Представьте, что на каждой планете уже стоит исправный портал, — начал я, покрутив вилку в пальцах. — Вам дали безграничный доступ и разрешили проводить в каждом мире ровно час. За десять тысяч лет беспрерывных перемещений вы и малой доли не увидите, это при условии полного отсутствия сна и еды. А каждая следующая арка уже ждёт открытой.

Инеш нахмурилась, пытаясь уложить ответ в голове.

— Настолько много миров? — переспросила она, придвинув ладонь к кружке.

— Больше, чем

— А край у неё есть? — спросил Томаш, забыв про планшет и подавшись вперёд.

— У нашей Многомерной есть границы, — ответил я, повернувшись к мальчику. — За ними начинаются Пустота, а вот за ней чужие Вселенные. Ну или под ней, или же над ней, это сложно объяснить. Сколько их существует, понятия не имеет никто. Тому, кто назовёт точное число, лучше не давать деньги в долг. Он либо врёт, либо плохо считает.

Жуан усмехнулся и покачал головой.

— Вы бывали за этими границами? — спросил генерал, проведя большим пальцем по ручке кружки.

— Возле них бывал часто, за ними несколько раз, — ответил я и снова взял вилку. — Дорога домой оттуда всегда обходится слишком дорого.

— Там тоже живут люди? — спросил Томаш, переводя взгляд на окно, словно чужая Вселенная могла показаться над садом.

— Встречаются, — сказал я и подцепил кусок мяса. — Ещё там хватает тех, кто людей ест. Не советую вообще бродить по незнакомым местам, где ещё не были первопроходцы.

Мальчишка серьёзно кивнул, видимо, занёс этот пункт в будущее обучение.

— Теперь они могут прийти к нам? — спросила Инеш, поправив край скатерти.

— Многие могут попытаться, — ответил я после короткой паузы. — Поэтому Земля сейчас учится драться на другом уровне, и думаю, она справится, ведь люди здесь упрямые и сильные.

Жуан посмотрел на меня поверх кружки. Про сегодняшние десять часов боя напоминать ему не требовалось.

Наш разговор ушёл к островам, рыбалке и тому самому забору, который армия всё-таки починила. Инеш пожаловалась, что солдаты сделали его крепче стены сарая. Генерал заявил, что оборона дома начинается с периметра. Томаш поддержал отца, пока мать не напомнила, кому теперь придется красить доски.

Уходить мне не хотелось, ведь такие дома я любил. Здесь люди знали, кто я, и продолжали спорить из-за забора. Глядя на них, я вспомнил обгоревший карьер и три тысячи солдат перед порталом. Хорошо, что вечером они тоже окажутся дома.

Затупок доел последние яблоки из первой корзины и посмотрел на вторую, а потом на арбуз. Тяжёлый выбор заставил Избранного нахмуриться.

— Спасибо за ужин, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Мясо получилось такое, ради которого я готов ещё раз спасти ваши острова, желательно после десерта.

— Приезжайте без вторжения, — ответила Инеш, складывая руки на груди. — Я и тогда приготовлю.

— Это предложение я запомню, — пообещал я и повернулся к генералу. — Генерал, сообщите правительству, чтобы связались с Елизаветой Петровной. Скажите, что это я попросил.

Феррейра сразу собрался. Домашняя рубашка ничего не изменила, передо мной снова сидел генерал.

— Что им говорить? — спросил он, поднявшись следом.

— Ваши острова получат поддержку, — ответил я и протянул ему руку. — Деньги на восстановление, военную помощь. Технологии мы тоже подтянем. Мой Род подключится отдельно.

Жуан ладонь пожал, но отпускать сразу не стал.

— Мы благодарны, — произнёс генерал, глядя мне в лицо. — Только долг просим записать честно. Азоры всегда возвращают долги.

— С такими людьми я иначе дел не веду, — ответил я и сжал его пальцы. — Разберёмся без подачек.

Снаружи прошёл вертолёт. По звуку двигатель работал на одной молитве механика и двух слоях краски.

— Авиацию вашу тоже придётся менять, — заметил я, прислушавшись к удаляющемуся рокоту.

— Это наша беда, — Жуан отпустил руку и поморщился. — Несколько лет мы копили на два новых самолёта. Производители даже переговоры так и не назначили. Заказ был слишком маленький, обслуживание далеко, государство для них бедное. В результате деньги ушли на ремонт старых машин.

— Северное Королевство вам поможет, — решил я, прикинув, как быстро Ульрих начнёт ругаться. — Поговорю с ними. Эскадрилью новых «Валькирий» вы точно получите.

Не стал говорить, что по факту я там тоже власть.

Генерал замер.

— Целую эскадрилью? — переспросил он, словно проверял перевод.

— Полную, — подтвердил я и кивнул в сторону сада. — Инеш свидетелем будет, поэтому отказаться потом не получится. Слово, данное при женщине, имеет силу.

— Жуан, ты слышал, — сказала его жена, опираясь ладонью о дверной косяк. — Самолёты у тебя появились. Завтра починишь калитку.

Феррейра закрыл глаза и тяжело выдохнул.

— Починю, — пообещал генерал, не открывая глаз.

Вот за это им и хотелось помочь.

За последнее время я насмотрелся на государства, где при первом прорыве прятали лучшие части возле дворцов и звонили союзникам. Требование везде звучало одинаково: пришлите людей, тратьте свои артефакты, хороните своих солдат, а потом мы выразим вам глубокую благодарность.

Азорские острова знали цену собственной армии. Четыре тысячи бойцов вышли к порталу, который никогда прежде здесь не открывался. Три тысячи согласились шагнуть внутрь, прекрасно понимая, чем закончится их поход. Мысль бросить один остров и переждать никому здесь в голову даже не пришла. За чужими солдатами они тоже не прятались, поэтому таких людей нужно усиливать. Пять тысяч комплектов Ордена сделают местную армию сильнейшей в регионе.

Землю они защищать умеют, поэтому теперь они получат оружие, способное соответствовать характеру владельцев.

— Затупок, собирайся, — позвал я медоеда, который уже надкусил арбуз вместе с коркой.

Пупсик обнял свою добычу лапами и исчез. Через мгновение пропала вторая корзина яблок. Потом вернулся сам медоед, схватил со стола кусок рыбы и снова переместился. Новый Дар он осваивал правильно. Сначала спас припасы, а хозяин подождёт.

Я попрощался с семьёй Феррейры и ушёл в Тень. До имения я добрался одним длинным переходом. На выходе мои колени отозвались неприятной слабостью. Последние дни я мотался между слоями чаще, чем нормальный человек между спальней и кухней. Энергии у меня оставалось достаточно для боя, а вот расходовать её на дорогу в столицу уже не хотелось, поэтому на аэродром я пошёл пешком.

Дежурный заметил меня возле ангара и сразу поднялся со стула.

— Готовьте «Валькирию» к вылету, — распорядился я, доставая телефон. — Курс на Петербург.

— Десять минут, господин, — ответил офицер и уже на ходу вызвал экипаж.

Пока техники выкатывали машину, я набрал Волка.

— Волчара, отложи пять тысяч комплектов

— Лиза знает об этом? — спросил Волк, и на заднем плане кто-то громко считал ящики.

— Через час узнает, — ответил я и обошёл нос «Валькирии».

— Сделаю, — пообещал Волк и понизил голос. — А за что им столько?

— За то, что их почти голые бойцы оказались крепче половины элитных гвардий планеты, — объяснил я, открывая люк. — Потом расскажу.

До столицы мы долетели быстро. «Валькирия» легла на прямой курс, поэтому я даже успел закрыть глаза минут на двадцать, но поспать всё же не вышло. Письмо Михаэля снова напомнило о себе из внутреннего кармана.

Катя рожает. Тёмное Царство понадобится ребёнку. Разбираться с этой загадкой следовало позже. Сначала доделаю то, что уже начал.

Во дворец я вошёл через служебный вход. После открытия мира здесь удвоили охрану. Меня пропустили без вопросов, зато один молодой гвардеец долго смотрел на мои кроссовки. Видимо, он ожидал, что Великий Охотник обязательно придёт в сияющем доспехе. Пришлось разочаровать человека обычной дорожной пылью.

Лиза сидела в кабинете за столом, на котором бумаги размножались быстрее гоблинов. Две стопки уже перебрались на соседнее кресло, третью держал помощник, ожидая подписи.

Увидев меня, Императрица отложила перо и указала всем на дверь.

— Почему мне звонят Азорские острова? — спросила она, когда створки закрылись. — Их министр сказал, что ничего толком не знает, зато Галактионов велел связаться со мной лично.

— Значит, генерал передал правильно, — ответил я и занял свободное кресло. — На островах открылся портал с мертвецами. Их армия справилась, потом собралась идти на ту сторону и ломать опоры.

Лиза замерла с ладонью над новой папкой.

— Они собирались уходить без дороги назад? — спросила она, нахмурившись.

— Три тысячи добровольцев согласились на это, — подтвердил я и вытянул ноги. — Остановил я их в последний момент. Портал закрыли тени Шнырьки.

— Потери? — спросила Императрица, придвинув к себе планшет.

— Есть раненые, техника разбита, но страна пока держится, — ответил я и кивнул на экран. — Пять тысяч комплектов из подарка Ордена я им уже отложил.

Лиза посмотрела на меня поверх планшета.

— Уже? — переспросила она, приподняв бровь.

— Волк всё сделает, — пояснил я и улыбнулся. — Официальное решение сейчас примешь ты. Видишь, как я уважаю государственные процедуры.

— Иногда ты вспоминаешь о них удивительно вовремя, — сказала Лиза, открывая форму приказа. — Решение хорошее. Азоры прикрывают большой океанский сектор, а после сегодняшнего боя им всё равно придётся перевооружаться.

Она быстро заполнила несколько строк и приложила императорскую печать. На самом деле не уверен, что она с этим согласна, просто понимает, что спорить бесполезно, особенно зная, что это подарок Ордена, а я как бы из него.

— Ещё я пообещал им эскадрилью «Валькирий», — добавил я, пока документ уходил в штаб.

Перо в руке Императрицы остановилось.

— Чего? — спросила Лиза и положила перо на стол.

— «Валькирии». Северное Королевство, — ответил я и развёл руками. — Я могу себе это позволить.

Лиза несколько секунд смотрела на меня, потом прислонилась к спинке кресла и рассмеялась.

— Хорошо, — сказала она, вытирая уголок глаза. — А нас ты опять в очереди подвинешь? Ну ладно, Азорам я уступлю.

— Тогда с этим разобрались, — подвёл я итог и подался вперёд. — Теперь о порталах. Я нашёл способ закрывать мелкие прорывы, которые «Колизей» пропускает.

— Тени, — догадалась Лиза и перестала улыбаться.

— Шнырька теперь полноценный Король, — объяснил я, положив локти на колени. — Его приказ слышат стаи по всему местному слою. Сегодня они прошли через вражеский портал, сожрали всё полезное и сломали контур с той стороны, и через десять минут дорога закрылась.

— Звучит удобно, — сказала Императрица и постучала ногтем по планшету. — Где подвох?

— В самих исполнителях, — ответил я и указал на тень под столом. — По-настоящему разумные среди них встречаются редко. Дисциплина держится на страхе перед Королём. Голод эту дисциплину быстро портит и умножает на ноль… Понимаешь?

Лиза убрала ноги под кресло и посмотрела вниз.

— Насколько быстро? — спросила она, продолжая следить за пятном у стола.

— Это зависит от вида, — пояснил я и почесал подбородок. — Сначала тварь становится раздражительной, потом разум мешает ей искать пищу, но постепенно и он уходит. В конце остаётся пасть, которая жрёт себе подобных или всё вокруг.

— Может, нам не стоит с ними связываться? — спросила Лиза, отодвинув кресло от стола.

— Уже связались, — напомнил я и выпрямился. — Сейчас они необходимы. Портал может открыться в деревне, под водой или в подвале больницы. Армия доберётся туда слишком поздно. Тень уже будет на месте и расфигачит там любого вторженца. Ну… почти любого.

Пятно под столом вздулось, словно я своими разговорами сглазил всё. Я успел встать раньше, чем оттуда вылетела тварь. Шесть лап разом ударили по ковру. Пасть раскрылась поперёк груди, зубы разошлись в несколько рядов. Существо прыгнуло ко мне, зацепив стол хвостом, и лежащие там папки разлетелись по кабинету.

Лиза мгновенно вскинула ладонь. Ну да, она долбанет сейчас Огнём и спалит весь кабинет.

— Не трать свою силу, — попросил я, шагнув навстречу.

Тварь сомкнула пасть там, где секунду назад находилась моя голова. Я поймал верхнюю челюсть обеими руками, провернул корпус и приложил гостя о пол. Мрамор выдержал, а вот ковер нет, но это была небольшая потеря. Существо выбросило боковые лапы, пытаясь вспороть мне живот. Коленом я прижал основание ее шеи, и коротким ударом сломал одну конечность, а потом вогнал энергию Кодекса прямо в сердце.

Тень затряслась. Пасть её клацнула ещё раз и распалась чёрной слизью.

— Не обращай внимания, это бунтовщик, — сказал я, отряхивая рукав.

Лиза посмотрела на слизь, затем перевела взгляд на уничтоженный ковёр.

— У Теневого Королевства теперь часто такое случается? — спросила она, опуская руку.

— Мелкий экономит собственные силы, — объяснил я и поднял с пола ближайшую папку. — Заодно остальные увидят, куда отправляют несогласных.

— Этот ковёр пережил трёх Императоров, — сообщила Лиза, поднимая край ткани двумя пальцами.

— Четвёртого не пережил, — признал я и положил папку на стол. — Спиши его на внешнюю политику.

Императрица смерила меня

— Проблему с голодом можно решить, — сказала она, открывая на планшете новую заметку. — Каждый день хозяйства теряют скот из-за травм и болезней. Сейчас туши утилизируют, но какая-то часть всё же пригодна для кормления. Остальное государство закупит отдельно.

— Заражённое Скверной нужно сжигать сразу, — предупредил я и присел обратно. — Обычные болезни Теням безразличны, яды тоже, ведь они могут и камни жрать, правда, это неэффективно для них.

— Даже с проверками выйдет дешевле, чем лечить солдат после каждого прорыва, — Лиза быстро набросала расчёт. — Содержание нескольких резервных стад тоже потянем.

— Сделаем кормовые склады, — предложил я, подвинув к ней чистый лист. — Прочные коробки без персонала. Конвейер заводит пищу внутрь, двери закрываются, после этого открывается теневой проход. Людей рядом быть не должно.

— Камеры и датчики останутся снаружи, — добавила Императрица, рисуя схему. — Первый построим возле столицы, остальные разнесём по военным округам.

— Правильно, — согласился я и постучал по отмеченным точкам. — Стаи получат расписание и привязку к конкретному складу. Кто полезет в чужой сектор, остаётся без пайка.

— Уложимся в две недели, — решила Лиза, закрывая расчёты. — Первый комплекс запустим раньше, если строители не начнут задавать вопросы. Теневое воинство сможет работать до этого?

— Оно уже работает, — ответил я и кивнул на лужу возле стола. — Судя по подарку, Шнырька прямо сейчас приводит подданных к дисциплине.

— Тогда сходи к своему Королю и закрепи условия, — попросила Императрица, вызвав уборщиков по внутренней связи. — А я объясню Совету, зачем государству скотобойни для теней.

— Скажи, что это дешевле их жизней, — посоветовал я, поднимаясь.

— Именно с этого и начну, — ответила Лиза и посмотрела на дверь, за которой уже толпились слуги. — Да, и прибери тут!

— Я тебе не уборщик, — возразил я, отступая к стене.

— Александр, — произнесла Императрица, и над её плечами поднялся Огонь.

Слизь я всё-таки забрал. Не, ну реально, зачем она там? Выкинул её в Тень, делов-то, да и я сам в Тень вошёл прямо из кабинета. Дорога к Шнырьке лежала глубже привычных слоёв. Земные следы пропали через несколько переходов. Стены там собирались из движения: пока смотришь, перед тобой скала, моргнул, уже стоят колонны. Королевский знак провёл меня дальше и выпустил у входа в тронный зал.

Шнырька выбрал себе помещение с размахом. Его свод терялся в черноте. По сторонам стояли колонны, внутри каждой кто-то шевелился и старательно не высовывался. В центре возвышался трон, собранный из затвердевшей Тени. Судя по размеру, его делали для существа повыше. Мелкий сидел на краю, свесив ноги, и от этого выглядел ещё важнее. Рядом с ним устроилась Королева Шнарков. Она была крупнее Шнырьки, носила на шее цепь из тёмных камней и смотрела на собравшихся так, словно заранее выбрала того, кого укусит первым.

Перед троном, кстати, было интересно, там шёл какой-то оживлённый спор. Часть Теней сидела возле ящиков с мороженым. Они вскрывали упаковки когтями, вылизывали содержимое и выглядели вполне счастливыми. Остальные образовали полукруг. Эти пришли голодными и злыми, а ещё ужасно недовольными.

— Сладкий холод не кормит, — прорычало существо с пастью вместо живота, отшвырнув пустую коробку. — Король обязан дать мясо!

— На поверхности мяса много, — прошелестела высокая Тень, вытягивая пальцы до пола. — Живые слабые… Возьмём их сами.

— Кто там кого брать собрался? — спросил я от входа, стряхивая с ладони остатки дворцовой слизи. — Повторите громче, а то я с первого раза не расслышал.

Зал повернулся ко мне. Я приоткрыл свою силу, совсем немножко, однако вышло совсем по-другому. На полную, так сказать. Камень под моими сапогами треснул. Колонны разом перестали шевелиться. Ближайшие Тени распластались по полу, дальние отступили к стенам.

Существо с пастью схватило первое попавшееся ведёрко мороженого и принялось жрать его вместе с крышкой.

— Вкуш-ш-шно, — сообщило оно набитым ртом, косплея своего Короля и избегая моего взгляда.

Высокая тень тоже взяла коробку. Съела ложку и сделала вид, что ради неё сюда и пришла.

— Ваше Величество, — обратился я к Шнырьке и слегка поклонился. — Как мы договаривались, вопрос с мясом решён. Люди будут платить вашему Королевству дань за защиту Земли.

Мелкий выпрямился. Королева Шнарков повернула к нему голову.

— Ш-ш-школько? — спросил Шнырька, важно сложив лапки на животе.

— Хватит для постоянной армии, — ответил я и обвёл взглядом зал. — Первые склады заработают через две недели. До этого каждый вражеский портал считается вашей охотничьей дорогой. Добыча за границей Земли принадлежит тем, кто её взял, но людей трогать запрещено.

По собравшимся здесь прошёл ропот.

— Две недели ждать долго, — прогудела Тень у дальней колонны, раздвигая пол когтями. — Мы голодны сейчас!

— Тогда идите работать, — предложил я и повернулся к ней. — Порталы уже открываются. По ту сторону вас ждут армии, алтари и те, кто считает Землю лёгкой добычей. Еды там на всех хватит.

Тень втянула голову в плечи и замолчала. Я снова посмотрел на Шнырьку.

— Наша сделка остаётся в силе? — спросил я, удерживая взгляд Короля. — Или планы изменились, и мне пора звать Орден Охотников в полном составе для решения вопросов с порталами?

Вот теперь притихли все. Сотни глаз повернулись к трону. В них стояла такая надежда, что даже самые голодные забыли о людях на поверхности. Теням требовалась еда, но ещё сильнее им хотелось, чтобы Охотники не пришли разбираться с их Королевством.

Шнырька посмотрел на подданных, задержался взглядом на тех, кто угрожал Земле, и спрыгнул с трона.

— Ш-ш-шделка в ш-ш-шиле, — объявил Теневой Король, встав на верхнюю ступень. — Земных не трогать! Враж-ж-жьи дороги закрывать! Добычу брать там! Кто наруш-ш-шит приказ, отправится к Ш-ш-шандру!

Несколько Теней покосились на слизь в моей руке.

— Он был сильный, — добавил я и показал остатки бунтовщика. — Почти испачкал мне рукав.

Желающих спорить тут же стало меньше.

Королева Шнарков поднялась рядом со Шнырькой и провела когтем по краю трона.

— Король сказал своё слово, — произнесла она, оскалив зубы. — Есть те, кто против?

Собравшиеся склонились. Кто-то опустился на передние лапы, другие просто стали ниже. Пожиратель мороженого поклонился вместе с ведёрком и продолжил есть, пока никто его не заметил.

Мелкий дорос до трона. Судя по

Из пола возле ступеней внезапно выскочила тонкая Тень и припала к камню.

— Новая дорога, — доложила она, вытягивая шею к Королю. — Южный край Земли. Там идут звери в железе.

Шнырька даже не посмотрел на меня.

— Все голодные идут туда, — приказал он, махнув лапой в сторону выхода. — Умных вперёд, тупым ждать и не меш-ш-шать!

Полукруг перед троном исчез за несколько секунд. Те, кто минуту назад требовал человеческое мясо, расталкивали друг друга по дороге к законной добыче.

— Хороший приказ, — похвалил я, убирая силу.

— Я мудрый Король, — напомнил Шнырька и снова забрался на трон.

— А еще важный, — добавил я, вспомнив наш прошлый разговор.

— Очень ваш-ш-шный, — подтвердил мелкий и протянул лапу. — Мороженка в дань входит?

— За государственный счёт пойдёт мясо, — объяснил я, хлопнув его по ладони. — Мороженое будешь зарабатывать отдельными подвигами. Казну с личным холодильником ты не путай.

Королева Шнарков медленно повернулась к супругу.

Шнырька убрал лапу и сразу принял государственный вид.

— Я для подданных ш-ш-шпрашивал, — сообщил он, глядя поверх наших голов.

— Разумеется, Ваше Величество, — сказал я и поклонился уже глубже.

Королева хмыкнула. Возле трона остались только те, кому мороженое очень нравилось. Что-то мне кажется, что таких скоро будет всё больше…

Глава 15

С делами Теневого Королевства я на сегодня закончил. Во всяком случае, желающих вслух обсуждать поедание землян возле трона больше не осталось. Одни Тени отправились закрывать новый портал, другие нашли в себе давнюю любовь к мороженому и старательно вылизывали пустые коробки. Самые умные Тени запоминали, как быстро меняется жизнь, когда в зал входит Охотник.

Шнырька пока слабо походил на грозного Короля. Он сейчас сидел на краю огромного трона с очень довольной мордой. Рядом с ним сидела Королева Шнарков. Подданные стояли перед ними, наверное, размышляя, получится ли у них сожрать власть до того, как власть сожрёт их.

Но ничего, это лечится. Первый наглец исчезнет, следом пропадёт второй, который уже поумнее. Третьего отправят ко мне его же товарищи, чтобы проверить расползающиеся слухи. Обратно из них никто не вернётся, и через несколько смен у трона подробности сотрутся.

Тени долго живут, зато порядок возле власти у них постоянно меняется. Одни виды поднимаются из глубоких слоёв, другие уходят туда сами. Новые вожаки убивают старых, бывшие слуги становятся хозяевами, вот только слухи переживают всех. Когда-нибудь ни одна тварь уже не вспомнит, кто первым бросил вызов Шнырьке и куда он после этого делся. Останется знание — тот, кто перечит Королю, пропадает. Как именно пропадает, выяснять никто не захочет. Подданные решат, что Шнырька сам наказывает дерзких, и авторитет его только будет расти. Король уверенно будет сидеть на троне, а дополнительная служба безопасности привыкнет работать за мороженое. Красота!

Королевская печать вывела меня из Тени возле дальней стены портального комплекса. По белой дороге уже ходили имперские специалисты. Маги стояли возле тёмных арок и засовывали туда измерительные приборы, хотя я просил ничего не трогать до возвращения обученных операторов.

Волчара к этому времени наверняка закончил первый разбор снаряжения Ордена. Ему дай сто тысяч комплектов неизвестного оружия, пару часов и бумажку для описи. Через три часа всё будет описано по росту, весу и степени полезности.

Я уже собирался направиться дальше, чтобы проверить, что тут творят имперские спецы, как вдруг чужая Тень легла поверх моей.

Башня управления вытянулась вверх и стала тонкой полосой. Белая дорога под ногами посерела, а люди, здания и сама Земля отодвинулись куда-то очень далеко. Кто-то затягивал меня в закрытый карман, и, должен сказать, тот, кто это делал, явно непростой.

— Воу… — протянул я, открывая свой Океан Душ для подстраховки. — Вот это поворот!

Сильная тварь, причём наглая. Взять Охотника и утащить из материального слоя без приглашения… решится либо полный самоубийца, либо тот, кто уже придумал, что скажет в первые две секунды. У незнакомца имелась одна секунда на это, а вот на вторую я уже ударю.

— Я говорить! — произнесло существо из темноты, подняв длинную ладонь. — Хотеть! Нападать не буду… Охотник слушать!

— Тогда начни с того, что верни меня на дорогу, — предложил я, выводя к поверхности души несколько боевых тварей. — Обычно разговор начинают до похищения.

Чужая Тень перестала сжиматься, и передо мной появилась высокая фигура. Человеческий облик угадывался только в верхней части. Ниже тела расходились шесть узких лап, каждая из которых цеплялась за отдельный слой. Вместо лица у неё медленно двигалась вертикальная щель. На руках существа темнели три разные старые королевские печати. Две погасли так давно, что их след почти сросся с телом. Третью печать кто-то выжег вместе с куском руки. Эта тварь пережила минимум трёх Теневых Королей и не собиралась останавливаться на четвёртом.

— Здесь тихо, — объяснила Древняя Тень, убирая ладонь. — Другие не слышать. Я помогу.

— Мне? — переспросил я, осматривая связи за её спиной. — Чем порадуешь? Скульптора завалишь?

Существо качнуло головой.

— Не знать врага, — ответила Древняя Тень, и щель на её лице сузилась.

— Тогда, может, знаешь, где он прячется? — спросил я, убирая одну душу обратно.

— Не знать, — повторила она, переставляя переднюю лапу.

— Помощь пока выглядит довольно скромно, — признался я и скрестил руки. — Лучше давай ближе к делу.

Старая тварь чуть опустила верхнюю часть корпуса, видимо, так она изображала поклон.

— Шнарк связан с Охотником, — произнесла она, показывая когтем на мою душу. — Шнарк стал Королём. Времена ушли. Новые пришли. Всё изменилось.

— С последним спорить не стану, — ответил я, продолжая рассматривать гостью. — Тебе от меня что конкретно нужно?

— Знание, — сказала Древняя Тень, приблизив лицо. — Совет. Как стать близко к Шнарку. К Королю.

Вот теперь мне стало интересно.

— Ты затащила меня сюда ради консультации по карьерной лестнице? — спросил я, сдерживая улыбку.

— Я помогать! — пообещала тварь, и за её спиной раскрылись связи.

Их было много, и они уходили по слоям, делились и снова ветвились. У Древней Тени имелась собственная стая — несколько тысяч младших, среди которых попадались весьма сильные экземпляры.

— Мои идти первыми,

— Для начала прекрати называть мою планету вкусной, — попросил я, выпуская наружу крупицу силы. — Если кто-нибудь из твоих попробует здесь человека, я устрою вашему братству такую чистку, что вы ещё тысячу лет будете пугать своих детёнышей моим именем.

Тело Древней Тени просело, и все его шесть лап прижались к слою.

— Людей не есть, — повторила она, быстро приняв условие.

— Совсем, — уточнил я, усиливая давление. — Даже тех, кто сам полезет в пасть. Их нужно выплюнуть, отнести к военным и пожаловаться на плохое воспитание.

— Выплюнуть, — согласилась тварь и осторожно поднялась.

— Тогда твоё предложение мне нравится, — признал я, убирая силу. — Земле нужен пример. Твоим младшим найдётся работа.

Древняя Тень приблизилась на полшага.

— Знание, — напомнила она, сложив верхние руки перед грудью. — Как быть близко к Королю?

— Первое правило простое, — сказал я, обойдя тварь по кругу. — Не зли Шнырьку.

Щель на её лице дрогнула.

— Король мал, — произнесла она после паузы. — Многие думать. Многие видеть.

— Они видят ровно столько, сколько Шнырька им разрешает, — ответил я и поднял ладонь. — Хочешь узнать его главный секрет?

Древняя Тень застыла. Связи за её спиной тоже замерли. Похоже, часть младших сейчас смотрела её глазами. Вот и хорошо, для нормального слуха нужен первый свидетель, а дальше он сам обрастёт подробностями.

Я развернул иллюзию. Серый слой под нами исчез, и на его месте возникла каменная равнина, разбитая трещинами. По её краю поднимались горы, хотя рядом с существом, стоявшим в центре, они казались кучками земли. Титан там шагнул вперёд. Я когда-то сражался с одним таким. Его душу забрать не получилось, зато в Океане остался кусок его энергетического следа. Его я и вложил в картинку. Обычная иллюзия для Тени бесполезна. Она сразу обнюхает пустой образ и поймёт, что перед ней нарисованная страшилка. Сейчас же равнину продавила настоящая тяжесть. Камень под лапами Древней Тени хрустнул, из гор посыпались обломки.

Напротив Титана стоял Шнырька. Маленький такой, в своём доспехе, а головой он едва доставал противнику до нижнего сустава ноги. Титан поднял ступню и ударил его, но Шнырька ушёл в Тень за мгновение до столкновения. Каменная равнина разлетелась, волна прокатилась по слою и ударила Древнюю Тень в корпус, но она устояла.

Картинка продолжилась. Мелкий выскочил на плечо Титана, пробежал по каменной коже и вцепился тому в шею. Противник попытался его стряхнуть. Шнырька отпустил одну руку и потянул к себе все Тени равнины, и они пошли. Сначала Король вырос до человеческого роста, через секунду он сравнялся с башней, затем его плечи поднялись выше головы Титана, а королевский доспех сомкнулся на теле огромными пластинами.

Шнырька перехватил одной лапой противника за горло. Вторая его лапа пробила каменную грудь и вышла со спины, зажав в когтях расколотую сердцевину. Для правдоподобия я добавил остаток настоящего предсмертного рёва Титана.

Слой содрогнулся, и Древняя Тень отступила сразу на несколько шагов. Её младшие дёрнулись по связям, некоторые ушли так глубоко, что я перестал их видеть.

Иллюзорный Шнырька бросил тело противника на землю, уменьшился до привычного размера и уселся на его голову. Потом он достал из-за спины ведёрко мороженого. Последнее я добавил от себя. Да и вообще я всё это придумал, не было тогда ещё у Шнырьки доспеха. А всё остальное? Ну, кто знает… главное, что Тень поверила. Картинка погасла.

— Король куда больше внутри, — объяснил я, сложив руки за спиной. — Насколько большим он станет в нужный момент, не знает никто. Сейчас желающих проверить осталось мало.

Древняя Тень смотрела туда, где только что лежал Титан.

— Это было? — спросила она, коснувшись треснувшего слоя.

— Ты видела силу Титана, — ответил я, кивнув на оставшиеся следы. — Подделать её трудно.

И не соврал же. Сила действительно была настоящей, остальное Тени додумают сами. Подданным вообще вредно знать все подробности королевской жизни.

— Второе правило тебе понравится, — продолжил я и раскрыл новую картинку.

На этот раз появился тронный зал. Шнырька сидел на своём месте, перед ним склонялись тени, вернувшиеся из рейда. Кто-то из них принёс оружие. Другая стая притащила кусок алтаря вместе с визжащим жрецом.

Король выслушал доклад. Тем, кто выполнил приказ, он поставил печати и указал места возле ступеней. Лучший из них получил право стоять за троном. Я погасил иллюзию раньше, чем придворная жизнь успела обрасти лишними подробностями.

— Шнырька любит исполнительных, — сообщил я, глядя на гостью. — Получил приказ, сделал работу, вернулся с результатом, значит, порадовал Короля.

— Близко к трону за службу, — повторила Древняя Тень, запоминая каждое слово.

— Именно, — подтвердил я и поднял третий палец. — Последнее касается еды.

Щель на лице раскрылась шире. Вот оно! Самая важная тема для любой Тени.

— Голод Короля сильнее вашего, — сказал я, постучав пальцем по собственной груди. — Шнырька умеет его держать, в этом тоже его сила.

— Король питается? — спросила тварь, чуть подавшись вперёд.

— Мороженым, — ответил я и дождался, пока она переварит услышанное. — Любит хорошее, но брать его у людей без оплаты запрещено.

— Почему? — Древняя Тень наклонила голову. — Люди наказывать?

— Люди могут даже не понять, кто украл, зато я сразу пойму, — объяснил я, приблизившись к вертикальной щели.

Старая тварь сразу отодвинулась от меня, кажется, она достаточно умная.

— В будущем появятся задания, — продолжил я, возвращаясь на прежнее место. — За закрытые дороги и полезную добычу стаи будут получать плату, а лучшие смогут принести Королю мороженое лично, тогда ждать награду придётся недолго.

Древняя Тень опустилась на все шесть лап.

— Я ждать, — произнесла она, прижав верхние руки к груди. — Мои младшие идти первыми! Защищать Землю! Давать пример!

— Пока люди целы, у нас никаких проблем, — сказал я, протягивая ладонь.

Тварь долго смотрела на неё, затем коснулась кончиком когтя.

По связи прошла клятва, конечно, слабая по меркам Ордена, зато настоящая. Древняя Тень привязала себя к слову и отвечала за младших, а в случае нарушения я смогу найти всю стаю через неё. Хорошая сделка.

— Глупцы будут умирать раньше, чем Король станет их уничтожать, — пообещала она, убирая коготь. —

— Тут главное, не увлекайся, — попросил я, качнув головой. — Иногда глупцы могут удивлять, поэтому будь внимательна.

— Хорошо, — согласилась Древняя Тень после раздумий.

Её карман начал распадаться. Белая дорога вернулась под мои сапоги, а башня управления обрела привычную толщину. Где-то за стеной заорали техники, потому что один измерительный прибор выдал какую-то неимоверную хрень, видимо, от моих перемещений.

Древняя Тень задержалась напоследок.

— Благодарю, Охотник! — произнесла она, снова изображая поклон. — Король выбрал сильного друга.

Тварь исчезла. Вот и весь разговор. Я ожидал угроз, торгов или попытки выпросить королевскую печать, но вместо этого Древняя Тень сама предложила стаю и попросила правила придворной службы.

Шнырька родился под удачной звездой. И если сама Леди удача умеет целоваться, Мелкого она сейчас приложила взасос. Тварь, пережившая несколько Королей, решила присягнуть ему сама.

Так-то свита вокруг трона уже понемногу вырисовывается. Королева Шнарков справа, Древняя Тень с младшими где-то рядом. Следом за ними подтянутся те, кто всегда идёт за сильными, когда опасная часть работы уже сделана. Гордость за Мелкого неожиданно согрела мою грудь. Что ж, хороший растёт Король.

Я прикинул, что теперь можно заняться делом, а то мне интересно, что там такого Волчара нашёл, да и азорцам нужно выдать обещанное.

Я сделал шаг в ту сторону, и пространство дрогнуло передо мной. А вот второй шаг сделать уже даже не успел. Каменные плиты под ногами потемнели, защитные знаки на ближайшей арке погасли, и в центре дороги появилась женщина.

— Да блин… — сказал я, остановившись. — У меня сегодня что, приёмный день?

Бездна рассмеялась. От её голоса башня управления качнулась, а по белому мрамору прошла широкая трещина. На дальнем конце квартала сработала тревога.

— Всё, стоп! — потребовал я, выставив ладонь. — Землю не ломай, она сегодня и так натерпелась.

— Какая нежная планета, — заметила Бездна, оглядывая расходящуюся трещину.

— Нормальная планета, — возразил я, подходя ближе. — Это гости у неё тяжёлые. Чего хотела? Тёмную я снова обидел?

Бездна задумалась. Её палец лёг на подбородок, взгляд ушёл куда-то за моё плечо.

— Возможно, — произнесла она, слегка пожав плечами. — Дочь пока сама не решила. Я у неё спрошу.

— Она часто врёт, — хмыкнул я, проверяя пространство вокруг неё.

— Мне — нет, — отрезала Бездна, сделав шаг ко мне. — Я пришла поговорить.

— Разговоры потом, — сказал я и показал на людей, бегущих к прибору. — Мне нужно разобрать снаряжение Ордена, спасти этих умников и проверить, кто уже пытался активировать порталы без обучения.

— Речь идёт о твоём сыне, — сообщила Бездна, остановившись напротив.

Все остальные дела сразу стали мелкими.

— Катя? — спросил я, глядя ей в лицо. — Ребёнок?

— Оба живы, — ответила Бездна и коснулась пальцем моей груди. — Мальчик уже родился.

Сердце пропустило удар. Сын… У меня родился ещё один сын, а я стоял возле вокзала и консультировал древних тварей по придворному этикету.

— Они точно в порядке? — спросил я, крепко перехватив её запястье.

— Купер в восторге, Михаэль загадочно молчит, Первый почему-то ругается, — перечислила Бездна, высвобождая руку. — Не могу сказать, что всё идёт хорошо, но, скажем так… приемлемо.

Представить Купера, Михаэля и Первого возле роженицы оказалось легко. Бедная Катя… Там наверняка такая куча людей столпилась, а меня нет.

— Тогда при чём здесь Тёмное Царство? — спросил я, вспомнив письмо. — Михаэль велел его подготовить.

Улыбка Бездны стала слабее.

— Михаэль увидел часть, а я знаю продолжение, — ответила она, подняв взгляд на чёрные арки. — У мальчика позже появятся проблемы, но некоторые уже начались, просто никто рядом пока их не заметил.

— Какие? — потребовал я, приблизившись.

— Здесь я об этом говорить не стану, — Бездна провела пальцами по пространству. — Многомерная слушает Землю слишком внимательно. Твой сын тоже связан с тем, что она сейчас делает.

Над планетой по-прежнему шла работа. Я замечал её краем восприятия весь день. Огромная система собиралась где-то за границей мира, примерялась к нашим слоям и ждала подходящего момента. Новый купол, клетка или такая пакость, для которой у меня пока даже названия нет.

— Где поговорим? — спросил я, уже зная ответ.

— В моём пространстве, — Бездна указала за свою спину. — Там она не услышит каждое наше слово.

— Значит, нам придётся уйти в другую Вселенную, — сказал я, мысленно проверяя, как там Эрания.

— Придётся, — подтвердила Бездна и убрала волосы с плеча.

— Многомерная может сразу закрыть мир, — продолжил я, наблюдая, как её сила собирается вокруг пальцев.

— Может, — согласилась она и посмотрела мне в глаза.

— Вернуть меня потом сможешь? — спросил я, хотя ответ уже прочитал по лицу.

— Постараюсь, — пообещала Бездна, протянув руку. — Большего никто не сможет гарантировать.

Честно, но зато очень хреново и неприятно. Стоило мне шагнуть за ней, и Землю могли захлопнуть раньше, чем я пойму, что произошло. Цена была серьёзной, однако, мать его, этот разговор касался моего ребёнка!

— Тогда пошли! — сказал я, приняв решение. — Возьми меня за руку.

Бездна приподняла бровь.

— Ты даже торговаться не будешь? — спросила она, сжав мои пальцы.

— За сына торговаться не стану, — ответил я и перехватил Аквилу поудобнее.

Эрания мне сегодня не нужна была. Путь на Араз мне был доступен всегда, хотя последнее время я им не пользовался, боясь, что Землю всё-таки отрежут. Но там Многомерная нас точно не услышит.

— Так, подожди! — внезапно озаботилась Бездна. — Давай всё же поговорим у меня.

Она провела ногтем по пространству. Перед нами появилась тонкая прорезь, из которой полезла темнота. Края начали расходиться, будто кто-то вскрывал мир тупым ножом и не особо переживал за царапины. За Пробоем стоял широкий зал. Пол уходил далеко вперёд и заканчивался над чёрной глубиной. Вдоль края горели редкие светильники, а посреди зала уже ждал накрытый стол, заставленный бутылками. Там было очень много бутылок.

— Добро пожаловать в моё пространство! — сказала Бездна, шагнув к проходу. — Напитки уже готовы.

— Почему всё же к тебе? — поинтересовался я.

— Скажем так… — улыбнулась Бездна. — Отсюда я тебя верну с большей вероятностью.

— Ну да, конечно, — пробормотал я, проверяя защиты моей души. —

— Одно другому не мешает, — возразила Бездна, не отпуская моей руки.

Сильнейшие души поднялись ещё ближе. «Звёздная ночь», которую я всё же нацепил, отозвалась на пальце. Кодекс молчал, и это немного успокаивало меня. Показать Бездне, что Охотника легко можно взять тёпленьким, я точно не собирался. Самое главное, самому не облажаться сейчас.

Но информация о моём ребёнке мне нужна!

Глава 16

Где-то в Равномерной Вселенной

Пространственный переход между вселенными, или же просто Кольцо было готово. Оно висело на краю Равномерной, вдали от обитаемых слоёв, там, где даже свет ближайших солнц доходил слабым и разбавленным, и торчало там уже давно. Миллионы кибер-механических сегментов Пастыря стояли в идеальных сочленениях, ни один не выбивался из общего ряда, и все они выполняли какую-то свою важную функцию. Батареи Пустоты гроздьями облепили внешний обод и были залиты энергией под крышку, причём от них тянуло таким голодом, что любое живое существо, окажись оно поблизости, развернулось бы и сбежало, не задавая никаких вопросов. Поверх всего, тонкой сеткой между сегментами, лежала вязь Хроники, и вязь эта тоже была закончена до последнего узла.

Вратам не хватало всего одного компонента — сердечника. На сложной механической платформе, которая была сделана для одной-единственной цели — создания и установки сердечника, где когда-то лежали заготовки из Первородной материи, теперь не было ничего. Каждый из тройки Верховных Сущностей время от времени туда поглядывал, как будто ожидая, что чудесным образом Первородная материя появится там.

Механический Пастырь закончил очередной цикл диагностики. Он запускал их с той же регулярностью, с какой сердце смертного отбивает удары, но результат не менялся, потому что без сердечника конструкция не работала.

— Готовность конструкции девяносто девять целых и восемь десятых, — сообщил он. — Удерживающий контур стабилен. Расход энергии на поддержание контура в режиме ожидания превышает расчётный в четыре и две десятых раза. Причина в том, что режим ожидания не был предусмотрен проектом.

— Мы это уже слышали, — сказала Хроника.

— Я повторяю, потому что цифра выросла, — Пастырь сложил сегментированные манипуляторы, и в этом жесте, если бы кто-то взялся его переводить на язык живых, читалось раздражение. — Врата рассчитаны на открытие. Не на то, чтобы висеть и не работать. Каждый цикл ожидания я оплачиваю из собственного резерва, Хроника. Это неэффективно!

Слово «неэффективно» в его исполнении звучало как проклятие.

Пустота молчала. Она вообще редко подавала голос, если это можно было назвать голосом, но сейчас от неё шёл низкий, ровный гул, и гул этот был весьма раздражённым. Батареи на ободе Кольца откликались на недовольство Пустоты еле заметной дрожью. Кто-то, кто знал Пустоту давно, а таких в Мироздании осталось немного, сказал бы, что она тревожится. Сама Пустота сказала бы, что просто голодна, впрочем для неё это было одно и то же.

Хроника даже не сдерживала своё раздражение. Оно буквально сочилось из неё, периодически переходя в злость и гнев, ведь её подвинули и с этим ей пришлось смириться. Это была её Вселенная, её правила и все внутри неё происходило лишь с её разрешения. А потом один теневой воришка унёс ящик заготовок, и в одну секунду главным стал тот, кого они изначально беспощадно выкинули из проекта. Но у него оказались в наличии запасы Первородной материи. Он не стеснялся шантажировать и, в итоге, стал главным.

Хроника проглотила это. Она даже нашла в себе силы с этим смириться, хотя до сих пор явственно чувствовала раздражение, ведь их общая, главная цель была важнее. Ну а теперь появилось кое-что ещё, с чем ей смиряться никак не получалось.

Скульптор не спешил. Его посланник приходил уже четыре раза. Холёный мерзкий кадавр торговался здесь, стоя на пустой платформе, и, кажется, наслаждался каждой секундой. Первый раз он появился через положенный срок, изобразил поклон и с прежней вежливостью сообщил, что хозяин задерживается по неотложным делам в Многомерной и просит о снисхождении. Второй раз он извинялся ещё дольше. Третий раз он извинялся так долго и так витиевато, что Пастырь успел провести две диагностики. Ну, а в четвёртый раз Хроника его уже не дослушала, прогнав прочь.

При этом самого Скульптора здесь не было ни разу.

— Он тянет резину, — сказала Хроника.

— Данные допускают такую интерпретацию, — согласился Пастырь.

— Данные, — Хроника буквально выплюнула это слово. — Мы отдали ему лидерство. Мы отдали ему право решать, когда откроются эти Врата и куда именно. Сейчас мы сидим и ждем, а он даже не считает нужным прийти и посмотреть нам в… — она запнулась, потому что смотреть здесь было некому и не во что, — прийти и объявить это лично.

— Возможно, у него всё же нет материи, — прогудела Пустота. — Возможно, её нет в достаточном количестве.

Это была одна из самых длинных фраз, которую она произнесла за последние несколько циклов, и поэтому обе другие сущности на неё обернулись.

— Поясни.

— Он сказал, что она есть, — Пустота говорила медленно, каждое слово как будто приходилось поднимать со дна. — Мы не видели. Никто не видел. Он сказал, и мы поверили, потому что хотели. Голодный верит любому, кто обещает еду.

Пастырь неподвижно замер, что означало быстрый перебор вариантов внутри его кибернетического мозга.

— Вероятность блефа оценивалась мной как низкая, — доложил он. — Скульптор не выиграл бы ничего, кроме времени.

— А ему что-нибудь ещё нужно? — спросила Хроника, и вопрос повис.

Судя по всему, нужно ему было время. Пока они ждали, Скульптор в Многомерной высвобождал руки, и решал свои вопросы, пользуясь их отсутствием, то есть по факту отсутствием конкурентов. Ну а Врата, которые должны были открыть для армий Союза короткую дорогу, бездействовали, при этом Механический Пастырь тратил собственную энергию на поддержание конструкции в сохранности. Тройка запертых Верховных Сущностей явно в данный момент находилась в проигрыше.

Пространство рядом с платформой пошло знакомой рябью и из ряби шагнул кадавр, тот же посол, в том же облике, с тем же обтянутым тонкой мёртвой кожей костяным лицом, на котором ничего не читалось. Он остановился точно там, где останавливался все четыре прошлых раза, и начал с тех же слов.

— Прошу простить за задержку. Мой хозяин, Костяной Скульптор, в настоящий момент…

Он не договорил. Вязь Хроники слетела с её рук, как рыболовная сеть, легла на кадавра сверху,

— Хватит извиняться, — сказала Хроника. — Расскажи, что на самом деле происходит.

Кадавр ничего не рассказал, потому что говорить теперь не мог, но никто от него этого и не ждал. Пустота потянулась к нему, и там, где её внимание касалось тела кадавра, кости становились тоньше, как будто из них вытягивали саму суть. Пастырь выпустил два тонких манипулятора, вошёл ими в череп с двух сторон, и начал пласт за пластом снимать то, что там хранилось.

Верховные Сущности, надо сказать, умели работать вместе, когда дело касалось чего-то простого. Вот с делёжкой власти у них выходило хуже. Три Сущности искали одно и то же: обман, лишнюю мысль, след приказа, в котором хозяин велел бы посланнику тянуть время, пока сам занимается чем-то другим. Хоть что-нибудь постороннее, за что можно ухватиться и сказать, что он водит нас за нос.

В кадавре же они не нашли ничего. Ни одной чужой мысли не было в его голове. Ни одного приказа сверх того, который он произносил вслух. Ни следа материи, ни воспоминания о хозяине, кроме воли самого хозяина. Кадавр был просто оболочкой, в которую положили одну задачу и больше ничего. Скульптор, надо отдать ему должное, никогда не давал своим вещам больше инициативы, чем требовалось для выполнения его приказов.

А потом кадавр умер. У него просто не выдержало тело. Три Верховные Сущности не рассчитали свои силы. Кости посланника осыпались мелкой крошкой, и на платформе остался аккуратный серый холмик праха.

Некоторое время все молчали.

— Мы убили посланника, — наконец произнёс Пастырь, как всегда, абсолютно спокойно.

— Мы это заметили, — ответила Хроника.

— Я констатирую последствия. Скульптор получит сигнал о разрыве связи с оболочкой. Вероятность, что он теперь вообще сочтёт нужным появиться…

— Хватит меня бесить, — предупредила Хроника, — задолбали твои цифры!

Пустота гудела всё более раздражённо, но на неё уже никто не обращал внимания. Пространство у платформы снова пошло рябью. Из ряби вышел кадавр, абсолютно такой же, вежливый ухоженный высохший костяк, в том же облике, который только что осыпался крошкой на пол. Он остановился на том же месте, по всей видимости, отмеренном для посещения заранее, изобразил такой же самый поклон и заговорил таким же самым голосом, как ни в чём не бывало.

— Прошу простить за задержку. Мой хозяин, Костяной Скульптор, в настоящий момент занят. Как только он завершит свои дела, он непременно доставит вам требуемое. Он просил передать, что ценит ваше терпение…

Пастырь не удержался и провёл диагностику. Совпадение по структуре составило сто процентов. Близнец, если это слово вообще годится для вещи, собранной заново по тому же чертежу, и если первый кадавр помнил четыре визита, то этот помнил пять.

Хроника не сказала ничего. Пустота просто раздражённо гудела. А кадавр смотрел на них, и что-то в нём менялось. Костяное лицо, обтянутое тонкой парадной кожей, которое всё это время не выражало ровным счётом ничего, ожило. Медленно, как будто кто-то с той стороны примерял его на себя как маску. Провалы глазниц углубились, рот пополз в сторону, кривовато, но узнаваемо, и через пару мгновений на черепе стояла улыбка, настоящая, и принадлежала она уже не посланнику.

Все трое поняли, кто на них смотрит, в одну и ту же секунду.

— Если хотите, — произнёс кадавр, и голос у него был уже другой, — можете замучить и эту оболочку, мне не жалко. Если вам от этого станет легче ждать, то пожалуйста, их у меня ещё много.

Он помахал рукой, как старым знакомым, продолжая улыбаться.

— Ты, — сказала Хроника, и голос у неё внезапно сбился на фальцет, она прокашлялась и продолжила. — Ты когда уже сам появишься? Нам вторжение нужно устраивать! Врата уже готовы. Пастырь тратит свою энергию впустую, Пустота голодна, а ты присылаешь костяной мешок с извинениями.

Скульптор, а это был он, поморщился как родитель, глядя на непутёвое дитё.

— Когда посчитаю нужным, — ответил он. — Вы сами приняли условия. Напомнить? Старший партнёр решает, когда запускать проект, а младшие просто терпеливо ждут. Теперь я здесь главный, Хроника, а вам остаётся только ждать, и я бы на вашем месте не тратил на это столько сил, ведь они вам ещё пригодятся.

Улыбка на черепе задержалась ещё на мгновение, как будто хозяин хотел убедиться, что её запомнили. Потом лицо снова превратилось в вежливую маску, и на платформе теперь терпеливо стоял кадавр-посланник. Пустая оболочка с одним поручением, и оно было уже исполнено.

Хроника не выдержала. Магическая вязь ударила по посланнику, и на этот раз она уже не опутывала, а разрушала. Кадавр сложился, как выжатая тряпка, кости пошли трещинами, платформа под ним потемнела, и через несколько секунд там снова лежала крошка, только теперь её было заметно меньше, потому что Хроника выжала его до последнего. Смертоносная вязь висела над платформой ещё какое-то время, дрожа, а потом медленно втянулась обратно в руки хозяйки.

Пастырь медленно повернулся к Хронике.

— Полегчало?

— Немного, — сказала Хроника.

Пустота гудела на той же ноте, что и раньше. Для неё, судя по всему, ничего не изменилось.

— Что будем делать, — прогудела она, но вопросительной интонации у Пустоты не было, и спрашивала она так же, как утверждала.

— Ждать, — ответила Хроника.

На этом разговор мог бы закончиться. Кольцо уже было готово, энергии хватало. Складская платформа была всё ещё пуста. Всё было так же, как до прихода посланника, за исключением двух кучек пыли, но теперь они точно знали, кто здесь главный.

Но Хроника была Хроникой. Просто ждать она не умела, ей нужно было действовать.

— С другой стороны, — сказала она, и раздражение ушло из её голоса, — почему мы просто ждём?

Пастырь и Пустота приготовились слушать.

— Скульптор занимается в Многомерной своими делами, — продолжила Хроника. — Это его слова. А в моей Вселенной, пока он там занят, есть чем заняться. Охотник и его люди ходят сюда, как к себе домой. Он протоптал сюда дорожку, по которой сюда шастают все, кому не лень. Он жжёт мои миры и убивает моих подданных. Он уже уничтожил у

— Врата готовы, — сказал Пастырь.

— Врата готовы, — согласилась Хроника. — А мы свободны. Нас теперь трое, и мы ждем, но никто не говорил, что ждать нужно здесь, в глуши.

Гул Пустоты изменился. Он не стал тише, а стал каким-то более заинтересованным и да, всё так же голодным.

— Он… здесь? — спросила она. — Охотник.

— Нет, — ответила Хроника. — Но здесь его люди, которые раздражают. И мятежники, которых он превратил в своих людей. Я предлагаю навести порядок и наказать мятежников. Выжечь каждую тропу, по которой он сюда ходит. Выдавить Охотника из этой Вселенной так, чтобы он больше не нашёл сюда дверь, даже если очень захочет.

Пастырь запустил диагностику, на этот раз собственного резерва.

— Резерв позволяет, — доложил он.

Пустота ничего не ответила. Энергетические ёмкости на кольце дрогнули все разом, и от платформы вниз, в холодную тьму между сегментами, начали утекать излишки энергии, усиливая хозяйку.

— В его мирах есть живые, — сказала она. — Их можно съесть…

— На здоровье, — ухмыльнулась Хроника.

* * *

Моя нога ушла за край перехода, и на этом всё хорошее закончилось, потому что дальше была яркая вспышка. Сильная, резкая из неизвестного источника, как будто кто-то прямо у меня перед носом захлопнул огромную дверь, и она врезалась мне в лицо. Потом раздался грохот, и шёл он изнутри моей головы.

Пальцы Бездны, которые только что держали мою руку, разжало. Что-то третье, чуждое, влезло между нами, выдернуло меня обратно, как пробку из бутылки, и швырнуло спиной вперёд через что-то, что трещало и рвалось. Я успел обдумать всего одну короткую и нецензурную мысль, а потом моя спина встретилась с белыми плитами вокзала, и мысль стала ещё… гхм… нецензурней.

Лёжа на белой плитке, со звоном в ушах, я услышал Бездну. Так далеко, что её голос доходил обрывками, будто его тащили ко мне через десять слоёв мокрой ваты, но интонацию эту я бы ни с кем не спутал. Богиня безумия была в ярости, настоящей, вообще не театральной, я такой у неё, кажется, вообще ни разу не слышал.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ⁈

Кричала она не мне, это я понял сразу. Это было адресовано кому-то другому, тому, кто влез между нами, и в этой фразе я расслышал ещё кое-что, а именно узнавание. Бездна поняла, кто это был, а я… нет, блин.

Межпространственный пробой лопнул, ага, именно лопнул, с тем звуком, с каким рвётся туго натянутая ткань, и на месте окна портала осталась белая стена, чёрные арки вокзала и вечерний воздух Петербурга.

Я сел и немного посидел. Огляделся для порядка на предмет того, что ещё пойдёт не так, и ничего не нашёл. Техники за стеной больше не орали, прибор, судя по тишине, уже перестал капризничать, и все как один старательно старались не замечать Великого Охотника, который сидит на жопе ровно с ОЧЕНЬ озадаченным выражением на лице.

Значит кто-то не пустил меня к Бездне. Вот так, значит!

Я перебрал всех кандидатов в голове ещё раз, и сделал это медленно, чтобы не ошибиться. Верховная Сущность открыла мне свой личный проход, я в него вошёл, и меня оттуда выдернули за шкирку и выкинули обратно на Землю, как породистого щенка. Кажется, Верховная Сущность при этом сама охренела, а это, поверьте, дорогого стоит.

Главный подозреваемый у меня был на данный момент один. Многомерная Вселенная, вот только доказательств у меня не было никаких. Что самое удивительное, чуйка моя тоже молчала. Правда, остальные варианты не подходили ещё больше, что очень странно.

Я вновь потянулся к Бездне, но там было пусто, как в комнате, из которой вынесли всю мебель. Нахмурившись, я потянулся к Тёмной по той нити, по которой мы с ней обычно общались, и тоже ничего не почувствовал. Не было даже ощущения, что на том конце кто-то есть и делает вид, что его нет. Морана также молчала, да и Пандора тоже не отозвалась. Четыре богини разом, а такого не бывает! Одна может быть занята, вторая может обидеться, третья, может быть, спать. Но все четыре одновременно? Нет, похоже здесь проблема в чем-то другом. Мой голос просто не доходит наружу.

Я закрыл глаза, отпустил тело и пошёл восприятием вверх, искать новый барьер, купол, клетку, хоть что-нибудь, что можно потрогать и взять как объяснение случившемуся, и ничего не нашёл. Небо над Землёй было пустое, точно такое же, как днём, без лишних силовых линий, без новых энергетических узлов, без глухой стенки, о которую я бы стукнулся лбом. Никаких новообразований… И при этом связь просто не работала, как телефон, который исправен, заряжен и в сети, только звонить с него больше некуда. С этим было что-то реально не так, я не понимал, что именно, и это бесило меня сильнее всего.

Домой я ушёл через Тень, которая меня приняла нормально. Дорога привычно легла под ноги, слои раздвинулись, и через один длинный переход я уже стоял в собственном поместье. Тут пахло травой, вечером и дымом, кто-то из гвардейцев жёг сухие ветки. В высокие чистые окна падал приглушенный вечерний свет.

Из кухни, зевая на ходу, вышел Затупок. Морда у него была помятая, шерсть на боку лежала в ту сторону, в которую он спал, а из пасти торчала, для разнообразия, арбузная корка. Он посмотрел на меня одним глазом, второй был прикрыт, задумчиво пожевал корку и всем своим видом дал понять, что хозяин пришёл не вовремя.

— Так… — сказал я. — Избранный. Ты что здесь делаешь?

Медоед проглотил корку, посмотрел на кухню, потом на меня, видимо вопрос показался ему странным. Он здесь ел.

— Ты почему здесь? — уточнил я. — Тебе испытания проходить пора дальше. Третье! Не помнишь, что ли, куда тебя Многомерная звала?

«Она не зовет», — донеслось в ответ, лениво и с достоинством. — «Она объявляет. Перед самым началом. А начала пока не было».

— Значит, пойди и начни сам.

«Так это не делается».

— Мой мохнатый друг, — сказал я ласково, и в голосе у меня, видимо, что-то такое прозвучало, потому

Затупок подумал, серьёзно так, с прищуром.

«За яблоки, да…» — сказал он наконец. — «Но не сегодня… Сегодня я отдыхаю».

Медоед ушёл обратно на кухню, оставив меня в одиночестве. Прямо сейчас, с большой долей вероятности, Многомерная делала что-то, чего я не понимал, и единственное существо в этом доме, которое она вообще слушала, доедало свой арбуз.

Я сел на свой диван, положил мечи рядом и прислушался. Кольцо на пальце молчало, оно всё ещё работало не на полную мощность, заново привыкая к хозяину. Кодекс тоже молчал, но был в доступе, что радовало меня.

Про сына мне так и не рассказали, и вот это, если разобраться, злило меня сейчас больше всего. Ладно вернули домой, вернули и вернули, Земля цела, я цел, ничего не произошло. Но Бездна пришла с обещанием рассказать что-то интересное о моем ребенке, но вместо информации я получил удар по самолюбию. У мальчика будут проблемы, сказала она, и некоторые уже начались. И всё, меня выкинуло!

Я молча прошел на кухню, схватил медоеда за шкирку и прежде, чем он смог что-либо возразить, от души замахнувшись, выбросил его в сторону Многомерной. Тоже мне умник нашелся. Отдыхает он! Пусть лучше испытания проходит!

Мне немного полегчало, и я упал на диван. Я сидел и всерьёз прикидывал вариант проломить всё, все границы, все запреты, все эти аккуратные многомерные… гхм… правила, и войти в Первую Крепость своими ножками с высоко поднятой головой. Пусть захлопывает двери, пусть строит ловушки. Я хотя бы буду знать, что с моим ребёнком, а с остальным разберусь потом, как разбираюсь всегда.

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда я начал просчитывать уже конкретные варианты действий в моей новой смелой операции под названием: «Да пошло оно всё!»

— Да, — сказал я в трубку немного резко, злясь, что меня отрывают от важного дела.

— Александр, — Лиза помолчала в трубку. Она давно меня знала и по одному слову понимала, в каком я состоянии. — Ты где?

— Дома.

— Можно я прилечу?

Я хотел сказать, что не надо, что настроение у меня сейчас не для гостей, да и место не самое безопасное для Императрицы. Но вслух сказал другое.

— Прилетай! Давай сразу на мою базу отдыха.

Мне внезапно захотелось посмотреть на спокойную гладь Байкала. Это зрелище меня всегда успокаивало, поэтому я быстренько переместился на берег.

Елизавета была мощным магом, которая тоже вполне хорошо научилась пользоваться теневыми тропами, поэтому появилась буквально через несколько минут. Лиза была одна, без охраны, в джинсах, кроссовках и свитере. Глядя на неё сейчас, вряд ли кто-нибудь узнал бы в ней императрицу. Хотя… вру, конечно же, узнали бы. Елизавету Петровну знал весь мир в лицо, а мощь её ауры сбивала с ног слабых одарённых.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. То, что я держал внутри, она, скорее всего, сейчас видела не хуже меня. Да я не особо и скрывался, ведь меня сейчас просто переполняли гнев и раздражение.

Хотя, глядя на Елизавету, я все же взял себя в руки.

— Хорошо, что ты приехала, — сказал я. — Давай сразу по снаряжению. Волк уже отложил пять тысяч комплектов, но там ещё надо решить, кому что из остального…

— Помолчи, — сказала Лиза, мягко улыбнувшись.

— Чего?

— Просто помолчи, я не за этим пришла.

— А за чем?

Вместо ответа она подняла руку, повернула ладонь, и как фокусник из рукава, вынула из воздуха бутылку. Тёмное стекло, старая печать, императорский герб на сургуче, из тех погребов, куда жадный Бухич не пускал даже меня.

— Давай просто посидим, — сказала она. — Посмотрим на закат и выпьем хорошего вина.

Я посмотрел на бутылку, потом на неё.

— А так можно было? Ты вроде как Императрица. У тебя вроде как есть чем заняться.

— А ты вроде как Великий Охотник, — ответила мне в тон Лиза. — И у тебя тоже вроде как есть чем заняться. Ну и если мы будем постоянно чем-то заниматься, у нас кукуха поедет, у обоих. Лучше тащи сюда бокалы.

Бокал я точно так же, как она бутылку, вытащил из своего пространственного хранилища.

Мы сидели на берегу. Гвардейцы и обслуживающий персонал, умные люди, куда-то срочно делись, оставив нам дрова в жаровне, которые Лиза подожгла одним своим взглядом.

Байкал темнел. Вино оказалось таким, каким и должно быть отличное, и Лиза, разлив его, некоторое время просто держала бокал и смотрела на воду.

— Рассказывай, — сказала она.

Ну я и рассказал. Про Бездну, про неудавшийся разговор и про мое позорное возвращение. Про отсутствие связи, про сына, про которого мне так ничего и не рассказали.

Лиза слушала не перебивая, и только когда я дошёл до «как ты смеешь», она чуть повела бровью, будто узнала интонацию. Она с Бездной, между прочим, знакома лучше многих.

— Всё будет хорошо, — сказала она, когда я закончил.

— Ты это сейчас как Императрица говоришь или как?

— Как женщина, которая тебя хорошо знает. Ты уже сидишь и прикидываешь, как проломить границу, верно? Я тебя не отговариваю, это бесполезно, но просто не делай этого сегодня. Завтра подумаешь ещё раз, на свежую голову.

Крыть мне было нечем, и я согласно кивнул.

Стало тихо, хорошо и очень душевно. Костёр потрескивал, жаровня отдавала жар, озеро тихо плескалось у наших ног, и вот в этой тишине меня наконец догнала мысль, которая вообще-то должна была догнать давно.

Лиза должна была стать моей женой, и не когда-нибудь, а вот уже вчера. Слово с меня по этому поводу взяла, между прочим, Бездна, которая уже распланировала девичник и затребовала приглашение на свадьбу как плату за помощь. И где та свадьба? Вместо неё Лиза сидит на императорском троне, а ещё вместо дочери, которая как раз таки отправилась в приключения, подписывает приказы, решает государственные дела и прилетает ко мне с бутылкой, потому что я не умею вовремя остановиться.

— Слушай, — сказал я. — А ты как вообще?

— В смысле?

— В смысле вот

Лиза засмеялась, тихо, в бокал.

— Я уже привыкла. Меня к тебе, если хочешь знать, буквально готовили. Бездна готовила, твои жёны готовили, каждая по-своему. И я прекрасно понимаю, что проблем у тебя не одна и не три. Это нормально. Всё будет хорошо, Саша, я знаю…

Иногда нужно сделать ровно то, что делать труднее всего, то есть ничего и просто сидеть под ночным небом. Мы и сидели. Совсем скоро стемнело, над Байкалом высыпали звёзды, костёр прогорел до углей, и Лиза подвинулась ближе, положила голову мне на плечо. Я обнял её, и она улыбнулась. Романтика, называется: хорошее вино, костёр, женщина, которая давно должна была быть рядом, и я, который для разнообразия ни о чём не думает.

Телефон, разумеется, зазвонил в самый неподходящий момент, когда Лиза потянулась своими губами к моим.

Звонил Волк. Я глянул на экран, потом на Лизу, и она молча кивнула: бери.

— Сань, — сказал Волк, и по одному этому слову я понял, что романтический вечер закончился. — На Араз напали!

— Кто?

— Ратник вышел на связь, говорит полная жопа! Говорит, что с трёх сторон пошли сразу. Машины Пастыря, Пустотники, ну и разнообразные твари Хроники, разумеется.

Я поставил бокал на камень.

— Ну надо же, старые знакомые… —,сказал я. — Что ж, они сами виноваты!

Глава 17

Многомерная Вселенная

Центр управления Вселенной

Пространство Высшего Разума

Старший Хранитель, как обычно, принял полномочия от своей госпожи и приступил к выполнению задания. Многомерная не любила лишних слов, и на этот раз их тоже не было: на него просто надавило пространство, в потоках возникла короткая, ровная воля Хозяйки: «наблюдай и фиксируй», и всё. Дальше он остался с контрольным пультом один на один, не считая, разумеется, Древнего Хранителя, который спал в соседнем кресле, натянув капюшон балахона на самые глаза, и за всё время активации протокола «Новое испытание» ни разу не сбился с ритма храпа.

Центр управления перемигивался огоньками в приятном полумраке. Здесь вообще всё было привычно и ровно. Серые ярусы вычислительных комплексов, уходящие вверх и вниз, насколько хватало восприятия, потоки вероятностей, текущие по ним, и Хранители в балахонах в отдалении, которые ходили между оборудования с планшетами и контролировали работу оборудования. Старший Хранитель любил свою работу, но ровно до того момента, когда она была не связана с Великим Охотником Сандром. К сожалению, текущее испытание, хоть и косвенно, но связано с ним все же было, а ещё оно было уже третьим.

По регламенту третье испытание Избранного проходило под личным присмотром Госпожи, и то, что она передала полномочия ему, Старший Хранитель истолковал, как честь. Древний же Хранитель, когда ему об этом сообщили, приоткрыл один глаз, сказал «угу» и уснул обратно, так что о подставе Старший узнал позже. Он открыл материалы дела, которое было одновременно простым и сложным.

Это было испытание Избранного, который, на минуточку, мог стать новым повелителем Вселенной. Такие испытания всегда сложные. Простота же заключалась в самом кандидате, ведь им был тупой медоед. Однако он прошел уже два испытания, не без помощи того самого Великого Охотника Сандра, конечно же. И он считерил, но… Многомерная эти испытания засчитала!

Первым испытанием были лавовое поле и летающие платформы, а добраться нужно было до портала на дальнем краю.

Расчётное время прохождения для существа заявленного класса составляло от нескольких суток до полного невозвращения.

Фактическое время прохождения: четыре минуты.

Причина: из души Избранного вышла крылатая тварь чужого мира, взяла Избранного за загривок и перенесла к порталу. Тварь эта принадлежала Охотнику. Он заранее уложил её в свободный узел души Избранного, который Госпожа сама же и подготовила, потому что предполагала там разместить свою награду, а не сдать комнату квартиранта.

Вторым испытанием был мир без Тени и без теневых дорог. Задача была простой, просто выйти из этого мира.

Вселенная подготовилась после первого испытания и ввела ограничения, запретив чужие души для помощи Избранному.

Фактическое время прохождения: сутки.

Способ исполнения: Избранный просто пожелал быть там, где еда, и дорога открылась сама.

Награда: собственный Дар переходов, ключ ровно на одного.

Примечание внесено лично Госпожой и подчёркнуто дважды: «Он даже не понял, что сделал!!!»

Старший Хранитель каждый раз останавливался на этом примечании. В нём было что-то такое, чего в отчётах Госпожи, славящихся своей логичностью и безэмоциональностью, никогда не бывало. Это был даже не гнев, потому что Госпожа не гневалась, скорее это походило на рябь в потоке, на асимметрию, которую Древний однажды назвал словами «она становится человечней», и Старший тогда сделал вид, что не расслышал, испугавшись последствий.

Условия третьего испытания Госпожа составила сама предварительно, и Старший Хранитель, читая их, испытал профессиональное удовлетворение: наконец-то все «дыры» были закрыты.

«Помощь Охотника исключена. Помощь любых живых существ исключена. Скрытые Души не активируются. Прямая связь Избранного с Охотником сохраняется, поскольку является частью его природы и разрыву не подлежит. Доступ к резерву Охотника через связь сохраняется по той же причине. Иная помощь живых существ извне не допускается».

Старший перечитал пункт про связь. Он бы его убрал, но Госпожа знала, что делает: связь душ между Охотником и его зверем реально нельзя было никак порвать, и обрезать её означало получить на испытании не Избранного, а дохлую тушку. Госпожа рассудила иначе: пусть черпает, резерв Охотника велик, но когда-нибудь он закончится. А испытание она построила так, чтобы никакого резерва на него не хватило.

Старший Хранитель вывел на экран Мир Третьего Испытания. В этом мире была построена гигантская лестница из сорока ступеней, от слабого к сильному, с расчётной точкой критической опасности между двенадцатой и пятнадцатой. Внизу, у точки входа, шевелилась мелочь: стайные хищники, ядовитые норные твари, пара костяных ползунов. Выше же Избранному предстояла настоящая работа. Ещё выше, на середине лестницы, лежал на прогретой скале Огненный Дракон, сам по себе чрезвычайно древняя тварь и Старший, глядя на него, позволил себе мысль, что всё закончится раньше, чем Избранный сюда доберется. А на самом верху, у финального портала, стоял настоящий Титан, задолжавший Многомерной Вселенной, на случай, если Избранный окажется достойным.

Увидев Титана, Старший Хранитель впечатлился, хотя, если честно, он не думал, что Избранный до него дойдёт.

Избранный прибыл, и появился он очень неожиданно. Вместо того, чтобы достойно появиться на

Потом он что-то сказал. Старший потянулся к информационному потоку, чтобы зафиксировать первые слова Избранного на третьем испытании, как того требовал регламент, и не зафиксировал ничего, кроме рычания, низкого и недовольного, с примесью очень раздражённого хрюканья. Адресовано оно было кому-то конкретному, и этот кто-то, судя по интонации и был ответственным за то эпичное появление Избранного на испытании. Старший проверил канал ещё раз. Связной речи не было. Была связь с Охотником, по ней что-то шло, но что именно, Центру управления понять не получилось.

Старший Хранитель откинулся в кресле и посмотрел на существо ещё раз: тупое выражение на морде, толстая мохнатая задница и ПОЛНОЕ отсутствие интеллекта. Это существо, по официальным записям Центра, было Избранным Многомерной Вселенной, и очередной раз Старший поймал себя на мысли, что всё ещё не понимает её логики выбора.

Три миллиарда семьсот сорок пять миллионов тысяча двести сорок три сущности! Он до сих пор помнил Количество претендентов на звание Избранного. Древние герои, Высшие Сущности, несколько достойных богов. И из всего этого богатства выбора Госпожа выбрала этого⁈

— Не пялься, — сказал Древний, не открывая глаз. — Он это чувствует.

— Он не может чувствовать Центр управления.

— Угу, — отозвался Древний и снова захрапел.

А внизу мелочь пошла на медоеда, и он её встретил.

Старший ожидал, что первые ступени дадутся ему хотя бы с трудом, но его ожидал сюрприз. Когти Избранного удлинились на глазах, налились чем-то плотным, синеватого оттенка, и первого стайного хищника он разложил на две половины одним ударом, даже не притормозив, второго перекусил, а третьего не заметил, потому что уже был в другом месте: пространство перед ним сложилось, и он вывалился из складки в тыл стае, по локоть в крови и очень довольный.

Дар переходов, отметил Старший, сверяясь с записью. Недалёкие, кривые, но свои. Он пользовался ими так, как дети пользуются новой игрушкой, то есть без всякой нужды и с наслаждением: прыгал за спину Болотному выползню, прыгал на спину Костяному Питону, прыгал просто так, чтобы прыгнуть, и после каждого прыжка кого-нибудь убивал. Резерв Охотника при этом почти не тратился, что показывало силу самого Избранного.

Старший записал: «Затраты энергии ниже расчётных. Похоже, мы ошиблись с оценкой потенциала Избранного».

Двенадцать ступеней Избранный прошёл за время, которое Старший даже стыдился заносить в отчёт. Это было чрезвычайно быстро. Двенадцатую ступень, предполагаемую точку перелома, где его ждала тварь, разорвавшая на предыдущем испытании двух богов, он прошёл, разорвав сидящую там тварь, без единой остановки.

Старший заметил, что подался вперёд, на него нахлынул несвойственный ему азарт.

— Ставлю на дракона, — сказал Древний.

— Ты спишь.

— Я сплю и ставлю на дракона.

Дракон открыл глаза, расправил крылья и поднялся со скалы, и первым же заходом залил медоеда огнём. Вот тут Старший восторженно выдохнул. Да, Избранный горел, но не так, как горят обречённые: он перекатывался, бил лапами, уходил в свои кривые порталы и выходил из них уже дымящимся, а дракон висел в воздухе, нарезал круги и лил огонь сверху.

Садиться дракон не собирался. Это была умная, древняя, битая жизнью рептилия. С такими когтями, как у медоеда, на земле у неё не было бы шансов. Она это знала, и медоед это знал тоже, и вот он бегал, дымился, скалился в небо и с каждым заходом становился всё более злым.

— Сейчас сдохнет, — сказал Старший, и сам услышал, как в его голосе не было ни радости, ни сожаления, только констатация факта. — Защита у него не бесконечная. Ещё три захода, может четыре, и его прожжёт насквозь. Воскресать он умеет, это отмечено в досье, но здесь ему никто не даст времени собраться обратно. Испытание будет провалено.

Древний ничего не ответил. Он, наконец, открыл глаза и просто смотрел.

А медоед внезапно остановился. Он сел дымящейся жопой на камень посреди выжженного круга, поджал под себя дымящиеся лапы и закрыл глаза. Очередная огненная атака последовала сверху и… не дошла до его тела. В последний момент вокруг медоеда встал плотный голубой щит, с явным запахом Кодекса.

Медоед сидел в этом щите, дымился и что-то бормотал. Его губы шевелились, уши ходили ходуном, весь он был похож на существо, которое очень сосредоточенно вспоминает нужные слова. Дракон продолжал лить огонь сверху, но щит всё ещё держал. А Старший не понимал, что происходит. Этого он не любил больше всего на свете и потому сделал то, что делал всегда, когда не понимал: открыл регламент и пошёл заново по пунктам. Помощь Охотника исключена, энергетическая подпитка была видна невооружённым взглядом, но как раз это было разрешено. Помощь живых существ исключена, но и живых поблизости нет, кроме дракона. Души в ключевых узлах души Избранного спали. Иная помощь извне…

Вдруг пространство рядом с выжженным кругом разошлось в стороны, и из проёма неизвестного портала на камень шагнул многометровый каменный истукан в мифриловой броне. На плечах у него были установлены странные орудия с короткими, но очень широкими стволами. К предплечьям были прикреплены ещё какие-то устройства, также явно военного предназначения, назначения которых Старший не понял, да и понимать не хотел.

А за первым исполином уже вышел второй, за вторым третий, и все они шли плотно, со слаженностью, характерной для отборных военных подразделений.

— Что за… — сказать, что Старший Хранитель сейчас был ошарашен, это значило ничего не сказать.

— Холодные Головы, — прищурившись, с улыбкой прочитал Древний Хранитель, указывая пальцем на эмблему, которая красовалась на плечах исполинов.

Вышедший последним каменный исполин, самый крупный из всех, небрежно отшвырнул с дороги дымящийся камень. У него не было ни стволов, ни другого навесного оборудования, только здоровенный меч и щит.

Он быстро огляделся, увидел маленького дымящегося медоеда и выкрикнул одно слово, которое Старший, на удивление, зафиксировал совершенно отчётливо.

— Брата-а-ан!!!

Медоед открыл глаза, увидел его и завизжал так радостно и пронзительно, что дракон, всё ещё парящий в небе, внезапно сбился с

Медоед вышел из щита раньше, чем оно опустилось на выжженную землю, подошёл к куску дохлой твари и с вызовом поднял заднюю ногу, при этом широко улыбнувшись прямо в камеры.

— Святотатство! — заорал Старший Хранитель.

Вот только с удивлением услышал хриплый смех Древнего. Кажется, старик искренне наслаждался происходящим.

Медоед тем временем подошёл к крупному исполину, обхватил его лапами за ногу и постоял так некоторое время. Здоровяк протянул ладонь, на которую тут же запрыгнул Избранный и посадил его себе на плечо.

Старший смотрел и не мог подобрать слов.

— Это читерство! — сказал он наконец.

— Проверь, — пожал плечами Древний.

Старший проверил. Охотника поблизости не было. Живые существа? Старший протянул своё восприятие к каменным исполинам и не нашёл в них ничего, что подходило бы под это определение, дыхания там не было, крови тоже, души в том смысле, в каком Центр использовал это слово, тоже отсутствовали. Лишь воля их Патриарха, старая, вложенная уже давно, и ум в каменных головах, набранный вопреки здравому смыслу. Не живые и не мёртвые, материя, которой разрешили думать.

Оставалась иная помощь извне.

— Портал открыл он сам, — сказал Древний. — Своим Даром. Причем, как он это сделал, лично я не понимаю.

— Он снова нашёл лазейку.

— Возможно, но он ничего не нарушил из того, что ты ограничил.

— Это Госпожа составляла регламент!

— Угу, — сказал Древний, и в этом «угу» уместилось так много неожиданного сарказма, что Старший предпочёл ничего не отвечать.

— Ликвидатор открыл Охотнику наши секреты, — внезапно пришло к Старшему понимание.

— Не думаю, — покачал головой Древний. — Просто Избранный показал в очередной раз, почему именно Госпожа остановила свой выбор именно на нем.

А внизу медоед удобно уселся на плече исполина, свесив обгорелые лапы, и показал когтем вверх, на лестницу. Здоровяк кивнул. Остальные развернулись в ту же сторону, в воздухе явственно раздались щелчки перезаряжаемых орудий.

Ну а дальше Старший смотрел уже молча, потому что говорить было по факту уже нечего. Следующие ступени, которые Госпожа проектировала как основу третьего испытания, эти Холодные Головы прошли, как на лёгкой прогулке. Странные то ли лучи, то ли снаряды, то ли вообще ракеты, били по всему, что стояло у них на пути, а их вожак шёл впереди и уничтожал своим огромным мечом то, что не успевало умереть от стволов, откидывая трупы в сторону щитом.

Медоед же большую часть времени сидел у него на плече и время от времени прыгал вниз, чтобы лично добить того, кто ему понравился. На тридцать восьмой ступени он прыгнул на слугу Титана, и каменные громадины при этом вежливо подождали, пока он закончит.

Титан стоял у портала и смотрел на всё происходящее сверху, с изрядной толикой охреневания. Старший видел, как он оценивает угрозу. Титан был сильным, но умным. Он не боялся ничего из того, что могло встретиться на лестнице, при этом он был существом с очень долгой памятью, в которой Охотники занимали почётное место главных отморозков. Он посмотрел на стволы, затем на довольного обгорелого медоеда, от которого фонило Кодексом, а потом сделал то, чего Старший точно не ожидал: развернулся и ушёл в портал, не дожидаясь гоп-команды, оставив финальный портал открытым и никем не охраняемым.

Медоед на плече каменного ткнул когтем в портал.

Старший сидел и держался руками за голову. Ничего нарушено не было. Он перечитал регламент ещё раз, медленно, но снова не нашёл ни одного нарушения.

— Испытание пройдено, — сказал Древний. — Пиши.

— Он снова всех обманул.

— Он никого не обманывал. Он позвал друга. То есть… братана, ахах! Пиши!

Старший записал: «Третье испытание пройдено. Нарушений не выявлено».

Перо остановилось над графой «Примечания», и он долго думал, что туда поставить, а потом быстро заполнил графу.

«Кто же знал, что у него толпа боевых големов в друзьях ходит?»

* * *

Мы ждали, что Хроника рано или поздно снова заинтересуется планетой Араз, и готовились к этому. Не зря Первый Легион Земли и Первый Легион Араза столько раз вместе отрабатывали взаимодействие по защите планеты от вторжения, и не зря я когда-то сидел на пригорке и смотрел, как они роют в пустыне воронки до самого ядра. Планету, которая всю свою историю отбивалась от Равномерной, никто не собирался оставлять без прикрытия только потому, что Хроника на время притихла.

Единственной по-настоящему неприятной новостью оказалось то, что припёрлась она не одна, а притащила с собой Пустоту и Механического Пастыря. Хотя и это, если честно, сюрпризом не было. Я точно знал, что оба они сидят в Равномерной, и, значит, опасность от них осталась. Просто думал, что они больше заняты своей новой игрушкой, пространственным кольцом, которое должно было перенести их армию в Многомерную и сердечник для которого прямо сейчас использовался в качестве детских кубиков в детской у Антона Саныча. Спасибо одному теневому воришке, ага!

В полную силу Пастырь и Пустота действовать здесь не могли, и это тоже было понятно. Основные их войска вместе с большой частью их сил оставались в Многомерной. Вот когда откроется кольцо, в Многомерную попрёт вся толпа порождений Хроники, а следом за ней воссоединятся механическая армия и Пастырь, а за ними к стаям пустотников вернется хозяйка, вот это будет эпический замес. А если к этой компании ещё и Скульптор присоединится со своими легионами, то Многомерной придётся поднатужиться всерьёз.

Здесь же, в Равномерной, с нашей готовностью и с нашим местоположением, я был уверен, что мы справимся. Тем более что у меня был козырь, Небесная Крепость. Уникальное сооружение, второго такого не существовало, возможно, ни в одной из Вселенных, и я не поленился снять её с разведки и подвесить над Аразом заранее, потому что чуйка орала, что пригодится. Именно Крепость и её Хранитель Афанасий встретили объединённые войска тварей на подходе к планете, и первые минуты этой битвы я видел не своими глазами.

Я

Волчара уже находился на Аразе, а связь через Кодекс у нас с ним была такая, что мне хватало прикрыть глаза, чтобы буквально стоять рядом с ним на стене. Он смотрел вверх, и я смотрел вверх, и там, наверху, к нашему Миру шло очень много всякой дряни. Задача у меня была простая. Сделать так, чтобы эта нелепая попытка закончилась быстро и как можно более беспощадно для тех, кто её затеял. Для этого я даже не поленился разбудить Эранию.

Лизу я оставил на Земле. Она очень хотела поучаствовать, я это видел, и видел, что она расстроена, но почему-то был уверен, что расстроена она не тем, что её не взяли драться в Равномерную. А тем, что наш романтический ужин так ничем и не закончился. Я это, в принципе, понимал. Но угроза была настоящая, реагировать нужно было быстро, а на Земле должен был остаться кто-то, кто её удержит.

Потому что оставлял я её с расчётом. Опасность, что меня в итоге не пустят обратно, что Многомерная захлопнет Землю ровно в ту секунду, когда я высуну нос, никуда не делась. И если так случится, то Лиза окажется сильнейшим магом на планете в отсутствие меня, Волка, её отца Бухича и Бурбулиса, и лучше бы ей в этот момент быть дома. Мысль о том, что я могу не вернуться, меня дико раздражала, но планету Араз нужно было защищать.

Я оседлал свою пустотную дракониху и переместился в Равномерную. Эрания вышла над планетой ровно там, где я просил, и с высоты мне открылось всё разом, целиком, как открывается карта, на которой кто-то уже начал двигать фигуры.

Небесная Крепость висела над Аразом и горела, и не в том смысле, что её жгли. Она сейчас ярко полыхала своими защитными щитами. По куполам крепости бил такой шквал всякой гадости, какого я не видел уже давно: удары Пустоты ложились чёрными пятнами, и там, где они ложились, щит на секунду переставал быть щитом и становился дырой, которую тут же затягивало. Машины Пастыря шли аккуратными волнами и работали по куполам без спешки, как работают бездушные механизмы. А сверху, на всё это, лилась вязь Хроники и в тех местах, где она касалась щита, купол начинал сереть и тускнеть, будто из него вытягивали цвет. Ну и множество всяких тварей Хроники, конечно же, кружились вокруг.

Крепость неистово огрызалась. Из бойниц шёл ответный огонь, и тех, кто лез к куполам первым, разбирало в воздухе на части. Хаос стоял такой, что взрывы сливались в один сплошной гул, а ведь до планеты твари ещё даже не дошли.

А внизу, на равнине перед главным городом, уже стояли оба легиона. Стояли они ровно так, как мы отрабатывали ранее. Земной слева, аразский справа, центурии прикрыты артефактными щитами, которые создавал Крендель. К слову, я даже не посчитал нужным переоснастить их из подарков Ордена. Да, кое-что из контейнера, который всё ещё стоял на центральной площади Петербурга, ребятам бы явно подошло, но все же к своему нынешнему снаряжению они уже привыкли. Без ложной скромности я могу сказать, что поделки Кренделя, если и уступали по качеству стандартному снаряжению Легионов Ордена, то совсем немного.

Виндор и Двардон стояли впереди Первого Легиона Араза, Волгомир привычно опирался на свой чудовищный фламберг в первых рядах Легиона Земли, ну а Волк стоял в центре, взяв полное командование на себя. Над всем этим великолепием в небе парил я на Пустотном Драконе. Красиво парил, зараза, даже жалко было, что снизу этого никто не видит.

Было ещё кое-что, к чему Хроника не привыкла: Тень здесь работала всё лучше и лучше. Хроника, когда захватила эту Вселенную, перестроила её под себя и отключила всё, что ей было не нужно, в том числе и Тень, за ненадобностью. Мы со Шнырькой подбирали к ней отмычки, а потом Мелкий стал Королём и вернул Тень в Равномерную уже королевским указом. Да, она была ещё неполноценная, кривая, тонкая, местами рвалась. Но она была. А значит, мелкий мог привести сюда свою армию.

Он её и привёл, и дальше случился большой замес.

По моему приказу Небесная Крепость начала оттягиваться назад, к Аразу. Медленно, тяжело и как будто немного тревожно. Щиты тускнели, огонь орудий редел, купола медленно проседали, и со стороны это выглядело так, будто Крепость не выдерживает и уходит к планете за прикрытием.

Тройка поверила. Я видел, как волна машин пошла вперёд плотнее, пустотники сорвались с флангов, порождения Хроники хлынули следом, и вся эта толпа спустилась к самой равнине, туда, где их ждали.

Легионы встретили их как один единый механизм. Щиты засветились голубым светом и приняли первый удар, центурии шагнули вперёд и полетели напитанные силой копья. Наступающих, которые только что думали, что добивают отступающую крепость, начали тупо унижать и уничтожать. А потом из-под них поднялась Тень. Теневая армия Короля Шнырьки ударила врагам в спину. Из земли, из воздуха, из щелей между слоями, которые Хроника считала отключёнными, полезли пасти, лапы и зубы, и всё это вцепилось в миньонов Тройки сзади, там, где у них не было ни щитов, ни прикрытия. Твари развернулись, и в этот момент легионы ударили с фронта.

Вот тут началось то, что на языке моих легионеров называлось одним коротким словом на букву «П», причём с добавкой «Полный», для врагов, конечно же.

Я носился на Эрании над полем битвы и делал то, что умею лучше всего. Открывал Океан Душ и вытаскивал оттуда тварей, самых злых, и самых подходящих для каждой конкретной ситуации, и сбрасывал их в те места, где легионам приходилось хуже всего. Костяной великан на левый фланг, к Волгомиру. Стая крылатых на машины Пастыря, пусть поработают на встречных направлениях в воздухе. Очень старого Углереза на правый фланг, где аразовцы держали пустотников на щитах и уже начинали уставать. Энергией Кодекса я лупил налево и направо, не считая, потому что мог, и это было здорово.

Хронику я почувствовал сразу. Она стояла в центре своего войска, и вела бой монотонно, без спешки, как будто листала книгу, страница за страницей. А ещё я увидел, что она поставила щит от энергии Кодекса. Какая хитрожопая тварь! Но на каждую хитрую задницу, как говорится, есть свой болт с левой резьбой. Кажется, это была одна из многочисленных тупых шуточек моего знакомого Вечного Императора.

Я подлетел к ней ближе, чем следовало, и ударил. Нет, не Кодексом, а второй

Хроника ясно узнала эту энергию. Колдовская вязь над равниной дрогнула, с громким хлопком в воздухе захлопнулась невидимая Книга Хроники, и по её войску прошла волна ужаса.

— ПРЕДАТЕЛЬСТВО! — ударило по равнине. — Скверна! Скверна спелась с Охотником! Отступаем!

Они отступили, причём все одновременно, толкаясь и мешая друг другу. Машины Пастыря, порождения Хроники, пустотные армии бежали прочь, подстёгиваемые залпами Крепости и заклинаниями легионеров. Вскоре над равниной не осталось никого, кроме моих легионов и теневой армии мелкого, которая недовольно ворчала, потому что не доела.

Я сидел на шее Эрании и переваривал увиденное. Вот это, если честно, был нежданчик. Я бил Скверной, потому что мог, а не потому, что рассчитывал на такой эффект. Я подзабыл, кто такая Скверна для Хроники, а это целая Вселенная, чужая и злобная, тысячелетиями копившая силу, и Хроника про неё знала, знала её мощь и, судя по всему, боялась. Или она рассчитывала заиметь её в союзники? А тут этой силой её прикладывает Охотник. Она и решила, что у Охотника за спиной теперь стоит Скверна.

Плохая новость в том, что Хроника ошиблась. Хорошая новость в том, что она об этом не знает. И да, надо бы встретиться с Хорошей Скверной и поговорить ещё раз. Ведь её злобная сестра в данный момент затаилась, и моя чуйка говорит, что это неспроста.

А потом я почувствовал Скульптора. Не его самого, а его силу, на самом краю восприятия, далеко, на безопасном расстоянии, и когда повернул голову, я увидел. На гряде за равниной, там, куда не доставало ни одно заклинание, стоял странный, какой-то уж слишком нарядный кадавр и он смеялся. Похоже, Скульптор прислал своего посланника посмотреть, что здесь происходит, и, судя по тому, как кадавра трясло, ему прямо сейчас было очень весело.

Ну что ж, повеселимся вместе.

— Слышишь, ты! — заорал я в ту сторону, куда ушла Хроника, и добавил в голос столько силы, чтобы она меня точно услышала. — Дура ты тупая! Если ты в собственной Вселенной ничего сделать не можешь, ты что, думаешь, в Многомерной у тебя что-то получится⁈ Забейся в самую дальнюю вонючую яму и сиди там! Жди, пока я приду и тебя уничтожу!

Эрания под мной фыркнула. Ей понравилось моё выступление.

Рядом смялось пространство, и на спину драконихи, прямо ко мне, выпрыгнул Волк, довольный, потный, с ног до головы в чём-то чёрном и липком, и ржал он так, что Эрания покачнулась.

— Сань, — сказал он, отдышавшись. — Ты не перегибаешь? Она же обидится. Она вообще-то может разозлиться.

— В этом и есть мой план, — ответил я и посмотрел на равнину. — Чем больше она злится, тем больше тупых поступков делает. Как, например, вот это нападение.

Волк подумал и заржал снова.

— Красава! — сказал я и хлопнул его по плечу так, что чёрная слизь с него полетела во все стороны.

— Легионы отработали на пять с плюсом. Оба! И знаешь, что это значит?

— Что?

— Что Первый Легион Араза официально прошёл боевое крещение.

Волк перестал смеяться.

— То есть… — начал он и не договорил, потому что не хотел ошибиться.

— То есть его принял Кодекс, — сказал я.

Я поднял руку. Моя ладонь окуталась голубым сиянием, ровным и тёплым, и я произнёс ритуальную клятву.

— С Кодексом в сердце… С Кодексом в душе…

Внизу, на равнине, меня услышали.

Первый Легион Земли опустился на одно колено, все легионеры разом, потому что Кодекс их уже принял и они знали, что делать. А там, где стояли аразцы, сначала было тихо. Потом опустился первый, за ним центурия, а за ней уже весь Легион Араза, все до одного, встали на одно колено, почтительно склонив головы, и над ними, над каждым из бойцов, поднялось голубое сияние, то же, что горело на моей ладони, и легло на них, как ложится меч на плечо в момент присяги.

В ушах у меня стоял звон, торжественный и долгий, ведь прямо сейчас Кодекс принял под своё крыло ещё один Легион, и не буду врать, меня это зацепило. Только что мой родной Орден стал ещё сильнее!

— Ведь я и есть Легион… — сказал Волк рядом со мной, очень тихо, одними губами.

А я сделал вид, что не заметил, как он вытер ладонью выступившую на глазах влагу.

Глава 18

Казалось, это победа… Никто поблизости ничего не взрывал. Даже Волчара, которому снова дали много трофеев, пока вёл себя прилично. Однако было не всё так просто. Планета внезапно тряхнуло… Сильно!

Я сидел на камне возле позиции легионеров и пытался понять, как Хроника умудрилась привести сюда такое войско. Сил ей всегда хватало, да и желания избавиться от Араза тоже. Однако раньше она почему-то обходилась другими способами, а сегодня явилась лично, вместе с двумя своими приятелями и кучей войск.

Что же тогда изменилось? Я опустил ладонь на землю и прошёлся своим восприятием глубже. После боя здесь осталось достаточно чужих следов, чтобы разбирать их до следующего вторжения. Вязь Хроники местами проходила через следы Пустоты, а рядом с ней торчали обломки механических плетений Пастыря. Я попробовал отделить одно от другого, но быстро понял, что сейчас только зря потрачу время, ведь их ещё и наши удары перемешали. Похоже, что они поработали коллективно. Чего не могла одна, сумели втроём, именно это мне и не нравилось. Хроника вряд ли забудет дорогу после первого неудачного визита. Скорее она учтёт ошибки и попробует ещё раз, причём место для высадки выберет другое. Араз большой, и нас на все места не хватит. Ну, это если они всё же не запустят Кольцо.

Отбились мы успешно. Присягу Легиона я ещё долго буду вспоминать, да и на людей приятно было посмотреть. Вон аразец придерживает перед товарищем щит и пытается снова вызвать ту самую голубую вязь. Получается у них пока через раз, зато радости у обоих столько, что даже отсюда видно. Пусть пробуют, осваиваться им

Вот только планете от нашей победы легче не стало. Под равниной ещё расходились повреждённые слои. В одном месте они пытались сойтись обратно, в другом между ними собиралась сила, которой некуда было деться. Хорошо, что бой закончился быстро. Продлись эта свалка ещё несколько часов, я бы сейчас разбирался с последствиями, на которые уже никакой радости не хватило бы. А если нападения станут постоянными? Переселять отсюда людей мне не хотелось. Они столько выдержали ради своего мира, обустроились, вырастили Легион. Теперь прийти и сказать: собирайтесь, больше здесь жить нельзя? Причём объяснять это придётся мне, глядя им в глаза. Я очень надеюсь, что до такого не дойдёт. Да и несколько союзных планет давали нам гораздо больше возможностей. Есть куда отвести людей, где собрать силы и откуда ударить. Один мир можно окружить, запереть, довести до того, что защитники сами сядут на последние ящики с припасами. Когда рядом остаются свои, нападающим приходится смотреть за спину. Если потеряем Араз, станет хуже всем. Впрочем, я уже размышлял о переселении целой планеты, хотя ещё даже не выяснил, как пришли сегодняшние гости.

Давай, Сандр, займись тем, что можешь сделать сейчас! Умные мысли никуда не денутся, вот только ночью спать не дадут.

Я допил кофе, оставил кружку возле полевого котла и пошёл искать Волка. Нашёл его у остова механической твари. Таких мы сегодня набили много, но именно эту ещё не успели растащить. Из открытого бока торчали ноги бойца, второй придерживал верхнюю пластину, а Потапов стоял рядом и смотрел внутрь с таким интересом, словно ему показывали новорождённого наследника.

— Не трогай пока ту штуку, — сказал он, придерживая пластину плечом. — Вон, справа ещё светится. Сначала разберёмся, куда от неё всё идёт.

— Ты здесь надолго? — спросил я, останавливаясь рядом.

Волк выпрямился. По привычке он обтёр ладони о доспех, но обнаружил, что только размазал грязь, и только махнул рукой.

— Смотря зачем я понадобился, — ответил он. — Если считать трофеи, то очень надолго.

— Собирай своих, — я кивнул в сторону лагеря. — Пойдём на вылазку. Хочу Хронике ответный визит нанести, а то она слегка охренела.

Лысый уставился на меня, затем довольно заулыбался.

— Вот это уже разговор, — произнёс он, отходя от трофея. — Отличная развлекуха! Сколько людей с собой брать?

— Сначала отбери тех, кто успел восстановиться, — я посмотрел в сторону аразского лагеря. — Цель я ещё ищу, поэтому пока без сбора всей армии. Совсем оголять Араз нельзя.

— Само собой, — Волк подозвал проходившего мимо центуриона, коротко велел ему закончить проверку трофея и повернулся обратно. — Маршрута, значит, тоже пока нет?

— Эранию отправлю на разведку, — я прикинул, сколько сил оставалось у драконихи после боя. — Пусть посмотрит, куда эта компания откатилась и где нам будет удобнее зайти. Может, вообще придётся ограничиться одной разведкой.

— Ты только потом ребятам сам это объясни, — он почесал щёку, оставив на ней чёрную полосу. — А то я им скажу про вылазку, они соберутся повеселиться, и тут ты передумаешь.

— Значит, пока трофеи собирайте, — усмехнулся я.

— Это мы завсегда готовы, — Потапов посмотрел мне прямо в глаза, — но ждем разведку!

Я засмеялся. Внутри остова тоже хмыкнули, а затем боец что-то уронил и коротко выругался.

— С этой частью железки потом разберётесь, — Волк постучал по обшивке. — Вылезай! Отдыхать будешь, пока ещё есть время.

Из твари выбрался легионер и посмотрел сперва на своего командира, потом на меня. Судя по его лицу, он сейчас пойдет сплетничать.

Мы с Волком отошли подальше, чтобы не собирать вокруг лишние уши. Обговорили, кто остаётся на месте, что брать в первую группу и чем вообще можно лезть в чужие слои. Тут мой лысый друг быстро перестал радоваться и принялся задавать вопросы, на часть которых у меня пока не было ответов.

Ломиться, неизвестно куда, всем Легионом я не собирался. Для начала хватит группы, которую можно быстро вытащить обратно. Новые подарки Ордена оставим до нормальных испытаний, знакомые вещи сегодня уже показали себя хорошо. А вот запас энергии на защиту при переходе стоило увеличить. В чужой Вселенной неприятности могли начаться ещё до встречи с противником.

— Сначала сообщишь, куда идём, — подвёл итог Волк, отметив что-то у себя. — Тогда окончательно решу по людям. До этого собираемся, трофеимся и ждём. Всё верно?

— Именно, — подтвердил я и хлопнул его по плечу. — Сам ты тоже отдохни. Трофеи без тебя пару часов полежат.

— Я как раз рядом с ними и отдохну, — пообещал он, оглянувшись на разобранную тварь.

Пришлось ещё раз ткнуть в него пальцем. Волчара сделал вид, что не заметил, но всё-таки пошёл в сторону лагеря.

Эрания на мой зов отозвалась не сразу. Из перехода она вышла уже уменьшившейся, уселась на склон и принялась счищать с передней лапы что-то присохшее после боя.

— Нужно провести разведку, — сказал я, присаживаясь рядом. — Посмотри, куда ушли Хроника с приятелями. Далеко за ними не гонись, нас сейчас устроит даже промежуточная стоянка.

Дракониха перестала скрести лапу.

— Мне здесь не нравится, — сообщила она, глянув поверх моей головы. — Раньше было лучше.

— Так бывает… Всё меняется, — заметил я, проверяя по связи её резерв. — Что с дорогами?

— Всё затянула, скотина. Куда ни поверни, её нитки, — Эрания мотнула головой, будто пыталась сбросить невидимую паутину. — Между слоями ещё пройти можно, но рядом с их путями уже плохо. Она даже там зацепилась, где утром было пусто.

После такого хотелось оставить дракониху отдыхать и самому проверить ближайшие маршруты, вот только в этом деле Эрания разбиралась лучше меня. Увяжусь рядом с ней, ей ещё и мою задницу придётся беречь.

— Нужно посмотреть, — попросил я, проведя ладонью по шее. — Они сюда дорогу нашли. Теперь наша очередь, иначе так и будем сидеть, ждать, куда в следующий раз полезут.

— Подергай за её паутину, — предложила Эрания, подставляя под ладонь другое место. — Пусть сама к тебе прибежит.

— Обязательно попробую, когда стану в два раза сильнее, — ответил я. — Сейчас нужен путь, по которому пройдут люди. Если увидишь, что дальше совсем плохо, разворачивайся, мне и этого хватит.

Дракониха ещё немного подумала, потом встала.

— Вдвоём мы там будем слишком

— Договорились, — я поднялся и отошёл от её хвоста. — Смотри там будь осторожно.

Эрания фыркнула, шагнула в открывшееся перед ней окно и исчезла.

Теперь мне можно заняться собой. Место нашлось за невысокой грядой. Оттуда был виден край лагеря, при этом никто не проходил рядом и не порывался доложить, сколько ещё вражеских туш нашли под завалами. Я снял верхнюю часть доспеха, взял Аквилу в правую руку, Драко в левую и проверил энергетические потоки в теле. Правая рука напитывалась энергией хуже левой. На первый взгляд ерунда: пальцы сгибаются, клинок держать могу, вот только стоило дать силу, как по предплечью проходила неприятная дрожь. При ударе вся эта мелочь вылезет разом, причём в самое неудобное время. Пришлось мне с этим разбираться.

С Хроникой я сегодня готовился драться всерьёз, поэтому поднял из Океана столько добра, что теперь часть его ещё требовалось успокоить. Сильные души ждали своего выхода и не особенно радовались, когда я укладывал их обратно. Ну ничего, работы всем хватит!

А ведь я рассчитывал потратить гораздо больше. Полагал, начнётся нормальное противостояние, где придётся продавливать её защиту, следить за Пустотой и постоянно помнить о машинах Пастыря. Вместо этого Хроника узнала Скверну внутри меня и удрала, уведя своих приятелей. Хорошо иметь такую репутацию. Приложил врага чужой силой, тот сам дорисовал недостающую угрозу и решил, что связываться со мной дороже. Плохо только, что этот самый враг остался живым. У них же есть Кольцо и договор со Скульптором.

Пока я радуюсь победе, они там что-то мутят и выбирают следующее место для удара, поэтому могут быть разные неожиданности. Надо всё же к ним прийти в гости, да так, чтобы какое-то время им пришлось заниматься восстановлением своего разрушенного… чего-то. Мне пофиг, что рушить, главное посильнее!

Я выровнял поток в руке и снова сжал пальцы. Стало немного лучше, хотя до конца дрожь не ушла. Поторопился я со вторым каналом, поэтому вернулся, ослабил подачу и занялся им отдельно. Спешить здесь всё равно бессмысленно. Можно ещё раз залить тело силой, подняться и отправиться воевать, вот только расплачиваться всё равно придётся мне. В нынешнем теле я пока собирался ещё пожить, нравится оно мне, да и мои женам тоже.

На моё восстановление ушло около шести часов. За это время Волк сообщил, что первые люди готовы и теперь вся группа усиленно делает вид, что никуда не собирается. Я велел им продолжать отдыхать. Сам же устранил последние последствия схватки, проверил, как циркулирует энергия, снова надел доспех и только начал подниматься, когда рядом открылся переход.

Эрания вылетела из него боком. Её лапы прошлись по склону, когти высекли борозды. Дракониха довернулась, ударила хвостом по закрывающейся щели и только тогда посмотрела на меня.

— Нашла! — объявила она, тяжело опустившись на камни. — Всё!

— Что именно ты нашла? — я подошёл, уже проверяя, где она ранена. — Дорогу к Хронике?

— Всё, — Эрания убрала хвост подальше от места, где был переход. — Больше туда не пойду. Меня там чуть не сожрали.

Улыбаться мне сразу расхотелось.

— Кто? — спросил я, проведя рукой над повреждённой чешуёй у конца хвоста.

— Не знаю, старое что-то, а ещё очень злое, — она оглянулась, как будто боясь, что за ней кто-то сейчас вылезет. — Я ушла через Тень, там её ниток было меньше. Думала, что обойду. Обошла, называется…

Энергия у драконихи на повреждённом месте ещё держалась. Я снял её осторожно, не позволяя растечься по чешуе. Хорошая такая попытка навредить моему дракону. Ещё немного, и Эрании пришлось бы отращивать хвост заново, если бы ей вообще дали уйти.

— Покажи мне всё, — попросил я, положив ладонь ей на шею. — С того места, где ты решила свернуть.

Она закрыла глаза, и память пошла через нашу связь. Эрания летела быстро, постоянно меняла высоту и уходила из одного слоя в другой. Слева протянулось что-то похожее на стену, над ней висела вязь Хроники. Дракониха забралась ниже, проскользнула возле широкого потока и некоторое время шла рядом с ним. Дальше мелькнули механические опоры, цепь площадок, по которым двигались чужие конструкции.

Стоп! А вот это интересно. Я удержал несколько образов, собираясь потом вернуться к ним, но Эрания уже увела свой взгляд в сторону. Над дорогой сходились нити. Пройти под ними она не рискнула, ушла ещё глубже и нырнула в Тень. Первые мгновения всё шло хорошо, затем впереди шевельнулось то, что она приняла за свободный слой. Тёмная поверхность согнулась ей навстречу, и дракониха резко отвернула. Зрение мазнуло по рядам чего-то светлого. Зубы? Когти? Она проскочила слишком быстро, и мне теперь тоже не удавалось выделить целую тушу. Внезапно сзади рвануло. Эрания бросилась в сторону выхода, не сворачивая больше никуда. На хвосте сомкнулось чужое плетение. Его потянуло назад, тело развернуло поперёк движения. Перед глазами мелькнул собственный бок, затем кусок чешуи, который ушёл в темноту. Дракониха ударила силой, разжала хватку и вывалилась в соседний слой. Дальше в памяти пошли только обрывки дороги. Она удирала, и разглядывать преследователя времени не было.

Я убрал свою руку. Эрания следила за мной, прижав хвост к задней лапе.

— Теперь понимаешь, почему не пойду? — спросила она, приподняв голову.

— Понял, — я ещё раз проверил оставшийся след. — Хотелось бы только знать, откуда оно там взялось.

Что это за тварь, я понятия не имел. По памяти Эрании можно было предположить что угодно, от одного огромного зверя до нескольких, которые охотились вместе. Однако силу я успел определить. Это сила теневая, точно, на удивление, здешняя. На обитателей Многомерной по устройству не похожа, при всей любви наших Теней к разнообразию. Вот только до недавнего времени здесь Теней вообще не было. Что за хрень здесь творится?

— Давай ещё раз, — попросил я, снова положив ладонь на дракониху. — До того момента, как тебя заметили.

Теперь она постаралась удержать картинку.

Снова механические опоры Пастыря. Между ними шла дорога, по которой Пастырь перемещал свои машины. На одной из площадок стояли высокие конструкции, а ниже, уже на границе Тени, оставались разомкнутые плетения. Несколько из них было пустыми. Возле другого что-то медленно выползало наружу, пока Эрания пролетала мимо.

Вот откуда эта дрянь! Плетения принадлежали Хронике. Часть вязи ещё была свёрнута, часть обхватывала тот слой, по которому прошла

Камень явно летел в огород Шнырьки. Наши Тени сегодня Хронике здорово насолили, и теперь она закрывала подходы к своим владениям местными хищниками, заодно прикрывала приятелей. Не зря всё это расположилось возле дороги механического войска.

— Там ещё есть? — спросил я, отпуская воспоминание.

— Видела в другом месте, — ответила Эрания и мотнула головой. — Ближе подлетать не стала. Они чужие, Сандр. Даже Тень возле них другая.

— Правильно сделала, что ушла, — я погладил её по шее. — Отдыхай. С хвостом всё нормально будет, я снял остаток грязи.

— Тебя туда тоже не повезу, — предупредила она, медленно опуская морду на лапы.

— Сейчас я и не прошу, — ответил я, рассматривая сохранённый образ дороги.

Нужны Тени. Лезть за этими тварями людям было глупо. Даже мне пришлось бы сперва разбираться с местными слоями, потом искать, где у противника начинается туша, а где заканчивается всё остальное. Шнарки и прочая братия в подобном разбираются с самого рождения.

У меня уже есть одна подходящая знакомая. Древняя Тень, которая совсем недавно интересовалась, как стать поближе к Королю. Вот пусть она и приведёт младших, которые пойдут смотреть, что там Хроника выпустила на волю.

Мелко. Использовать такое знакомство ради одной стаи было бы расточительством, но она ведь сама сказала, что остальные смотрят на её младших. А у трона сейчас собралась куча желающих оказаться ещё на ступеньку выше. Им вообще не обязательно приказывать, достаточно дать нужную цель.

Я снова рассмотрел картинку, остановив её возле открытых плетений. Потом проверил путь, по которому Эрания обошла внешнюю вязь. Есть цель!

— Если всё получится, скоро там станет просторнее, — сказал я, убирая образ и поднимаясь.

Дракониха приоткрыла глаз.

— Для кого? — уточнила она, заметив мою улыбку.

— Это уже как пойдёт, — признался я. — Спи. Волка я предупрежу, что мы ещё немного здесь задержимся.

Шнырьку дёрнул по нашей связи. Мелкий никуда не делся, он сидел в своём Королевстве. Перед тем, как идти к нему, я приглушил свою силу и укрылся от чужого внимания, ведь хотел сперва посмотреть, как там у него дела идут без моего участия.

До тронного зала мне пришлось добираться осторожно. Восстановленная Тень работала, но Эрания была права, возле некоторых направлений уже проступали чужие ограничения. Я обошёл их, не проверяя на прочность. Сейчас мне хватало других занятий.

В зал я вошёл сверху и некоторое время стоял возле стены. Скукотища! Тени терпеливо стояли перед троном. Одна из них приподнималась повыше, чтобы видеть Короля через соседей, другая вросла в пол возле ступеней и делала вид, что всегда там лежала. Дальше стояли целые стаи. Никто никуда не шёл, между собой они почти не общались, просто смотрели на Шнырьку. А тот ел мороженое. Королева Шнарков устроилась рядом и тоже ела. У неё порция была побольше, но Мелкий, кажется, не завидовал ей. Возле его трона стоял целый ящик, из которого он мог брать сколько угодно.

Судя по его довольной морде, наличие зрителей очень нравилось Королю. В имении-то все привыкли. Ну ест Шнарк мороженку, кого этим удивишь? Служанка ещё и попросить может подвинуться, чтобы пол вымыть. Здесь же каждое движение ложки вызывало интерес у существ, способных сожрать эту самую служанку вместе с домом.

Мелкий зачерпнул побольше, неторопливо прожевал и оглядел зал. Подданные ждали. Может, они думали, что после этой порции Король наконец отдаст какой-нибудь приказ?

Я снял свою скрытность и пошёл к трону. Ближайшая тварь дёрнулась от неожиданности, придавила соседа к колонне и тут же замерла, заметив, кто пожаловал сюда. В первых рядах начали освобождать дорогу.

Я воспользовался этим, прибавил шагу и заговорил ещё на ходу, пока Шнырька не успел поприветствовать меня.

— Ваше Величество! — я остановился перед ступенями и склонил голову. — Приказ выполнил. Я нашёл их!

Ложка выскользнула из лапы Короля. Мелкий проводил её всеми четырьмя глазами, потом посмотрел на меня. Рот его так и остался приоткрытым.

— Как мы и договаривались, — продолжил говорить, не давая ему опомниться, — я подобрал очень сильных Теней. Вы останетесь довольны. Даже мне придётся с ними повозиться, если они захотят сопротивляться. Но мы ведь с вами рассчитывали на серьёзную свиту?

Шнырька повернул голову к Королеве. Та перестала есть и теперь рассматривала меня с большим интересом.

Сзади придвинулась одна из Теней. Я не оборачивался, и делал это специально.

— Главное, они не ваши подданные, а из Равномерной, — сообщил я, показывая сохранённый Эранией образ. — Многомерную они вообще никогда не видели. Родовых связей с вашими подданными нет, ни к одному из местных кланов не относятся. Поставите возле трона, чужую родню пристраивать не начнут. Собственно, то, что вы и искали. Подойдут?

Король кивнул, один раз, осторожно, затем ещё, уже увереннее. Выглядело это почти как одобрение, если не знать, что он понятия не имеет, о чём мы говорим.

Я развернул картинку шире. Через зал прошла чужая теневая сила, совсем немного, сколько осталось в памяти драконихи, но этого хватило. Подданные за моей спиной зашевелились, а я как раз показал тот момент, когда огромная туша перекрыла Эрании дорогу.

На таком месте лучше оборвать, иначе будет видно, как моя девочка едва спаслась, а этого я гостям показывать не собирался.

— Красавцы, правда? — спросил я, глядя на Шнырьку. — Чистокровные Тени, без примеси Света. Под вашим началом быстро освоятся. И голодные какие… ух! Вам точно понравятся.

Мелкий медленно закрыл рот.

— Ш-ш-шпасибо… — выговорил он, нащупывая лапой край трона.

— Рад стараться, Ваше Величество! — я развёл руками. — Наш союз для меня важен, поэтому я и занялся поисками лично.

Королева подняла упавшую ложку,

Давай, Мелкий, соображай, только ложку больше не роняй.

— Дорога вот здесь, — я вернул начало записи и оставил над ступенями путь Эрании. — Внешнюю вязь можно обойти снизу, дальше уже их владения. Разумеется, окончательное решение за вами, я только нашёл подходящих кандидатов.

Возле колонны кто-то скребнул по полу. Старая тень, занимавшая место чуть в стороне от трона, вытянулась и посмотрела на открытый маршрут. Я узнал свою новую знакомую. Меня она тоже увидела, но приветствовать не стала, ведь сейчас всё её внимание занимала эта картинка.

Вот теперь главное, ей не мешать.

— Могу я идти, Ваше Величество? — спросил я, сделав шаг назад. — Пока больше ничего от меня не требуется?

— Ага, — ответил Шнырька, сузив глаза и медленно повернув ложку в лапе.

Давно я не видел, чтобы он так старался понять происходящее. Шнырька сперва смотрит на меня, потом на картинку, а затем возвращается взглядом обратно, даже про своё мороженое забыл. Странно, Мелкий обычно соображает быстрее. Может, мозги уже совсем отморозил?

Я поклонился и отошёл, давая ему возможность подумать без моего участия. А вот остальным подсказки не требовались. Одна из Теней бочком только что отодвинулась от ступеней. Несколько мгновений она держалась рядом, будто ничего не происходит, затем быстро сползла в щель и исчезла. Следом соседняя тварь убрала длинные конечности, уменьшилась и нырнула под себя. Стая возле дальней колонны тоже пришла в движение.

Моя древняя знакомая усмехнулась. По крайней мере, складка под капюшоном, который откуда-то у неё появился, очень напоминала усмешку. Она подозвала ближайших младших, нагнулась к ним и начала что-то передавать. До меня долетели только обрывки приказов, но разбирать их было незачем. Происходящее меня вполне устраивало. Кажется, только один Король ещё не понял, что в его владениях начинается Теневая Охота на тех, кого собирались привести к его трону.

Здешние старожилы успели занять хорошие места, договориться с соседями, а некоторые только начали доказывать полезность новой власти. И тут приходит Охотник с прекрасной новостью: Король присмотрел себе чужаков. Появятся у трона такие помощники, с прежними подданными можно будет вообще не считаться.

Проверять, как там поживают будущие соперники, отправлялись целыми стаями. Причём тихо, чтобы никто не решил, будто они против королевского выбора. В этом было что-то очень знакомое. У людей возле больших тронов творилось примерно то же самое, только сначала требовалось несколько дней обедать вместе и делать вид, что все друг другу очень рады. Здесь обходились быстрее. Я задержался у выхода, наблюдая, как древняя отправляет очередную группу. Сама же она пока оставалась на месте. Умница! Сначала посмотрит чужими глазами, потом выберет, откуда удобнее кусать. Мои слова про силу будущей свиты она услышала очень хорошо.

Хреново я поступаю? Да ладно, Теней здесь столько, что Шнырька их за десять жизней не угробит, даже если очень постарается. Они и до него прекрасно сжирали друг друга, а места возле Короля вряд ли кому-то достались за хорошее поведение. Сейчас этим же займутся там, где мне нужно. Захотят вернуться с рассказом, что кандидаты оказались недостойными, ну пусть попробуют.

Хроника сама вытащила своих древних тварей и посадила возле дорог. Возможно, рассчитывала, что наши туда вообще не полезут. Посмотрим. Желание сохранить место возле Короля сейчас подгоняло их лучше любого приказа.

Я ещё раз вспомнил запись Эрании. Площадки, по которым двигались машины, стояли совсем рядом с открытыми плетениями. Там хватало и охраны, и запасов, из которых механическое войско пополняло силу после сегодняшнего поражения. Всё устроено было удобно, даже перетаскивать далеко ничего не нужно. Для теней тоже удобно. Они вряд ли станут выяснять, кому принадлежит каждая железка. Они полезут к будущей свите Короля, по дороге проголодаются. Кто-то попробует их остановить, остальные подтянутся на помощь. А потом механическим придётся защищать собственные площадки, пока Хроника объясняет своим тварям, что вообще случилось.

Сколько добра там переживёт знакомство двух теневых компаний, я не знал, но Механическому Пастырю уже можно начинать пересчитывать расходы. Ведь металл-то у них тоже вкусный, и я не просто так засветил перед Шнырькой и его компанией слуг Пастыря. Они и их уберут, на всякий случай.

Место при троне — дело важное, и чужаки там точно не нужны!

Где-то в Многомерной Вселенной

Скульптор раскрыл следующий переход, пока предыдущий ещё закрывался за спиной. На такой способ передвижения уходило слишком много силы, зато он не терял чужой след. Незнакомец несколько раз менял дорогу, уходил в соседний слой и продолжал свой путь уже оттуда. Приходилось искать каждый поворот, хотя Скульптор и без этого торопился.

А ведь всё-таки заметил странную энергию мелкий божок, про существование которого он успел забыть. Тот сидел где-то на дальней окраине Многомерной, присматривал за порученным участком и уже давно ничего не просил. За одно это стоило вспомнить его имя. Другие подчинённые напоминали о себе постоянно, причём большинство сообщений сводилось к тому, что нужно ещё немного силы. Остальные подобные обращались часто, просили силы и обещали победы на своих фронтах.

Что в результате получится, обычно можно было и не уточнять. Очередной провал. А тот божок даже не стал требовать немедленного внимания. Он отправил запись по служебной связи и приложил отпечаток замеченной энергии. Подобные донесения разбирали другие подчиненные. До Скульптора должны были доходить только те сообщения, в которых действительно находилось что-то полезное. Но на этот раз сообщение пришло в тот момент, когда он сам проверял состояние дальних дорог. Оно зацепилось за общий поток и помешало рассмотреть нужный узел. Обычно хватило бы просто отодвинуть чужую запись. Он уже начал это делать, когда увидел, как странно ведёт себя приложенный отпечаток. Сила была слабой, по крайней мере, так отметил наблюдатель, но в знакомые сочетания она не складывалась.

Скульптор приблизил запись, проверил её и вместо ожидаемой ошибки обнаружил плетение, которое подчинённый вообще не должен был суметь заметить, поэтому ему следовало взглянуть самому.

— К следу не приближаться, — приказал Скульптор, отправляя ответ. — Жди на своём месте.

Теперь он спешил через чужие слои, а донесения продолжали идти. Один из союзных богов требовал помощи. Он называл утраченный мир своим величайшим творением и напоминал, сколько полезного успел сделать для общего дела. Но Скульптор знал, что именно тот сделал. Взял почти беззащитную планету, уничтожил местных правителей и расселил по дворцам собственных жрецов. Когда пришли Охотники, бросил всё

Донесение исчезло вместе с каналом, по которому пришло. Подчинённым хватит полномочий объяснить просителю, куда ему следует отправиться.

После объявления войны и получения от Предвечной Права на Мёртвых таких стало особенно много. Скульптор ждал, пока накопит достаточно много силы. Потом узнал то, после чего откладывать уже не имел права, и выступил открыто. Почти сразу вокруг нашлось столько желающих присягнуть, что пришлось поручить другим разбирать предложения. Каждый хотел оказаться рядом с победителем заранее, чтобы потом напомнить о собственном участии. Некоторые уже присылали списки миров, которые собирались получить в награду, и спорили между собой из-за будущих границ.

Мусор… Таких он не любил особенно сильно.

Большинство богов привыкло прятаться от сильных и отыгрываться на тех, кто слабее. Получив поддержку Скульптора, они полезли наружу. Решили, что теперь им позволено всё. Можно резать чужую паству, грабить святилища и заодно свести старые счёты, главное, вовремя произнести имя покровителя. Но Покровитель брал таких «на карандаш».

Победит он обязательно, другого исхода для себя не оставлял, иначе всё, что уже пришлось сделать, теряло смысл. Вот только возвышать эту свору после победы он совсем не собирался. Найдутся ли среди его последователей достойные? Да! Таких он знал, помнил их дела и понимал, кому можно поручить важное. Слово, данное им, оставалось в силе. Остальным стоило внимательнее слушать обещания, которые они потом так охотно пересказывали друг другу.

За хорошую службу он наградит, это да, но! Тем, кто примкнул к нему ради возможности безнаказанно резать чужих подданных, придётся объяснить разницу между обещанным и тем, что они сами себе придумали.

Впереди обнаружился новый участок следа. Скульптор потянул к себе ближайшую Путевую нить, сжал расстояние и прошёл сквозь разошедшийся слой. На мгновение за его плечом открылся вид на какой-то мир. Огонь внизу, разбитый город. Смотреть, кто там сейчас побеждает, он не стал. Его слуги наверняка считали, что для хозяина всё допустимо, пока это приносит нужный результат. Очень удобная мысль, ведь ею можно оправдать любую мерзость, а при случае ещё и сослаться на приказ.

У Скульптора были свои принципы. Он гордился, чему служил, и Смерть для него заслуживала уважения. Большинство прихлебателей вообще не понимало, о чём идёт речь. Им хватало возможности поиздеваться над слабыми. Собственных жертв у него было достаточно, и оправдываться перед кем-либо он не собирался. Но когда очередной пустой божок приносил рассказ о замученных беспомощных существах и ждал похвалы, хотелось выяснить, какую часть приказа тот вообще способен понять.

Дальше обычно выяснялось, что единственного человека, знавшего, как открыть захваченный узел, тоже скормили кому-то из слуг, просто развлекаясь, а теперь просили прислать мастера всё починить. Даже главные союзники многого не понимали. Они считали, будто смерть даёт право на всё, и смотрели на него с уверенностью, что знают, где кончается его терпение. С ними тоже придётся разобраться, когда закончится война. Сейчас они ещё были ему нужны, но так не будет продолжаться вечно.

Сейчас ему приходилось договариваться, учитывать чужие желания и выслушивать просьбы, на которые гораздо проще было ответить одним движением руки. Чем дольше это продолжалось, тем чаще Скульптор ловил себя на желании именно так и поступить, но злость уже мешала ему работать. Только что он потратил лишнее усилие, разрывая канал наглого просителя. Можно было просто закрыть связь, но захотелось, чтобы тот надолго запомнил. Крохотная разница, которой раньше вообще не возникло бы. Очень человеческое желание, как оказалось.

Скульптор разжал пальцы. На внутренней стороне его ладони остались борозды. Кость выправилась, стёрла следы, однако с тем, что происходило глубже, так легко не справиться. Война меняла его. Чем больше он в неё погружался, тем охотнее впитывал всё, от чего давно следовало избавиться. Он стал раздражаться на слуг, вспоминать о чужой неблагодарности, когда нужно считать оставшиеся силы. Иногда он вообще возвращался мыслями к давнему разговору и придумывал ответ, хотя собеседник уже давно ничего не мог услышать.

Человечность приживалась в нём, и Скульптор прекрасно понимал, чем это всё закончится, если ничего не делать. Для него она была ядом, причём этот яд успевал менять того, кто должен был от него избавляться. Нынешняя злость уже казалась заслуженной. На каждую лишнюю мысль у него находилось объяснение. Ещё немного, и он начнёт считать всё это необходимым, поэтому позже придётся вырезать глубже, отсечь то, что успело прирасти. Выдавить остатки, проверить себя заново. Занятие потребует некоторого времени, которого сейчас у него нет, поэтому ему оставалось терпеть и следить хотя бы за своими решениями. Дурацкая обида не должна менять его приказ, от которого зависит дальнейшая война.

След свернул к знакомой дороге. Скульптор замедлился, проверяя направление. Этот маршрут принадлежал ему. Для чужих он оставался тупиком, за которым можно было найти только пустые миры и напрасно потратить силы. Продолжение пути уходило к одной из резервных планет, туда он и направился.

Зелёный свет проступил ещё до выхода из перехода. Скульптор убрал перед собой последний слой, и под ногами появилась дорога. Поверхность отозвалась на его присутствие. От подошв побежали тонкие линии, передавая в глубину известие о возвращении хозяина. Под его ногами лежала спрессованная кость. Холмы по обеим сторонам складывались из плотно уложенных останков. Крупные служили основанием, промежутки заполняла мелочь. На изгибе одного склона торчали рёбра размером с крепостные стены, выше темнели черепа, вросшие в общий массив по самые глазницы. Свечение поднималось изнутри. Запертая в останках сила проступала сквозь кость и заливала равнину зеленью. Издали её можно было принять за долину, покрытую травой, но Скульптор различал каждый лежащий там скелет. Живых в этом мире быть не должно. Здесь даже почвы не осталось, только останки, уложенные в глубину на многие километры.

Планета служила резервом и держала один из важных маршрутов. Стоило отдать приказ, как холмы разойдутся, из глубины поднимутся новые ряды и многомиллионная армия двинется к проходам. Для этого здесь всё было готово. Накопленная сила сохранялась, связки подчинения ждали хозяина. Пройдёт первый ряд, под ним зашевелится следующий. Целый мир готового войска, которому не требовалось время на сборы.

Скульптор провёл проверку через ближайший пласт. Кости сразу охотно отозвались. Никакого повреждения, никто не пытался перехватить управление. Зелёная волна ушла дальше, обогнула возвышенность, и через неё он увидел портальный столб. Возле основания стоял человек. Скульптор задержал на нём внимание, затем проверил соседние слои. Спутников не обнаружил, дорогу, по которой чужак пришёл, тоже. След, приведший его сюда, заканчивался прямо возле столба.

С виду это

Столб высотой с башню уходил в основание планеты, где расходился на множество ответвлений. В них хранились привязки к другим узлам. Сам портал сейчас был закрыт, но чужак добрался именно до той части, через которую задавалось направление будущего перехода.

Кость под его рукой приоткрылась, Скульптор узнал собственную защиту. Она должна была сплавиться вокруг руки нарушителя, запереть его на месте и передать сигнал хозяину. Теперь створки разошлись, пропуская пальцы внутрь, но сигнала хозяину так и не было.

Человек что-то повернул и внутри столба сменилось направление потока.

Скульптор сократил расстояние до площадки одним переходом и вышел за спиной незнакомца. Подчинённая планета тут же приняла его вес. Сила из глубины поднялась к ногам, готовая выполнить любое желание.

Чужак продолжал копаться в столбе.

Охотник? Следов Кодекса не было. Кто-то из старых врагов, которого он не узнал в новом теле? Возможно. Разбираться он будет после того, как только этот умелец перестанет лезть в чужое имущество.

Скульптор протянул руку. Над его раскрытой ладонью появился знак. Тонкий белый росчерк согнулся, замкнулся вокруг крохотной тёмной точки. Вдоль него легли следующие линии. Их приходилось сводить с такой точностью, что даже сейчас Скульптор уделил этому всё внимание.

«Слово Смерти».

Он создал его сам. Отдельные части собирал долго, переделывал, проверял, пока не научился удерживать законченное плетение. Заклинание предназначалось для сильнейших существ Многомерной, которых обычной силой слишком трудно убить. Можно годами проламывать защиту древнего существа, уничтожать очередную оболочку и начинать заново, а можно добраться до основы, на которой всё держится, туда и должно было войти Слово.

Плетение добиралось до связей, которые поддерживали существование цели, и разрушало их раньше, чем противник успевал восстановиться. Именно над этой частью Скульптор работал дольше всего. Получалось дорого, иногда настолько, что после удара требовалось восполнять запас в специально подготовленном месте. Сейчас под ним лежала целая планета, поэтому экономить не требовалось.

Зелёное свечение на ближайшем склоне потускнело. Из костей вытянулись нити, прошли через дорогу и влились в его руку. Белые линии уплотнились, одна за другой втянулись в центр. Тёмная точка вытянулась, пока над ладонью не осталось узкое веретено длиной с предплечье. Вокруг него продолжали вращаться знаки. Они уходили внутрь и снова проступали на поверхности, всё быстрее, по мере того, как Скульптор сводил последние связи.

Человек наконец вынул руку из столба. Скульптор сомкнул пальцы, оставив перед плетением только одну цель, и ударил. По площадке разошлись трещины. Костяную пыль рвануло в стороны, а веретено устремилось чужаку между лопатками. Вдоль его пути погасли светящиеся прожилки, а на столбе раскрошился край защитного знака, оказавшегося слишком близко к удару.

Незнакомец отвёл руку назад и поймал заклинание.

Скульптор уже добавлял свою силу, ожидая пробоя чужой защиты, когда вдруг плетение остановилось в раскрытой ладони. Белый обод сжался, упёрся в пальцы человека и остался между ними.

Мужчина поднёс пойманное ближе к лицу, разглядывая сжатую силу. Взрыва не произошло. Только после этого незнакомец повернулся к тому, кто пытался его убить.

— Как любопытно, — произнёс он, переводя взгляд с заклинания на его создателя. — В этой Вселенной есть кто-то, кто знает изначальную магию Смерти?

Незнакомец усмехнулся и слегка раздвинул пальцы. Слово послушно повернулось, открывая ему внутреннее плетение.

Изначальную?

Скульптор потянулся к собственной силе, чтобы хотя бы разомкнуть удерживающую оболочку. Чужак взял в руку то, что всё ещё должно было ему подчиняться. Достаточно разрушить одну связь, и накопленное вырвется наружу. Узел не разомкнулся. Заклинание существовало, сила сохранялась. Он различал даже те участки, которые когда-то дались особенно тяжело, но ни один больше не отвечал. На удерживающей его ладони не было заметной защиты. Слово просто лежало в ней, повинуясь новому хозяину.

Человек зацепил ногтем одну из белых линий, затем чуть потянул, изменяя изгиб, и плетение сомкнулось иначе. Через крошечную поправку прошла сила, которую Скульптор не вкладывал. Ему сразу захотелось отступить. Это желание оказалось настолько неожиданным, что он едва не принял его за внушение, поэтому проверил собственную основу. Та была целой. Разум оставался под его властью, и именно разум сейчас требовал увеличить расстояние между собой и этой рукой.

— Сам собирал? — спросил мужчина, ещё раз повернув веретено и усмехнувшись уже шире. — Надо же…

Ответить Скульптор не успел.

— Хочешь, покажу высшую магию? — незнакомец засмеялся и поднял свободную руку.

Скульптор подался назад. Под его подошвой хрустнули кости, глубоко внизу на его движение откликнулись первые ряды спящих воинов. Достаточно одного его приказа, и сюда пойдут миллионы. Но приказ он так и не отдал. Сила, проступившая в чужом плетении, была ему знакома. Вот почему след на записи подчинённого никак не складывался в понятный рисунок. Слишком мало оказалось в том отпечатке, а вот сейчас хватило.

Это лицо он видел впервые. Имени не знал и даже не мог определить, человеком ли являлся тот, кто выбрал для себя такое тело. Зато теперь знал, откуда пришёл незнакомец. Из-за границ Многомерной. Сила, которой тот коснулся Слова, выдала его.

Пальцы Скульптора сжались. Кость на ладони снова прорезали борозды, только теперь он даже не попытался их исправить, а потянулся к ближайшей дороге, собираясь открыть переход, но не сразу сумел удержать нужное направление, ему страх мешал работать.

Чужак стоял возле портального столба и ждал ответа на своё предложение.

Скульптор посмотрел на поднятую руку. Ему внезапно захотелось, чтобы мелкий божок ошибся, перепутал следы и напрасно потревожил хозяина, он даже наградил бы его за такую ошибку. Но перед ним всё ещё стоял человек, пришедший извне.

Скульптор не успел. Война ещё не закончена, а про них уже вспомнили…

Следующая книга здесь: https://author.today/work/652978

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кодекс Охотника. Книга XXXXXХXL