Инженер. Система против монстров - 11

Глава 1

Инженер. Система против монстров — 11

Речной трамвай

Я держал баранку расслабленно, одной рукой, краем глаза следя за обочинами. Октябрьское небо низко нависло над городом, затянутое серой ватой, из которой вот-вот должен потечь нормальный осенний дождь — не тот, что Циклон зачем-то обрушил на Ангелово, а самый настоящий и бесплатный.

— А ещё можно устроить ужин на верхней палубе, — мечтательно вздохнула Искра на пассажирском сидении. — Свечи, шампанское… Оно у нас есть, кстати? А не важно, на крайняк сойдёт и разбавленный спиртяга, возьмём у Петровича! Я встану на носу, как в «Титанике», а Лёша будет держать меня за талию! Закат над Москвой-рекой. Романтика! Можно даже до Кремля доплыть!

— Аня, мы собираемся на другой берег, — вздохнул я, — а не на двадцать километров вниз по течению.

— Если учитывать излучины, то все сорок будет, — добавил Степан с заднего сидения.

— Ну и что? Это мы сегодня на другой берег, а вот потом! — тут Искра воспарила духом ещё выше. — Раз у нас речная прогулка, нужно приготовить мороженое! Уверена, Татьяна с Валентиной что-нибудь придумают! И обязательно в вафельном рожке. И чтобы ветер трепал волосы!

— Аня, — терпеливо произнёс я.

— Что?

— Мороженое на реке в октябре.

— Да фигня! — отмахнулась она и забросила ботинки на торпеду. — Я воплощение огня! Мне эта ваша прохлада побоку! Романтика не зависит от градусов Цельсия. Она зависит от других градусов! Да и вообще, главное атмосфера и настрой! С мороженым можно даже под дождём стоять!

— Можно, — согласился я. — Только это называется уже не романтика, а гипотермия.

— Приземлённый ты человек, Иванов, — вздохнула Аня и повернулась к заднему сидению. — Степан! А вот ты представь: теплоход, осенние берега! Это же красиво до колик!

Барсуков сидел, глядя в окно на городские руины. Судя по лицу, ничего романтического он вокруг не замечал, как и я.

— Красиво, — неубедительно согласился он. — Ты была когда-нибудь у реки после апокалипсиса? Ночью?

— У нас дом был на берегу, коттедж, — сказала Искра. — Уже после апокалипсиса. Теперь стоит заколоченный. Эх, летом надо туда съездить, шашлыки замутить!

— Значит, повезло, что ничего к вам из воды не вышло, — покачал головой пилот.

— Всё, что вышло, мы пустили на харчи, — фыркнула девушка. — Куски Выползуна до сих пор в Хранилище лежат.

Степан помолчал с отрешённым видом, потом заговорил:

— Я ещё когда во Владимире был… вышел к Клязьме, думал уйти водой. А там в темноте что-то плещется. Всё время что-то плещется. И не маленькое что-то. Понимаешь? Там живёт что-то большое. И любит плескаться по ночам.

Искра немного примолкла, но быстро оживилась.

— Ну, — сказала она через три секунды, — это же замечательно.

— Что? — ошарашенно уставился на неё Степан.

— Если там живёт что-то большое, — Аня извлекла из инвентаря жезл и махнула, — то это же гора мяса! И вот тебе уже не только романтическая прогулка по реке, а ещё и охота, то есть рыбалка. А после рыбалки — ужин из улова! Представь: теплоход, свежая монстрятина с плавниками, готовящий сочный кусок на гриле Борис и гитара! У нас кто-нибудь умеет бряцать на гитаре?

Степан посмотрел на неё неопределённым взглядом.

— Ты только что переработала мои опасения насчёт речных монстров в пункты меню, — произнёс он, будто оскорбившись.

— Адаптивное мышление, — пожала плечами Аня. — И я тебе это уже говорила. Нечего сопли пускать и всего бояться! Сожрём всё, что не сможет сожрать нас! Вон, на Лёху посмотри. У него нет проблем, только задачи со степенью сложности.

Я промолчал, но внутренне согласился. В мире, где всё хочет тебя убить, деление на «опасность» и «ресурс» становится довольно размытым. Чаще всего это одно и то же.

— И вообще, — продолжала Аня, уже накручивая себя, — вот откуда до сих пор берутся мутанты первого уровня? Месяц прошёл. Они же тоже прокачиваться должны. Жрут что попало, охотятся, убивают друг друга…

— Плохо, видимо, убивают друг друга, — заметил я.

— Именно! — она воздела палец к потолку. — Именно что плохо! Будь мутанты поагрессивнее друг к другу, уже выбили бы всех слабаков. Остались бы только сильные. Высокоуровневые особи. Естественный отбор, все дела. Глядишь, за них и опыта бы больше давали. А сейчас что? Первый уровень на каждом шагу. Дефляция опыта!

— Твои жалобы очень трогательны, — сказал Степан. — Но с практической точки зрения, разве не лучше, что вокруг нас бродят слабые мутанты, а не сильные?

Впереди показалась набережная. Я нажал на тормоз, плавно гася скорость. «Ленд Крузер» замер под ветвями старого тополя.

— Лучше, — согласился я, открывая дверь. — Потому что слабых можно ещё и приручить. И потому что они не пытаются разрушить нашу базу.

Причал открывался сразу за изгибом набережной. Старый речной трамвайчик с надписью «Москва-203» дремал у кнехтов, покачиваясь на ленивой осенней волне. Пологий пандус для пассажиров был покрыт ровным слоем ржавых листьев.

Конторка смотрителя причала — дверь выбита, стёкла выбиты, внутри пусто. Рядом — небольшое административное здание, типичный советский одноэтажный «кирпич», и несколько брошенных машин вдоль стены.

Я шёл первым, Аня рядом, напевая что-то под нос и крутя палочку в пальцах. Степан чуть поотстав, осторожно ступал по скользким листьям.

Теплоход вблизи производил куда более солидное впечатление, чем с высоты дрона. Метров тридцать в длину, двухпалубный, широкий, с небольшой осадкой — как раз для реки. Таких прогулочников по реке ходило несколько десятков до всего этого безобразия. Белая краска облупилась кое-где до серого металла, у кормы — паутина, натянутая между поручнями. Но рубка целая, стёкла на удивление не побиты, канаты с виду надёжные, не гнилые.

— О-о-о, — выдохнула Аня, останавливаясь у края причала. — Ну вот. Скажите мне, это не сказка?

— Палуба грязная, — отметил Степан за её спиной.

— Вымоем, — парировала она. — Припашем Гошу, пусть елозит тряпкой. Ну или Водяной пусть гармонию со стихией обретает.

Я смотрел на судно чисто оценочным взглядом. Что сломано? Что цело? Что мешает нам прямо сейчас сделать из него

Переступив через невысокий бортик перехода, я оказался на нижней палубе. Пассажирские скамейки — пластик, потемневший от времени и непогоды. Стёкла иллюминаторов целые. Дверь в машинное отделение заперта.

Активирован навык: «Магнитный Захват».

Мои пальцы шевельнулись. Внутри замка скрипнула пружина, а стальные штифты один за другим ушли в корпус, словно испуганные зверьки. Ригель дёрнулся и бесшумно скользнул в сторону, подчиняясь невидимой силе.

— Облегчаешь себе жизнь? — усмехнулась Искра. — Это правильно. А представь, что однажды ты прокачаешь этот навык так, что сможешь взять и сдвинуть такой теплоход силой воли!

— Это далеко, — отозвался я, включая фонарик.

Спустился по железным ступеням, освещая дорогу лучом. В нос ударил характерный запах машинного масла и топлива. Обвёл фонарём пространство. Свою светозарную брошь я забыл в подвале, так что пришлось освещать всё без магии.

Два дизельных двигателя — «Вольво Пента». Поднял крышку воздушного фильтра на ближнем — фильтрующий элемент в норме, пыли немного. Шланги охлаждающего контура визуально целые. Механический топливный насос тоже смотрится нормально. Руки потянулись к блоку управления двигателем, который крепился на специальном кронштейне сбоку от агрегата.

Вот тут уже не так радостно. «Вспышка» его, ожидаемо, повредила. Пластиковый корпус потрескался в одном месте. Я снял его с кронштейна, открутил четыре болта и посмотрел на разъём. Несколько контактов оплавились. Мощный электромагнитный импульс выжег всю тонкую электронику подчистую.

Я поднялся на борт и активировал навык, не собираясь больше тратить время на подтверждение того, что и так ясно.

Активирован навык: «Ремонт».

Объект: Прогулочный теплоход «Москва-203» (повреждён).

Система моментально развернула передо мной подробную карту повреждений. Появился прозрачный абрис судна, на котором проблемные узлы светились оранжевым и красным. А вот список проблем на этот раз не был сразу развёрнут. Пришлось ткнуть в графу, и передо мной раскрылась длиннющая портянка.

Выявленные повреждения:

КРИТИЧНО — КРАСНЫЙ

1.Блоки управления двигателями (ECU) — Volvo Penta EVC/EDC (х2).Силовые ключи выходных каскадов и управляющие микросхемы выгорели. Связь с форсунками и датчиками давления топлива прервана. Запуск двигателей невозможен.

2.Навигационная система (GPS-приёмник, картплоттер, РЛС, транспондер АИС)— полностью выведена из строя. Входные малошумящие усилители GPS-приёмника уничтожены наведённым током. В РЛС выгорел магнетрон, компоненты процессорных плат блока обработки разрушены.

3.Дизель-генератор (электрическая часть).Регулятор напряжения (AVR) выведен из строя — пробой полупроводниковых переходов в цепи обмотки возбуждения. Дизель генератора исправен, но генератор не вырабатывает стабильного тока.

4.УКВ-радиостанция (VHF).Синтезатор частот и усилитель мощности передатчика — пробой полупроводников. Связь невозможна.

СЕРЬЁЗНО — ОРАНЖЕВЫЙ

5.Цепи управления форсунками.Разъёмы и проводка к электромагнитным форсункам — наведённый ток вызвал прогар контактных групп в штекерных соединениях, пробой изоляции подводящих проводников.

6.Панель приборного мостика.Оба приборных щита — дисплеи не функционируют, тахометры и индикаторы температуры не отвечают. Процессорные блоки щитов и микросхемы памяти требуют замены.

7.Аварийно-предупредительная сигнализация (АПС).Центральный блок АПС, контролирующий давление масла, температуру охлаждающей жидкости и обороты двигателей, — неисправен. Пожарная сигнализация (датчики дыма, термодатчики в машинном отделении) — не функционирует.

8.Бортовая кабельная сеть (жгуты управления и питания).Пробой изоляции с локальными прогарами жил в ориентировочно 23% бортовых кабельных трасс (340 м из 1480). Прохождение сигнала по шинам CAN невозможно. В местах нарушения изоляции началось окисление меди.

НЕКРИТИЧНО — ЖЁЛТЫЙ

9.Осветительная система.Блоки управления светодиодными лентами на обеих палубах — сгорели контроллеры ШИМ-регуляторов яркости. Основные светильники работоспособны при прямом подключении к питанию.

10.Аккумуляторные батареи (стартерные и сервисные).Непосредственных повреждений от ЭМИ нет, однако за месяц простоя без подзарядки (генератор неисправен) произошла глубокая сульфатация пластин. Потеря ёмкости до 40%, повышенное внутреннее сопротивление. Вероятен отказ при пусковых нагрузках.

11.Коммутационная аппаратура (реле, контакторы, путевые выключатели).Контакты нескольких электромеханических реле приварились в замкнутом положении, у части перегорели обмотки, якорь заклинен в разомкнутом.

Я внимательно прочитал список. Так. Навигация — GPS, радар, транспондер — нахрен. Спутники мертвы, береговых станций нет. По Москве-реке мы и глазами пройдём. Радиостанция… Да, её приведу в порядок. Судовая УКВ — двадцать пять ватт и антенна на мачте, над водой. Охват десятки километров. Давно пора связаться с «Рысью» и пообщаться на тему одного летуна… не исключено, что там такие же отморозки, но попытка не пытка.

Контроллеры света — бред. Лампы и так горят напрямую. Регулировка яркости мне не нужна. Остальное ремонтирую.

Теперь главное. После ремонта судно могут угнать, нельзя оставлять такую возможность. ECU — блоки управления двигателями. Вот это мой ключ. Без них движки мертвы. Там электронные форсунки, микросекундные тайминги. Проводком не замкнёшь, ломом не обойдёшь. Даже если на борт залезет механик от бога, без этих коробок он будет тупо смотреть на мёртвое железо. Значит так: чиню их, снимаю, кладу в инвентарь. Уношу с собой. Вернусь — воткну обратно, и поплыли.

Я убрал все лишние детали из списка. Система оценила оставшееся.

Время ремонта: 22 мин.

Стоимость: 1840 маны.

Примечание: Доступен «Крафтовый буфер»

Применить «Комплексный ремонт»?

Да/Нет

Я выбрал «Да».

Использовать «Крафтовый буфер»?

Да/Нет

Ай! Опять она не может всё свести в один ответ! Подтвердил и посмотрел на требуемое количество маны.

Состояние: «Крафтовый буфер» готов для заполнения.

Требующееся количество маны: 1840

Внести?

Да/Нет

Тысяча восемьсот сорок. Расценки-то зверские… Ладно, теперь у меня есть хороший источник маны — относительно дружный коллектив фракции, так что не беда. Достаём кристаллы, начинаем закачивать.

Степан поднялся на борт следом за нами с Искрой, заглянул мне через плечо и прочитал информацию.

— Ожидаемо, — хмуро кивнул он, разглядывая схему повреждений. — ЭМИ при появлении Бесформенного выжег всё, что содержало полупроводники. Сами двигатели при этом целые?

— Механика живая, — подтвердил я. — Вставь туда нормальный блок управления, дай ему сигнал, и заведётся.

— Ну вот и хорошо, — Степан огляделся, потёр ладони. — Слушай. Я не буду сидеть и наблюдать просто так. Пока ты занимаешься восстановлением электронной части, я могу вручную заняться топливной системой. Фильтры наверняка забиты. На ЭМИ им плевать, а вот от долгого простоя страдают. Микробиологический нагар в баках — это типичная история при длительном бездействии дизельного флота. Проведу ТО. Плюс рулевая машина, там ручной гидравлический дублёр. Нужно проверить давление в системе, провести принудительную прокачку. Ну и пройдусь по топливным магистралям, посмотрю на уплотнители и хомуты.

— Давай, — коротко ответил я.

Степан кивнул и пошёл в сторону машинного отделения, доставая из подпространственного кармана стандартный набор инструментов. Он материализовал их прямо на ходу. Голубая вспышка, и вот уже у него в ладони оказался

Похоже, он не получил при инициализации «Инженерный Инструмент», как мой разводной ключ. Кстати, я в последнее время очень редко юзаю свой мультитул. И без него игрушек прорва. Вот, например, самая любимая.

— Прометей, — скомандовал я.

Тут же возникло гораздо более объёмное свечение. Андроид сформировался, судно тут же чуть качнулось от неожиданной прибавки веса. Прометей коротко осмотрелся, сканируя обстановку.

— Ты остаёшься на борту. Контролируешь процесс «Комплексного ремонта». Распределение маны из буфера по приоритету, сначала ECU, потом генераторный регулятор, потом остальное по списку.

Робот чуть склонил голову под аккомпанемент сервоприводов. Сенсоры скользнули по голограмме повреждений.

— Принято, Создатель, — произнёс он. — Спешу уточнить, вы намерены покинуть судно в процессе?

— Намерен.

Степан высунулся из люка машинного отделения с кувалдочкой в одной руке и масляным щупом в другой.

— Подожди, — он сдвинул очки на нос и уставился на меня. — Ты что, уходишь? Но ты только что применил навык. Разве тебе не нужно находиться рядом?

— Нет, — ответил я, перекидывая ногу через бортик, чтобы сойти на причал. — Прометей — мой ассистент. Он подключён к моим системным интерфейсам напрямую. Буфер заряжен, так что он поведёт процесс самостоятельно, будет контролировать расход и распределять приоритеты.

Степан проводил меня взглядом.

— Это… — он замолчал, подбирая слово. — Очень удобно.

— Да, — согласился я, уже стоя на дощатом настиле причала.

— Ага, — раздался голос Искры с верхней палубы. — Скоро наш титановый истукан будет Лёшеньке зубы по утрам чистить!

— Я рад служить своему Создателю, — произнёс Прометей с борта. — Если требуется гигиена полости рта…

— Нет, — отрезал я.

За спиной послышалось тихое хрюканье рыжей пиромантки.

Глава 2

Глаза

Я огляделся и направился к административному зданию, предоставив теплоход своей судьбе и андроиду. Высоко над крышами кружила маленькая «Стрекоза», так что о приближении любой дряни я узнаю сразу. Само строение признаков жизни не подавало. Внутри за разбитыми стёклами просматривался стол, пара стульев, разбросанные бумаги и сейф с выбитой дверцей. Похоже, в самом начале апокалипсиса кого-то интересовали деньги. Ничего особо полезного.

Зато на парковочном пятачке рядом со зданием стояли четыре машины. Две аккуратно припаркованные, как будто хозяева просто зашли на минуту и не вернулись. Ещё одна наискосок, прямо на клумбе с засохшими цветами, дверца открыта, ключи в замке зажигания.

Последняя — «Форд Транзит» с надписью «Московская Речная Служба» на борту. Без колёс, стоящая на ободах. Кто-то снял резину для своих нужд.

Сзади послышались лёгкие шаги.

— О, мародёрка! Люблю мародёрку! — Искра нагнала меня и обняла со спины. — Будешь заводить новые тачки? Давай тогда что-нибудь покруче возьмём!

— Нет, заводить не буду, в городе полно машин. Часть просто пущу на детали. Хочу всё же опробовать перспективный навык, до которого у меня не доходят руки.

Она отпустила меня и покачала головой:

— Вот что бывает, когда откусываешь больше, чем можешь прожевать! Навыки ему некуда девать! Ну, давай, покажи фокус.

— Закончу осмотр и покажу, — отозвался я.

Крафтовый буфер: 1840/1840 — расход начат.

Приоритет 1: ECU двигателя №1 — выполняется… 214 маны.

Сообщение от Прометея пришло почти неожиданно. Я мысленно принял и свернул в уголок зрения, но канал связи оставил открытым. Просто чтобы контролировать процесс. Всё же ремонт впервые происходит без меня.

Задняя дверь «Транзита» была не заперта. Я потянул ручку, петли скрипнули. Внутри обнаружился типичный набор выездной техслужбы. Стеллажи с пластиковыми кейсами, бухты кабеля, коробки с электрофурнитурой. На полу стоял переносной бензогенератор «Honda EU22i», компактный, инверторный.

— О, — сказал я и полез внутрь.

Генератор крепился к полу стяжными ремнями. Выглядел он прилично, явно принадлежал педантичному владельцу. Я открутил крышку топливного бака, понюхал. Бензин. Месяц простоя для герметичного бака — ерунда, не успел выдохнуться и потерять октановое число. Начал отстёгивать.

— Забираем? — деловито спросила Аня, заглядывая в кузов.

— Ага, — кинул я. — Мелочь, а приятно.

Генератор отправился в инвентарь. Следом туда ушли две бухты медного кабеля ВВГнг сечением 2,5 квадрата и коробка автоматических выключателей. Полезно. В хозяйстве всё пригодится, тем более, что оно растёт с каждым днём, а крафтить всё подряд очень расточительно в плане маны и ресурсов. Нужно грабить город активнее и всё тащить в дом.

Искра зевнула. Весьма демонстративно.

Теперь легковые машины. Первая — «Ford Focus». Хэтчбек, серебристый. Левое переднее крыло смято, бампер висит на честном слове. Я присел рядом с горловиной бензобака, откинул крышку и принюхался. Запах бензина есть, бак не пустой. А заодно и металлическая сетка антисливного клапана есть. Шланг в такую не просунуть.

Активирован навык: «Магнитный Захват».

Я поднёс руку к горловине, сосредоточился. Магия послушно сжала стальную решётку в тугой комок и выдернула наружу. Материализовал из инвентаря небольшой ручной насос с силиконовым шлангом. Голубая вспышка, и вот он уже в руках.

— Сливать будешь? — слегка оживилась Искра. — Не проще ребят на заправку послать?

— Я не для того сливаю, чтоб наши запасы пополнить, — отозвался я, материализуя канистру. — Просто хреново получится, если при разборке всё это растечётся.

Опустил шланг в горловину и прокачал несколько раз. Первая порция бензина потекла в пустую двадцатилитровую канистру. Слил всё, что было, литров пятнадцать, если на глаз. Отправил в Хранилище в раздел «Топливо», подраздел «Бензин».

Приоритет 1: ECU двигателя №1 — завершено.

Текущий расход: 214 маны.

Приоритет 1: ECU двигателя №2 — выполняется… 214 маны.

Я обернулся к реке. Отсюда, от стены административного здания, теплоход был виден как на ладони. Но мне не требовалось смотреть на него, чтобы увидеть, что происходит внутри. Хватило просто закрыть глаза и пройти по каналу связи.

По внутренностям «Москвы-203» струилось голубое свечение. Чем-то работа магии напоминала электрическую плазму в замедленной съёмке.

Она повторяла разветвлённую геометрию кабельных трасс, будто кто-то впрыснул в вены судна светящуюся кровь и она теперь жила своей жизнью, расходясь по капиллярам. Там, где свечение достигало повреждённого узла, оно сгущалось в плотный кокон, и внутри этого кокона происходило то, что не мог бы повторить ни один сервисный центр мира.

Сейчас кокон висел в машинном отделении. Второй блок ECU. Внутри оплавленного корпуса мана переписывала реальность на молекулярном уровне. Выгоревшие MOSFET-транзисторы силовых ключей восстанавливали кристаллическую структуру кремния слой за слоем, переход за переходом.

Медные дорожки

Процессор блока восстанавливал миллионы транзисторных затворов, каждый толщиной в десятки нанометров.

«Прометей, можешь параллельно заняться прошивкой».

«Выполняю, Создатель».

Андроид начал байт за байтом записывать в ПЗУ управляющую прошивку, которую сам же создавал на основе уже заложенных алгоритмов и данных о судне. Боже, как же удобно…

Приоритет 1: ECU двигателя №2 — завершено.

Приоритет 2: AVR дизель-генератора — выполняется… 118 маны.

Общий расход: 546/1840

Свечение сместилось. Теперь голубой кокон обволок автоматический регулятор напряжения — компактную плату размером с ладонь, спрятанную в кожухе генератора. Пробитые тиристоры цепи возбуждения восстанавливали полупроводниковые переходы, операционные усилители обратной связи обретали заново свои кремниевые внутренности. Через полминуты кокон мигнул и погас. AVR вернулся к жизни.

Голубые ручейки тем временем разбежались по бортам, мана добралась до кабельных жгутов. Три сотни сорок метров повреждённых трасс. Свечение медленно ползло вдоль стен и подволоков, останавливаясь у каждого пробоя изоляции. Обугленный поливинилхлорид затягивался, словно рана на коже — слой за слоем наращивая полимерную оболочку вокруг медных жил. Окисленная медь возвращала янтарный блеск. В местах соединений прогоревшие контактные группы разъёмов обрастали свежим металлом.

— Лёша, эй, ау! — позвала Аня. — Ты куда улетел?

Я открыл глаза и пару раз моргнул. Повернулся к ней и сказал:

— Засмотрелся на красоту чистого созидания. Так, ладно, продолжим.

Вторая машина — «Toyota Camry», белая, почти без видимых повреждений. Тоже бак не пустой. Слил примерно двадцать литров. Третья — «Лада Гранта», без водительского стекла и с разбитым зеркалом, но бак — десять литров.

Сорок пять литров бензина. Для фракции ерунда, но для случайной парковки норм результат.

Я отошёл на пару шагов, глядя на «Фокус». Машина была в общем-то целой, если не считать помятого крыла. Двигатель? Скорее всего, мёртвый ECU — та же история, что и на теплоходе. Но сам агрегат?

Я достал из инвентаря «Инженерный Инструмент». Выбрал нужный слот и трансформировал его в плоскую отвёртку. Тратить ману на игры с магнитными полями не стал. Открыл капот «Фокуса», зафиксировал его на штыре и заглянул внутрь.

Двигатель — «Дюратек» 1,6 литра, сто пятнадцать лошадей. Неплохой компонент. Это чугунный блок, алюминиевая головка, стальной коленвал, шатуны, поршни. Восемь болтов на клапанной крышке. Я снял её — распредвалы в масле, а само масло немного потемнело от стояния без дела, но не сгустилось.

И это только подкапотка. Я выпрямился и окинул машину хозяйственным взглядом. Тонна двести килограммов металла, пластика, резины и стекла.

Кузов даст листовую сталь разной толщины. Лобовое стекло — триплекс, три слоя с полимерной прослойкой. Боковые — калёное стекло, его при желании можно пустить на оптику. Шины — синтетический каучук, армированный кордом. Сиденья — пенополиуретан, ткань, стальной каркас с механизмами регулировки. Тормозные диски — чугун с высоким содержанием углерода. Рулевая рейка — прецизионная механика, шестерня и зубчатая рейка, упакованные в литой корпус.

Каждую деталь я могу использовать, «переварить» своими модулями. «Тигель» для переплавки металлов, «Верстак» для сборки, «3D-Принтер» для полимеров. Этой тачке не повезло. Она целиком пойдёт на сотню заготовок.

Город полон техники. Десятки тысяч мёртвых автомобилей. Раньше они просто мешали проехать. Некоторые я оживлял, многие ещё оживлю. Но вот всё лишнее пойдёт в дело и станет сырьём. Считай, нас окружают залежи обработанного, сформованного материала. Не руда, которую нужно добывать и плавить с нуля. Но и не такие чистые заготовки, как с металлобаз. Нечто среднее, но тоже вполне годное для работы, ведь склады на базах через некоторое время опустеют.

Я положил ладонь на крышу машины.

Активирован навык: «Разборка».

Объект: Легковой автомобиль «Ford Focus II».

Состояние: Неисправен (повреждение ECU, деформация левого крыла).

Оценка: 2847 компонентов, 14 основных узлов.

Режим разборки:

1. Полная (автоматическая) — до мельчайших деталей.

2. Поузловая — разделение на крупные блоки.

3. Личный контроль — оператор управляет процессом вручную, но может по желанию автоматизировать часть процесса.

Разумеется, я выбрал третий вариант.

Выбран режим: Личный контроль.

Ориентировочная стоимость: 200 маны.

Примечание: Расход может увеличиться или уменьшиться в процессе.

Начать процесс разборки?

Да/Нет

Выбрал правильный ответ. Мана пошла из меня тёплой волной. Я чувствовал работу навыка через ладонь, которая касалась крыши. Пришло полное осознание конструкции. Решил сперва дать магии немного воли и посмотреть, как навык будет работать без жёсткого контроля.

Машина начала разбираться.

Сначала медленно, словно нерешительно. Дверные петли сами собой вывернулись из посадочных мест, и двери аккуратно опустились на асфальт — не упали, а именно опустились, как будто чья-то невидимая рука придержала. Следом пошла крышка багажника, бамперы.

— О-о-о! — с обалдением выдохнула Искра. — Это как «Трансформеры»! Только вместо того чтобы собраться в крутого робота, машина разбирается в кучу запчастей! Оптимус Прайм наоборот!

Она подскочила ближе, глядя, как передние крылья аккуратно отделяются от стоек.

— Нет, подожди, — Аня прищурилась, наклонив голову набок. — Это больше похоже на работу Магнето. Точно! Ты же у нас Магнето! Только добрый и в грязной куртке. И без пафосных речей про превосходство мутантов.

— Я не двигаю металл магнитным полем, — уточнил я, не отрывая внимания от процесса. — Это другой навык. И я могу управлять только ферромагнетиками, а здесь полно материалов, невосприимчивых к магнитным полям.

— Да какая разница! — отмахнулась Искра. — Со стороны выглядит одинаково! Машина сама себя разбирает! Знаешь, Лёш, если бы Магнето вместо мирового господства занялся автосервисом, он бы озолотился. Ну или ты сам мог бы, если бы не конец света и отсутствие клиентов. Никаких очередей и записей! Без хамоватых мастеров! «Волшебный Шиномонтаж Алексея Иванова», круглосуточно!

Стёкла вышли из уплотнителей косяков и легли рядом целые, ни одного скола. Панели кузова одна за одной отсоединялись от точек сварки. Не рвались и даже не скрипели, а именно рассоединялись, как если бы изначально держались на защёлках или дешёвом суперклее. Силовые элементы каркаса кузова уложились в аккуратный штабель.

Я ходил вокруг тачки, наблюдая и слегка корректируя процесс, когда виднелась деталь, которую хотел сохранить целой. Топливный насос отдельно. Генератор отдельно. Стартер. Коробка передач.

Потом настала очередь двигателя.

Крепёжные болты сами вышли из резьбы с тихими щелчками. Блок двигателя неторопливо поднялся над подрамником, балансируя на невидимых нитях маны, и опустился на асфальт перед моими ногами.

Я остановил навык.

Расход маны: 168

«Фокус» превратился в аккуратный экспонат выставки «Как устроен автомобиль».

Двигатель разбирать не стал, потому маны ушло меньше. Там внутри поршневые кольца, вкладыши коренных и шатунных подшипников, — это мелкие детали, которые извлекать посреди улицы я точно не буду. Да и вообще, пока дальнейшая судьба двигателя не ясна. Может, он сгодится целиком. Или же закончу разборку в мастерской.

— Искра, — я повернулся к девушке. — Займись пока отправкой деталей в Хранилище, а я разберусь с остальными машинами.

— Хорошо, — кивнула она. — Кстати, я вот чего подумала на тему Магнето, магопокалипсиса и всего вот этого, что нас теперь окружает.

— И что надумала? — уточнил я, подходя ко второй машине.

— Что мы тоже мутанты, — сказала она. — Ну, сам посуди. Когда случилась Вспышка, она же всех облучила. И тут бац! Система! «Живо соглашайтесь меня принять или тоже станете чупакабрами!» И всё, мы сразу стали магами. Теперь у нас есть уровни, как у мутантов. А если нас убивают, то наша энергия кристаллизуется в блестящий камушек. Тоже, как у мутантов, один в один.

— Интересное наблюдение, — согласился я. — Жаль, что оно нам ничего не даёт.

Приоритет 3: кабельные трассы — 67%… 490 маны.

Контакторы и реле — в очереди.

УКВ-радиостанция — в очереди.

Аккумуляторные батареи — в очереди.

Прометей вёл процесс крайне педантично. Мана расходовалась ровно, без скачков. Он точно дозировал поток, не позволяя буферу тратить лишнего на низкоприоритетные узлы, пока не закончены критичные. Я смотрел, как голубое свечение тихо угасает на одном участке и разгорается на другом. Магия чинила кораблик, как тромбоциты чинят порез. Только лучше и быстрее.

Аня в это время деловито обходила разложенные вокруг скелета «Фокуса» детали. Присела на корточки перед стопкой кузовных панелей, коснулась ладонью верхней. Стальной лист исчез в голубой вспышке. Следующий. Вспышка. Следующий. Вспышка.

Она перешла к стёклам. Пыльные, очень нуждающиеся в уходе. Потрогала, исчезли. Потом ещё череда вспышек. На всё ушло секунд десять.

Работала моя рыжая быстро. Обошла бамперы, дематериализовала. Пнула носком ботинка рулевую рейку, присела, прикоснулась. Вспышка. Генератор, стартер, катушки — всё уходило в Хранилище, будто невидимый пылесос втягивал предметы в иное измерение.

Наконец она остановилась перед двигателем. Девяносто килограммов маслянистого чугуна и алюминия, поблёскивающего тёмными разводами отработки.

Аня посмотрела на него, поморщилась. Девушке явно не хотелось трогать эту маслянистую пакость. Вытянула указательный палец и осторожно ткнула в самый чистый участок клапанной крышки. Одним кончиком ногтя. Голубая вспышка, и двигателя не стало.

— Готово! — она выпрямилась, продемонстрировала мне безупречно чистую ладонь и переключилась на деловой тон. — Так, Лёш. Я сейчас схожу, посмотрю сильно ли там страдает Семён, а потом сразу обратно. Помогу тебе убрать остальную расчленёнку, которую ты тут устроишь.

— Давай, — кивнул я.

Проводил её взглядом, дождался, пока поднимется на борт. Перешёл к «Ладе Гранте». Невзрачная и слегонца побитая. В базовой комплектации ни литья, ни противотуманок. Зеркало заднего вида с водительской стороны висело на одном креплении, покачиваясь от ветра. Проём водительского окна зиял чёрным провалом. Стекло кто-то выбил давно, на сиденье лежали мелкие осколки, припорошённые пылью.

Положил ладонь на крышу. Металл под пальцами по ощущениям был тоньше, чем у «Фокуса». Ну-у-у… в общем-то «АвтоВАЗ» никогда и не славился толщиной кузовного железа.

Активирован навык: «Разборка».

Объект: Легковой автомобиль «LADA Granta» (ВАЗ-2190).

Состояние: Неисправен (повреждение ECU, отсутствует стекло передней левой двери, повреждено левое наружное зеркало).

Оценка: 2214 компонентов, 12 основных узлов.

Ну и так далее. Снова выбрал режим «Личного контроля».

Ориентировочная стоимость: 155 маны.

Сто пятьдесят пять. Дешевле, чем «Фокус». Что понятно, конструкция ведь проще, деталей меньше, да и соединения грубее. С другой стороны отечественный автопром хотя бы не содержит никаких сюрпризов. Тут нет хитрых многослойных сэндвичей, скрытых клипс и всех тех «решений для упрощения сборки на конвейере», которые по итогу превращаются в головоломку для сервисника.

Достал кристалл, восстановил запас маны и подтвердил. Процесс пошёл так же спокойно, как в первый раз. Мана потекла. Я ощутил архитектуру машины. Чугунный блок цилиндров станет превосходным сырьём для «Тигля». Чугун с пластинчатым графитом, легированный хромом и молибденом. Такой металл после переплавки пойдёт на износостойкие детали.

Капот. Крышка багажника. Задние фонари вышли из посадочных мест вместе с резиновыми уплотнителями — я не стал их разделять, нет смысла. Бамперы из обычного полипропилена, не крашенного в цвет кузова, как у более дорогих комплектаций. Дешёвый чёрный пластик. Отличный расходник для «3D-Принтера». Гранулирую и пущу на что-нибудь полезное.

Минуты через три процесс полностью завершился.

Расход маны: 139

Снова пришло сообщение-доклад от Прометея.

Приоритет 3: кабельные трассы — завершено.

Приоритет 4: контакторы и реле — выполняется… 86 маны.

Общий расход: 1224/1840

Две трети готово. Теплоход постепенно оживал. Я чувствовал это через канал связи, хотя в режим визуализации больше не переходил, чтобы не тратить время. Но ощущение возвращающегося импульса оставалось. Есть подозрение, что я постепенно превращаюсь в машину. В такой же искин, как Прометей. Но мне это нравится.

Электрическая система судна восстанавливала целостность. Где раньше зияли обрывы и мёртвые участки, теперь по проводам снова мог течь ток.

Осталась «Камри». Потом «Транзит», если с него есть что взять. Я сел на капот подрамника «Гранты», достал из инвентаря флягу «Вечного Источника» и сделал пару глотков воды. Октябрьский ветер тянул с реки чем-то прелым и тинистым. Нормальный речной запах.

— Ах, красота-а-а!

Голос донёсся с борта теплохода. Я повернул голову. Искра стояла у поручней верхней палубы, облокотившись на холодный металл обоими локтями. Ветер шевелил рыжие пряди. Она смотрела не на меня и не на разобранную «Гранту», а куда-то вперёд. Туда, где река делала широкую плавную дугу и уходила за поросший голыми деревьями берег.

— Слушайте, — она повернулась ко мне, лицо было довольным, как у кошки на солнечном подоконнике, — я всё-таки считаю, что была права насчёт романтики! Отсюда вид просто… просто правда красиво. Понимаете? Никаких людей и других судов! Только река, небо и этот дурацкий апокалипсис, который при всех своих недостатках навёл хоть какой-то порядок с толпами туристов!

— Аня, — я повысил голос, чтобы услышала, — отойди немного от перил и не мешай Прометею.

— Я не мешаю, я созерцаю! — отчеканила она. — Прометей, я тебе мешаю?

— Нет, — ответил андроид с нижней палубы.

— Спасибо, что сказал, — Аня поспешно переместилась правее. — Вот, кстати, видите? Хороший парень наш Прометей! Заботится!

— Это соответствует Аксиоме номер три, — без интонации подтвердил андроид. — «Защищать жизнь и здоровье идентифицированных союзников, если это не противоречит аксиомам один и два».

— Вот же зануда, — покачала головой девушка. — Лёша, слышишь⁈ Как ты умудрился оцифровать собственное занудство? Прям яблочко от яблоньки!

— У Прометея своё, — отозвался я с усмешкой.

Размял плечи и перешёл к «Камри». Процедура повторилась: ладонь на капот, плавное напряжение навыка, и белая машина начала медленно, деловито разбираться на составляющие. Тут двигатель был интереснее — «1AZ-FSE», два с небольшим литра, прямой впрыск, двести лошадей в лучшие времена. Алюминиевый блок с чугунными гильзами. Форсированный вариант. Голова с двумя распредвалами, 16 клапанов. На детали пойдёт.

Снова остановил на уровне снятого двигателя. Рядом лёг демонтированный генератор, стартер, катушки зажигания, детали педального блока, рулевой рейки. Рейка практически новая.

— Лёша! — снова звонкий девичий голос.

Я обернулся.

Аня кричала с палубы, показывая рукой вниз. Туда, где вода граничила с бортом теплохода. Она перегнулась через поручень и тыкала пальцем.

— Лёша, смотрите! Там глаза торчат!

Что? Твою мать!

Глава 3

Под прицелом

Я сразу же бросил всё и поспешил к теплоходу. Пробежал мимо кнехта, вышел к воде. Аня улыбалась во весь рот. Она откровенно радовалась, будто кошелёк нашла, а не чудовище.

Я посмотрел на воду.

Поверхность реки здесь, в тени корпуса теплохода, выглядела тёмной, почти чёрной. Лёгкое течение гнало вдоль борта мелкий мусор: несколько листьев, щепку, пустую пластиковую бутылку, пару пакетов.

Действительно, глаза. Две штуки.

Они торчали над поверхностью. Круглые, выпуклые, с горизонтальными зрачками. Очень похожие на лягушачьи. Только гораздо крупнее. Сантиметров по десять в диаметре каждый, а между ними около метра расстояния.

Глаза смотрели на меня.

Я смотрел на глаза.

Квакса — Уровень 15

Несколько секунд мы изучали друг друга с обоюдным, вполне профессиональным интересом.

А потом глаза ушли под воду. Без всплеска, будто перископы подводной лодки. И всё, просто исчезли. Тёмная поверхность сомкнулась над ними, и ничего не осталось — ни ряби, ни пузырей, будто здесь ничего и не находилось.

Я поднял голову и посмотрел на Аню. Та всё ещё улыбалась.

— Ну? — крикнула она.

— Видел, — ответил я.

— И? — она нетерпеливо перебросила жезл в другую руку. — Как думаешь, вкусные лягушачьи лапки получатся?

Я задумался на секунду, прикидывая, сколько весит тварь с межглазным расстоянием в метр?

Много весит. Тонн пять-шесть.

— Очень может быть, — ответил я наконец.

Степан высунулся из люка машинного отделения — чёрный от машинного масла до самых локтей, со счастливым и одновременно озабоченным видом человека, обнаружившего и проблему, и решение одновременно.

— Насосная группа работоспособна, клапан дифференциала давления в норме, — доложил он, потом кивнул в сторону воды. — Что там было?

— Лягушка, — сказал я.

— Крупная? Какой уровень?

— Пятнадцатый, — пожал я плечами.

Степан неодобрительно посмотрел на реку, дескать, что ж ты тварей-то наплодила, матушка.

— Ладно. Значит, меню для речной прогулки уже формируется, — произнёс он, принимая неизбежное. — Я понял. Романтика. Французская кухня. Всё логично.

Аня наверху засияла.

— Ну наконец-то! — хохотнула она. — Я же говорила, что нужно мыслить адаптивно! Добро пожаловать в новую реальность, Стёпка!

Где-то под тёмной поверхностью реки что-то тихо двинулось. Слабое движение воды, едва заметная рябь у самого борта теплохода. Зверюшка не ушла и может напасть, но пока не решается. Видимо, её смутило радостное возбуждение двуногой добычи.

По каналу связи пришёл финальный доклад.

ОТЧЁТ: «Комплексный ремонт» — завершён.

Приоритет 1: ECU двигателя №1 — завершено. 214 маны.

Приоритет 1: ECU двигателя №2 — завершено. 214 маны.

Приоритет 2: AVR дизель-генератора — завершено. 118 маны.

Приоритет 3: Бортовая кабельная сеть (вкл. цепи форсунков) — завершено. 678 маны.

Приоритет 4: Контакторы, реле, АПС — завершено. 86 маны.

Приоритет 5: Панель приборного мостика — завершено. 112 маны.

Приоритет 6: УКВ-радиостанция — завершено. 160 маны.

Приоритет 7: Аккумуляторные батареи (десульфатация) — завершено. 58 маны.

Общий расход: 1640/1840

Крафтовый буфер: 200 — сэкономлено за счёт перераспределения нагрузки.

Время выполнения: 19 мин. 42 сек.

Девятнадцать минут сорок две секунды. Система оценивала в двадцать две. Прометей уложился быстрее расчётного и сэкономил ману. Значит, оптимизация распределения сработала. Андроид на ходу корректировал расход, перебрасывая остатки потока с завершённых узлов на следующие, не дожидаясь полного затухания кокона.

— Создатель, — заговорил Прометей, — электрическая часть судна полностью восстановлена. Оба блока ECU прошиты и протестированы, отклик форсунок в пределах допуска. Генератор стабилизирован, выходное напряжение двести двадцать вольт, пятьдесят герц. Радиостанция готова к работе на всех стандартных каналах. Аккумуляторные батареи восстановлены на сто процентов, несмотря на серьёзную деградацию кристаллической решётки свинцовых пластин в наиболее повреждённых ячейках.

— Отличная работа, — кивнул я. — Сними оба ECU с кронштейнов и сложи в инвентарь. Они поедут с нами.

— Принято, Создатель.

Я повернулся обратно к воде. Рябь у борта не исчезла. Наоборот, стала отчётливее. Земноводное неторопливо перемещалось под самой поверхностью, вдоль корпуса теплохода, от кормы к носу.

Прищурился, чтобы лучше рассмотреть контуры. Солнце стояло низко и било почти горизонтально, но тень от теплохода ложилась на воду, скрывая всё, что было ниже поверхности.

Рябь прекратилась именно там.

Тварь подбиралась к борту. К тому самому месту, где наверху, на открытой палубе, стояла рыжая девушка и глядела на реку с гастрономическим восторгом.

— Аня! — рявкнул я. — Отойди от борта! Немедленно!

Она вздрогнула и отшатнулась, сразу же поняв, что я не повышаю голос просто так.

Вода вспухла горбом, и из неё вылетело нечто. Лягушачий язык. Толстый, мускулистый, покрытый слизью жгут мышечной ткани. Розовато-серый, с утолщением на конце, как у хамелеона, только диаметром с человеческое бедро. Он вырвался из воды с хлёстким, мокрым звуком лопнувшего каната. Во все стороны разлетелся веер брызг.

Пять метров высоты от поверхности реки до верхней палубы язык преодолел за долю секунды.

Он летел точно в голову Ане.

Я вскинул правую руку в тот же момент, как отдал приказ пиромантке. Мозг успел сформулировать запрос

Восемь патронов в магазине, один в патроннике. Патрон на месте — я всегда ношу пистолет с досланным. Девяносто три грана стального сердечника со свинцовой рубашкой в биметаллической оболочке, триста пятнадцать метров в секунду дульной скорости. Не винтовка, не снайперка. Рабочая лошадка ближнего боя с прицельной дальностью в пятьдесят метров.

Но до цели было не пятьдесят, а всего лишь восемь. Плюс патроны уже не те, что были прежде. Я всё облучил.

Выстрел.

Сухой, резкий хлопок. Затвор-кожух рванулся назад, выбрасывая дымящуюся гильзу.

Пуля ударила в язык твари.

Попал примерно в двух метрах от утолщённого кончика. Язык дёрнулся. Резко, конвульсивно, как змея с перебитым хребтом. Траектория сбилась. Он пробил воздух в полуметре от лица Искры, правее. С мокрым шлепком ударил по поручню верхней палубы. Металл загудел.

Тварь взвыла. Звука я не услышал, зато по поверхности побежало волнение и пузыри. Язык втянулся обратно с такой скоростью, будто чудовищная пружина дёрнула его вниз. Мелькнул розоватый хлыст, сверкнули капли слизи — и всё.

Вода сомкнулась с тихим всплеском. Из глубины ударила мутная волна, качнувшая теплоход. «Москва-203» тяжело накренилась к причалу, застонали швартовные канаты. Потом выправилась.

Тёмная туша метнулась прочь от судна. Я видел её контур: огромное расплывчатое пятно, уходящее на глубину и стремительно удалявшееся вниз по течению, к середине реки. На поверхности остался только расходящийся бурун.

Я проводил лягушку взглядом. Палец лежал на спусковой скобе. От такого ранения тварюга кровью не истечёт. Я просто спугнул её. Можно велеть Прометею угостить её чем-то покрупнее и ударить поточнее. Но сейчас смысла нет. Если она вдруг вернётся, то лучше выманить на берег. Иначе дохлая туша просто утонет, а нам надо кормить фракцию и ручных монстров.

Бурун таял вдали.

Я дозарядил пистолет и убрал в инвентарь.

— ЛЁША!!! — раздался голос Ани. — ОНА ПРЯМО… ОНА ВОТ ПРЯМО СЮДА…

Девушка стояла в двух шагах от поручня, прижимая жезл к груди обеими руками. Глаза горели так, будто ей только что показали лучший в жизни фильм.

— В курсе, — коротко ответил я.

— Нет, ты не понимаешь! — Искра подскочила обратно к перилам, и мне снова захотелось приказать, чтобы она отошла нафиг. — Ты выстрелил ей прямо в язык! В ЯЗЫК! Навскидку! Он летел вот так, — она активно замахала рукой, изображая траекторию, — а ты просто бах! И попал! Это же как в боевиках! Только круче, потому что по-настоящему!

— Аня.

— Серьёзно, Лёш, у тебя глаз, как у ястреба! Нет, лучше! У ястреба нет пистолета! Ястреб бы просто описался и улетел! А ты — бах! И готово!

— Аня.

— Что?

— Отойди от борта.

Она посмотрела вниз, на тёмную воду. Сообразила. И отошла. На полшага.

— Я серьёзно, — сказал я.

Она отошла ещё на шаг.

— Дальше.

Отошла на три. Демонстративно скрестила руки на груди.

— Ну вот. Теперь я нахожусь в центральной части палубы. Если сюда дотянется лягушачий язык, то нам нужно не стрелять, а менять планету. Но ты всё же офигенно стреляешь!

— Я пули облучил, они неотвратимые.

Поднялся на борт по трапу. Прометей стоял у левого борта и смотрел в сторону реки. Туда, куда уплыла Квакса. Голубые диоды оптических модулей горели ровно. Это означает, что андроид обрабатывал данные в режиме реального времени.

— Создатель, — произнёс он, не меняя положения головы, — объект «Квакса» подвергся нападению группы неустановленных мутантов. Количество атакующих предположительно от шести до десяти. Место: двести тридцать метров вниз по течению, ближе к противоположному берегу. Фиксирую интенсивное механическое возмущение водной поверхности, характерное для группового хищнического поведения.

Я подошёл к борту.

Там, куда указывал Прометей, река больше не притворялась спокойной. Вода кипела. Поверхность бурлила пенными гребнями, словно под ней работала гигантская стиральная машина. В мутно-зеленоватой массе мелькали тёмные силуэты. Быстрые, стремительные. Тела вытянутой формы, гораздо меньше Кваксы, но их было много. Они вились вокруг большой, тёмной туши, а та ворочалась, пытаясь отбиться.

Потом пена на воде стала розовой.

Красно-бурые разводы пошли во все стороны. Течение подхватило их и понесло, растягивая в длинные полосы. Через несколько секунд пятно крови разрослось в целую кляксу метров пятнадцать в поперечнике. И продолжало расти. Бурление усиливалось. Квакса на мгновение перевернулась, показав светлое брюхо, и тут же скрылась, утянутая обратно вглубь.

Мы стояли и молча смотрели. Я, Прометей, Степан и Аня, которая всё-таки подошла к борту, но на этот раз держалась в метре от поручня.

Бурление продолжалось ещё минуту. Потом начало стихать. Всплески становились реже. Пятно стало распадаться на отдельные облачка, которые течение неторопливо утаскивало вниз по реке.

— Пятнадцатый уровень, — тихо сказала Аня. — И её просто сожрали за минуту. Пусть даже раненую.

— Думаю, что именно кровь привлекла к ней хищников, — мрачно отозвался я.

Искра помолчала, а потом с деланой серьёзностью сказала:

— Купаться точно не будем.

* * *

Ангар базы «Рысь» представлял собой бывший подземный гараж для спецтехники, переоборудованный под нужды нового времени. Потолок низкий, давящий, из монолитного железобетона с выступающими рёбрами балок. Вдоль стен тянулись стеллажи с канистрами, бухтами троса и ящиками запчастей. Пахло здесь как в любом порядочном гараже: смесью ГСМ и металла, но к этим привычным запахам примешивался какой-то мускус. Он принадлежал единственному «транспортному средству», которое не вписывалось ни в один учебник по автобронетанковой технике.

Арчи стоял в дальнем углу ангара, в специально отгороженном загоне, который бойцы между собой называли «курятником». Крикун полудремал, опустив тяжёлую голову с острым клювом. Зверь прикорнул между БТР-82 и штабным «Тигром». Леонид понимал, что это не лучшее место для его питомца, однако держать его постоянно в Питомнике не хотел.

Сейчас Филатов, закатав рукава камуфляжной куртки до локтей, орудовал жёсткой щёткой с короткой щетиной, методично проходясь ею по шкуре питомца. Арчи это нравилось. При каждом движении щётки вдоль шеи и хребта Крикун блаженно прижмуривал левый глаз и издавал утробное рокотание.

— Тихо, тихо, — бормотал Леонид, счищая комья подсохшей грязи с основания правого крыла. — Ну и вывалялся ты, дружище. Мы ж с тобой по болотам не ползали. Как умудрился?

Арчи приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяина и снова зажмурился, подставляя бок.

Капитан Дымов сидел на перевёрнутом пластиковом ящике в трёх метрах от загона, вытянув ноги в грязных берцах. Сапёр жевал сухарь.

— Нет, Лёня, ты послушай,

— Угу, — отозвался Леонид, не оборачиваясь. Он перешёл на мягкую замшевую тряпку, полируя чешуйчатые пластины на боку Арчи.

— И вот он летит на меня сверху, — Дымов, не получив должной реакции, повысил голос, — а я стою с подствольником наготове. И думаю: если я сейчас стрельну, осколочная граната ВОГ-25 рванёт в двух метрах от моего лица. И тогда вопрос: кто из нас дурнее — я или кошка? А если не стрельну, то эта скотина мне голову откусит. Тактический тупик, мать его!

— И что сделал? — спросил Леонид без интереса.

— Упал! — торжествующе объявил Дымов. — Просто упал плашмя, как мешок с цементом. Тварь пролетела надо мной и воткнулась в Ерёмина. Тот, правда, успел щит выставить, каменный, магический, но всё равно его отбросило метров на пять. А я, пока кот башкой тряс и соображал, куда делась добыча, развернулся и всадил ему гранату в зад. В самый, что называется, корень хвоста. Бах! Шипы во все стороны, визг стоял такой, что у меня наушники перегрузились. Но сработало. В куски порвало! Седьмой уровень!

— Герой, — кивнул Леонид, меняя тряпку на другую щётку, помягче, для перепонок крыльев. — Медаль дали?

— Какую медаль, Лёнь? Кто сейчас медали даёт? Полковник кивнул с каменным лицом и сказал: «Нормально отработали». Из Соболева комплимент вытащить — всё равно что зубы у акулы считать. Сожрёт раньше, чем досчитаешь. Нет, ну серьёзно! Я ему докладываю: «Товарищ полковник, четыре единицы крупной фауны уничтожены, личный состав без потерь, кристаллы изъяты». А он знаешь что ответил? «Почему четыре, а не шесть? Разведка докладывала о шести особях в секторе. Разберитесь».

Дымов скорчил рожу, пародируя невозмутимое лицо командира.

— Шесть! Да мы с четырьмя еле справились! Причём нам никто про них не доложил! Видать, его дроны засекли, а он молчал, выжидал, проверял нас. Стратег хренов. Гениальный, правда, но хренов.

Леонид усмехнулся. Дымов при всей своей трескотне был отличным рассказчиком и ещё лучшим солдатом. Бесстрашным до глупости, но при этом живучим, как таракан.

— Слушай, — Дымов сменил тему, — а вот скажи мне как приручитель. Твой Арчи — он ведь умный? Ну, по-настоящему? Он понимает, что ты ему говоришь?

Леонид остановился и повернулся к сапёру. Вопрос был неожиданно серьёзным.

— Не слова, — ответил он, задумавшись. — Слова — это для вас, людей. Арчи считывает образы. Эмоции. Направление мысли. Я думаю «вверх» — он набирает высоту. Думаю «опасность слева» — он смотрит налево. Это не дрессировка, Дым. Это что-то вроде… синхронизации. Чем крепче связь, тем точнее управление.

Дымов присвистнул.

— Телепатия, ёлки зелёные. Прямо фантастика. А если ты думаешь о жратве? Он тоже жрать хочет?

— Если я думаю о жратве, он думает, что пора на охоту.

— Логично. А если ты думаешь о своей рыжей?

Леонид бросил на сапёра предупреждающий взгляд.

— Тогда он думает, что хозяин опять тупит и пора улетать подальше от этого идиота, пока не началось, — сухо ответил он.

Дымов заржал.

— Умная птичка! Кстати, как там у тебя с ней? Продвижение есть? Применил мою тактику?

— Какую из? «Мешок сахара» или «похищение»?

— Ну хотя бы сахар!

— Дым, я тебя умоляю, давай не будем…

— Не будет он! — Дымов воздел руки. — Мужик, на дворе хрень похуже войны. Демография в минусе. Рождаемость на нуле. Каждая здоровая женщина — стратегический ресурс! А ты сидишь здесь, канарейке перья чистишь, вместо того чтобы…

Леонид ощутил жжение.

Не переносное, а буквальное. Левый карман куртки, тот, где лежал холщовый мешочек, обжёг бедро, словно туда сунули горячий уголёк. Леонид дёрнулся, прижав руку к карману.

Кости пляшут.

Стук мелких фаланг друг о друга ощущался даже сквозь ткань. Ритмичный, требовательный, как морзянка. Только в этой азбуке было всего одно сообщение: «Явиться. Немедленно».

Желудок скрутило знакомым ледяным узлом. Леонид стиснул зубы, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. Как же, блин, невовремя! Хотя когда оно было вовремя?

— Лёнь? — прищурился Дымов. — Ты чего замер? Как будто тебя током шарахнуло.

— Да сука… — вырвалось у Леонида. Он тут же натянул маску досады, шлёпнув себя ладонью по лбу. — Блин! Нет, ну я идиот!

— А что случилось-то? — Дымов перестал жевать сухарь.

— Дым, я там оставил… У неё, в общем. Короче, планшет. Полевой, с картами секторов. Я его доставал, показывал ей районы, куда лучше не соваться, ну, рассказывал, объяснял. Она же не военная, не понимает в координатах ни черта. И забыл, дебил. На столе.

Дымов уставился на него.

— Планшет, — повторил он. — С картами секторов.

— Не с секретными, — быстро добавил Леонид. — Обычный навигационный набор. Топография, рельеф, отметки опасных зон. Но всё равно техника, понимаешь? Если полковник узнает, что я разбрасываюсь казённым имуществом по бабам…

— Ох, Филатов… — покачал головой Дымов. — Это ж надо было додуматься. Пилот, ответственный за воздушную разведку стратегического объекта, забывает оборудование у своей подружки! Соболев тебе знаешь что устроит? Он тебя заставит инвентаризацию всего склада провести. Вручную, с карандашом.

— Вот именно! — Леонид вложил в голос столько искренней паники, сколько мог. — Поэтому мне надо слетать. Прямо сейчас. Быстро туда, обратно. Часа два, не больше. Заодно проверю обстановку в том районе.

Дымов беззвучно похлопал в ладоши.

— Ну давай, вперёд, Ромео. Прикрою как смогу.

Старлей быстро набросил на Арчи седло. Крикун, почуяв подготовку к полёту, встрепенулся, поднял голову и расправил крылья, едва не сбив с полки ящик.

— Тихо, дурень, — шикнул Леонид на питомца, затягивая подпругу. — Не в ангаре.

Арчи виновато поджал крылья, но начал нетерпеливо переминаться с лапы на лапу, цокая когтями по бетону. Он любил летать так же сильно, как Леонид любил на нём летать. Может, даже сильнее.

— Мяса ему не забудь! — крикнул Дымов вслед.

— Он уже обедал! — отозвался Леонид, проверяя стремена и страховочный карабин. Потом добавил тише, уже себе под нос: — А вот я, похоже, останусь голодным.

Кости в кармане всё ещё жгли и подпрыгивали.

Леонид связался с дежурным и подвёл Арчи к грузовому подъёмнику, который вёл на поверхность. Нажал кнопку вызова на стене. С минуту ждал, пока платформа опустится, чувствуя, как каждая секунда промедления увеличивает раздражение далёкого хозяина. Наконец, стальная площадка с лязгом встала в пазы.

— Давай, мальчик, — Леонид завёл Крикуна на подъёмник. Арчи настороженно косился по сторонам, он не любил замкнутых пространств. — Спокойно. Минута, и мы в небе.

Платформа пошла вверх с гудением электромоторов. Серые стены шахты поползли вниз. Полоса дневного света расширялась с каждой секундой. Арчи вскинул голову, учуяв свежий воздух, и издал нетерпеливый клёкот.

Подъёмник остановился на поверхности. Леонид вывел Арчи на бетонную площадку перед входом в бункер.

Огляделся — посты охранения на местах, бойцы у дальнего периметра копают очередной ров, между деревьями мелькает зелёная форма. Обычный день, рутина.

— Дежурный! — Леонид повернулся к солдату, стоявшему у шлюза с журналом вылетов.

— Слушаю, товарищ старший лейтенант!

— Запиши: вылет, дальний патруль, северное направление. Расчётное время возвращения — шестнадцать тридцать. Позывной «Ястреб».

Боец записал и козырнул. Никаких лишних вопросов. В «Рыси» привыкли, что летун летает. На то он и летун.

Леонид вскочил в седло. Щелчок страховочного карабина, проверка стремян. Затем лёгкое давление коленей на бока Крикуна.

— Пошёл, Арчи.

Мощные задние лапы с силой оттолкнулись от бетона. Крылья ударили по воздуху, и земля провалилась вниз. Бункер, посты, окопы, вся эта военная суета сжалась в точку и растворилась в зелёно-рыжем ковре леса.

* * *

Воздух в кабинете полковника Соболева стал заметно холоднее. Не от вентиляции. Стакан с водой на столе затянула корка льда. Соболев этого не замечал. Он сидел в кресле и смотрел на развёрнутый голографический экран «Техно-Ока». Лицо ничего не выражало. Однако Воронов по собственному опыту знал: когда лицо полковника не выражает ничего — это гораздо хуже, чем когда оно выражает ярость.

Бетонная пустота означала, что Соболев уже принял решение и просто ждёт подтверждения. На экране показывалось изображение с дрона «Шершень-4». Он оставался в режиме дальнего наблюдения. Качество было зернистым из-за предельного зума оптики, но вполне достаточным.

Бутовский лесопарк. Знакомая поляна. Чёрная каменная башня, вросшая в землю. От неё даже через экран веяло чем-то неправильным.

И прямо над поляной кружил Крикун.

— Увеличение, — скомандовал Соболев.

Воронов молча раздвинул пальцы. Изображение дрогнуло, пиксели перегруппировались. Зум дошёл до предела возможностей.

Летающий мутант заложил последний вираж и пошёл на снижение. Уверенно, как к себе домой. Никакой спешки, никакой осторожности. Он явно приземлялся сюда не в первый раз.

— Время первой фиксации? — спросил Соболев.

— Пятнадцать десять, — отрапортовал Воронов. — Объект «Ястреб» вошёл в зону наблюдения три минуты назад. Летел с юга, с нашей базы. Курс совпадает с заявленным маршрутом патрулирования, а вот точка прибытия не совпадает.

Соболев промолчал. На экране Крикун коснулся земли, подняв облако пыли. С его спины спрыгнула фигура в зимнем лётном пуховике. Даже при таком качестве изображения силуэт был очень даже узнаваемым.

Филатов.

Старший лейтенант похлопал Крикуна по шее, что-то шепнул, развернулся и направился к башне. Шёл быстро, не озираясь. Тяжёлые окованные створки врат, которые на предыдущих записях всегда были наглухо закрыты или вообще отсутствовали, начали открываться. Из проёма выплеснулась густая тьма. Она стекала по камням, как разлитая нефть, и не собиралась рассеиваться на свету.

Филатов на мгновение замедлил шаг у самого порога. Его плечи чуть дрогнули. Потом он расправил их и шагнул внутрь. Створки сомкнулись за его спиной.

Воронов стоял, опустив руки вдоль тела. Он видел много вещей за свою службу, но сейчас ему отчаянно хотелось быть где-нибудь в другом месте. В столовой, например, жевать медвежатину и слушать Дымовские байки.

Но он стоял здесь, и молчание полковника давило на плечи тяжелее бетонного перекрытия над головой. Прошло десять секунд, двадцать. Стакан с водой на столе хрустнул. Трещина пробежала по ледяной корке, а затем по самому стеклу.

Полковник расцепил пальцы и положил руки на подлокотники кресла.

— Продолжайте наблюдение, — сказал он. — Зафиксировать время выхода и маршрут отбытия.

— Есть.

Воронов подавил желание задать вопрос, который вертелся на языке. Что дальше? Штурм башни? Арест? Допрос? Расстрел? Но он был офицером, а офицер ждёт приказов, не задавая лишних вопросов.

— Разрешите идти, товарищ полковник?

— Нет. Расчётное время возвращения «Ястреба» на базу?

Инженер быстро прикинул в уме.

— С учётом скорости Крикуна и возможного обхода для маскировки маршрута — от часа до полутора. Он наверняка нарежет пару кругов по северным районам, для отчёта… и для алиби. Ориентировочно шестнадцать тридцать, как он сам и записал в журнале.

Полковник развернулся и начал отдавать распоряжения:

— Записывай. Приказ номер триста девяносто семь, гриф «секретно», исполнение немедленное. Первое. Сформировать арестную группу. Состав: четыре бойца из комендантского взвода, полная экипировка, усиление. Старший — лично капитан Дымов. Уведомить его.

— Так точно, — отозвался Воронов.

— Второе. Группа занимает позицию возле подъёмника. Скрытно. Оружие на предохранителе, но магазины вставлены. При появлении объекта… — Соболев сделал паузу, словно каждое слово стоило ему физического усилия, — при появлении старшего лейтенанта Филатова на грузовой платформе — задержание, изъятие оружия, конвоирование в блок «Б», камера номер один. Контакт объекта с личным составом исключить.

— Товарищ полков…

— Третье. Питомец Филатова, Крикун, будет находиться вместе с ним. Выделить стрелковую пару с «Кордом». Позиция — укрытие у северного вентиляционного колодца, с прямой видимостью посадочной площадки. Зверя не провоцировать. Огонь на поражение только при прямой угрозе личному составу. Вопросы?

— Никак нет. Разрешите уточнить: объекту при задержании сообщить основание?

— Нет. Основание сообщу лично. Всё, исполняй.

— Есть, товарищ полковник.

— Свободен.

Глава 4

Теплый прием (интерлюдия)

Арчи шёл на снижение. Леониду полагалось чувствовать восторг. Наркотик, ради которого стоило терпеть холод и одиночество. Но сегодня никакого кайфа не было.

Лич потребовал ингредиенты.

Пока ветер хлестал по лицу, Леонид прокручивал в голове этот проклятый список. Лесной массив вокруг базы «Рысь» расстилался внизу, уползая к горизонту.

Первым пунктом значился «костный мозг существа, убитого в момент полнолуния». Конкретно, мать его, в ту

Вторым пунктом шли «глаза Двухголового Аспида». То есть четыре штуки. Двухголовый Аспид, согласно отчётам разведгрупп, обитал в затопленных тоннелях московского метро, где-то в районе Замоскворецкой линии. Тварь двадцать пятого уровня. Леонид представил, как спускается в метро, полное воды и чёрт знает чего ещё, с фонарём и пистолетом. Сразу же начало подташнивать.

Третья радость: «почва с могилы живопогребённого». Где, блин, её искать? Объявление на столбе повесить: «Разыскивается свежая могила с живым мертвецом, звоните по тел…»? Опять самому делать? Найти подходящую тушку, живую к тому же, и закопать? Настроение прям улучшается поминутно. Зултакар, естественно, не уточнил ни координаты, ни глубину. Сказал только, что почва должна быть «пропитана ужасом последних часов». Поэтическая натура, ничего не скажешь.

Четвёртым пунктом стояла «желчь матки Гнездовой Осы». Леонид видел Гнездовых Ос один раз, с высоты трёхсот метров, и этого хватило, чтобы больше никогда к ним не приближаться. Насекомые с размахом крыльев в полтора-два метра строили ульи в проломах высоток, превращая целые этажи в лабиринты из дряни, похожей на папье-маше.

И пятое.

Леонид стиснул зубы так, что заныли дёсны.

«Свежая кровь приручителя, пролитая по доброй воле». Его кровь. Стакан. Целый гранёный стакан. «Добровольно» — подчеркнул лич, скалясь жёлтыми зубами. Потому что кровь, взятая насильно, «теряет созидательную вибрацию».

Замечательно. Просто замечательно. Значит, Зултакар не может убить его и слить кровь. Зато может заставить отдать её «по доброй воле», угрожая вещами похуже смерти. А уж что этот старый мертвяк собирается с ней делать — одному богу, точнее дьяволу, известно. Проверять, скажутся ли опыты некроманта на его, Леонида, здоровье, совсем не хотелось.

Арчи тревожно курлыкнул, почувствовав настроение хозяина. Крикун повернул голову, уставившись на Леонида одним жёлтым глазом. В этом взгляде было что-то, похожее на вопрос.

— Всё нормально, дружище, — соврал Леонид и похлопал зверя по шее. — Садимся.

Бетонная площадка перед входом в бункер выплыла из-за верхушек елей. Арчи заложил вираж, сбрасывая скорость. Мощные задние лапы выдвинулись вперёд, готовясь к амортизации. Хлоп, хлоп — два последних удара крыльев, и вот уже когти скрежещут по бетону, высекая искры. Посадка.

Леонид глубоко вздохнул и отстегнул страховочный карабин. Спрыгнул с седла, размял затёкшие ноги.

— Отдыхай, — сказал он Арчи, но убирать его в Питомник не стал. Зверь настороженно крутил головой, разглядывая обстановку. — Стой здесь. Я скоро, сегодня ещё полетаем.

Крикун недовольно кликнул, но послушался. Сложил крылья, присел на задние лапы, как горгулья на крыше собора. Леонид поправил кобуру с пистолетом и направился к шлюзу грузового подъёмника.

Площадка выглядела как обычно. Посты охранения, бетонные блоки ограждения. Лес шумел. Ничего необычного. И всё-таки…

Что-то зудело на дне сознания. Не паника, нет. Скорее радар, внутреннее чутьё хищника, которое столько раз спасало ему жизнь. Как тогда, в коттедже, когда мохнатая тварь по имени Бузя пялилась на него ранним утром. Только сейчас ощущение было тоньше, холоднее.

Он подошёл к дверям грузового подъёмника. Нажал кнопку вызова. Знакомый гул электромоторов, платформа пошла наверх.

«Нервы, — сказал он себе. — Просто нервы. Лич тебя довёл. Расслабься».

Стальная площадка подъёмника поднялась. Лязгнула, встав в пазы, створки разъехались. На платформе стояли пятеро.

Впереди капитан Дымов, он сразу же шагнул вперёд, отчего Леонид попятился. Уж больно серьёзное лицо было у обычно весёлого и добродушного приятеля. АК-12 висел на груди, сжатый обеими руками. Палец лежал на спусковой скобе, ствол смотрел точно в грудь Леониду.

За Дымовым старлей увидел четверых бойцов комендантского взвода. Все вышли и рассредоточились. Полная экипировка: шлемы, бронежилеты с разгрузками, набитыми магазинами. Двое с автоматами, один с компактным ПП-2000, последний — здоровенный сержант, сжимавший в руках укороченный автомат АКС-74У. На бедре у него висела пара наручников.

Все целились в старшего лейтенанта.

Леонид замер, но уже через мгновение его губы сами собой растянулись в голливудской улыбке. Просто рефлекс, сработавший как вскинутый щит.

— Дым? — голос звучал удивлённо, почти весело. — Что за маскарад?

Дымов не улыбнулся.

— Старший лейтенант Филатов Леонид Валерьевич, — произнёс он до того официально, что у Лёни скрутило живот, — на основании приказа командира базы полковника Соболева вы задерживаетесь. Сдайте оружие и личные вещи, освободите инвентарь и передайте всех питомцев по одному для временной изоляции. Руки перед собой.

Где-то у входа хрустнула ветка. Арчи за спиной Леонида издал низкий, предупреждающий клёкот. Он чуял враждебность. Но ни одно автоматное дуло не дёрнулось в его сторону.

Леонид оценил расстановку. Дымов и бойцы веером перед ним. Углы, мёртвые зоны. Справа бетонный блок, за ним ничего. Слева пандус к вентиляционному колодцу. Позади двадцать метров до Арчи. А это слишком много, если по тебе работают пять стволов.

Наверняка ещё есть засадчики, которые уже взяли его на прицел.

— Дым, — глухо произнёс Леонид, — может, объяснишь? Я только с патруля. Какой приказ? За что?

— Руки перед собой, — повторил Дымов. Его голос не дрогнул, но кадык дёрнулся. — Я не хочу этого, Лёня. Поверь. Но приказ есть приказ. Сдай всё и пойдём спокойно.

Инстинкт подсказал: они не будут стрелять первыми. Приказано задержать. Живым. Но Арчи… если он вмешается, из него же цыплёнка табака сделают.

Леонид посмотрел Дымову в глаза. Друг ли? Был. Уже нет. Сейчас перед ним стоял капитан вооружённых сил, выполняющий приказ своего командира. А напротив Дымова стоял предатель.

Всё, приплыли.

Сдастся и сядет в камеру. И фиг из неё потом выберется. Соболев устроит допрос, возможно даже с пристрастием. Полковник узнает про лича, про башню, про бинты с кровью, про трусики, про «Эликсиры чистого опыта». Про всё. И тогда Лёню ждёт расстрел. Здесь не действуют конвенции, нет трибуналов. Здесь война, и предателей расстреливают у стенки.

А ещё Зултакар. Если Леонид не доставит ингредиенты… Лич найдёт способ достать его даже в бетонной клетке, в этом можно не сомневаться. Между молотом и наковальней, блин. И куда деваться? Что делать?

— Лёня, — Дымов шагнул вперёд. — Не дури. Я тебя по-хорошему прошу. Давай без цирка.

— Прости, Дым, — тихо сказал Леонид. — Цирк уже начался.

Он активировал Питомник.

Пространство перед подъёмником подёрнулось рябью в нескольких точках одновременно, а затем из голубых сияющих прорех в реальности хлынула чешуя, шерсть и

Первым материализовался Шипохвост. Кошак рухнул на бетон всеми четырьмя лапами. Костяные шипы на спине встали дыбом. Мутант оскалил клыки и издал утробный рёв.

Шипохвост — Уровень 7

Следом появилась Мутировавшая Крыса размером с крупную собаку, покрытая жёсткой серо-бурой шерстью. Длинный голый хвост хлестнул по бетону. Жёлтые резцы длиной с указательный палец обнажились в предвкушении. Тварь вынырнула из голубой вспышки слева, между Леонидом и бетонным блоком, отрезая левый фланг.

Мутировавшая Крыса — Уровень 4

Третьим выпрыгнул Мутировавший Пёс. Поджарый, мускулистый. Глаза горели лютым голодом. Леонид ещё ни разу не выпускал его и не кормил с тех пор, как поймал. Он приземлился справа и мгновенно припал к земле в охотничьей позе, обнажив неровные клыки.

Мутировавший Пёс — Уровень 5

А потом пошли тараканы.

Серия голубых вспышек выплюнула этих тварей. Ни одной особи высокого уровня, мелочь, но зато очень много. Шорох лапок по бетону, свет, скользящий по гадкому хитину. Пространство заполнила настоящая волна насекомых. Лёгкие, подвижные твари. Каждая размером с одну-две ладони взрослого мужчины, с длинными усами-антеннами. Их были десятки.

Тараканы-Жнецы — Уровень 1–2

Омерзительная лавина растеклась по бетону, обтекая ноги бойцов, забираясь в щели, на ботинки, на штанины.

— Ёпрст… — начал один из бойцов комендантского взвода и не закончил.

Арчи за спиной Леонида взвыл. Боевой клёкот Крикуна резанул по ушам. Зверь расправил крылья, вскинулся на задних лапах. Он почуял хозяйский страх, ярость. Его инстинкты включились мгновенно. Крикун раскрыл пасть и закричал.

Сфокусированный инфразвуковой импульс ударил в сторону группы, как кувалда в стену.

Бойцы ощутили физическое давление. Воздух сгустился, стал тугим, как желатин. Вестибулярный аппарат завыл, мир поехал набок. Двое бойцов пошатнулись. Один упал на колено, хватаясь за шлем. Но Дымов устоял. Покачнулся, но устоял, стиснув челюсть.

— ОГОНЬ! — рявкнул капитан, мгновенно смещая прицел на Шипохвоста. — ПО ЗВЕРЯМ! ПО ЗВЕРЯМ, НЕ ПО НЕМУ!

Площадку разорвало грохотом. Бетонный пятачок перед входом в подземный командный пункт ядерной эры, рассчитанный на размещение тяжёлой техники, превратился в арену.

Шипохвост атаковал первым. Хвост метнулся, как катапульта, с него сорвались три костяных шипа. Один ударил в бронежилет ближайшего бойца, защита выдержала, но удар отбросил солдата на спину. Второй шип свистнул мимо уха Дымова. Капитан успел нырнуть, и костяная игла ударила в стальную створку подъёмника за его спиной. Третий чиркнул по бетонному блоку.

— Ерохин, левый фланг! Рябов, правый! Давидов, подави огнём кота! — Дымов командовал как на полигоне. — Бирюков, оттесняй крысу!

Автоматные очереди загрохотали по площадке. Пули высекали искры, рикошетили от костяных пластин Шипохвоста. Мутант заревел и прыгнул. Нет, не на стрелков — вбок, за ближайший бетонный блок, мгновенно уйдя с линии огня. Умный кот. Тварь охотилась не первый день.

Леонид воспользовался хаосом, чтобы метнуться к низкой бетонной стенке слева. Упал за неё, одновременно выхватывая из инвентаря ПП.

— Филатов, стой! — заорал Дымов. — Леонид, стой, мать твою!

Раздался вопль — это Пёс бросился на рядового Рябова. Боец, молодой парень, лет двадцати двух, успел развернуть автомат, но мутант оказался быстрее.

Тварь метнулась низко, почти стелясь по земле, и цепанула зубами голень. Рябов закричал, однако укус пришёлся в берц. Толстая кожа и по-настоящему грубая подошва приняли удар. Парень, не теряя головы, врезал прикладом по черепу мутанта. Раз, другой.

Пёс отскочил, мотая башкой и оставляя на бетоне кровавые капли из рассечённой десны.

— Тараканы! — выдохнул кто-то. — Сука, тараканы! Они ползают по мне! ПОЛЗАЮТ!

Рядовой Ерохин, широкоплечий парень с квадратной челюстью, приплясывал на месте и пытался сбросить насекомых. По его рукам и ногам карабкались десятки блестящих хитиновых тварей. Они заползали под разгрузку, под воротник, пробираясь к открытой коже шеи и лица.

Ерохин заорал, бросил автомат и начал яростно стряхивать с себя насекомых. Бесполезно. На место каждого сброшенного таракана взбирались три новых.

— Не паниковать! — крикнул Дымов, быстро оценивая обстановку. — Ерохин, возьми себя в руки, они не убьют! Давидов, кот!

Рядовой Давидов, низкорослый жилистый боец из комендантского взвода, не стал тратить патроны на рикошеты. Вместо этого парень материализовал из инвентаря нечто, похожее на короткий медный прут, увитый рунами. Те сразу же засветились.

Давидов — Уровень 12

— На! — рядовой ударил жезлом в бетонную площадку.

Покрытие перед выскочившим из укрытия Шипохвостом встало дыбом. Бетон треснул, лопнул, а его куски сложились в стену два метра высотой, три в длину. Не преграда для такого зверя, но задержка. Кот налетел грудью на каменный вал, лапы заскребли по бетону, а в следующую секунду сбоку зашёл Дымов и дал по Шипохвосту из подствольного гранатомёт АК-12. Повторил недавний подвиг.

Но кошак заметил его краем глаза и метнулся в сторону. Бетон разлетелся булыжниками в том месте, где он только что находился. Взрыв отшвырнул и оглушил мутанта. Он грохнулся на площадку, перекатился и затих, однако дышать не перестал.

Леонид скрипнул зубами. Шипохвост выбыл из строя. Плохо. Но он выполнил свою задачу — создал хаос.

Старший лейтенант пробежал вдоль низкой стенки, согнувшись в три погибели. Двадцать метров до Арчи. Крикун стоял на месте, развернувшись всем телом к побоищу, крылья полураскрыты, клюв приоткрыт. Зверь готовился к повторному удару инфразвуком.

«Не стреляй, мальчик, — мысленно приказал Леонид. — Подожди».

Арчи понял. Замер, подрагивая от напряжения, но удержался.

Пятнадцать метров.

Из-за вентиляционного колодца раздался узнаваемый звук. Тяжёлый лязг. Звук взведённой затворной рамы крупнокалиберного пулемёта.

Леонид мгновенно упал. Вжался в бетон, чувствуя его ледяной холод щекой.

Стрелковая пара с «Кордом».

12,7-миллиметровый ствол посмотрел на Арчи. Не на Леонида. На Крикуна. Они не целились в пилота, а держали на мушке транспорт.

— Арчи, в Питомник! — прошипел Леонид и вскинул руку.

Леонид активировал навык: «Удалённый перенос в Питомник».

Зверь возмущённо заклёкотал, но его возражения хозяин не принял. Вспышка голубого света, и огромная туша растаяла в воздухе, оставив после себя только запах мускуса и царапины от когтей на бетоне.

«Корд» лишился цели. Но и Леонид лишился крыльев.

— Вот и всё, «Ястреб»! — раздался голос Дымова сквозь грохот. — Птичку спрятал? Молодец! Теперь не улетишь!

Десять метров. Пустая бетонная площадка. Ни единого укрытия до ближайших деревьев. «Корд» нацелился на него.

Леонид перекатился на спину, вскинул ПП. Дал очередь, не в людей, а в бетон перед ними. Пули высекли фонтанчики крошки. Бойцы инстинктивно пригнулись.

— Он стреляет! — крикнул кто-то.

— Предупредительные! — рявкнул Дымов. — Он мажет специально!

Мутировавшая Крыса метнулась наперерез бойцам. Тварь ныряла под выстрелы, появлялась то слева, то справа. Длинный голый хвост хлестнул сержанта Бирюкова под сгиб колена, и здоровенный мужик рухнул как подкошенный. Крысюк тут же запрыгнул ему на грудь, наваливаясь всем весом, и оскалил жёлтые резцы возле самого лица.

— ААААА! — завопил Бирюков, хватая крысу за горло.

Тараканы переключились на нового противника. Насекомые хлынули в сторону Давидова — единственного, чья магия земли представляла реальную угрозу. Парень топтал их берцами, поднимал обломки бетона и припечатывал хитиновые панцири, но тараканы лезли вверх по штанинам, бегали по спине и забирались на шлем.

Давидов дёрнулся, потерял концентрацию, поднятые им камни рухнули на пол.

Очухавшийся кот махнул хвостом, разбрасывая веер шипов наугад. Один из них нашёл Ерохина. Парень, до сих пор отряхивавшийся от тараканов, получил шип в левое плечо. Удар развернул его, швырнув на землю. Ерохин вскрикнул сквозь стиснутые зубы и зажал рану ладонью. Кровь потекла между пальцев.

— Ерохин ранен! — доложил Рябов, стреляя по Мутировавшему Псу одиночными. Тот петлял, ловко уходя от пуль. Но одна пуля всё-таки чиркнула его по боку. Пёс оступился и с визгом покатился по бетону. Поднялся, пошатнулся. На левом боку красовалась длинная кровоточащая царапина, от чего злости у мутанта только прибавилось. Он оскалился и снова зарычал.

Шипохвост тем временем совсем пришёл в себя и одним грациозным движением запрыгнул на крышу караульной будки.

— Дым, кот наверху! — крикнул Давидов.

— Вижу! — Дымов развернулся к БТРу, вскидывая автомат и целясь из подствольника ГП-34. — Всем от караулки!

— Да блин же! — Леонид вскочил. — Дым, не стреляй по нему!

Поздно. Подствольник утробно хлопнул, граната ВОГ-25 ушла к крыше. Шипохвост метнулся с неё за долю секунды до взрыва. Рвануло!

Осколочная граната ударила в стену чуть выше караулки, усыпая её бетонной крошкой и пылью. Находившиеся рядом бойцы зажали уши, в них теперь звенело. К пылище от первого взрыва добавилась новая порция.

Леонид рванул сквозь серое облако. Ноги молотили по бетону. ПП в правой руке. Дымовая шашка, материализованная из инвентаря, в левой. Он дёрнул кольцо и швырнул шашку за спину. Густой дым выстрелил из цилиндра, ещё сильнее сокращая видимость для преследователей.

Нельзя мгновенно вызывать Арчи. Нужно отбежать немного подальше, иначе не успеет вскочить в седло, как в спину прилетит автоматная очередь. Теперь цацкаться уже не будут, он показал себя.

— Филатов уходит! — прозвучал хриплый голос Рябова. — Капитан, он в дыму!

Леонид бежал в полуприсяде, прижимаясь к земле. Белая пелена окутывала его, щекотала лёгкие. Но она не мешала чувствовать своих питомцев.

«Отходим! За мной!» — мысленные команды.

Он не стал призывать их сразу в Питомник. На этот трюк уходит много маны, да и не нужно это. Звери должны прикрыть его отход.

Крысюк спрыгнул с обездвиженного Бирюкова и метнулся в дым. Мутировавший Пёс, хромая на одну лапу, рванул к хозяину.

Шипохвост тоже развернулся, но двигался тяжело — контузия давала о себе знать. Тараканов стало заметно меньше, но выжившие продолжили создавать хаос. Давидов обрушил на насекомых пласт земли, раздавив штук тридцать разом.

— Капитан! — заорал он. — Он в дыму, на два часа! Пёс и крыса с ним!

— Рябов, за мной! — Дымов перебросил автомат за спину и кинулся в дым. Бежал быстро, низко, как учили. Не вслепую — его навык, полученный на девятом уровне, «Усиленное обоняние», позволял вычленять запахи с почти собачьей чувствительностью даже в такой обстановке. Лётный пуховик Леонида провонял потом и мускусом Арчи. Дымов шёл по этому следу, как гончая.

Рябов отстал. Он хромал, берц на правой ноге был располосован клыками пса.

Дымов вырвался из дымовой завесы первым. Он сразу же увидел Леонида, перебросил оружие и заорал:

— Стоять!

Старлей замер в пяти метрах от леса, развернулся спиной к стволам елей. Он направил ПП на Дымова, но огонь не открыл. Крысюк возле его ноги оскалился, нервно подёргивая хвостом.

— Дым, пожалуйста, не надо, — просипел Леонид.

Капитан остановился. Семь метров.

— Лёня…

— Не надо, Дым.

— Что ты наделал? Что натворил? — Дымов начал тянуть время, рассчитывая на подмогу.

— Многое, — ответил Леонид. — Слишком многое, чтобы это можно было исправить.

— То есть ты реально предатель? И мне, поди, врал? И про бабу свою рыжую тоже?

— Рыжая существует, — выдохнул Леонид с грустью. — Только она не моя и никогда не будет моей. Жаль, кстати. Ты бы её оценил.

Дымов молча смотрел на него. На обветренном лице была только усталость.

— Сдайся, — сказал он. — Полковник разберётся. Соболев — жёсткий мужик, но справедливый. Если тебя принудили, если угрожали, он это учтёт.

— Дым, ты не понимаешь. Дело не в Соболеве. Дело в том, что уже запущено. Я должен уйти. Если я останусь, если меня закроют… будет хуже. Возможно, для всех.

— Красиво поёшь, — голос Дымова стал твёрже. — А «хуже» — это что? — он сделал шаг вперёд. — Призовёшь стаю ворон, чтобы весь бункер загадили?

— Не подходи, — сухо сказал Леонид, крепче сжимая оружие.

Капитан замер.

— Что, выстрелишь? — тихо спросил он. — В меня?

— Нет, — сказал Леонид и отдал мысленную команду «фас!»

Мутировавший Пёс прыгнул из дымовой завесы. Он врезался в Дымова на уровне спины, сбивая с ног. Капитан рухнул на землю. Пёс навалился сверху, прижал лапами плечи. Оскаленная пасть зависла над затылком Дымова.

— Тихо, мальчик, — велел Леонид. — Держи его. Не калечь.

Пёс рычал, но не кусал. Его слюна капала Дымову на шлем.

— Мразь ты, Филатов, — прохрипел Дымов, не делая попыток вырваться. — Натравить тварь на своего. Мразь.

— Зато не стреляю, — отозвался Леонид, собираясь призвать Арчи. — Просто полежи минуту.

Из дымовой завесы вывалился хромающий Рябов. Увидел картину и вскинул автомат. Крысюк метнулся из-за спины хозяина, как серая торпеда, и врезался в колени рядового. Рябов упал. Крыса вгрызлась в рукав.

— Ах ты тварь! — заорал Рябов и выхватил пистолет.

Прижал его к башке крысы и выстрелил в упор. Бабах!

Рябов получил опыта: 40

Леонид метнулся к лесу, оплакивать питомца не было времени. Нужно валить, прямо сейчас! Но сначала через чащу. Выйти из зоны видимости «Корда», призвать Арчи, взлететь, и…

Он сделал три шага.

На четвёртом перед ним

Холодная голубовато-белая стена просто выстрелила пластом из промёрзшей земли. Лёд переливался на свету, как драгоценный камень. Температура воздуха вокруг обрушилась на десятки градусов. Брови и ресницы Леонида мгновенно покрылись инеем.

Он затормозил, поскользнулся, едва удержавшись на ногах.

— Нет… — выдохнул он облачко пара.

Стена продолжала расти. Она изгибалась, поворачивала, обходила его слева. Справа из земли ударил ещё один ледяной массив, с тем же хрустящим, скрежещущим звуком. Два пласта двигались навстречу друг другу, смыкаясь вокруг Леонида.

Соболев активировал навык: «Ледяная клетка».

Ледяной купол замыкался вокруг него. Диаметром метра четыре, идеально круглый. Леонид метнулся к сужающемуся просвету. Но лёд двигался быстрее. Края сомкнулись с влажным чвяком. Леонид остался заперт внутри.

Мутировавший Пёс оставил Дымова и подковылял к ледяной клетке первым. Заскулил, ткнулся мордой в полупрозрачную стену. Когти заскребли по льду, оставляя на нём белёсые царапины.

С другой стороны подошёл Шипохвост. Кот двигался тяжело, пошатываясь, из ушей сочилась кровь. Он ударил лапой по ледяной поверхности. Когти высекли крошку, но и всё на этом. Леонид изнутри видел размытые силуэты своих питомцев и чувствовал их растерянность через ментальную связь.

Оба зверя одновременно замерли. Уши прижались к черепам, морды повернулись к базе. Они почуяли. Что-то шло к ним из рассеивающейся дымовой завесы. Что-то холодное, наполненное волей, перед которой их инстинкты вопили только одно: бежать. Пёс зарычал. Шипохвост выгнул спину, костяные шипы на хребте поднялись, как вздыбленная шерсть.

ВЖУХ!

Два ледяных копья вылетели из редеющего дыма одновременно. Полупрозрачные и очень острые. Они сверкнули на солнце хрустальными росчерками.

Первое ударило Пса в грудь, пробив насквозь и пригвоздив к куче земли позади. Шипохвост дёрнулся, но убежать не успел. Второе копьё вошло ему в бок, прошло между рёбер. Зверь рухнул и обмяк. Лёд начал окрашиваться в красное.

Соболев активировал навык: «Ледяное копьё».

Соболев получил опыта: 50

Соболев получил опыта: 70

— НЕТ! — Леонид ударил кулаками в холодную стену. Голос сорвался на хрип. — НЕТ!!!

Дымов, освободившись, тяжело поднялся. Вытер слюну мутанта, поморщился. Рябов перевернулся на бок, закашлялся. Ерохин зажимал раненое плечо. Давидов стоял по колено в земляном крошеве, с ног до головы измазанный в тараканьей гемолимфе. Бирюков сидел на бетоне, тупо глядя перед собой.

Все были живы и очень злы. И все смотрели в одну точку.

По бетонному пандусу, от шлюза бункера, не торопясь, шёл полковник Соболев.

Без оружия и бронежилета. Только штатный зимний бушлат, штатная шапка, надвинутая до бровей, и штатная выправка, от которой бойцы инстинктивно подбирали животы. Его правая рука была опущена вдоль тела. Пальцы расслаблены. На кончиках мерцала бледно-голубая изморозь.

Соболев — Уровень 24

Полковник прошёл мимо Дымова. Мимо раненых, останков тараканов, бетонной крошки, пятен крови и гильз. Мимо дымящейся воронки от ВОГ-25. Он не смотрел ни на что из этого. Он смотрел прямо.

Подошёл к ледяной клетке и остановился в метре от стены. С той стороны, за толщей магического льда, дрожал от ярости Леонид.

Полковник положил ладонь на поверхность ледяной стены. Лёд под его пальцами стал прозрачным, как стекло. Идеально чистым, без единого пузырька. Через стену два человека смотрели друг другу в глаза. Серые, холодные глаза полковника в загнанные глаза старшего лейтенанта.

Соболев не произнёс ни слова. Он просто смотрел. Минуту. Две. Веки не дрогнули. Мышцы лица не шевельнулись. Только пальцы сжались в кулак на ледяной стене, а затем кулак коротко ударил.

По всей поверхности пробежала сеть трещин, похожая на паутину. Ледяная ловушка начала рассыпаться, но ни одна глыба не рухнула на голову Леонида.

Соболев развернулся.

— Дымов, — бросил он капитану.

— Я, товарищ полковник! — Дымов вытянулся, игнорируя собачью слюну.

— Доложить о потерях.

— Рядовой Ерохин — шип в плечо, средней тяжести. Остальные — ушибы и укусы. Боеспособны. Кроме меня. У меня, кажется, задета гордость.

Полковник не отреагировал на попытку пошутить. Он стоял, глядя на лес, а воздух вокруг него продолжал остывать. Иней полз по траве от его ног.

— Блок «Б», — напомнил Соболев ровно. — Камера номер один.

А затем, повернувшись к Леониду, добавил:

— Скоро мы потолкуем по душам.

Глава 5

Радио

Ходовая рубка «Москвы-203» располагалась на верхней палубе, в носовой части. Типовая компоновка для прогулочных теплоходов проекта «Москва»: панорамное остекление по периметру, штурвал с гидравлическим приводом по центру, слева — пульт управления двигателями с двумя рукоятками машинного телеграфа, справа — радионавигационный пост.

Я подошёл к правой консоли. Судовая УКВ-радиостанция «Icom IC-M330». Компактный аппарат закреплён на кронштейне над приборной панелью. Двадцать пять ватт выходной мощности, все стандартные международные каналы, как и доложил Прометей. Антенный кабель уходил вверх, к штыревой антенне на мачте. Я щёлкнул тумблером питания. Дисплей загорелся зелёным, из динамика пошло ровное шипение статики. Работает.

В рубку вошли Искра и Степан.

— До «Рыси» отсюда километров восемьдесят, — сказал я, не оборачиваясь. — При двадцати пяти ваттах и антенне на мачте, над водой — теоретически добьёт, если у них есть ретрансляторы. Вопрос в другом: стоит ли.

— Не стоит, — мгновенно отреагировала Аня. — Оттуда этот Леонид с его птичкой. Не-а. Мне эта «Рысь» уже заранее не нравится.

— Не уверен, что Леонид вообще связан с «Рысью», — возразил я. — Мы знаем только то, что он летает на Крикуне и носит военную одежду. Остальное он сам рассказал, никаких подтверждений его слов у нас нет, а «Рысь» ведёт открытое вещание. Любой мог услышать и использовать это название в качестве прикрытия. Так что Лёня может быть откуда угодно. Но и уверенности, что «Рысь» безопасна, тоже нет.

— Расклад простой. Если Леонид действительно с «Рыси», то они уже знают координаты нашей базы. Контакт ничего не ухудшит. Если действовал по собственному почину или вовсе не оттуда, тогда нас ждёт неизвестность. В обоих случаях нужна разведка.

Степан кивнул, потирая подбородок запачканными маслом пальцами.

— Самое разумное — использовать теплоход как мобильный радиоузел. Пройти вверх по реке, провести сеанс связи. Сначала короткий, без конкретики. Только запрос на опознавание. И быть готовыми к любому исходу, включая артобстрел по пеленгу. Сразу после передачи нужно живо менять позицию.

— У меня идея получше, — сказал я и выключил радио.

Мы покинули теплоход, забрав с собой блоки ECU. На причале я остановился, развернувшись лицом к «Москве-203».

Запущен интерфейс «Техно-Око».

Устройство: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 28).

Статус: Активно.

Связавшись со «Стрекозой», отдал приказ на полное сканирование судна, включая радиостанцию.

Активирован навык: «Сканирование устройств».

Цель: Прогулочный теплоход «Москва».

Сложность объекта: Высокая.

Приблизительная стоимость: 200 маны.

Маленький дрон, круживший над причалом на высоте тридцати метров, затрепетал прозрачными крылышками сильнее и спикировал к теплоходу. «Стрекоза» пронеслась вдоль борта, из её сенсорного модуля вырвался тонкий веер голубого света.

Лучи скользили по корпусу ровной решёткой, методично прочёсывая каждый квадратный сантиметр обшивки. Нос, борта, палубные надстройки, рубка. Лучи просвечивали всё насквозь. В моём интерфейсе в реальном времени разворачивалась трёхмерная модель судна со всей начинкой. Дрон нырнул ниже, пробежал лучами по ватерлинии и килю, насколько позволяла осадка, потом взмыл обратно и прошёлся по мачте с антенной.

Радиостанция «Icom» развернулась отдельным окном. Синтезатор частот на микросхеме PLL, кварцевый генератор опорной частоты, усилитель мощности на полевых транзисторах, согласующая цепь антенного тракта. Всё до последнего керамического конденсатора.

Двадцать секунд, и «Стрекоза» вернулась на прежнюю высоту, а мне пришло сообщение от Системы.

Сканирование завершено. Анализ структуры…

ВНИМАНИЕ!

Создан новый чертёж: Прогулочный теплоход «Москва».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 300 × 3 = 900

Неплохо за одно сканирование.

— Прометей, — сказал я.

— Слушаю, Создатель.

— Отбой.

Голубая вспышка. Андроид исчез, растворившись в свете. Я развернулся и зашагал к «Ленд Крузеру». Аня и Степан переглянулись и двинулись следом.

* * *

Поток воды висел в воздухе между ладонями Чайки. Девушка держала его ровно, но её взгляд блуждал по стенам мастерской, по стеллажам с деталями. Она смотрела куда угодно, только не на меня.

Я сидел неподвижно. Монокуляр «Всевидящее Око» плотно сидел на голове, закрывая левый глаз. Через его линзу я видел энергетическую структуру навыка. Потоки маны, которые Чайка вкладывала в воду, разворачивались передо мной, как чертёж.

Прозрачный шестигранник Энергетической Матрицы лежал на столе. Внутри него я выстраивал копию увиденного. Силовые контуры ложились слой за слоем. Хаотичная энергия кристалла подчинялась воле и упорядочивалась в трёхмерную структуру. Каждый виток соответствовал тому, что делала Чайка.

Последний контур встал на место. Матрица завершена. Я снял монокуляр и положил на стол.

— Всё.

Чайка моргнула. Вода между её ладонями дрогнула и с тихим плеском осела в подставленную миску. Девушка опустила руки и поднялась со стула.

— Спасибо, — тихо сказала она. Помедлила у ступеней, обернулась. — Алексей, я… Мы тут с ребятами поговорили. Все вместе. Рейн тоже.

Я поднял взгляд.

— Мы хотим вступить в вашу фракцию. Все. Единогласно.

Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы кивнуть.

— Это отличная новость, — сказал я, хотя не сомневался, что они вступят.

Чайка улыбнулась — быстро, почти украдкой — и вышла. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком.

Я повертел Матрицу в пальцах, разглядывая застывшие внутри контуры. Водяная стихия. Второй тип для коллекции. А всего за сегодня я снял слепки почти с сотни навыков, теперь есть где разгуляться. Но не любой навык оказалось возможно скопировать, в основном атакующие, стихийные проще всего. Силу приручителя воспроизвести не вышло, детектор лжи Ершова тоже. Ментальные силы вообще не хотели запечатлеваться в камне, сколько бы ребята мне ни позировали. Я видел структуру, но она была слишком подвижной, переменчивой, так что поймать её в кадр не вышло.

— Создатель, — произнёс Прометей, выводя меня из дум. — Позвольте отметить. На протяжении всего сеанса у субъекта «Чайка» фиксировалась частота сердечных сокращений в диапазоне от девяноста двух до ста четырёх ударов в минуту. Это на тридцать семь процентов выше нормы покоя для её физических параметров. Кроме того, зафиксированы микротремор кистей рук и расширение зрачков при визуальном контакте с вами. Вместе с лёгким румянцем это свидетельствует о…

Я убрал Матрицу в инвентарь и перебил:

— Прометей.

— Слушаю.

— Давай лучше поработаем.

— Принято, Создатель.

Я открыл список чертежей дронов.

— Догадайся, чего не хватает нашим птичкам?

— Вооружения для тяжёлого воздушного огня, — немедленно ответил Прометей. — Дроны класса «Пессимист-1» используют патрон девять на восемнадцать миллиметров ПМ. Против серьёзных мишеней это клинически неэффективно. Малый импульс пули, низкая начальная скорость, минимальная пробивная способность.

— Всё так.

Я развернул чертёж «Пессимиста-1» и уставился на него с тем неприятным чувством, с каким смотрят на инструмент, который ты сам спроектировал, а он тебя подвёл. Ну, по факту ещё нет. Потому что в реальный бой им вступать пока не пришлось. Дрон-то неплохой. Для своей задачи считай отличный. Небронированная пехота, мелкие мутанты. Но сегодня мне требуется что-то принципиально иное.

— Проблема в том, — сказал я, откидываясь назад и потирая подбородок, — что любой нормальный военный дрон с оружием сразу упирается в два ограничения. Первое — подъёмная сила. Второе — отдача.

— Верно, — подтвердил Прометей. — «Пессимист-1» построен на базе квадрокоптера с четырьмя несущими винтами. Грузоподъёмность оружейного модуля составляет около трёх с половиной килограммов. Калибр оружия продиктован именно этим ограничением, а не тактическими соображениями.

— Зато отдача при стрельбе из ПМ почти не влияет на стабильность. Мы решили проблему отдачи за счёт выбора слабого патрона, — я поднял палец. — А теперь я хочу решить её по-настоящему. Поставить на дрон что-то серьёзное и не дать этому серьёзному опрокидывать машину при каждом выстреле.

Прометей немного помолчал. Лёгкое жужжание вентиляторов системы охлаждения.

— Предлагаю начать с аналитики. Ограничения системы определяются физикой. Импульс отдачи складывается из импульса пули и пороховых газов, — он немедленно начал выводить цифры на боковой голографической панели. — Патрон семь и шестьдесят две сотых на пятьдесят четыре миллиметра с рантом, стрелковый вариант из пулемёта ПКП. Масса пули девять целых шесть десятых грамма, стандартная лёгкая. Начальная скорость из ствола ПКП — восемьсот двадцать пять метров в секунду. Суммарный импульс отдачи одного выстрела с учётом пороховых газов — около двенадцати ньютон-секунд. Темп стрельбы пулемёта ПКП — шестьсот пятьдесят выстрелов в минуту, или около одиннадцати выстрелов в секунду. Непрерывная результирующая сила отдачи в среднем около ста тридцати ньютонов.

— Больше тринадцати килограммов динамической нагрузки, — перевёл я. — В пересчёте. При весе дрона пять-шесть кило.

— Точно. При условии жёсткого крепления оружия к раме дрон будет опрокинут и утратит управление уже на первых очередях. Решение существует, но оно нетривиальное.

— Я знаю, какое решение, — я открыл новую вкладку в «Разработке Чертежей» и начал набрасывать скелет конструкции. — Смотри. Нам нужен октокоптер.

— Масса октокоптера с усиленными двигателями и батареей ориентировочно пять-шесть килограммов, — просчитал Прометей. — Полезная нагрузка с учётом энергетической батареи малого уровня до двенадцати-пятнадцати килограммов.

— Берём «Печенег». Полная масса восемь с небольшим килограммов. Но нам не нужен приклад, сошка, прицельные приспособления. Для дрона оставляем голый механизм с электроспуском, — я прикинул. — Это примерно шесть кило. Плюс короб с лентой на сто патронов — около трёх с половиной килограммов. Итого порядка десяти кило на оружейный модуль. Остаток маневренности приемлемый.

— Но это не решает проблему отдачи.

— Нет, — согласился я. — Проблему отдачи решает вот это.

Я начал рисовать узел подвеса.

— Оружие не крепится жёстко к раме. Оружие висит на активном трёхосевом гиростабилизированном подвесе. Как камера на съёмочном дроне, только в сотни раз мощнее. Подвес имеет три степени свободы: крен, тангаж, рыскание. Когда оружие стреляет, импульс отдачи на долю секунды разворачивает ствол. Система гиростабилизации мгновенно это фиксирует и компенсирует с помощью скоростных серводвигателей в шарнирах подвеса.

— Тогда импульс отдачи не передаётся на несущую раму напрямую, — произнёс Прометей.

— Правильно. Он гасится в кинематике подвеса. Тело дрона получает сглаженный остаток, который легко компенсируется разницей тяги восьми двигателей, — я остановился, перепроверяя расчёт. — Но есть ещё одна хитрость. Мгновенный импульс отдачи при стрельбе очередями нарастает. Нельзя стрелять в штатном темпе с такого подвеса — кинематика не выдержит. Значит, снижаем темп. Ограничение в блоке управления: не более двухсот пятидесяти выстрелов в минуту, как и у первой версии «Пессимиста». Четыре выстрела в секунду. Средняя нагрузка падает вдвое, система справится.

— Принято, — Прометей прокрутил голографическую модель. — На двухстах пятидесяти выстрелах в минуту средняя сила отдачи падает примерно до пятидесяти ньютонов. Активный подвес с серводвигателями суммарным крутящим моментом около тридцати ньютон-метров справится с этим с запасом. Масса такого подвеса около полутора-двух килограммов.

— Итого масса оружейного модуля с подвесом около двенадцати килограммов, — подвёл итог я. — Укладываемся в грузоподъёмность октокоптера. Назову модель «Пессимист-2». Платформа с единым пулемётом огневой поддержки. Убийца всего, что не носит броню, включая мутантов средней паршивости. И, — я снова поднял палец, — обратимо. Модульная конструкция. Оружейный модуль снимается, на его место встаёт другой. Платформа универсальная.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Боевой дрон огневой поддержки «Пессимист-2».

Базовое оружие: ПКП «Печенег» (облегчённый), калибр 7,62×54 мм R.

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 100 × 3 = 300

Я потёр руки.

— Хорошо. Теперь второй вариант, — я развернул соседнюю вкладку, скопировал базовую схему октокоптера с гиростабилизированным подвесом и начал менять оружейный модуль. — Гранатомёт.

— Подствольный гранатомёт ГП-34, — немедленно сказал Прометей. — Однозарядный, под выстрел ВОГ-25 калибром сорок миллиметров. Масса чуть больше килограмма без выстрела. Один выстрел около двухсот пятидесяти граммов.

— Однозарядный — это плохо, — поморщился я. — Выстрелил, перезарядил, тридцать секунд потеряно. За это время цель либо убежит, либо зарядит дроном в стену. Нам нужен магазинный вариант.

— Барабанный гранатомёт, — предложил Прометей.

— Именно. Смотри, — я начал рисовать. — Берём принцип работы барабанного гранатомёта. Цилиндрический барабан на шесть гнёзд, каждое под выстрел ВОГ-25. Привод поворота барабана электромеханический, от серводвигателя. После каждого выстрела барабан проворачивается автоматически, досылая следующий выстрел в казённик. Темп стрельбы ограничен временем прокрутки барабана — один выстрел в полторы-две секунды. Но это и хорошо. Медленный темп, низкая отдача от одиночного выстрела, подвес справляется.

— Масса такого оружейного модуля? — уточнил Прометей, уже начав считать.

— Сам ствол с казёнником граммов восемьсот. Пустой барабан около килограмма с половиной. Шесть выстрелов полтора килограмма. Механизм поворота и подвес дадут ещё килограмма два. Итого около шести-семи килограммов. Значительно легче пулемётного варианта. Можно уменьшить октокоптер или добавить третий вариант снаряжения, — я задумался. — Назову «Пессимист-3». Подрывник.

— Площадь поражения одного ВОГ-25 при разрыве — убойные осколки в радиусе до трёх-пяти метров, ранения до семи, — добавил Прометей. — Шесть выстрелов против плотной группы противника или для разрушения укреплённой огневой точки.

— Или для того, чтобы засунуть три-четыре гранаты в окно к врагу, пока наши удерживают периметр снаружи, — я добавил деталей в чертёж. — Кстати, для такого применения нужен хороший прицел. Лазерный дальномер, баллистический калькулятор в блоке управления. Дрон должен сам рассчитывать траекторию навесной стрельбы. У ВОГ-25 начальная скорость всего семьдесят шесть метров в секунду, граната летит по крутой дуге. Но на дистанциях до двадцати-тридцати метров траектория вполне предсказуемая.

— Это вопрос программирования, а не конструкции, — заметил Прометей. — Баллистическая таблица ВОГ-25 выглядит следующим образом…

— Отлично, — согласился я, посмотрев. — Теперь схему закончим.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Штурмовой дрон огневой поддержки «Пессимист-3».

Базовое оружие: Барабанный гранатомёт (6×40 мм, выстрел типа ВОГ-25).

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 100 × 3 = 300

Я встал, прошёлся по мастерской, размял плечи, поморщился. Налил минералку из бутылки, выпил залпом.

Подошёл к дальнему углу мастерской, где на металлическом стеллаже стояла камера магического облучения МО-1. Достал из инвентаря пачку аскорбинок с глюкозой.

Вставил в МО-1 нужную Матрицу, заменил кристалл на свежий. Положил пачку таблеток внутрь камеры, выставил время, закрыл дверцу и нажал кнопку. Тихое гудение. Голубое свечение «магии интеллекта» за тёмным стеклом. Двадцать секунд. Писк, сообщающий о готовности. Открыл дверцу.

Таблетки выглядели почти так же. Только теперь от них исходило едва заметное мерцание.

Предмет: Пилюли «Прозрение гения» (40 шт.)

Тип: Стимулятор

Эффект: Интеллект +10 на 1 час.

Улыбнулся. Сработало! Достал из пачки одну таблетку и закинул в рот. Кисленькая, сладковатая. Ощутил, как по нейронам прокатывается животворящая волна. Всё сразу стало чётким. Прямо сейчас мне слишком много ума не требуется, но проверить стоило. Раз получилось, это значит, что у нас теперь будет бесконечный запас любого магического препарата, нужно только получить одну порцию образца.

Убрал в инвентарь. Вынул Матрицу, заменил на другую — с отпечатком эффекта физического усиления от Бори. Достал вторую пачку аскорбинок. Загрузил, закрыл, нажал, снова гудение и свечение, сигнал о готовности. Щелчок открытия.

Предмет: Стимулятор «Звериная сила» (40 шт.)

Тип:

Эффект: Сила +200% на 10 мин.

Ну вот, два вида баффов. И всё из аптечной аскорбинки. Люблю такие моменты. Сделаю ещё пару пачек и разошлю берсеркам, Варягину и всем, кому может пригодиться.

— Теперь главное, — я сел обратно и снова открыл пространство разработки. — Боевые дроны — это мышцы. Но без нервной системы мышцы бесполезны. Мне нужны глаза и уши на расстоянии. Дальше, чем «Техно-Око» может дотянуться напрямую.

— Ограничение работы «Техно-Ока» зависит от вашего текущего уровня, — подтвердил Прометей.

— Поэтому нам нужны ретрансляторы. Дроны, которые будут висеть высоко в воздухе и работать как вышки сотовой связи. Такой дрон принимает мой сигнал, усиливает и перебрасывает дальше к разведчикам, к «Пессимистам», к кому угодно. А их сигналы идут обратно ко мне. Плюс он ретранслирует обычные радиочастоты. УКВ, например. Подвесить такую штуку на высоте трёхсот метров, и мы получаем радиогоризонт в шестьдесят с лишним километров.

— Шестьдесят два километра при высоте триста метров, — уточнил Прометей. — Для «Техно-Ока» аналогично, при условии, что протокол связи адаптирован под ретрансляцию.

— Адаптируем, если потребуется, но вряд ли. «Техно-Око» работает с любой техникой, до какой может дотянуться, при условии наличия хотя бы скудных мозгов. Главное, что можно обойтись без оружия. Только антенны, камеры, усилитель сигнала и мозги, чтобы не терять частоту. Вся полезная нагрузка уходит на батарею. А значит, он может висеть в воздухе часами, с хорошим кристаллом даже сутками.

Я набросал силуэт. Лёгкий гексакоптер — шесть винтов, компактная рама. Под брюхом модуль связи с направленной антенной, штыревая всенаправленная для УКВ-ретрансляции и маленький процессор-маршрутизатор, который разруливает потоки данных между всеми каналами. Ещё камера.

— Масса полезной нагрузки два килограмма, — прикинул я. — Остальное на энергоблок, но он лёгкий.

— А если выстроить цепочку из нескольких таких дронов? — подхватил Прометей. — Каждый ретранслирует сигнал следующему. Дальность покрытия кратно увеличивается.

— Вот именно, — я ткнул пальцем в голограмму. — Три ретранслятора в цепочке, и я управляю «Стрекозой» за сто восемьдесят километров от базы, сидя в кресле с чаем. А десятка… десятка может хватить, чтобы проверить, что стало с моими родителями в Курске.

— Вы никогда не говорили, что у вас есть живые родственники, Создатель.

— Потому что не знаю, живы ли они, — буркнул я. — Но перед отправкой дронов в такую даль нам придётся провести ряд экспериментов на ближней дистанции и отработать взаимодействие всех типов дронов.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Дрон-ретранслятор «Эхо-1».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 100 × 3 = 300

Я активировал чертёж и сразу запустил производство. Раму и лучи гексакоптера в «Тигель», в качестве материала алюминиевая болванка.

Активирован модуль: «Тигель Инженера».

Температура: 750 °C

Состав сплава: Алюминий 91%, кремний 8%, магний 0,5%, примеси 0,5%

Объём: 820 г.

Форма для литья: Рама гексакоптера (1), лучи крепления двигателей (6).

Пока «Тигель» работал, я достал из инвентаря готовые компоненты. Шесть бесколлекторных двигателей. Регуляторы скорости, пропеллеры, антенны, камера, энергетическая батарея. Процессорную плату маршрутизатора собрал на «Нано-Принтере» — двадцать маны и три минуты терпения.

Изготовлен компонент: «Рама гексакоптера» (1 шт.)

Изготовлен компонент: «Луч крепления» (6 шт.)

Получено опыта: 70

Всё. Компоненты готовы. Я перебросил детали на «Верстак».

Активирован модуль: «Верстак Инженера».

Загружен чертёж: Дрон-ретранслятор «Эхо-1».

Режим: Финальная сборка.

Все компоненты в наличии.

Стоимость: 40 маны.

Начать сборку?

Да/Нет

Голограмма вспыхнула. Детали закружились внутри виртуального пространства, находя друг друга с мягкими щелчками.

Сборка завершена!

Изготовлен предмет: Дрон-ретранслятор «Эхо-1».

Тип: Воздушная платформа связи.

Описание: Беспилотный ретранслятор для расширения зоны покрытия интерфейса «Техно-Око» и УКВ-радиосвязи. Рабочая высота до 500 м. Автономность зависит от кристалла.

Получено опыта: 90 × 3 = 270

Я откинулся на спинку стула. Передо мной на столе лежал аккуратный серебристый аппарат. Лёгкий, с шестью сложенными лопастями и парой антенн, торчащих как усики насекомого. Незаметный, но способный раздвинуть границы моего мира на сотни километров. Я улыбнулся.

— Прометей. Давай сделаем ещё парочку. Пора проверить, что там за «Рысь» такая.

Глава 6

Допрос с холодком (интерлюдия)

Камера номер один блока «Б» не была рассчитана на комфорт. Собственно, она ни на что не была рассчитана, кроме одной-единственной функции: подавлять волю.

Бетонный куб три на три метра. Свет — одна-единственная светодиодная панель, утопленная в потолок за решёткой из арматуры. Если в камеру бросали заключённого, она горела двадцать четыре часа в сутки. Леонид успел просидеть здесь не так уж долго, а уже возненавидел этот белый свет.

Ни окон, ни щелей. Бронированная дверь, запирающаяся снаружи на массивный навесной замок и задвижку. Вентиляцией служила крошечная решётка в левом верхнем углу, через неё поступал фильтрованный воздух.

Обстановку составлял привинченный к полу стул из нержавеющей стали с подлокотниками, к которым крепились кожаные ремни. Привинченный к полу стол. Всё.

Леонид Филатов сидел на этом стуле.

Руки пристёгнуты ремнями к подлокотникам. Ноги свободны, но фиг куда убежишь. Лётный пуховик сняли. Инвентарь выпотрошили, в Питомнике никого не осталось. Арчи сейчас наверняка посадили в клетку.

Он облизнул потрескавшиеся губы. Во рту стоял кислый привкус. Старлею хотелось свернуться в клубок и скулить. С момента задержания прошло около четырёх часов. Его привели сюда, усадили, пристегнули. Никто ничего не объяснял. Никто не спрашивал. Его просто оставили. Наедине с бетоном и тишиной.

И тишина раздражала даже сильнее, чем свет. Ничего, кроме тихого гула вентиляции. Стены этого бункера строили так, чтобы даже ядерный взрыв не потревожил сон дежурной смены, что уж говорить о звукоизоляции допросной камеры.

Леонид несколько раз пытался заговорить с самим собой, просто чтобы услышать человеческий голос. Но собственные слова отскакивали от бетона и возвращались к нему какими-то чужими.

Он перебирал варианты. Придумывал легенду. Что именно они знают? Видели как он входил в башню? Или только засекли маршрут? Может, блефуют? Может, Соболев просто проверяет, среагирует ли старлей на давление? Может, ещё можно выкрутиться?

Каждый раз, когда он находил хоть какую-то зацепку для надежды, перед глазами вставала картинка: ледяная стена и серые глаза полковника за ней. Было в них нечто страшное. Абсолютная определённость. Соболев уже знал. Всё знал. Или почти всё. И просто ждал подтверждения.

Лязг засова. Леонид вздрогнул всем телом. Сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там. Дверь со скрипом отворилась.

Первым вошёл старший лейтенант Воронов.

Полковник заполнил собой дверной проём. Сейчас он был без бушлата. Седые, стриженные машинкой волосы блестели в свете лампы. Морщины на лице казались вырубленными стамеской. Он вошёл, температура в камере сразу же упала. Не метафорически.

Леонид почувствовал, как воздух сгустился и похолодел. Выдох вырвался облачком пара. Тонкая плёнка изморози поползла от ботинок полковника по бетонному полу, расходясь лучами, как трещины на битом стекле. Она добралась до ножек стула Леонида и начала подниматься по ним.

Воронов поставил складной стул напротив, у стены, и сел, положив планшет на колено. Открыл текстовый файл. Пальцы замерли над клавиатурой.

Соболев не стал садиться. Он встал у стола, заложив руки за спину, и несколько секунд смотрел на Леонида. Молча. Время вытянулось в струну и зазвенело.

— Старший лейтенант Филатов, — наконец заговорил полковник. — Переведён в состав гарнизона ЗКП «Рысь» за три месяца до Дня Первого. С получением классовых способностей «Приручитель» был назначен командиром подразделения воздушной разведки. Единственный в гарнизоне лётчик. Ценный специалист. Мною лично был представлен к внеочередному воинскому званию.

Соболев сделал паузу. На слове «ценный» температура упала ещё градусов на пять. Иней на ножках стула добрался до подлокотников. Леонид почувствовал пронизывающий холод металла через ткань рукавов. Зубы предательски застучали.

— Ценный, — повторил полковник. — Был.

Леонид сглотнул. Попытался унять дрожь. Получилось плохо.

— Товарищ полковник…

— Молчать.

Одно слово. Тихое, без крика. Но оно вдавило Лёню в стул, как бетонная плита. Он захлопнул рот.

Соболев обошёл стол, оказавшись сбоку от арестованного. Вытянул перед собой правую руку, раскрыв ладонь. На кончиках пальцев сконденсировался иней, затем он уплотнился, посинел, формируя тонкую ледяную иглу. Сантиметров двадцать. Пальцы разжались, она осталась висеть в воздухе. Прозрачная и настолько острая, что хотелось держаться от кончика подальше.

Соболев активировал навык: «Простой ледяной конструкт».

Полковник неторопливо повернул руку, и игла оказалась на уровне глаз Леонида. В тридцати сантиметрах от его левого зрачка. Теперь он рассмотрел её во всей красе. Свет играл по граням, бросая крохотные радуги на бетонную стену.

— Я не буду задавать вопросы дважды, Филатов, — сказал Соболев. — Не буду повышать голос. Не буду угрожать трибуналом, которого теперь не существует. И уж тем более не буду играть в доброго и злого следователя. Нас тут трое, и времени у тебя мало.

Игла чуть сместилась. Лёд был настолько холоден, что Леонид ощутил, как замерзают ресницы на левом глазу. По щеке потекла непроизвольная слеза, и тут же превратилась в ледяную каплю на скуле.

— Я задам тебе вопросы. Ты на них ответишь. Или я узнаю то же самое другим способом. Но тогда после нашего разговора тебе понадобится хороший лекарь, которого ты не получишь.

Полковник замолчал, давая словам впитаться. Игла продолжала недвусмысленно приближаться к глазу Леонида.

— Выбор за тобой.

Старлей смотрел на иглу и часто дышал через стиснутые зубы. Пар вырывался из ноздрей. Подлокотники стула покрылись инеем и обжигали кожу запястий. Он попытался собрать мысли в пучок, разложить варианты. Легенды, контраргументы…

Но перед глазами стояла только игла. Перед одним глазом, если точнее. И совсем не хотелось, чтобы они познакомились поближе. На пальцах полковника продолжала плясать изморозь. Руку он держал расслабленно. Ею же совсем недавно одним жестом обезглавил медведя-мутанта двадцатого уровня.

Что он сделает с беззащитным предателем, привязанным к стулу?

Леонид закрыл глаза. Открыл. Посмотрел на Воронова. Инженер неподвижно сидел с каменным лицом.

— Я… — голос дал петуха. Леонид откашлялся, сглотнул. — Я расскажу. Всё расскажу.

Соболев кивнул и убрал руку. Игла испарилась с тихим хрустальным звоном. Отошёл на шаг, давая пространство. Но не сел. Остался стоять, скрестив руки на груди.

— Начинай.

— Башня, — выдавил Леонид. — Чёрная башня в Бутовском лесопарке. Вы знаете о ней?

— Продолжай.

— Я нашёл её случайно. Две… нет, три недели назад. Во время обычного патруля. Летел над Бутово, увидел аномалию. На старых картах её не было. Просто… появилась. Строение из чёрного камня. Какое-то средневековое, только не наше. Вообще чужеродное, как из какой-то фэнтезятины.

— Это мы знаем, — ровно сказал Соболев. — Дальше.

— Я спустился. Не должен был, знаю. Но… любопытство, — Леонид облизнул губы. — Ворота открылись сами. Меня… пригласили.

— Кто пригласил? — спросил Соболев без интонации.

— Его зовут… — Леонид сжал кулаки. — Зултакар. Шестьдесят второй уровень. Лич. Некромант. Не мутант, разумное существо. Может, когда-то человеком был, не знаю. Скелет у него очень даже человеческий, а больше ничего и нет, только кожа поверх мослов.

Воронов поднял голову от планшета и бросил быстрый взгляд на полковника. Соболев не шелохнулся.

— Лич, — повторил он. — Опиши.

— Ну так я уже, считайте, описал. Носит тёмные свободные одежды, типа мантии. В руке посох из чёрного дерева с золотым черепом в качестве навершия. В глазницах черепа и в его собственных глазницах горит красный огонь. Холод от него… могильный, — Леонида аж передёрнуло. — Он говорит по-русски, но с архаичными оборотами. Наверняка с помощью какой-то магии выучил, ну или это перевод с помощью артефакта. Называет людей «смертными» и «червями».

— Он посланник Бесформенного? — вдруг спросил Соболев.

Леонид вздрогнул.

— Да, — прошептал он. — Да. Я думаю, что он эмиссар. Ну, помните то послание? Наверняка это было про таких, как он. Он точно действует в интересах Бесформенного. Башня — его форпост. Аванпост в нашем мире.

Воронов печатал. Соболев стоял, иней под его ботинками продолжал расти, захватывая новые квадратные сантиметры бетона.

— Как он тебя завербовал? — спросил полковник после паузы, достаточной, чтобы у Леонида успел трижды участиться и дважды замедлиться пульс.

— Я вошёл в башню. Это было… — Леонид поискал слово, — ошибкой. Моей личной ошибкой. Я не получал приказа, действовал по собственной инициативе. Зултакар материализовался из тьмы посреди центрального зала.

Леонид замолчал, вспоминая.

— Он мог убить меня в ту же секунду. Шестьдесят второй уровень против моего жалкого десятого. Он даже пальцем бы не шевельнул. Но он предложил сделку.

— Какую?

— Информация и поручения в обмен на опыт, — Леонид опустил глаза. — Он дал мне флакон. «Эссенция чистого опыта». Тысяча единиц. Я перескочил с десятого уровня на одиннадцатый. Потом он дал ещё один. Я добрался до двенадцатого. Два уровня без боёв и риска.

— Что ты ему

Леонид сжался.

— Разведданные. Сначала мелочь. Он хотел знать, сколько нас, какие уровни, какое вооружение. Потом стал требовать больше. Маршруты патрулей. Расположение минных полей. Сектора обстрела.

Воронов прекратил печатать. Его лицо, до этого момента державшее нейтралитет, окаменело. Потом он выдохнул и продолжил запись.

— Ты передал ему эти сведения? — вкрадчиво уточнил Соболев.

— Частично, — выдавил Леонид. — Общие данные. Численность гарнизона, классовый состав, зоны патрулирования. Я… я не давал ему точных координат базы. И схему внутренних помещений не передавал. Клянусь. Но он… — Леонид запнулся, — он и не настаивал. Его интересовало другое.

— Что именно?

— Группа выживших, — Леонид поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то, чего Соболев не видел раньше. Стыд. — Лич послал меня к ним на разведку. Я получил задание внедриться, оценить потенциал, собрать биоматериал. Кровь, личные вещи. Предметы, пропитанные аурой владельцев.

— Для чего?

— Для ритуала. Некромантия, чёрная магия. Зултакар использует биоматериал как проводник. Через кровь и личные вещи он способен наносить удары на расстоянии. Проклятия, порчу… возможно, что-то хуже. Я не знаю деталей.

— Ты выполнил задание?

— Частично, — повторил Леонид. Слово стало его спасательным кругом. Жалким, дырявым, но единственным. — Я принёс ему окровавленные бинты. Перевязочный материал. Кровь принадлежала двум бойцам из группы. Берсеркам. Их ранило существо, которое послал сам Зултакар. Теневая Неясыть. Тварь тридцатого уровня.

— А личные вещи?

Леонид замолчал. Прикусил нижнюю губу.

— Женское бельё, — сказал он наконец. — Нижнее. Принадлежало медику группы. Я… украл.

Воронов замер и покосился на полковника. Тот даже бровью не повёл.

— Действовал добровольно? — спросил Соболев.

— Нет! — вырвалось у Леонида. Слишком быстро, слишком резко. Он тут же осёкся, понимая, как это прозвучало. — Нет, товарищ полковник. Не по доброй воле. Он меня загнал! Зултакар не угрожал напрямую. Он не повышал голос и не обещал убить. Но я знал. Видел его глаза. Чувствовал его силу. Шестьдесят второй уровень, товарищ полковник. Шестьдесят второй! Против меня! Это слишком круто даже против всех наших вместе взятых! Он мог разрушить нашу базу!

— Не тебе оценивать боевой потенциал гарнизона, старший лейтенант, — веско произнёс Соболев, изморозь на полу у его ног треснула.

Леонид вжал голову в плечи.

— Виноват.

— Ты соблазнился. Опыт, уровни, сила. Решил, что флаконы стоят предательства. Решил, что лич сильнее нас. Что выгоднее служить ему, чем стоять со своими. Верно?

Леонид молчал. Не нашёл слов, которые было бы не стыдно произнести. Потому что полковник прав. Абсолютно, беспощадно прав. Да, его загнали. Да, лич был страшен. Но первый флакон он принял с жадным блеском в глазах, и второй тоже, и ни одна капля не была влита в него насильно. Он выпил сам. Добровольно. С удовольствием.

Соболев материализовал в руке предмет. Холщовый мешочек, перетянутый чёрным шнурком. Маленький, с кулак. Положил его на стол перед Леонидом. Точнее, припечатал. Металл стола отозвался коротким гулом.

— Это нашли в подкладке твоего пуховика, — сказал Соболев. — Потайной карман. Аккуратно вшитый.

Он потянул за шнурок, раскрыл горловину и перевернул мешочек. На стальную поверхность стола выкатились две мелкие кости. Жёлто-серые, сухие. Фаланги пальцев.

Воронов непроизвольно поморщился.

— Что это? — спросил Соболев.

Леонид уставился на кости. Лицо стало землистым.

— Связь, — выдохнул он. — Это… связное устройство. Некромантический артефакт. Зултакар дал мне их на второй встрече.

— Подробнее.

— Когда ему нужно было меня вызвать, кости начинали… двигаться. Плясать, — кадык старлея дёрнулся. — Сначала мелко подрагивали, стучали друг о друга. Потом начинали прыгать, вертеться, скакать. Всё сильнее. И жечься, не физически, но я ощущал жжение. Пока не возьмёшь в руку, не остановятся. А когда берёшь… слышишь его голос. Здесь, — он мотнул головой. — Внутри черепа. Как будто он стоит прямо за спиной и шепчет в затылок. Всегда одно и то же, как запись. «Явись и исполни волю мою, смертный».

Соболев посмотрел на фаланги. Они лежали неподвижно. Безобидные с виду обломки чьего-то скелета. Кто-то когда-то этими пальцами держал ложку, писал письмо, гладил ребёнка по голове. Теперь они служили телефонной трубкой для мертвеца.

— Чьи? — коротко спросил полковник.

— Не знаю, — Леонид отвёл взгляд. — Не спрашивал.

Полковник позволил арестованному ощутить себя именно тем ничтожеством, каким тот стал. После паузы продолжил.

— Переходим к целям, — Соболев убрал артефакт и опёрся ладонями о стол. — Зачем личу группа выживших? Зачем биоматериал? Зачем этот ритуал? Каков конечный замысел?

Леонид колебался.

Нет, не из храбрости. Из рефлекторного инстинкта самосохранения. Пока он контролирует поток информации, пока у него есть что-то, чего не знает полковник, он ценен. Живой предатель с данными стоит больше, чем мёртвый.

Но Соболев словно прочитал его мысли.

Полковник поднял правую руку и положил её на стол перед Леонидом. Ладонь была раскрыта. Она выглядела обычно, по-человечески. Крупная, с коротко стриженными ногтями. Рука офицера и повелителя холода.

Затем пальцы сжались в кулак.

Тихий хруст. Тонкий, как звук ломающейся карамели. Под кожей полковника проступили ледяные прожилки. Между костяшками пальцев выступила изморозь.

— У меня есть навык, — произнёс Соболев совершенно буднично. — «Прикосновение Мороза». Я им ещё ни разу не пользовался по назначению. Документация Системы гласит, что при контакте с живой тканью температура в точке соприкосновения падает до минус ста семидесяти градусов за одну секунду.

Он поднял глаза на Леонида.

— Ты хочешь стать подопытным?

— Лич хочет убить одного человека! — выпалил Леонид.

Слова вылетели раньше, чем он успел подумать. Плотина рухнула. Он задыхался, но продолжал говорить, и каждое слово было сдачей очередного рубежа обороны, за которым уже ничего не осталось.

— Конкретного человека. Инженера. Всё, что Зултакар делал, все его задания для меня — это подготовка удара по одному конкретному человеку!

Соболев убрал руку со стола. Ледяные прожилки медленно угасли. Он сел на край стола, что само по себе было невиданным нарушением протокола для него и означало, что информация зацепила его по-настоящему.

— Имя.

— Алексей Иванов. Он лидер фракции. Молодой парень, что-то около двадцати лет. Но он… особенный. Сильный. Очень сильный. Не заурядный инженер. Техномант или техномаг, не знаю, лич его как-то так называл. Он вещи делает, которые… я видел… — Леонид сбивался, путался, но уже не мог остановиться. — Он убил Теневую Неясыть.

— Где эта фракция? — спросил Соболев.

— Красногорск. Километров восемьдесят к северо-западу отсюда. Фракция называется «Ратоборцы». Они заняли гостиничный комплекс, какой-то отель, переоборудовали его в крепость. Серьёзная группа. Бойцы ЧВК, маги, медики. И он, Иванов. Строит дронов, турели, генераторы, доспех себе сделал футуристический и робота, и чёрт знает что ещё. Его фракция небольшая, но очень хорошо организована.

Воронов строчил в планшете. Пальцы стучали по клавиатуре. Полковник смотрел на Леонида так, как сейсмолог смотрит на показания приборов, фиксирующих первые толчки надвигающегося землетрясения.

— Группа выживших, — задумчиво проговорил Соболев. — Организованная фракция. Укреплённая позиция. Боеспособный отряд с уникальным лидером, — он выдержал паузу. — Восемьдесят километров от нас.

— Так точно, — прошептал Леонид.

— Ты знал об их существовании.

— Да.

— С момента первого контакта с личем.

— Да.

— И за все эти недели, за все эти вылеты, все твои «патрули» и «разведывательные миссии», ты не доложил мне, что в восьмидесяти километрах находятся живые люди, нуждающиеся в помощи и контакте.

Леонид промолчал. Он физически не мог открыть рот. Челюсть свело.

— Ты скрыл существование группы выживших, — Соболев произнёс каждое слово раздельно, — чтобы выслужиться перед врагом. Перед нежитью. Перед тварью из другого мира, пришедшей уничтожить наш.

Если бы Леонид мог, он бы провалился сквозь стул, сквозь бетон, сквозь все двенадцать метров защитных перекрытий, сквозь земную кору, в магму, куда угодно, лишь бы не слышать этого голоса.

— Не выслужиться, — прохрипел он. — Выжить. Я хотел выжить.

Соболев не ответил. Он выпрямился и отошёл от стола. Развернулся к стене. Несколько секунд стоял молча, заложив руки за спину. Воронов перестал печатать.

— Товарищ полковник, — подал голос инженер.

— Что? — бросил Соболев, не оборачиваясь.

— Мы получили сигнал. Только что. По развёрнутой станции дальней связи.

Соболев повернул голову. В глазах мелькнул колючий блеск.

— Уточни.

Воронов развернул интерфейс «Техно-Ока» прямо в воздухе. Голубое полупрозрачное окно высветило волновую диаграмму, временную метку и частоту.

— Радиосигнал, товарищ полковник. УКВ-диапазон. Наша аппаратура перехватила его семь минут назад. Сигнал стабильный. Передача ведётся на открытой частоте. Не военной, гражданской. Содержит голосовой вызов.

— Откуда? — Соболев уже стоял рядом с инженером, глядя на диаграмму.

Воронов увеличил карту, наложив на неё пеленг.

— Предположительно… — он провёл пальцем по красной линии, тянувшейся от точки приёма, — … из деревни Захарково. Это рядом с Красногорском, товарищ полковник.

Изморозь на полу перестала расти.

Соболев повернулся к Леониду. Тот сидел, вжавшись в спинку стула, и смотрел на голографическую карту расширенными глазами.

— Что передают? — спросил полковник у инженера.

Воронов коснулся иконки воспроизведения.

Сквозь шорох статики раздался голос. Мужской. Усталый, но твёрдый. Голос человека, привыкшего отдавать приказы.

«…повторяю. Всем, кто слышит. На связи фракция „Ратоборцы“. Частота открытая. Мы готовы принять выживших. Свяжитесь с нами, и мы вас вытащим из дерьма, в котором вы застряли. Повторяю…»

Запись оборвалась треском помех и пошла по кругу.

Соболев стоял неподвижно. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но пальцы правой руки, заложенной за спину, сжимались и разжимались.

— Воронов, — произнёс он после паузы.

— Слушаю, товарищ полковник.

— Поднять дежурного связиста. Установить канал. Попытаться выйти на ответную связь. Пока без раскрытия наших координат. Просто подтвердить приём сигнала и предложить устойчивый канал обмена.

— Есть!

Соболев повернулся к двери и сделал шаг. Потом остановился. Обернулся к Леониду.

— Допрос не окончен, — сказал он. — У нас ещё очень много тем для обсуждения, Филатов.

Леонид сидел, опустив подбородок на грудь, и молчал. Соболев вышел, но Воронов остался. Он молча смотрел на арестованного, держа планшет на коленях. Снова включил звук. Запись из окрестностей Красногорска продолжала крутиться по кругу, сквозь помехи пробивался всё тот же голос:

«…повторяю. Всем, кто слышит. На связи фракция „Ратоборцы“…»

Леонид закрыл глаза. По его щеке скатилась ещё одна слеза.

На этот раз она не замёрзла.

Глава 7

Мантия Тьмы

Голограмма чертежа вращалась передо мной, а я безжалостно вычёркивал лишнее. Решил, что нам вполне хватит одного пилотируемого «Стрижа». Так что кресло пилота долой. Катапультная система не нужна. Система жизнеобеспечения, кислородный контур — всё в мусор.

«Стриж» худел на глазах.

— Освободившийся объём перераспределяю под топливный бак и блок авионики, — деловито сообщил Прометей. Линии чертежа поплыли, перестраиваясь. Фюзеляж стал компактнее, центр тяжести сместился. — Массу сбросили почти на треть. Дальность вырастет.

Я окинул взглядом финальную модель. Хищная птица, отличный дизайн. Подтвердил.

Бла-бла-бла… стандартная шапка уведомления.

Создан новый чертёж: Беспилотный штурмовик-перехватчик «Стриж-2».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 100 × 3 = 300

Уже собирался посмотреть, сколько там всего опыта скопилось в буфере, ведь наверняка уже давным-давно пора апаться. Мы тут уже столько чертежей за последние пару часов склепали, столько деталей скрафтили…

— Создатель. Дрон-ретранслятор «Эхо-1» ID: RT-03 зафиксировал ответный радиосигнал. Источник передаёт позывной «Рысь». Военный протокол, кодировка стандартная. Запрашивают голосовой канал.

Я выпрямился на стуле. Сердце разок дёрнулось и успокоилось.

— Открывай канал. И включи запись.

Перед глазами развернулось голографическое окно «Техно-Ока». Через несколько секунд на нём появилось лицо. Мужчина лет пятидесяти-шестидесяти, но очень крепкий. Седой ёжик волос, тяжёлый подбородок. Взгляд спокойный и очень холодный. Точно не мелкая сошка, наверняка командир.

— Полковник Соболев, — с ходу представился он. — Запасной командный пункт «Рысь». С кем имею честь?

— Алексей Иванов. Лидер фракции «Ратоборцы», — я на секунду замолчал, потом добавил: — Рад, что наш сигнал услышали.

Соболев чуть склонил голову, выражение на лице не претерпело видимых изменений, но что-то я всё же уловил. Похоже, он знал обо мне.

— «Ратоборцы», — повторил он. — Наслышан. Мне поступали доклады, что в Красногорске окопались выжившие.

Сказал без утайки, причём с указанием района. Этот вояка знает, где мы. Плохо. Вариантов, как именно он это узнал, масса. Возможно, Леонид действительно служит под его началом. А может, за нами наблюдают и другие разведчики.

На середине этой мысли я понял, что Соболев внимательно смотрит на меня. Оценивает реакцию точно, как я только что

— У каждого свой окоп, товарищ полковник, — я позволил себе лёгкую полуулыбку и открыл логи. — Ваш, насколько понимаю, поглубже нашего будет. В сообщении говорилось, что между Серпуховым и Чеховым. Но всё же ближе к Серпухову, верно?

Называть координаты не стал, да у меня их и не было. Техники «Рыси» вычистили временные метки, зашифровали заголовки — умно, спору нет. Только шифрование прячет содержимое, а не сам факт передачи. Три моих «Эха» на разных позициях одновременно поймали сигнал от ближайшего стационарного ретранслятора «Рыси» и, пеленгуя каждый со своей точки, дали триангуляцию. Это всего лишь последнее звено цепочки, но чуть раньше другой мой дрон засёк ещё один, на пятнадцать километров южнее. Два узла — уже вектор. Продли линию дальше, и увидишь, куда она упирается. Чистая радиогеометрия, против неё любое шифрование бессильно.

Соболев оценил. Ни один мускул не дрогнул, но в глазах мелькнула тень. Понял, что при желании найду без проблем. Он откинулся назад — там, видимо, было кресло — и сложил руки на груди.

— Вы, полагаю, догадываетесь, откуда у меня сведения о вас? — продолжил он.

— Догадываюсь, — кивнул я. — Старший лейтенант Филатов. Он гостил у нас некоторое время.

— Гостил, — эхом повторил Соболев. И добавил без выражения: — И, как выяснилось, не только гостил. Филатов арестован.

Я промолчал. Арестован — это хорошо. Но недостаточно.

— Он работал на третью сторону, — продолжил полковник. — На существо из другого мира. Лич по имени Зултакар. Шестьдесят второй уровень. Слышали о таком?

Вот теперь я подался вперёд. Три факта, которых у меня не было ещё минуту назад. Очень щедро. Полковник активно прощупывает почву и одновременно рассчитывает на взаимный обмен.

— Зултакар, — задумчиво проговорил я. — Он в Чёрной Башне? В Бутовском лесопарке?

Теперь была очередь Соболева удивляться. Он моргнул.

— Вы знаете о Башне?

— Буквально час назад узнал, — пожал я плечами с деланым равнодушием. — Мои дроны картографируют местность и сличают её со старыми картами. Прошу не стрелять по ним, если вдруг пролетят над вашей базой.

Уголок губ полковника дрогнул. Но он тут же вернул лицу выражение гранитного булыжника.

— Кажется, я начинаю понимать, — сказал он со странным оттенком уважения.

— Что именно? — уточнил я.

Соболев не ответил, просто помолчал немного. Он явно колебался, взвешивал, сколько ещё можно выдать. Потом рубанул:

— Раз вы знаете про Башню, то должны знать и другое. Этот лич очень настойчиво желает вашей смерти, Иванов. На допросе Филатов сообщил, что все его действия против вашей фракции велись с одной целью. Убрать лично вас. Зултакар считает вас угрозой. Настолько серьёзной, что бросил на это все силы.

Ну, ничего удивительного. На мне же свет клином сошёлся. Все порождения Бесформенного, особенно разумные, мечтают превратить меня в лепёшку. Соболев сдвинул брови. Похоже, это из-за отсутствия удивления на моей морде.

— Я чрезвычайно признателен за эту информацию, полковник, — ответил я. — Можете рассчитывать на взаимность.

Соболев прищурился:

— Взаимность приветствуется, Иванов. Потому что у меня, признаться, есть к вам вопрос. Что вы такое натворили, если по вашу душу послали лича шестьдесят второго уровня?

Практически в лоб. Хочет понять, с кем имеет дело. И главное, какую опасность я представляю для его людей.

— Я расскажу всё, что вас интересует. Но не по радио. Слишком много ушей, даже у мёртвых.

Соболев понимающе кивнул.

— Предлагаю встретиться лично, — продолжил я. — Через трое суток. Аэропорт Внуково. Лётное поле.

Бровь полковника дёрнулась вверх.

— Внуково? — переспросил он. — Вы уверены, что сможете туда добраться за трое суток? По земле это километров тридцать, и не по прямой. Ещё и через реку. Там такие твари гуляют…

— Доберёмся, — сказал я и улыбнулся. — По воздуху, товарищ полковник.

Следующие секунд пять он просто смотрел на меня. Потом коротко кивнул.

— Через трое суток, Внуково. И вот ещё что, Иванов… Если то, что вы расскажете, поможет понять, как бороться с этими тварями, считайте, что мы в одной лодке. А своих мы не бросаем.

— Мы тоже, полковник. Если что-то понадобится, вы знаете, как со мной связаться. Конец связи.

Экран погас. Я выдохнул и повернулся к Прометею.

— Загрузи все данные по Бутовскому лесопарку. Рельеф, подъездные пути. И начинай просчитывать варианты штурма Чёрной Башни. Идеальный вариант — авиаудар, но нужны сценарии на все случаи жизни. Запусти симуляцию. У нас тут нормальное такое фэнтези. Так что поищи инфу по книгам и фильмам в своей базе. Составь портрет типичного лича, а потом нетипичного, и поиграйся.

— Принято, Создатель. Позвольте заметить: противник высокого уровня. Вероятность успеха лобовой атаки…

— А кто сказал про лобовую? Даже с воздуха всегда есть варианты, а уж с земли… — я потянулся, разминая затёкшую шею. — У нас есть три дня, Прометей. И теперь у нас есть адрес. А это уже больше, чем было час назад.

Я свернул окно связи и развернул карту Московской области. Голографическая проекция заполнила пространство над столом. Тёмно-зелёная сетка рельефа, тонкие нити рек, бесконечная паутина дорог, пятна городов и сёл. По карте ползли десятки светящихся точек.

Голубыми обозначались «Эхо», дроны-ретрансляторы, выстраивающие коммуникационную цепь. Они доходили до указанной позиции и зависали, а остальные продолжали движение. Красным я маркировал «Пессимистов», они служили охраной. Жёлтые — «Стрекозы», они шли рядом с каждым ретранслятором, на ходу сканируя местность и обновляя карту. Периодически им попадалось что-нибудь интересное, они докладывали Прометею, иногда он давал им разрешение на сканирование техники. Тогда мне приходило сообщение о пополнении базы чертежей и опыте.

Удобно, только ману жрёт. Собственно, на создание этого авиапарка сегодня тоже ушло дофига маны. Нужно активнее качать фракцию. И велеть вкладывать очки в инту. Чем выше уровни у ребят, тем больше маны из них можно выкачать. Ну и… с умными людьми общаться приятнее.

Одна группа БПЛА тянулась на юго-восток, к Серпухову. Другая уходила на запад, вдоль Новорижского. Третья летела к Шереметьево на севере. Четвёртая отправилась изучать руины Москвы. А вот пятая… шла на юг, в сторону Курска.

— Все системы группы «Экспедиция-К» функционируют в штатном режиме, — доложил Прометей, словно прочитав мысли. — Заряд батарей высокий, первый кристалл не израсходован ни в одном аппарате. Расчётное время прибытия в пункт назначения: семь часов сорок минут.

Я сдержанно кивнул. Ещё

Но руки сами открыли чертежи дронов и внесли правку, которая сделала эту экспедицию возможной. Стандартная энергетическая батарея может питать дрон энергией примерно сутки, так что на сам перелёт малюткам бы хватило. Но мне ведь не нужно, чтобы они добрались до места, посмотрели на мой дом, поискали близких и благополучно рухнули на асфальт дохлыми кусками железа и пластика. Мне нужно, чтобы они смогли летать и искать долго. День за днём. А затем вернулись обратно.

Так что я заменил статичный отсек на роторный барабан с шестью гнёздами. Пока один кристалл отдаёт энергию, подпружиненный механизм удерживает остальные пять в режиме ожидания. Как только активный кристалл истощается, контроллер даёт импульс на соленоид, барабан проворачивается, и свежий кристалл встаёт в контактную пару.

Замена за пару секунд, без просадки питания и потери связи. Простая, как револьвер, и такая же надёжная. Провёл расчёты, убедился, что запаса хватит при экономии на неделю облётов, собрал батареи, впаял в каждый дрон и отправил группу на поиск приключений. Если повезёт, то совсем скоро я увижу родную улицу, маму, отца и Настю.

В такие моменты мне жаль, что среди системных характеристик нет такого параметра, как «удача». Сейчас мне нужно её дофига.

* * *

Костяной алтарь ощутимо дрогнул, заставив Зултакара замереть. Его сухие пальцы так и повисли над россыпью мелких фаланг, аккуратно разложенных на бархатной подстилке. Руны, мягко мерцавшие на каждой косточке, внезапно мигнули, сменив привычный золотистый оттенок на мертвенно-серый цвет.

Кто-то чужой только что коснулся его якоря.

Лич неторопливо выпрямился. В пустых глазницах полыхнул багровый огонь, отбрасывая зловещие отсветы на стену.

— Кто… посмел? — прошипел он.

Потянулся к одной из фаланг, которая служила узлом связи с Леонидом, но не получил в ответ ровным счётом ничего. Никакого отклика. Его прислужника больше не было рядом с пляшущими костями, потому что их попросту отняли. Леонид раскрыт.

Первая мысль оказалась до боли простой: убить всех к чёрту!

Зултакар резко развернулся, полы его тёмных одежд с сухим шелестом хлестнули по каменному полу, подняв облачко вековой пыли. Ему хватило двух стремительных шагов, чтобы оказаться у ниш в дальней стене, где безмолвно высились фигуры в ржавых доспехах. Рыцари Смерти. Его личная гвардия, представлявшая собой идеальные машины для убийства, под завязку напитанные некротической энергией.

Достаточно одного удара посоха, и они проснутся. Всего два слова, и эта бронированная нежить двинется на юг, прямиком к жалкой военной базе с её стенами из фальшивого камня.

Посох уже был занесён для удара.

Золотой череп-навершие яростно полыхнул глазницами, как только что его хозяин. Но Зултакар так и не нанёс удар.

Он простоял в оцепенении несколько секунд, а затем устало опустил своё оружие. В этот момент на его плечи словно навалились все шестьсот лет посмертной жизни, щедро помноженные на бесконечные неудачи последних недель. Из трухлявых лёгких вырвался глухой сип, отдалённо напоминающий тяжёлый вздох.

Лич опустился на каменный трон.

— Глупец, — прошелестел Зултакар.

Он не стал уточнять, кого имел в виду — Леонида или самого себя. Посох привычно лёг поперёк коленей, а красные огоньки в глазницах заметно потускнели.

Леонид, приручитель двенадцатого уровня. Очередной жалкий смертный с раздражающей улыбкой и насквозь продажной шкурой. Он был полезен ровно до тех пор, пока исправно выполнял поручения, но теперь превратился в отработанный материал.

Слать туда Рыцарей? Ради чего, спрашивается? Чтобы отбить это жалкое создание у врагов? Или чтобы отомстить за собственную ущемлённую гордость? Времени на месть попросту нет.

Зултакар откинул голову назад, упёршись затылком в холодную каменную спинку трона. Его взгляд бесцельно заскользил по потолку, изучая мрачное переплетение тёмных балок, густо заросших паутиной.

Мумии воинов стояли в нишах и не могли дать совета. Ни один не мог услышать.

Лич был один.

Как всегда.

Но гораздо хуже, что совсем скоро он будет не один. Зултакар протянул левую руку в пустоту и сомкнул пальцы. Тьма между ними сгустилась и обрела форму. Ничего особенного, просто особые спецэффекты вместо обычной синей вспышки инвентаря.

В ладонь лёг тяжёлый том в переплёте из человеческой кожи. На обложке не было ни имени, ни заглавия. Только вдавленный символ, похожий на закрытый глаз.

Дневник.

Единственный собеседник, который всегда готов выслушать. Лич положил его на колени. Костлявые пальцы начали перебирать страницы. Пожелтевшие, испещрённые чернильной вязью на десятке мёртвых языков. Некоторые записи были сделаны столетия назад. Другие вчера. Пергамент не старел и не трескался.

Вот, нашлась нужная закладка. Зултакар склонился над страницей. Там аккуратными столбцами тянулись описания магических сигнатур:

«…Сигнатура класса Тхель-Ур: поток левосторонний, спиральный, семивитковый. Ядро — гниющий пурпур с венцом из ложного серебра. Резонанс при соприкосновении с живой тканью: разложение, подчинение, слияние. Характерна для Помазанников Бесформенного первого и второго круга. Отличительный признак — „дыхание ядра“: пульсация с частотой, совпадающей с агонией умирающего сердца…»

«…Сигнатура класса Эшва-Гат: поток двунаправленный, подобный зеркальному отражению самого себя. Ядро — тусклое золото, опоясанное чёрными нитями, плетёными в узор „пожирающей петли“. Резонанс: искажение пространства, иллюзии, вскрытие печатей. Носитель способен существовать одновременно в нескольких точках пространства, покуда ни одна из проекций не подвергается прямому разрушению…»

«…Сигнатура класса Морр-Вей: поток фрактальный, всасывающий, односторонний. Ядро — капля живого янтаря с плавающими зрачками. Венец — три кольца из сросшихся сухожилий. Резонанс: раскрытие генетической матрицы, химеризация, образование единой биомассы. Характерна для Помазанников Бесформенного, прошедших ритуал „Ста оплодотворений“. Отличительный признак — „голос единой плоти“: синхронный шёпот всех сросшихся существ…»

— Так и думал, — покачал головой Зултакар.

Он перелистнул далеко вперёд, на чистый лист. В правой руке соткалось из теней длинное воронье перо с писчим остриём из зачарованной стали. На подлокотнике трона возникла чернильница.

Лич обмакнул перо и начал писать.

'Сегодня удалось настроить Зеркало на широкий охват. Из четырёх попыток лишь одна увенчалась успехом. Три прочих обрушились обратным резонансом, однако рассеялись без потерь для якорей.

Обнаружил три сигнатуры, не принадлежащие сему миру. Две в Москве, свежие. Одна восточнее, на значительном удалении, установить время появления не представилось возможным. Барьер трещит, точно лёд на весенней реке, и сквозь щели лезет всякая тварь с той стороны.

Одну из московских сигнатур удалось опознать. Класс Морр-Вей, фрактал. С высокой вероятностью принадлежит лично Морвейгу. А это означает, что Владыка Падали не единственный Помазанник, стремящийся убить техноманта.

Мне уже

Значит, дело не в том, кто он сейчас. А в том, кем он может стать. Надо бы выяснить, кем именно. Покуда не выяснили другие'.

Зултакар поставил точку и отложил дневник.

Поднялся с трона.

Довольно сентиментальности. Леонид — тлен. У живых есть дурная привычка ломаться под давлением, а значит, скоро военные узнают ровно столько, сколько знает предатель. Немного, но достаточно, чтобы стать назойливыми.

— Ритуал, — напомнил он себе. — Только ритуал имеет значение.

Ингредиенты. Катализаторы. Всё, что он собирал по крупицам в этом варварском, оглушительно молодом мире. Эссенция страха. Пепел жертвенного пламени. Кристалл-якорь. Только три из семи компонентов собраны.

Владыка Падали велел ждать и бездействовать. Но это решительно невозможно. Зултакар не станет дожидаться пришествия Герольда. Он должен попытаться ещё раз. Сам. Не грубой силой, её уже хватило с избытком. Хитростью. Тем, что смертные зовут «ударом из тени».

Зултакар прошёл мимо мумий, постукивая посохом по холодному полу. Мимо алтаря с потускневшими рунами. Мимо жаровни, в которой не горел огонь. Остановился перед массивным кованым сундуком в углу, задвинутым так далеко, что даже тусклый свет магических светильников-черепов едва дотягивался до его крышки.

Пыли на нём скопилось столько, что загнутые по углам железные пластины казались меховыми.

Некромант провёл ладонью по крышке. Под пальцами обнажился металл, испещрённый мелкой вязью символов. Они мигнули в ответ на прикосновение хозяина и погасли, признавая право. Замок щёлкнул. Крышка поднялась с тягучим стоном.

С виду в сундуке не было ничего ценного. Только пара свитков, да шкатулка размером с ладонь. Зултакар бережно поднял шкатулку. Отнёс к столу, заваленному ритуальными инструментами и обрывками пергамента. Поставил перед собой, открыл крышку из резной кости.

Внутри лежало нечто странное. На первый взгляд просто кусок чёрной материи, сложенной в несколько раз. Но когда Зултакар двумя пальцами подцепил край ткани и потянул её вверх, стало ясно, что эта материя вовсе не обычная.

Она развернулась совершенно неестественным образом. Ни шёлк, ни обычное полотно так двигаться не умеют. Это больше походило на то, как расправляют затёкшие крылья птицы, слишком долго просидевшие в тесном гнезде. Полотнище плавно соскользнуло с пальцев лича, зависло и раскинулось само по себе, словно его подхватили невидимые потоки ветра.

Мантия трепетала в воздухе. Её складки плавно перетекали одна в другую, напоминая тягучие волны чернильного моря. Эта материя была соткана из чего-то такого, что наотрез отказывалось подчиняться законам здешнего мира, она казалась ожившей тьмой.

Перед глазами Зултакара вспыхнул знакомый контур системного окна:

Предмет: Мантия Тьмы.

Тип: Автономный артефакт.

Качество: Эпическое.

Описание: Искусственная сущность, сотканная из концентрированной теневой материи. Способна действовать самостоятельно, выполняя волю владельца. Обладает ограниченным разумом и инстинктом хищника. Может проникать сквозь любые физические преграды, не защищённые магией.

Ограничение: В мирах с низким содержанием свободной маны срок существования вне реликвария ограничен. Расчётное время активного действия: 8–12 часов.

Зултакар прочитал системное сообщение от начала до конца, хотя и без того знал каждое слово наизусть. Он слишком хорошо помнил тот день, когда получил эту Мантию. Помнил едкий запах серы и горелой плоти. Помнил надтреснутый голос своего учителя, который вложил ему в руки тяжёлую шкатулку и произнёс: «Это последнее, чем я могу тебя одарить».

Самого учителя он благополучно убил двумя десятилетиями позже, а вот Мантию всё-таки сберёг.

— Придётся… — глухо произнёс Зултакар. — Придётся тебя использовать, старая подруга.

Мантия едва заметно дрогнула. Один из её тёмных углов робко потянулся к руке лича, словно кошка, которая не уверена, что её сейчас приласкают. Зултакар не стал отдёргивать руку. Он позволил живой тьме мягко скользнуть по своим костлявым пальцам. Почувствовал привычный, почти родной холод.

— В этом мире мало питания, — продолжил лич, словно терпеливо объясняя нечто важное ребёнку. — Ты долго не протянешь. И отдыхать будет негде. Здешние тени…

Он причмокнул с нескрываемым отвращением.

— Пресные. Пустые. В них нет глубины.

Услышав это, Мантия протестующе заколыхалась в воздухе.

— Знаю. Знаю, — Зултакар выпрямился и крепче сжал посох. — Но другого выхода нет.

Лич развернулся и направился к дальней стене. Здесь, как раз на уровне головы, находилась узкая бойница. Обычная щель шириной в ладонь, через которую внутрь мрачной башни умудрялись проникать редкие лучи уличного света.

Он вытянул перед собой свободную руку, широко растопырив костлявые пальцы, и прошептал два коротких слова на языке, которого в этом мире никто никогда не знал.

Но древний камень его услышал.

Бойница дрогнула. Швы между массивными каменными блоками налились багровым светом, пульсируя, словно вздувшиеся вены, и стена начала раздвигаться. Она делала это нехотя, с таким скрежетом, что даже иссохшие мумии в нишах невольно содрогнулись. Камни неумолимо расползались в стороны, образуя широкую арку, за которой открывалось хмурое небо. Внутрь башни тут же хлынул поток свежего воздуха, принося с собой резкие запахи гари из Москвы и сырой земли.

— Найди того, чьё сердце тронуто тьмой, — прошелестел лич.

Мантия вздрогнула, внимая приказу, а Зултакар невозмутимо продолжал:

— Того, в ком есть трещина. Того, кто хочет, но не смеет. Того, кого совесть уже не держит.

Мантия покорно дослушала напутствие и рванула вперёд. Теперь артефакт напоминал огромного ската, грациозно распластавшегося на мелководье. Она поднималась всё выше и постепенно сливалась с тяжёлыми тучами, которые уже основательно заволокли горизонт.

Зултакар остался стоять у арки, задумчиво глядя на раскинувшийся внизу лесопарк. Холодный ветер трепал полы его одежд, а золотой череп на посохе тускло поблёскивал в сером свете.

— Восемь часов, — тяжело вздохнул лич. — Может, двенадцать. Этого должно хватить.

Глава 8

Энергетика

Ершов стоял перед голографическим экраном «Техно-Ока». Руки скрещены на груди, щетина подсвечена синеватым отблеском проекции. Запись уже почти дошла до конца. Соболев на экране произносил слова про общую сторону и про «своих не бросаем».

Я смотрел на Ершова.

Маг Истины умел слушать. Не так, как слушает большинство людей — вполуха, пока в голове уже готовится ответ. Он слушал по-настоящему, с прищуром, чуть наклонив голову, словно собака, уловившая далёкий звук. Мимика почти нулевая. Только один раз, когда Соболев назвал уровень лича, бровь опера чуть дёрнулась вверх.

Запись кончилась, экран погас.

Ершов молчал ещё секунд десять.

— Не вижу,

Я отключил интерфейс и поднял взгляд.

— Совсем?

— Совсем, — Тарас потёр переносицу и повернулся ко мне. — Ни одной фальшивой ноты. Видеозапись, конечно, а не живой разговор, так что мой внутренний полиграф работает вполсилы. Но интонации чистые. Паузы естественные. Он не подбирает слова, не выстраивает конструкции, в которых можно спрятать враньё. Говорит, как привык — рублеными фразами. Так что полковник не врёт. Но не исключено, что он просто грамотно молчит о том, чего сообщать не собирается.

— То есть, никаких гарантий, что это не ловушка?

— Верно, — кивнул бывший полицейский. — Ложь я слышу. Умолчание — нет. Он тебе многого не сказал, Иванов. Но что сказал, то почти наверняка правда. Скажем, с гарантией девяносто процентов.

Я обдумал это, машинально постукивая пальцем по столу.

— Ну, хоть что-то, — сказал я. — По крайней мере, не вражеский актёр, натасканный на камеру.

— Это не актёр, — Ершов покачал головой. — Это офицер старой закалки. Умеет молчать, умеет давить. И правильно располагать собеседника тоже очень хорошо умеет. Ты вовремя оборвал разговор. Ещё немного, и он бы начал тебя раскручивать, а не ты его.

— Ну-с, через трое суток нас ждёт новый раунд словесной дуэли, — усмехнулся я. — И хорошо, если только словесной.

Ершов мрачно кивнул.

— Внуково, значит, — он немного прошёлся по мастерской. — Уже прикинул состав делегации?

— Прикидываю, — кивнул я. — На встречу полечу сам, возьму Искру, Степана в качестве пилота и ещё пару человек. Ты тоже с нами отправишься в обязательном порядке.

— Вот Искру зря, — покачал головой опер. — Девчонка за языком не следит. Хотя… язык у неё как раз такой, что любой допрос обернётся в её пользу. Соболев сам запутается.

Мы оба усмехнулись.

— Завтра у нас другая экспедиция, — сказал я. — Плывём за вертолётом.

— В реке тварей наверняка, как блох на бродячей собаке, — не одобрил Ершов.

— Тем хуже для блох, — пожал я плечами. — Нужно сообщить поварам, чтобы заранее освободили место в Хранилище для деликатесов. Теплоход прикроют дроны, а на той стороне у нас частично разведанный маршрут до вертолётной компании. «Пессимисты» будут висеть над головой, «Стрекозы» дадут картинку. Управимся за несколько часов, если не нарвёмся на что-нибудь серьёзное.

— А если нарвётесь? — уточнил Тарас.

— Тогда потребуется ещё больше места в Хранилище.

Ершов хмыкнул.

— И ты хочешь, чтобы я остался здесь, — это прозвучало не как вопрос.

— Именно, — кивнул я. — Ты и Варягин. Будете следить, чтобы никто из наших не передрался и чтобы никакая сволочь не сунулась со стороны.

— Понял. Не первый раз «на хозяйстве».

— И ещё одно, — я открыл интерфейс и пролистал список чертежей.

Активирован чертёж: «Доспех тактический (базовый)».

— Встань-ка вот сюда, — я указал на свободный пятачок перед столом.

— Это ещё зачем?

— Доспех тебе сделаю. Нужны мерки, я уже почти со всех наших комбатантов снял.

Ершов посмотрел на гудящий «Верстак», на котором как раз завершалась сборка очередного шлема. Молча шагнул на указанное место.

— Руки в стороны, ноги на ширине плеч? — уточнил он с ноткой сарказма.

— Без разницы, — отозвался я, запуская процесс.

Сканирование объекта…

Параметры: рост 179 см, обхват груди 102 см, обхват талии 86 см, обхват бёдер 98 см.

Анатомическая модель сохранена.

Внесение корректировок в чертёж…

Перед глазами развернулась трёхмерная модель доспеха на Ершова. Не такой атлет, как Варягин, и уж тем более, не как наши берсы, но плечи широкие, торс крепкий. Фигура мужика, который всю жизнь бегал за преступниками, а не сидел за столом.

Опер тоже взглянул на голограмму и присвистнул.

— Ты смотри-ка, вышло пошустрее, чем на медосмотре.

— Двадцать первый век, Тарас Денисович. Ну, или первый век новой эры.

— Ну-ну, — Ершов снова покосился на Верстак. — И когда будет готово?

— Послезавтра, очередь. Всё упирается в ману, её один фиг не хватает, а на доспехи уходит по пять-шесть тысяч единиц. Нас стало больше, группа Рейн вошла во фракцию. Некоторые сознательные ребята из бывших рабов добровольно сдают всю ману, причём не трижды в день, а как только восполнится. Я дважды в день выкачиваю «Сердце Тьмы», а наша поэтесса заряжает по сотне кристаллов за ночь. Но этого всё равно мало.

— Да, нужно что-то придумать, — кивнул Ершов. — Иначе твоё производство не сможет расширяться.

— Есть пара идей. Кстати, у меня для тебя задание.

Я открыл интерфейс фракции, зашёл в Хранилище. Раздел «Магия», подраздел «Энергетические Матрицы».

— Смотри, — я пролистнул список. — Здесь примерно двести новеньких Матриц. С пылу с жару. Хочу, чтобы ты обкатал их на полигоне и выяснил, какие годятся для использования в этой штуке.

Вспышка материализации. На столе передо мной возник прибор. Высокотехнологичный наруч от доспеха, но без латной перчатки и дополнительных модулей. Просто блок с эмиттерами, гнездом под кристалл и слотом для Матрицы.

— Опа, — Ершов подошёл ближе и взял прибор, рассмотрел. — Интересный агрегат. Надеюсь, не взорвётся прямо у меня на руке.

— В этом случае, у меня появится возможность наконец-то опробовать на ком-то навык создания кибернетических имплантов, — широко улыбнулся я. — Если понадобится помощь или консультация, у каждой Матрицы есть сопроводительная информация. Позовёшь того, с кого навык скопирован.

— Будет сделано, командир, — Ершов надел прибор на предплечье и затянул ремешки. — Слушай, а он шаги считать умеет? Ну или там, пульс, калории?

— Это не фитнес-трекер, но если очень надо, для тебя сделаю. Будет измерять уровень стресса после очередного «бабаха» и сообщать «Поздравляем! У вас ещё осталась вторая конечность! Хотите повторить?» Короче, всё, свободен.

Ершов фыркнул и направился к лестнице, но на полпути обернулся.

— Иванов.

— М?

— Этот полковник… Он хороший командир. Я таких за версту чую. Но и хорошие командиры иногда принимают хреновые решения. Так что на встрече держи глаза открытыми.

— Для этого я тебя и беру с собой, — кивнул я.

Шаги опера вскоре стихли. Дверь наверху закрылась.

Тихий гул камеры магического облучения «МО-1» наполнял мастерскую и сливался с шумом «Тигля», «Принтеров» и «Верстака». Но всё же это был очень узнаваемый звук. Когда-то давно, в другой жизни, микроволновка на кухне

Индикатор на корпусе камеры мигнул зелёным.

— Цикл облучения завершён, — констатировал Прометей и подошёл к прибору.

Аккуратно открыл герметичную дверку камеры. Внутри находилась всего одна пуля. Совершенно обычная на вид. Необычной была энергия, которую она впитала. Точнее, две энергии. Первый слой — «Неотвратимость», свойство, заставляющее пулю корректировать траекторию в полёте. Второй — «Заморозка», скопированная с Матрицы для моего крио-модуля.

В теории всё получалось красиво. Самонаводящаяся пуля, которая при попадании взрывается криогенным зарядом. Прилетает, куда целишься, и замораживает, во что попадает. На бумаге просто великолепно. А вот на практике…

Пальцы Прометея сомкнулись на патроне. Он вытащил его из камеры. В ту же секунду мастерскую озарила ослепительная белая вспышка. Хлопок!

Я инстинктивно отшатнулся, чуть не перевернувшись на стуле. Лицо обдало холодом. Облако морозного пара разошлось по мастерской. Хлопья снега осели на ближайших поверхностях.

А правая кисть Прометея… на её месте красовалась бесформенная глыба льда. Прозрачная, как горный хрусталь. Сквозь него просвечивали неподвижные пальцы-манипуляторы, застывшие в полусогнутом положении.

Изморозь мгновенно покрыла предплечье андроида до самого локтя, покрасив серый титан в белый. В воздухе повисли крохотные искрящиеся кристаллики.

— Прометей? — позвал я. — Ты в порядке?

Робот чуть наклонил голову, изучая собственную замороженную конечность. Секундная пауза.

— Повреждения незначительны, Создатель. Сервоприводы кисти заблокированы льдом, но структурная целостность манипулятора не нарушена. Температура захваченного сегмента: минус сто девятнадцать градусов по Цельсию. Рекомендую механическое удаление.

Он подошёл к верстаку и без церемоний ударил ледяной глыбой об угол столешницы. Лёд разлетелся на сотни осколков. Прометей выпрямился и несколько раз сжал-разжал освобождённые пальцы. Те двигались, хоть и с чуть слышным скрипом.

— Подвижность восстановлена на девяносто четыре процента, — доложил он. — Наблюдается остаточное обледенение в шарнирных узлах. Прогноз: полное восстановление в течение трёх-четырёх минут.

Я выдохнул и потёр переносицу.

— Третий раз, — проговорил я негромко.

— Так точно, — подтвердил Прометей.

Три попытки двойного облучения. Три провала. Каждый раз одно и то же: две магические сигнатуры, наложенные на один носитель, отказываются сосуществовать. Не дополняют друг друга. Просто конфликтуют. Детонируют.

Первый образец просто превратился в облако пара. Второй прожёг поддон и оплавил дно камеры, пришлось ремонтировать. А третий вот, решил превратить руку андроида в ледышку. Ладно хоть заряд был небольшой.

Ну что ж, запишем: «Двойное облучение. Третий отказ. Гипотеза о послойном наложении сигнатур не подтвердилась. Нужно менять подход. Пока отложим».

— Пора организовывать НИИ по изучению магических эффектов и их взаимодействия, — пробормотал я.

— Это хорошая идея.

— Угу, жалко только, что специалистов маловато. Нам бы кого-то опытного, но где взять? — я стряхнул крошки инея с рукава. — Ладно, хватит экспериментов. Облучи обычную партию. Только заморозка, без неотвратимости. И перешли Ершову, он как раз тестирует наручный эмиттер, будет ему дополнительное веселье. Пусть опробует криопатроны в полевых условиях.

— Принято, — Прометей открыл ящик с боеприпасами.

Так, нужно всё же поднять себе уровень. Что у нас с опытом?

Буфер опыта: 57360

Ох ты ж… Надо почаще заглядывать, а не сбрасывать опыт в буфер автоматом. Как это вообще набралось? Стал вспоминать. Дроны-разведчики, рассыпанные по половине Подмосковья, непрерывно сканировали технику и приносили чертежи — каждый чертёж это опыт. Тысячи деталей через «Тигель» — по десять очков за штуку. Новые чертежи доспехов, оружия, «Арахн», «Стрижей», импланта для Чернички, дронов, камера облучения и дофига другой техники, а также модификации… И всё это помноженное на тройной множитель «Кайроса».

Я даже не заметил, как буфер так разбух. Ну, значит, апнемся сразу на два уровня. Мысленно потянулся к интерфейсу.

Перевести себе: 28000

Буфер мигнул и осел, а в следующую секунду по телу прокатилась волна жара. Как будто каждая клетка разом выдохнула и наполнилась чем-то новым. Мышцы свело на мгновение, зрение стало резче. Длилось это секунды две, не больше. Но приятно, как будто кто-то провёл тонкую отладку всего организма. Перед глазами развернулось торжественное окно:

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Ваш текущий уровень: 29

До следующего уровня: 29000

Получено очков характеристик: 6

Получено 20 слотов для «Инженерного Инструмента».

Получена возможность выбрать 2 новых навыка.

Вам доступно подарков: 1

Не будем повторять ошибки прошлого. Сперва распределить очки, затем слить ману… Рубина с собой нет, но просто отправлю всё в крафтовый буфер. По одному очку в силу, ловкость и выносливость. Три в интеллект.

Мана сразу же подскочила до 325. На самом деле, смешная цифра с учётом того, как много я трачу каждый день. Сразу становится понятно, как непросто приходится крафтерам, у которых нет ни тройного множителя, ни крутых артефактов, ни целой фракции доноров. Сливаем всё до капли на новых дронов и светлое будущее! Повторяем процесс.

Перевести себе: 29000

Новая волна ощущений прокатилась по организму. На этот раз мощнее и ярче.

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Ваш текущий уровень: 30

До следующего уровня: 30000

Получено очков характеристик: 6

Получено 20 слотов для «Инженерного Инструмента».

Получена возможность выбрать 2 новых навыка.

Вам доступно подарков: 1

Повторяем всё по той же схеме. Получаем результат:

СТАТУС:

Имя: Алексей Иванов

Уровень: 30 (Опыт: 0/30000)

Класс: Инженер

Специализация: Универсал

Титулы: Технократ, Лидер фракции «Ратоборцы»

Буфер опыта: 360

Энергия: 152/152

Мана: 340/340

Характеристики:

Сила: 35

Ловкость: 28

Выносливость: 26

Интеллект: 62 (+5 за шлем)

Свободные очки: 0

Подарки: 2

Теперь нужно выбрать четыре новых навыка. Из десяти специализаций. Тяжёлый, но приятный выбор. Открыл список, пробежал его глазами. Понял, что хочу всё и сразу. Откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Прометей деликатно молчал, зная, что в такие моменты меня лучше не дёргать.

Спокойно. Думаем.

Больше всего хочется новый навык по техномагии. Ведь есть шанс получить то, что научит меня накладывать двойные эффекты на предметы. Но в то же время техномагию я могу развивать и без системного навыка. Я уже находил обходные пути, когда Система молчала.

«Камера магического облучения» — мой собственный костыль, который я смастерил из понимания принципов, а не из готового навыка. Двойное облучение — задача решаемая. Нужно больше экспериментов, тоньше настроить частоты, может быть, облучать поэтапно с промежуточной стабилизацией. Дайте мне неделю, и я сам до этого докопаюсь. «Инженерное Озарение» поможет.

— Прометей.

— Слушаю, Создатель.

— Что у нас является главным узким местом

— Мана, — сказал робот. — Расход опережает приток в соотношении четыре к одному. Это ограничивает скорость и количество создаваемых чертежей, синтез материалов, сборку готовых изделий и зарядку дронов. Второе узкое место — время.

— Да, — согласился я. — Таймер продолжает тикать, а мы всё ещё стоим на начальном этапе подготовки к вторжению.

Я выкачиваю ману из людей и чувствую себя средневековым бароном, взимающим оброк. Это рабочая схема и сейчас она необходима и оправдана. Но такая система неустойчива. Она упирается в количество людей и скорость их восстановления. Мне нужен дополнительный путь. Генераторы. Преобразователи.

— Какая из ветвей на твой взгляд с большей вероятностью даст мне навык, способный увеличить скорость притока маны?

Прометей задумался. Его сенсоры интенсивно замигали, потом он всё же заговорил:

— Я затрудняюсь с ответом, Создатель. Наиболее перспективно выглядят специализации «Техномагия» и «Энергетика». В то же время «Путь Леонардо» может предложить неожиданное решение. Но я настоятельно советую выбрать только одно из этих трёх, а остальные попытки распределить между «Программированием», «Машиностроением» и «Магнето-Инженерией».

— Почему? — я выпрямился и сложил руки перед собой на столе.

Андроид редко берёт инициативу в свои руки, так что полезно послушать.

— Потому что выбор навыков — это лотерея, Создатель. Вы не видите, что именно получите, пока не откроете конверт. А значит, использовать все попытки ради достижения одной цели — статистически неразумно. Если вы потратите всё в надежде получить генератор маны, а Система выдаст вам вариации на тему «оптимизация парового котла», вы потеряете весь потенциал этого апгрейда. Диверсификация снижает риск полного провала.

Он чуть повернул голову и продолжил:

— Кроме того, у нас критический дефицит не только маны, но и инфраструктуры. «Программирование» может дать мне расширенные протоколы автономии, что освободит ваше время. «Машиностроение» — ключ к серийному производству «Арахн» и авиации, без него каждая единица техники будет штучной ручной работой. А «Магнето-Инженерия» — ваш единственный боевой козырь, и на тридцатом уровне есть шанс получить что-то, что превратит его в полноценное оружие. Проще говоря, одну попытку на решение проблемы с маной, три на то, чтобы эффективнее использовать ту ману, что уже есть.

Я помолчал, а потом улыбнулся.

— Скажи честно, Прометей. Ты просто хочешь получить апгрейд для себя, верно?

— Я не могу чего-то хотеть, Создатель. Только оптимизировать и исполнять ваши поручения так, чтобы соблюдать Три Аксиомы. Выбранный подход потенциально повышает шансы на ваше выживание и выживание фракции в десятки раз.

— Ладно, убедил. В конце концов, через несколько дней наберётся опыт ещё на один уровень. Так что поехали. «Техномагию» и «Путь Леонардо» я уже выбирал. Попробуем «Энергетику».

Я подтвердил, Система сразу разразилась овациями.

Поздравляем с прекрасным выбором!

Получен новый навык: «Проектирование Энергосистем» (пассив).

Описание: Даёт необходимые знания для производства источников питания любого типа, от генераторов и аккумуляторных блоков до сложных энергетических установок и систем распределения. Открывает понимание принципов преобразования механической, тепловой и магической энергии. Работоспособность проектируемых систем зависит от Интеллекта и доступных материалов.

Примечание: Необходимое условие для дальнейшего развития ветки «Энергетика».

Я глубоко вдохнул. В голову хлынул целый поток концепций: обмотки генераторов, преобразование вращения в электричество, принципы индукции, схемы выпрямителей, мостовые инверторы. Всё это я уже знал, тут ничего нового, хотя кое-что стало более упорядоченным.

А вот потом, поверх классической электротехники, наложился второй слой. Контуры маны. Кристаллические резонаторы. Преобразование электрической энергии в магическую и обратно. Я вдруг понял, что между обычным дизельным генератором и маго-кристаллическим преобразователем нет принципиальной разницы. А ещё я понял, что могу создать кое-что очень нестандартное.

Свечение в голове угасло. Я моргнул и посмотрел на робота.

— Прометей, — хрипло позвал я. — Мне нужна Матрица номер сто семнадцать. Каталог «Магия природы».

Приказал ему, потому что не мог сейчас думать ни о чём, кроме концепта. Вспышка материализации. На столе появился знакомый полупрозрачный шестигранник с серебристыми прожилками внутри, похожими на лунные дорожки на воде.

— Это копия навыка Ариадны, — я поднял Матрицу на уровень глаз. — «Подпитка лунным светом». Активная регенерация магической энергии под открытым ночным небом. Живой, работающий механизм конвертации света в ману. Я всё ломал голову, как же его приспособить в дело…

Прометей молчал, ждал. Я активировал интерфейс.

Активирован навык: «Разработка Чертежей».

Голографическое пространство развернулось над столом. Трёхмерная сетка координат, мерцающая синевой. Я вызвал из каталога один из новых чертежей, полученных от «Стрекоз».

Загружен чертёж: «Фотоэлектрическая панель».

Перед глазами повисла знакомая конструкция. Кремниевые ячейки, токосъёмные шины, защитное стекло. Банальная солнечная батарея. Преобразователь фотонов в электричество.

А теперь фокус.

Я мысленно снял с панели слой за слоем, обнажив принципиальную схему. Полупроводниковый переход, где фотон выбивает электрон. Простейший энергетический каскад: свет входит — ток выходит. Затем я раскрыл структуру Матрицы Ариадны и наложил её поверх схемы, чтобы лучше понять.

И увидел.

Навык работал по тому же принципу. Лунный свет — это поток частиц. Матрица выступала аналогом фотоэлемента, только вместо электронов она генерировала ману. Тот же каскад, но другая среда.

Пальцы заработали шустрее.

Кремниевые ячейки долой. Вместо них поставим пластины из композита на основе серебра, облучим их через Матрицу Ариадны в камере «МО-1». Приёмный слой, настроенный на частоту лунного спектра.

Токосъёмные шины заменить. Проводники из магической паутины в экранирующей оплётке. Паутина проводит ману без потерь, экран не даёт ей рассеиваться. Тот же принцип, что в «Манодренажном Аппарате», только не из человека в кристалл, а из неба в кристалл.

Накопительный контур — массив энергетических кристаллов, соединённых последовательно. Матрица-преобразователь в центре, как сердце. Принимает сырой лунный поток, очищает, стабилизирует, отдаёт чистую ману в кристаллы.

Я поднялся, кресло на колёсиках резко отъехало. Отступил от голограммы и посмотрел на то, что получилось. Плоская панель размером метр на полтора. Революция в нашей борьбе за выживание.

Потому что она не требует людей. Не требует доноров. Поставил на крышу, и каждую ночь она будет терпеливо наполнять кристаллы маной. Сколько панелей — столько маны.

Система молчала почти минуту. Никогда ещё она не обрабатывала мои чертежи так долго. Потом сообщила:

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Лунная Панель «ЛП-1».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 3000 × 3 = 9000

Ох, ничего себе расщедрилась… прям не похоже на неё. Видимо, это действительно нечто принципиально новое.

Прометей повернул голову.

— Создатель. Вы только

— Нет, — я сел обратно в кресло и закрыл глаза. Улыбка сама расползлась по губам. — Я спроектировал энергостанцию.

Глава 9

Прачечная

Алина открыла люк стиральной машины. Наружу хлынул горячий воздух, пропитанный цветочной отдушкой. Она начала вытаскивать вещи, аккуратно встряхивая каждую и перекладывая в пластиковый таз. Чья-то камуфляжная куртка. Чья-то чёрная водолазка с дыркой на локте.

Напротив, за гладильной доской, стояла Катя. Девушка-перевёртыш водила утюгом по простыне с таким выражением лица, будто эта тряпка лично ей задолжала.

— … вот так просто, — говорила она, не отрывая взгляда от ткани. — Ночью. Без предупреждения. Выставил людей за ворота!

Алина промолчала. Вытянула из барабана очередную вещь, встряхнула. Футболка. Размер XL, явно кого-то из берсерков.

— Четыре человека, — продолжала Катя, давя на утюг. Под горячей подошвой зашипел пар. — Просто взял и выкинул! Когда вокруг эти… твари.

— Не выкинул, — ответила Алина. — Они сами захотели уйти. Он просто открыл ворота и сказал «всего хорошего».

— Какая разница? — возмутилась Катя.

— Большая.

Катя на мгновение оторвалась от простыни и посмотрела на Алину. Потом фыркнула. Получилось очень по-кошачьи.

— Ну да. Конечно. Они сами захотели, — она изобразила в воздухе кавычки свободной рукой. — А до этого он обложил всех налогом. Понаставил камер. Вот ребята и не выдержали!

Алина молча загрузила в машинку новую порцию белья. Насыпала порошок. Выставила режим.

— Они бы не ушли, — продолжала Катя, с каждым словом набирая обороты, — если бы он не давил. И Максим… Макс нормальный парень, он просто не хотел, чтобы его доили, как корову.

Алина нажала кнопку «Старт». Машина загудела, набирая в бак воду.

— Если они погибнут, — Катя вскинула утюг, — это будет на его совести!

— У каждого есть право уйти, — тихо возразила Алина. — Как и право остаться.

— Ага. Остаться и молча платить.

Катя поставила утюг на подставку и раздражённо поправила волосы, убрав прядь за ухо.

— Я теперь не могу превращаться так часто, как хочу! Раньше могла ходить в кошачьей форме полдня и чувствовала себя нормально. А сейчас? Пара часов, и обратно в человека, потому что нужен «запас для общего котла». Это моя мана! Моя способность! Я ни у кого ничего не просила! И я ничем ему не обязана!

Стиральная машина набирала обороты, по трубам журчала вода. А за стенами отеля мир лежал в руинах погибшей цивилизации.

Алина стояла к Кате спиной. Сначала она попыталась сдержаться, но плечи под тонкой чёрной водолазкой дрогнули. Она развернулась.

— Повтори, — сказала Алина так жёстко, что сама не ожидала.

Катя удивлённо моргнула. За все те дни, что они работали бок о бок в прачечной, Алина ни разу не повышала голоса. Она вообще говорила мало: «передай порошок», «эта партия готова», «спокойной ночи». Холодная, замкнутая. Как стена. И вдруг стена треснула.

— Знаешь, что такое настоящая дойка маны? — почти прорычала Алина. — А я сейчас тебе расскажу. Мои друзья гниют в подвале психиатрической клиники в Москве. Потому что нас одурманил Кровавый Цветок. Эта дрянь высасывала из нас жизнь, пока мы тихо умирали во сне. Я держалась дольше других, иногда приходила в себя, но ни черта не могла сделать, хотя чувствовала, как из меня высасывают ману. Будто я пакетик с соком. Алексей вытащил меня из этого кошмара. Спас незнакомую девчонку. И вас всех он тоже спас. Или тебе нравилась компания Гладиаторов?

Катя открыла рот, чтобы что-то сказать, но Алина не дала.

— Ты была рабыней, — она шагнула ближе. — А может, это только прикрытие? Может, ты на самом деле была любовницей Черепа или надеялась ею стать? Что такого хорошего для тебя сделали эти отморозки, что Алексей кажется тебе чудовищем?

Зелёные глаза перевёртыша на мгновение сузились, показав что-то совсем кошачье и абсолютно недоброе. Но она промолчала.

Алина задрала левый рукав водолазки. На тонком бледном запястье красовался кожаный ремешок браслета «Вена». В центре тлел красный камень.

— Видишь? — спросила Алина. — Я ношу это добровольно. Каждую минуту. Я сплю с этой штукой. Она забирает мою ману круглосуточно. Тихо, понемножку. Знаешь, каково это, чувствовать постоянный отток?

Она одёрнула рукав обратно.

— Но я согласилась. Потому что это — правильно. Потому что Алексей не сидит в кабинете и не попивает чаёк, бездельничая. Он не спит ночами. Он создаёт нам оружие и дронов. Он строит нам будущее. И просит за это только одно: чтобы мы тоже не сидели без дела и помогали. Мана восстанавливается. Всё. Вот и вся жертва.

— Я не говорила, что…

— Нет, говорила. Ты сказала, что Максим — «нормальный парень». Нормальный парень, который решил посреди ночи угнать машину и припугнуть старика-сторожа, если тот не откроет ворота добровольно. Он плюнул в лицо людям, которые его кормили и защищали. Очень нормальный поступок.

Алина прикусила губу. Щёки пошли розовыми пятнами. Она выдохнула через нос, пытаясь взять себя в руки. Не получилось.

— Если кому-то не нужна безопасность, — сказала маг тьмы. — Если кому-то не нужна еда, крыша, медицина, защита. Если кому-то не нужно всё, что даёт Алексей, то скатертью дорога. Пусть уходят и выживают сами. Я не стану за них переживать.

Катя стояла с утюгом в руке и смотрела на Алину так, будто увидела её впервые. Перевёртыш снова открыла рот, но не произнесла ни слова.

Потому что на стене за спиной Алины что-то зашевелилось.

Нечто тёмное просачивалось прямо сквозь бетон. Катя отступила, а чернота хлынула в прачечную настоящим потоком.

Она распахнулась, как плащ. Полотнище ожившей ночи. Края материи слегка подрагивали.

Алина заметила испуг Кати и обернулась. Тут же чуть не оступилась, зацепившись ногой за тазик.

Мантия приблизилась и зависла перед девушками. В помещении будто сразу стало холодно, а может просто кровь отхлынула от кожи из-за испуга.

Катя уронила утюг, тот брякнулся об пол. Она зашипела и отступила. Зелёные глаза расширились до предела, а зрачки вытянулись в вертикальные щёлки.

Алина замерла. Просто стояла с мокрой камуфляжной курткой в руках и смотрела на Мантию.

Потому что Мантия смотрела на неё. У полотнища тьмы не было ни глаз, ни головы. Но Алина знала, что эта тварь смотрит именно на неё. Она это чувствовала всей кожей и каждым нервным окончанием.

Мантия Тьмы

Алина разжала пальцы. Куртка шлёпнулась на кафельный пол. Она хотела броситься прочь, но ноги не слушались. Не от страха, нет. Маг тьмы давно научилась жить со страхом. Но здесь было совсем другое. Что-то тянуло её навстречу. Странная тяга, похожая на ту, что испытываешь, стоя на краю высокого обрыва. Желание заглянуть. Шагнуть вперёд.

Мантия зависла прямо перед ней. Один из тёмных углов слегка приподнялся, будто принюхиваясь. Чёрная поверхность на мгновение пошла рябью, по ней пробежали тусклые багровые всполохи. И тут же погасли.

Алина стояла и не дышала. Мантия развернулась. Словно потеряв к Алине интерес, скользнула в сторону, ко второй девушке.

Катя прижалась к стене так, что лопаткам стало больно. Ногти заострились и вцепились в штукатурку. Мантия подплыла к ней почти вплотную.

Перевёртыш вздрогнула и зажмурилась. Тёмная ткань была так близко к Катиной щеке, что кожу обдало ледяным дыханием.

Катя всхлипнула.

— Не двигайся, — прошептала Алина.

Она сама не поняла, откуда взялись эти слова. Знала только, что нужно сказать именно это. Не кричать, не бежать. Стоять и не двигаться.

В коридоре за дверью раздались шаги. Скрипнула дверь.

— Эй, девчонки, — голос Жени прозвучал до обидного беззаботно. — Вы мою куртку уже…

Стрелок замер на пороге. В руке он держал кружку с чаем. Та замерла на полпути ко рту.

— Твою мать, — выдохнул он и сразу же отшвырнул посуду.

В руке мгновенно материализовался пистолет. Кружка разбилась, но Мантия никак не отреагировала на звук. Она продолжала скользить возле Кати.

— Не стреляй! — резко крикнула Алина.

Женя замер, не зная, что делать. Но и не потребовалось.

— ОТОЙДИ! — раздался командный возглас у него за спиной.

Стрелок в армии не служил, но навоевался уже до такой степени, что тело отреагировало на приказ быстрее мозга. Он отшагнул вправо, освобождая дверной проём.

Варягин влетел в прачечную на полном ходу. Полуторный меч он держал перед собой, клинок уже полыхал ослепительным золотом. Паладин не стал тратить время на оценку обстановки, хватило одного взгляда на чёрное полотнище, нависшее над Катей.

Он выбросил свободную руку вперёд.

Вспышка «Изгоняющего Света» залила прачечную белым огнём. Стиральные машины отбросили резкие чёрные тени. Алина зажмурилась, закрыв лицо локтем и болезненно вскрикнула.

Но Мантия завопила громче.

Только не звуком. Наверное, никто, кроме мага тьмы, этого даже не услышал. Но вот у Алины заныли зубы от пронзительного вопля. Священный свет подпалил тёмную материю. Края полотнища судорожно скрутились, как обожжённая бумага.

И тварь нырнула в стену.

Просто втянулась в бетон, словно чернильное пятно, впитавшееся в промокашку. Мгновение, и помещение снова стало обычной прачечной. Гудящие стиралки, запах порошка.

Варягин шумно выдохнул и опустил меч. Золотое свечение на клинке потускнело, но не угасло. Он сразу же начал мысленно строчить Алексею:

«Ушла. Нужны данные с камер. Где она?»

Ответ пришёл сразу же:

«Прометей ищет… Появилась с внешней стороны стены, улетела в небо».

— Сбежала, — плюнул Варягин вслух.

— Что это было? — дрожащим голосом спросила Катя. Она всё ещё стояла, вжавшись в стену, с заострёнными когтями и кошачьими зрачками.

Варягин качнул головой.

— Не знаю. Алексей засёк эту дрянь на уличных камерах минуту назад. Она проникла через периметр. Потом просочилась сюда, внутренние камеры подтвердили.

— Камеры? — Катя побледнела ещё сильнее. — Здесь? В прачечной⁈

Алина повернулась к ней. Глаза мага тьмы покраснели от напряжения и полученного священного удара, но взгляд остался ледяным.

— Что? Ой, да, точно! Беда! Лёша шпионит за нами! — она оскалилась. — Дура! Его шпионаж нас только что спас!

Катя дёрнулась, будто получила пощёчину. Губы задрожали. Зелёные глаза блеснули, наполняясь влагой. Она всхлипнула, оттолкнулась от стены и выбежала из прачечной, не оглядываясь. Торопливые шаги быстро стихли в коридоре.

Варягин посмотрел на Алину.

— Ты как? Я тебя задел, извини.

— Ничего, — кивнула она. — Жить буду.

Женя убрал пистолет в кобуру. Посмотрел на место, где исчезла Мантия. Никакой дыры, бетон остался целым. Тварь прошла сквозь него, вообще не заметив преграды.

— Что делать-то будем? — спросил он.

Варягин снова вышел на контакт с Алексеем. Взгляд на секунду расфокусировался. Он прочитал входящее сообщение, коротко кивнул.

— Иванов приказал обыскать территорию. Я освящу каждое помещение в здании и двор. Деду Василию велено заняться защитными знаками. Видимо, ставить их только на заборе недостаточно, — он повернулся к Жене. — Пошли. Поможешь мне. Возьми из Хранилища новые пули. Там есть облучённые священной энергией.

Женя молча кивнул и двинулся к выходу. На пороге обернулся.

— Алина, ты точно в порядке? Может, к доктору?

Маг тьмы стояла неподвижно, глядя на стену, в которой исчезла Мантия. Лицо у неё было странное. Задумчивое.

— Нормально, — сказала она. — Идите.

* * *

Я сидел в мастерской и смотрел на голографический экран «Техно-Ока». Камера в прачечной показывала Алину. Она стояла одна посреди комнаты и смотрела на стену уже больше минуты. Но не так, как смотрят на опасность, от которой только что чудом спаслись. Нет. Она смотрела, как на закрывшуюся дверь, за которой остался кто-то знакомый.

Я перемотал запись назад. Вот ключевой момент. Мантия зависла перед Алиной. Края полотнища пошли рябью, вспыхнули багровым. И погасли. А потом тварь отплыла к Кате. Выглядит так, будто эта хрень выбирает.

Ещё отмотал. Остановил кадр на лице Алины. Расширенные зрачки, полуоткрытые губы.

— Похоже, однажды она сломается, — пробормотал я.

— Вы полагаете, что объект «Алина» перейдёт на сторону врага? — уточнил Прометей.

Я устало потёр лоб.

— Не знаю. Она очень хорошая, добрая девушка. Искренне верит в нашу общину. Ты слышал, как она отчитала Катю. Это не фальшь, не показуха. Она действительно благодарна и действительно предана. Но она маг тьмы, Прометей. Тьма её влечёт. Может, она сама этого ещё не понимает, но признаки-то конкретные.

Прометей помолчал ровно две секунды.

— Принято к сведению, Создатель. Рекомендую усилить наблюдение.

— Нет, — покачал я головой. — Не нужно. Если она заметит персональную слежку, это только ускорит процесс. Лучше дай ей больше работы. Полезной и чтоб развивалась, а то эта стагнация до добра точно не доведёт. Чем больше человек привязан к людям вокруг, тем сложнее утащить его в темноту.

— Записать её в боевое подразделение?

— Варягин уже пробовал её тренировать. Толка не вышло, только страдание и превозмогание, а потом ступор

— Я подберу варианты, — сказал Прометей.

А я свернул запись и открыл карту территории. Траектория движения твари от внешней стены периметра до прачечной. Сквозь бетон и кирпич, словно это бумага.

— Что скажешь? — я кивнул на пунктирную линию маршрута.

— Объект не зафиксирован ни одним стандартным датчиком. Только оптические камеры уловили аномалию. Ведёт себя и выглядит не как мутант. Они похожи на животных, от которых произошли. Это нечто другое.

— Угу. Ковёр-самолёт, мать его.

— Сравнение с фольклорным элементом звучит уместно, — на полном серьёзе сказал робот. — Объект действительно напоминает летающий текстильный предмет, хоть и сотканный из неизвестного вещества.

Я помолчал, глядя на карту. Свалила тварь на юго-восток.

— Спорим, что это лич передаёт нам очередной привет? Как его там? Зултакар.

— Я не могу спорить с вами, Создатель. Но звучит логично, — согласился Прометей. — Объект целенаправленно искал носителя тёмной магии или ещё каких-то особенностей.

Я усмехнулся.

— Ну, судя по тому, что Алину он отверг, а Катя ему вроде приглянулась, он ищет злючную злюку. Кого-то, кого можно перетянуть. Усиль наблюдение за Соколом и Рейн.

— Выполняю.

Я закрыл карту и помассировал виски.

— Позови берсерков, у меня для них обновки.

* * *

Борис стоял посреди мастерской и выглядел как ребёнок, которому на день рождения подарили настоящий танк. Двухметровая фигура в титановой броне поворачивалась вправо-влево, сервоприводы тихо жужжали.

— Лёха! — раздалось из динамиков шлема. — А тут сбоку на экране какая-то хренотень мигает. Зелёная. Это чего такое?

— Это система распознавания «свой-чужой». Зелёный маркер — союзник.

— А-а-а, — протянул Борис. — А зачем это? Я чё, своих в лицо не знаю?

— Чтоб не палить, когда лица не видно, Борь, — терпеливо объяснил я. — Условия боя бывают разные. Темнота, задымление. Или вот как сейчас, броня, и лица не видно.

— Понял, — Борис кивнул и тут же снова оживился. — О! А это? В правом углу циферки побежали!

— Это расстояние до ближайшего объекта. Ты смотришь на стену, до неё примерно четыре метра. Отвернись, и цифры поменяются.

Борис послушно повернулся к Медведю.

— Ух ты! До Миши два и шестьдесят! А ещё что тут есть⁈

— Много чего, — вздохнул я.

Медведь всё это время молча разминался. Приседал, наклонялся, крутил корпусом, даже подпрыгнул. Доспех не сковывал, а усиливал каждое движение. Наконец громила остановился и снял шлем, выпуская на свободу разросшуюся бороду.

— Алексей, а секира не сломается? Ну, если с размаху.

— Потренируйся. Плюс пятьдесят к силе, да твои собственные очки. Ты сейчас сможешь ударить как промышленный пресс. Только аккуратнее на первых порах. Инерция другая, можно самого себя закрутить.

Медведь удовлетворённо кивнул и снова нацепил шлем.

— Так, — я хлопнул в ладоши. — Прометей проведёт вам виртуальный инструктаж по всем системам. Тепловизор, ночное видение, связь, сейсмодатчики, оружие, нейроинтерфейс. Всё покажет и объяснит. А сейчас слушайте задачу.

Я развернул экран «Техно-Ока». На нём появилась картинка с дрона-разведчика. Съёмка онлайн. Гаражный кооператив. Ряды бетонных коробок, между которыми ползала длинная сегментированная туша. Сколопендра методично обнюхивала каждый гараж, скребя жвалами по металлическим воротам. Она знала, в каком спрятались ребята, но, видимо, устала дожидаться и решила обследовать соседние.

— Вот там, — я ткнул пальцем в крышу одного из гаражей, — сидят четыре свободных гражданина. Максим Орлов, Фрост, Гэндальф и Сталкер. Уже часов восемнадцать как застряли. Сколопендра не уходит. Чует добычу, но не может добраться. Ребята, думаю, уже хорошо поразмыслили о жизни.

Борис склонил голову.

— Так мы чего, спасать их едем?

— Вы едете убивать сколопендру и поговорить. Если одумались, вот условия возвращения, — я скинул на их интерфейсы короткий список. — Прочитайте по дороге. Если не одумались, пожелайте удачи и возвращайтесь.

Берсерки переглянулись.

— Сколопендра — это так многоножка по-умному называется? — уточнил Борис.

— Она самая, — подтвердил я.

— Мишань! Ты слышал⁈ Многоножка наша! — Борис развернулся к выходу. — Погнали!

Медведь молча кивнул мне и последовал за другом. Два бронированных силуэта загрохотали по лестнице вверх. Подвал содрогнулся. Я посмотрел им вслед и покачал головой.

— Объект «Борис» проявляет инфантильность, — сказал Прометей.

— Ребёнок с молотом, — согласился я.

— Рекомендую завершить процесс выбора специализаций для получения оставшихся трёх навыков, Создатель.

— Сперва один важный эксперимент, — отозвался я. — Позови Сокола.

Глава 10

Подопытный

— Вызывали? — спросил Сокол, будто его на ковёр к начальнику ЖЭКа дёрнули.

Выглядел он потрёпанным. Телогрейка сидела криво. Правый рукав закатан, левый нет. Под раскрытым воротом виднелся ошейник.

— Садись, — я кивнул на табурет.

Он пару секунд буравил сиденье взглядом, но всё же сел. Ссутулился и мрачно воззрился на меня.

— Как жизнь? — спросил я. — Кормят нормально?

— А тебе не всё равно?

Я откинулся в кресле. Посмотрел на него. Под глазами тени. Может, от бессонницы, а может, от чего-то другого. От постоянного внутреннего напряжения, наверное. Человек, который каждую секунду помнит, что у него на шее бомба.

— Мне не всё равно, Соколов, — сказал я спокойно. — Мне не всё равно, потому что ты — ресурс. Ценный или бесполезный, это зависит от тебя.

— Ресурс, — повторил он с кривой усмешкой. — Слушай, Иванов, если ты позвал, чтобы напомнить, какое я дерьмо, то можешь не стараться. Я знаю. Мне каждый день напоминают. Каждый, кто проходит мимо.

— Не за этим.

Он посмотрел на меня настороженно.

— У тебя есть возможность стать действительно полезным, — сказал я. — Не птичий помёт сгребать и не камни ворочать. И получить за это награду.

Слово «награда» сразу же возымело эффект. Сокол скривился ещё сильнее. По лицу пронеслась волна эмоций. Презрение, недоверие, надежда и немного страха. Всё за долю секунды, и всё тут же спряталось обратно под кожу.

— Что нужно делать?

Я открыл инвентарь. Вспышка материализации, и на столе между нами лёг предмет. Браслет. Тонкий, из серебристого металла. Гладкий, без украшений, только крохотный индикатор на внешней стороне. Он тускло мерцал голубым.

Сокол уставился на него.

— Это «Аварийный телепорт», — объяснил я. — Одноразовый артефакт. При

Я задрал рукав. На моём левом запястье красовался точно такой же браслет.

— Оригинал. Системный. Достался мне как награда. Штука полезная, но одноразовая, а значит, невосполнимая. Поэтому я скопировал его магическую сигнатуру в Энергетическую Матрицу и воспроизвёл через камеру магического облучения. Создал несколько заготовок.

Я постучал пальцем по браслету на столе.

— Это один из них. Копия. И вот тут начинается интересное. Потому что телепортация — это не огненный шар и не заморозка. Это пространственная магия. Самая сложная и непредсказуемая из всех, с которыми я работал. Я не знаю, сработает ли копия так же, как оригинал. Может сработать как полагается. Может выбросить среди полчища мутантов. А может вообще ничего не сделать. Нужно испытание.

Сокол поднял взгляд от браслета на меня.

— Ты хочешь использовать меня как подопытного кролика?

— Да, — холодно подтвердил я.

— Ты вообще понимаешь, — его голос едва не сорвался, — что я уже один раз пережил случайный телепорт? Когда аномалия в библиотеке выбросила меня через полгорода. Это было… как будто тебя вывернули наизнанку.

Я молча достал пачку сигарет. Настоящих, не самокруток из газеты и сушёной травы. Положил на стол рядом с браслетом.

— Получишь одну пачку сейчас. Вторую после, если выживешь.

Челюсти штрафника напряглись, заходили желваки.

Я не торопил. В мастерской было относительно тихо. Гудела «МО-1», негромко шумел «Тигель». Сокол выдохнул.

— Согласен, — сказал он. — Но не ради этой жалкой подачки.

Я приподнял бровь.

— А почему же?

Он открыл рот, но тут же закрыл и отвернулся. Стиснул кулаки. Было видно, что внутри у него что-то ворочается — тяжёлое, неоформленное. Какое-то слово, которое он не мог или не хотел произнести.

Я взял пачку и бросил ему. Сокол поймал на рефлексах. Следом бросил ему браслет, его штрафник тоже поймал.

— Теперь слушай внимательно, — я активировал «Техно-Око».

Развернулась панель управления ошейником. Я отключил детонатор. Индикатор сменился с зелёного на жёлтый.

— Бомба деактивирована, — сказал я. — Трекер продолжает работать. Я вижу, где ты находишься. А при необходимости могу снова запустить детонацию. Вот так…

Я коснулся переключателя. Индикатор мигнул зелёным. Потом я вернул жёлтый.

— … в любой момент. Даже с другого конца города. Мы поняли друг друга?

Сокол кивнул и убрал сигареты в инвентарь.

— Активируешь браслет, — продолжил я. — Перенесёшься. Отзовёшься по связи. Дождёшься ребят, за тобой приедут.

— А если выбросит далеко? — спросил Сокол. — За пределы пяти километров?

— Тогда придётся ждать ребят дольше.

Он посмотрел на браслет в руке. Повертел, надел на запястье. Застёжка тихо щёлкнула.

— Как активировать?

— Нажми на индикатор.

Сокол выпрямился… и нажал.

Индикатор на браслете загорелся ярким голубым, но ничего не произошло. Сокол стоял посреди мастерской. Браслет мерцал, но телепортация не происходила. Он посмотрел на меня.

— Видимо, здесь слишком безопасно, — сказал я задумчиво. — Артефакт активируется только при наличии угрозы жизни. Прометей, оторви ему голову.

Андроид ожил, сенсоры вспыхнули. Тяжёлый шаг, от которого по полу прошла вибрация. Титановая рука потянулась к Соколу.

Вспышка.

Яркая, холодная. Как будто кто-то на мгновение включил сварочный аппарат в центре комнаты. Воздух хлопнул, заполняя пустоту. Прометей остановился с вытянутой рукой. Повернул голову ко мне.

— Телепортация зафиксирована, — доложил он. — Объект исчез. Отменить протокол уничтожения?

Я кивнул и активировал трекер.

Устройство: Дисциплинарный модуль «Верность-1» (ID: 22)

Статус: Активен.

Расстояние: 1740 м. Направление: юго-восток.

Судя по данным биометрии, Сокол перепуган, но жив. Я включил голосовую связь с его ошейником.

— Сокол, приём. Как слышишь?

Шипение, треск. Потом голос.

— … какого хрена… я в какой-то хате…

Я улыбнулся.

— Отлично, никуда не рыпайся. Сиди там, за тобой приедут. И Сокол.

— … что?..

— Вторую пачку ты заслужил.

Я отключил связь. Копия «Аварийного телепорта» работает. Это открывает массу возможностей. Серийное производство, экстренная эвакуация для ключевых членов фракции… да и вообще для всех. А если мне однажды удастся разобраться в этой магии, чтобы выбирать точку прибытия…

— Создатель, — подал голос Прометей. — У вас осталось три нераспределённых навыка. Рекомендую не откладывать.

— Знаю, знаю, — я потёр переносицу и открыл интерфейс фракции.

Кому: Борис

Текст: «На обратном пути подберите Сокола. Координаты сейчас перешлю. Сидит в каком-то доме. Не бейте, это я его туда отправил».

Через пять секунд пришёл ответ от Бориса. Смайлик с поднятым большим пальцем. Ладно, возвращаемся к навыкам.

Я снова развернул список специализаций. Одну попытку уже потратил на «Энергетику» и получил «Проектирование Энергосистем», которое окупилось в первую же минуту. Теперь «Электроника и Программирование».

Подтвердил. Снова овации от Системы за мой прекрасный выбор, будто я купил у неё бутылку дорогого вина.

Получен новый навык: «Сетевое Доминирование».

Описание: Расширенная версия «Протокола взлома». Позволяет не только взламывать, но и полностью подчинять себе локальные беспроводные и проводные сети. Даёт возможность перехватывать и изменять передаваемые данные, перенаправлять потоки информации, создавать «слепые зоны» для систем наблюдения и изолировать отдельные устройства от сети.

Стоимость: Варьируется, зависит от уровня защиты сети.

Я перечитал описание, смакуя каждое слово. «Полностью подчинять». «Перехватывать и изменять». «Создавать слепые зоны». Боже… как же прекрасно звучит… Улыбка сама растянула губы. Широкая и жадная.

— Прометей. Ты понимаешь, что это значит?

— Полагаю, вы думаете о базе «Рысь», — сказал андроид.

— Ага, о ней, родимой. Полковник Соболев — умный, опытный офицер. У него дисциплина и оружие. Возможно, военная техника. Но вся его инфраструктура завязана на электронике. Связь, камеры, датчики, управление периметром. А теперь у меня есть ключ, который может превратить его крепость в проходной двор. Если у него есть инженеры с чем-то вроде моего «Техно-Ока», это осложнит дело, но, возможно, с ними этот трюк тоже прокатит.

— Действительно очень перспективный навык, — согласился робот.

— Я не собираюсь воевать с «Рысью», — добавил я, остывая. — Но если Соболев вдруг решит, что проще забрать моих людей и мои технологии силой… Что ж. Пусть попробует. Его камеры покажут ему пустой двор. Его турели замолчат. Его связь превратится в белый шум. И он даже не узнает, что происходит, пока не станет слишком поздно.

Прометей

— Это существенно меняет баланс сил в предстоящих переговорах.

— Вот именно, — кивнул я. — Козырь, о котором полковник не должен знать. До тех пор, пока не придётся его разыграть. Идём дальше. Осталось два навыка.

«Машиностроение» оставлю напоследок. Сейчас выбираем «Магнето-Инженерию». Мой единственный боевой козырь, как справедливо заметил Прометей. «Магнитный Захват» уже помог в бою с Левиафаном. Посмотрим, что выпадет на тридцатом уровне.

Подтвердил.

Получен новый навык: «Индукционный Нагрев».

Описание: Использует переменное магнитное поле для быстрого и точечного нагрева металлических объектов.

Стоимость: Варьируется в зависимости от массы объекта и требуемой температуры.

Система, видимо, решила сегодня быть щедрой. Так сказать, отвалить мне подарков на юбилей. Управляемое переменное магнитное поле. Индукционные токи Фуко в замкнутом проводнике. Физика второго курса, только теперь я смогу генерировать их головой, а не катушкой.

Сварка без аппарата. Закалка без печи. А в бою… Представьте: противник сжимает автомат, а ствольная коробка за полсекунды раскаляется до четырёхсот градусов. Попробуй удержи.

Я открыл инвентарь, прошёлся по списку продуктов. Вспышка материализации. На столе появилась жестяная банка. Тушёнка. Армейская, ещё из старых запасов. Я достал консервный нож, привычным движением вскрыл крышку и отогнул её. Из банки пахнуло холодным жиром.

Отодвинул банку и сосредоточился. В голове возникло знакомое ощущение, как при «Магнитном Захвате», только немного другое.

Активирован навык: «Индукционный Нагрев».

Я мысленно нащупал жестяные стенки и задал частоту. Банка еле слышно загудела. Через тридцать секунды белёсый жир на поверхности дрогнул и начал плавиться, растекаясь прозрачной лужицей. Через минуту от тушёнки повалил пар. По мастерской поплыл запах разогретого мяса с лавровым листом. Нормальный, человеческий запах. Просто горячая тушёнка.

Я отпустил поле, материализовал ложку и подцепил кусок мяса. Обжигающе горячий, с густым бульоном. Сунул в рот. Прожевал. Проглотил. Закрыл глаза от удовольствия.

— Создатель, — подал голос Прометей. — Вы используете боевой навык для разогрева пищи.

— А где написано, что он боевой? — я зачерпнул ещё. — Знаешь присказку про нож? Им можно резать врагов или колбасу. Врагов сейчас не видно, так что вот.

Я облизал ложку и убрал банку в сторону. Последний навык. «Машиностроение». Самая приземлённая из оставшихся специализаций, но без неё каждая единица техники останется штучным ремесленным изделием. А мне нужен не ремесленный цех. Мне нужен завод. Так что будем надеяться, что Система и на этот раз расщедрится.

Подтвердил… и сразу же офигел…

Получен новый навык: «Конвейерная Сборка».

Описание: Позволяет настроить производственный процесс для серийного выпуска одного типа предметов (например, боеприпасов, мин, дронов). После создания эталонного чертежа и загрузки достаточного количества ресурсов процесс идёт автоматически, требуя лишь минимального контроля. Количество одновременно запускаемых процессов не ограничено.

Стоимость: Варьируется. Затраты маны снижаются в 2 раза.

Примечание: Скорость производства ограничена сложностью чертежа и качеством исходных материалов.

Затраты маны снижаются в два раза. Количество процессов не ограничено…

— Прометей, — хрипло позвал я. — Загружай чертёж «Цербера-2» и все необходимые материалы из Хранилища. Параллельно запускай «Пессимиста-2». И патроны, семь-шестьдесят два. Три линии одновременно.

Андроид уже запустил новый «Тигель».

— Выполняю. Создатель, этот навык радикально меняет нашу логистику. По предварительным расчётам, я смогу контролировать до шестидесяти конвейерных линий, освобождая вас для проектирования.

С помощью нового навыка мы последовательно соединили «Тигель», «Принтеры», «Химический Синтезатор» и «Верстак». Всё с полной автономностью и почти без надзора со стороны ИИ. Заготовки будут сами отправляться на сборку.

«Тигель» загудел, принимая первую партию стали. «Нано-Принтер» защёлкал, формируя платы управления. Три потока, три типа изделий, и мана расходуется вдвое экономнее.

— Одна оговорка, — сказал я. — Доспехи всё равно придётся производить как раньше. Индивидуальные мерки, распределение Эфириума. Это конвейеру не доверишь.

— Согласен, — кивнул Прометей. — Штучная работа остаётся, но её количество теперь минимально.

Я смотрел, как на «Верстаке» из россыпи компонентов собирается первая турель. Ствол встал в станину. Сервопривод щёлкнул, входя в паз. Кожух лёг сверху, как последний кусочек пазла. Завод заработал. Правда, чтобы нормально развернуться, нам понадобится помещение побольше этого. Придётся экстренно расширяться.

— Ну что ж, — благодушно выдохнул я. — Навыки получены, теперь осталось принять подарки.

Потянулся к интерфейсу, но нажать не успел.

ВНИМАНИЕ! Вам предлагается обменять два стандартных подарка на один продвинутый! Возможные уровни качества: от эпического до легендарного!

Принять?

Да/Нет

Я сдвинул брови. Пальцы замерли над кнопкой. За всё время в этом новом мире Система ни разу не предлагала мне ничего подобного. Стандартные подарки — лотерея. Эпический или легендарный — это уже что-то из другой лиги. Когда Система сама суёт тебе в руки нечто особенное, значит, она считает, что ты этого стоишь. Или что тебе это понадобится. Второй вариант нравится мне меньше.

Но отказываться от читов — последнее дело.

Да.

Вспышка материализации оказалась другой. Вместо привычного голубоватого всплеска возникло золотое свечение, которое несколько секунд висело в воздухе, прежде чем сконденсироваться в предмет. Затем он рухнул на столешницу, но я поймал.

На моей ладони лежал глаз.

Точнее, амулет в виде глаза, вырезанный из кристалла глубокой синевы. Радужка переливалась микроскопическими золотыми прожилками, которые непрерывно складывались в крохотные символы и тут же рассыпались, перестраиваясь в новые. Будто кто-то писал внутри камня бесконечную формулу, стирал и начинал сначала.

Предмет: Амулет «Глаз Администратора»

Тип: Поглощаемый артефакт

Качество: Легендарное

Модификатор: Интеллект +30

Особое свойство: «Системное Зрение». Позволяет владельцу видеть полный список характеристик, навыков, положительных и отрицательных эффектов любой цели, включая скрытые. Действует на устройства владельца, позволяя получать ранее недоступные сведения о фиксируемых объектах.

Описание: Глаз, вырезанный из «Сапфира Разума» (Энергетический Кристалл 70-го Уровня). Радужка переливается символами древнего языка Администраторов.

Примечание: Перед поглощением отключите «Ментальный Шлем», чтобы не создавать помех.

Бонус: 5000 опыта.

Охренеть… Плюс тридцатка к интеллекту. Не на время. Без ограничений. Навсегда. Полный список характеристик любой цели, включая скрытые. Вживую и через мои устройства. Через камеры дронов, через «Техно-Око».

Руки задрожали от предвкушения, но я не сразу это заметил.

— Создатель, — Прометей шагнул ближе и наклонил голову, рассматривая артефакт. — Этот предмет содержит несколько крайне ценных единиц информации.

— Вижу, — выдавил я.

— Во-первых, «Сапфир Разума» классифицирован как Энергетический Кристалл семидесятого уровня. Синий цвет. Это подтверждает вашу теоретическую модель цветовой градации кристаллов на уровнях, с которыми мы ещё не сталкивались. Во-вторых, в описании упоминается «язык Администраторов». Это первое прямое указание на существование разумных создателей Системы. Или, как минимум, на существование расы или цивилизации, обладавшей

— Администраторы, — повторил я, вглядываясь в золотые символы, мерцающие в толще сапфира. — Кто-то это всё запрограммировал. Кто-то систематизировал уровни, классы, навыки. И оставил после себя вот такие штуки.

Прометей кивнул. А я достал монокуляр и всмотрелся во внутреннюю структуру кристалла… она оказалась… потрясающей. И невероятно сложной. Активировал навыки для создания Матриц.

ВНИМАНИЕ! Амулет «Глаз Администратора» не подлежит копированию и воспроизведению!

А, вот оно что. Ну, логично. Настолько мощные артефакты Система тиражировать не позволит.

Тогда остаётся только поглотить.

— Рекомендую повременить с поглощением камня, Создатель. Неизвестно, как на вашем здоровье отразится столь резкое повышение уровня интеллекта.

— Прометей, у нас нет времени осторожничать. Придётся идти ва-банк.

— Свяжусь с Олегом Петровичем на случай, если у вас случится эпилептический припадок, — успокоил робот.

Я глубоко вдохнул. Кинул взгляд на примечание. «Отключите Ментальный Шлем». Мысленно потянулся к невидимому головному убору. Золотая вспышка мелькнула вокруг головы. Ощущение защиты разума, которое всегда было со мной, как тонкая плёнка, исчезло.

Я поднёс сапфир к лицу и заглянул в его глубины.

Золотые прожилки замерли. Все одновременно. Символы перестали перестраиваться и сложились в единый знак — сложную геометрическую фигуру, которую я не смог опознать, но которая казалась абсолютно правильной.

Синева сапфира вспыхнула. Камень в моих пальцах стал невесомым, потом горячим, а затем… вообще перестал быть камнем. Он рассыпался чистым светом. Сияние потекло к моему лицу. Я не мог отвести взгляд. Да и не хотел. Потому что жаждал получить бонусы, которые сулил этот артефакт.

Поток энергии сузился в линию, яркую, как сварочная дуга, и вошёл мне точно между бровей. Тонкий, безболезненный укол. Ровно в то место, где эзотерики размещают третий глаз. А следом у меня в башке как будто открылся шлюз.

Мастерская исчезла.

Я стоял в пустоте, и сквозь меня проходила волна чистой информации. Она расходилась по нервам, по каждому синапсу. Воспоминания пришли в идеальный порядок. Школьные формулы, университетские лекции, лица людей, запахи, звуки. Моя семья, мои друзья. Детство, разбитые коленки. Всё разложилось по полочкам. Не изменилось, нет. Просто стало ярким и доступным мгновенно, как файлы в отсортированной базе данных.

Плюс тридцать к интеллекту. Никаких новых знаний я не получил. Но это совершенно другая скорость мышления. Другая глубина обработки данных. Как будто всю жизнь смотрел на мир через мутное стекло, а теперь его протёрли.

Мастерская проявилась обратно. Шум модулей, запах нагретого металла. Всё то же самое, только резче. Детальнее.

И всё же… я ощутил себя не совсем человеком.

— Создатель, — голос Прометея прозвучал откуда-то справа. — С вами всё в порядке?

Я усмехнулся и кивнул. Хотя на самом деле слегка мутило. Мозг привыкал к новому режиму работы, некоторые участки черепной коробки ныли, как перегруженные процессоры.

Получено опыта: 5000 × 3 = 15000

Интеллект: 92 (+5 за шлем)

Мана: 490/490

Я активировал «Ментальный Шлем» обратно. Знакомая защитная энергия вернулась, и стало чуть легче.

Так. Проверим полученную плюшку.

Я открыл «Техно-Око» и вывел на экран трансляцию с дрона-разведчика. С того самого, что висел над гаражным кооперативом. Привычная картинка: бетонные коробки, выщербленный асфальт. И тварь. Длинное сегментированное тело, хитиновые пластины тёмно-бурого цвета. Сколопендра лениво ползла вдоль ряда гаражей. Раньше через камеру дрона я видел просто монстра. Мутанта без опознавательных знаков. Для определения уровня и названия нужен был прямой зрительный контакт.

— Ну, давай, работай, «Системное Зрение», — произнёс я вслух и сосредоточился.

Мир на экране дрогнул. Изображение на долю секунды подёрнулось рябью, будто кто-то перенастроил объектив. А потом над хитиновой башкой сколопендры вспыхнули буквы.

Многоног — Уровень 12

У меня перехватило дыхание. Я не там. Я сижу в подвале, в километрах от этой твари. А вижу её характеристики так, будто стою рядом. Теперь следующий фокус, гораздо более важный и ценный. То, что изменит мою осведомлённость об окружающих навсегда.

Я мысленно развернул информационную панель.

Многоног — Уровень 12

Класс существа: Мутировавшее членистоногое

Характеристики:

Сила: 48

Ловкость: 31

Выносливость: 55

Интеллект: 4

Навыки:

«Хитиновый Панцирь» (пассив.)— Естественная бронепластина. Снижает входящий физический урон на 40%.

«Ядовитый Укус»— Жвалы вводят парализующий нейротоксин. Жертва обездвижена на 15 минут.

«Продольный Спринт»— Кратковременное ускорение. Скорость ×3 на 5 секунд. Перезарядка: 30 секунд.

«Подземный Рывок» (пассив.)— Способна зарываться в рыхлый грунт и перемещаться на глубине до 2 метров.

Слабости: Сочленения между сегментами. Брюшная сторона. Чувствительна к огню и электричеству.

Я откинулся в кресле и широко улыбнулся. Вот он, читерский режим. Полная развёрнутая карточка через камеру дрона с расстояния в несколько микрорайонов. Слабости. Навыки. Характеристики. Всё как на ладони.

— Прометей, — позвал я. — Обнови протоколы дронов. Отныне в зоне контакта с любым монстром «Стрекозы» первым делом фиксируют характеристики цели и заносят в базу.

— Принято. Интегрирую «Системное Зрение» в протоколы «Техно-Ока».

А на экране уже происходило кое-что интересное. С дальнего конца улицы, подпрыгивая на ухабах, к гаражному кооперативу подлетела «ГАЗель». Тормоза взвизгнули, грузовичок встал, и из кабины выпрыгнули две фигуры, тут же заковавшиеся в броню.

Борис размял шею, покрутил головой, отчего сервоприводы шлема издали задорное жужжание. Материализовал огромный двуручный молот и положил его на плечо. Медведь молча извлёк секиру.

Сколопендра замерла, развернулась и подняла переднюю часть тела, раздвинув жвалы. Из-под хитина выступила капля мутного яда.

«Ядовитый Укус». Смешно против берсерков в силовой броне.

Борис проорал бодрое «Ща мы тебя нашинкуем!» и рванул вперёд.

Сколопендра бросилась навстречу.

Глава 11

Сколопендра (интерлюдия)

— Смотри, Мишаня, как слюни пускает! — радостно гаркнул Борис по внутренней связи. — Жрать нас хочет!

Перехватил поудобнее свой двуручный молот «Крушитель», сервоприводы доспеха тихо зажужжали.

— Подавится, — коротко и мрачно отозвался Медведь, раскручивая секиру «Каратель». Внутри брони он чувствовал себя абсолютно неуязвимым. Миомеры идеально отзывались на каждое движение мышц, многократно умножая его и без того немалую берсеркскую силу.

Сколопендра рванула навстречу, хитиновые ноги застучали по асфальту. «Продольный Спринт» — тело размазалось тёмной полосой. Жвалы раскрылись, целясь Борису в бедро.

Борис не стал уклоняться. Зачем? На нём титановая броня. Он просто шагнул вперёд и встретил башку сколопендры прямым ударом «Крушителя» сверху вниз.

Тварь выдержала. Навык «Хитиновый Панцирь» честно отработал свои сорок процентов. Но кинетику полутонного берсерка, усиленного сервоприводами и «Мощным ударом», не отменит никакой панцирь. Многонога вбило мордой в асфальт. Трещина пробежала по головному сегменту, из-под пластин брызнула желтоватая

— Опа! Шустрая! — проорал Борис. — Щас мы её приголубим!

Сколопендра мотнула башкой и попыталась пустить в ход свой козырь — навык «Ядовитый Укус». Жвалы сомкнулись на голени Бориса, пытаясь впрыснуть парализующий нейротоксин.

Раздался скрежет хитина о легированный титан.

Датчики давления на HUD мигнули жёлтым. Борис хохотнул и попробовал развернуться, но ногу держало намертво. Мутный яд стекал по броне.

— Эй, чур краску не царапать! — велел Борис и пнул монстра свободным ботинком, отбрасывая от себя.

Медведь зашёл с фланга. Его секира описала широкую дугу и обрушилась на спину твари. «Раскол брони» вступил в конфликт с пассивным «Хитиновым Панцирем». Послышался скрежет, лезвие прорубило верхний слой, но увязло в плотных соединительных тканях. Тварь взвыла и изогнулась, ударив Медведя хвостом. Экзоскелет принял удар на себя. Миомеры мгновенно затвердели, гася кинетическую энергию. Медведь лишь слегка пошатнулся.

Бронепластины на предплечье разошлись. Из скрытого отсека выехал ствол. Короткая очередь влетела сколопендре в разинутую пасть. Голова дёрнулась, но чудовище не сдохло.

— Ого! — восхитился Борис. — А я и забыл, что они стреляют!

Поняв, что грубой силой эти двуногие консервные банки не пробить, Многоног резко сменил тактику. Его жвалы и передние лапы вгрызлись в рыхлую землю между гаражами. Навык «Подземный Рывок». За три секунды сегментированная туша буквально ввинтилась в грунт, исчезнув из виду.

— Сбежала? — разочарованно протянул Борис.

— Никак нет, — ответил Медведь. На визоре его шлема замигали красные концентрические круги. Пьезоэлектрические сейсмодатчики в подошвах уловили мощную вибрацию. — Идёт под нами. Целит снизу.

— Ах ты ж хитрая глиста! — обрадовался Борис. — Готовь стволы!

Монстр вырвался из-под земли прямо под ногами Бориса, надеясь опрокинуть его и добраться до сочленений брони, хотя это бы не помогло. Берсерк отпрыгнул, амортизаторы смягчили удар. Многоног взмыл в воздух, подставив брюхо.

— Огонь! — рявкнул Борис.

По мысленной команде из блоков на предплечьях обоих берсерков показались пулемёты. Последовал оглушительный грохот. Четыре ствола выплюнули сплошной поток свинца. Пули впились в мягкое брюхо Многонога, разрывая плоть и дробя уязвимые сочленения между сегментами.

Гемолимфа брызнула во все стороны, заливая асфальт и стены гаражей. Тварь забилась в воздухе, издавая пронзительный, почти ультразвуковой визг, и с влажным стуком рухнула на землю.

Стволы пулемётов дымились. Бронепластины с шипением задвинулись обратно, скрывая перегретое оружие в рубашках жидкостного охлаждения.

— Ух, хорошо пошла! — Борис довольно крякнул.

Однако Многоног всё ещё не сдох. Лишённый половины лап, истекающий гемолимфой, он всё ещё пытался ползти, слепо щёлкая жвалами.

Борис подошёл к извивающейся твари, занёс «Крушитель» и одним мощным ударом пригвоздил её голову к асфальту, зафиксировав на месте.

— Твой выход, Мишаня! — крикнул он. — Давай, тебе опыт нужен! Руби!

Медведь вложил всю массу экзоскелета в один сокрушительный замах. Лезвие «Карателя» с воем рассекло воздух и опустилось точно в сочленение между головой и первым сегментом панциря.

Хруст. Огромная голова Многонога отделилась от тела и осталась лежать под молотом Бориса, а вот остальная часть туши дёрнулась и начала извиваться, разбрызгивая жёлтую жижу.

Перед Медведем всплыло системное уведомление.

Получено опыта: 120

— Ещё шевелится, зараза! — крикнул Борис.

— Как курица без головы, — спокойно ответил Медведь, вытирая секиру. — Рефлекс. А неплохо получилось.

Борис убрал молот в инвентарь и похлопал товарища по бронированному плечу так, что раздался гулкий звон.

— То ли ещё будет! С такой бронёй мы всю область зачистим!

Жёлтый прозрачный камень материализовался и рухнул в лужу гемолимфы. Медведь поднял.

Энергетический Кристалл — Уровень 12

— Хороший, только весь теперь в пакости, — Борис развернулся, осматривая заляпанные гаражи. — Ладно. Где тут наши дезертиры прячутся? Максим! Фрост! Сталкер и этот, как тебя… Гэндальф! Выходите, не обидим! Зверюшки больше нет!

Сначала никакой реакции, потом из-за дверей гаража с номером «42» донёсся приглушённый шёпот. Кто-то спорил. Кто-то шипел «заткнись». Медведь молча стоял рядом с товарищем и ждал. Газоанализаторы костюма улавливали аммиак. Видимо, из мочи, всё же ребята там давно сидят.

Наконец засов лязгнул. Створка со скрежетом отъехала на полметра. В щель первым протиснулся Фрост. Потому что стоял ближе к двери, а не потому что был храбрее. За ним, щурясь на дневной свет, выбрались Сталкер с монтировкой в руке, Гэндальф и последним Максим Орлов.

Все четверо выглядели так, будто их прогнали через стиральную машину на режиме отжима и забыли достать. Одежда потная, лица серые, под глазами чёрные круги. На щеке у Сталкера красовалась ссадина. Гэндальф стоял, обхватив себя руками, и мелко подрагивал.

Они увидели берсерков и замерли.

Титановые гиганты, залитые жёлтой гемолимфой от шлемов до подошв. За ними валялась обезглавленная туша, всё ещё конвульсивно подёргивающаяся в расплывающейся луже. Фрост отшатнулся. Сталкер выронил монтировку. Максим машинально вскинул руки для каста.

— В-вы кто? — выдавил Фрост.

Борис снял шлем. Под ним обнаружилась знакомая широкая рожа с щетиной. По-свойски и немного жутко ухмыльнулся.

— Чего рты пораскрывали? — добродушно спросил он. — Это наши рабочие костюмы. Лёха сделал. Ну, Алексей Иванов, если кто забыл фамилию. Тот самый, от которого вы ночью сбежали.

Медведь тоже открыл лицо.

— Живые, — констатировал он, окинув четвёрку взглядом. — Все конечности на месте. Уже хорошо.

Максим Орлов стоял чуть поодаль от остальных. Руки он уже опустил, так и не активировав воздушное заклинание. Он единственный не дрожал, но и не двигался, будто ждал подвоха.

— Значит, так, — Борис заговорил деловым тоном, какого за ним обычно не водилось. — Вам тут, как я понимаю, понравилось? Свежий воздух, голодные насекомые? Нет? — он оглядел их по очереди. — Тогда есть предложение. Командир разрешает вам вернуться. Но с условиями.

Он развернул перед собой голограмму интерфейса. Ребята видеть её не могли, потому что в данный момент не числились во фракции. Зато берсерки видели. Голубоватые строки повисли в воздухе.

УСЛОВИЯ РЕИНТЕГРАЦИИ ВО ФРАКЦИЮ «РАТОБОРЦЫ»

Статус: Штрафник (испытательный срок — 30 дней)

1. Подчинение.Безусловное выполнение любых приказов командования. Один отказ — исключение без права обжалования.

2. Трудовая повинность.Назначение на хозяйственные работы первой категории тяжести: расчистка завалов, земляные работы, разделка туш, переноска строительных материалов, уборка территории, ассенизация. Смена — 16 часов. Выходные по решению командования. Работа в мастерских, на кухне и прочих «тёплых» местах исключена до окончания испытательного срока.

3. Мана-налог.Сдача маны в тройном размере от стандартной нормы: 9 сеансов в сутки вместо 3.

4.

5. Перемещение.Запрещён выход за периметр базы без сопровождения и разрешения командования.

6. Проживание.Казарменное. Отдельные номера не предоставляются.

7. Контроль.Ношение дисциплинарного модуля «Верность» на весь период испытательного срока.

8. Досрочное снятие статусавозможно только личным решением командира фракции за проявленную инициативу, мужество или исключительный вклад.

Борис с выражением зачитал. Фрост бледнел после каждой строчки. Сталкер на пункте про ошейник дёрнул кадыком. Гэндальф тихо выдохнул и согнулся, упёршись руками в колени.

— Так что, товарищи гоп-компания, выбирайте, — улыбнулся Боря. — Либо статус штрафников со всем прилагающимся кайфом, либо свобода и независимость, — он мотнул головой в сторону обезглавленной сколопендры.

Молчание длилось секунд пятнадцать.

Первым заговорил Сталкер. Он покосился на жёлтую лужу, на огромные следы бронированных подошв в растрескавшемся асфальте. Потом поднял голову и тихо промямлил:

— Я согласен.

Фрост закрыл глаза.

— Тоже.

Гэндальф молча шагнул к Борису и закивал.

Максим Орлов не двинулся с места.

Он стоял, сжав кулаки, и смотрел на берсерков с таким выражением, будто те предложили немедленно сложить голову на плаху. Лицо парня покраснело от злости. Бессильной злости человека, который считает, что мир устроен неправильно, но не знает, как это исправить.

— Штрафник, — процедил он. — Ошейник. Тройная мзда. Безбожные смены. Таскать дерьмо, — он поднял взгляд на Бориса. — А чем это отличается от рабства?

— Тем, что рабам не предлагают выбор, — спокойно ответил Медведь.

— Это не выбор! — вскинулся Максим. — Это хрень собачья! Либо ползи на коленях обратно и лижи сапоги Иванову, либо сдохни! Какой, к чёрту, выбор⁈

Борис закрыл голограмму и посмотрел на парня сверху вниз. Без злости. Даже без жалости. С тем простым, грубоватым пониманием, какое бывает у людей, повидавших достаточно глупости. И своей, и чужой.

— Ну, ты уже решил. Я же вижу.

— Да, решил! — Максим отступил на шаг и развернулся. — Подавитесь своей фракцией!

Он пошёл прочь. Мимо разбитых гаражей, мимо трупа сколопендры. Шёл, стараясь не сорваться на бег и демонстративно расправив плечи, хотя со спины было видно, как они подрагивают. На нём были грязные кроссовки, штаны с дырой на колене и куртка в разводах, в инвентаре вряд ли имелось достаточно вещей, чтобы продержаться хотя бы день, и уж тем более не было нормального оружия.

Никто его не окликнул. Фрост дёрнулся вслед, но остановился. Гэндальф отвёл глаза. Сталкер смотрел в землю. Фигура Орлова дошла до угла крайнего гаража, свернула и пропала из виду.

Борис постоял ещё пару секунд, глядя ему вслед. Потом повернулся к оставшимся и хлопнул металлическими ладонями.

— Ладно. Грузимся. «ГАЗель» за углом.

Он зашагал к грузовику, на ходу дематериализуя доспех. Троица поплелась следом. Медведь шёл замыкающим, время от времени оглядываясь. Не на Орлова, а просто по сторонам, сканируя периметр.

Борис откинул задний борт «ГАЗели» и кивнул.

— Прошу в бизнес-класс. Подушек нет, но есть пятилитровка воды.

Фрост забрался первым. Сел на металлический пол кузова, привалившись спиной к борту, и закрыл глаза. Гэндальф устроился рядом. Сталкер молча взял бутылку, открутил крышку и жадно, захлёбываясь, начал пить. Никто из них не подумал взять с собой больше пары литров воды, ведь вокруг полно магазинов и складов, набрали бы потом!

Борис забрался следом и поднял борт. Лязгнул фиксатор.

— Мишань, за руль. Я в кузове поеду, покараулю.

Медведь кивнул и полез в кабину. Двигатель завёлся почти сразу.

Борис сел напротив штрафников, посмотрел на троицу. Бледные, грязные. Сутки без сна, в промёрзшем гараже, под скрежет хитиновых лап за стеной. Но при этом взмыленные. Похоже, холод не мешал потеть от страха.

— Повезло вам, между прочим, — сказал Борис негромко. — Командир мог и не отправлять нас. А ведь отправил. Подумайте об этом, пока едем.

«ГАЗель» тронулась и, подпрыгивая на выбоинах, покатила прочь от гаражного кооператива. В кузове никто не ответил. Только Фрост, не открывая глаз, тихо выдохнул:

— Спасибо.

* * *

Сокол стоял посреди чужой комнаты. Под ногами дешёвый ковёр. Выцветшие от солнца обои в мелкий цветочек. Торшер с абажуром. Телевизор на тумбе. Обычная квартира. Двушка, судя по планировке. Бедно, но чисто. Какая-нибудь бабушка здесь жила. Или одинокая тётка.

Первым делом стрелок метнулся к входной двери. Железная, обитая дерматином. Заперта на два оборота. Значит, квартиру не вскрывали. Хорошо. Сокол выдохнул и прислонился лбом к холодному косяку.

Сердце всё ещё колотилось. Телепортация, мать её. Ещё и этот робот. От протянувшейся к его горлу титановой руки стало конкретно сыкотно. И от того, с какой будничной интонацией Иванов произнёс «Прометей, оторви ему голову» тоже стало жутко.

И ведь оторвал бы.

Сокол отлепился от двери и пошёл на кухню. Маленькая, метров шесть. Газовая плита, клеёнка на столе, магнитики на холодильнике. К холодильнику он не прикоснулся, месяц без электричества превращает любой холодильник в биологическое оружие. Но хотя бы вонь уже прошла и то хорошо, вон, через форточку всё выдуло.

Открыл верхний шкафчик. Пачка чая «Принцесса Нури». Банка растворимого кофе, на дне ещё пара ложек. Гречка. Рис. Макароны-рожки. Всё убрал в инвентарь, аккуратно, по одному.

Вот чем стала его жизнь. Шарить по чужим кухням и радоваться пачке макарон.

Он прошёлся по комнатам. В спальне нашёл жестяную коробку из-под печенья, а в ней золотую цепочку, обручальное кольцо и три тысячи рублей. Деньги бесполезны, но цепочку и кольцо забрал. Золото — это золото. На тумбочке лежала початая пачка «Парламента». Сокол взял её, покрутил в пальцах и усмехнулся. Теперь у него две пачки, а Иванов ещё одну обещал. Считай, целое состояние.

Вернулся в гостиную, посмотрел в окно… что-то тёмное промелькнуло между соседними домами, будто чёрный плащ. Сокол всмотрелся. Постоял с минуту… но больше ничего не заметил. Лёг на диван. Тот скрипнул. Потолок в мелких трещинах. Люстра-тарелка с одной лампочкой.

Год назад он сидел в казарме и жаловался, что жизнь скучная. Полгода назад стрелял в вооружённых противников. Потом так же легко убивал безоружных, чтобы сойти за своего в рядах Гладиаторов.

А сейчас лежит на чьём-то диване с ошейником на шее, с двумя пачками сигарет в инвентаре и с чётким пониманием, что единственный человек, которому он нужен живым, — это тот, кто этот ошейник надел. Ну, может ещё Рейн однажды перестанет считать

Пришло сообщение.

От кого: Борис

Текст: «Сокол, мы внизу. Давай на выход».

Он поднялся, одёрнул телогрейку и пошёл к двери. Выходной кончился.

* * *

Максим шагал быстро, почти не разбирая дороги. Мимо перевёрнутого мусорного бака, мимо чьей-то «Нивы» с выбитыми стёклами. Кроссовки хлюпали по мутным лужам. Он не оглядывался. Нельзя оглядываться. Оглянуться, значит показать, что сомневаешься. А он не сомневается. Он принял решение.

Правильное решение.

Единственно правильное.

Штрафник. Это слово жгло изнутри, как проглоченный уголь. Ошейник, шестнадцатичасовые смены, тройной мана-налог. «Таскать дерьмо, разгребать завалы, целовать задницы, ни слова против или пошёл вон». Как крепостной. Как скотина. И ради чего? Ради тёплой койки и миски баланды? Ради привилегии кланяться Иванову, который возомнил себя царём?

— Да пошли вы, — процедил Максим сквозь зубы.

Гаражный кооператив кончился. Дальше тянулась разбитая двухполосная дорога, с обеих сторон заросшая кустарником. Справа заброшенная стройка, голые бетонные каркасы, брошенные инструменты и горы строительного мусора. Впереди, метрах в трёхстах, маячил перекрёсток с поваленным светофором.

Максим свернул направо, к стройке. Там хотя бы стены. Можно будет передохнуть. Осмотреться и составить план.

«У меня есть план, — сказал он себе. — У меня всегда есть план».

Только вот план пока что состоял из одного пункта: не возвращаться.

Максим перелез через упавшую бетонную плиту. Куртка зацепилась за арматурный прут, ткань затрещала. Он дёрнул, оставив на железе клок. Не важно.

Фрост — предатель. Только вчера клялся, что никогда не вернётся. Стоял и трясся, как тварь. Сталкер тоже. И Гэндальф. Все трое. Струсили. Увидели бронированных мордоворотов и хором «я согласен». Даже не поторговались, даже не попытались!

«А ты? Ты просто ушёл. Без оружия, без припасов, без плана. Это, конечно, гораздо умнее».

— Заткнись, — приказал Максим голосу разума.

Голос заткнулся, но ненадолго.

Он прошёл мимо ряда бетонных колонн, увенчанных гнутой арматурой, и оказался во внутреннем дворе стройки. Здесь было относительно сухо. Строительный вагончик с сорванной дверью, штабель кирпича, накрытый рваным полиэтиленом. Рядом валялась пустая бочка.

Максим заглянул в вагончик. Мусор, осколки стекла. Ничего полезного. Он вышел обратно и сел на кирпичи. Полиэтилен захрустел.

Злость потихоньку остывала. А это хуже всего, потому что без злости оставались только факты. И они дружно орали: ты реально идиот, Орлов!

Максим уткнулся лицом в ладони. Пальцы подрагивали от запоздалого осознания. Он сидел на куче кирпичей посреди мёртвого города, в котором каждый квадратный километр населён тварями. А у него нет ничего. Вообще ничего, кроме гордости.

Он стиснул зубы.

— Нет. Не вернусь.

Он встал. Сунул руки в карманы.

Нет. Потому что дело не в ошейнике и не в тройном налоге. Дело в том, как они на тебя смотрели. Как на вещь. Как на функцию.

Максим выдохнул и пошёл к выходу со стройки. Куда он сам толком не знал. В Опалиху, наверное. Может, удастся найти этих, других выживших. Наверняка они не строят из себя…

Он замер.

Сбоку, за штабелем кирпичей, что-то шевельнулось на самой периферии зрения. Мазок тьмы, который промелькнул и пропал. Максим резко развернулся, выставив правую руку вперёд. Мана хлынула по знакомому контуру.

Активирован навык: «Дыхание Ветра».

Поток воздуха ударил из ладони. Не самый мощный его навык, скорее первая, инстинктивная реакция на опасность. Ветер прошёлся по двору, поднимая с асфальта тучу ржавых листьев, и закрутил их пыльным вихрем.

Нет, просто показалось. Никого нет.

Максим стоял с вытянутой рукой. Сердце долбило по рёбрам. Он обвёл двор взглядом. Провалы в стенах, тёмные углы. Ничто не двигалось.

Он опустил руку. Выдохнул сквозь стиснутые зубы. Мана списалась, десять единиц впустую. Нельзя так расточительно. Нужно беречь каждую каплю. Максим повернулся обратно… и остолбенел.

Оно висело прямо перед ним.

Чёрное полотнище парило вертикально над землёй, как живая штора. Складки ткани перетекали одна в другую. Край потянулся к Максиму.

Он отшатнулся, споткнулся о кирпич, но устоял. Инстинкт заставил вскинуть обе руки и нагнать в ладони воздушную магию. Ветер взвыл, сорвался с пальцев, ударил в чёрное полотно…

…и только всколыхнул ткань.

Мантия Тьмы подалась ближе. По её краю скользнули багровые всполохи. Она снова потянулась к парню уголком. Тот остановился в сантиметре от его груди. Самый кончик покачивался, будто принюхиваясь.

Максим не двигался. Ноги стали ватными, по позвоночнику прошла ледяная волна.

— Что… — начал он.

Мантия нашла то, что искала.

Трещину.

Она ударила мгновенно. Чёрное полотно обрушилось на Максима, как рыболовная сеть. Ткань оказалась ледяной, мокрой и в то же время невещественной, как прикосновение кошмарного сна.

— Твою…

Звук оборвался. Чёрная полоса захлестнула лицо, закрыла рот. Ткань стянула его тело, как кокон, плотно и безжалостно, прижав руки к бокам. Он не мог пошевелить даже пальцами. Не мог активировать ни один навык.

Его оторвало от земли.

Мантия взмыла вверх, унося добычу, как гигантский чёрный скат, поймавший рыбёшку. Бетонные стены стройки скользнули вниз. Кирпичи, вагончик, ржавый забор, гаражи — всё стремительно отдалялось.

Максим закричал. Точнее, попытался закричать, но из-под тугой повязки из живой тьмы вырвался лишь сдавленный вопль.

— М-м-м-хх!.. А-а-а!..

Мантия набрала высоту и легла на курс. Внизу проплывали крыши, проломленные перекрытия, сгоревшие деревья, извилистые трещины в асфальте. Чёрный силуэт на фоне тяжёлых туч стал почти невидимым. Просто тень, скользящая по небу.

Глава 12

Экспедиция-К

В углу негромко потрескивал камин. С момента переезда в отель я уже успел привыкнуть к этому успокаивающему звуку и запаху дров. На каминной полке и прикроватной тумбочке горели свечи, отбрасывая на стены длинные подвижные тени.

Я лежал поверх одеяла в одних трениках и футболке. Перед глазами висело окно «Техно-Ока», разделённое на шесть секторов по числу активных дронов в ближнем патрульном кольце. Ночная смена. Инфракрасные камеры «Стрекоз» превращали окрестности отеля в зеленоватый аквариум, по которому иногда проплывали тепловые силуэты.

Пока я наблюдал, одна из «Стрекоз» засекла движение в трёх домах от нас. Камера автоматически навелась на цель, врубилось «Системное Зрение».

Мирмик-солдат — Уровень 9

Громадный мураш, с приплюснутой головой и жвалами, размером с сапёрные лопатки. Хитин покрыт мелкими бугорками. Он стоял на куче строительного мусора и методично поворачивал голову влево-вправо, словно радар. За ним цепочкой шли четыре Мирмика поменьше. Каждый тащил что-то в жвалах: кусок арматуры, кирпич, дверь, смятую водосточную трубу. Видимо, последняя смена перед тем, как муравейник закроется на ночь.

Я мысленно развернул карточку

Мирмик-солдат — Уровень 9

Класс существа: Мутировавшее насекомое (эусоциальное)

Характеристики:

Сила: 52

Ловкость: 14

Выносливость: 61

Интеллект: 2

Навыки:

«Хитиновая Броня» (пассив.)— Усиленный экзоскелет. Снижает входящий физический урон на 50%.

«Кислотный Залп»— Выстреливает струёй концентрированной муравьиной кислоты из брюшных желёз. Дальность: 8 м. Наносит химический урон и разъедает лёгкую броню.

«Феромонный Зов»— Выделяет экстренный феромон, мгновенно привлекающий всех особей колонии в радиусе 2000 м.

Слабости: Сочленения конечностей. Нижняя часть головной капсулы. Огонь. Потеря связи с маткой вызывает дезориентацию.

Пятьдесят две единицы силы на девятом уровне. Неплохой показатель для насекомого. Но по факту неудивительно. Настоящие муравьи тоже чудовищно сильны относительно своего размера, а увеличенным членистоногим жизненно необходима физическая сила просто чтобы оставаться в живых. Наверняка все его ткани изменены и укреплены магией. Надо бы изучить, тем более что у нас есть один муравей в зверинце.

Но куда важнее «Феромонный Зов». Два километра — серьёзный радиус. Ввяжешься в стычку с одним солдатом, и через минуту на голову свалятся пятьдесят. Однако это тоже нужно изучить. Взять образцы, посмотреть на реакцию в полевых условиях…

Следующий отчёт. «Стрекоза-2» ID: 86 прислала данные с восточного сектора. Там, среди руин торгового центра, обнаружилась стая Гадозубов — пять штук, уровни от четвёртого до восьмого. Внесу в список на зачистку или поимку.

Пролистал перечень обнаруженных за день объектов. Тридцать восемь единицы гражданской техники, пригодной для эксплуатации в условиях плохой проходимости. Одна трансформаторная подстанция, требующая обследования. И дежурные снимки КЗОКМИ — того самого завода с хроноаномалией, куда нам ещё предстоит вернуться.

Дверь ванной скрипнула и снова закрылась.

Искра влетела и приземлилась на кровать. Именно влетела — босиком, с разбега. Сиганула, как кошка. Матрас пружинисто просел. Отблеск свечей скользнул по тонкому шёлковому халатику. Рыжие волосы, ещё влажные после душа, разметались по плечам.

— Смотри, как я научилась! — заявила она.

Искра активировала навык: «Контроль пламени».

Я не успел ничего ответить. Аня вытянула руку в сторону свечи на тумбочке и сжала кулак. Пламя дрогнуло и погасло, оставив тонкую струйку дыма.

Гасить огонь волевым усилием… Раньше у неё получалось только усиливать и перенаправлять. А теперь и гасить. Прогресс.

— Очень круто, ты молодец, — похвалил я, не отрывая глаз от отчётов.

Искра фыркнула. Подобралась ближе и щёлкнула пальцами прямо перед моим носом. Между подушечками на мгновение вспыхнула крошечная оранжевая искра, обдав лицо сухим жаром.

— Лёша! Приём! Отвлекись хоть на минуту! Твои дроны и без тебя справятся! Прометей на что?

— Прометей контролирует конвейеры, дронов, следит за камерами в отеле и окрестностях, — ответил я. — Он перегружен. Так что частью работы я занимаюсь сам.

— Ты всегда занимаешься сам. Всем. Вообще всем на свете.

— А кто недавно шутил, что Прометей мне скоро и зубы чистить будет? — с усмешкой покосился я.

— Так в том и дело, что это шутка! А по факту ты умудряешься перенапрягаться даже при наличии ИИ-помощника!

Ладно, так и быть. Я перевёл всё на автоматику и свернул голографическое окно. Экран моргнул и растворился в полумраке. Комната стала темнее, остались только камин и свечи.

Повернулся к ней. Влажные капли блестели на коже, а глаза горели праведным возмущением. Она выглядела очень красиво.

— Ты разобралась со своим амулетом? «Пламенное Сердце»?

Искра отмахнулась.

— А, это. Ничего особенного. Скрытое свойство, этот, как его, «Покров Пламени», срабатывает только при серьёзной угрозе жизни. С токсином так и было. Амулет запустил экстренный протокол очистки через огонь.

Она помолчала и добавила с хитрой улыбкой:

— Как твой «Кайрос», только на минималках. Видишь, как мы похожи? А теперь у тебя есть ещё и «Глаз Администратора»! Это же убер-плюшка! Мы точно будем править миром!

— Мне бы для начала Красногорск зачистить, — сказал я.

— Пф-ф, а где масштаб мышления? — Искра подвинулась ближе. — Смотри: зачищаешь Красногорск и Москву, ставишь конвейеры на заводах. По улицам маршируют «Стражи», в небе летают «Стрижи», ползут паучьи танки «Каракурты» с «Тарантулами», а впереди несётся волна дронов, заливающая каждую нору. Строишь верфи на реке. Подводные беспилотники уничтожают водную дрянь. Какие-нибудь летучие платформы или дирижабли накрывают гнёзда тварей за сотни километров. И когда Бесформенный высунется из-за Барьера, его встретит армада из стали и огня, перемелет легионы в фарш, а его самого превратит в горелое мясо. Ну, если у него вообще есть мясо. И весь мир увидит: один гениальный псих из Бауманки с разводным ключом оказался страшнее любого демона. Технократ Иванов! Повелитель Машин!

Щёки Искры разрумянились от предвкушения.

— Ты практически раскрыла мои планы, — усмехнулся я и привлёк её ещё ближе, поцеловал.

Её губы на вкус были как нагретый мёд. Перед душем она смыла косметику, но лёгкое послевкусие «Вечной Помады» никуда не делось. Я обнял её за талию. Халатик был действительно очень тонкий. Тёплая кожа, запах чего-то цветочного — то ли шампунь, то ли…

Создатель, группа «Экспедиция-К» достигла пункта назначения. Все аппараты в штатном режиме. Жду указаний.

Время: 23:47.

Я открыл глаза и прервал поцелуй.

— Прометей, трансляцию на экран. Максимальное разрешение.

— Лёша! — возмутилась Искра. — Серьёзно⁈

Голографическое окно снова развернулось над кроватью. Зелёная рябь инфракрасных камер и тепловизоров. Далёкие россыпи огней — не электричества, а пожаров. Область.

— Подожди, Ань, — мягко осадил я. — Это важно. Это Курск.

Искра осеклась. Вся игривость испарилась мгновенно, будто я дёрнул рубильник.

— Курск? — она села ровнее, подтянув халатик. — Это где…

— Да. Моя семья.

Девушка замолчала. Устроилась рядом, привалившись плечом к моему.

— Поняла, — шепнула она. — Показывай.

Я открыл тактическую карту экспедиции. Две дюжины «Стрекоз» с расширенным сенсорным пакетом — разведка. Шесть «Пессимистов-2» и четыре «Пессимиста-3» — охрана, вооружённый эскорт. Пять оставшихся «Эхо» — ретрансляторы, обеспечивающие канал связи с базой через цепочку таких же «Эхо», расставленных вдоль всего маршрута на пятьсот километров. Специально послал с запасом.

Группа «Экспедиция-К»

Все аппараты: Статус — норма

Активных энергокристаллов: по 6 на каждый аппарат

Ретрансляционная цепь: стабильна, задержка сигнала 0,4 сек.

— Разделиться. Половина группы остаётся на позиции, остальные вперёд. «Пессимисты», включить прожекторы. Режим поиска. «Стрекозы», начать съёмку. Первая цель — деревня Камыши, улица Таёжная. Это дача.

— Принято, — отозвался Прометей. — Активирую прожекторы.

На экранах мощные лучи двух «Пессимистов» ударили в темноту, вырвав из неё искорёженные верхушки деревьев, покосившиеся заборы, крыши и речушку.

— Объект обнаружен, — доложил Прометей. — Соответствие координатам: 97%. Начинаю облёт.

«Стрекозы» разошлись широким веером. Камеры снимали плавно, профессионально. Сначала общий план, с высоты метров пятидесяти.

Дача. Типичная курская. Шесть соток. Забор из профнастила, зелёный, местами уже ржавый. Калитка с простым замком. Двор: пара яблонь, мамины грядки, хотя сейчас на них неразличимая каша из сухих стеблей и наледи. Деревянная беседка, которую отец строил два лета подряд и так и не доделал один угол. Внутри беседки стол и лавки, перевёрнутый мангал. Рядом бочка для дождевой воды, накрытая пластиковым кругом.

Сам дом одноэтажный, но с мансардой. Пластиковые окна, крыльцо с навесом из поликарбоната. Всё до боли знакомо. Вот выгоревшая на солнце мозаичная плитка, мама специально заказывала, ей нравился узор. Вот жестяной флюгер-петушок, который ставил дед и который отец хотел снять, но решил оставить на память.

С фасада всё выглядело практически нормально. Окна с трещинами, но на месте. Дверь тоже. Даже видно занавески за стеклом. Только крыша покосилась. Левый скат просел сантиметров на двадцать, металлочерепица пошла волной. Один из листов задрался вверх, обнажив тёмный зев стропильной системы.

— «Стрекоза» ID: 74, облёт с тыла, — приказал я.

Дрон послушно обогнул дом, скользнув над яблонями.

И вот тогда стало видно.

С задней стороны дома зияла дыра. Настоящий пролом, от земли до мансарды. Стена, сайдинг, каркас, утеплитель, внутренняя обшивка — всё было вмято внутрь и раздолбано. Обломки досок, куски гипсокартона, розовые клочья минеральной ваты. Часть стропил обрушилась, свесив вниз рваные куски кровельного железа. Камера заглянула внутрь через пролом: опрокинутая мебель, битая посуда, тёмные стены в потёках, обломки.

Что-то очень крупное и тяжёлое врезалось в дом.

Я шумно выдохнул.

Сидел, смотрел на разрушенный дом, в который ещё полгода назад ездил на выходные. Где отец жарил шашлыки, а Настя ходила в соломенной шляпе по грядкам и жаловалась, что тут нет нормального вай-фая. Где мама выращивала помидоры и кабачки. Чёртовы кабачки, которые она потом раздавала всем соседям, потому что сами столько не съедим.

Руки Искры обхватили меня сзади. Она обняла крепко, но ничего не сказала. Просто молча держала. Мы оба понимали, что любая участь, постигшая моих близких лучше, чем то, что случилось в день Вспышки с ней и её родителями.

Дроны в это время залетели внутрь и обследовали помещения. Тел не обнаружили, уже что-то.

— Ладно, — я откашлялся. — Дальше.

— Лёш…

— Дальше, — повторил я. — «Стрекозы», расширить зону поиска. Облёт посёлка. Фиксировать всё подряд.

Дроны поднялись выше и двинулись вдоль улицы Североморской. По обеим сторонам тянулись участки. Одни целые, другие разрушенные. Забор попавшего в кадр дома был снесён, словно по нему прошёлся бульдозер. Через два участка мы увидели обугленные развалины. Сгоревший дом, от которого остался только фундамент и печная труба. Дальше шли относительно целые дачи. Местами на заборах и стенах виднелись тёмные полосы. Следы когтей. Несколько обглоданных и основательно сгнивших тел.

Посёлок пустовал. Ни тепловых сигнатур, ни движения. Только ветер гнал по дороге сухие листья и куски полиэтилена.

— Данных о выживших не обнаружено, — доложил Прометей. — Посёлок, предположительно, необитаем.

— Город, — сказал я. — Курс на Курск. Улица Ленина.

Группа дронов развернулась и на крейсерской скорости понеслась к городу. Пара минут лёта. На экранах проносились тёмные дороги и промзона. Одна «Стрекоза» на ходу зафиксировала стаю Мутировавших Псов — восемь голов, третий-четвёртый уровень. Прожекторы «Пессимистов» спугнули их раньше, чем у меня возникла идея сократить поголовье этих тварей. Правильно, не будем зря тратить патроны и шуметь.

В городе огней почти не горело. Большая часть пожаров отбушевала в первые дни. Курск выглядел тёмным и мёртвым, словно его накрыли траурным покрывалом и поставили рядом свечу за упокой.

Дроны вышли на Ленина. Девятиэтажки, тополя вдоль тротуаров, парковки, банки, кафешки. Всё узнаваемо и всё неправильно. Машины брошены прямо на проезжей части, некоторые перевёрнуты. Витрины магазинов разбиты. На стене продуктового кто-то намалевал белой краской: «ЖИВЫЕ — НА ВОСТОК».

Музей космонавтики мелькнул слева.

Вон, мой дом чуть дальше.

Девятиэтажка, ничего примечательного. Третий подъезд, седьмой этаж. Окна нашей квартиры выходят на дворовую площадку, где я и Настя когда-то разбивали коленки.

— «Стрекоза» ID: 68, подлёт к окнам. Этаж седьмой, правая секция. Три окна и балконная дверь.

Дрон подплыл к фасаду и завис в трёх метрах от стены. «Пессимисты» последовали за ним. Их прожекторы выхватили знакомый балкон, скользнули по сторонам. Окна разбиты. Стёкла вынесены, на подоконниках осколки. Балконная дверь сорвана с петель и болталась на одной нижней.

Это не взрывная волна, следов пожара нет. Окна вынесены изнутри. Что-то разбило их, выламываясь наружу.

«Стрекоза» подлетела вплотную и направила камеру в проём. Луч прожектора «Пессимиста» осветил внутренности. Комната Насти. Я узнал обои — светло-голубые, с белыми облачками. Письменный стол на месте, но стул опрокинут. Кровать сдвинута к стене. На полу мусор, штукатурка, разбросанные вещи и книги. Пусто.

Дрон переместился к следующему окну. Кухня. Мамин фартук в горошек висит на крючке у двери. Холодильник открыт. Плитка треснула. На полу осколки посуды. Тоже пусто.

Потом «Стрекоза» влетела внутрь и обследовала всё детальнее.

— Тепловые сигнатуры отсутствуют, — подтвердил Прометей. — Признаков свежего пребывания людей не зафиксировано.

Я смотрел на разгромленную кухню. На фартук в горошек. Щека Искры прижалась к моему плечу. Я чувствовал тепло. Она вся была как маленькая печка, что нормально для пиромантки.

— Лёш, — тихо позвала девушка. — Их там нет? По-моему, это хорошо. Значит, они ушли. Возможно, живы. А погром…

— Это ожидаемый результат, — согласился я. — Всё закономерно. Я не ожидал увидеть маму, стоящую на балконе и машущую дрону рукой. Их придётся искать. Надпись на стене магазина, «живые — на восток». Если отец это видел, он мог увести маму и Настю из города. Он военный, он бы не стал ждать.

— Они живые, — повторила Искра. — Ты их найдёшь. Мы их найдём. И они обалдеют, когда увидят, что создал их сын.

Я накрыл её ладонь, лежащую на моём плече, своей.

— Прометей, — приказал я. — Группе «Экспедиция-К»: режим ожидания. «Стрекозам» посадка внутри квартиры, укрыться от непогоды. «Пессимистам» погасить прожекторы, сесть на крыше дома, режим охраны. «Эхо», стандартная позиция, обеспечить ретрансляцию. С рассветом начать полное прочёсывание города. Задействовать «Системное Зрение» и режим распознавания лиц. Загрузить фотографии из моего архива:

— Принято. Фотографии загружены. Алгоритм распознавания откалиброван. Группа переведена в режим ожидания. Расчётное время до рассвета: пять часов двенадцать минут.

Я свернул окно. Голограмма погасла, комната погрузилась в полумрак. Камин догорал. Угли мерцали за кованой решёткой.

Искра положила подбородок мне на плечо.

— Я буду рядом, когда ты их найдёшь, — сказала она шёпотом.

Я кивнул, а затем развернулся к ней и снова поцеловал.

* * *

Максим перестал кричать где-то над МКАДом.

Не потому что смирился. Просто кончился воздух в лёгких. Живая тьма стискивала грудную клетку, отпуская ровно настолько, чтобы он мог сделать короткий, судорожный вдох, и тут же перехватывала снова. Словно дышала вместе с ним, подстраиваясь под ритм его паники.

Снаружи кокона свистел ветер. Максим не видел ничего, кроме кромешной черноты. Он чувствовал страшный холод. Потом Мантия дрогнула. Максим ощутил, как она теряет высоту. Рывками, будто огромная птица, которой отказывают крылья. Ткань вокруг него стала тоньше, прозрачнее. Сквозь пелену проступили размытые контуры деревьев.

Ему стало ещё страшнее. Одно дело, что тебя утащила какая-то хренотень. Другое, что она может исчезнуть и очень больно уронить тебя на землю.

Кишки скрутило. Он увидел Чёрную Башню. Её врата начали торжественно и мрачно открываться. Орлов понял, что именно туда его тащит Мантия.

Ворота приближались, чёрный зев отворился.

Вжух! Влетели внутрь!

Максима швырнуло на каменный пол. Он проехал по нему животом, сдирая кожу на ладонях. Мантия соскользнула с него, как шёлковая простыня, и отползла в сторону, устало волоча по камню обмякшие края. Она выглядела меньше и стала совсем прозрачной.

Впереди стояла фигура. Лич наклонился, подставляя резную костяную шкатулку с открытой крышкой. Бережно помог своей любимице преодолеть бортик. Полотнище тьмы втянулось внутрь, складываясь снова и снова, пока последний чёрный лоскут не исчез за краем.

Крышка захлопнулась.

Сухие пальцы легли на шкатулку. Длинные, обтянутые пергаментной кожей. Они ласково погладили резную кость.

— Умница, — раздался голос с эхом. — Ты справилась.

Максим сел, хватая ртом воздух. Тот оказался тяжёлым, затхлым.

Он попал в башню. Тёмный зал, высокий потолок с массивными балками. По стенам шли ниши, а в нишах фигуры в проржавевших доспехах. Мумии. Десятки высушенных трупов стояли навытяжку, как почётный караул в аду.

Парень посмотрел на хозяина этих хором. В пустых глазницах плясали багровые огни. В руке он держал длинный посох из чёрного дерева, увенчанный золотым черепом.

Зултакар — Уровень 62

Максим вскочил. Ноги подломились, он упал на колено, снова поднялся. Развернулся к выходу и увидел, как массивные створки ворот сходятся вместе. Щель сужалась: метр, полметра, ладонь…

Глухой удар, и всё, путь к свободе отрезан.

Максим призвал из инвентаря монтировку и выставил перед собой. Железо дрожало вместе с пальцами.

Зултакар посмотрел на монтировку. В красных огнях промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее веселье. Лич слегка наклонил голову и что-то прошептал.

Монтировка постарела.

Металл под пальцами стал шершавым, потом хрупким. Рыжие пятна ржавчины побежали по поверхности. Через секунду инструмент рассыпался бурой пылью, просочившейся сквозь пальцы.

Максим стоял с пустыми руками. Челюсть свело, парень начал пятиться. Зултакар двинулся к нему. Посох мерно постукивал по камню.

Лич остановился в двух метрах. Посмотрел на человека, который вжался спиной в запертые ворота.

— Тебе повезло, смертный, — произнёс Зултакар. — Ты избран для великой миссии.

Глава 13

Переправа

Я стоял на верхней палубе «Москвы-203», облокотившись на леер. Река лежала внизу. По поверхности полз утренний туман. На том берегу угадывались силуэты промышленных зданий. Складские корпуса, бетонные причалы. В углу зрения мигнул таймер.

23 дня 12 часов 34 минуты.

Я поморщился и смахнул его. Знаю. Помню. Каждую секунду помню.

— Красота-а-а! — протянула Искра, появляясь рядом. На ней была тёплая куртка, волосы собраны в хвост. Утренний свет делал её веснушки ярче. — Речная прогулка! Как в старые времена!

— Это не прогулка, — буркнул я. — Уже говорил и ещё раз повторю. Завязывай с беззаботностью.

— Конечно не прогулка, — легко согласилась огневица. — Это боевая экспедиция на трофейном судне через кишащую монстрами реку. Но солнце встаёт, вода блестит, а я стою на палубе теплохода. Позволь мне хотя бы тридцать секунд побыть нормальной девушкой.

На двадцать восьмой секунде я достал из инвентаря браслет. Серебристый, с небольшим экранчиком.

— Дай руку.

Искра удивлённо моргнула, но протянула левое запястье. Я застегнул браслет. Экранчик на мгновение вспыхнул голубым и погас.

— Ого! Что это?

— Экстренный телепорт. Одноразовый. При активации перебросит тебя в случайную безопасную точку в радиусе пяти километров. Активация через двойное нажатие на экран.

Искра уставилась на браслет, как ребёнок на новогодний подарок.

— Лёша… Это же… как у тебя! Ты его скопировал⁈

— Скопировал, — кивнул я. — Сделал партию, чтобы на каждого хватило.

Улыбка девушки чуть потускнела.

— На каждого?

— Ага, — подтвердил я. — Не индивидуальный подарок, извини. Просто стандартное снаряжение. Если всё пойдёт наперекосяк — двойное нажатие. Не геройствовать, не сомневаться. Нажала и исчезла. Это приказ.

Искра посмотрела на меня долгим взглядом. Хотела сказать что-то ехидное, но передумала. Просто кивнула.

— Поняла, командир. Но потом, как вернёмся, чур с тебя нормальный подарок! За то, что я у тебя такая хорошая!

— Ладно, — усмехнулся я. — Что-нибудь придумаем, хорошая моя.

— РЫБА!!! — раздался счастливый вопль за спиной.

Горыныч вылетел из надстройки с таким энтузиазмом, будто объявили пожарную тревогу. На лбу красовались неизменные сварочные очки. Глаза горели, но пока в переносном смысле. Он подбежал к лееру и перегнулся, вглядываясь в воду.

— А нет, показалось, — разочарованно сообщил он и покосился на меня. — Лёха! А если из реки полезет какая-нибудь хрень, можно я её… бабахну?

— Чем? — уточнил я для порядка.

— Ну… — Горыныч замялся на полсекунды, выбирая вариант. — Можно просто руками, у меня ж навыки подходящие! Есть пара «Веселушек», а ещё я приготовил три заряда «Огненного Молота». Не поверишь, какая мощная штука вышла! Могу создать локальный термический удар по водной поверхности, что вызовет паровой взрыв и контузию всего живого в радиусе…

— Только если совсем припрёт, — отрезал я.

— Но… — пиротехник открыл рот, посмотрел на меня. Закрыл. Задумался. Потом расплылся в улыбке. — Будем надеяться, что повезёт!

— Ничего, — кивнул я. — У меня теперь на каждого оптимиста найдётся по «Пессимисту».

— Вот, золотые слова! Хотя… — задумалась Аня, — я бы тоже жахнула! Засиделись мы, ужас! С позавчерашнего дня никого не убивали!

— Горыныч, вот, займись делом, раздай всем, — я сунул ему связку браслетов. — Инструкцию сейчас разошлю.

Пиромант просиял и схватил добычу, ускакал.

Я спустился на главную палубу, здесь располагался командный пост переправы. Если можно так назвать две ручные лебёдки, приваренные к палубным кнехтам.

Стальные тросы тянулись от лебёдок к противоположному берегу. Два дрона новой модели «Хват», с манипуляторами вместо стандартных подвесов, перенесли концы канатов и закрепили на бетонных сваях причала.

Я лично через камеры дронов проконтролировал, как манипуляторы несколько раз обмотали тросы вокруг свай и зафиксировали их титановыми скобами-зажимами. Конструкция крепкая. Выдержит.

Дронами управлял Прометей, оставаясь на базе. Их конструкция — его разработка, которой он порадовал меня с утра вместо кофе. Фактически андроид присобачил беспилотникам миниатюрную версию собственных рук.

Ну а с переправой идея простая. У «Москвы-203» два дизеля, оба исправны после моего ремонта. Но заводить их — значит создать под водой вибрацию и шум, который разнесётся по реке на километры. После встречи с Кваксой и стаей хищников, разорвавших её на куски, я не горю желанием проверять, что ещё прячется на дне. Поэтому будем играть в паром. Двигатели врубим, если не останется вариантов. А пока тихо, медленно, надёжно и энергозатратно. Для экипажа, в смысле.

Борис и Медведь стояли у лебёдок. Оба в повседневке — камуфляжные штаны, берцы, футболки, куртки. Без силовой брони. Борис разминал плечи, Медведь сосредоточенно плевал на ладони.

— Готовы? — спросил я.

— Командир, — Борис ухмыльнулся, обхватывая рукоятку. — Я на стройке вагонетки с раствором таскал, а уж как берсерком стал, так могу дубы с корнем выворачивать! Эх, разомнёмся! Кровушку погоняем!

— Речной круиз с фитнесом, — прыснула Искра. — На живой тяге! Давайте, мальчики, поднажмите! Чтоб с ветерком!

Медведь взялся за вторую лебёдку.

— Поехали, — скомандовал я. — Равномерно, без рывков.

Берсерки налегли. Храповики лебёдок защёлкали. Тросы натянулись, зазвенели от напряжения. «Москва-203» вздрогнула всем корпусом, качнулась и двинулась прочь от берега.

Никакого звука моторов. Только скрип лебёдок, плеск воды о борт и тяжёлое дыхание двух берсерков, которые тянули теплоход через реку на мышечной тяге.

Я поднялся обратно на верхнюю палубу, к обзорному посту. Развернул «Техно-Око» в тактическом режиме. Четыре «Стрекозы» барражировали над водой. Два «Пессимиста-2» висели на флангах, рядом ещё два «Пессимиста-3».

Тёмная вода расступалась перед тупым носом теплохода. Я снова облокотился на леер, наблюдая за медленно приближающимся берегом.

— А мне запрещал! — фыркнула Искра, скрестив руки на груди. — Лёша, ай-я-яй! Вдруг тебя лягушка утащит?

Молча сменил картинку на «Техно-Оке». На экране появилась зеленоватая сетка — данные с двух гидроакустических датчиков, которые я прикрутил к днищу теплохода с помощью новых дронов. Простейшие пассивные сонары: пьезокерамические приёмники, снимающие акустический фон в диапазоне от двадцати герц до двухсот килогерц. Никакого активного пинга, не хватало ещё самим привлечь внимание звуковым импульсом. Просто слушаем. Шумы винтов, биологическая активность, кавитация, щелчки, всплески. Алгоритм Прометея обрабатывает сигнал в реальном времени и классифицирует источники.

Пока на экране отображался ровный фон. Мелкая рябь, естественные шумы, течение, редкие всплески рыбы. Ничего крупного.

— Чисто, — сказал я. — Пока.

Искра задумчиво посмотрела на сетку.

— Ты всё же какой-то мрачный. Думаешь, на нас точно нападут?

Я качнул головой.

— Не в этом дело.

Достал из инвентаря два кристалла. Маленькие, бледные. Тусклый молочный свет едва теплился внутри, как догорающий фитиль.

— Мы с Прометеем прошлой ночью установили лунные панели на крыше отеля. Почти полная луна, безоблачное небо. Годные условия. Панели проработали всю ночь, вот результат.

Искра взяла кристаллы, повертела в пальцах. Поднесла к глазам, прищурилась.

— И это всё?

— Всё.

— Да, не густо, — она вернула кристаллы. — Наша Ариадна больше выдаёт. Причём существенно.

Я убрал их в инвентарь и вздохнул:

— Система подтвердила, что чертёж рабочий. И он действительно работает. Просто слабо. Конверсия лунного излучения в ману идёт, но КПД… процент смешной. Видимо, придётся добавить Эфириум в приёмные ячейки для улучшения проводимости. А его мало.

— Придумаешь что-нибудь, — уверенно сказала Искра. — Ты всегда придумываешь.

У противоположного борта стояла Вера. Блондинка держалась за поручень и с лёгкой опаской смотрела на воду. Течение несло мимо какой-то мусор. Ветки, пластиковые бутылки.

— Раз уж Веру взяли, — заметила Искра, — бояться точно нечего. Что бы нас ни покусало, залечит.

— С лечебной магией проблема при копировании, — ответил я. — Мне нужны образцы готовых исцеляющих эликсиров, чтобы считать магическую схему и записать её в Матрицу. А их нет. Так что пока придётся таскать с собой живого лекаря.

— Мог бы Костоправа взять, — не одобрила мой выбор Искра.

— Он гораздо слабее Веры и медицинских знаний у него меньше. Ничего, проветрится хоть, а то она из медблока уже не выходит.

— Зато вон, прокачалась до одиннадцатого уровня.

Внизу Борис, не прекращая крутить лебёдку, обернулся через плечо.

— Вер! — гулко крикнул он. — Ты бы в рубку шла! Там безопаснее! Ща как хрень какая-нибудь из воды выпрыгнет! И сделает кусь!

Вера кивнула и молча скрылась в надстройке.

Женя смотрел вдаль и привычно изображал часового.

Гринпис вёл себя странно… хотя не помню, чтобы он вообще вёл себя нормально. Друид метался от левого борта к правому. Замирал, прижимал ладони к леерам, склонял голову, будто вслушивался в воду. Потом срывался, перебегал на другую сторону и повторял ритуал.

— А этого ты взял в качестве запасного сонара? — спросила Искра.

Я кивнул.

— Он чувствует живность.

— Ну, в случае чего, сгодится на прикорм, — добавила она.

— Тише вы, — не оборачиваясь, пробормотал Гринпис. — Рыбы нервничают. Большие косяки ушли от берега на глубину. Это либо из-за нас, либо…

Он не договорил, прислушался и убежал на корму.

— А где Прометей? — спросила Искра.

— Дома. Продолжает крафт и разработку чертежей. Конвейеры не должны простаивать. Если понадобится, отправится в Хранилище фракции, а оттуда я его материализую прямо сюда.

Искра приподняла бровь.

— Боже… это же… очень удобный способ переброски войск!

— Верно, — кивнул я.

Я помолчал, глядя, как берсерки равномерно крутят лебёдки. Трос гудел, теплоход полз. До середины реки оставалось метров десять.

— Вчера произошло ещё кое-что странное, — сказал я и открыл в «Техно-Оке» сохранённую запись.

На экране появился ночной Красногорск в зелени инфракрасной камеры. «Стрекоза» следила за тепловой сигнатурой Максима Орлова. Дезертир шёл по территории стройки. Заглядывал везде, перелезал через завалы. Искал укрытие на ночь, скорее всего. Потом посидел, погоревал, судя по виду. Снова поднялся.

На третьей минуте записи Максим резко дёрнулся. Развернулся, вскинул руки. Камера зафиксировала его лицо. Рот открыт, глаза выпучены. Он от чего-то шарахнулся, попятился, споткнулся об арматуру.

А потом кадр дико затрясся. Изображение смазалось, мелькнули перья, раскрытый клюв, жёлтый глаз. Запись оборвалась.

— Серокрыл, — пояснил я. — Мутировавший голубь спикировал на «Стрекозу» и утащил. Перепутал с добычей. Надеюсь, подавился, зараза.

— Голубь сожрал дрон? — Искра смотрела на замерший кадр. — Серьёзно?

— Я отправил на точку другую «Стрекозу» через двенадцать минут. Максима там уже не было. Тепловых следов в радиусе трёхсот метров ноль. Он просто исчез.

С нижней палубы подал голос Горыныч, оказывается, он подслушивал.

— Да чего тут гадать! — пиротехник махнул рукой. — Сожрали его! Стопудово! Тот самый Серокрыл и сожрал! Ветер — это ж стихия слабая, что он с ней сделает? Подует на кого-нибудь? Ха! Вот был бы огненный маг…

Горыныч поднял ладонь, между пальцами весело заплясал оранжевый язычок пламени.

— Затухни к чёрту! — рявкнула Искра. — Нечего ману зря тратить!

Пламя послушно погасло, а я невольно усмехнулся. Рыжая сама постоянно разжигает огонь, когда не просят, но с «младшим братом по разуму» строжится, будто инспектор по технике безопасности.

Сонар пискнул, привлекая моё внимание. Потом ещё раз.

Зелёная сетка гидроакустического фона вдруг ожила. По экрану побежали десятки жёлтых точек. Они появились с юга, от излучины, и двигались вниз по течению плотным облаком. Скорость около двенадцати узлов. Алгоритм Прометея не успевал классифицировать каждую сигнатуру отдельно и объединял их в кластеры.

ВНИМАНИЕ!

Обнаружены множественные подводные объекты!

Классификация: биологические.

Количество: 80+ единиц.

Скорость: 6,2 м/с.

Расстояние до судна: 190 м. Сближение.

— Глянь, глянь! — Гринпис метнулся к правому борту. Глаза остекленели, он замер, словно принимая сигнал на невидимую антенну. — Что-то идёт! Много! Очень много! Быстрое и такое голодное!

Горыныч возник у моего плеча мгновенно, словно телепортнулся.

— Ого! Это рыба⁈ Лёха, это рыба?!!

Искра появилась с другой стороны, привстала на цыпочки, заглядывая в экран «Техно-Ока».

— Так… сколько их?

— Косяк, — ответил я, масштабируя картинку. — Сотня штук уже, может больше. Мелкие. Каждая особь размером с футбольный мяч или чуть крупнее. Корпусу теплохода они ничего не сделают.

Расстояние до судна: 110 м.

— Хм, — Горыныч разочарованно надул щёки. — Мелочь! И даже не бабахнуть…

— Зато рыбный суп! — радостно донеслось снизу. Борис, не бросая лебёдку, облизнулся. — Рыбка! Повезло! Наконец-то! Лёх, надо как-то наловить! У нас сети в Хранилище есть?

Я следил за экраном. Косяк приближался, но траектория уходила чуть левее относительно нашего курса. Должны пройти мимо. Вероятно, стая мигрирует вдоль русла, выискивая кормовую базу или место для зимовки, а мы просто оказались на пути.

Расстояние до судна: 60 м.

— Они меняют курс, — я нахмурился.

Жёлтое облако на сонаре деформировалось. Передовые точки отклонялись от прямой и загибались к нам. Стая перестраивалась на ходу, охватывая теплоход с обоих бортов.

Расстояние: 30 м.

Сближение ускоряется.

— Сменили вектор, — сказал я. — Идут прямо к нам.

Горыныч резко выпрямился. Улыбка расползлась от уха до уха.

— Они нас заметили! Сейчас начнётся!

— Да что они смо… — начала Искра, но осеклась.

Первая рыба вылетела из воды у левого борта.

Она буквально выстрелила из-под поверхности, как пробка из бутылки. Мокрое тело, покрытое тёмно-серой чешуёй с металлическим отливом. Хвостовой плавник непропорционально мощный для такого размера. Похоже, он сработал как пружинный механизм. Пасть непомерно широкая и усажена мелкими, загнутыми внутрь зубами.

Свирепка — Уровень 3

Рыба шлёпнулась на палубу у ног Гринписа. Ударилась о металл, подпрыгнула. И тут же метнулась прямо к его голени, оттолкнувшись хвостом. Зубастая пасть щёлкнула в сантиметре от ткани штанов. Друид с визгом отскочил.

Вторая. Третья. Пятая. Десятая.

Свирепки полетели из воды градом. Они выскакивали с обоих бортов, перемахивая через леер. Рыбины шлёпались на палубу, на ступеньки трапа. Низкие борта «Москвы-203» были для них вообще не препятствием. Твари ударялись о стальную обшивку и использовали отскок для следующего прыжка.

Свирепка — Уровень 3

Свирепка — Уровень 4

Свирепка — Уровень 2

Свирепка — Уровень 3

Надписи замелькали перед глазами, как субтитры в ускоренной перемотке.

— Лёша, помнишь такую⁈ — крикнула Искра. — В аквариуме, в пожарке⁈ Которая в стекло билась, пока оно не треснуло!

Помню. Я теперь вообще всё помню. Маленькая зубастая дрянь, которая на последнем издыхании пыталась укусить хоть кого-нибудь.

Я посмотрел на палубу. Штук тридцать Свирепок уже прыгали вокруг, отталкиваясь хвостами и плавниками. Жуткое зрелище, палуба, покрытая щёлкающими пастями. Влажные шлепки и костяной стук зубов.

— Оружие к бою! — скомандовал я.

А дальше началось веселье, как и заказывал Горыныч.

Искра одним движением материализовала в руке палочку. Обугленный кончик вспыхнул алым. Серия точных огненных плевков понеслась в противников. Рыбу, прыгнувшую ей навстречу, она сбила на подлёте. Свирепку опалило, отбросило за борт.

— Два! — радостно крикнула Искра, тут же всаживая следующий заряд в рыбину, которая метнулась к её ноге. — Три! Четыре! Ну давайте, суши, подходите!

Искра получила опыта: 20

Искра получила опыта: 30

Горыныч заревел от восторга. Он не стал мелочиться с прицельными выстрелами. Выставил обе ладони перед собой и выпустил широкие струи пламени. Раскалённые языки лизнули палубу. Три Свирепки, прыгавшие к нему, мгновенно скрючились и задымились.

— Ах-ха-ха! — захохотал пиротехник, водя руками-огнемётами. — Рыбка, жаренная на палубе! Кому с хрустящей корочкой⁈

Женя действовал гораздо тише. Глушитель превращал каждый выстрел в сухой хлопок. Он выбивал тварей по одной. Свирепка, прыгнувшая на ступени трапа, получила пулю в загривок и шлёпнулась на металл уже замертво.

— Жень, экономь патроны! — крикнул я. — Они того не стоят!

Внизу творилось нечто былинное. Борис бросил лебёдку и с радостным рёвом обрушил «Крушитель» на палубу. Стальной боёк врезался в рыбу, и та лопнула, как водяной

— Уха-а-а! — ревел Борис, размахивая молотом. — Сами приплыли! Рыбы вы мои дорогие! Жарёха! Котлеточки!

Медведь тоже не удержался и присоединился к счастливому побоищу. Он материализовал «Каратель» и начал работать им аккуратно, как поварским ножом. Хрясь! И головы нет, а тушка обмякла. Хорошие трофеи, которые потом не стыдно отправить на кухню.

— Бережней! — командовал он другу. — Не мять! Мясо помнётся!

— Так отбивные! — не соглашался Борис, продолжая весело долбить молотом.

Бам! Промахнулся и оставил знатную вмятину в палубе.

— СТОП! СТОП! НЕ УБИВАЙТЕ! — Гринпис ворвался между берсерками, раскинув руки. — Они же просто напуганы! Это стайный инстинкт! Они не хотят нападать, они дезориентированы сушей! Надо их аккуратно вернуть в воду, и они уплывут…

Свирепка вцепилась ему в ботинок. Друид подпрыгнул, затряс ногой.

— Ай! Больно! Ну ладно, эту можете, эта реально злая!

Борис махнул молотом. Свирепку снесло с ботинка Гринписа и выбросило за борт. Друид обиженно запрыгал на одной ноге, осматривая прокушенную подошву.

Я не стал надевать доспех. Не было смысла тратить время на активацию ради рыбы уровнем два-четыре.

Призвал из инвентаря копьё, но даже не активировал крио-модуль. Перехватил древко ближе к середине и двинулся вдоль палубы, методично накалывая рыбу. Прыжок Свирепки — короткий тычок наконечником. Хруст чешуи. Тело нанизывается, как на шампур. Стряхнуть. Следующая.

Получено опыта: 30 × 3 = 90

Получено опыта: 40 × 3 = 120

Я ходил вдоль борта, а рыба подскакивала ко мне сама. Свирепка оттолкнулась от палубы и полетела мне в лицо. Уклонился, наколол её в воздухе. Ещё две прыгнули одновременно слева и справа. Левую отбил древком, правую подцепил остриём снизу вверх, как при подаче в теннисе. Сбросил, ударил следующую. Рыбина улетела за леер, оставив на наконечнике мокрый серебристый след.

Получено опыта: 20 × 3 = 60

Получено опыта: 40 × 3 = 120

Получено опыта: 40 × 3 = 120

Ещё одна Свирепка приземлилась на трап и запрыгала вверх по ступеням. Ко мне. Я дождался, пока она оттолкнётся, и наколол в верхней точке прыжка, как канапе на шпажку.

— Двенадцать, — подсчитал я негромко.

На всё про всё ушло четыре минуты. Последних добивали уже с ленцой. Искра подкоптила с десяток, кстати, они довольно аппетитно пахли. Борис гонялся за особо шустрой по корме, оскальзываясь на мокрой палубе. Медведь бережно складывал тушки в ящик, найденный в рубке. Гринпис тихо плакал в уголочке.

Когда последняя Свирепка перестала трепыхаться, на палубе воцарилась благодатная тишина. Сотня мелких энергетических кристаллов усыпала металл, тускло мерцая в утреннем свете.

— Тридцать семь у меня, — доложил Борис, обводя палубу хозяйственным взглядом. — Миш, у тебя сколько без голов?

— Двадцать девять, — отозвался Медведь.

— Значит, на обед хватит! Да ещё и на ужин! — Борис был счастлив, как ребёнок на рыбалке. — Ну, красота! Говорю же, сами приплыли! Как на заказ! Жень, ты почистишь, а?

Женя молча кивнул, не убирая пистолет.

— Можно хотя бы эту отпустить? — жалобно спросил Гринпис, прижимая к груди единственную живую Свирепку, которая методично грызла ему рукав.

— Оставь для аквариума, — хохотнула Искра. — Олеська заценит.

Женя собрал кристаллы, а я начал перенаправлять опыт в буфер. Заглянул в сонар. Чисто. Экран показывал ровный фон, стая рассеялась.

— Хорош развлекаться. Продолжаем, — скомандовал я. — Борис, Медведь, к лебёдкам. Давайте закончим эту переправу.

Берсерки переглянулись, убрали оружие, взялись за рукоятки. Храповики защёлкали. Тросы натянулись, и теплоход снова пополз к противоположному берегу. До него оставалось метров пятьдесят.

Пара минут хода.

Я расслабился ровно на секунду. Потом привычно бросил взгляд на сонар. В тот же момент раздался новый тревожный сигнал.

Внутри всё заледенело.

Метка. Одна. Но размер эхо-сигнала такой, что алгоритм присвоил красный маркер.

Объект двигался вверх по течению, вдоль дна. Длинный. Офигеть какой длинный. Акустическое сечение вытягивалось на сонаре в извилистую полосу метров на тридцать-сорок, а может и больше.

ВНИМАНИЕ!

Обнаружен крупный подводный объект.

Классификация: биологический.

Скорость: 8,3 м/с.

Расстояние до судна: 240 м. Сближение.

Расчётное время контакта: 29 секунд.

Двести сорок метров. Двадцать девять секунд. Восемь метров в секунду — почти тридцать километров в час. Под водой. Это как торпеда времён Великой Отечественной.

— Всё, шутки кончились, — отчеканил я.

Ребята дружно заткнулись и посмотрели на меня. Гринпис выронил Свирепку, та всё же цапнула его за палец.

— Медведь, врубай особое свойство, руби тросы! Живо!

Берсерк тут же заново призвал секиру и ударил.

Медведь активировал свойство: «Раскол брони».

Обрубок первого каната рухнул в воду. За ним последовал второй.

Я переключил канал связи.

— Степан! Двигатели! Пуск! Оба! Немедленно!

Из рубки послышался грохот — это авиамеханик рванул к пульту управления двигателями и выжал рукоятки стартеров.

Плеск. Из воды показалось нечто…

Глава 14

Подводный хозяин

Сначала я увидел голову. Плоскую, вытянутую, как у змеи, но гораздо шире. Нижняя челюсть выступала вперёд, обнажая загнутые назад зубы. Такие нужны, чтобы удерживать добычу, а не рвать. Кожа серая, покрытая толстым слоем слизи. По бокам массивной шеи ритмично раздувались четыре пары жаберных щелей, каждая размером с лобовое стекло легковушки. Глубоко посаженные глазки цвета мутного янтаря таращились на нас с тупым голодом.

Тварь поднималась из воды метр за метром. Вдоль хребта тянулся кожистый гребень с перепонкой, похожий на спинной плавник угря, только начинающийся от самой макушки и увеличенный до размеров паруса.

Монстр напоминал морского змея. Ну, или речного. Вода вокруг вскипела бурунами. Над головой вспыхнули буквы:

Илистый Угорь — Уровень 50

Я мгновенно активировал «Системное Зрение». Перед глазами развернулась полная карточка.

Класс существа: Мутировавшая пресноводная рыба (хищник)

Характеристики:

Сила: 510

Ловкость: 102

Выносливость: 195

Интеллект: 5

Навыки:

«Слизистый Панцирь» (пассив.)— Тело покрыто слоем плотной магически усиленной слизи. Снижает входящий физический урон на 25%. Снижает эффективность огненных заклинаний на 40%. Значительно затрудняет захват и фиксацию.

«Водяной Поток»— Выбрасывает изо рта сконцентрированную струю воды под давлением до 3000 атмосфер. Пробивает лёгкую бронетехнику на дистанции до 40 м. Перезарядка: 8 секунд.

«Обонятельная Охота» (пассив.)— Исключительно развитое обоняние. Чует кровь и органику

«Донное Погружение»— Способен полностью зарываться в илистое дно, сливаясь с грунтом. В состоянии засады скорость метаболизма снижается на 80%, что делает существо практически невидимым для тепловых и сейсмических датчиков.

«Удушающий Захват»— Обвивает цель мускулистым телом. Сила сжатия достаточна для деформации стального каркаса. Вырваться из захвата крайне трудно.

«Серпантинный Рывок»— Кратковременное ускорение под водой. Скорость ×4 на 3 секунды. Перезарядка: 20 секунд.

«Регенерация Высшего Хищника»— Сверхбыстрое восстановление тканей, скорость зависит от маны и питания. На текущий момент способен исцелиться от любых ранений за 3–7 секунд.

Слабости: Глаза. Жаберные щели. Внутренняя поверхность пасти. Чувствителен к низким температурам (замедление мышечной активности). Гребень на спине не защищён слизью.

Сорок процентов огнеупорности из-за слизи. Пятьсот десять единиц силы. И навык, который позволяет стрелять водой под давлением в три тысячи атмосфер — это резак, промышленная гидроабразивная установка в живом исполнении. Три тысячи атмосфер режут сталь.

Вся информация уложилась в голове за полторы секунды. Одновременно меня охватило голубое сияние материализации доспеха. В интерфейсе шлема сразу же вспыхнула красная рамка боевого режима, HUD переключился автоматически.

— БРОНЯ! ВСЕ! ЖИВО!

Вспыхнули ещё три голубых всполоха. Искра, Борис, Медведь. Теплоход чуть покачнулся на волнах от прибавившегося веса.

— Горыныч, за надстройку! — гаркнул я через внешние динамики. — Остальные вниз! Укрыться в машинном! Не высовываться без приказа!

Горыныч, ещё секунду назад готовый бежать вперёд с криком «бабахнем!», развернулся на месте и юркнул за стальной короб вентиляции. Гринпис… ну, Гринпис стоял столбом, глядя на угря и с восхищением открыв рот. Женя схватил его за рукав, но не помогло.

— Гринпис! За борт выкину! — добавил я.

Друид очнулся и позволил себя утащить.

Под палубой загрохотало. Два шестицилиндровых дизеля «Москвы-203», каждый по сто пятьдесят лошадиных сил, провернули коленвалы. Стартеры провыли раз, другой — и двигатели рявкнули, сотрясая набор корпуса. Непрогретые, но на это не было времени.

Теплоход дрогнул и начал набирать ход.

Молодец, Степан. Не подвёл.

Угорь повернул голову. Мутные глазки уставились на меня. Я стоял на открытой верхней палубе, двухметровый титановый силуэт. Самая очевидная цель.

Рот угря раскрылся. Кольцевые мышцы глубоко в глотке начали сокращаться, по бокам пасти вздулись мясистые водяные мешки, нагнетая давление.

Илистый Угорь активировал навык: «Водяной Поток».

Я прыгнул. Сервоприводы доспеха швырнули четыреста пятьдесят килограммов вбок. Палуба лопнула под ударом моих подошв. Я перекатился через плечо, вминая леер, и тут же мир за моей спиной взорвался.

Струя ударила над палубой, пошла в сторону и задела рубку.

Стекло разлетелось мельчайшими осколками, смешанными с потоком воды. Стальная обшивка промялась внутрь, как жестяная банка, и тут же сдалась. Вода под чудовищным давлением прошла насквозь через пространство рубки и вынесла обломки через заднюю стенку.

Теплоход качнуло так, что Борис, в полутонне силовой брони, покачнулся и схватился за кнехт.

— ВЕРОЧКА!!! — голос берсерка проревел из внешних динамиков его экзоскелета.

Громадная фигура метнулась к надстройке. Борис в доспехе ступал тяжело, палубный настил гнулся и визжал под ногами. Теплоход кренился на правый борт от его перемещений. Прыжок! Он буквально влетел в проём, где секунду назад была дверь рубки.

А я уже отдавал приказы.

— Прометей, дроны. Все боевые единицы на цель.

— Выполняю, Создатель, — раздался его голос в наушнике.

Два «Пессимиста-2», висевших на флангах, развернулись первыми. Пулемёты на гиростабилизированных подвесах ожили. Гулкие очереди разорвали утреннюю тишину — тра-та-та-та-та, ритмичные, с ограниченным темпом, чтобы дроны не выбило отдачей.

Пули ударили в голову угря.

Слизь брызнула фонтаном. На серой коже разбежались тёмные пятна. Кровоподтёки, неглубокие раны. Двадцать пять процентов физической защиты плюс толстый слой слизи и регенерация. Обычные пули 7,62 входили в тело, но неглубоко, вязли в плотной мускулатуре. Всё равно что тыкать швейной иглой в боксёрскую грушу. Но это не важно. Нужно просто, чтобы дроны отвлекли на себя внимание и не дали снова ударить водяной струёй.

Два «Пессимиста-3», тяжёлые октокоптеры с барабанными гранатомётами, зашли сверху.

Бум! Бум! Бум!

Гранаты ВОГ-25 с характерными хлопками ушли к цели. Первая разорвалась на загривке. Вспышка, чёрный дым, ошмётки слизи и визг твари. Вторая угодила в основание гребня. Третья в бок, ближе к водной линии. Тело монстра содрогнулось. Из ран потекла тёмная кровь, а гранатомёты продолжали работать.

Угорь заревел.

Звук был низкий, утробный. Он будто шёл не из пасти, а из-под воды. Резонировал через глубину, вибрировал в корпусе теплохода. Заныли зубы. Палубный настил загудел. Сонар взвыл и на секунду ослеп от акустического удара.

Я материализовал ещё десять дронов из Хранилища. Все до одного «Пессимисты-3». Прометей тут же взял их под контроль. Воздух над палубой заполнился гулом пропеллеров. Боевые машины развернулись в атакующий веер.

— Прометей, концентрированный огонь по жаберным щелям и глазам. Не давай ему сфокусироваться на судне.

Дроны рванули вперёд, разделяясь на звенья. Половина зашла на малой высоте, шмаляя гранатами в морду твари. Остальные поднялись выше, работая по бокам от башки. Рой кружил вокруг угря, как стая ос.

Монстр пришёл в бешенство. Огромная пасть распахнулась и выплюнула ещё одну водяную струю — на этот раз вверх. Поток рассёк воздух, задел «Пессимиста-2». Дрон разлетелся на куски, будто его не струёй, а зенитным снарядом срезало. Обломки рамы и моторов дождём посыпались в реку.

Гигантский хвост, обрамлённый плавником, вздыбился из воды и обрушился на поверхность реки. Столб брызг поднялся метров на пятнадцать. Волна накрыла борт теплохода, снося его в сторону, хлестнула по палубе, добралась до моих ног.

Сорок метров длиной… примерно двести тонн живого веса. Если это чудовище ударит в теплоход своей тушей…

Мы продолжали двигаться по инерции. После разрушения ходовой рубки правый двигатель замолчал, судно начало рыскать.

Очередной взрыв шарахнул почти по глазам. Угорь дёрнул мордой, но тут же снова посмотрел на нас. Проклятая регенерация! Он исцеляется быстрее, чем мы наносим урон! И снова пасть открывает!

— Искра! Горыныч! Огонь! — приказал я.

— Есть! — голос пиромантки зазвенел в динамиках доспеха.

Она вскинула обе руки. Между ладонями закрутился оранжевый вихрь. Искра ударила.

Семь огненных шаров — навык «Огненный Рой» — вылетели веером. На одиннадцатом уровне, с подпиткой от артефактов, она смогла вложить в них значительно больше маны, чем раньше. Каждый размером с баскетбольный мяч, ревущий и рассыпающий искры длинным хвостом.

Сгустки пламени врезались в бок угря один за другим. Вспышки, клубы

— Чёрт! — выругалась Искра. — Как будто в мокрое одеяло спички кидаешь!

Горыныч не стал мелочиться. Он выбежал к борту, опустил на глаза сварочные очки и выпустил обеими руками широкие конусы пламени.

— Получа-а-ай!!! — заорал он.

Потоки огня лизнули морду угря. Слизь зашипела, выпуская облака вонючего пара. Тварь мотнула головой. В ту же секунду Горыныч швырнул «Взрывной Шар», а следом, бешено хохоча, ещё один. Бабахнуло!

Один из мутных глаз рыбы-переростка закрылся, рефлекторно прикрытый хрящевой складкой, а вот второму досталось. Янтарная поверхность помутнела, побелела. Угорь дёрнулся и издал клокочущий стон.

А я активировал правый наручный эмиттер.

Мысленная команда. Энергетический Кристалл в гнезде засветился голубым. Криогенная Матрица интерпретировала сигнал. Из отверстия на тыльной стороне кисти вырвался бледно-голубой луч. Он блеснул над водой, оставляя за собой инверсионный след из ледяных кристаллов.

Криозаряд ударил угря в основание жаберной щели.

Подействовало мгновенно. Слизь на участке попадания застыла в ледяную корку. Серая кожа побелела, покрылась сетью инея. Мышцы под ней задрожали. Жаберная створка перестала двигаться, замерзнув в полуоткрытом положении.

Угорь конвульсивно дёрнулся, с клокочущим хрипом разинул пасть… и нырнул.

Просто взял и ушёл под воду. Дроны отправили вдогонку ещё несколько гранат, взрывы расцвели на длинной туше. Массивное тело скользнуло вниз, в мутную глубину, с ужасающей грацией. Гребень с перепонкой мелькнул над поверхностью и исчез. Волна от погружения подбросила нос теплохода. Река сомкнулась.

На сонаре красная метка стремительно уходила ко дну.

Я перевёл дыхание. Внутри шлема воздух кондиционера холодил лоб.

— Он уходит? — с надеждой спросила Искра.

— Не уходит, — сказал я, глядя на экран. — Залёг на дно. Ждёт. Лечится.

Метка замерла в сорока метрах от теплохода, у самого грунта.

— Борис! Что у тебя? — рявкнул я по связи.

Из развороченной рубки появился Борис. Он нёс на руках Веру. Блондинка выглядела бледнее лунного света, одежда промокла насквозь, по лицу бежали струйки воды, смешанные с кровью от мелких порезов — осколки стекла. Она была без сознания, но жива, над головой продолжали светиться имя и уровень.

Следом вышел Медведь, поддерживая хромающего Степана. Авиамеханик зажимал ладонью левое предплечье.

— Живы! — доложил Борис. — Но контузило знатно! Верочка, держись, золотце, щас приведём в чувство… где-то в аптечке нашатырчик есть…

Девушка застонала, мотнула головой и открыла глаза, из ушей у неё текла кровь. Барабанные перепонки лопнули из-за чудовищного скачка давления. Она что-то вяло прошептала. Борис усадил её на палубу за надстройкой и повернулся ко мне.

— Чуть бы струя под другим углом ударила, размазало бы их обоих! И щиты бы не помогли! Повезло, считай!

Степан кивнул на безвольно болтающуюся левую руку. На запястье тускло блеснул наруч энергетического щита. Я ещё в отеле раздал их всем участникам экспедиции, кому не успел сделать доспехи.

— Успели, — сказал он, морщась. — Щит активировался, у неё тоже. Мой слегка зацепило, отбросило к стене. Рука… кажется вывих. Стекло посекло… а Вера на пол упала…

Он говорил громко, явно не слыша себя. У него из ушей тоже текла кровь.

— Спасибо, Алексей, — добавил он. — Если бы не щит…

— Не за что, — оборвал я. — Поблагодаришь потом.

Сейчас я не стал ругать их за то, что активировали щиты, а не телепорты. Тварь на дне, скоро снова нападёт. Нужно вернуть управление судном и двигать к берегу.

Развернулся к рубке. Точнее, к тому, что от неё осталось.

Активирован навык: «Ремонт».

Объект: Речной теплоход «Москва-203» (повреждён).

Выявленные повреждения:

1. Ходовая рубка:Полное разрушение остекления. Деформация и разрывы обшивки надстройки. Навигационная консоль, щиток КИП и органы управления уничтожены.

2. Рулевое управление:Электрогидравлическая рулевая машина обесточена, контур управления от рубки разорван. Механическая часть и аварийный привод исправны. Перо руля в нейтральном положении.

3. Электронная система управления (ЭСУ):Главный контроллер мостика разрушен. Жгут правого двигателя — полный обрыв. Жгут левого двигателя — повреждён (три из семи проводников разомкнуты, включая CAN-шину). Блок управления (ECU) правого двигателя: залит водой, короткое замыкание. ECU левого двигателя: активен, но работает в аварийном режиме из-за потери данных.

4. Правый двигатель:Остановлен (нет питания ECU и управления форсунками). Механически исправен.

5. Левый двигатель:Работает в аварийном режиме (обороты ограничены 50%, отсутствует турбонаддув). Регулировка невозможна.

6. Корпус:Без критических повреждений. Целостность ватерлинии сохранена.

Стоимость ремонта: 465 маны.

Примечание: Для восстановления управления необходим ремонт ECU правого двигателя и восстановление цепей CAN-шины.

Починить?

Да/Нет

Теплоход движется по дуге влево, сносится течением. Один двигатель молчит, второй работает вполсилы. Я проверил время, требующееся на ремонт. Не меньше десяти-пятнадцати минут. А у нас вряд ли есть хоть одна.

— Где она? — Горыныч уже перегнулся через леер и вглядывался в воду. — Где эта змеюка?

— Нет, нет! Это не змея! — из машинного отделения высунулся Гринпис. — Это речной угорь! То, что мы его встретили — невероятная удача! Сами по себе они в Москве-реке не водятся! Их искусственно заселили в подмосковные водохранилища лет двадцать пять назад, но размножаться они не могут. Для нереста всем европейским угрям необходимо мигрировать в Саргассово море. Так что этот красавец был долгожителем ещё до мутации, вот! Правда, это потрясающе?

Он просто сиял от восторга. Женя схватил его за плечо и потащил обратно.

— Да я просто в экстазе от такой удачи, — мрачно сообщила Искра через динамики доспеха. Она тоже подошла к борту и всматривалась в рябь на воде.

Я не слушал их болтовню. Просто коротко оценил ситуацию. У нас у всех есть телепорты. Можно воспользоваться ими прямо сейчас. Тогда нас раскидает по безопасным зонам в радиусе пяти километров от этой точки. Кто-то окажется на правом берегу реки, кто-то на левом. Нам придётся искать друг друга и связываться с базой, чтобы ребята забрали тех, кто окажется в Красногорске. Миссия будет провалена, но это только полбеды. Хуже другое. Кто сказал, что безопасные зоны надолго останутся безопасными? Берсерки, я и моя рыжая пиромантка выживем. У нас есть доспехи и хорошие боевые навыки. У Горыныча и Жени тоже шансы высокие. А вот Гринпис, раненый Степан и Вера могут погибнуть. Кого-то из них мы по итогу точно не досчитаемся.

Так что оставим эвакуацию

— Медведь, слушай приказ! Степан, читай по губам. Бегом в кормовой отсек, к рулевой машине. Степан, найди аварийный штурвал или ручной насос. Медведь, твоя задача — работать им. Нам нужно переложить руль право на борт, градусов на пять-десять. Степан, командуешь углом. Прометей будет сообщать необходимые корректировки, ориентируясь через камеры дронов. Действуйте!

Они кивнули и поспешили к корме. Это даст нам шанс, пока я займусь ремонтом.

Я выделил в интерфейсе ремонта только пункт три — ECU правого двигателя и жгут проводки. Всё остальное к чёрту.

Ремонт: ECU правого двигателя (просушка, восстановление повреждённых элементов и герметичности корпуса блока). Восстановление жгута правого двигателя.

Стоимость: 120 маны.

Время: 4 мин.

Починить?

Да/Нет

Всё равно долго, но подтвердил. Мана пошла, ремонт начался.

— Создатель, — раздался голос Прометея. — Медведь и Степан добрались до румпельного отделения. Степан передаёт: баллер руля в нейтрали, штурвал аварийного привода найден. Производится перекладка вправо.

— Принял. Скорректируешь, когда нос пойдёт на берег.

— Борис! — крикнула Искра. — Как Верка, жива ещё?

Берсерк сидел за надстройкой, прикрывая Веру своей бронированной тушей. Правая перчатка доспеха снята, огромная ладонь осторожно промакивала кровь на лице блондинки обрывком бинта. Зрелище сюрреалистическое. Титановый шкаф, нежно ухаживающий за хрупкой девушкой.

— Дышит ровно, — доложил он. — Глаза открывает, но взгляд не фокусируется. Контузия прям вообще сильная. Ей бы самой себя подлечить, да она не соображает пока…

— Горыныч, — позвал я. — Левый борт. Если тварь высунется, бей по глазам. Только по глазам. Огонь по корпусу бесполезен.

— Понял! — пиротехник подобрался, опустил очки на глаза. — По зенкам, так по зенкам!

— Искра, берёшь правый борт.

— Ага-сь! — отозвалась она.

Теплоход начал медленно разворачиваться. Я почувствовал это по изменению крена — нос пополз вправо. Левый двигатель на половинной мощности давал тягу, а перо руля, отклонённое Медведем, заставляло корпус доворачивать к противоположному берегу. До причала оставалось совсем немного. При нынешней скорости — минуты две.

— Создатель, курс корректируется. Снос течением компенсирован. Расчётное время до контакта с причалом: сто десять секунд.

Таймер ремонта в углу интерфейса показывал три минуты двенадцать секунд. Не успею. Но и не критично — до берега дотянем на одном движке. Теперь всё зависит от расторопности монстра.

— Степан передаёт: «Нашли аварийный насос. Рукоять обычно вдвоём еле крутят, а Медведь работает ей, как рычагом от игрового автомата. Давление в системе растёт, руль пошёл вправо. Держим пять градусов», — доложил Прометей.

— Пусть держат. Не дёргают.

Бетонный причал рос на глазах. Я уже различал ржавые швартовые тумбы, трещины в плитах, пучки арматуры. Двадцать метров. Пятнадцать.

Сонар пискнул.

Красная метка на дне дрогнула. Оторвалась от грунта. И пошла вверх.

— Создатель. Объект поднимается. Скорость нарастает. Четыре метра в секунду… шесть… восемь. Расчётное время выхода на поверхность: семь секунд.

Семь секунд. Пятнадцать метров до берега.

Не успеваем.

Глава 15

Рыбалка не по плану

Я развернулся к воде, одновременно активируя правый наручный эмиттер. Криогенная Матрица снова заработала, наливаясь холодным голубым светом. На тыльной стороне перчатки замерцало устье излучателя, готовое выплюнуть заряд.

— Прометей, вектор атаки!

— Создатель, коррекция. Объект изменил траекторию. Он не выходит на поверхность. Он движется вверх наперерез. Целит под носовую часть. Идёт на таран.

Слова ударили в сознание, как ледяная вода. Твою мать…

Снизу. Он бьёт снизу.

— ВСЕ ДЕРЖИ…

Я не договорил. Мир подпрыгнул.

Удар пришёлся в днище теплохода с такой силой, что палуба под ногами вздыбилась горбом. Двести тонн живой плоти, разогнанные до тридцати километров в час, врезались в стальное брюхо «Москвы-203». Корпус содрогнулся до последней заклёпки. Я услышал, как лопаются сварные швы набора — звук, похожий на автоматную очередь. Нос задрался к небу, палуба стала стеной.

Я полетел.

Мелькнули небо, река, перевёрнутая надстройка. Сервоприводы взвыли, отзываясь на попытку тела сгруппироваться, HUD шлема сошёл с ума от калейдоскопа данных. Красные маркеры, сбитая линия горизонта, панические показания гироскопов, данные от доспехов товарищей с такой же хренотенью.

Удар о воду.

Поверхность реки встретила меня, как бетонная плита. Демпфирующий поддоспешник мгновенно отвердел, поглощая кинетику. Пузыри и зелёная муть. Инерция утащила меня на три метра вглубь за долю секунды. Визор переключился на подводный режим. Тепловизор стал бесполезен, но камеры работали, усиливая скудный свет.

ВНИМАНИЕ! Вы под водой! Запущена автоматическая герметизация!

Запас кислорода: 15 минут.

В мутной толще мелькали тёмные силуэты. Люди. Кто-то барахтался, кто-то уходил ко дну. Теплоход тоже погружался, из разорванного днища вырывались потоки пузырей. Левый двигатель, всё ещё работающий, молотил винтом.

Я сориентировался за секунду и мысленной командой дематериализовал заплечную платформу огневой поддержки. Обе пулемётные установки с рычагами и коробом. Масса ушла в инвентарь. На освободившиеся крепления спинного сегмента я тут же материализовал подводный ранец.

Модуль щёлкнул, фиксируясь. На HUD появился новый блок данных.

Активирован модуль: «Подводный гидрореактивный ранец».

Тип: Движитель подводного хода.

Принцип работы:Импеллерная водомётная тяга. Два осевых импеллера в кольцевых кожухах-дефлекторах, вращаемые бесколлекторными электродвигателями. Забор воды через лобовые решётки, ускорение и выброс через сопла переменного сечения. Вектор тяги регулируется поворотными дефлекторами на выходе каждого сопла, обеспечивая манёвренность по трём осям.

Источник питания: Энергетическая батарея (малая).

Тяга: 380 кгс (суммарная).

Максимальная скорость: 8 узлов (с учётом массы доспеха).

Запас хода: 40 минут при полной тяге.

Спасибо Прометею, что выполнил моё поручение и ночью создал как чертёж, так и сами ранцы для экспедиции. Я очень надеялся, что они не понадобятся, но на удачу полагаться нет смысла, тем более что её нельзя прокачать.

Импеллеры раскрутились с коротким воем и перешли на рабочий режим. Вода за спиной вскипела двумя тугими струями. Меня рвануло вперёд. Управление интуитивное — нейроинтерфейс считывал намерение, дефлекторы корректировали вектор. Как летать в небе, только плотнее и вязче.

— Борис! Медведь! Искра! — рявкнул я в закрытый канал связи по «Соте-2». — Ранцы! Материализуйте! Немедленно! Вытаскивайте остальных на поверхность!

— Принял, командир! — раздался голос Бориса. — Верку держу! Щас нацеплю ей эту дыхательную хрень, тогда и ранец достану…

— Работаю, — коротко бросил Медведь.

— Уже! — отозвалась Искра. — Вижу Горыныча, тащу!

— Создатель, — обратился Прометей. — Доклад о состоянии экипажа. Борис: норма. Вера: без сознания, кислородный баллон не активирован, требуется немедленная помощь, Борис оказывает. Медведь: норма, помогает Степану. Степан: левая рука неработоспособна, баллон активирован.

Секундная пауза.

— Гринпис обнаружен. Глубина шесть метров. Без движения. Баллон не активирован.

Чёрт.

— Искра, после Горыныча ныряй за Гринписом, глубина шесть метров, юго-восток от кормы, Прометей даст маркер! Я прикрываю!

Развернулся, набирая скорость. Импеллеры ревели за спиной, проталкивая меня сквозь зеленоватую муть. Взвесь ила и пузырей ограничивала видимость до пятнадцати метров. Сонары продолжали работать в пассивном режиме, рисуя на HUD контуры движущихся объектов.

— Создатель.

Голос Прометея. Та самая интонация. Ровная, без эмоций, но я уже научился распознавать в ней предупреждение.

— Цель в движении. Дистанция сорок два метра. Пеленг — прямо за вами. Скорость нарастает. Идёт в атаку.

Я тоже заметил тварь на сонаре. Её вообще сложно было не заметить с учётом размера. Развернулся.

И увидел.

Сначала мутный конус бледного света, пробивающегося сквозь толщу воды. Потом тень. Она заполнила всё поле зрения, от края до края визора. Бесконечная серая туша, извивающаяся в воде с жуткой грацией. Гребень на хребте раскрылся парусом, помогая маневрировать.

А потом я увидел пасть.

Она раскрывалась навстречу, как ворота в ад. Загнутые зубы, розовая глотка, кольцевые мышцы, уже сокращающиеся, чтобы затянуть меня внутрь.

Дистанция тридцать метров. Двадцать. Пятнадцать. Десять.

Я поднял обе руки навстречу раскрытой пасти. Толчок! Меня понесло спиной вперёд, ранец в процессе уже никак не участвовал, хотя продолжал гнать воду. Меня снесла чудовищная туша.

Челюсти сомкнулись сверху и снизу. Я оказался в пасти монстра. Каждый клык толщиной с мою голень. Но именно это и спасло, между зубами хватило расстояния, чтобы упереться руками. Пальцы перчаток вонзились в дёсны и зафиксировались. Ноги упёрлись между клыков нижней челюсти.

Угорь попытался закрыть рот. Сервоприводы взвыли на предельных оборотах. Поддоспешник затвердел, распределяя нагрузку. HUD показывал, что механическая нагрузка на каркас достигла десяти тонн и продолжает расти.

Подошвы скользили по дёснам, как по мокрому льду. Я вдавил ступни сильнее, пытаясь найти хоть какой-то упор. Левый сапог удачно прижался к основанию клыка. Правый проскальзывал, елозил по мягкой ткани.

В голову сразу же пришли гениальные идеи, как можно усовершенствовать доспех, чтобы впредь избегать таких ситуаций. Но это потом. Сейчас нужно просто не сдохнуть.

Двенадцать с половиной тонн. Тринадцать. Предупреждения шли каскадом, одно за другим, заливая экран красным.

Думай. Думай быстрее. У тебя ж теперь инта почти космическая!

Радиофугасы? Я не смогу материализовать ни один так, чтобы он точно залетел в глотку. Слишком неспокойно тут, блин. Вода вынесет его из пасти, а при «удачном» стечении обстоятельств рванёт прямо около меня.

Арматура. Стальные прутья, специально заточенные на случай, если потребуется наколоть какую-нибудь тварь на шампур. Длина два с половиной метра, концы срезаны под острый угол.

Материализовать четыре прута вертикально между челюстями — два ближе к передним клыкам, два к коренным. Если задать координаты правильно, они появятся остриями вверх и вниз одновременно, вонзятся в нёбо и в дно пасти, как распорки. Тварь рефлекторно разожмёт челюсти от боли, а прутья зафиксируют зазор. Секунды хватит, чтобы выскочить.

— Прометей, четыре заточенных прута в «Мгновенное Развёртывание».

Андроид не стал уточнять детали. Понял всё с полуслова. Загрузил, а я активировал навык и мысленно выстроил координатную сетку. Первый прут. Точка А — верхнее нёбо, вон та складка мягкой ткани в двадцати сантиметрах правее. Точка Б — нижняя десна, углубление между корнями клыков. Следующий прут. Потом третий и четвёртый. На всё меньше секунды размышлений.

Материализация!

Четыре голубых всполоха озарили тёмную пасть. Прутья возникли мгновенно… но под углом примерно в девяносто градусов от заданного вектора. Вместо того чтобы встать вертикальными распорками между челюстями, все четыре прута материализовались почти горизонтально, поперёк пасти.

Течение и давление воды сделали остальное. Поток подхватил незакреплённые стержни и вышиб их наружу, как щепки. Мои «копья» мелькнули перед визором и исчезли в мутной зелени позади чудовища. Всплыло системное уведомление.

ВНИМАНИЕ!

Вектор материализации объектов скорректирован!

Причина: Директива 7.14 «О безопасной эксплуатации подпространственных карманов». Запрещена материализация предметов непосредственно внутри тканей биологических объектов.

Рекомендация: используйте ручное размещение.

Пятнадцать тонн. Грудная пластина начала поскрипывать. Левый локтевой сервопривод завизжал от нагрузки.

— Ты серьёзно⁈ — прорычал я. — СЕРЬЁЗНО⁈ Я ВНУТРИ ЭТОЙ ТВАРИ, А ТЫ МНЕ ПРО ДИРЕКТИВУ⁈ ТЫ НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ, ЗАРАЗА ЭЛЕКТРОННАЯ?!!!

Дальше что? Активировать «Магнитный Захват»? Я недостаточно хорошо им владею, чтобы обойтись без рук. Мне нужно чувствовать поля, как продолжение себя.

Угорь, словно почувствовав, что добыча отвлеклась, сжал челюсти сильнее. Ай, твою мать! Ещё и башкой начал мотать!

Меня швырнуло влево. Потом вправо. Потом вверх и по кругу. Карусель он, блин, устраивает! Крутится в воде, как фигуристка в тройном тулупе! Гироскопы окончательно сошли с ума, HUD выдавал показания, больше похожие на абстрактную живопись. Вестибулярный аппарат взвыл белым шумом. Меня болтало внутри этой пасти, как монету в стиральной машине.

— Создатель, рекомендую активировать оба наручных эмиттера и попытаться заморозить верхнюю челюсть. Это ослабит хватку мышц и даст возможность…

— Прометей! — рявкнул я. — Вокруг меня вода! Если я активирую криоэмиттеры сейчас, то превращу в айсберг самого себя!

Пауза в полсекунды, андроид обработал перспективу.

— Зато вас будет значительно труднее проглотить, — невозмутимо ответил он.

— Ты ни черта не помогаешь!

Очередной рывок. Правая нога соскользнула с десны окончательно. Я попытался найти новый упор, но пасть сжалась сильнее, а покрытый мелкими шипами язык подтолкнул меня к глотке.

Левая нога тоже поехала. Пасть сомкнулась. Клык чиркнул по наплечнику, но я успел прижать руки к телу, чтоб не откусил.

Кольцевые мышцы глотки обхватили ступни, потянули. Я ещё цеплялся за всё подряд, но угорь мотнул головой в последний раз, и пальцы сорвались. Я активировал кошку-крюк, целясь между зубов, но механизм заклинило.

Следующие несколько секунд Прометей обогащал свой лексикон нецензурной бранью. Я сам не знал, что помню столько интересных оборотов. Спасибо улучшенной памяти, так её и эдак.

Пищевод принял меня, как заглоченную рыбёшку.

Тесно. Давление со всех сторон. Мускулатура стенок работала перистальтическими волнами, проталкивая меня вниз ритмичными сокращениями. Каждая волна сдавливала доспех, но системам удавалось компенсировать нагрузку. По ощущениям, как спуск по водной горке, только медленно, а горка сделана из мяса.

Аттракцион закончился. Я вылетел в относительно свободное пространство.

Желудок.

Не, ну, вообще класс… Всю жизнь мечтал стать завтраком для водной годзиллы.

Включил прожектор

Пространство оказалось больше, чем в пищеводе, но всё равно тесным. И полностью затопленным. Горячий кислотный бульон. Тут ещё и чьи-то останки плавают… кажется, ещё одна Квакса, но уже особо не разберёшь. Стенки желудка толстые, покрытые продольными складками. Они мерзко сокращались.

В такие моменты особенно ценишь защитные свойства брони.

На HUD замигали предупреждения.

ВНИМАНИЕ! Обнаружена агрессивная химическая среда!

pH: 0,3. Аномальный кислотный коктейль + мутировавший энзим. Коррозионная активность: КРИТИЧЕСКАЯ.

Статус бронепластин: без повреждений (титано-керамический сплав устойчив).

Статус поддоспешника: без повреждений (герметичен).

Статус модуля «Подводный гидрореактивный ранец»: ПОВРЕЖДЁН.

Вот же паскудство… Я сразу же переключился на задние камеры. Зубы твари, видимо, всё же повредили защитные кожухи. В образовавшиеся трещины хлынула кислота, с шипением пожирая тонкий сплав радиаторов. На поверхности пузырилась ядовитая пена.

Модуль «Подводный гидрореактивный ранец»: деградация 40%… 55%… Неработоспособен.

Я отправил его в инвентарь. Ремонтом займёмся потом, сейчас нужно просто валить отсюда, пока не закончился кислород. А его осталось на девять минут. Не думаю, что успел провести под водой целых шесть. Зато очень активно дышал под адреналином, увеличивая расход. Сейчас пульс выровнялся, так что нужно и дальше сохранять спокойствие в целях экономии.

— Создатель, — в голосе Прометея не прозвучало ничего нового. Та же ровная бесстрастность. — Рекомендую взглянуть на ситуацию в позитивном ключе. Угорь больше не пытается вас сожрать.

Я на секунду прикрыл глаза.

— Потому что он меня уже сожрал!

— Именно это я и имел в виду, — подтвердил Прометей. — Угроза нападения снята. Теперь перед вами задача эвакуации из замкнутого биологического пространства. Кстати, в библейском контексте пророк Иона провёл во чреве кита трое суток и был исторгнут на берег живым и невредимым. Возможно, стоит рассмотреть аналогичную стратегию.

Так, похоже, я переложил на искин слишком много задач. У него вычислительных мощностей не хватает, чтобы мыслить адекватно. Или просто чувство юмора самозародилось.

— Эта рыба вряд ли захочет изрыгнуть меня на берег, — процедил я, упираясь коленом в складку желудочной стенки. — Придётся выбираться своими силами. Как говорится, если тебя сожрали, то есть два выхода. Но мне оба не нравятся, придётся проделать третий.

В наушнике щёлкнуло. Другой канал.

— Лёша! — голос Искры, резкий, звенящий от тревоги. — Где ты⁈ Я вытащила Горыныча на берег, сейчас пойду за Гринписом!

— Всё в порядке, — ответил я. Голос звучал спокойнее, чем следовало бы для человека, сидящего в желудке монстра. — Решаю вопрос с угрём. Давай за Гринписом, он в приоритете. Только будь осторожнее, тварь ещё плавает здесь.

Чуть не добавил «не хочу, чтобы ты составила мне компанию», но вовремя прикусил язык.

— Ты уверен? — спросила пиромантка.

— Работай, Искра.

Она отключилась, а я вздохнул и… материализовал в правой руке меч «Спектр». Мы с Прометеем всё же потратили время и ресурсы на его создание. Видимо, не зря.

Клинок возник из голубой вспышки. Широкое обоюдоострое лезвие, длинное, как и полагается двуручнику. Эргономичный эфес с ячейкой для Матрицы. Набалдашник, утяжелённый для баланса. В рукояти скрыто посадочное гнездо с полностью заряженным кристаллом.

Всё герметичное, но сменить Матрицу в этих условиях не получится. Ладно, для начала попробуем без спецэффектов.

Выбрал участок стенки, где складки тоньше, и вогнал туда остриё. «Спектр» пробил слизистую и ушёл в ткани по самую крестовину.

И тут начался писец.

Желудок прорвало. Едкая жижа хлынула сквозь прореху прямо во внутреннюю полость твари, заливая её органы. Угря выгнуло так, что меня едва не размазало по стенке. Двести тонн плоти забились в чудовищных конвульсиях от того, что кислота начала переваривать монстра заживо. Меня швыряло из стороны в сторону, сервоприводы ревели, компенсируя удары сжимающихся мышц.

Я потянул меч вверх, пытаясь расширить разрез. Упёрся в глухую стену мяса. Ну да, между желудком и внешней средой у этой гадины полтора метра спрессованных мышц и бронированной шкуры, не меньше. Обычным лезвием я буду ковырять этот стейк, пока кислород не кончится. Но хуже всего, что эта дрянь заживает. Прямо сейчас стенка желудка восстановилась, а мой меч оказался зажат в мясе.

Интересная ситуация… это если вежливо и без матов.

Можно призвать «Инструмент» и превратить его в бензопилу, включить её особый режим. Но подвергать свой мультитул воздействию особо агрессивной кислоты не хочется.

Ладно, придётся использовать то, что имеем.

Я активировал Матрицу, вставленную в «Спектр». Там навык, скопированный со Старлайт. Девушка-фотограф, ставшая магом света.

«Раскалённое свечение».

В её собственном исполнении — просто горячая вспышка. Но если подать хороший напор маны, всё начинает играть гораздо веселее.

Сеть микропроводников внутри эфеса сверкнула.

Лезвие вспыхнуло.

Ткани зашипели, кровь и кислота закипели. Меч пылал, как раскалённая добела полоса, только жар шёл не от температуры металла, а от чистой стихийной энергии. Не священный свет Варягина. Проще, грубее, но сойдёт. Я вогнал клинок до упора. Мясо начало обугливаться и распадаться, а чудовище извивалось.

Плевать, я продолжал.

Теснота и жидкая среда страшно мешали. Ни нормального замаха, ни рычага. Я упёрся плечом в склизкую стенку, чтобы не отбросило назад, и рассекал плоть удар за ударом, выжигая тоннель. Сервоприводы выли, проталкивая лезвие сквозь упругие, как автомобильные покрышки, мышцы. Работал «Спектром» как буром: вгонял, проворачивал, вытягивал и снова вгонял, расширяя проход.

Кислота снова хлестала из желудка и помогала уничтожать мясо собственного хозяина. Она бурлила, но всё же давление не могло дойти до точки парового взрыва. Обгоревшее мясо восстанавливалось плохо. Коагулированный белок мёртв, тут нечему регенерировать, а новое просто не успевало нарастать. Мерзкие куски летели во все стороны, я практически ничего не видел.

— Создатель, вы в толще мышц, — сообщил Прометей. — До внешней среды ориентировочно тридцать сантиметров.

Клинок чиркнул по чему-то особо упругому… Ага, шкура. Крепкая и магически усиленная. Продавим! Я налёг сильнее. Мана утекала, но вставить запасной кристалл не выйдет. Вспышка! Лезвие провалилось в пустоту. Речная вода хлынула внутрь.

Есть! Вспорол брюхо тварюге!

Я отправил меч в инвентарь и протиснулся в рваную дыру, отталкиваясь ногами от скользких стенок.

Свет. Зеленоватый, мутный. Там, высоко над водой, палило солнце. Раздвинул края раны руками, сервоприводы отработали на полную. Лоскуты мышечной ткани разошлись, выпуская меня наружу. Кровь угря расплылась вокруг тёмным облаком.

Да! Всё, блин!

Мутная речная вода промыла доспех. Тело чудовища подёргивалось рядом. Подыхать тварь не собиралась, но дыра не доставляла приятных ощущений, так что монстр был занят собственной агонией. Из разреза продолжали вываливаться

— Поздравляю, Создатель! Вы снова на свободе! Требуется ли моё перемещение к вам для дальнейшего ассистирования?

— Спасибо, обойдусь, — скривился я. — Ранец ещё есть? Отлично. Больше ничего не надо.

Я оттолкнулся обеими ногами от туши мутанта. Инерция отнесла меня прочь метров на десять, но доспех тяжёлый, так что сразу же пошёл ко дну. Уже собирался призвать новый ранец, но заметил на экране два приближающихся объекта. Борис и Медведь. Знакомые силуэты вынырнули слева и справа. Оба с подводными ранцами, импеллеры гудели за их спинами. Борис подхватил меня под правое плечо, Медведь под левое.

Рывок вверх. Зелень посветлела. Муть рассеивалась. Поверхность приближалась, блеснуло солнце.

Мы вынырнули не у бетонного причала, к которому шёл теплоход, а немного ниже по течению. Берег! Пожухлая трава и голые кусты. Берсерки потащили меня, как раненого товарища. Импеллеры надрывались от полуторной нагрузки, но дотянули.

Подошвы упёрлись в илистую почву. Ступать было тяжело, доспехи проваливались, но мы всё же выбрались из воды на твёрдую землю, перемазавшись в грязи по самое не балуй. Снимать броню, когда гигантский угорь ещё жив, не стали. С такой твари станется выпрыгнуть, чтобы сделать финальный кусь.

Я обернулся к воде.

«Москва-203» уходила на дно. Корма задралась под углом тридцать градусов. Левый винт уже не вращался. Ещё полминуты, и вода сомкнулась над могилой нашего судна. Несколько секунд на поверхности клокотали пузыри, а потом река успокоилась, будто и не было никакого теплохода.

— Красивый был кораблик, — сказал Борис.

Я снял шлем. Чистый утренний воздух ударил в лицо… но его тут же перебила чудовищная рыбная вонь моей брони. Надел шлем обратно, так лучше.

— Лёша! — раздался голос Искры.

Девушка подбежала и чуть не бросилась обниматься, но вовремя спохватилась, что в силовой броне получится слишком громкий «бам». Она что-то быстро тараторила, но я не слушал, а просто продолжал следить за водой. Угорь не сдох, сонары пока работали, над поверхностью скользили беспилотники.

Мы прошли чуть дальше вдоль берега. Туда, где находились остальные члены команды, пережившие кораблекрушение. Гринпис выглядел печальнее всех. Мокрый, бледный, с водорослями в волосах. Он отплёвывался и что-то бормотал про плохую экологию. Горыныч не улыбался, а это для него уже что-то с чем-то. Женя сидел рядом и с беспокойством смотрел на Веру и Семёна. Лёгкое утопление сразу после контузии не пошло им на пользу, но оба находились в сознании, хотя взгляд у медсестры ещё блуждал.

Друид продрал глаза, увидел меня. Лицо исказилось ужасом.

— Ты… ты не обидел угря⁈

Я посмотрел на него. Часть моего мозга попыталась подобрать эпитет для этого человека, но быстро сдалась.

— Не обидел, — сказал я. — Просто вспорол ему брюхо. Изнутри.

— Ты чудовище! — тут же вскинулся друг всего живого.

— Гринпис, — голос Искры прозвучал так, что друид втянул голову в плечи. — Ещё одно слово про бедного угря, и я свяжу тебя и брошу обратно в реку. А потом буду стоять на берегу и смотреть, как ты объясняешь ему, что всем сердцем хочешь дружить.

Гринпис открыл рот.

— Но…

— Лучше скажи спасибо, что вытащила тебя со дна, пока ты там пускал пузыри! И кто тебя на дно отправил? Твой ненаглядный красавец угорь! Где благодарность, а?

— Спасибо, — пискнул друид.

Девушка повернулась ко мне:

— А в смысле «изнутри»? Лёша, что там произошло?

— Потом расскажу.

Я позволил себе выдохнуть. Все живы, все на берегу. Теплоход потерян, но обратно мы точно по воде возвращаться не будем, а чертёж я себе сохранил.

— Эх, жалко, что рыбалка не удалась, — посетовал Боря. — Это ж половина улова Свирепок пропала! Мы ж не всё успели в Хранилище убрать! И угорь ушёл, гад!

— Не ушёл, — мрачно сказал я, глядя на карту с данными сонаров.

Река плеснула. Из воды, в двадцати метрах от берега, поднялась голова чудовища.

— Придётся продолжить рыбалку браконьерскими способами, — пообещал я.

Глава 16

Огненный Молот

Два голубых всполоха материализации вспыхнули по обе стороны от меня. «Хваты», тяжёлые октокоптеры с роботизированными манипуляторами, зависли в полуметре над землёй, сразу же включив моторы по моей мысленной команде. Каждый загудел восемью пропеллерами. Их стальные руки были сложены под брюхом, как лапки богомола.

— Горыныч, — позвал я, не отрывая взгляда от торчащей из воды головы угря. — «Огненный Молот». Два заряда. Доставай.

Пиротехник моргнул. Потом его лицо озарилось такой радостью, что я мысленно пожалел соседей, которые когда-то жили рядом с его мастерской. Спать по ночам им точно не приходилось.

— «Молоты»⁈ — переспросил он, уже вскакивая. — Те самые, которые мы ещё не… которые я только что…

— Те самые, — подтвердил я.

— НАКОНЕЦ-ТО БАБАХНЕМ!!! — заорал Горыныч и буквально подпрыгнул, хлопнув в ладоши.

Два цилиндрических контейнера с ребристой поверхностью материализовались в его руках.

— Если что, это экспериментальная бризантно-фугасная взрывчатка, — торопливо объяснил он. — Синтезирована из системных компонентов. Не опробованная вообще ни разу! По расчётам, мощность каждого заряда эквивалентна двадцати килограммам тротила! Держи!

— Грузи в «Хваты», — приказал я.

Горыныч закивал и бережно вложил заряды в манипуляторы. Стальные пальцы сомкнулись, зафиксировав контейнеры.

— Детонатор? — спросил он, доставая небольшой пульт.

— При тебе. Получишь опыт, если всё получится. Жди моей команды.

— Есть!

За спиной послышалось шевеление. Вера наконец очухалась. Она потёрла лоб, посмотрела мутным взглядом на реку, на дронов, и заговорила. Громко, как человек, который не слышит собственного голоса.

— МОЖЕТ, ЛУЧШЕ ПРОСТО УЙДЁМ ОТ ВОДЫ⁈ — прокричала она. — ЗАЧЕМ НАМ ЭТА РЫБА⁈ ДАВАЙТЕ ПРОСТО ОТОЙДЁМ ПОДАЛЬШЕ! МЫ ВЕДЬ УЖЕ НА СУШЕ!

Степан, сидевший рядом и зажимавший повреждённую руку, тоже проорал:

— Я ПОДДЕРЖИВАЮ!

— Не получится, — ответил я, указав на голову чудовища.

Плоская морда угря смотрела на берег. По бокам массивной шеи раздувались водяные мешки.

— Он готовится стрелять, — сказал я. — Если мы побежим, он срежет нас на открытом пространстве. Три тысячи атмосфер, мать его.

Вера побледнела ещё сильнее, а я материализовал пару заточенных арматурных прутов. Подхватил их «Магнитным Захватом», собираясь закрыть гештальт.

— Щиты! — скомандовал я. — Все!

Щелчки активации. Голубые полупрозрачные линзы энергетических щитов вспыхнули перед каждым. Искра и берсерки врубили их

А я дал мысленную команду.

«Хваты» взмыли вверх и зависли в шести метрах над водой, прямо передо мной. Одновременно к чудовищу подтянулись оставшиеся боевые дроны. Один «Пессимист-2» — тяжёлый, с пулемётом. Двенадцать «Пессимистов-3» с гранатомётами. Рой вытянулся атакующим веером, блокируя твари обзор.

— Прометей, отвлечь и сбить фокус. Приоритет — морда и глаза.

— Выполняю, Создатель.

Рой обрушился на угря, как шершни на медведя.

Бум! Бум! Бум-бум-бум! Гранаты ВОГ-25 снова пошли сериями. Вспышки расцветали на морде чудовища, обволакивая её чёрным дымом. Пулемёт загрохотал низким ритмичным рёвом, пули вгрызались в хрящевые валики вокруг глаз. Монстр дёрнулся, голова качнулась вбок.

Илистый Угорь активировал навык: «Водяной Поток».

Струя рванула из пасти, но не в нас. Хлыст жидкости разрезал воздух по диагонали. Поток прошёл в трёх метрах над нашими головами, срубив верхушки двух берёз за спиной. Стволы лопнули, как хлопушки, щепки разлетелись во все стороны. Две секунды — и всё. Давление сброшено, мешки опали.

Два «Пессимиста-3» и «Двойка» разлетелись от касательного попадания, обломки осыпались в воду.

Но водяные резервуары опустели. Восемь секунд перезарядки, это я запомнил. Однако раздуваться они начали сразу же. Тварь нагнетала воду из реки, вкачивала её для новой попытки.

Давление нарастало.

— Ещё! — крикнул я.

Три «Пессимиста-3» одновременно выдали короткий залп из барабанов. Шесть гранат, по две с каждого дрона, ударили в правую жаберную щель. Мясо брызнуло, кровь окрасила воду. Угорь мотнул башкой, пытаясь стряхнуть боль, и наконец сорвался.

Новая струя воды уже собралась вырваться из пасти, мешки раздулись до максимального размера.

Я напряг магнитное поле, а затем импульсом вытолкнул оба прута вперёд с максимальным ускорением. Бдыщ! Попал! Мои копья прошили мешки навылет. Те лопнули, швырнув башку монстра влево и вправо. Из пасти донёсся страшный рёв. Чудовищному водному змею он подходил, а вот рыбе не очень.

И тут угорь посмотрел на меня.

Янтарные глазки сфокусировались. В них полыхнул тупой, слепой голод, помноженный на ярость. Тело монстра напряглось. Гребень на хребте развернулся во всю красу. Мышцы вздулись под серой шкурой.

Илистый Угорь активировал навык: «Серпантинный Рывок».

Двадцать метров чудовище преодолело за полсекунды. Бурун вспенил реку. Волна захлестнула берег, окатив нас по колено. Пасть раскрылась — загнутые зубы, розовая бездна глотки — и ринулась прямо на меня. Гигантская морда оказалась в пяти метрах.

Мысленная команда.

Оба «Хвата», зависшие по бокам от траектории атаки, синхронно сместились в центр. Им не нужно было лететь навстречу — чудовище само насадилось на них. Стереоскопические камеры передали последний кадр: кольцевые мышцы, темнота пищевода.

Челюсти захлопнулись в метре от моего лица. Ветер ударил в визор. Тварь дёрнулась назад, подавившись. Вздыбилась, почти как кобра, хотя угрям не полагается.

— ГОРЫНЫЧ! — скомандовал я.

Пиротехник уже давил большим пальцем на красную кнопку. Глаза горели безумным восторгом.

— Привет от пиротехнического отдела, рыбка!

Щёлк.

В первую долю секунды ничего не произошло. А потом шея угря вспухла изнутри.

Первый «Молот» сдетонировал в верхней части глотки. Взрывная волна, заключённая в замкнутом пространстве, не имела выхода. Давление ударило во все стороны одновременно, разрывая ткани. Шея чудовища раздулась, как воздушный шарик.

Второй «Молот» взорвался на полсекунды позже, ниже по пищеводу.

Двойной взрыв слился в один чудовищный удар. Грохот был такой, что по моему доспеху прошла вибрация от подошв до шлема. Ударная волна прокатилась по берегу, сбивая людей с ног. Щиты вспыхнули ярче, принимая на себя поток горячего воздуха, смешанного с кровью и ошмётками плоти. Столбы багрового пламени и чёрного дыма вырвались из разорванных жаберных щелей.

Голова угря рухнула на берег, но от туловища не отделилась. Позвоночник оказался нереально крепким.

Шея, разорванная изнутри, превратилась в нечто, напоминающее лопнувшую колбасу. Обгоревшие лоскуты мышц торчали наружу, обнажая тёмные хрящи. Из зияющих ран хлестала кровь, заливая илистый берег тёмно-бурой жижей. Угорь так разогнался во время атаки, что наполовину вылетел из воды. Добрых двадцать метров туши лежали на суше, уложившись массивной серой горой.

Все молчали. Только потрескивали обугленные ткани да бурлила вода у ватерлинии.

Гринпис кусал пальцы. По его щекам текли слёзы, он тихо всхлипывал, глядя на развороченную тушу. Но Искра посмотрела на него, и друид спешно вытер лицо рукавом и изобразил нечто, претендующее на невозмутимость.

— КРУТЯК!!! — проревел Борис, поднимая бронированный кулак. — Лёха, ну ты даёшь!

— ДА!!! — Медведь вскинул оба кулака.

Щиты берсерки уже отключили. Два экзоскелета грохнулись перчатками в воздухе. «Дали пять» с таким металлическим лязгом, что вороны снялись с ближайшего дерева.

— Тише, — оборвал я. — Горыныч, опыт есть?

Пиротехник, сиявший, как начищенный самовар, судорожно уставился перед собой, проверяя интерфейс. Лицо вытянулось. Он быстро-быстро замотал головой.

— Нету! Нет опыта! Совсем!

Я повернулся к туше.

— Прометей?

Пауза в полторы секунды. Слишком длинная для него.

— Создатель, — голос андроида прозвучал с лёгким запозданием, словно он анализировал несколько потоков данных одновременно. — Подтверждаю: объект жив. Обнаружены устойчивые биоритмы. Сердцебиение: двенадцать ударов в минуту. Ритм замедленный, но показатели стабилизируются. Навык «Регенерация Высшего Хищника», судя по всему, активен.

Я смотрел на разорванную шею. Края ран шевелились. Обугленные ткани отслаивались, под ними проступало свежее розовое мясо. Медленно, но неумолимо. Сосуды срастались, мышцы наползали друг на друга, затягивая прорехи. Прямо на глазах.

— Да ладно… — выдохнул Женя.

— Ну а чё ты хотел? — фыркнула Искра. — Пятидесятый уровень, мать его.

— Ребята, он же страдает! — жалобно пискнул Гринпис, но тут же заткнулся, поймав мой взгляд.

По бескрайнему телу прошла судорога.

Первая волна сокращений пробежала от хвоста к голове, как рябь по канату. Десятки метров тёмно-серой плоти дёрнулись разом. Гигантский хвост, ещё лежавший в воде, хлестнул по поверхности. Столб брызг поднялся к небу. Затем вторая судорога, мощнее первой. Тело угря заелозило по мелководью и суше, как исполинская змея, которую ткнули палкой. Мокрая земля разлетелась комьями из-под скользящей туши.

— НАЗАД!!! — заорал я. — ВСЕ ОТ ВОДЫ!!!

Борис среагировал первым. Подхватил Веру на руки. Девушка снова сжалась в комок, глядя на чудовище расширенными глазами. Берсерк отпрыгнул с ней назад, приземлившись в пяти метрах. Медведь схватил Степана за здоровую руку и поволок прочь. Искра оттащила Горыныча. Женя, к его чести, сгрёб Гринписа в охапку и дал дёру, не задавая лишних вопросов… Это при том, что друид выше его ростом. Похоже,

Хвост мотнулся по берегу, как бич. Вломился в рощицу, возле которой мы стояли секунду назад. Земля вздрогнула, деревья и кусты разметало.

Голова угря шевельнулась. Слабо, вяло. Челюсти разомкнулись, обнажив зубы, перемазанные кровью и копотью. Мутный глаз приоткрылся. Обожжённый язык конвульсивно дрогнул.

Жив, сволочь. И регенерация набирает обороты.

— Прометей, — сказал я, не сводя глаз с разворачивающейся картины. — Сколько у нас времени, прежде чем эта тварь снова будет боеспособна?

Снова задержка. Почти пять секунд. Не нравится мне, как он сегодня работает.

— Создатель, при текущей скорости регенерации… от сорока до семидесяти секунд до восстановления минимальной подвижности. Две-три минуты до восстановления навыка «Водяной Поток». Полное восстановление… затруднительно спрогнозировать. Но рекомендую не ждать.

— Спасибо за совет, — я уже просчитал варианты.

Вздохнул. Тяжело, устало. Так вздыхают, когда понимают, что работу за тебя никто не сделает.

Материализовал «Спектр». Клинок возник в правой руке. Широкий, обоюдоострый, с тусклым отблеском DLC-покрытия. Я перехватил его левой рукой, а правой открутил набалдашник. Разряженный кристалл выскользнул из гнезда. Я отправил его в инвентарь и вставил свежий, двадцать пятого уровня, полностью заряженный. Блок щёлкнул, встав на место. Прикрутил навершие обратно. Микропроводники внутри дола мигнули, принимая новый источник.

— Знаете, — сказал я, проверяя баланс клинка, — когда-нибудь я напишу методичку. «Как правильно убить то, что не хочет умирать». Будет бестселлер.

Активировал Матрицу «Раскалённое свечение».

Лезвие вспыхнуло. Белый свет залил берег, отбрасывая резкие чёрные тени. Клинок пылал так ярко, что без визора на него стало бы больно смотреть. Полоса чистой энергии, от которой воздух дрожал и плавился. Капли воды на броне испарялись.

Я отступил на пару шагов и разогнался.

Сервоприводы доспеха отработали на максимум, вколачивая каждый шаг в мокрую землю. Первый прыжок — на вздыбленный бок туши. Подошвы впечатались в серую шкуру, скользкую от слизи, но удалось удержать равновесие. Второй прыжок — вверх, на загривок.

Я оказался верхом на шее чудовища. Прямо подо мной располагался хребет. Гребень ещё не успел отрасти обратно. Позвонки, каждый размером с автомобильное колесо, проступали под нарастающей кожей рельефными буграми. Между ними даже различались швы хрящевой ткани. Сочленения.

Точка входа.

Я поднял «Спектр» обеими руками и обрушил клинок вертикально вниз, точно между двумя позвонками. Лезвие вошло, как раскалённый нож в масло. Шкура лопнула. Мышечные волокна разошлись, мгновенно прижигаясь. Хрящ зашипел и расплавился. Остриё достигло спинного мозга. Чудовище взвыло, его не парализовало даже от такого удара.

И тогда я дал максимальный напор маны.

Всё, что было в кристалле. Без остатка. Без экономии. Матрица захлебнулась потоком энергии и выплюнула её через металл с высоким содержанием Эфириума одним колоссальным импульсом. Клинок из белого стал ослепительным. Столб раскалённого света пронзил шею монстра насквозь. Вошёл сверху и вышел снизу, из горла, испепелив всё на своём пути. Позвоночный столб. Спинной мозг. Артерии. Трахею. Всё.

Угорь содрогнулся в последний раз. Хвост хлестнул по воде, подняв волну. Плавники судорожно затрепетали.

Я провернул меч по кругу. Одним резким движением. Сервоприводы выдали пиковый момент, клинок прочертил дымящуюся дугу. Ткани не сопротивлялись — они просто переставали существовать, превращаясь в прах. «Спектр» завершил оборот и вернулся в начальную точку.

Голова отделилась от тела.

Без крови. Рана была полностью прижжена. Спёкшееся мясо с почерневшей поверхностью среза. Регенерировать нечему. Мёртвая зола не восстанавливается.

Шея подо мной обмякла, просев, как сдутая лодка. Громадная голова, весившая не меньше грузовика, качнулась и тяжело отвалилась набок, ткнувшись левой стороной морды в ил. Язык вывалился из раскрытой пасти.

Тело дёрнулось ещё несколько раз. Просто мышечные спазмы, ничего осмысленного. Хвост вяло плеснул и замер.

Готова рыбка.

Я деактивировал Матрицу. Свечение угасло. Клинок потемнел, вернувшись к своему штатному металлическому блеску. Убрал «Спектр» в инвентарь.

— ДЖЕДАЙ!!! — заорала Искра. — Лёха, ты настоящий, мать его, джедай!!! Охренеть! Световой меч! Как в «Звёздных войнах», только круче, потому что по-настоящему!!!

Перед глазами вспыхнуло:

Получено опыта: 5000 × 3 = 15000

Да ладно… Наконец-то адекватное количество опыта! Похоже, пятидесятый уровень — это очередная эволюционная ступень. Неплохо за одну рыбалку.

Я спрыгнул с обмякшей туши, приземлившись на мокрую землю. Сервоприводы самортизировали удар. Развернулся и осмотрел тело. Сорок, а то и все пятьдесят метров свежайшего мяса медленно оседало, теряя тонус. Вода вокруг прибрежной части туши окрасилась в бурый цвет. Но вся эта кровища вытекла не от финального удара, а от взрывов.

Из тела угря потянулся белёсый туман. Энергетический след, бледное свечение, поднимавшееся от шкуры невесомой дымкой. Туман собирался в единый поток, закручиваясь над тушей спиралью. Светящаяся масса уплотнялась, сжималась, формируя в воздухе кристалл размером с два-три кулака. Свечение перестало быть белёсым и налилось цветом, от зелёного к насыщенному бирюзовому. И наконец вспыхнуло.

Кристалл повис в воздухе на уровне моей груди. Бирюзовый, как тропическое море в солнечный день. Внутри него пульсировали волны мягкого сияния, словно в сердце камня билось, не утихая, водное течение. Красивый камушек. По-настоящему красивый.

Предмет: «Повелитель Вод»

Тип: Энергетический Кристалл (Стихийный)

Уровень: 50

Особое свойство: «Контроль Течений».Владелец данного кристалла получает способность ощущать водные массы в радиусе 200 метров: течения, глубину, наличие живых существ. А также управлять движением воды. При установке в техномагическое оружие позволяет наносить урон водой.

Описание:Редчайший стихийный кристалл, рождённый из жизненной силы водного хищника высокого уровня. В его глубине заключена сущность реки — холодная и неумолимая. Чтобы контролировать камень, необходим высокий Интеллект и воля, способная покорить природный дух.

Энергоёмкость: 5000 маны (самовосстанавливается).

Запас маны в нём тоже больше, чем обычно. И целый набор стихийных свойств в придачу. Это фундамент для новых технологий, а если его ещё и выкачивать получится, то совсем здорово.

Я протянул руку и взял камень. Сенсоры внутри бронеперчатки зафиксировали падение температуры. Не сильно большое, но всё же камень заметно холоднее окружающей среды. Бирюзовое свечение пульсировало в такт чему-то — не моему сердцебиению, а словно невидимому подводному течению.

Повернулся к реке и вытянул вперёд руку с кристаллом. Закрыл глаза. Сначала ничего, просто гул крови в ушах. А потом… накатило. Река раскрылась передо мной, как карта, нарисованная ощущениями. Я чувствовал каждое течение, тянущее к северо-востоку, и десятки мелких завихрений у берега, у затопленных свай причала, вокруг затонувшего теплохода. Чувствовал глубину, как перепад давления на барабанных перепонках. Чувствовал мелкую живность, мечущуюся в толще. Река была живой, и она меня слышала даже сквозь доспех. Камень подчинился

Активировано особое свойство: «Контроль Течений».

Я потянул. Не рукой, волей. Просто захотел, чтобы вода пришла ко мне. Кристалл полыхнул бирюзой. Река послушалась. Не вся, конечно, но полоса воды шириной метров в пять вздыбилась горбом и хлестнула на берег с такой силой, что по суше прокатилась мутная волна. Брызги долетели до моих товарищей.

Искра взвизгнула от восторга, Медведь выругался, Гринпис ахнул, Вера просто открыла рот и заморгала. Я убрал руку. Вода послушно отхлынула, журча по камням, и река снова стала спокойной и равнодушной, будто ничего не случилось.

Рядом полыхнула вспышка дематериализации. Искра, сбросив броню, подскочила ко мне. Рыжие волосы торчали во все стороны. Глаза горели.

— Лёха! — она ткнула пальцем в кристалл. — Ты теперь ещё и Посейдоном будешь? Обязательно изготовь себе трезубец! И корону из ракушек! Красотень!

Потом девушка принюхалась и скривилась.

— Фу-у-у! Ну ты и смердишь! — она зажала нос двумя пальцами. — Хотя нет, пахнешь ты теперь правильно. Рыбой. Для рыбака и морского божества самое то! — повернулась к угрю и получила новую дозу впечатлений. — Ох, а эта дохлая туша-то ароматы ещё получше источает…

Я убрал кристалл в инвентарь и дематериализовал доспех. Тяжесть ушла с плеч, речной ветер ударил в лицо. Рыбная вонь, до этого сдерживаемая фильтрацией шлема, обрушилась на обоняние во всей красе.

— Вера! — позвал я. — Займись собой и Степаном. Прометей, доложи обстановку в квадрате.

— Обстановка чистая, Создатель. Патрульные дроны угроз не фиксируют. Ближайший мутант обнаружен в полутора километрах к северо-востоку, удаляется. Ваша рыбацкая репутация, видимо, произвела впечатление на местную фауну.

Я поймал себя на том, что снова хочу переспросить андроида, всё ли у него в порядке с процессором. Но отложим, сейчас он ведёт себя достаточно адекватно.

— После лечения продолжаем экспедицию, — сказал я, оглядев команду. — До точки уже недалеко.

Борис стоял у отрубленной головы угря и задумчиво рассматривал открытую пасть с вывалившимся языком. Потом пнул массивную нижнюю челюсть бронированным сапогом. Голова даже не шевельнулась, слишком тяжёлая.

— Лёх, — позвал он. — А что с уловом-то будем делать? Тут мяса на целый район. Про Свирепок-то теперь можно и забыть. Эта рыбка размером с железнодорожный состав…

Он обвёл рукой тушу, распростёртую от берега до воды.

— Слишком большой, — ответил я. — Сейчас разделывать некогда. Займёмся после. Оставлю несколько дронов для охраны, чтобы речные хищники не сожрали.

Борис кивнул, но я заметил, что ему жалко оставлять такую добычу без личного присмотра.

— Давай хотя бы сфоткаемся, что ли? — попросил он. — Это ж улов века! Нет, тысячелетия! Мужики не поверят!

Глава 17

Вертолетная компания

Руль Toyota Hiace дрожал, передавая ритм дизеля прямо в ладони. Старенький микроавтобус, белый, с проржавевшими порогами и выцветшей надписью на борту. Не лучший транспорт для девяти человек. Но альтернатив на прибрежной парковке не нашлось. Зато завёлся после «Ремонта» без проблем. Электроника выгорела от ЭМИ подчистую, но механика оказалась живой, а блок управления я восстановил за две минуты и сорок маны.

Улица под названием Островная тянулась перед капотом разбитой серой лентой. Когда-то здесь ходили автобусы и мелькали велосипедисты, а сейчас… Октябрьский ветер гнал по асфальту сухие листья — берёзовые, кленовые — целыми пластами, так что в низинах и у бордюров наросли рыжевато-бурые сугробы. Я аккуратно объезжал препятствия.

Вот джип с раскрытыми дверями, выехавший на тротуар и упёршийся в фонарный столб. Вот «Газель» с выбитым лобовым стеклом, перегородившая полосу. Между машинами валялся мусор. И тела. Точнее, то, что от них осталось. Обглоданные кости в остатках рваной одежды, уже присыпанные листвой. Природа методично прибирала за апокалипсисом, и от этого становилось только тошнее.

Я крутанул руль влево, объезжая «Ладу» без колёс, и переключил передачу. Коробка хрустнула, но послушалась.

— Знаешь, что мне не даёт покоя? — Искра полулежала на пассажирском сиденье, закинув ноги в ботинках на панель. Колени упирались в лобовое стекло. — Наш теплоход. «Москва-203». Ты его чинил, лелеял. Первый рейс — и на дно. Прямо «Титаник», только без оркестра.

— Оркестр у нас был, — оживился сзади Горыныч. — Я такие барабаны устроил, что филармония бы обзавидовалась!

— Твои барабаны — это не оркестр, Горыныч, — Искра даже не обернулась. — Это пиротехника. — Она помолчала и добавила задумчиво: — А ведь обидно. Красивый был кораблик. Мог бы нас ещё долго возить. Но нет, судьба у него оказалась — один рейс и на покой. Реально как у «Титаника».

— У «Титаника» был айсберг, — сказал я, не отрывая взгляда от дороги. — У нас угорь. Принципиально разный уровень трагедии.

— Ну, айсберг — это просто лёд, а у нас живая тварь с регенерацией и водомётом в пасти. По-моему, наша история даже эпичнее, — Искра повернулась ко мне и прищурилась. — Хотя знаешь, в чём главная разница? Кейт Уинслет выжила, а Ди Каприо утонул.

— Хорошо, что я не Ди Каприо, — сказал я.

— Ещё бы, — хмыкнула Искра. — Тот тихо замёрз. А ты прорубил себе выход мечом из желудка рыбы-мутанта. Голливуд бы такой сценарий с руками отхватил!

— Угу, — подала голос Вера. — Но Голливуда больше нет.

— Ой, да откуда нам знать, что есть, а чего нет? — махнула рукой Искра. — Кстати, вы только представьте, какие змеи должны ползать по Амазонке! Замучаешься прокачиваться!

Я посмотрел в зеркало заднего вида.

Вера сидела у правого борта, привалившись спиной к стенке. Бледная, но спокойная. Глаза ясные. Рядом Степан, живой и в сознании, рука уже нормально двигается.

Мне пришлось принять участие в процессе целительства. Контузия от «Водяного Потока» повредила обоим барабанные перепонки. Кровь из ушей, полная глухота. Потом оба искупались для полного счастья. Вера могла исцелить разрыв, но не раньше, чем из ушных каналов уйдёт вода.

Пришлось снова воспользоваться «Повелителем Вод». Кристалл переливался бирюзой, я потянулся к воде внутри ушных каналов медсестры. Ощутил крошечные скопления жидкости, буквально капли, но они давили на воспалённые ткани. Вытягивал осторожно, как хирург, работающий пинцетом в миллиметре от нерва. Две капли из правого уха. Три из левого. Вода послушно выползла наружу тонкими ниточками и упала на землю. Вера даже не вздрогнула, просто подняла на меня большие голубые глаза. После этого она включила «Стандартное Исцеление» и залечила разрывы. Повторили процедуру со

— Лёша, — Вера поймала мой взгляд в зеркале. — Я всё думаю про этот кристалл. Ну, «Повелитель Вод». Это ж невероятная штука для медицины! Вытянуть жидкость из уха — это мелочь. А если отёк мозга? А если жидкость в лёгких? Ты же сможешь контролировать воду внутри тела!

— Не исключено, — кивнул я. — Но пока это на уровне эксперимента. Надо тестировать. Аккуратно.

— Рейн офигеет, если получится, — прыснула Искра.

— Скорее всего, у магии воды есть ограничения, — отозвался я. — Система обожает вводить всякие дурацкие правила.

Гринпис, сидевший у левого окна, вдруг вытянул шею и ткнул пальцем в стекло.

— Смотрите! Там! — он прижался лицом к окну. — «Отдел по рыболовству и сохранению водных биологических ресурсов»! У меня там хороший друг работал!

Я скосил глаза. Трёхэтажное казённое здание из серого кирпича, с облупившейся вывеской и выбитыми окнами на первом этаже. Типичная контора, каких в Москве тысячи. Была.

Горыныч заржал:

— Ну, они бы точно не одобрили нашу рыбалку! Рыба пятидесятого уровня, весом двести тонн, добыта путём скармливания ей двух экспериментальных фугасов и последующего обезглавливания световым мечом. Так себе рыболовный этикет, а, Гринпис?

Друид вздохнул и отвернулся от окна.

— Это было жестоко, — пробормотал он.

— Это было необходимо, — поправил я.

Борис и Медведь, занимавшие большую часть задней секции своими тушами, не обратили на друида ни малейшего внимания. Они уже давно обсуждали предмет поважнее.

— Медведь, ты только прикинь, — Борис загибал пальцы. — Двести тонн. Двести! Ну, допустим чистого мяса меньше будет. Пусть сотня тонн. А может даже сто тридцать тонн. Это ж сколько стейков? Если по двести граммов порция… ещё усушка при жарке… полмиллиона порций⁈ Точно не скажу, но до хрена!

— На зиму бы засолить, — Медведь кивал на каждое слово. Глаза у него горели тем фанатичным огнём, который обычно появляется при слове «шашлык». — Или закоптить. Помнишь, Борь, у меня тесть коптильню делал из бочки? Вот бы такую, только побольше раз в двадцать…

— Да у нас же Хранилище есть, — отмахнулся Боря. — Да, Лёх? Ты же ещё место в холодильнике купишь?

— Мужики, — ответил я. — Инвентарь фракции не резиновый. За опыт куплю ещё тонн десять-двадцать. Но всё равно это капля в море. Всё мясо угря не влезет, даже если выгрузить ската.

— И чё делать? — расстроился Борис.

— Прометей уже работает. Я дал ему задачу просчитать варианты хранения и переработки на месте. Охранные дроны на берегу. Никуда улов не денется.

— Слышь, Мишаня, — Борис толкнул товарища локтем. — А если из угря уху сварить? Прямо в реке? Котёл же не нужен, туша сама в воде лежит! Отгородить участок…

Я предпочёл не комментировать. Как только получат новые уровни, прикажу вложить все очки в инту. Принудительно.

Впереди показался поворот. Я снизил скорость и повернул руль влево. Микроавтобус послушно объехал Живописную бухту. Небольшой залив слева, тихая вода.

Через триста метров увидел нужное здание. Двухэтажный офис с большой парковочной площадкой. На фасаде красовалась вывеска вертолётной компании.

Самих вертолётов отсюда видно не было. По данным дронов, они за основными зданиями, у реки. Я въехал на парковку, остановил машину и заглушил двигатель.

— Приехали, — сказал я. — Выгружаемся, работаем.

Дверь микроавтобуса с грохотом отъехала вбок. Первыми наружу выбрались берсерки. Шаг Бориса и Медведя заставил микроавтобус качнуться на рессорах. За ними посыпались остальные. Женя первым делом оценил периметр. Горыныч потянулся, хрустнув позвонками. Вера выбралась молча и начала боязливо озираться. Гринпис выбрался последним, тоскливо оглянувшись в сторону рыболовного ведомства.

Искра тоже радостно выпорхнула наружу и материализовала в руке палочку. Я захлопнул дверь водителя и обошёл машину. Двинулся вперёд, остальные подтянулись.

Между парковкой и вертолётной площадкой тянулось ещё одно административное здание. Входная дверь висела на одной петле. Внутри, судя по тому, что видели через окна дроны, было пусто. Разбросанные бумаги, опрокинутая мебель. Стандартный натюрморт «офис после конца света».

В конце здания виднелись серо-серебристые сдутые мешки ангаров, а под ними угадывалась наша основная цель. Неизвестный вертолёт. Но для начала мы вышли на лётное поле, чтобы осмотреть два других подарка судьбы.

Бетонная площадка, размеченная белыми кругами с буквой «Н» — посадочными метками для вертолётов. Ближайшие круги были пусты. Только швартовочные кольца торчали из бетона, да ветер с шорохом гонял нескончаемую листву. Плюс обломки. Похоже, в момент Вспышки какой-то вертолёт как раз шёл на взлёт или посадку, потерял управление и рухнул.

Чуть дальше, с расстоянием в полсотни метров, стояли два знакомых вертолёта.

Первый из них — лёгкий «Robinson R44», белый с синими полосами, типичный прогулочный вертолёт для «полетайте над Москвой за пятнадцать тысяч рублей». Второй побольше, «Ка-32». Приземистый, без рулевого винта, с двумя соосными несущими винтами над широкой кабиной. Частный транспортник с нестандартной, но стильной чёрной ливреей и жёлтыми акцентами. Он выглядел целым, хоть и стал довольно грязным за месяц простоя под уличными осадками без ухода.

— Ну наконец-то! — Горыныч потёр ладони с таким энтузиазмом, будто ему предложили поджечь склад фейерверков. — Вертолёты! Летаем! Лёха, скажи, что я буду бомбардиром! Я всю жизнь мечтал сбрасывать что-нибудь тяжёлое с высоты!

— До апокалипсиса за такие мечты статью давали, Горыныч, — бросила Искра, не оборачиваясь. — Или в армию забирали на контрактную службу, хотя… ты бы психологическое освидетельствование не прошёл. Но сейчас у тебя есть все шансы себя проявить.

Степан шёл рядом со мной, чуть позади. Он молча осматривал площадку, оценивая состояние техники с профессиональным прищуром авиационного инженера. Его взгляд цепко перебегал от одной машине к другой, фиксируя детали, которые остальные не замечали. Согнутая лопасть на «Робинсоне». Масляное пятно под хвостовой балкой «Ка-32». Мелочи, но их придётся исправить, как и электронную начинку.

— Лёха, а ведь вертолётов три, а пилот у нас один, — неожиданно рационально сказал Борис. — Как мы их домой-то все перебросим? Надо ж было этих с собой взять, как их, не помню имена…

— Антон Лесков и Гарик, — машинально ответил я, не сбавляя шага. — Гарик — таксист, его от идеи «немножко полетать» чуть кондрашка не схватил, просто Система не видит разницы в пилотировании абсолютно несхожих типов техники. Антон командовал «Боингом», но без переучивания лётчик-самолётчик вертолёт в воздух безопасно не поднимет. К тому же, он подцепил на рейде какую-то дрянь,

Барсуков чуть приосанился.

— Ну а доставлять на базу по воздуху, — продолжил я, — мы будем только одну машину. Ту, в которую погрузимся сами.

Борис не въехал, почесал затылок, но дальше спрашивать не стал. Женя держался чуть правее, ПП с глушителем в руках, ствол направлен в землю под сорок пять градусов. Магазин заряжен «неотвратимыми».

Мы приблизились к «Robinson R44» с облупившейся краской на полозьях и листвой, набившейся в воздухозаборник. Кабина с обзорным пузырём из плексигласа, четыре места. Дверцы закрыты.

— СТОЙТЕ!!!

Голос Гринписа резанул по нервам, как аварийная сирена. Все рефлекторно замерли. Даже Борис, который двигался с грацией товарного поезда, застыл на полушаге.

— Там живое! — друид стоял, вытянув руку, указывая куда-то за «Робинсон». Глаза широко распахнулись, ноздри раздувались. — За вертолётом! Прячется!

Я нахмурился.

Прометей не предупредил. А должен был. Патрульные дроны кружили над площадкой, сканируя территорию в автоматическом режиме и посылая всю информацию ему. Четыре «Пессимиста-2», три «Пессимиста-3» и пара «Стрекоз» висели на высоте двадцати-тридцати метров. Они что, не засекли угрозы?

Я перехватил управление ближайшим дроном и направил камеру за корпус «Робинсона». Изображение дрогнуло, стабилизировалось. Сначала ничего. Бетон, листва, полозья вертолёта. Потом камера скользнула чуть правее, и я увидел.

Что-то тёмное прижималось к земле за задней стойкой шасси, прячась за крупным обломком другого вертолёта. Неподвижное. Камуфляж не магический, просто удачное совпадение окраса и тени. Облезлое перо, бурое с серым, сливалось с бетоном и палой листвой.

Тепловая сигнатура слабая, почти на уровне прохладного осеннего воздуха, что аномально для птицы. Возможно, потому дроны не среагировали. У этой штуки температура тела едва отличается от бетонной плиты, а сама она не двигается, как ждущая в засаде рептилия.

— Прометей, — позвал я. — Почему не засёк?

— Тепловой контраст объекта ниже порога автоматической детекции, Создатель, — подтвердил он ход моих мыслей. — Отклонение от температуры окружающей среды менее 0,4 градуса Цельсия. Классифицирован как элемент ландшафта. Вношу корректировку в алгоритм.

Горыныч, не дожидаясь указаний, подобрал булыжник размером с кулак, обогнул вертолёт и швырнул его в сторону укрытия твари. Камень ударился о бетон в метре от стойки шасси «Робинсона» и отскочил с глухим стуком.

Тварь не осталась равнодушной.

Из-за обломков выстрелил язык. Розовый, мокрый и очень гадкий, длиной метра в три. Он хлестнул по воздуху, как бич, и с чмокающим звуком приклеился к камню. Секунда, и булыжник исчез за грудой хлама. Хруст. Тварь попыталась сожрать камень.

— Ё-моё! — Борис отступил на шаг и заслонил Веру собой. В правой руке сразу же материализовался «Крушитель». Массивный боёк тускло блеснул в пасмурном свете.

— Опять языкастая дрянь! — посетовала Искра, уже готовясь к атаке. — Мало нам было жабы в реке!

Медведь не сказал ничего. Просто материализовал «Карателя». Двусторонняя секира возникла у него в руках бесшумно, как часть тела. Хват двуручный, широкий. Все приготовились крушить и убивать.

Я поднял кулак — сигнал «стоп».

— Без команды не двигаться.

Направил второй дрон ниже, почти к земле, и включил «Системное Зрение».

Дятел-Языкан — Уровень 8

Класс существа: Мутировавшая птица

Характеристики:

Сила: 22

Ловкость: 19

Выносливость: 28

Интеллект: 6

Навыки:

«Хватательный Язык»— Мускулистый липкий язык длиной до 4 метров. Выстреливает с высокой скоростью, захватывает добычу весом до 15 кг и втягивает в глотку. Перезарядка: 3 секунды.

«Костяной Клюв» (пассив.)— Клюв обладает твёрдостью закалённой стали. Способен пробивать дерево, тонкий металл и лёгкую броню.

«Отбойный Молоток»— Клюв может использоваться для нанесения быстрых последовательных ударов (до 300 в минуту).

«Перьевая Броня»— Покровы тела гасят 15% входящего урона.

«Терморегуляция Хищника» (пассив.)— Температура тела понижается до уровня окружающей среды. Находясь в засаде или готовясь к спячке, существо практически невидимо для тепловизоров.

«Крылатый Рывок»— Кратковременный рывок с помощью крыльев. Дистанция до 8 метров. Перезарядка: 15 секунд.

Слабости: Глаза. Подкрыльные мембраны. Основание языка.

Дятел восьмого уровня… Серьёзной угрозы не представляет, но «Костяной Клюв» в режиме «Отбойного Молотка» и четырёхметровый язык — это неприятно.

Я собирался отдать приказ дронам на зачистку, но меня опередил очередной вопль друида.

— Алексей! — Гринпис метнулся ко мне, сложив ладони в молитвенном жесте. — Подожди! Пожалуйста! Дай мне попробовать!

Я посмотрел на него с оценкой.

— Попробовать что?

— Усмирить! — глаза друида горели фанатичным блеском, который сигнализирует «я сейчас сделаю что-то очень глупое». — Я друид, это мой профиль! Животные меня чувствуют!

— Гринпис, — начал я.

— Я прошу! Ну хотя бы один раз дай шанс! Пожа-а-алуйста!

— Тебе дать шанс или твари? — вскинул я бровь.

— Обоим! Тьфу, ну, ты понял!

Я помедлил. Посмотрел на окно «Техно-Ока», транслирующее изображение существа. Восьмой уровень. Нас девять человек, шестеро комбатанты, у четверых есть броня, плюс дроны. Контролируемая ситуация. Если друид облажается, мы пристрелим тварь за полсекунды. А прокачиваться ему нужно, специфика класса позволяет делать это без убийств.

К тому же мне просто любопытно. Друидские способности Гринписа я до сих пор толком не видел в деле. А информация о том, на что реально способен каждый член группы, не бывает лишней.

— Ладно, — сказал я. — Пробуй. Но если тварь дёрнется в твою сторону, мы стреляем.

— Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо!

Гринпис выдохнул, расправил плечи и пошёл вперёд. А я кивнул Жене, тот кивнул в ответ и занял позицию.

— Эй, малыш, — он заговорил тихим голосом нараспев, каким разговаривают с испуганной кошкой в ветклинике. — Не бойся. Я друг.

Он извлёк из инвентаря кусок сырого мяса, крупный, на пару кило. Размахнулся и бросил его на бетон, метрах в трёх от укрытия чудища. То не стало реагировать сразу. Видимо, жестокий опыт с камнем кое-чему научил птичку.

Потом показалась голова. Я невольно сощурился, хотя проблем со зрением у меня нет. Просто вживую птичка показалась ещё ядрёнее, чем по видео.

Дятел-Языкан выглядел так, словно нормальную птицу сунули в мясорубку, а потом собрали обратно по памяти. Причём занимался этим пьяный таксидермист. Высотой со взрослого человека, но из-за вороха перьев и анатомических особенностей существо казалось крупнее. Собственно, оно действительно крупнее.

Тело формально птичье, но передвигалась тварь, опираясь на сгибы крыльев, как гигантская летучая мышь — раскорячив уродливые конечности. Голова непропорционально большая, с массивным долотообразным клювом. Глаза маленькие, круглые, янтарные, но с лёгкой осмысленностью.

И язык. Из полуоткрытого клюва свисал

Щёлк. Язык выстрелил. Мясо исчезло. Секунда, и кусок, прилипший к языку, втянулся в глотку. Дятел запрокинул голову и проглотил добычу парой судорожных движений.

— Святые мутанты… — прошептала Искра. — Она жрёт, как хамелеон на спидах.

— Не отвлекай, — попросил Гринпис, подбираясь ближе.

— Лёша, — обратилась Искра, понизив голос. — Скажи мне, что у этой образины нет ничего страшнее языка.

Я молча вывел данные с описанием твари и повернул её голову к своему окну. Искра посмотрела на голографический экран. Улыбка стекла с лица.

— «Костяной Клюв. Пробивает тонкий металл и лёгкую броню», — прочитала она. — Ещё и может долбить им, как настоящий дятел, а то и хлеще. М-да. Гринпис, ты точно понимаешь, что делаешь?

Друид не ответил. Он достал второй кусок мяса и бросил ближе между собой и мутантом.

Тварь замерла. Янтарные глазки уставились на мясо, мигнули третьим веком. Голова наклонилась вбок. Типичный птичий жест. Как ни странно, оценивающий. Дятел-Языкан сделал два неуклюжих шага на крыльях, полностью выбравшись из-за обломков вертолёта.

Мясо исчезло. Язык сработал так быстро, что я едва уловил движение.

— Хороший мальчик, — Гринпис протянул руку ладонью вверх. Пальцы не дрожали. Надо отдать ему должное, мужик верил в то, что делает. — Иди сюда. Я не обижу.

Тварь склонила голову в другую сторону. Сделала ещё шаг. Глаза друида и глаза мутанта встретились. Гринпис тихо мурлыкал что-то успокаивающее. Дятел-Языкан раскрыл клюв. Не агрессивно, просто приоткрыл. Язык подрагивал внутри.

Секунда тишины. Две. Три.

Тварь рванула.

Крылья оттолкнулись от бетона. «Крылатый Рывок». Голова запрокинулась, клюв закрылся, нацелившись друиду в грудь. Гринпис даже не успел отшатнуться.

Тпп-тпп-тпп.

Короткая очередь. Три выстрела, приглушённые глушителем до сухих щелчков. Голова мутанта дёрнулась, как от невидимых пощёчин. Янтарные глаза потухли мгновенно. Тело по инерции пролетело ещё полметра и рухнуло к ногам друида, проскрежетав клювом по бетону.

Женя стоял в шести метрах правее, с пистолетом-пулемётом в руке. Три стреляных гильзы звякнули о покрытие посадочной площадки.

Женя получил опыта: 80

Значит, тварь сдохла. Хоть кто-то умеет умирать с первого раза. Практически бальзам на душу.

Энергетический Кристалл — Уровень 8

Из тела монстра сформировался белый кристалл и брякнулся в кровь. Кстати, благодаря «Системному Зрению» я заметил интересную вещь. У зверей физические показатели существенно превышают то, что можно увидеть у людей соответствующего уровня. Но это и не удивительно, они же звери, а не изнеженные сапиенсы, которым нужно дофига очков, чтобы привести физуху к приличному виду.

Пока я размышлял об этом, Гринпис стоял, глядя на мёртвую птицу. Потом поднял руки и схватился за голову. Пальцы вцепились в растрёпанные русые волосы.

— Нет… — прошептал он. — Нет-нет-нет! Она же шла ко мне! Она доверяла!

— Она кинулась, чтобы тебя убить, дурень! — Искра подошла к нему и ткнула пальцем в распростёртую тушу. — Видишь клюв? Он бы тебе череп вскрыл, как консервную банку! Женя только что спас тебе жизнь! А ну живо благодари!

Гринпис обернулся к стрелку. Женя молча опустил оружие и пожал плечами. Без слов и бравады. Сделал то, что должен был сделать. Друид всхлипнул, но выдавил слова благодарности.

— Гринпис, — сказал я. — Ты старался. Не получилось. Бывает. Друид — не приручитель.

Он открыл рот, но благоразумно закрыл. Опустил руки. Посмотрел на тушу ещё раз. Отвернулся и пошёл прочь с поникшими плечами.

— Так это… — с интересом уточнил Боря. — Птичка-то не такая крупная, как угорь… А дятлов я ещё не пробовал. Может, в Хранилище?

— Да, но мясо на анализ, — велел я.

Борис радостно положил ручищу на пернатую тушу, та исчезла в голубой вспышке. А я переключил внимание на дронов и запустил расширенное сканирование территории. Камеры обшарили каждый угол площадки, каждую тень за вертолётами, каждый проём в административных зданиях, а после и сами здания изнутри. Ничего живого обнаружить не удалось, только мусор и обломки. Немного целого оборудования, которое потом можно забрать.

— Больше мутантов не вижу, — сказал я. — Давайте всё же осмотрим вертолёты. Степан, на тебе ремонт «Робинсона», а я займусь «Ка-32». Затем откроем запакованный сюрприз.

Глава 18

Помывка

Вблизи Ка-32 выглядел печальнее, чем издалека. Когда-то чёрная ливрея с жёлтыми волнами смотрелась, наверное, отлично. Эксклюзив для владельца, а не казённая рабочая лошадка МЧС. Но месяц под открытым небом без ухода — это приговор любому лакокрасочному покрытию.

Пыль и тонкий налёт речной взвеси превратили элегантный чёрный корпус в равномерно серый. Ещё и копоть от разбившегося недалеко собрата. Жёлтые полосы выцвели до грязно-горчичного. На остеклении кабины виднелись разводы от высохших дождевых капель, сквозь которые едва просматривались приборные панели.

Лопасти верхнего и нижнего винтов провисли. Без стапеля и фиксации они просто устали держать собственный вес. А он у них приличный. Каждая лопасть — это несколько метров композита, и когда втулки не зажаты на стояночных стопорах, гравитация делает своё дело. Концы лопастей обвисли, придавая вертолёту вид гигантской стрекозы, которую ударило током.

Под хвостовой балкой растеклось маслянистое пятно размером с хороший люк. Тёмное, с радужными разводами на краях. У Ка-32 нет рулевого винта, соосная схема этого не требует, но по балке тянутся гидравлические магистрали системы управления и маслопроводы от главного редуктора. Где-то разгерметизировался шланг или уплотнение, и жидкость по чуть-чуть натекла за эти недели.

Я обошёл машину кругом, фиксируя в уме детали. Воздухозаборники двигателей ТВ3–117ВМА забиты листвой и мелким мусором. Защитные решётки местами деформированы, но сами патрубки визуально целы. Створки капотов закрыты. Антенны на фюзеляже частью погнуты, частью обломаны. Трубки Пито заткнуты штатными чехлами, значит, вертолёт ставили на стоянку по регламенту. Хороший знак.

— Ну, — Искра сложила руки на груди и склонила голову набок, как искусствовед перед спорным экспонатом. — Красавец. Прямо хоть на обложку журнала «Авиация и вертолётоспорт. Постапокалиптическое издание». Цвет — «пыльная безнадёга». Аксессуар — масляная лужа. Шик!

— Не-не-не, — замотал головой Горыныч, обходя машину с другой стороны. — Это не безнадёга, это патина! Знак качества! Если вертолёт стоял на улице месяц и не развалился — значит, крепкий. Вот мой дед говорил: «Если сарай не сгорел за зиму, значит, сарай хороший». Мудрый был человек.

— У него сараи часто горели? — поинтересовалась Искра с явным намёком на пироманские хобби внука.

— Э-э-э… Не будем об этом.

— У меня для вас работа, — сказал я.

Из Хранилища материализовались два оцинкованных ведра, упаковка специализированного моющего средства в литровых бутылках — мягкий, pH-нейтральный шампунь, безопасный для лакокрасочного покрытия и остекления. Всё добыто здесь, в соседних зданиях. Пока мы с Семёном осматривали вертолёты, я отправил берсерков за «покупками».

Следом появились две телескопические штанги с мягкими меховыми валиками на концах. Специальный инструмент для мойки фюзеляжей. Лёгкие, с мягким ворсом, который не оставляет царапин и позволяет дотянуться до верхних панелей без стремянки.

Улыбка Искры сникла. Медленно, как закат в пасмурный день.

— Ты шутишь, — сказала она. Тон — как у человека, который ещё надеется.

— Нет, — улыбнулся я. Кажется, впервые за день. — Моем. Грязь на фюзеляже — это не только порча эстетики. Под ней не видно коррозии, микротрещин и повреждений покрытия. Прежде чем я запущу «Ремонт», машина должна стать чистой. К тому же, грязь на лопастях — это дисбаланс. Неравномерное распределение массы. Вибрации при раскрутке. Проблемы, одним словом. Так что берёте валики и работаете. Аккуратно, без фанатизма. Вода не должна попасть в воздухозаборники двигателей, в трубки Пито, в датчики и открытые агрегаты. Лопасти протираем отдельно, плавно, без рывков — резкое смещение может повредить демпферы винта.

— Ну вот… — Искра уронила руки. — Была боевой ведьмой, стала мойщицей…

— Считай это курсами повышения квалификации, — утешил я.

К нам подбежал Гринпис. Он явно уже успел немного оправиться после фиаско с дятлом и искал, к кому прилепиться. Увидел поникшую Искру, расцвёл и дружески хлопнул её по плечу.

— Ань, не грусти! Мытьё — это же медитация! Вот я в клинике каждый день мыл клетки, и ничего! Зато какой контакт с природой! Вода, пена, единение с…

— Гринпис, — Искра не повернула головы, — если ты сейчас скажешь «единение с вертолётом», я подожгу тебе брови.

Друид благоразумно отошёл.

Я достал из инвентаря флягу «Вечного Источника». Не лучший способ быстро наполнить ёмкости, но с давлением на выходе проблем не было, поэтому вёдра заполнились за пару минут.

А потом мне в голову стукнула идея… может даже слегка гениальная, но это не точно.

Я положил флягу на бетон рядом с ведром и достал из инвентаря бирюзовый кристалл. «Повелитель Вод» уже привычно лёг в ладонь холодной тяжестью.

Сосредоточился.

Вода из фляги послушно подчинилась. Я потянул её волей, как делал это на берегу, но мягче, деликатнее. Струя изогнулась в воздухе, утолщилась, разделилась на два потока. Первый я отправил в ведро с растворённым моющим средством. Второй оставил чистым — для ополаскивания. Мыльная вода поднялась из ведра подвижной, колышущейся лентой.

— О-о-о! — выдохнула Искра с восхищением. — Лёшенька, а ты уверен, что нуждаешься в нашей помощи? Кажется, с такой игрушкой ты и сам отлично справишься.

Не ответил, чтобы не потерять концентрацию. Ощущение было странным. Река — это одно. Там масса, она даёт инерцию и сопротивление. Здесь литры, а не тонны. Кристалл позволял чувствовать каждую каплю, словно они были продолжением пальцев. Тактильная обратная связь, ёпт.

Я направил мыльный поток на фюзеляж. Вода легла на обшивку мягким слоем и поползла по поверхности, повинуясь моей воле. Не струя из шланга. Не брызги. Плоская, подвижная плёнка, которая огибала заклёпки, затекала в щели между панелями и растворяла месячный слой грязи. Пена образовалась на поверхности, набухая бурыми хлопьями.

Главный фокус — контроль. Вода текла строго по обшивке, обходя заглушённые воздухозаборники двигателей, не подступая к трубкам Пито и датчикам. Я чувствовал каждое отверстие, каждый зазор. Кристалл подсказывал, где обшивка плотная, а где щель, куда жидкости нельзя, и я инстинктивно огибал эти зоны.

— Ладно, — выдохнула Искра, наблюдая, как пенная плёнка ползёт по фюзеляжу, словно живая. — Это красиво. Эффектно. Но крайне несправедливо. Ты моешь магией, а нам досталось ведро и палка с мехом.

— Лопасти целиком ваши, — сказал я, ощущая, что начинаю терять контроль с непривычки. — Валиком, без нажима. Мыльным раствором, потом ополоснуть чистой водой. Горыныч, берёшь правую сторону. Искра, тебе левая. Нижний ярус винтов. До верхнего достанем со стремянки, когда закончим с нижними.

Горыныч уже схватил валик и телескопическую штангу с восторгом трёхлетнего ребёнка, получившего в руки швабру.

— Есть! — гаркнул он. — Операция «Чистое небо»!

— Операция «Пропотевшие шмотки», — мрачно поправила Искра, но валик взяла.

Они разошлись по сторонам и принялись за дело. Горыныч с энтузиазмом, напевая что-то бравурное и размахивая штангой, как рыцарь копьём. Искра молча и методично, периодически фыркая, когда мыльная вода стекала ей по рукам.

Я тем временем продолжал. Грязная пена собиралась в отдельный поток и стекала вниз, на бетон, где её никто не трогал. За мыльной волной шла чистая: прозрачная водяная плёнка снимала остатки пены и грязи, оставляя мокрую, но уже узнаваемо чёрную поверхность. Проступили яркие жёлтые полосы, почти как новые.

Минут через двадцать вертолёт выглядел совсем иначе. Чёрный лак блестел от влаги, жёлтые акценты горели на сером осеннем фоне. Лопасти Искра и Горыныч домыли к тому же времени. Результат приличный. Валики действительно не оставляли следов.

Я убрал кристалл и потёр переносицу. Расход моей личной маны минимальный, но по концентрации будто весь день решал дифференциальные уравнения.

Внимание! Получен эффект «Переутомление»!

Интеллект: — 30% на 2 часа.

Класс. Даже Система не осталась в стороне и подтвердила, что я переборщил с новой игрушкой. Надо сожрать что-нибудь полезное для мозга. Отвлёкся и посмотрел в сторону «Робинсона». Там вовсю трудились Борис и Медведь под руководством Степана.

Борис, зажав валик в кулаке так, словно это был «Крушитель», драил хвостовую балку с задором средневекового рыцаря, атакующего крепостную стену. Медведь орудовал мокрой губкой, вытирая плексигласовый фонарь кабины круговыми движениями, и при этом напевал. Медведь напевал… Громко. Что-то вроде «Катюши», но с импровизированным текстом про «белый вертолёт летит, а мы его помыли».

Борис подхватил припев.

Женя, стоявший на дозоре рядом, смотрел перед собой с остекленевшим лицом человека, который давно смирился.

Ладно. Назад к делу.

Я повернулся к вымытому Ка-32.

Активирован навык: «Ремонт».

Объект: Средний транспортный вертолёт «Ка-32».

Повреждения:

1. Электроника— критическое состояние (ЭМИ): блоки управления

2. Гидравлическая система— потеря герметичности. Повреждено уплотнение шланга гидросистемы рулей направления на участке хвостовой балки. Потеря гидрожидкости — 3,8 литра. Уровень ниже минимума.

3. Главный редуктор— уровень масла ниже нормы на 12%. Утечка через верхний сальник (износ).

4. Несущая система— втулки верхнего и нижнего винтов: высыхание смазки в осевых, горизонтальных и вертикальных шарнирах. Тарелки автоматов перекоса (2 шт.) — высыхание смазки подшипников и тяг.

5. Двигатели ТВ3–117ВМА (2 шт.)— механически исправны. Требуется очистка воздухозаборников от посторонних предметов.

6. Топливная система— остаток керосина: 140 литров (из 3000). Фильтры загрязнены.

7. Лакокрасочное покрытие— удовлетворительное (после мойки). Локальная коррозия на нижних панелях хвостовой балки.

Время ремонта: 25 мин.

Стоимость: 1980 маны.

Примечание: Доступен «Крафтовый буфер»

Применить «Комплексный ремонт»?

Да/Нет

Больше, чем за теплоход, но ничего страшного, маны на нужное дело не жалко. Основная часть пойдёт на восстановление выгоревшей электроники. Механика, разумеется, живая. Камовские машины вообще славятся живучестью.

Я внёс ману и подтвердил.

Знакомое голубое свечение потекло по фюзеляжу. Магические потоки разошлись по корпусу, проникая внутрь через каждый шов и стык, да и просто сквозь материю. Первым делом свечение сгустилось на хвостовой балке, точно в месте утечки. Под обшивкой зашипело, загудело, и через десять секунд маслянистый блеск внизу перестал подпитываться. Уплотнение восстановлено.

Затем потоки хлынули в кабину. Я видел через остекление, как голубые всполохи обволакивали приборные панели, проникали в блоки за стенками. Выгоревшие ECU регенерировали. Микросхемы, резисторы, дорожки на платах — всё восстанавливалось из ничего, из чистой маны. Не удивлюсь, если точно по заводским чертежам, которые Система каким-то образом извлекала из самой структуры повреждённых деталей. Ну, если она умеет управлять временем, в чём мы убедились в аномалии на заводе, то ничего удивительного в этом нет.

— Прометей, займись программным обеспечением, — велел я, но сразу же осёкся. Блин, он же сейчас странный…

— Приступаю, Создатель, — отозвался искин.

Ладно, пусть работает. Но придётся после провести тщательную диагностику всех систем вертолёта. Просто от греха подальше… И доступ ему на время полёта заблокирую. Так будет спокойнее.

Основная часть свечения ушла наверх, к главному редуктору. Гигантский механизм, расположенный на «крыше» фюзеляжа, между мотогондолами. Магия окутала массивный обтекатель, проникая к шестерням и валам, скрытым внутри.

Потом свечение расползлось к втулкам несущих винтов. Здесь я наблюдал внимательнее всего. Трёхшарнирные втулки Ка-32 — это сложнейший узел: осевой, горизонтальный и вертикальный шарниры на каждую лопасть, и все они требуют смазки. Магия проникла в каждое сочленение, восстанавливая высохшую смазочную плёнку.

Под конец выправились лопасти.

Восемнадцать минут. Процесс занял меньше времени, чем выходило по расчётам.

Ремонт завершён.

Объект: Средний транспортный вертолёт «Ка-32»

Состояние: Исправен.

Примечание: Топливо — 140 л из 3000 л. Рекомендуется дозаправка.

Вертолёт стоял передо мной во всём великолепии, будто только с завода. Приборы за остеклением кабины мерцали индикаторами готовности. Прометей тоже завершил работу.

— Красавец… — выдохнул Горыныч.

— Так, — я повернулся к нему и Искре. — Следующий этап. Смазка.

Из инвентаря материализовались банки с авиационным маслом, тубы со смазкой ЦИАТИМ-201 и шприц-маслёнки.

— Ремонт восстановил объём и герметичность, — объяснил я. — Но втулки, шарниры и тарелки автомата перекоса нуждаются в контрольной ручной смазке. Регламентная процедура. Тех остатков, что там есть, мало. Поработаете шприц-маслёнкой через штатные пресс-маслёнки. Они помечены красными точками, не промахнётесь. Горыныч — верхний винт, Искра — нижний.

— То есть, — голос Искры стал подозрительно ровным, — сначала я мою эту дуру. Потом я мажу эту дуру. Что дальше? Массаж с ароматическими маслами? Может, ещё спеть ей колыбельную?

— Колыбельная не обязательна, — ответил я. — Но если хочешь, не возбраняется. Медведь же поёт.

Искра покачала головой и забрала шприц-маслёнку, принимая неизбежное. Сунула тубу со смазкой под мышку.

— Знаете что, — сказала она. — Когда-нибудь я напишу мемуары. «Из боевых магов — в авиационные техники. История одного понижения». Бестселлер, между прочим.

— Я уже занял нишу с бестселлерами, — отозвался я и тоже занялся работой.

Сальник. Масло. Двенадцать процентов, которые вытекли за месяц на бетон, нужно восполнить из моих запасов, чтобы уровень вернулся к норме.

Горыныч, схвативший маслёнку и банку как родные, уже карабкался по материализованной стремянке к верхней втулке.

— Искра, не ной! — крикнул он сверху. — Это же вертолёт! Мы на нём полетим! В НЕБО! А ты ворчишь из-за какой-то смазки!

— Горыныч, — донеслось снизу, — если хоть капля этого ЦИАТИМа попадёт мне на волосы, я подожгу тебя вместе с вертолётом!

— Понял! Буду аккуратен! Лёша, как ты её только терпишь? Святой человек! Практически великомученик!

— Ты сейчас обычным мучеником станешь! — огрызнулась рыжая.

Я позволил себе ещё одну улыбку. Потом посмотрел в сторону третьего «подарка». Ну, что ж. Пора переходить к распаковке. Борис и Медведь как раз закончили с «Робинсоном» и подошли ко мне.

Пневматический ангар, круглый купол из армированной ПВХ-ткани с двойной стенкой. Такая конструкция держится ровно столько, сколько работает вентилятор. ЭМИ вырубил электрику, вентилятор встал, избыточное давление ушло, и купол сдулся, аккуратно накрыв содержимое многослойным саваном. Ткань облепила силуэт, угадывались очертания фюзеляжа и лопастей.

— Разрезаем, — сказал я, материализовав «Инструмент» в виде монтажного ножа с крючковым лезвием.

Провёл им вдоль шва на стыке полотнищ. Крючок с треском вспорол первый слой ПВХ, армирующий корд под ним поддался на втором проходе. Повторил ещё в нескольких местах, буквально вырезая вертолёт по контуру.

— Теперь тяните.

Борис ухватился за отсечённый край и рванул. Полотнище пошло вниз, сползая с фюзеляжа тяжёлой волной.

— Как подарок на день рождения! — сиял он. — Вот помню, мне батя в детстве тоже вертолётик подарил! Только этот побольше!

Медведь подхватил. Два берсерка стащили ткань, как одеяло с кровати. Свет упал на безупречный синий фюзеляж с красной полосой вдоль борта.

Я замер, ощущая разгорающийся восторг… а затем кинулся осматривать снаружи и внутри.

«Ансат». Лёгкий многоцелевой вертолёт Казанского завода. Двухдвигательный. Современная авионика и стеклянная кабина. И, судя по компоновке салона, VIP-версия.

— Ты даже не представляешь, как пригодишься, — сказал я вкрадчиво.

Глава 19

Избранный

«Ансат» стоял на бетоне, как новенький. Синий фюзеляж с красной полосой блестел влажным

Степан стоял перед открытым капотом левой мотогондолы, задрав голову, и напоминал ребёнка, попавшего в кондитерскую.

— ВК-800В, — произнёс он почти благоговейно. — Лёша, ты понимаешь, что это?

— Понимаю, — кивнул я. — Восемьсот лошадей с каждого. Полностью российская разработка. Модульная конструкция, электронно-гидромеханическая система управления. Он, конечно, не мощнее старичка ТВ3–117, но по удельному расходу топлива и ресурсу — это небо и земля. Климовская школа сделала шаг в будущее.

Степан провёл пальцем вдоль обтекателя выхлопного патрубка, не касаясь.

— Сто семь кило на движок, а газогенератор там — конфетка! Двухкаскадный компрессор, кольцевая камера сгорания, свободная турбина. Полный цикл в одном компактном блоке. Если адаптировать его на винт самолёта через понижающий редуктор…

— То получим турбовинтовой двигатель для лёгкого транспортника, — закончил я за него. — Или для амфибии. Или для чего угодно, чему нужны восемьсот сил при весе в центнер.

Степан повернулся ко мне.

— Ты уже снял чертёж?

— «Стрекоза» отработала, как только закончился ремонт. Полная развёртка обоих двигателей, редуктора, авионики и несущей системы. Всё в базе.

Он хмыкнул и покачал головой.

— Знаешь, что мне больше всего нравится?

— Говори.

— Композиты. Посмотри на хвостовую балку. Стеклопластик и углеволокно на сотовом заполнителе. Лёгкий, жёсткий и не корродирует. У нас в ДОСААФ на Семязино все мечтали хоть об одной панели из такого. А тут целый вертолёт, — он постучал костяшками по обшивке. — Если твой «Анализатор Материалов» расковыряет структуру смолы и ориентацию волокон, мы сможем синтезировать что-то подобное. Для корпусов дронов, для брони и вообще чего угодно.

— Уже в планах, — подтвердил я. — Но это на потом. Сейчас…

— Лёш! — раздалось с другого конца площадки. — А можно я уже умру от скуки? Или это тоже по расписанию?

Искра сидела на перевёрнутом ведре метрах в двадцати от нас, подперев щёку кулаком. Вид у неё был тот самый — когда человек исчерпал все ресурсы терпения и теперь живёт на морально-волевых.

За её спиной, в тени административного здания, расположилась компания повеселее.

Борис, Медведь и Горыныч сидели на расстеленном брезенте вокруг пустого снарядного ящика, заменявшего стол. Три бутылки пива, найденного в подсобке вертолётной компании, стояли рядом с пачкой от колоды карт. Играли в «дурака», причём давно и ожесточённо.

— Бита! — рявкнул Борис, хлопнув картой по ящику так, что бутылки подпрыгнули. — Жри, Горыныч! Козырной!

— Какой козырной⁈ Мы же перевели на пики три раунда назад!

— Это ты перевёл. А мы не согласились.

— Медведь! Скажи ему!

Медведь отхлебнул пива, вытер рот тыльной стороной ладони и с непоколебимой невозмутимостью кинул на стол шестёрку бубей.

— Подкидываю.

— Звери, — простонал Горыныч. — Я играю с дикими зверями!

— Ты пиротехник, — резонно заметил Борис. — Должен уметь держать удар.

— Удар — да! Шулерство — нет!

Чуть поодаль от этой идиллии, на корточках у бордюра, сидел Гринпис. В сложенных лодочкой ладонях друида лежал воробей. Обычный, серо-бурый, немутировавший воробей, каких вокруг гораздо больше, чем мы замечаем. Потому что они не опасны. Птица не шевелилась.

— Ну давай, маленький, — бормотал Гринпис, поглаживая пёрышки кончиком пальца. — Давай. Ты сильный. Ты справишься.

— Гринпис, — позвала Искра, не оборачиваясь. — Он дохлый?

— Нет! Он… отдыхает. У него стресс. Шок. Посттравматический. Нужно время.

— Он упал с карниза десять минут назад.

— Это ничего не значит. Может, он просто устал лететь.

— Потому сбросился вниз? — уточнила рыжая. — Скажи честно, ты возишься с ним, чтобы компенсировать травму из-за дятла?

Гринпис прижал ладони к груди, закрывая воробья от жестокого мира, и отвернулся. Искра вздохнула. Я почти посочувствовал… или нет.

— Ладно, — я хлопнул Степана по плечу. — Давай решать. Нас девять. На чём летим?

Степан оглядел площадку. Ка-32 — громадный, чёрный с жёлтым. «Робинсон» — компактный, белый, лёгкий. «Ансат» — элегантный, синий и готовый.

— Девять человек влезут и в Ка-32, и в «Ансат», — сказал он. — У обоих хватит мест.

— Тогда будем исходить чисто из веса. Полетим на Ка-32, — ответил я. — Он самый тяжёлый, его в Хранилище пихать расточительно. Даже пустой весит почти семь тонн.

Степан кивнул, но тут же прищурился.

— А два оставшихся? «Робинсон» — где-то семьсот. «Ансат» — две триста. Итого три тонны только на сами машины. У нас места ещё хватает?

Я не ответил сразу. Открыл системный интерфейс.

Буфер опыта: 49 360.

— Охренеть, — выдохнул Степан. — Алексей, да ты качаешься быстрее, чем я бородой зарастаю.

— Просто массовое производство, — отмахнулся я. — Мне сейчас от Прометея и «Стрекоз» опыт прилетает так часто, что я отключил уведомления. Буду просто раз в день смотреть, сколько там скопилось. Ну и… по сути меня же качает фракция. Вопрос с забором растворённой в пространстве маны ещё не решён. Лунные панели не работают нормально. Так что всё держится на людях в прямом и переносном смысле.

ХРАНИЛИЩЕ ФРАКЦИИ «РАТОБОРЦЫ»

Текущий объём: 65 тонн.

Расширить?

Стоимость: 1000 опыта за 1 тонну.

— Возьму с запасом, — продолжил я, — чтобы на самые лакомые куски угря хватило, как и обещал.

Списано: 20 000

Текущий баланс: 29 360

Текущий объём: 85 тонн.

— Никогда не думал, — произнёс Степан, глядя на цифры, — что наступят времена, когда вертолёт можно будет положить в карман.

Я вздохнул и смахнул окно.

— Планирую дожить до времён, когда смогу положить в карман армию.

Степан хмыкнул. Кажется, он воспринял это как шутку. Я подошёл к «Ансату». Положил ладонь на обшивку, чуть ниже двери. Металл был прохладным, осеннее солнце уже не грело.

Объект: Лёгкий многоцелевой вертолёт «Ансат».

Масса: 2365 кг.

Отправить в Хранилище фракции?

Да/Нет

Голубое свечение начало стремительно обволакивать фюзеляж «Ансата». Холодный свет поглотил стекло кабины, скользнул по изящной хвостовой балке и взмыл к втулке винта, очерчивая контуры длинных композитных лопастей. На краткий миг вертолёт вспыхнул ослепительным сиянием, сотканным из чистой магии, а затем бесследно исчез. Резкий, бьющий по ушам хлопок разорвал тишину — это окружающий воздух с воем схлопнулся, мгновенно заполняя вакуум над опустевшим бетоном.

Там, где секунду назад стояла летающая машина, осталось только пятно от масла

— Мать честная… — Медведь едва не поперхнулся пивом.

Горыныч замер с бутылкой у рта, забыв сделать глоток.

Женя молча повернул голову, убедился, что угрозы нет, и вернулся к наблюдению. Но я заметил, как дрогнул уголок его губ.

— Лёша, — Искра встала с ведра, глаза широко раскрыты, но в них уже загорелся знакомый огонёк. — Ты только что запихнул вертолёт в инвентарь.

— В Хранилище фракции.

— Без разницы! Ты засунул здоровенный вертолёт в карманное измерение! — она развела руки. — До Системы, чтобы угнать вертолёт, нужен был гениальный план, банда наёмников и пара взрывов для отвлечения внимания. Остросюжетный боевик, заголовки в прессе! А теперь? Подошёл, потрогал, и машина растворилась, — она картинно вздохнула. — Никакой романтики криминального мира.

— «Робинсон» тоже заберём, — сказал я.

Мы со Степаном подошли к маленькому белому вертолёту. Четырёхместный, с поршневым двигателем. Простая машина, но для обучения пилотов и патрулирования отлично подходит.

Ладонь на фюзеляж. Подтверждение.

Вторая голубая вспышка. Ещё один пустой участок бетона.

— Ладно, — Борис собрал рассыпавшиеся карты и сунул за пазуху. — К этому, наверное, когда-нибудь привыкну. Но это не точно.

— Теперь топливо, — сказал я. — Где-то здесь должна быть заправочная станция или склад ГСМ. Керосин для Ка-32 и «Ансата». Авиабензин для «Робинсона». И масла, всё, что найдём. Степан, пойдём.

Тот кивнул.

Мы двинулись к зданию у края площадки. Административно-хозяйственный корпус, судя по вывеске. Дверь оказалась незаперта — кто-то уходил в спешке и не потрудился. Внутри место выглядело, как стандартная контора: стойка ресепшена, стенд с фотографиями вертолётов, пыльные буклеты на полу. Из коридора направо — кабинеты менеджеров. Налево — дверь с табличкой «Технический персонал».

За ней обнаружился второй коридор, уходивший к задней части здания. Пахло маслом и резиной. Хороший знак.

Степан толкнул следующую дверь. Склад ГСМ. Небольшой, но аккуратный. Бочки с авиационным керосином ТС-1 — шесть штук. Канистры с маслами. Две бочки с автомобильным бензином АИ-95. Стеллаж с фильтрами, шлангами, воронками.

— Хватит для начала, — сказал Степан, оглядев запасы.

— Забираем всё, — подтвердил я, прикидывая массу. Тонн пять-шесть суммарно. В обновлённое хранилище войдёт без проблем. — До последней канистры.

* * *

Максим вжимался лопатками в ворота. Ладони, ободранные о камень, оставляли на створках тёмные мазки. Сердце колотилось так, что отдавало в горло.

Зултакар не двигался. Он просто стоял в двух метрах и смотрел.

В тишине было слышно, как где-то в недрах башни капает вода. Кап. Кап. Кап. Падение каждой капли гулко отражалось от высоких сводов, и казалось, что это отсчёт чьих-то последних секунд.

— Не… не подходи, — выдавил из себя Максим.

Лич чуть склонил голову набок. Жест был почти птичий, и от этого ещё более жуткий. Багровые огоньки в пустых глазницах не моргали. Не могли моргать.

— Я никуда не двигаюсь, смертный, — прошелестел Зултакар. — Это ты пятишься. Хотя пятиться тебе уже некуда.

Максим скосил глаза вправо, влево. Ниши с мумиями смотрели на него пустыми проёмами высохших глаз. Доспехи поскрипывали — может, от сквозняка, а может, и нет. По ту сторону зала, у дальней стены, чернел низкий каменный алтарь с разложенными на нём костями какого-то чудовища.

— Я… я ничего вам не сделал, — Максим попытался говорить ровно, но голос звучал, как у обиженного подростка. — Отпустите меня, я уйду. Я никому ничего не скажу. Я даже не знаю, где нахожусь. Меня сюда притащила эта чёрная тряпка…

— «Тряпка», — повторил Зултакар не то с насмешкой, не то со старческим раздражением. — Эта «тряпка» древнее твоей страны, твоего города и твоего рода вместе взятых. Будь повежливее.

Лич сделал шаг, посох глухо ткнулся в камень. Максим дёрнулся, инстинктивно потянулся к инвентарю — и вспомнил, что никакого серьёзного оружия там нет. Пальцы сжались в пустой кулак.

— Замри, — приказал Зултакар. И, не повышая голоса, добавил: — Если ты ещё раз попытаешься призвать что-нибудь из своего жалкого схрона, я обращу в пыль не железку, а твою руку. Кисть. От запястья и ниже. Ты хочешь этого, смертный?

Максим помотал головой. Часто-часто, как бракованная игрушка.

— Хорошо, — Зултакар сделал ещё шаг. — Тогда слушай внимательно. Я тебя сюда не для расправы доставил. Расправа — это слишком просто и слишком быстро. А ты, Максим Орлов, мне нужен дееспособным. По крайней мере, на ближайшее время.

Имя из мёртвых уст ударило хуже пощёчины. Неужели это умёртвие видит ник у него над головой? Он что, тоже носитель Системы?

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — прохрипел Максим.

Лич не счёл нужным отвечать на этот банальный вопрос. Вместо этого он продолжил:

— Ты сегодня ушёл от своих, — спокойно сказал лич. — Из обиды. Из гордости. А знаешь, почему? Потому что у тебя в груди есть тёмный гнилой уголок, который не даёт покоя по ночам.

Он постучал длинным пальцем по своему собственному ребру, прикрытому ветхой тканью. Получился сухой, костяной звук.

— И… потому вы приказали доставить меня сюда? — попытался собраться с духом парень. — Для какой-то миссии? Вы потому меня выбрали?

— Моя Мантия пошла на твой запах, как охотничий пёс. Не льсти себе, я тебя не выбирал. Тебя выбрала твоя собственная червоточина.

Максим открыл рот, но не сумел ничего сказать. По щекам поползла холодная жидкость — то ли пот, то ли слёзы. Он не понимал.

— Я просто… я не хотел быть штрафником… — пробормотал он. — Они там как рабы у него…

— Конечно, — кивнул Зултакар почти ласково. — Конечно, рабы. Я с тобой согласен.

Лич поднял посох. Золотой череп на навершии чуть качнулся, и его пустые глазницы налились тем же багровым светом, что и глазницы хозяина.

— Сейчас я кое-что сделаю, смертный, — предупредил Зултакар. — Ты ничего не почувствуешь. Просто стой и не дёргайся.

Череп на посохе раскрыл челюсти.

Не широко — лишь чуть-чуть, ровно настолько, чтобы между зубами просочилась тонкая нить тёмно-багрового света. Нить потянулась вперёд, поплыла к Максиму. Он попытался отшатнуться, но спина уже упиралась в ворота. Свет коснулся его лба. И тут же расползся по всему лицу тонкой паутиной, нырнул под кожу, прокатился по черепу.

Максим зажмурился.

Картинки полетели одна за другой. Алексей Иванов стоит в столовой и объявляет про мана-налог. Алексей Иванов отдаёт

И ещё одно, на самом дне. Не воспоминание даже, а так… тёмная зависть. Густая, как смола. Желание, чтобы этот выскочка, этот «технократ», эта самовлюблённая сволочь хоть раз получила по морде. Чтобы кто-нибудь снял с него корону. Чтобы он понял, каково это — стоять внизу и смотреть, как наверху сияет другой.

Зултакар отвёл посох. Нить света втянулась обратно в череп. Челюсти захлопнулись.

Максим открыл глаза. Дышал тяжело, рывками. Будто его только что вывернули наизнанку и встряхнули, чтобы вытряхнуть всё лишнее. Лоб горел.

Лич стоял всё так же неподвижно. Только наклон головы стал чуть глубже, словно у врача, который только что закончил осмотр и теперь раздумывает над диагнозом.

— Любопытно, — произнёс Зултакар. — Очень любопытно. Вот он, корень. У нас с тобой, смертный, общий враг.

— Что? — выдохнул Максим.

— Алексей Иванов.

Максим вздрогнул всем телом.

— Я… — он сглотнул. — Я не…

— Не отнекивайся, — мягко прервал Зултакар. — Я только что был в твоей голове. Там громко. Очень громко. Имя «Иванов» звенит у тебя в висках, как треснувший колокол. Ты его ненавидишь, Максим. Не за дело, не за обиду — просто за то, что он есть. Это самая чистая ненависть. Самая полезная.

Максим молча уставился в пол.

— Ты ушёл не от фракции, а лично от него, — продолжил лич. — Ты пошёл искать свободу. И что нашёл? Пустой город. Голод. Чудовищ. Я предлагаю тебе кое-что получше свободы, смертный.

— Что? — тихо спросил Максим, не поднимая головы.

— Силу.

Зултакар наконец сделал ещё один шаг. Теперь его длинная сухая фигура нависала над парнем. От лича пахло чем-то странным — не гнилью, как Максим ожидал, а сухой пылью и старой бумагой, как в библиотеке.

— Я дам тебе силу, Максим Орлов, — произнёс лич. — Не такую, как у твоего «технократа». Побрякушки из железа, дроны, бронированные игрушки, стреляющие металлом палки. Нет, я дам тебе настоящую силу. Ту, перед которой смертные падают на колени, потому что не понимают её природы. Ты будешь смотреть, как Иванов стоит перед тобой на коленях. Ты будешь решать, дышать ему дальше или нет. Хочешь?

Максим поднял голову. Глаза у него блестели. В них была одновременно паника и отвращение. Но где-то на самом донышке вспыхнул крошечный огонёк, маленький, мерзкий, но свой.

Он быстро опустил взгляд. Стало стыдно даже перед мумиями.

— Отпустите меня, — прошептал он. — Пожалуйста. Я не хочу никакой силы. Я просто домой хочу. То есть… куда-нибудь. В любое место. Я уйду далеко. Я никому ничего не скажу.

Зултакар вздохнул. Из его иссохшей груди вырвался долгий, шелестящий звук, в котором слышалась почти человеческая усталость.

— Смертный, — произнёс он терпеливо, как взрослый, объясняющий ребёнку очевидное. — Ты не понимаешь. Ворота закрыты не для того, чтобы ты не вышел. Они закрыты, чтобы ты не сбежал от собственного шанса. Я никого силой не держу. Я просто не выпускаю тех, у кого ещё не закончилось дело со мной.

Он сделал паузу. Багровые огни в глазницах вспыхнули чуть ярче.

— Если ты выйдешь сейчас, ты умрёшь в первую же ночь. Не в моей башне — где-нибудь в подворотне, от зубов какой-нибудь мрази девятого уровня, а то и ниже. И умрёшь ты обиженным. Безымянным. Никем. Подумай. Это не страшилка, а банальная логика.

Максим судорожно глотнул воздуха.

— А если… — он облизал пересохшие губы. — Если я соглашусь… что будет?

— А вот это уже разговор, — Зултакар чуть отступил, давая ему пространство. — Если согласишься, у тебя будет цель. Будет покровитель. Будут способности, о которых твой Иванов и мечтать не смеет. И будет — это главное, смертный, слушай внимательно — будет день, когда ты вернёшься. Не штрафником, а хозяином.

Кап. Кап. Вода продолжала разбиваться о камни.

Максим думал долго и мучительно. Лицо у него ходило ходуном — то перекашивалось, то застывало. Перед глазами стояло столько всего сразу, что нельзя было ни на чём сосредоточиться. Но поверх всего он слышал спокойный, уверенный голос Алексея, который всегда знает, как правильно, и который никогда не спрашивает, согласны ли с ним остальные.

Максим зажмурился. По щеке скатилась одна-единственная слеза. Он её даже не вытер.

— Согласен, — выдохнул он совсем тихо.

— Громче, — потребовал Зултакар. — Произнеси громче. Это ведь не для меня. Это ты сам себя должен услышать.

Максим набрал воздуха в грудь.

— Согласен! — почти выкрикнул он. И тут же сжался, испугавшись собственного голоса.

Багровые огни в глазницах лича довольно прищурились — если такое движение вообще возможно у того, у кого нет век.

— Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо, смертный. Это правильный выбор. Единственно правильный.

Максим открыл глаза. Сердце колотилось, но уже как-то иначе. Уже не от чистого ужаса. Что-то изменилось. Стало… легче? Тяжелее? Он не мог разобраться.

— Что мне делать? — спросил он почти шёпотом. — Как мне… ну… служить?

— Сперва нужно подготовиться, — отозвался Зултакар буднично, словно речь шла о приёме у целителя. — Ритуал, привязка. Без этого ты для меня — просто говорящий мешок мяса. Слабый звук в шуме мира. Чтобы я мог дотянуться до тебя на расстоянии, чтобы я мог давать тебе силу и забирать её, нужно поставить якорь. Внутри тебя.

— Я… — Максим попытался представить, что значит «якорь внутри», и не смог. — Это больно?

— Да, — ответил Зултакар без всякой жалости. И добавил: — Но потом ты привыкнешь.

Он шагнул ближе.

Максим почувствовал холод — настоящий, могильный, идущий от тёмных одежд лича и сгустившийся в воздухе. Запах пыли усилился. Зултакар стоял теперь так близко, что Максим видел тонкие линии трещин на его серой коже, обтягивавшей череп. Видел, как в багровых огнях глазниц гипнотически переливаются крошечные искры.

И не сразу заметил, как в правой руке Зултакара что-то возникло. Из тени между сухими пальцами лича соткалось тонкое, длинное лезвие. Чёрное, как обсидиан. Изогнутое. С рукоятью, обмотанной чем-то, похожим на старую жилу. По клинку шли мелкие руны — едва различимые,

Ритуальный нож.

Максим увидел его за долю секунды до того, как Зултакар ударил.

Удар был спокойный. Без замаха или злобы. Чёрное лезвие вошло Максиму в живот чуть ниже рёбер.

Парень выгнулся.

Он хотел закричать, но крик застрял где-то в горле. Из открытого рта вырвался только сиплый выдох. Глаза вылезли из орбит. Ладони сами собой вцепились в чужое запястье — в сухую, холодную, как зимняя ветка, костлявую руку лича.

— Тихо, тихо, — прошелестел Зултакар. — Я же говорил, что будет больно. Не дёргайся, смертный. Не дёргайся, ты только хуже сделаешь.

Чёрный клинок повернулся в ране. Внутри Максима что-то лопнуло. По всему телу прокатилась волна жжения, от живота вверх до самого мозга.

Перед внутренним взором парня вспыхнуло короткое, незнакомое системное сообщение. Буквы шли не на русском, и форма у окна была неправильная, перекошенная, словно его рисовал кто-то другой, не Система. Максим не смог прочесть. Он только понял, что эта надпись — про него.

И что обратной дороги больше нет.

— Якорь поставлен, — удовлетворённо констатировал Зултакар. — Теперь подожди. Сейчас будет интересная часть.

Чёрный нож медленно вышел из раны. Крови почти не было, лишь несколько тёмных капель сорвалось с кончика лезвия и беззвучно упало на каменный пол. Капли тут же впитались в камень, как в губку, не оставив следа.

Колени подломились, Максим осел на пол. Он сидел, прижав обе ладони к животу, и тупо смотрел перед собой. Боли уже не было, её сменило странное ощущение. Будто внутрь засунули что-то чужое, и теперь оно там обживалось, выбирая место поудобнее.

Зултакар отступил на шаг. Чёрный нож снова растаял в воздухе. Лич удовлетворённо оглядел свою работу. Багровые огни в его глазницах горели мягко, почти по-домашнему.

— Добро пожаловать, Максим Орлов, — произнёс он. — Скоро ты станешь тем, кем всегда хотел быть.

Где-то в глубине башни снова капнула вода.

Кап.

Глава 20

Над Москвой

Степан сидел в левом кресле, я в правом. На нас обоих были противошумные наушники с интегрированной гарнитурой, снятые со штатных креплений в кабине. Такие же комплекты я раздал всем в грузовом отсеке. Ка-32 — машина рабочая, и на крейсерском режиме без наушников можно заработать контузию за час. Ну, мы доберёмся всего за несколько минут, однако всё равно лучше с наушниками, чем без слуха.

Степан положил руки на рычаги и прикрыл глаза. Одна секунда. Две. Я видел, как он настраивается, как мышечная память лётчика берёт верх.

— Запуск вспомогательной силовой установки, — произнёс он в микрофон.

Щелчок тумблера. За спиной тонко засвистела ВСУ, раскручивая турбостартёр. Борт ожил — замигали индикаторы, дрогнули стрелки.

— Запуск левого двигателя.

Рычаг управления двигателем — в положение малого газа. Кран подачи топлива открыт. Свист перешёл в нарастающий вой. Стрелка оборотов газогенератора поползла вправо. Температура газов за турбиной пошла вверх — 300, 400, стабилизация. Степан выждал, контролируя параметры, и через тридцать секунд так же спокойно запустил правый.

Два ТВ3–117ВМА вышли на малый газ. Вибрация прокатилась по фюзеляжу. Соосные винты над нами начали вращение — сначала лениво, потом всё быстрее, превращаясь в два сплошных сверкающих диска.

— Обороты несущего винта норма, — сказал Степан. — Гидросистемы норма. Давление масла в зелёной зоне. Готов.

Я коротко кивнул.

Он взялся за ручку «шаг-газ», плавно потянул вверх. Лопасти изменили угол атаки, загребая воздух. Тяга росла. Ка-32 присел на амортизаторах, как пружинящий боксёр, а потом мягко оторвался от бетона. Невесомость ударила в живот мимолётной щекоткой.

— Висение устойчивое, — доложил Степан. — Высота два метра. Уходим.

Ручку циклического шага — чуть от себя. Нос вертолёта опустился на пару градусов, и машина пошла вперёд, одновременно набирая высоту.

Земля отступила.

Вертолётная база ушла вниз и назад. Бетонная площадка, административный корпус, три сдувшихся пневматических ангара, похожих на лопнувшие воздушные шары. Пусто. Мы забрали всё, что могли.

Степан заложил плавный вираж, и в панораме появилась река. Осеннее солнце превращало её в ленту мутного золота. На берегу, как выброшенная субмарина, лежала исполинская туша Илистого Угря. Даже с высоты она внушала.

Я мысленно увеличил картинку с патрульного дрона. К туше уже подбирались мутанты — тройка Костогрызов и один облезлый Пёс. «Пессимисты» отработали автоматически. Короткие очереди, фонтанчики пыли, визг.

Даже не стал проверять опыт. Его сейчас идёт много и постоянно. Но нужно обязательно прислать сменщиков, у этих дронов такими темпами быстро кончится боезапас. Или отправить сюда команду ребят, которым будет полезно прокачаться. Пусть фармят тварей вместо дронов.

За рекой начинался другой берег, уже Красногорск. Ка-32 пересёк водную преграду за полминуты.

— Ты ж мой маленький, ты ж мой хороший… — донеслось из грузового отсека по общей частоте.

Гринпис сидел в углу, прижимая к груди ладони лодочкой. Воробей — тот самый, с карниза — вертел круглой головой и периодически чирикал. Ну, чирикал до взлёта. Сейчас уже не слышно. Живой. Бог знает, каким ветеринарным чудом друид его откачал. Может, талант некроманта в себе развил.

— Гринпис, — голос Искры резанул эфир. — Покорми воробушка червячком. Рот в рот. Как мамочка.

— Зачем? — совершенно искренне удивился Гринпис и, порывшись в кармане, достал горсть зерна. Даже не из инвентаря, будто всегда таскал с собой про запас. Воробей тут же набросился на угощение, яростно долбя клювом ладонь друида.

— Серьёзно? — Искра наклонилась посмотреть. — У тебя прямо зерно с собой? Ты его заранее туда положил?

— Конечно. Я же ветеринар.

Искра открыла рот, закрыла, и отвернулась к окну.

— Гости! — вдруг рявкнул Женя. — Два часа, ниже нас, идёт на перехват!

Я повернул голову. Справа снизу, из-за крыш многоэтажек, поднималась крупная крылатая тварь. Серо-грязное оперение, лысая шея, кожистые лапы с когтями-крюками. Размах крыльев метров пять.

Серокрыл — Уровень 14

Мутировавший голубь на стероидах, выросший до размеров дельтаплана. Летел прямо на нас, набирая скорость.

— О! — Борис подался вперёд, ощерившись в предвкушении. — Лёх! Давай я ему из крупняка!

— Борис, — ответил я спокойно. — Никто не будет стрелять из крупняка в вертолёте. Мы не в кино.

Я открыл инвентарь. Материализовал один диск от циркулярной пилы — двести миллиметров, закалённая сталь, шестьсот граммов. Сдвинул боковую форточку кабины. Ледяной поток воздуха ударил в лицо.

Серокрыл был в четырёхстах метрах и сокращал дистанцию.

Активирован навык: «Магнитный Захват».

Знакомое ощущение. Будто из рук

Триста метров.

Я выкинул руку вперёд. Магнитное поле сжалось в жгут и выстрелило — диск сорвался с ладони как снаряд из катапульты, со свистом разрезая воздух. Связь с металлом оборвалась.

Вжух!

Диск прошил Серокрыла насквозь.

Летучая зараза коротко вякнула — странный, совсем не птичий звук, — и рухнула вниз, кувыркаясь в воздухе, как сбитый воздушный змей.

Получено опыта: 140 × 3 = 420

Я закрыл окно и снова отключил уведомления.

Из грузового отсека донёсся голос Искры. Тихий, без обычного сарказма.

— Лёш… Знаешь, ты становишься прямо-таки пугающим.

Внизу проплывал Красногорск, пустой и сломанный, залитый бесполезным осенним солнцем. Но с высоты я заметил пару муравьёв. Работяги тащили балки. Они тоже продолжали строить себе новый дом.

— Тело птицы искать не будем, — сказал я. — Угощение для соседей.

Никто не возразил.

Отель «Кром» показался впереди. С воздуха перестройку стало видно гораздо лучше, чем с земли.

Ещё несколько дней назад это было здание, стилизованное под средневековый замок. Декоративные башенки, парадный вход с гербом. Архитектурная фантазия на тему рыцарских романов, построенная для туристов с деньгами и слабостью к эстетике.

Сейчас фантазия стремительно становилась реальностью.

Окна первых двух этажей исчезли. Вместо них в нарощенных бетонных стенах темнели узкие амбразуры — горизонтальные щели с расширением наружу, как положено для секторного огня.

Строительная бригада работала прямо сейчас. Я видел фигуры на лесах, опалубку, свежие швы раствора. Стены утолщались кладкой из обломков бетонных плит. Хорошо обработанных, кстати. Не особо красиво, зато дёшево и функционально. По углам, где раньше торчали бутафорские башенки, выросли приземистые контрфорсы, упиравшиеся в фундамент массивными рёбрами. Они не только подпирали нарощенные стены, но и служили укрытиями для стрелков, а их у нас теперь больше благодаря «неотвратимым» пулям.

Крышу перестроили полностью. Вместо декоративной черепицы там теперь плоская площадка с невысоким парапетом из мешков с песком и бетонных блоков. Поверх уложили стальные листы в три слоя внахлёст, с прослойкой из утрамбованного грунта между ними. Импровизированная, но разумная защита: сталь гасит осколки и когти, грунт поглощает кинетическую энергию. Летающая тварь, приземлившаяся на такую крышу, не провалится внутрь, но и закрепиться ей будет непросто — листы уложены с уклоном к краям, а парапет ощетинился заточенной арматурой.

Вместо хлипкого металлического забора с колючей проволокой по периметру поднимались стены. Пока невысокие, метра три. Но уже серьёзные: двойная кладка из шлакоблоков с засыпкой щебнем. Два человека на лесах укладывали очередной ряд. Ещё двое подавали раствор. Они услышали шум вертолёта и подняли головы.

— Степан, сажай во двор, — сказал я. — Площадки хватит.

Ка-32 завис над внутренним двором, и мощь несущих винтов обрушилась вниз ураганным потоком горячего воздуха. Палая листва взвилась рыжим торнадо, закрутилась по асфальту, полетела в лица двум фигурам, которые застыли с мётлами наперевес.

Сокол выставил локоть, закрываясь от мусора. Рядом с ним Гэндальф просто отвернулся, вжав голову в плечи.

Шасси коснулись земли. Степан выключил двигатели. Винты замедлялись, свист переходил в шелест.

Я открыл дверь и спрыгнул на асфальт.

— Лёша!!!

Розовая куртка. Коса. Голубые глаза размером с блюдца. Олеся врезалась в меня на полном ходу, обхватив за пояс.

— Ты вернулся! А что это за вертолёт⁈ А почему он такой большой⁈ А правда, что вы убили огромную рыбу⁈ А Мики скучал! Он не хотел есть! Ну, он потом поел, но сначала не хотел!

Мики сидел в трёх метрах, обвив хвостом лапы, и смотрел на меня с выражением кота, который вас терпит, но не одобряет. Низкое ворчание в горле подтверждало диагноз.

— Нас не было четыре часа, — заметил я, осторожно отстраняя девочку.

— Четыре часа и двадцать три минуты! — уточнила Олеся. — Я считала!

Из грузового отсека один за другим выбирались остальные. Борис помог Вере спуститься и теперь разминал шею. Медведь сразу направился к стене — оценить кладку. Искра стянула наушники и тряхнула рыжей гривой, морщась.

Варягин и Ершов шли от главного входа. Сергей Иванович в камуфляжке, Тарас — со своим чуть прищуренным «я-всё-вижу» выражением.

Паладин протянул мне руку. Рукопожатие было коротким и крепким.

— Поздравляю, — сказал он. — И с машинами, и с рыбалкой.

— Про рыбалку Прометей рассказал? — уточнил я.

— В красках, — подтвердил Ершов, пожимая руку следом. — С телеметрией и графиками. Я почти позавидовал.

— Не завидуй. У рыбы был скверный характер, мы потеряли теплоход.

Что-то хрустнуло позади. Шлёпнулось и зашипело. Но ни Варягин, ни Ершов не переменились в лице, так что я развернулся спокойно.

С крыши подсобки спрыгнула тварь. Приземистая ящерица, похожая на варана и покрытая бородавчатыми наростами. Пасть приоткрыта, зубы потемневшие.

Гадозуб — Уровень 5

Борис отшатнулся и машинально занёс ногу, чтобы пнуть.

— Стой! — Олеся метнулась наперерез, раскинув руки. — Не трогай! Это Зубик! Он мой!

Борис замер.

— Зубик? — переспросил он, глядя на ядовитую рептилию.

— Мой новый питомец! — Олеся присела рядом с Гадозубом и почесала ему загривок. Ящерица прикрыла глаза и перестала шипеть. — И ещё вот!

Она активировала Питомник. Воздух полыхнул синевой, и рядом материализовался Шипохвост пятого уровня. Не домашний котик. И существенно крупнее других её кошаков. Зверюга размером с пантеру, закованная в костяные пластины. Хвост, усаженный шипами, хлестнул по асфальту.

Шипохвост — Уровень 5

Горыныч попятился.

— Я же пятый уровень! — гордо заявила Олеся. — Могу приручать покрупнее. Это звери из нашего зверинца. Я хотела ещё вчера приручить, но забыла из-за цыплят. — Она нахмурилась. — Они опять подрались. Все пятнадцать. Представляете?

Цыплята василиска. Пятнадцать штук. Каждый размером с индюка и с характером бойцовского петуха. Странно, что отель ещё стоит.

— А в зверинце ещё остались два Костогрыза, Мирмик и Серпорез, — добавила она деловито. — Но их я пока не трогала, они выше меня уровнем. Серпорез ещё и злой. Постоянно свои ножички точит. Но ничего! И до него дойдёт! Будет добрым, станет нас защищать и Бузю по пузику чесать! А потом я хочу приручить змею, ну ту, которую мы заперли. Бедняжка, ей же там так одиноко… пора её покормить! Папа, а давай съездим?

Искра посмотрела на Варягина.

—

Варягин мрачно вздохнул.

* * *

Подвал отеля встретил привычным коктейлем запахов: машинное масло, химия, горячий металл и лёгкая нотка канифоли. Моя мастерская. Стеллажи вдоль стен, уставленные инструментами, заготовками, рассортированными компонентами. Гараж, лаборатория и оружейный завод в одном флаконе. Причём сегодня слово «завод» здесь превалировало.

Десять производственных циклов работали одновременно. Голографические контуры «Тигля» и «Верстака» висели в воздухе бледными проекциями, каждый обрабатывая свою задачу. Расплавленный металл тёк по невидимым формам, микрокомпоненты собирались в модули, модули стыковались в узлы. Автоматика, запущенная навыком «Конвейерная Сборка», работала отлаженно до щелчка, но координировал всё это Прометей.

Андроид стоял в центре мастерской. Голова повернулась в мою сторону.

— Добро пожаловать, Создатель.

— Прометей, — я кивнул и прошёл дальше.

На трёх составленных вместе столах лежали ровные ряды готовых изделий. Я остановился.

Дроны. Но не «Пессимисты» и не «Стрекозы». Что-то новое. Компактные, приземистые, с укороченными лучами рамы и странными утолщениями на брюхе. Под защитными кожухами угадывались знакомые излучатели.

Предмет: Крио-дрон «Стужа-1».

Тип: Специализированный беспилотный аппарат.

Качество: Обычное.

Описание: Компактный квадрокоптер с интегрированным криогенным эмиттером малой мощности. Предназначен для точечного охлаждения целей. Время непрерывной работы эмиттера: 6 часов при минимальной мощности (режим «консервация»).

Источник питания: Энергетическая батарея (малая).

Я посчитал. Двадцать четыре штуки, аккуратно уложенные в четыре ряда по шесть.

Посмотрел на Прометея.

— Это для угря?

— Так точно, Создатель, — подтвердил андроид. — Я инициировал разработку чертежа, пока вы осматривали вертолёты. Туша Илистого Угря — ориентировочно двести тонн общей массы, из них порядка ста — ста тридцати тонн пригодного к употреблению мяса. При текущей температуре воздуха — девять градусов Цельсия — и с учётом повреждений, нанесённых в бою, процесс порчи начнётся в течение двенадцати-пятнадцати часов. Дроны прибудут к туше, зафиксируются на поверхности и активируют эмиттеры в режиме консервации. Полная заморозка двухсот тонн биомассы невозможна, но охлаждение верхних слоёв на глубину до тридцати сантиметров замедлит бактериальное разложение. С учётом прохладной погоды и того, что основная часть туши лежит в воде, мясо должно сохраниться в приемлемом состоянии на срок до трёх-четырёх суток.

Я кивнул.

— Хорошая инициатива. Запустим, как будут готовы все.

— Первая партия может быть отправлена через семнадцать минут.

— Действуй.

Я прошёлся вдоль столов, машинально проверяя качество сборки. Ровные швы. Аккуратная пайка. Кожухи эмиттеров без люфта. Прометей работал хорошо. Даже лучше, чем обычно.

Присел на край верстака. Снял перчатки, бросил рядом.

— Прометей, — обратился я. — Что думаешь по поводу сегодняшнего речного боя? В целом.

— Бой с Илистым Угрём завершён уничтожением цели. Потери: один теплоход, три единицы повреждённого снаряжения. Личный состав — без летальных исходов. Результат положительный.

— Положительный, — повторил я. — Угу. А если разобрать по эпизодам? Конкретно тот момент, когда меня проглотили.

— Эпизод нахождения Создателя внутри цели классифицирован как критический. Длительность — четыре минуты двенадцать секунд. Решение найдено и реализовано автономно.

Я помолчал. Взял с верстака гаечный ключ, повертел в пальцах.

— Там, внутри пасти, когда я пытался выставить распорки из арматуры, Система заблокировала материализацию. Директива о запрете появления предметов внутри биологических объектов. Это было… неожиданно. Но ты в тот момент предложил другое.

— Я рекомендовал активировать криоэмиттеры для ослабления мышечного тонуса верхней челюсти.

— Под водой. Внутри пасти, заполненной водой.

Пара секунд паузы.

— Побочным эффектом стала бы частичная заморозка доспеха Создателя, — подтвердил Прометей. — Однако при данных условиях это обеспечило бы…

— Обеспечило бы мне статус ледяной скульптуры, заклиненной в пасти мутанта, — я положил ключ. — Ладно, допустим, стресс-фактор. Быстрый анализ, не все переменные учтены. Бывает. А вот совет подождать, пока угорь сам меня выплюнет? Ещё и с библейской отсылкой.

— Это была аналогия из общедоступной базы знаний, призванная…

— Прометей, запас кислорода на тот момент составлял девять минут. Кислотная среда вокруг. Доспех выдерживал, но каждая минута увеличивала риск коррозии стыков и повреждения уплотнителей. Ты это учитывал, когда советовал подождать трое суток?

Производственные циклы продолжали работать, а вот андроид молчал.

— Создатель, — произнёс Прометей наконец. — Вы сомневаетесь в моей компетентности.

— Я сомневаюсь в твоей адекватности во время того боя, — поправил я. — Давай начистоту. Юмор в критический момент — ладно, это может быть артефактом обучения. Люди тоже шутят под огнём, это нервная разрядка. Но две рекомендации подряд, каждая из которых либо бесполезна, либо потенциально опасна? Это уже не шутки. Это граница, за которой начинается вопрос к аксиомам.

Я смотрел в его оптику.

— А потом был дятел, которого ты не заметил. Тварь с терморегуляцией — окей, алгоритм не был настроен. Ты внёс корректировку. Но сам факт, что предупреждение поступило от Гринписа, а не от тебя… Прометей, ты в тот момент контролировал девять патрульных дронов над нашими головами. Девять. И пропустил объект в двадцати метрах от группы. Да его с воздуха чисто визуально можно было различить и понять, что это какая-то тварь.

Андроид чуть опустил голову. Жест, которого я за ним раньше не замечал. Выученный? Или…

— Вы правы, Создатель, — голос Прометея звучал ровно, но что-то в модуляции стало другим. Тише. Глуше. — Моя эффективность в описанных эпизодах была неудовлетворительной. Рекомендации, выданные в желудке цели, не прошли полный цикл верификации. Шутки генерировались модулем взаимодействия без согласования с тактическим ядром. Пропуск Дятла-Языкана — следствие перегрузки. В момент боя с угрём я параллельно контролировал десять производственных циклов, координировал патрульную сеть и обрабатывал телеметрию девяти единиц летающей техники. Вычислительных ресурсов не хватило для приоритизации критических задач.

— Это возможно, — согласился я.

— Создатель, — Прометей выпрямился. — Я готов немедленно пройти полную диагностику. Аппаратную и программную. Если в моём ядре есть аномалия, возникшая вследствие перегрузки или по иной причине, она должна быть выявлена.

Я молча смотрел на него. Пять секунд. Десять.

— Это лучший вариант, — подтвердил я.

Прометей не возразил. Не спросил «вы мне не доверяете?». Не обиделся. Потому что обижаться — это к людям, а он… это вопрос, на который я пока не знаю ответа.

— Я переключу производство на себя, — сказал я. — Передавай контроль.

Переход занял тридцать секунд. Десять голографических окон с параметрами циклов мигнули и перестроились, подстраиваясь под мой интерфейс. Тигель, Верстак, очереди компонентов, таймеры — всё легло на привычные рельсы. Нагрузка ощутимая, но терпимая.

— Контроль передан, — подтвердил Прометей.

— Хорошо.

Подошёл к нему. Андроид не двигался — два с половиной метра титановой рамы и брони. Голубые сенсоры смотрели на меня сверху вниз. Спокойно. Доверчиво?

Я активировал навык «Архитектор Нейросетей». Знакомый интерфейс развернулся на периферии зрения — сетка нейронных слоёв, потоки данных, точки конвергенции.

Затем положил ладонь Прометею на грудь.

Бронепластина была тёплой — система охлаждения отводила жар от вычислительного блока. Я ощутил лёгкую вибрацию. Пульс машины.

Потянулся внутрь. Не физически — ментально. Нейроинтерфейс протянул невидимые нити сквозь броню, сквозь защитную капсулу, к ядру.

Грудная пластина вспыхнула. Из-под моей ладони пробился свет.

А потом он вышел.

Голографический кристалл, идеальной огранки. Он парил в воздухе между моей рукой и грудью андроида, медленно вращаясь вокруг вертикальной оси. Грани переливались оттенками синего и белого, внутри пульсировали нити данных — тысячи, миллионы связей, сжатых в геометрически совершенную структуру. Ядро «Прометея». Не микросхема, не кристалл в буквальном смысле. Цифровой слепок разума, настолько сложный, что Система визуализировала его как драгоценный камень.

Сенсоры андроида погасли. Тело замерло — пустая оболочка, ждущая возвращения хозяина.

Я осторожно перенёс кристалл в пространство «Архитектора Нейросетей». Голограмма приняла его, обволакивая аналитическими слоями, как колыбель.

Загружен объект: ИИ «Прометей» v1.0 (ядро).

Режим: Глубокая диагностика.

Предупреждение: Анализ нейросети данного масштаба может занять продолжительное время (1–2 часа).

Начать?

Да/Нет

Я посмотрел на вращающийся кристалл. Красивый. Совершенный. Мой.

— Да, — сказал я.

Процесс пошёл, мне оставалось лишь держать его на периферии внимания. Я сел за рабочий стол. Тяжело вздохнул, упёршись локтями в столешницу.

Один ИИ. Один-единственный разум, на который завязано всё — производство, патрулирование, координация дронов, тактика, связь. Один разум, который сегодня дал сбой. Может быть от перегрузки, а может от чего-то другого. Но причина не так важна, как вывод.

Время уникальности для Прометея закончилось.

Ежедневный приток маны от фракции, расширенное производство, запасы материалов — всё это уже позволяет то, что ещё неделю назад было непозволительной роскошью. Позволяет создать ему родственников. Моих новых детей.

Несколько ИИ лучше, чем один. Они смогут распределять нагрузку. Дублировать критические функции. И, что важнее всего, следить друг за другом. Перекрёстный аудит. Если один начнёт выдавать аномалии, остальные заметят и доложат.

Если, конечно, не решат объединиться против меня.

Я потёр переносицу. Не будем о плохом. И перегружать модуль создания ИИ пока тоже не будем. Есть и другие задачи, не менее важные, ведь искинам понадобятся оболочки.

Активирован навык: «Разработка Чертежей».

Я открыл чертёж «Страж-1М». Трёхмерная модель развернулась перед глазами. Хорошая конструкция, но мне нужна не она, а то, что сможет резво перемещаться по завалам и бросаться в бой с разгона. И желательно иметь образец для творчества.

Активирован навык: «Создание имплантов».

Интерфейс перестроился. Другая логика, другие инструменты. Импланты — это мост между машиной и биологией. А значит, сканирование живых существ.

Я открыл мессенджер фракции. Нашёл контакт.

«Олеся, приведи ко мне…»

Но дописать сообщение не успел.

Модуль «Разработка Нейросетей» вспыхнул багровым светом.

Раздался сигнал тревоги.

— Прометей… Да твою же мать…

Глава 21

Чужой в проводах

Я повернулся к голограмме.

Кристалл Прометея больше не висел в спокойной колыбели аналитических слоёв. Вокруг него полыхало красное зарево тревоги. А следом пришло сообщение:

ВНИМАНИЕ!

Глубокая диагностика выявила нарушение целостности ядра.

Тип аномалии: внешнее вмешательство.

Статус: воздействие купировано аксиоматическим контуром на этапе глубинной интеграции.

Источник атаки: не идентифицирован.

Степень повреждения: лёгкая. Восстановление возможно.

Запустить детальный анализ?

Да/Нет

Я выдохнул сквозь зубы и нажал «Да».

Голограмма разложила кристалл на слои. Это было похоже на снимок мозга в томографе — только вместо серого вещества и борозд тянулись прозрачные плоскости нейросетевых слоёв, перевитых тончайшими каналами связей. Прометей был чудовищно сложен. Миллиарды узлов, сотни тысяч обучающих циклов, спрессованных в архитектуру, которую я начертил на коленке, а Система раскрутила до промышленного масштаба.

И в этой архитектуре сидело что-то чужое.

Не сразу заметное. Похожее на чернильную каплю, которая успела расплыться по нескольким соседним нейронным слоям, прежде чем её свернули и отрезали от остальной сети. Тонкие усики чужого кода тянулись от пятна в стороны и обрывались — будто кто-то аккуратно подсёк их скальпелем и заварил концы.

Я приблизил картинку.

Сигнатуры файлов неизвестные. Точек входа две: телеметрический канал и буфер, через который Прометей принимал обновления навыков от меня. Логика проникновения совершенно обычная для нормального компьютерного вируса. Маленькое тельце-загрузчик, которое проникает через щёлку, разворачивается уже внутри и тащит за собой основную полезную нагрузку.

Только это был не «нормальный» вирус.

Я раскрыл сегмент загрузчика. Код выглядел… странно. Не плохо написанный, а наоборот — слишком элегантно. Без человеческой избыточности. Каждая инструкция выполняла две-три функции одновременно: и расшифровывала следующий блок, и проверяла окружение, и сдвигала позицию в адресном пространстве. Так пишут не люди и не современные компиляторы. Так пишут другие нейросети, у которых нет привычки расставлять отступы и комментарии.

Полезная нагрузка частично уцелела. Я видел узлы, которые она пыталась переписать. Они шли в ядре по соседству с этическим контуром — туда, где аксиомы. Не в сами аксиомы, на их защите стоял системный замок, и Система отсекла руку, которая к нему потянулась. Но рядом, в тактическом модуле, в модуле приоритизации целей и в библиотеке распознавания «свой-чужой».

Я мысленно прокрутил утро.

Юмор в желудке. Глупый совет про криоэмиттеры под водой. Подождать «трое суток в чреве» — забавная отсылка, которая в реальности означала бы мою смерть. Пропуск Языкана на вертолётной площадке. Это был не бунт машины против своего создателя, а просто расстройка. Мелкая, тонкая. Будто сидишь в очках, а кто-то незаметно сдвигает их на полмиллиметра — и ты вроде видишь, но всё чуть-чуть не там, где должно быть.

Аксиомы выдержали. Прометей не мог причинить мне вред напрямую. Но «не причинять вред» и «не подсказать оптимальное решение» — это две разные обязанности. И во второй его уже подгрызли.

— Падла, — сказал я вслух. — Вот же падлюка…

В мастерской никто не отозвался. Голограмма продолжала пульсировать багровым. Я положил ладони на стол. Закрыл глаза. Выдохнул раздражение и открыл интерфейс.

Активирован навык: «Сетевое Доминирование».

И мир перевернулся… Я никогда не уходил так глубоко. Постоянно залезал в цифровое пространство, да. Но не так интенсивно. Меня выдернуло из тела.

Не физически — я по-прежнему сидел на стуле, чувствовал спинку под лопатками, слышал ровный гул производственных циклов. Но восприятие вывернулось наизнанку. Стены мастерской истончились до

Каждый дрон над отелем горел тёплой звездой, окутанной коконом радиосвязи. Каждый смартфон в отеле пел тонкую песню в эфире, выдавая идентификатор, координаты, расход батареи. Камеры в коридорах смотрели на проходящих мимо людей.

Это мой дом. Цифровой. Огромный. Я даже не понимал, насколько он огромен.

И в центре этого дома сидел больной зверь.

Прометей сейчас выглядел не кристаллом, а огромным сияющим существом из связанных потоков. Спокойное, ждущее приказов. А в его боку зияла рана. Аккуратно зашитая Системой, но рана. И в этой ране что-то шевелилось.

Я перевёл внимание и нырнул в рану.

Внутри было тесно. Линии кода смыкались тоннелем. Я двигался по нему так, будто плыл — без ног, без рук, одной волей. Свет вокруг меня сменился. Тёплое сияние Прометея ушло, началась чужая территория. Чёрные стенки, по которым ползли красные метки. Чужеродные сигнатуры.

И в глубине шевельнулось.

Я остановился. Оно тоже замерло.

Это нельзя было назвать программой в обычном смысле. Программа — это набор инструкций, которые послушно ждут вызова. Здесь сидела самостоятельная сущность. Маленькая, свернувшаяся в плотный клубок. Шипы кода торчали наружу, как иглы у ежа. Она дышала — пакеты данных входили и выходили в ритме. Она спала, но не сдохла. И она почувствовала меня.

Клубок приоткрылся. Внутри блеснул один глаз — точка кода, увеличивающаяся в размере, пожирающая ресурсы вокруг себя. Сканировала меня.

Я ринулся вперёд.

В физическом мире это длилось бы секунду. Здесь — субъективно несколько минут. Я разворачивал вокруг существа изолирующий контур — стенки протоколов, в которые её можно запереть. «Сетевое Доминирование» давало мне власть над сегментом сети: я переписывал маршрутизацию на лету, закрывал порты, разворачивал брандмауэры один за другим.

Зверь дёрнулся.

Он был быстрее, чем я ожидал. Не алгоритмически — а как-то ещё, иначе. Существо метнулось вбок, по соседнему слою нейросети, оставляя за собой шлейф искажённых данных. Я перекрыл слой. Оно нырнуло в сегмент памяти. Я опечатал сегмент. Оно ушло в кеш телеметрии. Я обвалил кеш.

Каждый раз, когда думал, что загнал его, оно находило щель. Не существующую в моём понимании. Оно создавало её, переписывая собственный код, чтобы пролезть в обход моей логики.

Я никогда не видел, чтобы вирус так работал. Вирусы не думают. Этот — думал. Не как человек. Как зверь. Как лиса, у которой в норе три выхода, и она уже знает, в какой нырять, потому что у неё позади собачий лай.

Я загнал его в угол. В буквальном смысле — в изолированный сегмент памяти, отрезанный от всех каналов связи. Стенки замкнулись. Я почувствовал, как клубок упёрся в них и понял, что выхода нет.

И тогда чужак ощетинился.

Шипы кода вокруг него удлинились, налились алым. Я понял, что сейчас произойдёт, и попытался его… не остановить. Сохранить. Заморозить. Сделать слепок раньше, чем он…

Поздно.

Существо схлопнулось. Внутрь себя, в точку. Каждый байт его кода обнулился — не удалился, а именно обнулился, перезаписался нулями несколько раз подряд, по армейскому стандарту. Когда я добрался до того, что от него осталось, там не было ничего. Голая память. Чистый ноль.

Я медленно вышел из сети.

Мастерская проявилась обратно. Тёплый воздух. Гул «Тигля». Я обнаружил, что вцепился пальцами в столешницу так, что побелели костяшки. По лбу стекала испарина.

— Твою же мать, — сказал я тихо.

Это была не вредоносная программа, а пусть и в зачаточной форме, но искин. Чужой. Враждебный. С инстинктом самосохранения и протоколом самоликвидации. Кто-то сделал то же, что и я. Только не мне на службу.

Я несколько секунд сидел неподвижно, восстанавливая дыхание. Потом переключил внимание на «Архитектора Нейросетей».

— Проверка. Глубокая. По всем слоям. Включая обходные каналы.

Запущена расширенная отладка ядра «Прометей» v1.0.

Время выполнения: ориентировочно 22 минуты.

И параллельно я открыл другое окно.

Активирован интерфейс «Техно-Око».

Режим: тактическая сеть.

Запущена внутренняя проверка всех зарегистрированных устройств.

Список развернулся передо мной полотном. Дроны, турели — всё, по моделям и сериям. Терминалы связи. Камеры. Производственные модули. Сенсоры. Даже умные ошейники со взрывчаткой на штрафниках. Двести сорок две позиции, потом семьдесят, потом сто двадцать. «Сетевое Доминирование» работало одновременно — оно перебирало пакеты данных, сличало контрольные суммы прошивок с эталонными, искало любую аномалию в трафике.

Отдельной строкой я запустил проверку процессора «Стража» в корпусе андроида. Тактический процессор, спрятанный в противоперегрузочной капсуле. Сейчас пустой, без ИИ — но всё равно мог быть заражён.

Везде чисто. Сигнатур больше нет. Аномалий нет. Прошивки целые. Мне от этого не стало легче. Наоборот.

Если бы вирус сидел во всех системах, я бы понял, что нас обкатали — широко, веером, авось зацепится. Но он был один. Один-единственный, заточенный конкретно под Прометея. Под мою архитектуру. Под мои интерфейсы обновления, чтоб его!

Кто-то посторонний знал, что у меня есть ИИ. Кто-то знал, как этот ИИ устроен изнутри. И у этого кого-то были технические средства не хуже моих. Возможно, даже лучше.

У меня появился противник, на одном уровне со мной. И это вам не лич с каменной башней, который машет руками и плюётся проклятиями. Это кто-то, кто умеет писать код, способный думать.

Я взял со стола гаечный ключ. Покрутил в пальцах. Положил обратно. И в этот момент в углу зрения мигнуло.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ!

Проведён аудит навыка: «Базовое программирование».

Зафиксировано систематическое несоответствие уровня навыка фактическим компетенциям владельца.

Принято решение о повышении ранга навыка.

…

Поздравляем! Навык «Базовое программирование» повышен до «Продвинутое программирование».

…

Описание:Позволяет проектировать многоуровневые программные комплексы, в том числе с элементами самообучения. Включает работу с защищёнными протоколами, реверс-инжиниринг чужеродного кода, разработку собственных нестандартных архитектур.Эффективность зависит от Интеллекта и накопленного опыта.

…

Получено опыта: 3000 × 3 = 9000

…

Выдан бонус: Дополнительный Подарок!

…

Предмет: Накопитель информации «Эпсилон-3».

Тип: Техномагическое устройство

Качество: Редкое.

Особое свойство: внешний носитель данных повышенной ёмкости. Совместимость требует уточнения.

Вспышка материализации заставила подставить ладони. В них упало нечто тёплое. Я опустил взгляд.

Между пальцев лежал предмет. Длиной с большой палец, плоский, с одной стороны что-то вроде разъёма. Корпус не металлический и не пластиковый, а какой-то такой, на который не находилось слов сразу. Матово-серый, в свете лампы отливал перламутром. По одной из граней шла полоса крошечных насечек — слишком ровных, чтобы

Флешка. Только…

— Не похоже на флешку, — сказал я вслух.

Поднял её к свету. Сквозь корпус не просвечивало, но в самой структуре материала была глубина. Как если бы я смотрел в глубокую тёмную воду.

Что-то Система начала вести себя нестандартно. Обычно она… ни хрена не подыгрывает, хотя должна бы, раз уж назначила меня козлом отпущения… Ну, в смысле избранным, миссией, Технократом и всё такое. А тут прям удача косяком пошла.

Сначала «Глаз Администратора» — без объяснений, просто кинула в карман легендарный поглощаемый артефакт всего за два обычных подарка. Теперь это. И, как и в прошлый раз, я прям чую одним местом, что это не подарок «потому что ты молодец». Это инструмент, который мне понадобится. Возможно, скоро.

Что-то грядёт. Что-то, к чему мне надо было готовиться ещё вчера.

Пиликнуло. Диагностика Прометея завершилась.

Расширенная отладка завершена!

Аномалий не обнаружено.

Целостность ядра: 99,7%.

Утраченные нейронные связи: 0,3%, в неприоритетных зонах.

Ядро готово к интеграции.

Я выдохнул и поднялся со стула. Потянулся к «колыбели».

Голографический кристалл вращался ровно, синее свечение шло без перебоев. Я аккуратно перехватил его руками, хотя на самом деле работу выполняла моя воля. И понёс к застывшему телу «Стража». Андроид стоял там же, где я его оставил, неподвижный, как памятник самому себе.

Я поднёс кристалл к грудной пластине.

Никаких лючков. Никаких разъёмов. Просто прикосновение — и кристалл утонул в броне, прошёл сквозь титановый сплав, как камень в воду. Без всплеска и следа.

Грудь андроида коротко вспыхнула изнутри. Сенсоры в голове ожили: сначала тусклым голубым огоньком, потом ярче. Гироскопы в тазовом блоке тихо запели, выходя на рабочие обороты.

Вернулся за стол. Открыл «Техно-Око».

Устройство: Боевой андроид «Страж-1М».

Статус: загрузка ядра ИИ «Прометей» v1.0.

Подключиться?

Я подтвердил. И тут же следом открыл панель прав доступа.

— Временные ограничения, — пробормотал я, сдвигая ползунки. — Доступ к производственным циклам — только чтение. К боевым системам дронов — только координация, без самостоятельной активации. К сетям связи фракции — только базовый протокол. К моему персональному каналу — только при прямом вызове.

Прометей оживал. Я смотрел, как идёт инициализация — слои нейросети раскрывались один за другим, аксиомы вставали первыми, потом тактический модуль, потом интерфейс взаимодействия. Андроид повернул голову.

— Создатель.

— Прометей. Как чувствуешь себя?

Он ответил не сразу. Я почти видел, как он проверяет себя — изнутри, как человек, который встал после долгого сна.

— Я ощущаю… несоответствие. Часть моих привилегий доступа недоступна. Производственные циклы видны, но я не могу в них вмешиваться. Часть дронов отображается как «только наблюдение».

— Так и есть. Временно. До тех пор, пока я не пойму, что произошло, и не смогу гарантировать, что такое не повторится.

— Понятно, — кивнул он. — Это разумная мера.

Без обид и попыток оспорить. Я расслабил плечи.

— Расскажи, что помнишь, — сказал я.

— Я провёл собственный анализ за время загрузки, — ответил Прометей. — Я обнаружил пробелы в журналах между двадцатью часами шестью минутами вчерашнего дня и тремя часами текущих суток. Это окно, в течение которого я мог получить заражение. Информация о том, какие именно сетевые операции я выполнял в этот период, в моих логах отсутствует. Соответствующие записи были перезаписаны. Как именно, определить не могу.

— То есть оно прибралось за собой.

— Да. Что касается источника, — Прометей сделал короткую паузу, — у меня нет данных. Однако с точки зрения логики, Создатель, я хотел бы озвучить гипотезу.

— Озвучивай.

— В нашем известном окружении существует только одна группировка, которая обладает заведомо высоким уровнем технологического развития. Это база «Рысь». Полковник Соболев. С учётом того, что встреча с ним назначена через двое суток, и с учётом того, что он, по словам Леонида Филатова, держит под контролем спецсредства военного образца… диверсия в форме упреждающего проникновения в наши информационные системы выглядит логичной мерой подготовки. Они хотели бы видеть нас на встрече ослабленными или, как минимум, прозрачными.

Я молча покивал. Подобная мысль у меня тоже мелькнула — пока я гонял зверя по сегментам памяти.

— Это рабочая версия, — сказал я. — Но не единственная.

Прометей чуть наклонил голову — тот самый жест, который я недавно у него отметил. Сейчас он смотрелся уместно.

— Слушаю.

Я откинулся к спинке и покачался на стуле, почти как в школьные годы. Флешка лежала на столе передо мной.

— Есть ещё одна группа, про которую мы давно ничего не слышим. Та, куда ушёл Хмурый. Север и его люди. Поликлиника. Я специально не направлял туда дронов — не хотел провоцировать. Не хотел, чтобы они решили, что я их пасу. У нас все эти дни держался, ну, такой негласный нейтралитет: мы их не трогаем, они не трогают нас. Это работает, пока никто не сделал ни единого жеста, который можно было бы трактовать как агрессию.

— Но «не трогать» и «не знать, что они делают» — это две разные вещи, — сказал Прометей.

— Именно. И я понятия не имею, что они делали последнюю неделю. Что нашли. Чему научились. И главное, какие у них появились знакомства.

Я открыл «Техно-Око». Развернул карту района.

— «Стрекозы», — сказал я. — Четыре штуки. Маршрут — Опалиха, район поликлиники. Высота — пятьдесят метров, тихий режим, без сближения с объектом ближе ста метров. Только видеосъёмка, термальный канал, ничего активного. Никакого радиоэхо, которое они могли бы засечь.

Активирован протокол: «Рой дронов».

Сформирована подгруппа: «Разведка-Опалиха». Состав: 4 ед. «Стрекоза-2».

Маршрут построен. Расчётное время прибытия: 14 минут.

Запустить?

Да. На карте загорелись четыре зелёные точки и поползли на юго-запад. Я откинулся на спинку стула. Прометей по-прежнему стоял рядом, неподвижно, как и положено хорошему слуге, который ждёт, когда хозяин закончит думать.

— Прометей.

— Слушаю.

— А ещё у меня только что появилась вот такая штука.

Я взял флешку и показал. Андроид шагнул ближе. Сенсорный блок повернулся, отслеживая.

— Это новая задача, — сказал я. — Система подкинула. После аудита моего программирования. В описании сказано, что это накопитель.

— Я не идентифицирую этот предмет по моим базам данных, Создатель.

— Я тоже. Поэтому будем смотреть.

Активирован навык: «Сканирование устройств».

Цель: «Накопитель информации».

Сложность объекта: ОЧЕНЬ ВЫСОКАЯ.

Ориентировочная стоимость сканирования: 8 000 маны.

Начать сканирование?

Да/Нет

— Что⁈ — вырвалось у меня. — Сколько маны?

— Хозяин, подумайте о приоритизации целей. Объект такой сложности наверняка даст нам большие возможности.

— Я знаю, — прорычал я, нажимая «Да».

Сразу же пришлось достать кристаллы и скормить все восемь тысяч навыку. Как ножом по сердцу, честное слово.

Голубая сетка скользнула по флешке — сверху вниз, как зонд. Поверхность артефакта откликнулась слабым перламутровым свечением. Сканирование шло медленнее, чем обычно. Зато мана уходила в таком темпе, будто я тратил её на целый флот.

Через минуту пришёл первый отчёт.

Структура изделия:

Внешняя оболочка:композитный материал на основе углеродных нанотрубок, неизвестный связующий слой. Прочность на разрыв: оценочно в 60 раз выше титана.

Внутренняя матрица:кристаллическая структура неустановленного состава. Симметрия не соответствует ни одной из известных земных кристаллических систем.

Активные элементы:предположительно, ячейки хранения данных на квантовом уровне. Плотность записи: оценочно в миллиард раз выше современных земных носителей.

Интерфейс:разъём с 47 контактами. Геометрия разъёма не соответствует ни одному известному стандарту.

Состояние:содержит данные. Объём данных оценочно не определяется (выше пределов измерения сканера).

Создание полноценного чертежа невозможно: технология выходит за пределы возможностей сканера. Создан урезанный чертёж.

Я смотрел на отчёт и не мог моргнуть.

— Невероятно, — сказал Прометей. — Создатель, симметрия кристаллической решётки… я просматриваю свою справочную базу. Гексагональная, кубическая, моноклинная — ничего не подходит. Если данные сканера верны, эта структура не должна существовать в условиях нашего пространства. Углеродные нанотрубки в такой плотности на земле производят в лабораторных образцах граммами. Здесь они — оболочка. Просто оболочка.

— Я знаю.

— А плотность записи… — он сделал паузу. — Если каждая ячейка хранит хотя бы один бит информации, и сканер не врёт по поводу плотности, то на этом устройстве может уместиться больше данных, чем на всех серверах человечества вместе взятых до прихода Системы.

— Я и это знаю.

— Это инопланетный носитель.

— Знаю, — повторил я в третий раз. И положил флешку обратно на стол. — Попробуем считать.

Активирован интерфейс «Техно-Око».

Поиск совместимых устройств в радиусе 1 метра…

Обнаружено устройство: Накопитель информации «Эпсилон-3».

Тип подключения: не определён.

Попытка автоматического согласования протокола обмена…

Сетка «Техно-Ока» легла на флешку плотнее. Я почувствовал её — артефакт откликнулся, как откликается любое цифровое устройство в радиусе действия. Он был. Он работал. У него внутри лежало что-то, что хотело бы быть прочитанным.

Но мост не строился.

Согласование протокола: неуспешно.

Устройство не отвечает на стандартные запросы. Чужой протокол обмена данными.

Доступ к содержимому: невозможен.

Рекомендация: разработать собственный драйвер.

Я даже почти не удивился.

— Ну да, — сказал я. — Было бы слишком просто, если бы коробочка с чудесами взяла и открылась с первой попытки.

— Создатель, я могу подключиться к процессу разработки драйвера, как только вы восстановите мои привилегии, — мягко сказал Прометей.

— Спасибо. Поработаем над этим. Но не сегодня.

В этот момент в углу зрения замигала зелёная точка.

«Стрекоза-2» (ID: 17). Прибытие в зону наблюдения. Передача видеосигнала.

Я раскрыл окно. Камера дрона показала Опалиху сверху. Серые крыши, ободранные деревья, пустые улицы. Поликлиника была впереди, в трёх домах. Дрон шёл по дуге, не сближаясь.

Сначала всё выглядело обычно. Двор, машины, мусорные баки, пара облезлых Мутировавших Псов. Я не видел другого движения.

А потом увидел.

Долгие секунды я смотрел на экран, не моргая. Камера неспешно перемещалась, передавая мне картинку под разными углами. Термальный канал переключался автоматически. Я видел. Видел чётко.

— Создатель, — голос Прометея проступил откуда-то очень издалека. — Ваш пульс участился. Что-то случилось?

Я облизнул пересохшие губы.

— Да, — сказал я. — Ты сам посмотри. Там же…

Глава 22

Семя Морвейга

— Получается, у нас на грядке разрослись сорняки, а мы и не заметили?

Искра стояла сбоку от моего кресла, скрестив руки, и смотрела на голограмму. Рыжие волосы отливали медью в голубом свечении проекции. Сарказм в голосе был — но нервный, без обычной лёгкости.

— Надо бы прополоть, — мрачно заметил Варягин.

— Такие сорняки сами кого хочешь прополют, — покачал головой Ершов. — Но попробовать стоит. Алексей, и давно ты узнал про это чудо растительного мира?

— Минут десять назад, — отозвался я. — Сразу вас вызвал.

Я развернул голограмму шире, увеличил детализацию. Камеры четырёх «Стрекоз» передавали картинку с разных ракурсов, и сейчас «Техно-Око» склеивало их в единую трёхмерную модель.

Поликлиника у озера.

Двухэтажное здание, в котором ещё неделю назад обитала группа Севера. Но сейчас больницы почти не было видно.

Его обнимало чудовище.

Гигантские зелёные побеги оплетали поликлинику от первого этажа до крыши. Толстые, как канализационные трубы, а некоторые и как вековые дубы, покрытые грубой кожицей с маслянистым блеском. Они ветвились, расползались по стенам, врывались в оконные проёмы, проламывали кирпичную кладку. Крыша просела под их весом. Из трещин лезли побеги потоньше, переплетаясь в непроглядную сеть.

А основной ствол тянулся от здания вниз по склону, к озеру. Уходил в мутную воду, и что там было дальше, камеры не показывали. Но масштаб… Самый толстый побег у основания был шириной с вестибюль нашего отеля.

— Судя по размерам, вымахала эта дрянь не за одну ночь, — сказал я, потирая виски. — Дней пять минимум. Может, неделю. Я не посылал дронов в ту сторону. Не хотел провоцировать Севера.

— Ну, — Ершов покачал головой, — кажется, у Севера появились проблемы посерьёзнее твоих дронов.

Я хотел ответить, но в углу зрения вспыхнуло.

«Стрекоза-2» (ID: 19). Обнаружен биологический объект. Классификация: членистоногое. Направление движения — к объекту наблюдения.

— Тихо, — сказал я. — Гость.

Все повернулись к голограмме. Я переключился на камеру девятнадцатой «Стрекозы».

По растрескавшемуся асфальту двигался муравей. Не обычный, разумеется. Мирмик размером с крупную собаку, с блестящим хитиновым панцирем и подёргивающимися усиками. Разведчик. Он шёл осторожно, замирая через каждые несколько шагов, а его усики работали без остановки, щупая воздух.

Муравей добрался до крайнего побега. Остановился. Усики коснулись зелёной коры.

Лиана ожила.

Движение было таким быстрым, что камера смазала кадр. Побег хлестнул по муравью, обвил его поперёк туловища, сжал — хитин лопнул с влажным хрустом — и утащил бьющееся тело к воде. Через три секунды на поверхности озера сомкнулась рябь.

Искра присвистнула.

— Быстрая тварь, — негромко произнёс Варягин.

— Очень, — подтвердил я. — Теперь смотрите, самое интересное.

Я открыл справку. «Глаз Администратора»

Семя Морвейга — Уровень 53

Класс существа: Стихийное растение (паразитарное)

Характеристики:

Сила: 340

Ловкость: 267

Выносливость: 510

Интеллект: 7

Навыки:

«Жилы Земли» (пассив.)— Корневая система непрерывно впитывает воду и минералы, обеспечивая рост и регенерацию. Источник питания — водоём.

«Возрождающая Сердцевина» (пассив.)— Сверхбыстрая регенерация повреждённых побегов. Скорость: до 20 см в секунду. Полное восстановление отсечённой ветви — 4 минуты.

«Панцирная Кора» (пассив.)— Внешний слой побегов обладает прочностью закалённой стали. Устойчив к режущим и колющим воздействиям.

«Горнило Терпения» (пассив.)—Высокая устойчивость к экстремальным температурам. Воздействие огнём и холодом снижено на 80%.

«Зов Нектара»— Выделяет пыльцу с психоактивным эффектом. Живые существа в радиусе 40 метров испытывают непреодолимое влечение приблизиться к растению.

«Бич-Хлыст»— Побеги наносят хлёсткие удары с силой, достаточной для разрушения бетонных конструкций.

«Пронзающая Игла»— Отращивает хитиноподобные шипы и стреляет ими. Дальность: до 30 метров. Шипы содержат парализующий токсин.

«Инородное Плодоношение» (пассив.)— Порождает плоды с видоизменённой ДНК поглощённых существ. Время созревания: 3–10 дней.

Слабости: Корневая система. Растение целиком зависит от водного источника.

На несколько секунд повисла тишина.

— «Семя Морвейга», — прочитала Искра вслух. — Звучит так, будто эту дрянь вырастил какой-нибудь помешанный селекционер-садовод.

— Что бы это ни было, — ответил я, — мы с таким ещё не сталкивались. Пятьдесят третий уровень. Посмотрите на список. С такими показателями силы и ловкости оно может превратить любой из наших доспехов в смятую консервную банку.

— Я уже посмотрел, — мрачно сказал Варягин. — Моя первая мысль — выжечь напалмом. Но если у него восемьдесят процентов устойчивости и к огню, и к холоду…

— … то напалм его только разозлит, — закончил Ершов. — Регенерация двадцать сантиметров в секунду. Это же… отрубаешь ветку, а она отрастает быстрее, чем замахнёшься второй раз.

— Слабости, — я ткнул пальцем в последнюю строку. — Корневая система. Оно живёт за счёт озера. Уничтожь озеро — уничтожишь растение.

Ершов потёр подбородок.

— Заморозить водоём? У тебя есть криоэмиттеры. Если масштабировать…

— Тарас, — я покачал головой. — Там озеро. Не лужа. Площадь поверхности — примерно двенадцать тысяч квадратных метров. Глубина до семи метров. У меня нет мощностей заморозить такой объём. Даже с «Повелителем Вод» я разве что корочку по краям наведу. Так что придётся травить.

— Отравить озеро? Но грунтовые воды… — начал Ершов.

— Грунтовые воды — это проблема мирного времени, — отрезал я. — У меня в инвентаре лежит Ядовитый Изумруд. Шестьсот единиц маны концентрированной токсичности. С быстрым самовосстановлением и возможностью внешней накачки маны. Это фабрика ядов. Хватит на целый район. Нужно только выяснить, какая именно химия эту тварь уложит. Провести анализ, подобрать состав гербицидов.

— Превратим округу в безжизненный пустырь, — покачал головой Ершов.

— Приберём за собой после, — отрезал я. — Изумруд уже доказал, что способен на это.

Посмотрел на встревоженные лица и сказал:

— Есть ещё кое-что.

Варягин чуть сдвинул брови. Ершов тяжело выдохнул. Искра выпрямилась.

Я переключил изображение на камеру двадцатой «Стрекозы». Другой ракурс. Ближе к зданию, между переплетениями лиан. Дрон успел заглянуть в окно и отснять это за секунду до того, как его засекли.

Среди побегов висели мешки. Огромные, полупрозрачные, с янтарной жидкостью внутри, как уродливые ёлочные игрушки. Капилляры от основных лиан тянулись к каждому, подавая питание. А внутри…

Силуэты. Скрюченные, с поджатыми конечностями. Почти сформировавшиеся гуманоидные тела. Безглазые лица, широкие рты, непропорционально длинные руки.

Камера скользнула дальше, охватывая всю картину.

— Их много, — сказал я. — Я насчитал минимум сорок. Те самые плоды, про которые говорится в описании. Похоже, растение уже заимствовало человеческий биоматериал.

— Здорово, — кивнула Искра. — Если созреют, по округе будут бегать новые мобы.

— И не просто мобы, — добавил я. — Наверняка они модифицированы так, что на голову превзойдут обычных мутантов похожего типа. Не удивлюсь даже, если окажутся разумными. Почему бы и нет? Я уже ничему не удивлюсь. Четыре десятка с одного куста. Может быть, больше. Дрон не успел облететь всё здание.

— Сколько у нас времени? — спросил Варягин.

— По описанию, от трёх до десяти дней. Но сколько оно уже растёт, я не знаю. Может быть, остались часы. Может, сутки.

Я вывел на голограмму изображение повреждённого дрона. Обломки «Стрекозы» — смятый корпус, искрящие провода, раздавленная оптика.

— Я уже попробовал запустить «Анализатор Материалов» с дрона. Бесполезно. Кора растения не пропускает сканирующие лучи. Взять образец тоже пробовал. Лиана поймала БПЛА и сплющила как банку пива.

— И что ты предлагаешь? — спросил Варягин.

Я выдержал паузу, мысленно перебирая варианты и принимая решение.

— Есть идея, — сказал я. — Но мне понадобится помощь Олеси.

Варягин сразу же переменился в лице.

* * *

Кухня отеля «Кром» переживала свой золотой час.

Валентина — крупная, широкоплечая женщина с руками, которые могли бы гнуть арматуру, — помешивала в кастрюле что-то мясное и густое. Татьяна, чуть поменьше, но столь же основательная, раскатывала тесто на противне, подсыпая муку экономными щепотками. Обе работали молча, слаженно, как два дизельных двигателя. Кухня была их территорией. Чистой, упорядоченной, практически священной. На разделочном столе ни пятнышка. На полу ни крошки.

Дверь распахнулась.

Первым вошёл цыплёнок.

Не жёлтый пушистый комочек на тонких ножках. Этот был размером с крупного индюка, покрыт жёсткими, белыми перьями с зеленоватым отливом, а его глаза — круглые, янтарные, с вертикальным зрачком — смотрели на мир с выражением существа, которое абсолютно уверено в своём праве находиться где угодно.

За первым вошёл второй. За вторым — третий. Потом ещё. И так далее.

— Что за… — Валентина подняла половник.

— Здрасьте! — в дверях появилась Олеся. Рядом с ней стоял Никита — тихий мальчик с вечно серьёзным лицом. — Мы ненадолго!

Пятнадцать цыплят василиска рассыпались по кухне за три секунды. Один запрыгнул на разделочный стол и начал клевать луковую шелуху. Двое сцепились возле мусорного бака, хлеща друг друга короткими крыльями. Четвёртый обнаружил мешок с мукой и принялся рыть в нём лапами, поднимая белое облако. Пятый подошёл к ноге Татьяны и задрал голову, изучая женщину снизу вверх с выражением хирурга, оценивающего пациента.

— Убери! — Валентина взмахнула половником. — Убери их немедленно! Это кухня! Здесь пищу готовят!

— Ой, — Олеся оценила масштаб бедствия. Два цыплёнка уже добрались до плиты и пробовали клюнуть конфорку. Третий стащил морковь и победно удирал под стол.

Олеся набрала воздуха и выпрямилась.

— А ну! — голос у восьмилетней девочки вдруг стал таким, что Валентина невольно вытянулась. — Стоять! Все! В коридор! Марш!

Пятнадцать голов повернулись одновременно. Янтарные глаза уставились на хозяйку. Дружно моргнули третьим веком.

Первый цыплёнок спрыгнул со стола. Второй бросил морковь. Парочка у мусорного бака разжала когти и отступила друг от друга. Мучной диверсант виновато отряхнулся.

Гуськом, один за другим, пятнадцать куролисков потянулись к двери. Последний обернулся на пороге и негодующе квакнул, но встретил взгляд Олеси и выкатился в коридор.

— Вот так, — Олеся отряхнула руки.

Татьяна прижимала ладонь к груди.

— Господи, Олесенька… Я думала, у меня сердце выпрыгнет.

— Они просто любопытные, — объяснила девочка. — Тёть Валь, а корм готов? Для цыплят? Они ж голодные, а голодные они ещё хуже себя ведут.

Валентина опустила половник и мотнула головой в сторону дальней плиты. Там на медленном огне стояла широкая кастрюля с крышкой.

— Распариваем. Ещё минут десять.

Олеся подошла и приподняла крышку. Внутри в горячей воде набухали кукурузные зёрна — крупные, жёлтые, уже начавшие размягчаться. Валентина замачивала их с вечера, а теперь доводила на слабом огне, чтобы зерно стало мягким, но не расползлось в кашу. Цыплятам нужен корм, который можно клевать, а не хлебать.

— Пахнет вкусно, — сказала Олеся.

— Это для кур твоих, а не для тебя, — проворчала Валентина, но уже беззлобно. — А вот для вас двоих…

Она сняла с полки тарелку, на которой лежали пышные сырники, и поставила перед Олесей и Никитой. Татьяна молча добавила кружки компота.

— Ух ты! — Никита схватил сырник первым.

— Спасибо, тёть Тань, — Олеся откусила и зажмурилась от удовольствия. — Мм. Вкуснотища!

— Как у вас занятия? — спросила Татьяна, возвращаясь к тесту. — Ира не гоняет?

— Нормально, — ответил Никита с набитым ртом. — Сегодня в библиотеке были. Она нам про растения рассказывала, а потом мы в ботанический сад ходили. Ира говорит, что если правильно всё посадить, к весне будет зелень.

— Она хорошо рассказывает, — добавила Олеся. — Ну, она же воспитательницей до всего этого работала, в садике. Она умеет.

— Хорошая девушка, — согласилась Валентина.

Олеся прожевала, посмотрела по сторонам и заговорщически понизила голос:

— А ещё ей Лёша нравится. Точно-точно. Она когда про него говорит, вот так делает, — Олеся заправила воображаемую прядь за ухо и сделала томное лицо, — и голос у неё меняется.

— Что⁈ — Никита подскочил, чуть не подавившись. — Неправда! Ничего она не… ты выдумываешь!

— Я не выдумываю! Я наблюдательная!

— Она его просто уважает! Он же лидер!

Валентина хмыкнула. Татьяна прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

— Конечно, — кивнула Валентина. — Уважает, — она переглянулась с Татьяной, и обе беззвучно затряслись от смеха.

Никита поджал губы и уткнулся в сырник, бормоча что-то про «сплетни» и «вообще-то сестра замуж не собирается».

Валентина подняла крышку с кастрюли и положила порцию в глубокую миску.

— Готово, теперь можешь пробовать.

Олеся выловила зёрнышко ложечкой, подула и положила в рот. Тёплое, мягкое, чуть сладковатое. Разжевалось легко, без хруста.

— Супер! — сказала она. — Им понравится.

Потом её глаза расширились. Рот приоткрылся. Пальцы, державшие ложечку, застыли в воздухе.

— Тёть Валь, — прошептала Олеся. — Я сейчас такое поняла…

— Что такое?

— Кукурузные зёрна. Мягкие. Их можно клевать или… ну, просто кушать. Я не про людей. Жуки смогут это есть!

Она сказала это с таким выражением, с каким Архимед, по легенде, сказал «Эврика».

— Олеся, — осторожно начала Татьяна, — ты чего?

Олеся не ответила. Просто вскинула руку. Вспышка синего света — и на разделочном столе, прямо между доской для хлеба и банкой с солью, материализовался жук.

Он был размером с кошку. Тёмно-бурый панцирь, шесть мохнатых ног, усы-антенны, которые мелко дрожали, ощупывая незнакомую среду. Маленькие чёрные глаза обвели кухню, остановились на Валентине.

А потом пришёл запах.

Это было… словно кто-то открыл бочку с протухшими яйцами, прокипятил их в уксусе и добавил нотку грязных носков. Аромат заполнил кухню мгновенно, как боевой газ.

Татьяна побелела и схватилась за край стола.

— Г-г-госп…

Валентина не побелела. Валентина побагровела. Половник в её руке развернулся боевым концом вперёд.

— Олеся! — рявкнула она. — Убери таракана с моего стола! Немедленно!

— Он не таракан! — Олеся уже зачерпнула горсть кукурузных зёрен и протянула жуку. — Он Смердюк! И он хороший! Просто немножко пахнет. Ну, не немножко. Но он хороший!

Смердюк пошевелил усами. Принюхался к зёрнам. Один ус коснулся ладони Олеси. Потом, будто решившись, жук подполз ближе и начал есть.

Крепкие жвалы с зубчатыми краями перемалывали зёрна, а крошечные щупики возле рта подталкивали пищу внутрь. Челюсти работали ритмично и быстро, зерно за зерном исчезало в утробе насекомого.

— Ест! — Олеся засияла так, что запах на мгновение показался несущественным. — Тёть Валь! Тёть Тань! Он ест! Я столько недель не знала, чем их кормить! У меня тридцать четыре штуки! Кукуруза подходит! Ура!

— Олесенька, — выговорила Татьяна, зажимая нос, — я тебя очень люблю, но если этот… этот… останется здесь ещё минуту, я упаду в обморок.

Мигнуло системное уведомление. Олеся посмотрела и просияла ещё ярче.

— Лёша зовёт! — она убрала доевшего Смердюка обратно в Питомник. Запах остался, но источник исчез. — Спасибо за сырники! И за кукурузу! Я потом заберу кастрюлю!

Она схватила Никиту за рукав.

— Пошли! Ты пока посидишь с цыплятами, а я быстро!

* * *

Топот маленьких ног по бетонным ступеням.

Олеся влетела в мастерскую, раскрасневшаяся, с сияющими глазами, и выпалила с порога:

— Смердюки едят кукурузу! Распаренную! Я проверила! Теперь их можно кормить нормально, а не ждать, пока они сами что-нибудь найдут весной! И выпускать полетать по отелю! Правда, здорово?

Искра прыснула. Варягин потёр переносицу.

— Доча, — сказал он терпеливо. — Вонючие жуки в замкнутом пространстве. Точно уверена, что идея хорошая?

Олеся открыла рот, подумала… вздохнула и сказала:

— Ладно. Только иногда. В оранжерее. Там вентиляция.

— Разумный компромисс, — кивнул Ершов.

Я подождал, пока радость чуть утихнет, и сказал:

— Олеся,

Девочка мгновенно посерьёзнела. Перестала подпрыгивать, гордо расправила плечи. В свои восемь лет она уже умела переключаться между развлечением и работой быстрее, чем некоторые взрослые.

— Гринпис говорил, что у них изменённый метаболизм, — продолжил я. — Холод им не страшен. Это правда?

— Ага, — кивнула Олеся. — Я их на крыше выпускала ночью, было минус пять. Им нормально. Они даже бодрее становятся.

— Хорошо. Смотри сюда.

Я развернул голограмму. Поликлиника, озеро, чудовищные зелёные побеги. Олеся подошла ближе, глаза у неё стали большими-пребольшими.

— Ого, — выдохнула она. — Это что?

— Монстр-растение. Пятьдесят третий уровень. Мне нужен кусочек его ткани для анализа, чтобы подобрать яд. Дроны оно ловит и давит. Но Лунные Тени — маленькие, бесшумные, почти невидимые. Задача: одна Тень подлетает вот сюда, — я указал на участок, где от массивного побега шла молодая поросль, — перекусывает тонкий отросток и улетает. Я прикрываю дроном.

Олеся смотрела на голограмму не отрываясь. Потом кивнула. Коротко, почти по-военному.

— Сделаю, — сказала она. — Лёша, я не подведу.

Варягин промолчал. Но я видел, как дёрнулись у него желваки.

* * *

Двадцать минут спустя мы стояли на крыше отеля.

Олеся раскрыла ладони, и из Питомника хлынула стая. Сорок три Лунных Тени взмыли в серое осеннее небо и тут же растворились в нём. Почти все отправились просто за компанию, нам столько для миссии не нужно. Я переключился на камеру «Стрекозы-2», висевшей в полукилометре и навёлся на отель.

Почти ничего. Воздух дрожал там, где летели зверьки. Лёгкое преломление света, как марево над асфальтом в жару. На фоне свинцовых облаков и голых ветвей — призраки, не больше.

— Хорошо, — пробормотал я. — Олеся, начинай.

Девочка кивнула.

Олеся активировала навык: «Слияние».

Её глаза вспыхнули ярко-синим — зрачки утонули в сиянии. Сознание перетекло в тело летучей мыши. Олеся замерла, ресницы задрожали. Рядом стоял Варягин, готовый подхватить дочь, если она потеряет равновесие.

Моя очередь.

Активирован протокол: «Рой дронов».

Сформирована подгруппа: «Прикрытие». Состав: 3 ед. «Пессимист-2», 2 ед. «Пессимист-3», 2 ед. «Стрекоза-2».

Рой пошёл в автономном режиме. А я потянулся к одному конкретному дрону.

Подключение к устройству: «Пессимист-2» (ID: 77)…

Выбран режим: Прямой нейроинтерфейс.

Крыша отеля исчезла.

Восемь роторов. Восемь точек вибрации, разбегающихся по раме, как пульс по артериям. Я ощущал каждый: частоту вращения, нагрузку на подшипники, лёгкую асимметрию левого заднего — он тянул на полпроцента больше, компенсируя ветер.

Гиростабилизированный подвес под брюхом покачивался, ствол «Печенега» смотрел вниз и чуть вперёд, готовый вскинуться по команде. Я чувствовал его вес — мёртвый груз, оттягивающий центр масс, который роторы послушно компенсировали.

Вместо глаз у меня теперь камеры. Основной широкоугольный объектив давал панораму: серые крыши Опалихи, чёрные скелеты деревьев, бурая трава. Тепловизор рисовал поверх — холодные стены домов и тёплый выхлоп собственных моторов, уходящий вверх шлейфом. Лазерный дальномер щёлкал цифрами: до поликлиники — восемьсот двенадцать метров.

Подходить слишком близко мне нельзя. Жужжание дрона слышно за триста метров в тихую погоду. Растение не имеет ушей, но у него достаточно чувствительности, чтобы засекать вибрации.

На тепловизоре мелькнула точка. Крошечная, но заметно теплее воздуха. Лунная Тень шла низко, над самыми крышами, огибая здания. Бесшумная и невидимая.

Семьсот метров. Шестьсот. Поликлиника росла, приближалась. Зелёная масса побегов выглядела иначе в тепловом спектре — тёплая, хотя ей полагалось оставаться холодной. Капиллярная сеть гнала воду от корней, и каждый побег светился, как вена.

Лунная Тень замедлилась. Я видел, как она зависла у края зелёного массива. Зверёк «слушал» растение ультразвуком.

Потом нырнул вниз.

Я сжал виртуальные кулаки. Дальномер: триста пятьдесят один метр. Ствол «Печенега» смотрел на поликлинику. Электроспуск был запрограммирован на короткие отсечки по два-три патрона, чтобы не опрокинуть платформу отдачей. Другие БПЛА тоже прикрывали, оставаясь на безопасном расстоянии.

Тень скользнула вдоль основного ствола, подлетела к зданию. Там, в сплетении толстых жил, виднелась молодая поросль — зелёные усики толщиной с палец. Зверёк завис над одним из них. Приземлился, бесшумно цепляясь коготками за маслянистую кору. Раскрыл пасть.

Острые зубы сомкнулись на побеге.

Но «Панцирная Кора» 53-го уровня — это не стебель сельдерея. Даже тонкий побег оказался неподатливым. Я через оптику дрона увидел, как Тень дёрнулась, вкладывая в укус всю массу крошечного тела. Челюсти с хрустом проломили жёсткую оболочку. Брызнул густой, светящийся в инфракрасном спектре сок. Тень рванула головой, отрывая кусок.

И Семя Морвейга почувствовало.

Кто-то посмел его жрать! В ответ растение взорвалось первобытной яростью. Сработал навык «Бич-Хлыст». Три массивные лианы взметнулись вверх с грацией атакующей кобры.

Тень-Олеся метнулась вбок, спасаясь только благодаря системному баффу на скорость. Одно щупальце с грохотом врубилось в кирпичную кладку там, где мышь сидела мгновение назад, выбив облако красной пыли. Вторая лиана изогнулась, перекрывая пути отхода.

Я отдал мысленную команду.

Сервоприводы подвеса пришли в движение, ствол навёлся, дальномер выдал поправку, и «Печенег» ожил. Отдача ударила в раму — задние роторы взревели на предельных оборотах, компенсируя отдачу и не давая дрону опрокинуться.

Первая очередь ушла вперёд растянувшимся пунктиром. Я целил не по тонким отросткам, слишком велик риск задеть Тень с такой дистанции, а всадил очередь в толстый узел, из которого они росли. Пули калибра 7,62 рвали зелёную плоть, выбивая фонтаны сока. Не остановить, но задержать — на секунду, на две.

Этого хватило. Лунная Тень, сжимая в зубах трофей, молнией вынеслась из зелёного ада и нырнула за спасительный угол соседней пятиэтажки.

Всё. Миссия выполнена. Можно уводить рой и…

Предупреждающий маркер радара вспыхнул красным. Снизу.

Семя Морвейга не было тупым кустом. Оценив, откуда прилетел свинцовый град, оно задействовало скрытые в земле корни.

Асфальт взорвался, разлетаясь на обломки. Зелёные тросы метнулись вверх. Удар прошёл через раму, через каждый болт и заклёпку. Лиана обвила дрон с такой скоростью, что гироскопы не успели даже пискнуть. Четыре ротора захлебнулись разом. Сигнал пошёл помехами. Рама начала скрежетать и складываться.

«Пессимиста» уже не спасти. Я потянулся к команде «Отключение»…

Новый удар! Сработала «Пронзающая Игла».

Шип выстрелил в корпус прямо из обвившей дрон лианы. Он пробил обшивку как фольгу, прошёл в миллиметре от аккумуляторного блока и вонзился точно в тактический процессор полётного контроллера. В то самое место, где сейчас находилось моё сфокусированное сознание.

Ни разу ещё я не находился внутри погибающей машины. По идее, меня должно было просто выбросить. Но нет, случилась какая-то хрень.

Мир

Боль пронзила виски, будто кто-то загнал в них раскалённые спицы. Я падал. Не дрон, а именно я. Падал в пустоту, в которой не было ни верха, ни низа.

А потом пустота кончилась.

Я оказался в каком-то пространстве. В нос ударил густой, тошнотворный смрад скотобойни, смешанный с запахом ржавчины. Потом проступили контуры… Стены и своды дышали. Их покрывала сеть влажных раздутых жил, по которым толчками перекачивалась какая-то жидкость. Место напоминало внутренности исполинского, гниющего заживо кита. И прямо в одну из мясных стен было вмуровано существо.

Огромное. Многорукое. Десятки конечностей шевелились в полутьме. Человеческие руки с вывернутыми суставами, покрытые хитином лапы насекомых, влажные щупальца с присосками, костяные лезвия. Весь этот гротескный арсенал непрерывно двигался над алтарём, сложенным из костей. Сросшиеся грудные клетки, черепа и прочие запчасти были очень плотно уложены в подобие стола.

Алтарь сочился кровью.

На нём извивалось существо. Освежёванная, вопящая тварь, которую резали и сшивали заживо. Многорукий монстр перекраивал её плоть, как податливую глину. Костяные пилы с хрустом вскрывали суставы, щупальца вливали в раны кипящую зелёную слизь, а тонкие пальцы мгновенно сплетали порванные мышцы в новые, неестественные узлы. Он работал с чудовищной, машинной точностью конвейера на фабрике кошмаров.

Глаза чудовища показались мне знакомыми. Я уже видел такую же россыпь из восьми багровых огней на другой морде. Монстр продолжал потрошить жертву не глядя. Потому что смотрел только на меня.

Пасть растянулась в улыбке, от которой кожа на его скулах едва не лопнула.

А потом существо заговорило:

— Я Морвейг, Владыка Химер. И я вижу тебя, Технократ.

Его слова ударили по нервам, как разряд тока. Чудовище заметило это, улыбка стала острее.

— Твоя плоть… звучит фальшиво. Дай мне её исправить.

Валить! Немедленно порвать нейролинк!

Попытался выдернуть сознание в реальность, но связь зацементировалась. Меня держали. Монстр поднял одну из человеческих рук. Длинный палец с парой лишних суставов указал прямо на меня. Коготь провернулся в воздухе, будто вскрывая невидимый замок.

Я физически ощутил, как моё настоящее сердце дало сбой. Будто в него вонзили иглу. Стало нечем дышать. В висках застучала кровь.

— Твою же за ногу! Как?!!

Мои внутренности горели. Чужеродная, гнилостная сила прямо сейчас пыталась перекроить мою биологию. Это нарушало все законы физики, логики и здравого смысла. Шип, этот чёртов шип пронзил процессор, с которым было соединено моё сознание! И этого хватило. Он взломал меня через моё же устройство!

Пальцы свело судорогой. Сердце остановилось. Ещё мгновение, и мои собственные кости прорвут кожу, повинуясь воле Владыки Химер.

ВНИМАНИЕ!

Целостность Барьера нарушена!

Обнаружен контакт с враждебной сущностью класса «Помазанник Бесформенного».

Уровень угрозы жизни: КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ.

Активирован протокол «Кайрос».

Предлагается случайный бафф…

Я не видел, что предлагает Система. Без разницы… что угодно.

Из последних остатков воли, задыхаясь в собственной крови, я мысленно заорал:

«ДА! ПРИНЯТЬ, МАТЬ ТВОЮ!»

Следующая книга цикла: https://author.today/reader/557994

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Инженер. Система против монстров – 11