Хозяин тайги. Ты - моё спасение

Пролог

Хозяин тайги. Ты - моё спасение

Пролог

Споткнувшись, я падаю на четвереньки.

Дыхание вырывается из меня с каким-то хрипящим свистом.

В отчаяние закрываю глаза, понимая, что сил бежать дальше больше нет.

Сколько вот так я бежала? Час? А может вообще прошло всего минут двадцать?

Всё, Алиса, кажется, ты достигла своего предела.

С отчаянием всхлипываю и крепко зажмуриваюсь, чувствуя как из глаз капают слезы на снежный покров земли.

Вдалеке слышу голоса своих преследователей. Мозг у меня не так замерз как тело, поэтому тут же дает всем моим мышцам команду «Бежать!». Рефлекторно подрываюсь с земли и тут же с криком, взмахнув руками в воздухе, падаю на задницу.

И пожалуй, именно в этот момент я понимаю, насколько сильно замерзла. Майка, теплые джинсы и фланелевая рубашка — точно не та одежда, которая спасет от сибирского мороза и пронизывающего ледяного ветра.

Стопы ног я уже вообще не чувствую.

Мерзкие голоса преследователей ближе.

С трудом, но удается развернуться лицом в сторону леса, откуда вот-вот должны выйти эти сволочи. И пока жду их, заторможено оглядываюсь по сторонам, выбивая зубами чечетку.

А тут красиво… на совсем небольшой поляне, в центре которой я нахожусь.

Обняв себя за плечи практически застывшими руками, любуюсь красотой этого места. Это кажется абсурдом — зная, что тебя скоро скорее всего убьют, чем-то любоваться, а не пытаться бежать дальше. Но я четко понимаю — больше я не смогу встать. Тело совсем окоченело от холода.

Луна сегодня светит настолько ярко, что её свет довольно хорошо освещает это место и меня, конечно же. Снег в лунном сиянии блестит и искрится. А ещё звонко хрустит подо мной, когда я начинаю заваливаться то в одну сторону, то в другую.

Кровавые следы от моих ног, ведущие из леса прямо в центр поляны — даже они не вызывают какого-то отвращения.

Перед глазами начинает всё плыть.

В этот момент на поляну выходят четверо парней, громко и пьяно смеясь.

— Ну что, попалась лисичка! — мерзко ухмыляется один из них. — Готова расплачиваться за то, что совершила?

Медленно и не спеша они выдвигаются в мою сторону. Но моментально застывают на месте, когда в лесной чаще за моей спиной раздается яростный рёв, сливающийся со звуком лопающихся веток.

Эхо этого низкого рыка волной прошлось по поляне и понеслось дальше.

— Это кто? Медведь? — испуганным голосом задает вопрос самый молодой парень, как только рык повторяется, но уже значительно ближе и ещё яростней.

Он начиная пятиться назад, поднимая ружье и направляя его поверх моей головы.

— Твою же мать! — раздраженно рычит тот, который обращался ко мне. — Надо валить парни. Наши дробовики нихера не помогут нам против медведя. Только разозлят его и…

Он затыкается, смотря в лес широко округлившимися от страха глазами.

Оборачиваюсь через плечо и чуть сознание не теряю от этого движения. А потом уже… от вида большого черного медведя, выходящего из чащи.

Зверь тяжело сопит, с шумом втягивая воздух. И он ему, видимо, не нравится. Потому что тут же глухо и недовольно зарычал, начиная идти прямо на меня, но смотря на четверку.

— Парни… медленно отступаем назад… — слышу еле слышный шепот кого-то из парней. — Очень медленно. Он пока девку будет рвать на части, мы…

Я перестаю слышать их план, в ужасе наблюдая за медведем, который как-то слишком быстро приблизился ко мне.

Огромная голова зверя наклоняется вниз, и он смотрит прямо мне в глаза. Это не глаза. Это две бушующих дикой яростью черные воронки, в которых меня начинает затягивать, заставляя сознание начинать плыть.

Как только медведь начинает подниматься на задние лапы, открывая пасть с жуткими белоснежными клыками, медленно отворачиваюсь от него и закрываю глаза.

Интересно, а какая смерть была бы менее страшной?

От рук этих подонков, которые начали отступать, судя по скрипу снега под их ногами в унтах?

Или от лап медведя, рёв которого начинает звенеть в ушах? Да так громко и мощно, что сознание решает окончательно покинуть меня.

Последнее, что я фиксирую, ныряя в спасительную темноту — как я начала заваливаться на правый бок.

Погружаясь в ледяные объятия снега, которым я уже больше никогда в своей жизни не полюбуюсь…

Глава 1

Алиса

— Вы не можете выгнать на улицу меня на ночь глядя, — со слезами на глазах смотрю на хозяйку квартиры, у которой снимаю комнату. — Мне даже пойти некуда!

На лице пятидесятилетней женщины ни грамма сочувствия. Она высокомерно поправляет чёлку и морщится.

— Ой, вот только не нужно давить на жалость, Алиса, — её голос пропитан ядом. — Можешь переночевать в каком-нибудь хостеле. Послушай, давай уже собирайся и… иди с Богом.

И про бога мне говорит та, которая выкидывает меня на улицу как котёнка?!

За четыре месяца уже неплохо её узнала, поэтому вижу, что бесполезно просить и умолять.

Вытирая со злостью слёзы на щеках, иду в свою комнату и собираю в дорожную сумку все свои вещи. Их немного, поэтому я справляюсь с этим быстро. Самое важное кладу в небольшой рюкзак, с которым практически всегда хожу на улице.

Напоследок осматриваюсь, чтобы проверить, не забыла ли что-то из своего.

На душе кошки скребут.

Ну что, Алиса, очередная глава твоей не совсем весёлой жизни закончена. Опять нужно открывать другую.

С ужасом думаю, что мне делать дальше. Куда идти? Как жить дальше?

Тяжело вздохнув, выхожу из комнаты.

Хозяйка квартиры стоит на том же самом месте в коридоре, рассматривая свой маникюр. Как только я появляюсь в её поле зрении, это бессердечная женщина молча протягивает руку ладонью вверх и машет пальцами, намекая, чтобы я отдала ключи.

Может, то выглядит по-детски, но я демонстративно игнорю её руку и начинаю надевать пуховик и шапку, поставив возле порога сумку с рюкзаком. Надеваю сапоги, беру в руки свой скарб и только тогда кидаю связку ключей на тумбочку, стоящую возле двери. Выходя из квартиры, слышу презрительное и недовольное фырканье в спину.

Да плевать. Это она должна чувствовать вину, а не я за то, что так повела с ней напоследок.

Выйдя на улицу из подъезда, сажусь на ледяную лавочку.

Мне нужно хотя бы пару минут, чтобы решить, что

Но подумать мне не даёт звонок моего сотового.

— Привет, Лиса, — весёлый голос подруги, которую я считаю сестрой, заставляет меня улыбнуться. Хотя сейчас мне совсем не до смеха.

Но в тоже время родной голос срывает внутренние предохранители, и я начинаю плакать.

— Алис, ты чего? — испуганно кричит в трубку Лена. — Алиса! Что случилось?! Ты в порядке? Боже, да ответь ты уже мне! Не пугай так!

Стараюсь взять себя в руки, всхлипывая.

— Д-а-а-а… я… в пор… рядке. Просто…

Уловив главное, что я в норме, она молчит, давая мне время на то, чтобы прореветься.

— Я правда… в порядке, — шмыгаю носом, когда истерика идёт на спад. — Просто день сегодня ужасный.

— Быстро рассказывай, что там у тебя случилось, — строго чеканит подруга.

— Меня сегодня с работы уволили, — с тоской приступаю к рассказу. — Под сокращение попала. Вернулась в квартиру, а Инна Романовна… — тяжело вздыхаю, вытирая слезы.

Три месяца мы вместе с Леной жили у Инны Романовны. А потом подруга выскочила замуж и уехала в деревню своего мужа. Месяц я прожила уже одна у женщины. И как раз сегодня должна была отдать ей деньги за следующий месяц, но она не стала их брать.

— И что сделала эта карга? — с агрессией интересуется Лена. — Подняла аренду?

— Если бы, — печально хмыкаю. — Она выгнала меня из дома.

— В смысле?! — в шоке произносит Лена.

— В прямом, — морщусь, начиная ёрзать. Скамейка ледяная, а старый пуховик не настолько тёплый, чтобы сидеть в нём на морозе в минус двадцать. — К ней сегодня переезжает хахаль. А он, видите ли, не в восторге, что в квартире ещё кто-то живёт. Ой, даже говорить не хочу больше о ней! Мне думать нужно о том, где сегодня переночевать. Вернее, искать на сайтах какой-нибудь дешёвый хостел.

— А почему дешёвый? — моментально прицепляется к моим словам подруга.

Да блин! Зря я это ляпнула. Ну, раз проговорилась, надо всё остальное сказать.

— Да мне в кафе не заплатили при увольнении. Сказали, только через три недели отдадут расчёт. А я, как назло, заняла практически все свои деньги Ритке, — говорю о девушке, с которой работала. — Она должна была мне их ещё вчера отдать, и вот уже как два дня трубку не берёт, зараза такая.

— Подожди, но у тебя же есть деньги, которые ты за аренду бы отдала Романовне.

— Эм-м-м… — мычу невнятно.

— Алиса!

— Да я их тоже Ритке заняла, — со стыдом признаюсь я. — Хотела сегодня просить Инну Романовну, чтобы подождала с оплатой пару дней, — с горечью хохотнув, продолжаю, — а оно вон как всё получилось. У меня есть пару тысяч и всё. Когда я выловлю Ритку, не знаю. Да и работу так быстро не найду, так что…

— Давай я тебе переведу, — решительно говорит Лена.

— Даже не вздумай! — я сразу её обрываю. — Что-нибудь придумаю.

Матюгнувшись, она задумчиво сопит в трубку.

— Слушай… — её голос звенит от восторга. — А приезжай к нам в Тайжинск. Прямо сегодня! Покупай билет на автовокзале и приезжай!

Она давно зовёт меня к ним в гости. Но их деревня находится слишком далеко. До неё ехать часов шесть, а то и больше. И если ехать, то точно не на один день, а из-за работы на больший срок я не могла вырваться.

— Давай, Лиса, соглашайся, — вкрадчиво говорит она. — Тут, как говорится, сам бог велел тебе у меня погостить столько, сколько хочешь. Тебя ничего там не держит сейчас. Ритку ты и по телефону выловишь. Да и работу отсюда спокойно можно найти в инете.

Задумчиво прикусываю губу.

— Возможно, тебе так понравится здесь, что ты останешься, — она говорит это с такой надеждой, что я начинаю невольно улыбаться. — У нас деревня, конечно, небольшая, но работа для тебя тут тоже найдётся.

Блин…

А может, и правда рвануть к ней в деревню?

Спустя час я иду по залу автовокзала, высматривая свободное окно.

Мамочки, я реально поддалась на её уговоры и правда собираюсь поехать в деревню за тридевять земель.

Сомнения начинают одолевать меня, но я твёрдо делаю последний шаг до кассы и, наклонившись к окошку, решительно произношу:

— Один билет до Тайгинска на ближайший рейс!

Глава 2

Алиса

— Ближайший автобус как раз через пятнадцать минут будет отходить, — стуча быстро по клавишам и смотря в монитор, словно робот, отвечает кассирша.

Она озвучивает сумму билета, и я облегчённо выдыхаю. Денег хватит. У меня, правда, остаётся всего рублей триста, но мне главное — доехать до Лены.

— До Кормиловки будет стоить… — продолжает тараторить женщина, заставляя меня недоуменно посмотреть на неё.

Зачем мне какая-то Кормиловка?

Но тут женщина замолкает и переводит свой взгляд на меня. Хмурится, а в глазах мелькает растерянность.

— В Тайгинск? — переспрашивает, будто не услышала с первого раза. Хотя я довольно громко и чётко произнесла название деревни подружки. — Прям до… Тайгинска? Не будете выходить в Кормиловке?

Господи, да зачем мне какая-то Кормиловка? И почему я должна в ней выходит, чёрт возьми?!

Есть желание выяснить этот вопрос, но времени на это нет. Автобус, как она сказала, уже через пятнадцать минут отходит, а мне ещё спуститься со второго этажа вокзала надо. Потом выйти на улицу и найти номер платформы, с которой отходит нужный автобус.

— Нет. Я не буду выходить в Кормиловке! — жёстко говорю я, надеясь, что мой тон заставит её перестать задавать мне дурацкие ненужные вопросы. — Мне нужен билет до Тайгинска!

Спустя десять минут я наконец-то сажусь в автобус. Практически все места заняты. Прохожу в самый конец и усаживаюсь на своё место у окна, радуясь, что соседское сиденье пустое.

С другой стороны прохода, тоже у окна, сидит бабулька в гордом одиночестве. Она окидывает меня острым пристальным взглядом, а после что-то тихо бубнит себе под нос и отворачивается.

Странная какая-то. Надеюсь, она не начнёт приставать ко мне с разговорами, чтобы скоротать время поездки.

Автобус наконец-то трогается, и я довольно улыбаюсь.

Да, я это сделала!

Пять часов пролетает незаметно. Всё время смотрю в окно, любуясь природой. На остановках, которые делает автобус в

Быстрее бы уже приехать. Судя по времени, осталось совсем немного.

На улице уже темно, поэтому в окно уже не интересно смотреть, а меня начинает клонить в сон от гула двигателя и плавного покачивания автобуса. Веки опускаются всё чаще, и я решаю, что часок сна мне не повредит.

Ставлю рюкзак к окну, немного сдвигаясь к соседскому сиденью. Повертевшись и приняв удобную позу, накрываю себя пуховиком и засыпаю с мыслью, что проснусь уже, скорее всего, в деревне, где живёт подруга.

— Девушка, просыпайтесь.

Резко открываю глаза от грубого баса, который звучит совсем рядом, и от того, что меня трясут за плечо.

Моргаю, пытаясь понять, почему меня будит Инна Романовна. Притом мужским голосом.

Кручу головой и натыкаюсь взглядом на бородатого мужчину, стоящего возле меня. И сразу же всё вспоминаю.

— Мы приехали, — водитель автобуса смотрит на меня хмуро.

— Мы в Тайгинске? — голос ото сна немного хриплый, пока я выпрямляюсь и начинаю надевать пуховик.

Он угукает и уходит в сторону открытой двери, которая находится впереди автобуса, возле водителя.

Встаю с сиденья и с удивлением вижу, что в салоне только я и та соседская бабулька, которая сейчас стоит возле двери и смотрит в мою сторону. Увидев, что я на неё смотрю, она спускается по ступенькам и выходит из автобуса.

Так, ладно. Мне сейчас не до этих всех странностей.

Хватаю свои вещи и быстро иду за водителем.

Как только я выхожу из автобуса, двери закрываются, и он уезжает. А я, ежась от мороза, смотрю на небольшое здание с тёмными окнами, которое находится прямо передо мной. Видимо, это местный автовокзал. Понятно, что он уже закрыт. Время-то позднее.

Оглядываюсь и немного напрягаюсь, когда вокруг никого не вижу. Улицы с домами, которые мне видны, пусты. От слова совсем. Ни единой души или хоть какого-нибудь автомобиля.

Сняв варежки, быстро достаю сотовый, чтобы набрать Лену и сообщить, что я приехала.

Пусть приходит и забирает меня уже отсюда побыстрее.

Не поняла. А где связь?

С удивлением смотрю на экран, на полоски, которые вообще не светятся. Начинаю ходить вдоль здания, водя рукой с телефоном в воздухе. Рука начинает довольно быстро замерзать, но я продолжаю махать из стороны в сторону ею, чтобы поймать хоть какой-то сигнал. Если он, конечно, есть в этой части деревни.

Как только я обхожу здание, мой телефон взрывается громкой трелью.

— Лен, я то…

Меня обрывает взволнованный и тревожный голос подруги:

— Алиска, мать твою! Ты где пропала?! Я до тебя уже часа два не могу дозвониться! Почему ты всё время вне зоны?

— Ну, наверное, потому что в вашем районе с ней прям напряжёнка, — язвлю, начиная пританцовывать на месте. Уже и ноги начали подмерзать, а пальцы так вообще уже не чувствую. — Короче, я приехала. Стою возле вокзала в твоём любимом Тайгинске. Быстро дуй сюда и забирай меня уже.

В трубке повисает тишина. Мрачная и нехорошая.

— Лен… — зову подругу, напрягаясь и не понимая, почему она молчит.

— Алиса… — от голоса Лены веет испугом. — Скажи мне чётко, прям по буквам, куда ты приехала?

Нервно сглатываю, пока ещё ничего не понимая, но уже чувствуя, что такой странный вопрос подруга задала неспроста.

— Я нахожусь в Тайгинске, — и тут же произношу чётко каждую букву этого названия.

Секундная пауза в сотовом, а потом сдавленные маты подруги.

— Лиса, ты!.. Ты не в моей деревне, понимаешь! У меня она называется ТайЖинск, а ты приперлась в ТайГинск. Этот… этот город находится вообще чёрт знает где!

Глава 3

Алиса

Перед глазами начинает всё расплываться, а в голове только одна мысль: НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ!

Даже холода не чувствую, потому что будто кипятком ошпаривает. Перестав гарцевать на снегу, застываю на месте, превращаясь в каменное изваяние.

— Не мо…может быть… — хриплю я в отчаянии, закрывая глаза и произнося то, что алыми буквами мигает в мозгу.

— Чёрт, Алис, — стонет подруга, — ну как ты могла так ошибиться, а?! И я дура! Надо было тебе скинуть полный адрес смс-кой, — принимается корить себя Лена.

— Да ты тут при чём, — онемевшими губами произношу я, не в силах сдержать судорожный всхлип.

— А ну не реви! Давай думать, что делать… Так, сейчас уже ночь на дворе, поэтому назад ты точно не сможешь уехать. Я тебе сейчас скину всё-таки полный адрес в сообщении и деньги на карту на обратный билет. Скорее всего, до моей деревни рейсов оттуда нет, так что придётся с пересадкой ехать.

Само собой, я уже не отказываюсь от её помощи в плане денег.

— Тебе главное найти, где переночевать, — продолжает она. — Зайди в любой дом или квартиру. Объясни ситуацию. Ну, там, в конце концов, не звери же живут. Чисто по-человечески должны тебе помочь.

И в этот момент я слышу вдалеке звук звериного рычания.

Он будто насмешка над словами подруги, которые она только что произнесла.

— Я поняла. Лен, а этот город очень далеко от твоей деревни? — стараюсь не поддаваться панике, озираясь по сторонам и прислушиваясь, не повторится ли то рычание.

— Знаю, что далековато, но точно не скажу. Господи, ты не могла в какой-то другой город уехать… — бормочет еле слышно, а потом резко замолкает, будто вспомнив, что говорит вслух и что я это слышу.

— А что не так с этим городом? — моментально интересуюсь у неё, напрягаясь ещё сильнее.

— Просто про Тайгинск в нашем крае столько слухов ходит, — нехотя признается всё-таки Лена.

— Ты хочешь ещё больше меня напугать, да? — истерический смешок вырывается вместе с паром изо рта.

— Да это наверняка всего лишь глупые сплетни, — уже бодро начинает успокаивать меня подруга, что пугает меня, наоборот, ещё больше. — Ну сама посуди, кто в здравом уме поверит в…

И её голос внезапно пропадает.

Во что поверит?!

Думая, что я немного сдвинулась, поэтому связь пропала, смотрю быстро на экран. Но нет, это не связь. У меня сел телефон.

Быстро запихиваю телефон в карман и натягиваю варежку на совсем уже окоченевшую руку. Пальцы даже толком не

— Так, без паники, Алиса, — говорю сама себе вслух, так как звук своего голоса меня как-то успокаивает. — Лена права. Нельзя верить всяким слухам… О чём бы они ни были, — бормочу тихо себе под нос. — Может, тут живут самые милые люди на земле. И кто-нибудь мне точно согласится помо…

— Я смогу тебе помочь.

Я взвизгиваю как ненормальная и отпрыгиваю в сторону, когда слышу эти слова за спиной, произнесённые тихим голосом с хрипотцой, которая присуща старым людям. Они пугают меня до ужаса.

Кажется, уже в моменте прыжка моё тело оборачивается, чтобы посмотреть, кто меня так напугал.

— О боже… — прижимаю руку к пуховику в месте, где стучит сердце. Дышу часто и со свистом, взирая на невысокую тёмную фигуру.

И немного успокаиваюсь, когда понимаю, что это та бабулька, которая сидела со мной по соседству в автобусе.

Откуда она тут вообще взялась?

Я ведь когда вышла из автобуса, её нигде не было видно!

Она что, осталась тут, стояла в каком-то тёмном углу или месте, которое я не заметила, и наблюдала за мной? И, получается, слышала мой разговор с Леной?

— Вы меня очень напугали, — хриплю, хотя очень хочется совершенно другими словами донести до неё, что я испытываю. На языке они прям так и вертятся.

Но, во-первых, неудобно материться при пожилом человеке. Ну а во-вторых, боюсь, она после такого точно передумает мне помогать.

— Я сейчас вам всё объясню. Оказывается, я приехала совершенно не туда, куда планировала.

— Уверена, что не туда? Возможно, очень даже туда, куда нам всем надо.

Хмуро смотрю на неё, немного теряясь от формулировки её последнего предложения. И от того, как звучит её голос. Вкрадчиво и с какой-то насмешкой, что ли.

— Да, я уверена. Мне нужно было в Тайжинск. Так вот… — пытаюсь собраться с мыслями. — Мне очень нужно где-нибудь переночевать. И я была бы очень признательна, если бы вы сказали, кто тут сдаёт…

— Нет тут таких. Никто тебя не пустит к себе, уж поверь мне, — довольно грубо перебивает. — Пошли. У меня заночуешь. А завтра видно будет… — резко замолчав, она разворачивается и идёт в сторону одной тёмной улицы.

Что видно будет?

С сомнением смотрю на её немного сгорбившуюся фигуру, начинающую удаляться от меня.

Можно, конечно, попытаться походить по домам. Вдруг она неправа, вдруг кто-то… более адекватный согласится мне помочь.

А если нет? И предложение старушки — единственное, что я сегодня получу в этом городе.

Короче, Алиса, ты не в том положении, чтобы воротить нос. Ходя из дома в дом, ты уже через час околеешь.

Или все-таки попытаться…

Мысль обрывается, как только слышу тот далёкий звериный рык. Он ещё злее. И звучит ещё страшнее, чем в первый раз.

Я хватаю сумку, которая до этого стояла на снегу, поправляю рюкзак на спине и бегу за старушкой.

Нет уж, спасибо.

Лучше я переночую у этой странной бабульки.

Глава 4

Алиса

Молча иду за старушкой, успевая кидать по сторонам взгляд, который с каждой минутой становится всё мрачнее.

Странный город.

Начнём с того, что на улицах одни частные дома. Многоэтажек вообще не видно.

Второй момент, который меня очень смущает: фонари на столбах, по улицам которых мы проходим, не горят. Из освещения здесь свет из окон домов. Да и то этих домов со светящимися окнами очень и очень мало.

Правда, в какой-то момент, повернув голову вправо, вижу, что небо в одном месте города намного ярче. Значит, там точно есть какое-то искусственное освещение, которое и создаёт этот эффект свечения. Скорее всего, там центр города.

А вот то, что мы от него отдаляемся, очень беспокоит.

Мы идём минут тридцать уже и с каждым шагом приближаемся к окраине города. Ощущение, что идём в лес, потому что высокие деревья, которые смотрятся плотной чёрной стеной, уже прям совсем близко. Ещё немного и мы... в неё зайдём.

Дом старушки оказывается самым последним на улице. Слава богу, не пришлось топать по тайге, чего я опасалась.

Открыв дверь, мы со старушкой заходим в сени, в одном из углов которой стоит ведро. А потом уже в сам дом.

Врубив свет, бабулька довольно шустро начинает раздеваться.

Поставив сумку и рюкзак на пол, следую её примеру. Медленно снимаю верхнюю одежду, разуваюсь и осматриваюсь.

Небольшой коридор, а дальше слева видны два дверных проёма в комнаты. На полу лежат какие-то цветные коврики.

— Проходи, чего мнёшься? — проворчав это, старушка уходит в комнату, которая находится ближе всех от входа.

Ею оказывается кухня, куда я захожу буквально через минуту.

Тут очень тепло, даже жарко. Но моё замёрзшее тело радуется, расслабляется и с жадностью впитывает тепло, которое идёт от печки. На ней стоят две кастрюли и чайник, а рядом лежит стопка дров. И, судя по треску в печке, её кто-то уже растопил.

Рассматриваю кухню, пока старушка находится ко мне спиной, стоя у окна и задёргивая короткие шторки.

Я подобный антураж видела только в фильмах.

Тут вся мебель очень старая. Да и, собственно говоря, её не так уж и много: всего один обеденный стол, две табуретки, шкаф и какая-то высокая тумба.

— Меня зовут Алиса, — первой начинаю разговор, пока старушка, дойдя до шкафа и открыв дверцу, начинает там чем-то шуршать.

— Баб Валя, — буркнув своё имя, она начинает выставлять на стол какие-то продукты. — Кушать будешь?

Я, конечно, давно не ела, но чувствую, что в меня из-за волнения сейчас ничего не полезет.

— Нет, спасибо, — торопливо отвечаю. — А вот от чая я бы не отказалась, — выдвигаюсь в сторону стола, где усаживаюсь на один из табуретов. — Я вам так благодарна за то, что приютили меня на ночь. Вам, может быть, помочь? — предлагаю, увидев, как она начинает брать с печки чайник.

— Сиди. Успеешь ещё помочь, — подходит к столу и наливает в кружки кипяток. — Потом.

Потом… это когда?

Сейчас уже ночь на дворе, а завтра я собираюсь уже с утра свалить из этого города.

— А во сколько у вас в городе автовокзал открывается?

— Завтра не раньше десяти.

Отлично. Надо будет встать с утра пораньше, найти банкомат, чтобы снять деньги, а затем в каком-нибудь магазине купить коробку конфет. Вернуться сюда, чтобы отдать их

— Просто я завтра хочу прямо с утра уехать, — всё-таки озвучиваю ей свой план. — Так что, если вам в чём-то нужна моя помощь, давайте я встану пораньше и…

Растерянно замолкаю, когда она хмыкает, кидая на меня острый плутоватый взгляд. Садится на второй табурет и открывает один пакет, двигая его на середину стола.

— На, хоть печенье возьми, — баба Валя отводит взгляд и начинает с шумом отхлебывать чай из своей кружки. — Силы тебе ещё понадобятся.

Каждое её предложение заставляет меня напрягаться и испытывать непонятную тревогу. Хотя почему непонятную. Очень даже понятную. Эта старушка выглядит малость…

Как бы помягче сказать?

Будто она не от мира сего, потому что уж больно взгляды и слова странные.

Беру всё-таки печенье из пакета и начинаю пить чай.

Старушка молчит, постоянно зыркая на меня и рассматривая будто под микроскопом. А мне эта тишина на уши давит. Не выдержав этого давления, несмело начинаю рассказывать, как попала в их город.

— Ладно, давай спать, — ворчит она, как только я замолкаю. — Ночью захочешь в туалет — в сенях ведро.

При взгляде на моё шокированное лицо хрипло хихикает.

— Ну, или прогуляйся по улице за дом. Там у меня туалет стоит.

Пожалуй, я прямо сейчас прогуляюсь до него, чтобы ночью не вставать и не ходить… на ведро!

— Иди-иди, а я пока постель тебе приготовлю, — она словно читает мои мысли.

Начинает вставать, негромко кряхтя.

Я подрываюсь с табурета и иду в коридор, слыша за спиной, как она что-то бубнит себе под нос:

— … дождалась… выспаться не помешает…

Дальше становится совсем неразборчиво.

Накинув только пуховик, бегу по тропинке за дом. Там стоит деревянный деревенский туалет. Быстро сделав свои дела, возвращаюсь в дом.

Старушка выглядывает из дальней комнаты в коридор.

— А как у вас дверь закрывается? — уточняю у неё, пытаясь найти на деревянном полотне замок или крючок.

— Вот как закрыла, так и закрывается.

— В смысле? — удивлённо смотрю на неё. — А если кто-то… ну, не знаю, кто-то чужой сюда ночью придёт? Вы не боитесь с открытой дверью спать?

Она молчит, наверное, с минуту, а у меня мурашки по телу бегут от её пристального, гипнотизирующего взгляда. Я под его тяжестью, замерев у двери, даже пошевелиться не могу.

— В Тайгинске не живут чужаки, — когда она наконец-то заговорила, меня будто «отпускает». — Мы тут… одна большая, правда, не всегда дружная семья, — насмешливо.

Отвожу взгляд и дрожащими руками вешаю пуховик на крючок, висящий на стене.

— Даже члены семьи иногда причиняют вред, — невольно вырывается у меня.

И это не пустые слова. Я слишком хорошо знаю, что они означают.

Тряхнув головой, удивлённо моргаю.

Историю своей семьи я никому не рассказываю. Даже с Леной, которая знает о моих родителях всё, мы никогда не затрагиваем в разговорах эту тему. Поэтому удивительно, что я ляпнула это какой-то незнакомой старушке.

— Это верно. И в моей «семье» не все хорошие, — голос бабы Вали смягчается. — Но поверь, даже они побоятся сунуться ко мне без спроса.

И что-то такое звучит в её голосе, что я… верю ей.

Глава 5

Спустя три часа

Рядом с Тайгинском, где-то в лесу

— Давай, топай уже быстрее… — шепчет старушка, пристально вглядываясь в сосновый бор и ежась от мороза. — Чай, мне не двадцать лет, чтобы так долго на морозе стоять и ждать твою мохнатую задницу… — недовольно ворчит, покряхтывая.

Спустя пять минут из чащи медленно выходит огромный тёмно-бурый медведь. Недовольно рыча, фыркает и ведёт носом по воздуху.

— Лапами перебирай шустрее, — бурчит пожилая женщина, повышая голос. — Околела я тут уже почти.

Зверь рычит ещё громче, но продолжает неторопливо двигаться к старушке. Дойдя до сгорбившейся маленькой фигуры, чёрными как ночь глазами смотрит на неё недовольно.

— Ты должен вернуться в город, Миша, — начинает говорить старуха, поправляя пуховой платок на голове. — Я привезла ЕЁ! — голос женщины возбуждённо дрожит.

Зверь равнодушно смотрит на старушку несколько секунд, после чего низко рычит и оскаливается.

— Теперь я уверена! Это точно та самая! — после очередного рыка медведя недовольно ворчит:

— Слушай, каждый может ошибиться. И я в том числе. Ну да, в прошлый раз…

Грозный рёв прерывает её речь, но ничуть не пугает старушку. Она лишь морщится.

— Ладно тебе. Поняла. Прошлое оставляем в прошлом. Слушай, даже если эта девчонка не та самая… Я чего ещё тебя позвала, — тяжело вздыхает. — Харитон твоё место хочет занять. Многие в городе недовольны, но боятся идти против него. Хотя бы ради людей вернись в город. Наведи порядок и можешь дальше шастать по тайге. Если помнишь, год назад говорила тебе о том, к чему может привести твой уход. Мог бы и побороться ещё годок-другой.

Она внимательно наблюдает за реакцией медведя. И когда видит презрительную усмешку в чёрных нечеловеческих глазах, сила, сидящая в ней, начинает ворочаться и злиться.

Старушка смело делает шаг вперёд, сужая глаза.

Воздух вокруг стоящей парочки становится плотным и тяжелым.

Под человеческими ногами, обутыми в валенки, и звериными лапами снег начинает будто оживать, хотя ветра и в помине нет.

Белые ледяные кристаллы идут рябью по земле, закручиваясь в воронки. С каждой пройденной секундой этих воронок становится всё больше. Они ползут в разные стороны, будто даже им сложно находиться в пространстве, где схлестнулись две природные силы.

Медведь уже не выглядит таким расслабленным и спокойным.

Чёрные глаза вспыхивают, а сам он предупреждающе рычит, оскаливаясь и демонстрируя острые белоснежные клыки. На зверином теле шерсть встаёт дыбом и идёт волнами.

— Ты, возможно, и Хозяин тайги, но не забывай, кто перед тобой стоит! — голос старушки теряет своё спокойствие и становится таким же громким, как и рычание медведя. — Давай-ка поуважительней, медвежья ты морда!

Два взгляда скрещиваются, как острые кинжалы в битве. Кажется, в этой давящей атмосфере даже слышны звуки металла, бьющиеся друг о друга.

Медведь постоянно фырчит, дёргая крупным чёрным носом, из которого вырывается пар. Ворчит и порыкивает, не спуская недовольного взгляда со старухи.

Старушка наклоняет голову и с прищуром внимательно смотрит на него. Будто понимает, что говорит ей огромный зверь.

Как только медведь замолкает, старушка с осуждением качает головой.

Снег на земле перестает кружиться и, будто облегченно «выдыхая», тихо оседает.

Медведь опять ворчит.

— Твой выбор мне не нравится, но я принимаю его.

Зверь, довольно рыкнув, начинает разворачиваться. Снег хрустит под его лапами, когда он не спеша направляется в ту сторону, откуда вышел.

— Выполни тогда одну мою просьбу, — кричит женщина вслед огромной туше.

Увидев, что зверь замер и развернул голову немного вбок, показывая, что готов её выслушать, продолжает:

— Поброди пару дней в Урманском районе. А потом можешь идти куда хочешь.

Услышав низкий короткий рык, старушка удовлетворенно улыбается. А потом разворачивается и уходит с места встречи.

Вернувшись из леса в город, подходит к своему домуи сразу же видит тёмную большую фигуру, подпирающую плечом стену сеней.

— Ну что? — в голосе задавшего этот вопрос слышно слышится нетерпение.

— Не получилось, — спокойно отвечает старуха, берясь за деревянную ручку двери.

Перед тем как зайти в дом, женщина замирает на месте и поворачивает голову в сторону мужчины, который сдавленно матерится.

— Ты узнал то, о чём я тебя просила?

— Да. Послезавтра на базу вроде как кто-то заезжает.

Старушка удовлетворённо улыбается тонкими губами.

— Значит, я права. И девчонка та самая.

— Может, нам стоит… — мнётся мужчина, но его жёстко обрывают.

— Нет! Дальше от нас ничего не зависит. И наше вмешательство только навредит. Понял? — в хриплом старческом голосе слышатся предостережение и угроза.

Она не ждёт ответа. Шаркая ногами, заходит в дом, скидывает с себя тулуп и платок, а потом вынимает ноги из валенок.

Половицы негромко скрипят под её ногами, когда она идёт в сторону комнаты, где спит девушка.

Перед тем как пойти и лечь на свою кровать, женщина замирает возле дивана и смотрит на спящее расслабленное лицо.

— Извини, девочка. Я сделала всё, что смогла, чтобы ты избежала этого ада, — шёпот старухи еле слышен в комнате. — У НЕГО был выбор, по какому пути вас провести. И ОН выбрал… тяжелый.

Глава 6

Алиса

— В каком смысле… автобус будет только через два дня? — в шоке смотрю на кассиршу автовокзала, куда я пошла сразу, как только проснулась.

Встать пораньше не получилось. Без задних ног продрыхла до десяти утра, поэтому сразу рванула сюда, чтобы выяснить, во сколько отсюда уходит автобус, и купить на него билет.

А тут, блин, такой сюрприз.

— Слушай, к нам в Тайгинск автобусы ходят только раз в неделю, и это было вчера. А от нас он так вообще идёт один раз в две недели, — темноволосая женщина смотрит на меня с любопытством. — И первый из них поедет только через два дня, то есть послезавтра. Что тут непонятного?

Что?!

Да как такое вообще возможно?! Чтобы у автобусов был такой странный график!

— Слушай, а ты сюда чего приехала тогда? — взгляд женщины становится настороженным. — Я-то думала, к кому в гости… Но раз не знаешь о графике… — бормочет еле слышно.

Так, Алиса, без паники. Должен же быть какой-то другой способ выбраться из этой дыры.

— Слушайте, а есть у вас кто-то в городе, кто может за деньги отвезти меня на своей машине в ближайшую деревню или село, откуда каждый день уезжают автобусы или маршрутки? — с надеждой задаю вопрос, умоляюще смотря на женщину.

— Если ты приехала вчера, где ночевала? — не отвечая на мой вопрос, она тут же задаёт встречный.

Очень хочется нагрубить в ответ, интересуясь, зачем ей это надо знать. Но сдерживаю себя, потому что она пока единственная, кто может подсказать мне, к кому обратиться, потому что в помещении автовокзала никого, кроме неё, нет.

— У какой-то бабы Вали. Такая маленькая пожилая женщ… — растерянно замолкаю, когда вижу, как у неё открывается рот и широко округляются глаза. — Что? — чуть ли не вскрикиваю, не понимая такой реакции.

— Ничего… — бормочет она и начинает что-то суетливо перебирать на столе. — А по поводу машины. Я не знаю никого, кто мог бы тебе помочь.

Кажется, проще будет вернуться к бабе Вале и спросить у неё. Всё равно мне к ней возвращаться за вещами.

Впрочем, если я кого-нибудь встречу на улице, можно будет и у этого человека спросить.

Чувствуя на спине тяжелый взгляд этой кассирши, выхожу на улицу. Расстроена жутко от новости об автобусах, но пытаюсь не падать духом.

Медленно бреду по улицам в сторону дома старушки и ловлю себя на мысли, что город в свете дня всё равно кажется странным. Улицы всё ещё пусты. Смотрю по сторонам в направлении домов, которые не обнесены забором, чтобы увидеть во дворе хоть какую-нибудь машину. Но дворы пусты.

Это просто какой-то сюр.

— Баб Валя, а почему вы не сказали, что у вас так редко ходят автобусы? — с порога интересуюсь у старушки, выглянувшей из кухни. — Ближайший только послезавтра будет.

— Дак не знала я, — спокойно отвечает пожилая женщина, пожимая плечами. — Я редко куда езжу. Да и билеты мне покупает всегда дочь. Ну ничего. Поживёшь у меня эти дни. Я не против.

Это выглядит слишком подозрительно, учитывая, что она прекрасно знала, когда открывается автовокзал.

Боже, тормози, Алиса. Тебе уже здесь ВСЁ кажется странным и подозрительным.

Тебя старушка пожалела, приютила, а ты её в каких только грехах не подозреваешь.

— Заходи, давай. Я блины испекла. А то ускакала, даже не позавтракав, — ворчит она и скрывается на кухне.

— Баб Валь! — кричу громче, стоя на месте. — А у вас в Тайгинске есть у кого-нибудь машина?

— Да вроде у пары человек есть, — после секундной паузы отвечает мне она, снова выходя в коридор. — А тебе зачем?

— Попросить, чтобы отвезли меня. Что же я буду у вас тут жить ещё два дня… — голос садится, когда вижу, как её глаза прищуриваются и в них мелькает досада. А ещё что-то такое… тёмное и страшное.

Видимо, я не смогла скрыть испуга на лице, потому что её взгляд тут же

— Живи сколько надо. Но если хочешь уехать, держать не буду. А насчёт того, у кого машины есть, так это тебе в центр города нужно идти. Там у кого-нибудь спросишь.

— Может, кто-то из ваших соседей знает?

— Мне неведомо, чего они там знают. Да и навряд ли они сейчас дома.

Пулей вылетаю из дома и начинаю обходить ближайшие соседние дома. Её слова оказываются пророческими. Ни в одном из десяти домов мне никто так и не открыл, хотя я очень громко стучала в их двери.

Ладно, значит, идём в центр. Тем более вчера я так и планировала сделать. Кстати, нужно обязательно посмотреть баланс на карточке. Лена, понятное дело, скинула деньги. Но если я буду договариваться насчёт машины, вполне возможно, что её хозяин заломит нехилую сумму. Так что нужно точно знать, сколько я смогу заплатить ему.

Перестав ходить по соседям старушки, решительно направляюсь в сторону тех улиц города, где ночью видела столб света.

И когда, свернув с очередной безлюдной улицы, выхожу на огромную площадь, даже настроение поднимается.

Наконец-то я вижу хоть каких-то людей и… двухэтажное здание, откуда эти самые люди выходят с продуктовыми сумками в руках.

Вот в этом магазине я и спрошу у кого-нибудь о машине.

Практически бегом несусь через площадь.

Идущие мне навстречу женщины и мужчины смотрят на меня немного удивленно. Когда мы ровняемся, каждый из них глубоко вдыхает, и взгляд тут же меняется. Становится примерно таким же, как и у той кассирши на вокзале — настороженным и мрачным.

Когда они оказываются у меня за спиной, я слышу быстрое и тихое перешептывание этих людей. А от их странных взглядов у меня начинает гореть спина.

И есть ещё одна вещь, которая меня начинает смущать в попадающихся на моём пути людях.

Они все очень… большие. Даже у женщин достаточное крупное телосложение. О мужчинах я вообще молчу. Их высокие мощные фигуры мне кажутся какими-то великанами. Ощущение, что я маленькая мышка среди слонов, нарастает всё больше и больше, пока я подхожу к нужному мне зданию.

О чудо! Банкомат в нём имелся и стоял недалеко от входной двери.

Проверяю карту и облегчённо выдыхаю, когда вижу на ней деньги. Сумма приличная, и я мысленно благодарю подругу за неё. Видимо, Лена тоже посчитала, что пусть у меня лучше будет запас денежных средств, чем вдруг их не хватит.

Снимаю всю сумму и прячу во внутренний карман пуховика.

Вот теперь пора отправляться узнавать о машине.

Кстати, можно купить в магазине для бабы Вали что-нибудь, как я планировала, а заодно задать продавцу на кассе интересующий меня вопрос.

Спустя полчаса я вышла из здания, пребывая в какой-то прострации. Ну и в наиполнейшем шоке.

Сажусь на скамейку, стоящую недалеко от здания, и кладу рядом с собой коробку конфет, купленную для пожилой женщины.

Это не люди, блин! Это какие-то нелюди!

Помимо продавщицы я пристала ещё к пятерым. И ни одни из них не захотел мне помочь. Каждый бубнил под нос, что ничем не может мне помочь, так как не знает, у кого в городе есть машина.

Я снова начинаю впадать в панику. Мне нужно поговорить с Леной, чтобы она успокоила меня. Иначе я тут чокнусь.

Достаю дрожащими руками телефон, снимаю варежки и врубаю экран.

Чуть ли не плачу, когда вижу, что связи нет. Впрочем, чему я удивляюсь. Я уже проверяла несколько раз за утро: и в доме бабы Вали, и на улицах, пока шла. И даже возле автовокзала, на том же самом месте, где вчера стояла и разговаривала с Леной. Сегодня связи не было даже там.

Убирая телефон в карман и снова натягивая варежки, крепко зажмуриваюсь.

Похоже, что всё-таки придётся воспользоваться гостеприимством бабы Вали.

Горький смешок срывается с губ, когда в голове мелькает одна мысль.

Я её так боялась, а получается… она — единственная, кто пришёл мне на помощь в этом чёртовом Тайгинске!

По хрусту снега под чьими-то ногами определяю, что в мою сторону кто-то идёт.

Да плевать. Всё равно ведь пройдут мимо. Они тут все равнодушные и, можно сказать, даже бездушные.

Когда этот кто-то останавливается возле меня, я испытываю лишь лёгкое удивление.

— Я слышал, ты машину ищешь, чтобы уехать из города, — хриплый бас, раздавшийся над головой, заставляет резко открыть глаза и задрать голову вверх, чтобы посмотреть на говорившего.

Неужели в Тайгинске есть ещё кто-то, помимо старой женщины, кто готов прийти на помощь незнакомому человеку, попавшему в беду?

Глава 7

Алиса

Достаточно взрослый темноволосый мужчина с бородой смотрит на меня изучающим взглядом. Крупный и высокий, он словно гора, которая нависает надо мной, давя на меня не только своей массой, но и энергетикой. И она у него… тяжелая.

Холодок бежит по спине, пока я поднимаюсь на ноги.

Алиса, ты же уже видела. Тут все такие. Поэтому его габариты — не повод поддаваться панике.

— Да, ищу. Я готова заплатить, — торопливо начинаю говорить. — У вас есть машина? Вы согласны меня отсюда вывезти в какую-нибудь деревню, откуда каждый день идут автобусы?

— Я завтра поеду по делам. Могу тебя подбросить, — и взгляд такой, что пропадает всякое желание попросить его именно сегодня меня отвезти.

Впрочем, уже начинаю сомневаться в том, чтобы принять его помощь. В конце концов, всё идёт к тому, что я и сегодня буду ночевать у бабы Вали. Завтрашний день тоже можно переждать у старушки, а послезавтра уже спокойно сесть на автобус и уехать отсюда. Один день, по сути, ничего не решает.

— Если согласна, подъеду завтра в десять утра к Захаровне, — и, увидев мой непонимающий взгляд, поясняет:

— Захаровна — это баба Валя, у которой ты ночевала.

Я немного выдыхаю. Можно будет спросить у старушки, кто это такой. И не опасно ли с ним ехать.

— Спасибо вам большое… — выдерживаю паузу, означающую, что жду, когда он представится.

— Харитон, — отчества не называет, хотя разница в возрасте между нами довольно ощутимая. Я бы ему лет пятьдесят дала.

— … Харитон. А меня Алиса зовут.

— Тогда до завтра, Алиса. Запомнила? Завтра к десяти подъеду, — говорит он спокойно и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, быстро уходит.

Мда, немногословный товарищ.

Проводив его растерянным взглядом до угла здания, за которым он скрылся, поднимаю конфеты

— И чего удумала. Не надо было тратить деньги, — по-доброму ворчит баба Валя, принимая мой презент.

— Баб Валя, а вы знаете кого-нибудь по имени Харитон? — спрашиваю у неё, как только раздеваюсь и прохожу в кухню, куда старушка ушла с конфетами.

Она стоит у стола и шуршит целлофаном, открывая коробку. Сгорбленная спина застывает.

— Знаю. Он у нас что-то вроде… заместителя главы города, — бубнит она тихо, тяжело опускаясь на стул.

Вот теперь точно можно выдохнуть, раз мне помощь предложил сам зам города.

— А что, ты его… видела?

— Да, он подошёл ко мне, когда я была в центре. Сказал, что завтра едет по своим делам и может меня захватить и довезти до нужной мне деревни, — с воодушевлением говорю я и даже улыбаться начинаю. — Придётся вам меня ещё денёк и ночь потерпеть.

— Да ты мне не мешаешь, — ворчит бабулька, махнув рукой. — Сказала же, живи сколько хочешь.

— Баб Валь, может, вам чем-нибудь помочь? А то чего я буду просто так целый день сидеть. Может, дров в дом принести? — предлагаю, видя, что возле печи гора поленьев уменьшилась в два раза.

— Ну, принеси, — довольно щурится старушка.

Удивительно, но этот день пролетает достаточно спокойно и быстро.

Помимо того, что я натаскала две больших кучи дров, обложив ими печку с двух сторон, так ещё и решила почистить ей двор от снега. Сейчас на нём были расчищены всего несколько дорожек: от улицы к дому, от сарая, где лежали дрова, к сеням и ещё одна — от двери к туалету.

Закончила я, когда на улице уже стемнело.

Уставшая как собака, но довольная своей работой во дворе, иду в дом.

— Давай мой руки, ужинать будет, — выглядывает из кухни баба Валя. — А потом отдыхать. Хватит уже махать лопатой.

После ужина хотела помыть посуду, но баба Валя категорично отказывается от моей помощи и отправляет меня в комнату отдыхать.

Я вяло пытаюсь настоять, но честно… и правда, очень хочется отдохнуть. Дикое желание упасть на диван и не двигаться вообще.

Меня всё-таки выпроваживают, и я, благодарно улыбаясь бабе Вале, выхожу из кухни. Заходя в комнату, сразу плетусь к дивану.

Лечь сразу не получается, так как вижу на своём лежбище открытую книгу. Она выглядит очень старой. Древней, я бы сказала. Настолько, что мне даже кажется, возьми я её сейчас в руки, и она рассыплется в прах.

На пожелтевших от времени страниц я вижу какие-то картинки. Видно, что их рисовали рукой. Мелькает мысль, что это, может, даже и не книга вовсе, а чей-то дневник.

Любопытство во мне побеждает.

Сажусь на край дивана, очень аккуратно беру книгу и перекладываю её к себе на колени. Начинаю осторожно листать страницы.

Пытаюсь прочесть строчки текста, но понимаю, что большая часть мне непонятна. Какой-то, что ли, старославянский язык? Во многих словах встречаю корни, которые чётко понимаю. А вот окончания в этих словах звучат очень странно.

Поняв, что мне не прочитать, что тут написано, начинаю просто рассматривать картинки.

На одном рисунке нарисован круг, внутри которого изображена лапа какого-то зверя. Я понимаю, чья она, только когда через несколько страниц натыкаюсь на рисунок медведя. Он изображен стоящим на задних конечностях, с массивными лапами и с пастью, открытой в немом яростном оскале.

По телу бегут мурашки, пока я, застыв, пристально всматриваюсь в эту мощную и грозную фигуру.

От неё даже в виде рисунка веет чем-то… величественным. Ощущение, что я смотрю на первозданную абсолютную силу, которую только могла создать природа.

И эта сила завораживает, погружает меня в какой-то непонятный транс.

Пальцы непроизвольно прикасаются к рисунку и скользят по бумаги, словно гладят каждую часть медведя.

Кажется, я начинаю сходить с ума.

Потому что мне кажется… я будто чувствую подушечками пальцев жёсткую шерсть зверя. А ещё я слышу зов — непонятный, странный и дико пугающий.

— Хозяин тайги, — раздаётся рядом голос старушки.

Вздрагиваю от неожиданности и быстро убираю руку от страницы книги.

Я настолько погрузилась в свои ощущения, что даже не заметила, как в комнату зашла баба Валя.

Подняв голову, вижу, что она стоит рядом и нечитаемым пристальным взглядом смотрит на меня.

— Хозяин… тайги? — тихо переспрашиваю я. — В смысле, этот медведь — Хозяин тайги?

Старушка лишь угукает, а потом смотрит на страницу, где нарисован медведь.

— Извините, что взяла книгу без спроса и начала смотреть. Просто она лежала открытая и… — начинаю быстро говорить я.

— Ничего страшного, — перебивает она меня. Наклоняется и забирает её с моих колен, закрывая.

— Я не поняла, что там написано. Просто картинки смотрела, — продолжаю оправдываться.

— Там… об одной легенде рассказано, — бубнит она и относит книгу к комоду. Выдвинув верхний ящик, старушка убирает туда книгу. — Если интересно, могу рассказать.

Баба Валя разворачивается ко мне лицом и напряжённо смотрит прямо в глаза.

Вот честно, она сейчас выглядит так, будто собирается открыть какую-то великую тайну.

— Ну так что, Алиса, рассказать? — голос старушки становится низким и вкрадчивым.

Всё равно тут больше делать нечего. Телевизора у неё нет. Книг, помимо этой, чтобы почитать, убивая время до сна, я тоже не видела. А послушать сказку — хоть какое-то развлечение.

— Да, — решительно отвечаю на её вопрос, забираясь на диван с ногами и устраиваясь поудобнее.

Глава 8

Алиса

Баба Валя доходит до своей кровати, которая стоит у противоположной стены и как раз напротив моего дивана. Сев на своё спальное место, она глубоко вздыхает и приступает к рассказу.

— Сначала я расскажу, как вообще появился Хозяин тайги. Давным-давно эти земли были дикими и непроходимыми. Здесь жили только звери, и они с уважением и почтением относились к природе, — баба Валя вроде и смотрит на меня, но я-то вижу, что перед её глазами сейчас совершенно другие картинки. Те, о которых она говорит. — А потом стали появляться люди. Без всякого уважения к природным ресурсам и уверенностью, что они могут творить здесь всё, что хотят. Вырубать деревья, убивать зверей не только для пропитания, но и ради развлечения. Ой, да много ещё чего они творили.

Старушка осуждающе качает головой

— И тогда природа решила… — она мнётся, то ли сомневаясь, говорить или нет, то ли стараясь подобрать подходящие слова.

— Что она решила? — не выдержав этой паузы, на выдохе задаю вопрос.

— Я бы назвала это… схитрить, — старушка хмыкает.

Пытаюсь представить, в чем это выразилось. Но, видимо, с воображением у меня совсем туго, так как вообще ничего в голову не приходит.

— Она поставила на свою защиту людей, — заговорщицким тоном шепчет она, наклоняясь вперёд. — Тех самых, которые отнеслись к ней так пренебрежительно, — поясняет баба Валя и начинает весело хихикать.

Ну, признаться, немного жутковато становится от её смеха.

— Я не понимаю. А… как это стало возможно? — бормочу я непонимающе.

Глаза старухи вспыхивают азартом.

— Природа наделила людей душой и мощью самых крупных животных тайги. Ну, вернее, слила воедино две сущности — человеческую и звериную.

Тут у меня уже хватает соображалки, чтобы понять, куда старушка клонит.

— Вы про оборотней, что ли, говорите?

— Двуликие, волколаки, перевертыши, оборотни. Как их только не называют по всему свету. Но да, я говорю о них, родимых, — хитро ухмыляется она. — Ладно, слушай дальше. В каждой таежной зоне стал проживать какой-то клан оборотней: тигров, медведей, волков, даже клан рысей есть. Так вот, в каждом из этих кланов появился свой Хозяин тайги, который отвечал за свою территорию. Он следил за тем, чтобы на его земле был порядок. Ну и за тем, чтобы простые люди не вредили вверенной ему природе.

— И в вашем районе это был медведь, да? — уточняю, вспомнив картинку из книги.

— Совершенно верно, — довольно кивает старушка. — Дальше я буду рассказывать именно о нашем Хозяине.

— А как… хм-м… природа выбирала, кто будет Хозяином тайги?

— А вот это до сих пор доподлинно никому не известно. Думаю, она сама решала, кто этого достоин. И когда она выбирала этого оборотня, на его спине, на левой лопатке появлялась особая метка — круг с лапой медведя. С этого момента он становился не только Хозяином тайги, но и получал титул вожака клана.

Я же тоже видела этот рисунок в книге. Правда, не поняла, чья это лапа.

Так вот что он означает.

— А как он мог править кланом и… следить за тайгой? У него разве хватало времени и на то, и на другое? — не могу скрыть удивления.

— Хватало. Он жил в клане, но если его звала природа, то оборачивался зверем и шёл проверять свою территорию. Правда, был один нюанс, — баба Валя морщится с досадой. — Мда… матушка-природа тут немного… не продумала… — бормочет еле слышно. — В общем, год за годом… те, что проживал оборотень, зверь внутри него набирал силу, отвоевывая у человека всё больше власти. Тогда времени, проведённого Хозяином в тайге, становилось намного больше, чем в клане. И в какой-то момент всё человеческое в Хозяине умирало.

У меня даже дыхание перехватывает.

— И что тогда происходило?

— Хозяин становился простым хищником, который продолжал жить как обычный зверь. И тайга опять оставалась без защиты. Сама понимаешь, природе это не очень понравилось, — хихикает баба Валя, понижая голос.

От звуков, который раздались в этот момент, я испуганно вздрагиваю.

На улице раздались рассерженное завывание ветра и жуткий треск веток деревьев, будто тайга услышала слова старухи, и они ей не понравились.

Баба Валя, в отличие от меня, спокойно переводит взгляд на окно, за которым стоит непроглядная темень. Хитро улыбается, после чего отворачивается и невозмутимо продолжает:

— И тогда она придумала ещё кое-что. Дала Хозяину тайги возможность оставаться полноценным оборотнем на протяжении всей его жизни.

— И что это было? Какой-то предмет? — возбуждённо выдвигаю версию.

— Нет, это был не предмет, — качает отрицательно головой баба Валя. — Это была… девушка.

Вот уж о чём я точно не думала, так это о том, что легенда будет похожа на одну из фэнтези-книг, которые так любит читать моя подружка. В отличие от Ленки, я предпочитаю современные любовные романы, хотя было дело, когда всё-таки прочитала пару историй об оборотнях.

— В смысле… его истинная пара? — чуть ли не с расстройством задаю вопрос.

— Какая-какая… пара?

— Ну, истинная пара, — и, видя искреннее непонимание на лице старушки, принимаюсь уже ей коротко объяснять, что я имела ввиду.

— Что, реально сейчас о таком пишут? — баба Валя выглядит прям очень удивлённой.

— Ещё как, — хмыкаю я. — Это, кстати, довольно популярный жанр, чтоб вы знали.

— Хм-м... интересно как… Нет, в реальности это совсем не так происходит.

— Эм-м… вы хотели сказать, в вашей легенде?

— Да, конечно. В легенде, — небрежно ведёт плечами, как-то непонятно хмыкая. — Хозяин тайги не определял по запаху… как ты там сказала, свою истинную? Интересное название, — бормочет, — но мы называем её избранной. Ну так вот, зверь чувствовал свою избранную сердцем. И когда признавал её, достигал баланса. С этого времени, даже если Хозяин уходил в тайгу, чтобы проверить свои территории, все знали, что он вернётся и снова станет человеком.

— А девушка? Ну, эта избранная. Она тоже всегда влюблялась в этого оборотня?

— Да. Правда, это могло произойти не с первой встречи, — ворчит баба Валя недовольно. — А спустя какое-то время их... общения.

— А бывало такое, что этот ваш Хозяин не встречал свою избранную?

— Поначалу да, бывало и довольно часто, — морщины на лбу бабы Вали становятся ещё глубже, когда она мрачно хмурится. — И каждый раз, не встретив её, он рано или поздно становился полноценным зверем. Сразу после этого метка появлялась у другого оборотня. Так пробуждался новый Хозяин тайги.

— Баб Валь, вы сказали «поначалу». То есть потом стало как-то по-другому?

— Стало, ещё как стало, — хихикает старушка, снова приходя в весёлое расположение духа.

Она косится на окно, а сама тихо и игриво шепчет:

— Природа и тут решила взять всё в свои руки. Она у нас ведь не только мудрая и щедрая, но и хитрая.

И снова это странное завывание на улице, которому вторит далёкий вой каких-то зверей в лесу. Но теперь в этих звуках не слышится недовольства. Там как будто снисходительное превосходство.

И я уже не просто вздрагиваю. Я

Вообще этот вечер напоминает мне о лагере, в который я ездила в детстве. Когда мы вечером собирались у костра и рассказывали друг другу всякие страшные истории. Тогда точно также было жутко интересно и жутко страшно. И сердце билось настолько же громко и заполошно.

Не совсем, правда, понятно, почему сейчас я себя так ощущаю. Ведь, по сути, легенда отнюдь не страшная. Но внутри постоянно нарастает какое-то волнение. Да ещё и эти звуки за окном…

— Ну что, рассказываю дальше?

Тяжело сглотнув, перевожу испуганный взгляд на бабульку.

Клянусь, я хотела открыть рот и сказать, что послушаю окончание легенды… предположим, завтра за завтраком. А сейчас вроде как хочу лечь спать. Даже зевнуть решила, чтобы выглядеть более правдоподобно.

Но моё тело словно запротестовало против такого развития событий.

Рот остался закрытым, а голова медленно, будто сама по себе, совершила кивок.

Глава 9

Алиса

— А дальше мой рассказ будет о ведьмах, — заговорщицким тоном шепчет старушка, наклоняясь немного вперёд и смотря мне прямо в глаза. — Хотя их тоже всегда называли по-разному.

От последующего тут же хриплого хихиканья мороз по коже бежит.

— Избранными становились ведьмы? — тут же делаю предположение я. Звук своего собственного голоса совсем немного, но всё-таки успокаивает меня.

— Что?! — чуть ли не с ужасом вскрикивает старушка, разом теряя свою мрачную торжественность. — Нет, конечно. Оборотень и ведьма?! Представляю, что бы тогда стало с матушкой-природой, — быстро бормочет она, качая головой и цокая. — В нашем случае природа… как бы попроще сказать… она создала ведьм, чтобы те помогали приводить избранных к Хозяину.

За ручку они, что ли, их приводили к оборотню? Или опаивали каким-нибудь колдовским зельем, чтобы те послушно шли туда, куда им указывали ведьмы?

Как-то это «попроще» совсем не кажется… простым и понятным.

Видимо, на моём лице отражаются эти мысли, потому что баба Валя тяжело вздыхает и сурово поджимает губы.

— Ведьмам достался дар «притягивать» к себе нужных девушек. Они становилась своего рода магнитом для каждой избранной.

— А не проще было природе… сделать магнитом самого оборотня?

— Наверное, проще. Но кто его знает, почему наш мир был выстроен матушкой-природой именно так. Только она ведает, зачем ей все эти сложности были нужны. А может, чуток промахнулась в этом вопросе, а потом было поздно что-то менять, — как-то печально усмехается старушка.

— И как это происходило? Ну, это «примагничивание», — поясняю, когда вижу удивление в глазах бабы Вали после моего вопроса.

— Жизнь избранной выстраивалась таким образом, что она рано или поздно встречалась с нужной ведьмой. Сама судьба складывала их жизни так, чтобы они однажды встретились.

Не по себе становится от того, как старушка смотрит на меня. Так, как будто на что-то намекает и ждёт, что я пойму, что на самом деле скрывается за её словами.

Вот только я понимаю одно. Баба Валя слишком… одержима, что ли, этой легендой.

— Эм-м-м… ясно, — мычу невнятно, отводя свой взгляд в сторону.

Теперь мне понятно, почему я посчитала её странной. Человек, живущий в своём выдуманном мире, всегда выглядит немного сумасшедшим. А то, как она рассказывает эту легенду, ясно даёт понять, что она считает, будто всё это правда. Ведьмы, оборотни, Хозяин тайги — для неё это не выдуманные персонажи. Возможно, и не всё время, но периодически она, похоже, реально верит, что они могут существовать.

И неудивительно. Жить на краю города, впритык к лесу и изо дня в день слышать эти звуки, которые я сама сейчас слышала, сложно, тут у любого человека кукушка начнет съезжать. Ведь даже мне казалось, что природа реагировала на какие-то слова бабы Вали.

Тяжелый вздох старушки заставляет меня почувствовать странную вину за свои мысли.

— И чем заканчивается эта легенда? — спрашиваю у неё, когда молчание становится уже слишком тягостным.

— Заканчивается? — баба Валя искренне недоумевает, хмуро сдвигая седые тонкие брови.

— Ну должен же быть какой-то конец, как мне кажется.

— Так для каждого Хозяина и его избранной он всегда разный. По большей части, конечно, счастливый. Хотя за последние несколько сотен лет была парочка, которая так и не встретилась. Но тут ведьма была ни при чём… — старушка как будто забывает о моём присутствии.

Продолжая очень тихо что-то бормотать себе под нос, встаёт и начинает расправлять свою кровать. Видимо, готовится ко сну.

Я следую её примеру. Застелив диван бельём и сбегав в туалет, тоже укладываюсь спать.

Засыпаю очень быстро. Всё-таки день, проведенный на улице, и физическая нагрузка дают о себе знать.

Утром я просыпаюсь даже раньше бабы Вали.

Желание как можно быстрее сбежать из этого странного города никуда не делось, поэтому уже без пятнадцати десять я выхожу на улицу с чемоданом, чтобы точно не пропустить машину Харитона.

— Подъехал бы, тогда и вышли бы, — ворчит старушка, вышедшая меня проводить.

— Спасибо вам большое, баба Валя, за то, что приютили, — оставляя без внимания её слова, говорю я. С благодарностью и теплотой смотрю на сгорбленную фигуру, которая ёжится на морозе и поправляет пуховой платок на голове.

Она лишь кивает, хмуро смотря в начало улицы, откуда, по идее, должен появиться автомобиль мужчины. Тоже смотрю туда, переминаясь с ноги на ногу.

Спустя пятнадцать минут машина так и не появляется. Она подъезжает к дому бабы Вали только в час дня.

Само собой, к этому моменту мы со старушкой уже зашли в дом. Я уныло и с горечью смотрю в окно, сидя на кухне за столом. А Баба Валя хмуро и напряжённо что-то мешает в котелке на печке.

Настороженно замираю, когда слышу гул машины. И с огромным облегчением и радостью подлетаю со стула, когда напротив дома останавливается темный джип и из него выходит вчерашний мужчина.

— Приехал всё-таки, — ворчит облегчённо и довольно баба Валя, даже не поворачиваясь к окну.

Я даже не обижаюсь на неё за то, что она так явно показывает, как радуется, что я всё-таки уеду. Похоже, она уже тоже устала от моего присутствия в своём доме.

Мы быстро одеваемся и выходим.

Мужчина стоит возле своей машины и сурово смотрит за нашим приближением.

— Добрый день, — улыбаюсь я.

— Здрасти. Не

— Харитон, — баба Валя смотрит на него сурово.

— Садись, — мужчина даже толком не даёт мне попрощаться со старушкой, оттесняя к передней пассажирской двери.

— Баб Валя, до свидания, — быстро говорю, благодарно улыбаясь старушке, которая продолжает смотреть только на мужчину. — Ещё раз спасибо.

Последнее слово она, скорее всего, не слышит, так как к этому моменту я уже села в машину, а Харитон закрыл дверь. Он обходит быстро джип и садится на водительское сиденье.

Начинаю махать рукой бабе Вале, на что она лишь кивает, провожая довольным взглядом наш отъезд от её дома.

Два часа мы едем в полном молчании. Поначалу, когда мы только выехали из города, я сделала пару попыток о чём-нибудь поговорить с ним. Но короткие ответы и хмурый вид достаточно явно намекнули мне, что он не хочет болтать.

Я дремала, когда громкий звонок его сотового заставил меня резко открыть глаза и выпрямиться на сиденье.

О, значит, тут уже точно связь есть. Надо бы позвонить Лене. Она, поди, там с ума сходит от беспокойства.

— Да? — отвечает Харитон на звонок, прижав сотовый к левому уху. — В каком смысле вы уже подъезжаете? — недовольным тоном интересуется он у собеседника.

Вижу, как он с силой сжимает руль, слушая, что ему отвечают.

Слушает долго, мрачнея всё больше и больше.

— Я понял. Минут… через сорок, — цедит он в трубку и отключается.

Сдавленно и хрипло матерится, что заставляет меня настороженно вжаться в дверь, стараясь сделать это не слишком заметно.

Внутри разливается непонятная тревога, а сердце начинает стучать быстрее. Кровь тяжело пульсирует в висках, а ладоням вдруг становится холодно, хотя в машине очень тёпло.

— Как же не вовремя, — тихо ворчит он, бросая на меня досадливый взгляд, который я засекаю боковым зрением. — Слушай, Катя, я хочу тебе кое-что предложить.

Медленно поворачиваюсь к нему лицом и в полном недоумении смотрю на мужчину.

Вот уж чего я точно не ожидала от него услышать, так это… какого-то предложения.

Глава 10

Алиса

Я растерянно молчу, чувствуя нарастающую тревогу. Меня даже в пот кидает, когда в голову начинают лезть не совсем хорошие мысли.

Вот какого чёрта я не осталась у бабы Вали ещё на одну ночь? Завтра со покойной душой села бы в автобус и свалила бы уже из этих краёв!

Правильно говорят: поспешишь — людей насмешишь. Только смеяться как-то не тянет. Тут уже зареветь хочется.

— Не бойся. Ничего неприличного я не собираюсь тебе предлагать. Ты сначала выслушай меня, хорошо? — кинув на меня быстрый взгляд, говорит мужчина. Морщится с досадой, шумно втягивая воздух носом. — У меня недалеко отсюда есть небольшая база отдыха, завтра туда должны были заехать люди. Но они… — он сдавленно чертыхается, а мой взгляд прикипает к толстым пальцам, которые до скрежета сжимают кожаный руль. — Короче, они какого-то хера решили сегодня приехать и уже едут туда. А у меня там никого.

— Вы хотите, чтобы мы заехали туда перед тем, как поехать дальше? — как по мне, так я делаю самое логичное предположение из всех, которые приходят на ум по мере его объяснений.

Даже немного выдыхаю, чувствуя облегчение. Только всё равно непонятно, при чём тут предложение.

— Ну… и это тоже, — мрачно ворчит он. — Работников я должен был также только завтра туда завезти. В общем, по поводу предложения. Мы доедем до базы, я тебя там оставлю, чтобы ты встретила этих гостей. А сам рвану назад в Тайгинск за своими людьми. И потом отвезу тебя.

Шок. Наиполнейший.

— Пока я мотаюсь за своими, ты посидишь на базе с гостями. Понаблюдаешь, чтобы они там особо по территории не шастали. Хотя хрен с ними, пусть шарятся.

Пока я пытаюсь избавиться от него и придумать, как бы помягче отказать… хотя, признаться, хочется ответить вот прям в грубой форме, Харитон продолжает быстро говорить:

— Слушай, я не буду потом с тебя денег за проезд брать. Я даже сам готов тебе заплатить… — от озвученной суммы дар речи окончательно пропадает.

Тяжело сглатывая, кошусь на него.

— Ну а если этим гостям всё объяснить и попросить их просто подождать… — мямлю я.

— Я пока тебя отвезу, пока в Тайгинск вернусь, а потом ещё обратно на базу — представляешь, сколько времени им там одним куковать придётся. Слушай, ну не могу я их там в одиночестве оставить на такой большой срок, — в мужском голосе начинают возникать какие-то злые нотки.

Обстановка в салоне машины начинает странным образом меняться. Она будто сгущается и становится холодной и колючей. Даже тело зябко ёжится, будто по коже бегут тысячи крошечных и острых игл.

А ещё меня жутко пугают изменения, которые начинают происходить с Харитоном. Он словно в плечах становится шире, ноздри начинают раздуваться и втягивать воздух короткими глотками, а пальцы на руле начинают странно сжиматься и разжиматься. Будто мужчина с трудом контролирует себя и какую-то ему одному неведомую силу, прущую из него.

Когда сквозь гул машины я улавливаю странный рокочущий рык, вообще чуть сознание не теряю.

Алиса, спокойно. Тебе все эти метаморфозы всего лишь кажутся. На улице уже стало темнеть, вот и видится тебе какая-то чертовщина.

А рычащий звук этот... Это просто что-то в моторе тарахтит.

— Я помог тебе, согласившись отвезти, — тихим угрожающим басом говорит Харитон, кидая на меня тяжелый предостерегающий взгляд. — Может, и ты мне всё-таки поможешь.

Язык немеет, когда вижу в его суженных глазах странные чёрные всполохи. От страха ком встаёт в горле и даже подташнивать начинает.

Моргаю, и этот странный эффект молний в глазах мужчины исчезает. Но сам взгляд так и продолжает оставаться всё таким же тяжелым.

Последняя его фраза звучит отнюдь не вопросом.

И понимаю, что выбора у меня нет, потому что есть предчувствие, что будут какие-то последствия, если я вздумаю сказать «нет». Страшные и необратимые.

Единственное, на что у меня хватает сил — молча кивнуть, давая понять, что я согласна на его предложение.

Мужчина будто расслабляется.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно произносит он и, наконец-то отвернувшись, смотрит вперёд, в лобовое стекло на дорогу. Отворачиваюсь к окну, смотря на

— Ты не переживай. Я быстро смотаюсь. Поеду другой дорогой, которая проложена от базы до города. Там всего-то час езды. Так что, считай, уже часа через два с половиной вернусь назад, — успокаивает меня мужчина.

Вот только ни черта не помогает. Меня всю трясет мелкой дрожью.

Я ощущаю себя той самой Алисой, попавшей в страну чудес. Вот только чудеса в моей сказке непонятные и… страшные.

Мелькает даже мысль, что мне, может, всё это снится. Ну, как-то всё слишком уж невероятно происходит в последние дни в моей жизни.

Нет, ну правда. Вдруг это просто кошмар. Я же уснула в том автобусе. Возможно, я всё ещё там и просто крепко сплю?

Харитон что-то начинает говорить, но особо не прислушиваюсь.

Странно, два часа ехал молча, а теперь чего-то разговорился, будто пытается своим непринужденным монологом успокоить меня.

— … это Урманские леса…

Да плевать мне на то, по каким лесам мы сейчас едем!

Он говорит и говорит, и в какой-то момент у меня начинает просто голова раскалываться от этого наигранного весёлого баса. Я продолжаю пялиться в окно, за которым стремительно темнеет. Пихты, растущие по обеим сторонам дороги, настолько высокие и плотные, что уже с трудом пропускают последние лучи солнца. Впрочем, я ещё вчера заметила, что в этом крае довольно рано темнеет.

По времени проходит чуть больше получаса, когда слышу довольное от мужчины:

— Доехали. Щас повернём вон за те деревья и выедем прямо к базе.

Бросает в жар, когда вспоминаю его слова «Минут через сорок», сказанные в разговоре с этими гостями.

То есть… он уже тогда не сомневался, что мы приедем сюда.

Тревога и страх не успевают поглотить меня, потому что мы, как он и говорил, сворачиваем влево, и я вижу… эту базу отдыха.

Неожиданно, конечно. Как-то не так я себе её представляла.

Глава 11

Алиса

В моем представлении база — это большая территория с кучей домиков для постояльцев и всяких зон для развлечения.

Тут же я вижу огромный деревянный двухэтажный дом, слева от которого располагаются три домика, но уже поменьше. А справа центрального дома — парочка хозяйственных построек и мангальная зона под навесом. И вся эта территория даже забором не огорожена.

Остановившись возле самого большого дома, мужчина выходит из машины со словами:

— Пойдём, открою дом и поеду.

С тяжелым сердцем тоже выбираюсь наружу и следую за ним. Предварительно я всё-таки забираю свой рюкзак, оставляя в автомобиле дорожную сумку с вещами. Вещи мне точно не понадобятся, а вот документы и всякую мелочевку не хочется доверять постороннему человеку.

— Сейчас газа добавлю, чтобы теплее стало, — говорит Харитон, как только мы заходим в дом.

Он уходит куда-то вправо, а я прохожу налево, проигнорировав вешалки для верхней одежды в коридоре. Чувствуется, что прохладно в помещении.

Как ни странно, но обстановка внутри дома мне нравится. Стены, пол, потолок и даже мебель были деревянными. В огромном зале, где я сейчас стояла и озиралась по сторонам, были две двери, ведущие в другие комнаты, и красивая резная лестница, уходящая на второй этаж.

— Всё, отопление отрегулировал, скоро станет теплее, — заходит в зал Харитон. — Я поехал. Пока буду ехать, предупрежу по телефону гостей, что их встретят и что сам подъеду попозже. Алиса, слушай, если проголодаешься, на кухне холодильники, которые полны еды. Бери, не стесняйся. И… — мужчина смотрит на меня колючим пронзительным взглядом. — Я понимаю, что тебе всё равно на моих гостей, но постарайся быть с ними… вежливой и приветливой. Само собой, тоже за это заплачу.

И, не дожидаясь моего ответа, мужчина стремительно уходит, оставляя меня растерянно хлопать глазами.

Что-то я совсем не поняла его последнюю просьбу. Я что, похожа на ту, которая будет с порога грубить незнакомым людям?

Я подхожу к окну и смотрю на то, как отъезжает машина. Она едет не туда, откуда мы приехали. Тут действительно есть ещё одна дорога. Как только свет фар исчезает среди деревьев, делаю глубокий вдох и отхожу от окна.

Спустя двадцать минут я уже снимаю с себя пуховик, так как в доме становится намного теплее. Отправляюсь исследовать дом, так как всё равно заняться нечем. Само собой, я нигде и ничего не трогаю. Просто не спеша хожу и с интересом рассматриваю обстановку. А ещё с удовольствием вдыхаю ароматы дома. От запаха сухого дерева с еле слышными нотками смолы хочется закрыть глаза, вдохнуть поглубже и задержать дыхание, чтобы этот запах остался внутри навсегда, настолько он приятный. Даже тревога стала идти на убыль.

На втором этаже оказываются пять больших спален и три санузла. На первом этаже, не считая того большого зала, ещё есть кухня, бильярдная комната и две небольших гостиных с каминами. Ах да, есть ещё одна большая комната, в которой стоят несколько газовых котлов, две стиральных машинки, три шкафа и всякая хозяйственная утварь для уборки.

Проверив все помещения, возвращаюсь в зал и в этот момент слышу гул машины на улице, который становится всё ближе.

Делаю пару глубоких успокаивающих вдохов, потому что тревога всё равно никуда не делась.

Ну что, Алиса, вот и гости пожаловали.

Несусь в ту гостиную, окна которой выходят во двор.

В зале горит свет, поэтому мою фигуру в окне там прибывшие точно увидят. А мне хочется посмотреть на них незаметно, чтобы разглядеть. Да и хочется узнать, сколько их вообще будет.

Только сейчас соображаю, что Харитон о количестве гостей ни единого слова не сказал: то ли забыл об этом упомянуть, то ли просто посчитал это неважным.

Даже мысль одна проскальзывает в голове: а вдруг это всё-таки Харитон вернулся. Ну, мало ли, может, он, пока ехал, связался со своими людьми в Тайгинске, и они сами выехали сюда. Вот он и вернулся, чтобы самому проконтролировать приезд гостей.

Фары машины светятся совершенно не в той стороне, куда я устремляю взгляд с отчаянной надеждой. Они всё ярче и чётче видятся в той, откуда мы с мужчиной приехали.

Тяжело вздохнув, жду приближение автомобиля. К дому подъезжает какой-то огромный джип с прицепом, закрытым брезентовым тентом. Останавливается недалеко от входной двери, а спустя пару секунд все двери открываются, из машины выходят высокие крупные фигуры.

В свете фонарей, висящих по обе стороны невысокого крыльца

И вся тревога, которую мне на какое-то время удалось притупить в себе, снова поднимается изнутри тёплой, но липкой волной, заставляя сердце в груди ускорять своё биение и перехватывая дыхание.

Четверо молодых мужчин, одетых в зимние костюмы, осматривают фасад дома и о чём-то весело разговаривают. Смеются так громко, что даже мне слышны в доме их голоса.

Тревога уже перерастает во что-то другое. В страх, которых заставляет тяжело сглотнуть и зажмуриться на пару мгновений.

Мне даже в голову не приходило, что среди гостей не будет женщин. Всё-таки мне было бы спокойнее, если бы это была не чисто мужская компания.

Открываю глаза от нового взрыва смеха. И вижу, как трое из парней начинают вытаскивать из прицепа какие-то сумки и несколько длинных чехлов. И только когда один из мужчин закидывает парочку себе на плечо, соображаю, что в них, скорее всего, ружья.

Взгляд мечется по улице, ищу четвёртого. И я его нахожу: он уже поднимается по крыльцу с двумя сумками.

Ладно, Алиса, пора встречать… «дорогих» гостей.

Перестань уже себя накручивать. Может, там вполне нормальные парни, которые не представляют никой угрозы.

Пока я быстро иду в сторону входной двери, всё время мысленно себя успокаиваю и стараюсь игнорировать предчувствие, которое «ледяными пальцами» сжимает сердце и не отпускает.

И когда я выхожу в коридор и вижу молодого человека, который уже зашёл в дом и успел поставить сумки на пол, понимаю, что предчувствие меня не обмануло.

Уж не знаю, какие там на улице парни, но вот с ЭТИМ… у меня точно возникнут проблемы.

Глава 12

Алиса

— О, какая красота нас тут встречает! — лыбится парень, обводя мою фигуру неприятным липким взглядом и снимая с плеча чехлы с ружьями. — А Харитон не упоминал об этом.

Он навеселе. И довольно прилично.

— Здравствуйте, — даже нейтральную вежливую улыбку не могу из себя выдавить. Впрочем, может, это и к лучшему. Фиг его знает, как парень её может воспринять.

— Привет. Меня Рома зовут. А тебя? — глаза осоловело продолжают изучать мою фигуру.

— Алиса.

— Алиса-лиса, — мерзко хихикает он.

Собирается ещё что-то сказать, но в этот момент двери открываются, а в прихожку с хохотом вваливается остальная тройка парней с сумками в руках. При виде меня они резко замолкают.

— Парни, зацените, какая лисичка нас тут встречает, — играя бровями, обращается к своим друзьям Роман. — Это Алиса.

— Здравствуйте, — на душе появляется некое облегчение, когда вижу, что они не настолько пьяны, как их друг. Двое так вообще кажутся абсолютно трезвыми.

— Привет! — синхронно здороваются они, кидая сумки на пол и начиная снимать куртки и шапки.

Как бы я этого ни хотела, но приходится пообщаться с ними. Когда остальные парни тоже называют свои имена, Роман просит провести для них экскурсию по дому. Конечно же, не собираюсь этого делать. Я начинаю словесно объяснять им, что и где находится.

— Гостевые комнаты находятся на втором этаже, также как и туалеты, — коротко и сухо объясняю им по-быстрому. — На первом этаже кухня, зал, бильярдная и две комнаты для отдыха.

— Что-то ты, Алиса, не слишком гостеприимная, — недовольная, мерзкая улыбка появляется на губах Романа.

— Я не работаю на Харитона, — сдержанно поясняю им. — Он попросил меня вас встретить, объяснить, что где находится, — немного привираю я, — и на этом всё.

Да, возможно, звучит немного грубо, но нужно им сразу дать понять, что плясать перед ними я тут не буду.

Уходя на кухню, чувствую на спине пьяный и злой взгляд Романа.

В последующие два часа чуть ли не каждые десять-пятнадцать минут смотрю на часы и чутко прислушиваюсь ко всем звукам, которые исходят из дома и с улицы.

На душе всё тревожнее, потому что звука мотора машины Харитона так и не слышно

А то, что происходит в доме, тоже не особо обнадёживает.

Парни, проверив второй этаж и, видимо, заняв свои комнаты, спускаются вниз. Громко переговариваясь, проверяют и первый этаж. Когда они заглядывают на кухню, специально встаю к ним спиной, делая вид, что занята чаем, наливая его в кружку.

Они уходят, о чём-то тихо перешептываясь и не обращаясь ко мне. Судя по звукам, располагаются в зале. Когда я слышу звон бутылок, чертыхаюсь сквозь зубы. Похоже, парни решили продолжить отмечать свой приезд сюда.

Звон стекла всё чаще. Гогот всё громче. А мужские голоса становятся пьяными и уже не такими твёрдыми, как полчаса назад.

— Так, а что у нас по жратве тут имеется? — с этими словами в кухню заходит один из парней, Саша.

От неожиданного появления гостя рука дёргается и задевает кружку с недопитым чаем. Стакан падает, и напиток проливается не только на стол, но и на пол.

— Осторожнее надо быть, — насмешливо хмыкает парень, наблюдая за тем, как я беру тряпку и возвращаюсь к столу.

Мысленно матерюсь, когда наступаю обеими ногами на пролитый чай. Носки моментально становятся мокрыми.

Пока я устраняю потоп на полу, парень подходит к холодильнику. Открыв его, смотрит на полки и довольно свистит.

— Отлично, — довольно говорит он и смотрит на меня с улыбкой. — Алиса, а можно тебя попросить настругать нам каких-нибудь бутеров ну и соорудить нарезочки?

— Хорошо. Сделаю и принесу, — коротко отвечаю на просьбу.

Как бы ни хотелось послать его лесом, соглашаюсь из-за двух причин. Первая: они запросто завалятся сюда всей толпой, чтобы себе закусь приготовить. А вторая причина заключается в том, что если они поедят хоть что-то, то, возможно, и не будут так быстро пьянеть.

Парень уходит, а я первым делом снимаю мокрые носки и укладываю их на горячую батарею. Ничего страшного, если похожу босиком, пока они сохнут.

Помыв руки, достаю из холодильника кучу еды, чтобы соорудить закуску для парней. Начинаю нарезать колбасу, копчёное мясо и сыр. Затем принимаюсь делать бутерброды.

Когда я захожу в зал с двумя огромными тарелками еды, вижу, что в комнате находятся только двое — Роман и Саша. На низком столе, за которым они сидят, несколько бутылок пива. Возле дивана, на котором вальяжно восседает Роман, стоит просто батарея из пустых стеклянных бутылок.

Липкие сальные взгляды, притом от обоих парней, прилипают ко мне, как противные скользкие пиявки. Меня чуть ли

— А лисичка у нас прям хозяюшка-хозяюшка, да, Санёк? — с сарказмом пьяно тянет Роман. — Только не слишком ласковая с теми, кто платит хорошие бабки за этот домишко.

Стиснув зубы и игнорируя его слова, наклоняюсь и ставлю на стол тарелки. Собираюсь выпрямиться и уйти отсюда, как меня резко перехватывают за запястье.

Резко выдыхая, возмущенно смотрю на Романа. Именно он с силой впивается пальцами в кожу моей руки и смотрит прямо в глаза с пьяной презрительной ухмылкой.

— Отпусти, — как можно твёрже произношу я, как только удаётся сглотнуть ком страха, который появился в горле при этом неожиданном нападении на мою конечность. — Мне больно.

— Да ладно тебе, лисичка, — оскаливается он, теряя всю веселость. Пьяные глаза парня наполняются тяжелой похотью. — Если будешь с нами достаточно ласковой, мы тебе с парнями тоже отстегнём баблишка. Подтверди, Санёк, — он даже не смотрит на друга, начиная тянуть меня на себя.

Я правда искренне жду, что Саша сейчас одернет своего товарища.

Но ожидание, так же как и надежда, разбивается вдребезги, когда я слышу предложение, от которого у меня даже перед глазами темнеет.

Глава 13

Алиса

— Если обслужишь всех одновременно, мы тебе полтинник заплатим, — лениво произносит Саша и спокойно отпивает из бутылки пиво. — А если будешь очень стараться и нам всем четверым понравится, ещё сверху накинем столько же.

Да пошли вы, уроды!

Само собой, вслух я этого не говорю.

Да где же Харитона носит?!

— Спасибо за предложение, но мой ответ нет, — несмотря на боль в руке от его пальцев, с силой тяну её на себя, чтобы освободиться.

— Значит, не хочешь по-хорошему, — цедит сквозь зубы Роман, зверея прямо на глазах. В мутных пьяных зрачках разум вообще исчезает.

С неимоверной силой парень резко дёргает меня на себя. Тихо вскрикнув, лечу на него.

И тут паника накрывает меня по полной.

Между нами начинается борьба. Царапаю его и бью руками, но всё равно в какой-то миг чувствую тяжесть сильного накаченного тела. Слышу треск своей одежды.

— Давай, Ромка, покажи этой сучке… — ржёт свидетель этой ужасной сцены.

Гул в ушах и злобное пыхтение насильника, с которым я борюсь, кажется, не на жизнь, а на смерть, не дают мне расслышать, чего там мне должны показать.

Роман нависает сверху, дышит тяжело и возбужденно, и от паров алкоголя, несущегося из его рта, меня начинает тошнить.

Я бью куда придётся, царапаюсь и даже начинаю кусаться, но силы слишком неравны.

Парень на моё сопротивление рычит, матерится, но не отпускает. Только ещё злее становится. Глаза, которые были до этого голубыми, становятся чернее ночи.

Я не знаю, почему не ору, не кричу «Помогите!». Наверное, потому, что понимаю, что и те двое, которые находятся сейчас где-то на втором этаже, не помогут. Скорее всего, они также будут лишь ржать, подстёгивать Романа и также смотреть на то, как меня сейчас будут насиловать.

Чувствую, что начинаю выдыхаться и слабеть.

Моя рука, которую он отдирает от своего плеча и отпихивает от себя, приземляется на столик. Пальцы натыкаются на горлышко бутылки, которая упала и теперь перекатывается по столу.

На автомате обхватываю стекло и со всей силы, которая ещё во мне осталась, бью по голове парня бутылкой.

Удар получается настолько сильным, что Роман с приглушенным хрипом теряет сознание и обмякает на мне, уткнувшись куда-то мне в плечо.

— Сука! — ревёт Саша, подрывая с кресла. — ПАРНИ! Быстро сюда!

Пока он огибает столик, я умудряюсь скинуть на пол бессознательное тело, подскочить с дивана и рвануть в сторону выхода.

Оставаться в доме точно не собираюсь.

Выбегая из комнаты, оборачиваюсь и вижу, что голова Романа, возле которого на коленях стоит Саша, в крови. Удивительно, но при мысли, что я, возможно, убила парня, внутри ничего не ёкает: нет ни сожаления, ни страха, ни ужаса.

Вылетаю на улицу, даже не подумав схватить свой пуховик или хотя бы надеть любые мужские сапоги, стоящие в прихожке. Босиком и в разорванной рубашке несусь к пристройке. И только спрятавшись за ней, останавливаюсь, тяжело дыша и начиная всхлипывать.

Меня всю трясет. И нет, не от холода. От ужаса и выброса адреналина в крови.

— Куда эта сучка побежала? Кто-нибудь видел?

— Точно не к машине. Я её на сигнашку поставил при девчонке, когда в дом зашёл и ключи в барсетку закинул. А барсетка сейчас у меня в спальне.

При звуках громких голосов парней, вышедших на улицу, быстро закрываю себе ладошкой рот, боясь, что они услышат мои истерические всхлипывания.

— Убью эту тварь! — ревёт на всю округу… Роман?

Значит, я его не убила.

— Собирайтесь, парни. Пойдём охотиться на эту тварь… сука!.. кровь так и сочится…

Мне кажется, что всё это нереально, потому что ну не может быть такого, чтобы четверо человек так спокойно обсуждали… моё убийство!

Глава 14

Алиса

— Мы же приехали на охоту. Вот и поохотимся… — смех.

— Может, ну её нахер. Сама окочурится на морозе… — лениво звучит от кого-то.

— А мне зашла идея поохотиться… — возбуждённо.

— А Харитону…

— Скажем ему, что случайно её подстрелили.

— Ну, он же не дурак. Поймёт… — задумчиво.

— Заплатим ему за молчание. В конце концов, можем пригрозить, что на него всё свалим. Он знает, какие у наших отцов должности, — самоуверенно и нагло. — Поверьте, за то бабло, что мы ему дадим, он даже сам прикопает эту сучку где-нибудь в тайге.

К концу их разговора меня уже даже не трясло. Я в ледяную статую превратилась, не в силах поверить во весь этот кошмар.

— Пошли. Оденемся нормально, возьмем ружья и пойдём по следам. Гляньте, какие чёткие следы на снегу. Мы быстро…

В ушах начинает звенеть, а перед глазами всё плывет.

Упираясь рукой в стену постройки, закрываю глаза и начинаю тяжело дышать.

Что? Что мне делать?!

Куда бежать?! И как долго я пробегу раздетой и босой?!

Но у меня даже нет мысли опустить руки и просто сдаться этим уродам.

Открыв глаза, смотрю на тёмный лес, который находится в пяти метрах от того места, где я стою.

Думай, Алиса…

Дороги — не вариант.

Остаётся лес.

Приняв это решение, несусь к деревьям.

Может, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но… собираюсь усложнить этим тварям мою поимку и убийство.

Бежать получается медленно. Ноги проваливаются в снег. Я падаю несколько раз, спотыкаясь о какие-то коряги, которых не видно за белым покровом. Когда пробираюсь через какие-то кустарники, преградившие мне путь, одежду в нескольких местах рвут заледеневшие голые ветки. И не только рубашку и джинсы — они распарывают мне кожу на руках и ногах, заставляя чувствовать ужасную боль, несмотря на то, что мороз крепчает и тело начинает превращаться в сосульку.

Я слышу только стук своего сердца. Оно набатом звучит в моих ушах, перекрывая все остальные звуки тайги и голоса моих преследователей.

Господи… пожалуйста, помоги мне!

Всё время, что я уже медленно бегу, практически иду, мысленно с отчаянием шепчу только это.

Споткнувшись, я падаю на четвереньки.

Дыхание вырывается из меня с каким-то хрипящим свистом.

В отчаяние закрываю глаза, понимая, что сил бежать дальше больше нет.

Сколько вот так я бежала? Час? А может вообще прошло всего минут двадцать?

Всё, Алиса, кажется, ты достигла своего предела.

С отчаянием всхлипываю и крепко зажмуриваюсь, чувствуя как из глаз капают слезы на снежный покров земли.

Вдалеке слышу голоса своих преследователей. Мозг у меня не так замерз как тело, поэтому тут же дает всем моим мышцам команду «Бежать!». Рефлекторно подрываюсь с земли и тут же с криком, взмахнув руками в воздухе, падаю на задницу.

И пожалуй, именно в этот момент я понимаю, насколько сильно замерзла. Майка, теплые джинсы и фланелевая рубашка — точно не та одежда, которая спасет от сибирского мороза и пронизывающего ледяного ветра.

Стопы ног я уже вообще не чувствую.

Мерзкие голоса преследователей ближе.

С трудом, но удается развернуться лицом в сторону леса, откуда вот-вот должны выйти эти сволочи. И пока жду их, заторможено оглядываюсь по сторонам, выбивая зубами чечетку.

А тут красиво… на совсем небольшой поляне, в центре которой я нахожусь.

Обняв себя за плечи практически застывшими руками, любуюсь красотой этого места. Это кажется абсурдом — зная, что тебя скоро скорее всего убьют, чем-то любоваться, а не пытаться бежать дальше. Но я четко понимаю — больше я не смогу встать. Тело совсем окоченело от холода.

Луна сегодня светит настолько ярко, что её свет довольно хорошо освещает это место и меня, конечно же. Снег в лунном сиянии блестит и искрится. А ещё звонко хрустит подо мной, когда я начинаю заваливаться то в одну сторону, то в другую.

Кровавые следы от моих ног, ведущие из леса прямо в центр поляны — даже они не вызывают какого-то отвращения.

Перед глазами начинает всё плыть.

В этот момент на поляну выходят четверо парней, громко и пьяно смеясь.

— Ну что, попалась лисичка! — мерзко ухмыляется Роман. — Готова расплачиваться за то, что совершила?

Медленно и не спеша они выдвигаются в мою сторону. Но моментально застывают на месте, когда в лесной чаще за моей спиной раздается яростный рёв, сливающийся со звуком лопающихся веток.

Эхо этого низкого рыка волной прошлось по поляне и понеслось дальше.

— Это кто? Медведь? — испуганным голосом задает вопрос Саша, как только рык повторяется, но уже значительно ближе и ещё яростней.

Он начиная пятиться назад, поднимая ружье и направляя его поверх моей головы.

— Твою же мать! — раздраженно рычит Роман. — Надо валить парни. Наши дробовики нихера не помогут нам против медведя. Только разозлят его и…

Он затыкается, смотря в лес широко округлившимися от страха глазами.

Оборачиваюсь через плечо и чуть сознание не теряю от этого движения. А потом уже… от вида большого черного медведя, выходящего из чащи.

Зверь тяжело сопит, с шумом втягивая воздух. И он ему, видимо, не нравится. Потому что тут же глухо и недовольно зарычал, начиная идти прямо на меня, но смотря на четверку.

— Парни… медленно отступаем назад… — слышу еле слышный шепот кого-то из парней. — Очень медленно. Он пока девку будет рвать на части, мы…

Я перестаю слышать их план, в ужасе наблюдая за медведем, который как-то слишком быстро приблизился ко мне.

Огромная голова зверя наклоняется вниз, и он смотрит прямо мне в глаза. Это не глаза. Это две бушующих дикой яростью черные воронки, в которых меня начинает затягивать, заставляя сознание начинать плыть.

Как только медведь начинает подниматься на задние лапы, открывая пасть с жуткими белоснежными клыками, медленно отворачиваюсь от него и закрываю глаза.

Интересно, а какая смерть была бы менее страшной?

От рук этих подонков, которые начали отступать, судя по скрипу снега под их ногами в унтах?

Или от лап медведя, рёв которого начинает звенеть в ушах? Да так громко и мощно, что сознание решает окончательно покинуть меня.

Последнее, что я фиксирую, ныряя в спасительную темноту — как я начала заваливаться на правый бок.

Погружаясь в ледяные объятия снега, которым я уже больше никогда в своей жизни не полюбуюсь…

Глава 15

Михаил

Чутко прислушиваясь к ночным звукам, не спеша бреду между многовековыми соснами и елями Урманского леса.

Довольно урчу, когда ничего подозрительного или тревожащего не обнаруживаю.

Тайга спокойно живёт своей ночной жизнью и прекрасно знает, что на её страже нахожусь я — самый сильный зверь медвежьего клана.

Хозяин, как называют нас все оборотни, живущие в Сибири. Тот, перед кем покорно склоняют головы, встречая на своём пути.

И если ты не задумал ничего плохого, а уж тем более не делаешь ничего плохого, то можешь быть спокоен за свою жизнь. В противном случае тебя ждёт страшная и мучительная смерь от моих когтей и клыков.

Дойдя до ручья, который течёт тут и который даже зимой не замерзает из-за того, что питается грунтовыми водами тёплого родника, начинаю лакать воду.

Напившись, смотрю на своё отражение в зеркальной поверхности реки, идущей рябью. Если раньше я всегда чётко видел в отражении и свою человеческую половину, то теперь лишь лёгкая дымка, напоминающая мужскую фигуру.

Выдвигаясь дальше, думаю о том, что скоро вообще человек в нас исчезнет. Останется только обычный медведь со звериными инстинктами.

Эти мысли не вызывают отторжения или протеста.

Я хорошо послужил Матери-природе. Выполнил свою миссию, которую на меня возложила Тайга.

В последнем своем «дозоре», который был год назад, уже тогда с большим трудом

Но нет, когда месяц назад пришло время очередного «похода» по тайге, я оборачивался и чётко понимал, что в клан я больше не вернусь. По крайней мере, не в образе человека.

Почему-то в мыслях мелькает наша последняя встреча с ведьмой. Фыркаю недовольно, начиная ускоряться.

Вот какого чёрта она меня позвала?!

Я уже принял для себя решение оставить всё так, как есть. Но эта старая карга призвала меня. А Хозяин не имеет права не прийти на зов ведьмы.

Думал, чего важное скажет. Так нет, опять попыталась дать мне надежду, которую я уже и сам, в принципе, не хочу испытывать.

Вспоминаю более чётко ту встречу с Валентиной.

Медведь, услышав призыв, нехотя, но вернулся к Тайгинску.

Выходя на поляну, на которой меня ждёт ведьма, недовольно рычу.

Я уже учуял её эмоции. Она взволнована, конечно, но не напугана, так что ничего сверхъестественного или важного точно не произошло. Поэтому мы с медведем и думаем, что зря сюда пришли.

— Лапами перебирай шустрее. Околела я тут уже почти.

Ещё громче начинаю рычать, недовольный таким неуважением к себе.

Встав напротив старухи, жду, решая всё-таки выслушать ведьму.

— Ты должен вернуться в город, Миша. Я привезла ЕЁ! — голос Валентины дрожит.

Я сразу соображаю, кого она имеет в виду.

Избранная.

Злюсь, мысленно обращаясь к ней и напоминая, что что-то похожее уже было.

И, кстати, как раз год назад. Она тогда вернулась от дочери тоже с девушкой. Как раз перед тем, как мне уйти в тайгу. Но медведь внутри меня при виде незнакомки лишь лениво зевнул. Не признал зверь в этой незнакомке Избранную.

— Теперь я уверена! Это точно та самая! — услышав мои мысли, тут же говорит ведьма.

Ну да, тогда ты мне тоже самое говорила.

— Слушай, каждый может ошибиться. И я в том числе. Ну да, в прошлый раз…

Надоело слушать этот ненужный бред. И надеяться надоело!

Даже слушать не хочу ни про каких Избранных! Ни будущих, ни прошлых! Никаких!

Медведь вторит нашим мыслям грозным ревом, на что Валентина морщится и ворчит:

— Ладно тебе. Поняла. Прошлое оставляем в прошлом. Слушай, даже если эта девчонка не та самая… Я чего ещё тебя позвала, — она тяжело вздыхает. — Харитон твоё место хочет занять. Многие в городе недовольны, но боятся идти против него. Хотя бы ради людей вернись в город. Наведи порядок и можешь дальше шастать по тайге. Если помнишь, год назад говорила тебе о том, к чему может привести твой уход. Мог бы и побороться ещё годок-другой.

Лёгкое чувство вины и переживаний за своих людей ворочается где-то в глубине души. Но они настолько глубоки, что медвежья сущность затыкает этот слабый голос человеческого разума.

Плевать нам уже на то, что происходит в клане. Пусть сами справляются с Харитоном. Когда я совсем «уйду», будет новый Хозяин. Вот он пусть и занимается вопросами оборотней. А может, вообще так окажется, что метка появится на Харитоне. Хотя… плевать, на ком она появится.

И тут ведьма решила обидеться, видя в моих глазах презрительное равнодушие.

Чувствую, как её ведьмовские силы начинают пробуждаться.

Старушка смело делает шаг вперёд, заставляя чувствовать дикий дискомфорт. Как будто меня пеленают в оковы, зажимая в тиски и заставляя тяжело дышать от нехватки кислорода в лёгких.

Воздух становится плотным и тяжелым. Он начинает давить на меня, как огромный валун, и припечатывать к земле.

Снег вокруг нас оживает, тоже чувствуя ведьмовскую силу и закручиваясь в воронки.

От спокойствия и расслабленности медвежьего тела не остаётся и следа.

Предупреждающе рычу, оскаливаясь. Шерсть дыбом встаёт, когда я чувствую покалывание по коже.

— Ты, возможно, и Хозяин тайги, но не забывай, кто перед тобой стоит! — голос старушки наполнен многовековой силой. — Давай-ка поуважительней, медвежья ты морда!

Мы буравим друг друга глазами. Ни один из нас не желает отступить.

Медведь, перехватив у меня полностью контроль, показывает ей, как мало в нём осталось человеческого.

Напоминает ей, что наше время вышло, что теперь нам важно в последний раз просто достойно отстоять свою смену и уже уйти на покой.

Валентина внимательно смотрит на нас, качая осуждающе головой.

— Я понимаю, что тебе становится плевать на людские дела, — она обращается именно к медведю. — Но дай своим сородичам шанс. Верни нам ЕГО, — имеет в виду меня, Михаила, — на пару дней. Поможешь людям, а заодно проверим мои слова по поводу девчонки.

Да не хотим мы ничего проверять.

Дай нам уже спокойно уйти.

Хозяин тайги сделал свой выбор. И ты обязана его принять.

— Твой выбор мне не нравится, но я принимаю его.

После её слов довольно рычу и отхожу от неё, направляясь в лес.

— Выполни тогда одну мою просьбу, — слышу её крик.

Верчу башкой в сторону, давая понять, что слушаю. Но это не означает, что я выполню её просьбу.

— Поброди пару дней в Урманском районе. А потом можешь идти куда хочешь.

Всего-то. Ну, в принципе, я всё равно собирался проверять тот район. Правда, немного попозже.

Даю ей знать, что исполню её просьбу, низким коротким рычанием.

И я действительно выдвинулся в тот район. Вот уже брожу по нему двое суток, недоумевая, какого чёрта она меня сюда отправила.

Наткнувшись на неплохое место для сна в виде бурелома, укладываюсь там и засыпаю с мыслью, что пора двигаться дальше, в другие районы тайги.

И именно это я и сделаю утром, когда проснусь: покину Урманские леса со спокойной совестью.

Резко просыпаюсь от того, что в груди не просто горит, а жжёт так, что я не выдерживаю и яростно реву, вскакивая на четыре лапы и задирая морду к небу.

В башке примерно тоже самое, что и в груди. Опуская голову, мотыляю ей из стороны в сторону, пытаясь избавиться от дикой боли. Мне будто гранату туда засунули и взорвали.

Да что, чёрт возьми, со мной происходит?!

Глава 16

Михаил

Когда боль начинает стихать, чувствую волнение и беспокойство своей звериной половины. Медведь, вылезая из бурелома, рычит, мечется на месте и крутит башкой в разные стороны. Поднимая морду вверх, с хриплым шумом втягивает воздух.

И уже через секунду срывается с места, набирая скорость и не обращая внимания на препятствия в виде кустов и небольших поваленных

Мы бежим туда, откуда веет отчаянием и ужасом. Эти эмоции как тонкий шлейф в воздухе, показывающий нам нужное направление. И даже то, что этот шлейф имеет вкус и запах горечи, не вызывает отвращения и не снижает нашей скорости.

Что-то нехорошее происходит в лесу примерно в пятнадцати километрах от того места, где мы спали.

Чем ближе приближался к нужному месту, тем сильнее в груди разгорался пожар ярости и в тоже время дикой тревоги, которая сводит нас с медведем с ума.

И есть ещё одна вещь. Происходит кое-что странное.

С того момента, как мы проснулись от боли, зверь перестал затуманивать и забирать мой человеческий разум. Наоборот, он начал его возвращать.

Я снова думал. Чётко и ясно.

Да, мы бежали куда-то, куда вели нас инстинкты медведя, но в тоже время он не мешал мне думать. Что за чертовщина происходит с нами?

Какого лешего на нас это так действует? Влияет до жгучей боли в груди и леденящего чувства, что мы можем не успеть. Несмотря на море мыслей, которые мелькают у меня в голове, ярче всего пульсирует одна: не опоздать.

В какой-то миг начинаем с медведем чувствовать и другие запахи, помимо горечи страха. Теперь я могу с уверенностью сказать, что где-то там присутствуют пять человек. И они точно не оборотни.

От четверых прёт запахом алкоголя, а вот от пятого… Пятой?!

И в туже секунду меня озаряет.

Это пятая — наша Избранная!

Вот почему медведь так отреагировал. Он почувствовал её.

Почувствовал, что она в опасности и что ей нужна наша помощь. Да, не понял этого сразу. Но доверился инстинктам и рванул с бешеной скоростью в ту сторону, откуда шёл «крик души» Избранной Хозяина тайги.

Взревев ещё яростней и громче, начинаю быстрее перебирать лапами. Ликование и радость от того, что мы всё-таки встретили свою Избранную, приходится задвинуть пока на задний план. Сначала нужно устранить непонятную угрозу для неё. В чём бы она ни заключалась.

Учуяв, что мы совсем уже близко, замедляюсь. Всматриваюсь пристально в просветы между деревьями, которые скоро закончатся и за которыми видна прогалина. И мне даже удается рассмотреть, что там.

В центре поляны стоит маленькая фигура девушки, а на другом крае опушки стоят четверо мужчин с ружьями.

Запах крови девушки, которую я начинаю чётко ощущать, заставляет меня громко взреветь.

И как только дохожу до последних сосен, за которыми начинается поляна, перехожу с бега на шаг. Едва я появляюсь в поле зрения этой четверки, они все начинают целиться в меня из ружей.

— Твою же мать! Надо валить парни, — несётся испуганным тоном от кого-то из них.

Мне нужна буквально минута, чтобы хоть что-то понять, поэтому замираю на месте, жадно нюхая воздух и охватывая, так сказать, всю картину, представшую на поляне, целиком.

И она мне не нравится.

Девушка в крови, охваченная ужасом.

Четверо уродов, от которых прёт спиртным. С ружьями.

Мой зверь… звереет ещё больше. Даже он понимает, чем это попахивает.

— Наши дробовики нихера не помогут нам против медведя. Только разозлят его и… — слышу я, начиная идти в центр поляны к девушке.

Дойдя до неё, опускаю голову и наконец-то смотрю на лицо той, к которой теперь навечно привязан.

Я пытаюсь взглядом донести до неё, что ей не нужно бояться. Но ярость, бурлившая во мне по отношению к уродам, которые её так напугали, слишком сильно отражается в медвежьих глазах. Она видит только холодный жестокий блеск в бушующей черноте.

— Парни… медленно отступаем назад. Очень медленно. Он пока девку будет рвать на части, мы…

Во мне и до этих слов клокотала ярость. Но после них мы со зверем впадаем в мрачное бешенство.

Поднимаясь на задние лапы, оскаливаюсь и перевожу свой взгляд на четвёрку, которая начинает отступать в сторону деревьев.

Если бы парни сейчас стояли рядом и смотрели в мои глаза, они увидели бы в них свой смертный приговор, который я собираюсь прямо сейчас привести в исполнение. И отнюдь не спокойно, нет. Я буду делать это с превеликим удовольствием. Да чего скрывать, я буду делать это жадно, смакуя каждый миг их предсмертного хрипа, брызг крови и того, как будут их глаза стекленеть.

И я сделаю так, чтобы каждый из них смотрел в эту секунду прямо на меня, чтобы мой удовлетворенный и яростный взгляд застыл в их глазах последним кадром перед темнотой.

А потом я вернусь к Избранной уже в виде человека. Придется, конечно, позаимствовать у кого-нибудь из этой четверки одежду. Сама эта мысль вызывает отвращение и отторжение, но выхода нет. Предстать перед девушкой обнаженным…хм-м… вариант так себе.

Наметив этот план у себя в голове, довольно скалюсь.

Я готовлюсь сделать рывок, чтобы перепрыгнуть через девушку и броситься вслед за этой четверкой. Но торможу, когда вижу, что девушка, отвернувшись от меня, начинает заваливаться набок.

Опуская передние лапы опять на заснеженную землю, начинаю с тревогой обнюхивать девушку.

И как только я «обследую» её с головы до ног, понимаю, что мой план срочно нужно менять. Притом кардинально.

Глава 17

Михаил

Девушка замёрзла настолько, что этот ледяной холод чувствовал собственной шкурой. Её сердце билось неровно, пропускало удары, а с каждой минутой это биение становилось всё тише.

Но самое страшное, что начало происходить — её настоящий запах, который теперь не отдавал горечью ужаса, стал пропадать. Его становилось с каждой секундой всё меньше. И это означало только одно: ледяные тиски смерти готовы вот-вот «задушить» девушку в своих объятиях.

Медведь испуганно и тоскливо порыкивает и скулит, наворачивая круги вокруг почти безжизненного тела и требуя от меня, чтобы мы спасали её.

Избранную нужно срочно как-то согревать.

Задрав морду, жадно втягиваю ноздрями воздух, чтобы понять, насколько далеко отсюда база Харитона.

К этому моменту уже сообразил, откуда девушка и эта четвёрка пришли.

Унюхав, в какой стороне жилище, прикидываю расстояние.

Если обернусь и понесу её на руках, не факт, что я принесу её туда живой. Так что этот вариант отпадает. Первоочередная задача — согревание. Притом прямо здесь и сейчас. Сделать так, чтобы температура её тела поднялась, уводя её как можно дальше от критической отметки.

Начинаю опускаться рядом с девушкой на снег и ложусь на бок. Как можно аккуратнее и нежнее поддеваю лапой холодное тело и притягиваю к себе, окружая со всех сторон.

Моя

Уткнувшись носом в тёмную макушку, шумно и быстро дышу, пытаясь горячим хриплым дыханием вернуть в неё то тепло, которое мороз так безжалостно у неё отнимал.

Прикрыв глаза, чутко прислушиваюсь к слабому и тихому сердцебиению, мысленно прося саму Тайгу и всех её духов помочь мне спасти девушку. Молю, чтобы духи леса подарили моей Избранной силы в борьбе со смертью.

Какая же это была пытка: ждать и не понимать, услышала ли тебя Тайга. И эта пытка, казалось, длилась бесконечно.

В какой-то миг стал пытаться ментально связаться с Избранной. Раз теперь наши души связаны, то можно попытаться и самому вытащить её из тьмы, в которую девушка провалилась. Раз за разом я посылал ей волны, которые должны были успокоить её, сказать, что теперь она в безопасности и что ей рядом со мной ничего не угрожает: ни люди, ни этот мороз, сковавший её холодное тело. Ей всего лишь нужно захотеть сопротивляться смерти и вынырнуть из забытья.

Я не знаю, сколько так пролежал.

Но в какой-то момент мы со зверем облегчённо выдохнули, когда почувствовали запах девушки. Тепло стало возвращаться в её тело.

Избранная стала пахнуть какими-то цветами. И пусть это был запах химии (шампунь, гель для душа или порошок от одежды), но для меня в эту секунду это был самый желанный аромат в мире. Для нас со зверем так пахла жизнь. Её жизнь.

Я ещё какое-то время лежу на снегу, дожидаясь, когда температура женского тела станет достаточно высокой, чтобы рвануть с ней в сторону базы. И когда удостоверяюсь, что она выдержит этот путь, выпускаю из крепких медвежьих объятий и оборачиваюсь в человека. С лёгкостью и без единой доли сомнения или сопротивления своего зверя.

Поднимаю девушку на руки и бегу в сторону, откуда несётся не только запах жилья, но и вонь этих мразей. Они побежали туда, а это значит, что я был прав. Все пришли оттуда.

Пока несусь в нужном направлении, надеюсь на то, что парни не сбегут оттуда. Мой зверь охвачен не только тревогой за жизнь нашей Избранной, но и жаждой мести.

Добегая до построек, чутко прислушиваюсь к окружающим звукам.

В самом большом доме я чувствую парней. Но заявиться туда голым с девушкой на руках слишком опасно. Мне нужно сначала её обезопасить. Спрятать в тёплом месте, прежде чем я пойду туда и… поохочусь.

При последней мысли внутри всё возбуждённо завибрировало. Медведь радостно и мрачно скалится, пока я, замерев на несколько секунд, быстро осматриваюсь вокруг.

Баня!

Меня чуть ли не разрывает от восторга, когда вижу дым из трубы и чувствую запах затопленной бани. Густой и плотный аромат горящих поленьев забивается в ноздри, когда я открываю дверь и захожу в предбанник.

Укладываю осторожно девушку на полки и внимательно смотрю на её лицо, начинающее розоветь.

Мне не нравится, что она всё ещё без сознания. Но сердцебиение девушки, которое я прекрасно слышу, уже не вызывает страха.

Так, чтобы полностью посвятить всё своё время и внимание, нужно первым делом избавиться от четырех уродов. Жаль, что придётся их убивать быстро. Но нужно как можно скорее вернуться сюда, к Избранной.

Безумно тяжело заставить себя отойти от неё, но я, сжав зубы и утробно рыча, всё-таки разворачиваюсь и выхожу из бани.

Пока иду к дому, прищуриваюсь и врубаю ментальную силу своего зверя на полную катушку. Посылаю призыв в сторону Тайгинска. Далековато, конечно, но надеюсь, хоть кто-нибудь из клана уловит его и придёт сюда. Ещё одну волну призыва посылаю ведьме.

Если с девушкой что-то серьёзное, то помощь Валентины в плане лекарственных трав мне не помешает.

Тихо открываю дверь и, учуяв, в какой стороне дома находятся парни, иду туда.

Ну что, твари, давайте проверим, как быстро вы можете бегать?!

Глава 18

Михаил

Парни, сидящие в огромной комнате и пьющие водку, при виде меня знатно охренели, предварительно побледнев.

Я не стал ждать, пока они очухаются и начнут закидывать меня вопросами: кто я такой, откуда тут взялся, да ещё и в таком виде.

Оповестил их небрежным тоном, что видел, как они гоняли девушку по лесу, и что собираюсь сообщить в нужные инстанции. А после развернулся и пошёл на улицу. В помещении в образе медведя не получится особо развернуться, поэтому нужно, чтобы они вышли из дома.

Спускаясь с крыльца, слышу их возбуждённую и испуганную перепалку.

Ну же, давайте, идиоты. Поступите именно так, как поступают те, кем я вас как раз-таки и назвал.

Губы выгибаются в оскале, когда они, подорвавшись со своих мест, несутся за мной.

— Стой! Мужик, а ну стой! — орут они, вылетая на улицу. — Чего ты там ляпнул, придурок?!

Игнорирую их слова, начинаю передвигаться так, чтобы увести их от входной двери. Они чего-то там вякают, продолжая напирать на меня. Кружу возле дома и в какой-то момент оказываюсь там, где мне нужно: возле крыльца, перегораживая им путь в дом.

А вот теперь пора оборачиваться. Если они и побегут, то только в лес.

Ступор и ужас, которые эти мрази испытали при виде моего стремительного оборота, доставляет нескрываемое удовольствие моему зверю.

На всякий случай, пока они продолжают пялиться на меня с отвисшей челюстью и круглыми, как плашки, глазами, поднимаюсь на крыльцо и лапой бью по входной двери. Её перекашивает, и теперь она точно не откроется, вздумай кто-то из парней кинуться в него, пока я буду заниматься кем-то из них.

Как только разворачиваюсь к ним лицом и яростно рычу, они кидаются врассыпную с воплями ужаса.

Двадцать минут мне понадобилось для того, чтобы догнать каждого в лесу и убить. И пусть ещё спасибо скажут, что смерть их была быстрой и не очень мучительной.

Расправившись с последним, довольно фырчу.

А потом быстро устремляюсь назад, к базе.

Судя по моим ощущениям, девушка всё ещё в отключке. И даже не знаю, радоваться или нет. С одной стороны, это хорошо, потому что не хотелось бы, чтобы она случайно услышала или увидела, как я убивал этих уродов. Ведь двоих успел поймать на территории базы. Но с другой стороны, то, как долго она находятся в беспамятстве, тоже не шибко хороший признак. Девушка к тому моменту, как я начал её согревать, запросто могла замёрзнуть до такой степени, что впала в кому.

Пока бегу

Надеюсь, что эта кто-то свой.

Продолжая быстро перебирать лапами, прислушиваюсь к своим ощущениям и облегчённо выдыхаю, когда улавливаю энергетику Жени, который младше меня всего на два года. Он моя правая рука в клане. Оборотень, которому я доверяю на все сто процентов.

Я залетаю на территорию базы, и в этот же момент на дороге появляется машина Евгения. Он видит меня в свете фар, поэтому джип сразу направляется в мою сторону.

Пока он приближается на огромной скорости ко мне, успеваю дойти до бани и обернуться, вставая на ноги.

Автомобиль резко тормозит в паре метров от меня, Женя выскакивает из него, шумно втягивая носом морозный воздух. Морщится, учуяв запах крови, который несётся со всех сторон.

— Что тут случилось? — оборотень морщится, подходя ко мне.

— Естественный отбор, — хмыкаю, но тут же становлюсь серьёзным. — Где Харитон?

— Заперт.

Так, ладно, подробности можно выяснить, пока будем ехать в Тайгинск.

— Если ты обернулся, значит, там твоя… — Евгений сглатывает, смотря на дверь бани с надеждой.

— Да! — мой голос хрипит от радости. До сих пор с трудом верится, что мы нашли свою Избранную. — Её нужно скорее отвезти в город, — вспомнив, что нет времени на разговоры, открываю дверь бани.

— А что случилось? — несётся мне в спину взволнованным тоном от Жени.

— По дороге расскажу, — негромко отвечаю я, с тревогой смотря на девушку, которая лежит в том же положении, в котором её оставил.

— Врубай печку на полную, — командую, как только усаживаюсь в джип Евгения на заднее сиденье, крепко прижимая к себе драгоценную ношу.

Пока мы на полной скорости несёмся по снежной дороге по тайге, вкратце рассказываю, как я учуял девушку и что произошло потом. Всё это время с тревогой смотрю на лицо девушки. Ни единого признака того, что она собирается очнуться.

— Я ужасно рад, что ты обрёл свою Избранную и что вернулся к нам, — с нескрываемым облегчением говорит Женя, как только я замолкаю.

— Что происходило после того, как ушёл в лес? — интересуюсь у него.

Это случилось почти две недели назад.

— Харитон активизировался практически сразу, — зло цедит Женя сквозь зубы, встречаясь с моим мрачным взглядом в зеркале заднего вида. — Начал всем говорить, что ты уже не вернёшься и что нам пора выбирать нового вожака клана. Само собой, намекая на себя любимого.

Сжимаю челюсть до скрежета зубов.

Злюсь, понимая, что, по сути говоря, Харитон сказал правду. Все оборотни в городе чувствовали и знали, что человеком я уже не вернусь из тайги.

Бесило то, что он не стал дожидаться моего полного перевоплощения в зверя. Это было слишком неуважительно по отношению ко мне, к своему вожаку — списывать со счетов, когда я ещё не «передал» метку Хозяина тайги другому оборотню.

— Мы с ведьмой говорили людям, что ещё не всё потеряно. Пытались поддерживать в членах клана надежду, что может что-то измениться, что ты вернешься.

— Много людей поддержали Харитона?

— Да не особо, — хмыкает Женя. — А уж когда Валентина поехала к своей дочери, то все затаились и стали ждать её возвращения. Она же перед отъездом чётко дала всем понять, что может вернуться с твоей Избранной. Миш, слушай… — молодой мужчина мнётся. — А ты чего не согласился вернуться и посмотреть на девчонку, когда ведьма тебе сказала о ней?

Ага, понятно, что Евгений в курсе нашей встречи с Валентиной в лесу.

— Зверь уже практически полностью перехватил у меня контроль к тому моменту, — нехотя отвечаю на его вопрос. И своим тяжелым молчанием после этих слов даю ему понять, что мне требуется тишина.

Паника, в которую начинает впадать мой медведь, заставляет меня всё свое внимание уделить девушке. Температура её тела начинает повышаться. Да так резко и быстро, что моментально соображаю, в чём дело: у неё началась лихорадка. Обморожение не прошло даром.

Приказав понизить температуру в салоне машины, наклоняю голову и прижимаюсь своим лбом к её, горячему как кипяток.

— Держись, девочка… — шепчу умоляюще и практически беззвучно, закрывая глаза. — Пожалуйста… продержись до Тайгинска! А там Валентина. Она обязательно вытянет тебя…

— Ведьма сказала, что будет ждать нас в твоем доме со всем необходимым для девушки, — напряжённо говорит Женя, вдавливая ногу в педаль газа ещё сильнее.

Подробностей не спрашиваю.

На данный момент времени мне достаточно того, что ведьма знает, в каком состоянии я везу свою Избранную. И что самое главное — она подготовилась к нашему приезду.

Глава 19

Алиса

Странное ощущение…

Как будто смотришь сон. И в этом сне медленно бреду вперёд, не совсем понимая, куда и зачем.

Вокруг всё белое, как будто я в самом центре бурана. Летящие со всех сторон снежинки оседают на теле и словно впитываются в кожу. Они заставляют чувствовать страшных холод.

Мысли какие-то вялые. Пытаюсь ухватиться хотя бы за одну, но ничего не выходит.

В какой-то момент справа от себя вижу свет. Он манит меня, вынуждает свернуть в ту сторону в надежде, что там будет тепло.

Снег оседает на ресницах, а я даже руку не могу поднять, чтобы смахнуть его. Веки тяжелеют.

Медленно моргаю, начиная замедляться. А когда открываю глаза, замираю на месте как истукан, видя перед собой препятствие.

Прямо передо мной, всего в паре-тройке метров, стоит… огромный медведь. Сверлит меня тёмным взглядом, приглушённо и недовольно порыкивая.

Мелькает мысль, что он мне знаком. Где-то я его уже видела.

Самое удивительное, никакого страха перед этим величественным и грозным зверем у меня нет.

Делаю шаг вправо, чтобы обойти его, но он не даёт мне этого сделать. Начинает фырчать предупреждающе, а сам смотрит так, что аж сердце начинает сжиматься. В чёрных звериных глазах тоска и мольба.

Самое удивительное, что я понимаю, о чём медведь меня умоляет. Он просит не идти на тот яркий ослепительный свет.

Но ещё удивительней то, что я откликаюсь на его просьбу.

Стою на месте, смотрю в глаза зверя и жду. Непонятно, правда, чего…

Медведь радостно скалится и выдвигается мне навстречу. Не разрывая нашего зрительного контакта, проходит совсем рядом, обдавая просто обжигающе горячей волной своего дыхания. И это тепло для меня становится маяком, за

Снег вокруг перестаёт колоть меня своими острыми иголками. И даже снежинки теперь не проникают сквозь кожу, а тают на ней, превращаясь в маленькие капельки воды.

Мы идём и идём. Сознание начинает затуманиваться сильнее. И в какой-то момент я просто отключаюсь.

«Держись, девочка…», — чей-то хриплый умоляющий шёпот звучит в голове, пока моё тело качается. Ощущение, будто я в большой колыбели, раскачивающей меня из стороны в сторону. И это укачивание такое приятное.

«… Она обязательно вытянет тебя», — при этих словах мысли вяло начинают копошиться в голове.

Вытянет? Откуда вытянет?

И кто кого собирается вытягивать?

Если меня, то не надо. Мне и тут… где бы это ни было, очень хорошо. Спокойно и тепло. А ещё я… защищена.

Хочется понять, от чего мне требуется защита (раз эта мысль проскочила на краю сознания), но когда в голове начинают появляться болезненные ощущения от усилий, которые я прикладываю, чтобы попытаться вспомнить, бросаю это дело.

«Ведьма сказала, что будет ждать нас в твоём доме», — ещё один незнакомый голос звучит в голове.

Нет! Верните тот… первый голос!

Но и эта мысль быстро ускользает от меня, потому что в эту же секунду начинается... ад!

Меня будто в кипящий котел окунают. Притом с головой и прямо в одежде, которая плавится на коже. Кажется, по всему телу стремительно появляются ожоги. До самых костей и даже глубже. Задыхаюсь, потому что лёгкие тоже горят.

Все эти ощущения заставляют меня вопить от боли. Сознание тухнет, протестует против того, что творится внутри у меня. Ну или не справившись с этой адской болью, оно отправляет меня в спасительную темноту.

Я то прихожу в себя, то снова оказываюсь в плену беспамятства.

Мне то жарко, то холодно. И так по кругу, у которого нет ни начала, ни конца.

Кажется, в какой-то момент я просто-напросто сойду с ума от этой боли, жара и мороза, потому что всё чаще они обрушиваются на меня одновременно.

И единственное, что не даёт мне полностью потерять разум — голос.

Мужской хриплый голос, который звучит у меня в голове и который раз за разом оттаскивает меня от края бездны.

Кажется, этот ад длился вечность. В определённый момент полная темнота, в которую я ныряю с облегчением. И выныриваю из неё, уже не чувствуя этого адского жара и холода.

— Давай, девочка, пора просыпаться… — чей-то знакомый голос звучит требовательно, но мягко.

Начинаю шевелиться и…

О Боже!

По мне словно каток прошёлся.

Слышу свой тихий стон, пока силюсь открыть веки. Они будто свинцовые.

С трудом открываю глаза и вижу бабу Валю.

Старушка устало, но облегчённо улыбается, когда наши взгляды встречаются.

Кажется, вчера перестаралась с откидыванием снега у неё во дворе. Вон как все мышцы и кости ноют.

Только открываю рот, чтобы спросить, сколько времени, как наконец-то обращаю внимание на то, что я нахожусь в совершенно незнакомой комнате.

Это точно не дом старушки.

Эм-м-м…

А как так получилось, что я уснула в одном месте, а проснулась в другом?!

Но запаниковать не успеваю: за закрытой дверью, где-то в глубине дома раздаются быстрые, тяжелые шаги.

Дыхание сбивается, сердце как-то странно сжимается, пока я впиваюсь растерянным взглядом в массивную дубовую дверь, которая буквально через три секунды открывается.

В проёме возникает большая и тёмная фигура, при виде которой по телу бегут мурашки, а руки начинают дрожать.

Глава 20

Алиса

Дверной проём даже и близко не маленький, а то, что мужчина занимает всё его пространство (что в ширину, что в длину), говорит само за себя: он огромен.

Монолитная, блин, скала!

Можно, конечно, попытаться списать мою дрожь на страх перед таким великаном, но не получается.

Наблюдая за тем, как он медленно заходит в комнату, прислушиваюсь к себе и понимаю, что нет, я его не боюсь. Так что рученьки мои дрожат по какой-то совершенно другой причине.

Мужчина смотрит только на меня. Пристально и как будто заворожённо.

Высокий, широкоплечий и с мощным торсом, обтянутым чёрной футболкой, он словно ледокол, который разрезает пространство комнаты, двигаясь к кровати, на которой я лежу. Его симпатичное лицо обрамляет тёмная борода, а цвет глаз навевает мысли о горьком шоколаде.

— Доброе утро, — его низкий хрипловатый голос бьёт по всем моим нервным окончаниям, запускает дрожь уже по всему телу, а не только в руках. — Я очень… — громко сглатывает, приближаясь к кровати, — … рад, что ты пришла в себя.

— Здравствуйте, — мой голос тоже садится. — А как… что… — беспомощно смотрю на старушку. Она с хитрой улыбкой глядит довольным взглядом то на меня, то на этого незнакомого мне мужчину.

— Ты в доме Михаила, Алис, — отвечает на все мои невысказанные вслух вопросы баба Валя. — Пару дней была без сознания, но теперь всё будет хорошо, — успокаивающе хлопает меня по руке.

— Что?! — в шоке смотрю на неё. — А как я тут…

И тут память ко мне возвращается. Вспышкой в голове проносится всё, что произошло с того момента, как я села в машину Харитона.

Наша поездка, его предложение, база и те сволочи, преследующие меня по тайге.

Последний кадр перед глазами — тот медведь, стоящий надо мной в полный рост. А дальше… темнота.

Меня начинает самым натуральным образом трясти, пока взгляд в панике мечется по комнате, а дыхание становится сбивчивым и прерывистым.

— Всё хорошо. Ты в безопасности, — твёрдый мужской голос перекрывает гул в ушах, возникший сразу же, как только в памяти стали всплывать воспоминания. — Алиса, тебе больше нечего бояться.

И я почему-то верю этому голосу и этому… Михаилу, да?

Дыхание приходит в норму, а дрожь начинает стихать.

— Там были парни, а потом медведь… — но говорить пока ещё тяжело. Голос у меня совсем тихий и надломленный.

Повернув голову к мужчине, вижу, что он сел на корточки возле кровати у самого моего плеча. Бабе Вале даже пришлось подвинуться, чтобы его мощная фигура поместилась рядом.

— Ох уж мне этот медведь, — покряхтывая, бормочет старушка, кидая на мужчину недовольный взгляд. — Вот послушал бы меня сразу…

— Валентина! — обрывает её жёстко мужчина, заставляя меня удивлённо округлить глаза.

Какие-то странные у них отношения, раз он так просто называет её по имени. Да ещё и как будто… командует.

Мой взгляд быстро мечется между этими двумя товарищами, пока я пытаюсь сообразить, что тут вообще происходит. Насупившись, они смотрят друг на друга, отвлекаясь от моей персоны. И от того, что меня интересует в первую очередь.

— Вы можете мне объяснить, как я здесь оказалась? — кажется, надо брать бразды правления этим непонятным разговором в свои руки.

— Само собой, девочка, — баба Валя опять хлопает меня по руке, переводя взгляд на моё удивлённое лицо. — Мишка тебе сейчас всё-всё расскажет, — злорадно зыркает в сторону мужчины. — А я пойду, — кряхтя, встаёт с кровати, — отдохну чуток. Что-то я утомилась за эти дни.

— Баба Валя! — взволнованно окликаю её, когда она выдвигается в сторону открытой двери.

— Пусть идёт, — мягко произносит Михаил, кладя свою широкую ладонь на мои пальцы, сжимающие одеяло от охватившего меня волнения. — Она и правда очень устала. Два дня от тебя, охваченной лихорадкой, не отходила.

Его прикосновение ощущается как ожог, заставляющий низ живота напрячься. Волна обжигающего жара разливается по всему телу и заставляет меня напрочь забыть про вышедшую из комнаты пожилую женщину.

Я замираю, смотря на наши соприкоснувшиеся руки ошеломленным взглядом. Медленно поднимаю взгляд на Михаила и тону в тёмно-шоколадном омуте его глаз, в которых возникают золотые вспышки.

Так, кажется, я ещё не полностью пришла в себя. Надо же, чудится непонятно что.

Медленно моргаю, а когда снова смотрю в мужские глаза, никаких всполохов там уже нет.

Нервно сглатываю, силясь улыбнуться.

— Давай я всё-таки и правда объясню, как ты у меня оказалась, — мужчина поднимается на ноги, а после усаживается на место бабы Вали. — Что последнее ты помнишь, прежде чем потеряла сознание? — немного напряжённо интересуется Михаил, прищуриваясь.

— Медведя, — после небольшой паузы признаюсь я.

— В общем, если вкратце, я… хм-м-м… вспугнул того медведя и… он убежал с поляны, не тронув тебя.

— Вы были там… в лесу? — хмурюсь.

— Алис, давай на «ты», — улыбается. — Не такая уж и большая между нами разница в возрасте. Если что, то мне всего тридцать четыре. И да, я там был. Я… эм-м-м… ну, я обхожу леса, проверяя… — замолкает, нахмурив брови.

— Ты кто-то типа… лесника или егеря?

— Да, — чуть ли не с облегчением выдыхает мужчина.

— То есть мы сейчас находимся где-то рядом с той поляной? — сердце замирает, когда я понимаю, что та четверка уродов, наверняка вернувшаяся на базу Харитона, может быть где-то совсем рядом.

— Нет, мы далеко оттуда, — торопливо произносит Михаил, видя моё волнение. — Мы в Тайгинске.

Что?

Хотя чему я удивляюсь. Раз тут баба Валя, значит, я и правда каким-то непонятным образом перенеслась обратно в этот странный город.

В голове море вопросов, но один меня волнует больше остальных.

Почему я оказалась не в больнице и даже не у бабы Вали, где уже ночевала, а в доме какого-то лесника по имени Михаил?

Глава 21

Алиса

Прежде чем я успеваю задать этот вопрос, Михаил продолжает свой рассказ:

— Когда медведь… ушёл, я отнёс тебя в свою машину и привёз сюда, в Тайгинск. Тебе срочно нужна была помощь, так как тебя начало жёстко лихорадить. А мой город был ближе всех.

— А почему я не в больнице?

— Эм-м-м… ну, дело в том, что как таковой больницы у нас в городе нет. Есть кабинет фельдшера, а она на тот момент в городе отсутствовала,поэтому пришлось обратиться к Валентине.

— Она медик? — мои глаза удивлённо округляются.

— Не совсем, — мнётся мужчина. — Она что-то типа местной… знахарки, — и, видя шок в моих глазах, торопливо поясняет. — Алис, поверь, она даже круче нашего фельдшера. Если честно, горожане первым делом идут к Валентине, когда их что-то беспокоит по здоровью. Ещё ни разу не было такого, чтобы она не помогла. У неё есть специальные отвары из очень сильных лечебных трав, которыми мы с ней поили тебя все эти дни лихорадки. И сама видишь: раз ты очнулась, они действительно помогли тебе.

С последним не поспоришь. Хотя всё равно странно это. Доверить жизнь совершенно постороннего для тебя человека не профессиональному медику, а… знахарке?!

— Так, а почему я не у неё в доме, раз она меня лечила?

— Одной ей было бы сложно за тобой ухаживать, поэтому мы с ней решили, что будет проще поселить и тебя, и её у меня в доме, чтобы я был всегда, так сказать, под рукой, — улыбается он, — и помогал ей, когда нужно было поить тебя лекарствами.

От его улыбки мурашки по коже бегут, а внутри вибрирует каждая клетка моего ослабленного тела.

Ещё одна странность, которых за эти дни просто вагон и маленькая тележка.

Реакция на этого мужчину у меня уж больно интересная и… бурная.

— Михаил… — прочищаю горло.

— Можно просто Миша, — хрипотца в его голосе отдаётся у меня в груди какой-то вибрацией.

— А можно мне телефон? — все мои вещи, включая сотовый, остались на той базе. — Мне нужно срочно позвонить подруге и сказать, что я в порядке, — представляю, как Лена там волнуется.

— Я могу, конечно, дать, но связи у нас в городе практически нет. Давай ты напишешь смс-ку, а я попозже съезжу за город и отправлю её, — предлагает спокойно мужчина.

— Давай, — моментально соглашаюсь, с благодарностью смотря на него.

— Сейчас принесу, — он встаёт с кровати будто нехотя и направляется к двери.

Как только Михаил выходит из комнаты, меня накрывает просто какой-то неимоверно дикой слабостью. Снова все кости ломит. Ощущение были примерно те же самые, когда я только очнулась. И в сон меня потянуло настолько быстро и мощно, что я вырубилась, не дожидаясь возвращения Михаила.

Не знаю, сколько спала, но проснулась уже не чувствуя себя разбитым корытом.

За окном полная темнота, а в комнате полумрак, только ночник мягко светит на прикроватной тумбочке.

Откидываю одеяло и начинаю садиться. Только сейчас обращаю внимание на то, во что одета. На мне какая-то белая ночная сорочка на тонких лямках. Видимо, баба Валя выделила её из своих вещей. Ну или это вещь принадлежит… женщине

При этих мыслях внутри всё сжалось, противно царапая и заколов где-то в районе сердца.

Так, стоп, Алиса.

Тебе должно быть вообще всё равно, есть ли у него там кто-то.

Свесив ноги с кровати, наконец-то сажусь. Правда, приходится упереться рукой в постель, потому что голова начинает немного кружиться. Закрыв глаза, глубоко дышу и жду, когда «карусель» остановится. И как только это происходит, открываю медленно глаза.

В доме стоит тишина, хотя дверь открыта.

Не спеша принимаюсь осматриваться.

Комната огромная, но мебели тут прям по минимуму: кровать, прикроватная тумба, шкаф и комод. Всё выполнено из тёмного дерева. Даже шторы на окне темного шоколадного цвета, совсем как цвет глаз Михаила. Из светлого тут только бежевые обои и ковёр приятного песочного цвета, покрывающий почти весь пол.

Всё выглядело слишком по-мужски. Ни единого намёка на женщину.

И внутри разливается приятное тепло от этой мысли. А ещё от мысли, что Михаил, кажется, уступил мне свою спальню.

— Как ты себя чувствуешь? — хриплый голос мужчины, о котором я думала в данную секунду, заставляет вздрогнуть от неожиданности и посмотреть в сторону двери.

— Намного лучше, — несмело улыбаюсь мужчине, зашедшему в комнату и держащему в одной руке стакан.

Лицо опаляет румянцем смущения, словно он мог подслушать мои мысли или почувствовать мою радость от того, что я не увидела ничего такого, чтобы доказывало присутствие женщины в его жизни.

Блин, лихорадка точно как-то повредила мой мозг.

— На, выпей, — дойдя до кровати, Михаил протягивает стакан. — Приказ Валентины, — мягко улыбается, смотря на меня сверху вниз.

В полумраке комнаты его фигура выглядит ещё мощнее, от чего по позвоночнику пробегает дрожь. Но это точно не от страха, а скорее от… трепетного восхищения. И от того, как он на меня смотрит: с жадностью и нежностью.

Кажется, я краснею ещё сильнее.

Чтобы переключиться, беру стакан и ныряю в него заинтересованным взглядом. Наполовину он заполнен какой-то тёмно-коричневой жидкостью, будто чай. Осторожно нюхаю. Пахнет травами и чем-то терпким.

— Что это? — невольно морщусь.

— Какое-то её лекарство, — небрежно отвечает Михаил. — Давай-давай, пей, — поторапливает меня, пока я с сомнением рассматриваю эту жидкость.

Делаю глубокий вдох и залпом выпиваю её.

Хм-м, а на вкус в целом нормально. Слегка горчит, но вполне себе так ничего.

— А сама она где? — мне хочется обнять её и поблагодарить за всё, что она сделала для меня.

— Она домой ушла. Сказала, что раз ты пришла в себя, то её присутствие здесь этой ночью уже не так обязательно. Не волнуйся, она придёт утром.

А я почему-то вот вообще не волнуюсь по этому поводу. Скорее меня волнует больше то, что организм напомнил, что я несколько дней не посещала туалет.

— Миш, а где у тебя тут туалет? — интересуюсь у него, называя вещи своими именами, так как мне уже точно не до смущения.

Боже, надеюсь, туалет находится в доме, а не на улице, как у бабы Вали.

— Он в доме, не переживай, — хохотнув, начинает склоняться ко мне. — Я отнесу тебя туда, — тут же поясняет, видя, как я резко отпрянула назад.

— Сама дойду, — надо же начинать расхаживаться.

— Алис, мне несложно. А ты сейчас очень слаба…

— Я всё-таки попробую сама, — продолжаю настаивать на своём.

— Хорошо, — после непродолжительной паузы соглашается мужчина и отступает назад. Правда, далеко не отходит, смотря на меня с лёгкой досадой.

Ну что, поехали, Алиса.

Медленно начинаю подниматься на ноги. Голова немного едет, колени дрожат и всё-таки… подгибаются, что доказывает правоту слов Михаила по поводу того, насколько я ослабла за эти дни.

Но меня в полёте ловят сильные мужские руки, которые превращают испуганный вскрик, вырвавшийся у меня, как только я устремилась вниз, в тихое «ох».

Дыхание сбивается, когда я чувствую, как меня прижимают к горячей и твёрдой, как камень, груди.

Рефлекторно мои руки охватывают крепкую шею, а ошарашенный взгляд прикипает к пульсирующей на ней вене. И то, насколько быстро она бьётся, говорит о том, что Михаил далеко не так спокоен, как хочет казаться.

А вот от того, что происходит дальше, меня буквально в дрожь бросает.

Глава 22

Алиса

Михаил… хм-м-м… «завёлся»!

Низкий рокочущий звук, словно заработал мотор машины (правда, сильно приглушённый), идёт из мужской груди, куда опускается мой шокированный взгляд. Я даже физически начинаю чувствовать эту вибрацию.

Это что такое, чёрт побери?!

Михаил начинает быстро кашлять, и этот странный звук резко пропадает.

Медленно поднимаю глаза на его лицо. Он невозмутимо смотрит на меня, будто ничего не произошло. В его шоколадных глазах даже вопросительное удивление мелькает, будто он не понимает, с чем связан мой ошарашенный вид.

— Я же говорил, что ты ещё слишком слаба, — как ни в чём не бывало произносит Миша и начинает идти к двери.

Напрягаю слух, но «мотора» больше не слышно.

Класс! Теперь у меня ещё какие-то слуховые галлюцинации.

В санузле оказывается не только туалет с раковиной, но и… душевая кабина! При виде неё у меня кожа на всём теле резко зачесалась, намекая на то, как давно мы не мылись. Да ещё пока я лежала с лихорадкой, наверняка потела как гусь, зажаривающийся в духовке.

Можно попробовать хотя бы быстро сполоснуться. Буквально минутку постоять под душем, чтобы смыть с себя…

— До завтра никакого душа, — вклинивается в мои мысли твёрдый и бескомпромиссный голос Михаила.

— Я быстро…

— Нет, Алиса, — ещё жестче говорит он, усаживая меня на мягкую банкетку, стоящую между раковиной и унитазом. — Мы же не хотим, чтобы лихорадка вернулась, — улыбается, пытаясь этим смягчить свой суровый тон.

Тяжело вздохнув, согласно киваю.

Ладно, ещё одну ночь уж как-нибудь пересплю грязной.

Когда меня возвращают в спальню всё также на руках и укладывают на постель, желудок начинает громко урчать.

— Я принесу тебе поесть. Специально лёгкий куриный суп сварил для тебя, — улыбается Михаил и быстро уходит из комнаты.

После еды меня снова вырубает.

Забавно, но во сне я часто слышала этот рокочущий звук, который постоянно звучал. Правда, он то стихал, то снова

Следующие два дня были… обалденными, но порой очень странными.

Силы ко мне вернулись довольно быстро. В первый день уже с утра я могла самостоятельно передвигаться. После душа, конечно, опять была дикая слабость, но вода, кажется, сотворила чудо: уже к обеду я довольно уверенно ходила по дому.

А дом у мужчины оказался просто огромным. Каждая комната, включая кухню, была каких-то невероятно больших размеров. Хотя, если учитывать комплекцию мужчины, неудивительно, что он построил дом под себя. А может, мне всё казалось большим, потому что я сама была довольно миниатюрной и невысокой.

Мужчина, как и обещал, съездил куда-то, чтобы отправить смс-ку, которую я прямо с утра написала. И практически всё время находился дома, рядом со мной. Бабу Валю увидела за эти два дня всего два раза. Она приходила, осматривала меня внимательным взглядом и практически сразу уходила, оставляя меня наедине с Мишей, с которым мы разговаривали. Постоянно. Несмотря на трепет и смущение, которые перед ним периодически испытывала, рот у меня, кажется, вообще не хотел закрываться.

Мы рассказывали друг другу истории из своей жизни, знакомясь таким образом поближе друг с другом.

Я объяснила, как вообще попала в их город и что потом произошло. Спросила у него о Харитоне, знает ли он, кто это и где находится сейчас, на что получила ответ, что Миша Харитона знает и что последний пропал. Вроде как ухал куда-то.

Выяснилось, что Михаил тут работает кем-то вроде главы города. А ещё он признался, что люди, живущие тут, действительно не особо жалуют чужаков.

— Мы тут одна большая дружная семья. С трудом впускаем в нашу жизнь посторонних, — пояснил мужчина, глядя на меня с виноватой полуулыбкой.

Это кажется невероятным, но я даже рассказываю ему историю своей семьи, которую обычно ни с кем не обсуждаю, так как слишком больно и неприятно. А вот Мише я почему-то довольно спокойно говорю о том, что выросла в неблагополучной семье, в которой родители били нас со старшим братом порой до кровавых соплей и чёрных гематом. О том, что сбежала из родного дома, как стукнуло восемнадцать. И о том, что вот уже несколько лет не общаюсь ни с родителями, ни с братом, который пошёл по их стопам — пьянки и побои своих же детей.

Стало немного не по себе, когда я в конце этой своей истории бросила на Михаила быстрый взгляд и увидела его потемневшее лицо: челюсти сжаты до скрипа зубов, ноздри раздувались, а в глазах полыхало ледяное шоколадное пламя. Казалось, он готов прямо сейчас рвануть на поиск моих предков и убить их.

Кстати, был ещё один момент, который меня удивлял, восхищал и часто вызывал недоумение — его отношение ко мне. Очень трепетное, нежное и заботливое. Это сбивало с толку и заставляло сердце биться чаще, потому что никто и никогда не относился ко мне так, как это делал Миша.

Я чувствовала себя хрустальной вазой, которую лелеют и берегут. А ещё очень часто… конфетой, которую хотят облизать со всех сторон, а потом сожрать. Мишины горячие и страстные взгляды, которые мужчина не успевал спрятать от меня за прикрывшимися веками, вызывали не страх, а головокружение, дрожь и слабость во всём теле.

Было глупо отрицать, что между нами клубилось дикое притяжение. Воздух вокруг нас, казалось, искрился. Случайные прикосновения заставляли нас обоих вздрагивать и начинать нести порой какую-то ахинею. Обстановка в доме накалялась. И было всего лишь вопросом времени, когда произойдёт взрыв.

К вечеру второго дня у меня было стойкое ощущение, что та, прошлая моя жизнь, она… какая-то нереальная, что ли. Как будто её проживал кто-то другой, но не я.

А настоящая и самая правильная была здесь. В этом доме. С этим мужчиной.

Странные мысли. Но они постоянно крутились у меня в голове, однако не вызывали удивления или отторжения. Они тоже казались… правильными.

Как я и думала, взрыв всё-таки произошёл.

И бомбануло где-то в районе девяти вечера, когда мы с Мишей сидели на диване в гостиной и смотрели на горящий огонь в камине, который он разжёг полчаса назад.

Глава 23

Алиса

Мы уже минут пять сидим на диване в полной тишине, если не считать треска поленьев из камина. Смотрим на огонь и просто молчим. И это молчание ничуть не хуже наших с ним бесед.

Михаил встаёт, подкидывает ещё пару полешек и опять усаживается рядом на диван в каком-то полуметре от меня.

— Давно себя так… спокойно не чувствовала, — задумчиво произношу я вслух, смотря на пламя, облизывающее дрова в камине. — Будто я дома.

И тут же, смутившись, кидаю на Михаила быстрый взгляд.

Боже, стыдоба-то какая. Что он обо мне может подумать?

Вижу, что мужчина начинает медленно поворачивать ко мне голову. Уже открываю рот, чтобы пояснить, что я ничего такого не имела ввиду. Но все слова застревают в горле, когда наши взгляды встречаются.

В его глазах светится такая жадная и жаркая радость, что я немею.

— Тогда оставайся. Здесь, — хриплый мужской голос вибрирует от рычащих нот. — Навсегда.

Растерянно хлопаю глазами, думая, что мне это просто послышалось.

— Я… я имею виду… ты же сама говорила, что свободна, что не знаешь, останешься ли у подруги, а возможно, снова вернёшься в свой город. Так, может, останешься у нас здесь, в Тайгинске, — с каждым словом Миша говорит всё быстрее. И с таким горячим убеждением, будто боится, что я перебью его, сказав нет. — С работой я тебе помогу. И не бойся, зарплаты у нас в городе очень хорошие. С жильём тоже проблем не будет. Пока поживёшь у меня до полного выздоровления, а потом предоставим тебе дом, если захочешь. У нас есть свободные дома, — речь его немного сумбурная, будто он торопится рассказать мне все плюсы, которые я получу, сказав «да».

Самое странное, что… я совсем не против сказать это самое «да». К концу его пламенной речи никакого внутреннего протеста, удивления или паники. Да что уже скрывать, у меня внутри всё вибрирует от какого-то радостного воодушевления и предвкушения.

Видимо, не смогла скрыть от него своих эмоций, потому что глаза Михаила вспыхивают так же ярко, как пламя в камине,

И радость в его глазах стремительно меняется на такое откровенное желание, что во рту всё пересыхает.

А потом он медленно начинает нагибаться ко мне, будто даёт мне время остановить его, потому что… ну ясно же, что он хочет сделать. Он собирается меня поцеловать.

И это его заминка, даже в этом он даёт мне право выбора. Показывает, что будет так, как хочу я, что готов отступить в любой момент, если я буду против.

Вот только я не против.

Чувствовала, что это рано или поздно случится.

Как только его губы прикасаются к моим, веки опускаются, и я сама делаю движение вперёд, давая ему тем самым зелёный свет.

Мы всего лишь целуемся, а у меня уже кружится голова. Низ живота сладко и тягуче сводит, что заставляет меня хотеть ещё больше этих жалящих, сводящих с ума поцелуев.

Стону в мужские горячие губы, обнимая его за шею, пока он практически впечатывает меня в свой торс. Крупные ладони скользят по моему дрожащему телу. Одна пятерня проходится по спине, а вторая зарывается на затылке в волосы.

Напряжённое тело Михаила пышет жаром, который не обжигает, а будто плавит все мои конечности, делает их слабыми и податливыми.

В какой-то момент мужчина затаскивает меня на свои колеи и переключается с губ на шею. Запрокинув голову, с жадностью хватаю воздух, которого в лёгких практически не осталось.

Рыча от возбуждения, Миша жгучими поцелуями прокладывает дорожку вниз, к ключицам и оставляет мокрый след. Выгибаюсь сильнее, впившись пальцами в его плечи, чувствуя, как ещё сильнее напрягаются его мышцы под кожей. Острые мужские зубы нет-нет, да царапают мою кожу и отправляют огненный разряд в моё сходящее с ума тело.

Треск огня уже не слышен. Только мои стоны и глухое рычание Михаила громко звучат в моих ушах и заставляют пульс подскочить до небес.

Перестав ощущать его поцелуи, протестующе хнычу и открываю глаза. Веки, словно налитые свинцом, с трудом поднимаются, и я встречаюсь взглядом с двумя огненными омутами. Зрачки у мужчины расширены настолько, что радужки совсем не видно. Во взгляде практически ничего от человеческого не осталось, там только дикий звериный голод.

И при виде этого голода я вроде как должна испугаться, но страха нет. Да что там, во мне самой просыпается что-то такое же дикое и первобытное.

— Я… сейчас ещё могу остановиться, — тяжело дыша, хрипит Миша. — Алиса, если тороплюсь, то скажи мне прямо сейчас, пока я ещё в силах себя контролировать.

Без его поцелуев на теле начинает оживать разум. И он шепчет мне, что нужно его тормознуть. Всё слишком быстро происходит. Заняться любовью с мужчиной, которого знаешь всего два дня… как ты сама себе завтра в глаза будешь смотреть, Алиса?

Но в то же время каждая клеточка и нерв моего тела ноют и ревут «Не вздумай его тормозить!».Тело требует утолить эту дикую жажду, которая пожирает меня изнутри.

Когда мои губы размыкаются, чтобы дать ответ, клянусь, я даже сама не понимаю, что именно отвечу нашей обоюдной страсти: «да» или «нет».

Но мой ответ так и остаётся не озвученным, потому что в этот момент в дверь дома начинают громко и быстро тарабанить.

В ту же секунду Михаил меняется в лице. Прищурившись, застывает каменным изваянием. Смотрит на меня пустым взглядом и словно к чему-то прислушивается.

Чертыхнувшись через секунд пять, мужчина аккуратно снимает меня со своих колен и усаживает на диван.

— Посиди здесь, — отрывисто бросает мне и бросается в сторону коридора, ведущего к входной двери. Туда, где кто-то так и продолжает стучать.

Меня будто ледяной водой обливают. От былого возбуждения ни следа, лишь тревога.

Я встаю на ноги и иду следом за мужчиной.

Выходя из коридора в прихожую, вижу незнакомого мужчину в распахнутой куртке. Он взволнованно что-то говорит Михаилу, но мне удаётся услышать лишь окончание фразы:

— … настроен серьёзно.

— Добрый вечер, — говорю, давая понять, что они больше не одни.

— Здравствуйте, — бубнит растерянно незнакомец и кидает на Михаила быстрый вопрошающий взгляд. — Миш, мы не сможем его остановить, раз он… — мнётся, стреляя в мою сторону быстрым взглядом. Понятно, что он не шибко хочет, чтобы я что-то узнала и поняла из их разговора. — Что делать будешь?

За эти два дня я впервые вижу Михаила… совершенно другим. Никакого тепла, мягкости или спокойствия, которые я видела до этого.

Он него исходит тяжелая давящая сила, которую я ощущаю так явно, что меня аж передёргивает. Его фигура, кажется, даже ещё больше и шире стала.

Я даже делаю шаг назад, готовая вообще отсюда уйти назад в гостиную. Но не успеваю сбежать.

Входная дверь снова распахивается, заходит запыхавшаяся баба Валя, впускающая в дом поток морозного воздуха.

— О, смотрю, все в сборе, — выдыхает она, тяжело дыша и стягивая пуховой платок с головы. — Значит, в курсе уже, какая проблема у нас нарисовалась.

Глава 24

Алиса

Так как мужчины, быстро переглянувшись, молчат, я решаю ответить за себя:

— Я не в курсе.

— Миш? — старушка впивается вопрошающим взглядом в хозяина дома.

— Нет… я ещё не говорил, — и мужчина тихо матерится, проводя ладонью по лицу.

— Думаю, самое время, тебе не кажется, — баба Валя скидывает с себя шубу и вместе с платком кидает на невысокий комод, стоящий недалеко от двери. — Пора ей узнать всё.

— Рано, — цедит он, стискивая зубы до скрежета.

— Рано или нет, но выбора и правда другого нет, — подключается незнакомец, поддерживая вроде как старушку.

А я понимаю, что говорят обо мне. И это что-то такое важное, что заставляет меня почувствовать озноб во всём теле, будто лихорадка опять вернулась.

— Миша? — несмотря на жуткое предчувствие того, что мне не понравятся какие-то новости, твёрдо смотрю на мужчину, взглядом требуя, чтобы он объяснил, что происходит или что может произойти.

Он с таким отчаянием в глазах смотрит на меня, что сердце сжимается.

— Алис… я… — делает шаг ко мне, но застывает, и его голова резко дёргается в сторону двери. — Он уже здесь! — рычит глухо и обозлённо.

— Я говорил, что они уже идут сюда, — встревает второй мужчина, чертыхаясь.

— Придётся тебе всё… ей объяснить, — кидает Михаил в сторону старушки.

А после, так

За ним бросается незнакомец, дверь закрывается, я же в шоке смотрю на деревянное полотно.

Очнувшись через несколько секунд, кидаюсь за ними, но между мной и дверью возникает баба Валя, которая не позволяет выйти мне на улицу.

— Тебе туда нельзя, — твёрдо произносит она и даже отрицательно качает головой.

Пытаюсь её как-то обойти, но сразу понимаю, единственный способ — это схватить её и отпихнуть в сторону. По-другому подойти к двери у меня просто не получится.

— Да что, чёрт возьми, происходит? — восклицаю, с возмущением глядя на старушку. — Он же раздетый, а там мороз минус тридцать! Да пропустите вы меня!

Клянусь, я уже даже готова реально её отпихнуть в сторону, но тут за дверью слышу ужасный звериный рёв, от которого встают дыбом все волосы на теле.

Срываясь с места, бегу в зал. Это самая ближайшая комната, окна которой выходят на улицу. Подлетаю к нему, дёргаю штору в сторону, смотрю в окно, после чего на меня накатывает просто дикий ужас при виде того, что видят мои глаза.

Дом Михаила расположен в самом центре Тайгинска, откуда видна вся площадь, которую сейчас освещают не только фонари, но и яркая круглая луна.

Сейчас со всех улиц, которые ведут к площади, медленно выходят… медведи!

Они кругом встают по всему периметру площади и замирают, смотря на Михаила, стоящего на улице возле калитки.

Мой мозг в панике мечется и не понимает, почему он так спокойно стоит и смотрит на зверей. Почему не убегает в дом? Почему тот незнакомый мужчина тоже довольно расслабленно стоит за спиной Михаила?

— Пора тебе, Алиса, узнать ВСЮ правду, — раздаётся за спиной тихий голос бабы Вали, и она тут же встаёт рядом со мной, смотря на улицу прищуренным взглядом.

— Правду… какую правду? — хриплю пересохшими губами, не отрывая взгляда от этой ужасающей картины.

И тут с ещё одной улицы появляется чёрный медведь, перед которым все остальные медведи расступаются. Он идёт быстро вперёд, прямо в центр площади, рыча так, что в доме слышно. И направляется прямо в сторону Михаила, который оборачивается, чтобы кинуть быстрый взгляд в сторону окна, у которого мы со старушкой стоим.

Смотрит прямо на меня пристально и извиняюще буквально несколько секунд, а потом… отворачивается и медленным шагом выдвигается навстречу этому чёрному разъярённому медведю.

— Ты — Избранная Михаила, — в этот момент торжественно произносит баба Валя.

Ничего не понимая, смотрю на неё.

Что? Какая избранная? Она вообще о чём?

Господи, точно какая-то сумасшедшая! Тут такое творится, а она…

Так, стоп. Что-то знакомое…

Избранная?

Кажется, в легенде, которую баба Валя мне рассказывала, она так называла истинную оборотня.

— Михаил — Хозяин тайги! — ещё торжественней говорит она, блестя удовлетворенно глазами.

Из меня вырывается истеричный нервный смешок, пока мозг пытается «переварить» эту информацию.

— Вы серьёзно?! Думаете, это смешно?! — на глазах выступают слезы. — Его же сейчас все эти медведи на куски порвут, а вы решили опять какую-то легенду вспомнить?!

— Алис, я понимаю…

— Да ни черта вы не понима… — и, задохнувшись, резко замолкаю.

Меня какой-то невидимой волной бьёт, словно током, она заставляет отпрянуть от бабы Вали, потому что эта волна идёт от неё!

— Смотри в окно, — приказывает она. Голос у старушки наполнен силой и самым настоящим физическим давлением.

Будто под гипнозом и под той силой, которая сейчас звучит у неё в голосе и которую я так явно ощущаю, разворачиваю голову и смотрю на площадь. Внутри всё бьется в истерике.

А потом происходит то, отчего мои ноги слабеют, что приходится вцепиться в подоконник руками, чтобы не рухнуть на пол.

Михаил ускоряется, переходит на бег, а потом в прыжке подпрыгивает вверх, после чего на белое снежное покрывало земли опускается уже… МЕДВЕДЬ!

Кажется… кажется, я тоже сошла с ума!

Глава 25

Алиса

Это просто галлюцинация. Мне это просто кажется.

Пытаюсь убедить саму себя в этом, а в этот момент мужчина, который стоял за спиной Михаила, тоже обернулся.

Сжимаю пальцы в кулак с такой силой, что ногти впиваются в кожу. Боль простреливает руку до самого локтя. И эта боль даёт понять, что я не сплю.

Это всё происходит, чёрт возьми, на самом деле!

— Легенда, которую я тебе рассказала, это не миф, Алиса, — сквозь шум в ушах пробивается голос старушки. — Это реальность. Зверь Михаила признал в тебе свою Избранную, хочешь ты того или нет.

Она замолкает и смотрит на площадь, потому что там чёрный медведь и... Михаил наконец-то добежали друг до друга.

Два зверя сцепились в смертельной схватке в круге, который образовался из всех остальных медведей.

А в том, что этот бой будет именно смертельным для одного из дерущихся медведей, почему-то нет никаких сомнений.

Это было жестокое и жуткое зрелище, но я не могла отвести взгляд, хотя очень хотелось.

Прикусив щеку изнутри до крови, даже моргнуть была не в состоянии.

Медведи катались по земле, летали по площади и громким грохотом падали на землю, чтобы тут же встать и опять броситься на своего противника. Кровь и куски шерсти летели в разные стороны, превращая белый снег в кроваво-красный.

Каждый раз, когда на буром медведе появлялась глубокая рана от когтей и клыков чёрного зверя, внутри меня всё холодело. И по телу проносилась фантомная боль, будто это меня сейчас там, на площади, драли.

Даже не сообразила сразу, что издаю стоны боли и отчаяния, когда Михаил получал очередную порцию увечий.

В какой-то момент начала внутренне молиться. Просить Бога о том, чтобы именно он выжил в этой схватке. Вышел из неё победителем.

И он… одержал победу.

В какой-то момент чёрный медведь потерял бдительность или уже просто ослаб. Бурый повалил его, прижимая мощной лапой к земле, и тут же вцепился клыками в горло противника. Черный хрипло и предсмертно зарычал, дёрнувшись всей своей огромной тушей.

Я больше не могла смотреть на эту ужасающую картину. Закрывая глаза, качнулась в сторону, потому что от облегчения, окатившего меня горячей волной с ног до головы, что Михаил победил, почувствовала дикую слабость в ногах.

— Так, давай-ка ты сядешь, — бубнит баба Валя, подхватывая меня

Она доводит меня до кресла, куда я рухнула как подкошенная.

— У нас есть минут пятнадцать, чтобы обсудить всё, что ты увидела, — баба Валя садится напротив меня на второе кресло. — Потом Михаил вернётся, и ты уже с ним поговоришь.

— Я… — мне сложно собрать свои мысли в кучу.

Также сложно поверить в реальность того, что произошло.

Мозг рьяно сопротивляется признавать всё ЭТО, но…

Где-то в глубине души я уже не только признала, но и приняла эту новую для меня реальность, в которой оборотни действительно существуют, потому что то притяжение, которое я чувствую к Мише, слишком ненормальное.

— Я понимаю, у тебя море вопросов, ты не знаешь, с какого начать, — приходит мне на помощь старушка, тепло улыбаясь. — Ты же помнишь легенду?

Да. Каждое слово того её рассказа всплывает в моей голове так чётко, будто я слушала её минут пять назад.

— Хорошо, — видимо, баба Валя видит ответ на моём лице. — Кто вы друг для друга с Михаилом, уже тебе озвучила. Если ты ещё не поняла, то я ведьма. Одна из тех, кто приводит к Хозяину его Избранную. Когда ты приехала к нам, я догадалась, что ты можешь быть Избранной. И когда мы с тобой уснули в первую ночь, мне были посланы два видения. Два варианта развития событий. В одном Михаил должен был прийти к моему дому, где ты спала, учуять тебя и начать завоевывать по… нормальному, — хмыкает она, усмехаясь.

Правда тут же мрачнеет и смотрит так тяжело, что я ежусь и обхватываю себя за плечи руками.

— А второе видение было не таким хорошим, — продолжает старушка. — Проснувшись среди ночи, я призвала Хозяина и встретилась с ним в лесу. Но медведь практически подавил в себе Михаила. Он отказался пойти по лёгкому пути. И выбрал тяжелый. Для тебя тяжелый. По нему выходило, что тебя из города должен увезти Харитон.

— То есть… вы видели, что со мной произойдёт, если я уеду с ним? — в ужасе спрашиваю у неё, не веря, что можно вот так спокойно отпустить человека, прекрасно зная, что с ним может произойти.

— Подробностей не видела, — качает отрицательно головой, ничуть не смущаясь. — Просто знала, что… что-то нехорошее. Но в видении на помощь к тебе приходил Хозяин тайги. И мне правда очень жаль, что ты, Алиса, прошла свой путь к Михаилу именно этим способом. Только я тебя умоляю, не вини его за этот выбор. Он и правда был на грани между зверем и человеком. Учуяв тебя и почувствовав, что ты в опасности, зверь вернул контроль Михаилу. И они кинулись к тебе на помощь.

— Тот медведь! — потрясённо выдыхаю, наконец-то сообразив. — Это был Михаил!

То есть… я думала, что медведь собирается меня убить. А он, получается, прибежал на поляну, чтобы спасти меня.

Слышится стук двери, и я вся застываю, переводя взгляд на дверной проём.

Сердце начинает быстро биться, а внутри всё сжимается от того, что сейчас сюда зайдёт… Миша? Не медведь же?

— Ну, свою миссию я почти выполнила, — кряхтя, встаёт с кресла старушка. — Остальное, думаю, тебе Михаил объяснит.

В дверях появляется… нет, не Миша, а тот мужчина, который пришёл перед появлением бабы Вали. В одних штанах, с голым торсом, он быстро окидывает взглядом нас со старушкой, после чего произносит, напряженно смотря мне прямо в глаза:

— Михаил сейчас приведёт себя в порядок и придёт сюда.

Он уходит, а баба Валя подходит ко мне впритык, заставляя меня поднять голову, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Алиса, не отталкивай его сразу, хорошо? Да, тебе сейчас страшно, и ты наверняка хочешь сбежать отсюда. От всех нас, от Михаила и от принятия всей этой реальности. Но прошу, дай себе и Мише шанс.

Баба Валя протягивает руку и гладит меня по волосам с отеческой заботой.

— Михаил отпустит тебя, если ты всё-таки решишь уехать, — шёпотом продолжает говорить она, будто боится, что её услышат мужчины. — А сам вместе со зверем будет страдать. Так сильно, что его медведь в какой-то момент захочет умереть.

Тяжело сглатываю, не отводя взгляда от потемневших глаз старушки.

— Он никогда тебе этого не скажет, чтобы ты не чувствовала за собой какой-то вины.

Ну, теперь я это знаю, так что в любом случае буду её чувствовать, когда… если… уеду из Тайгинска.

Меня раздирают сомнения. Я не знаю, на каком остановиться слове из двух:«если» или «когда.

— Ты сама чувствуешь эту нерушимую связь, которой наградила вас матушка-природа, поэтому сделай правильный выбор, Алиса. Правильный и справедливый для вас обоих, а не только для тебя одной, — и, убрав руку с моей головы, старушка, тяжело шоркая ногами, уходит из комнаты, оставляя меня в полном одиночестве.

Я сидела и смотрела вперёд, по сути, не видя ничего из окружающей обстановки. Перед глазами проносились воспоминания. И не только этой кровавой схватки. Фрагменты с той поляны, последние два дня, когда Михаил ухаживал за мной — все эти моменты как в калейдоскопе сменялись один за другим, пока я пыталась принять то, что ещё час назад казалось невозможным.

Оборотни существуют! Они не выдумка, не сказка и не миф.

Я не понимала, что мне делать с этим знанием. Но и отрицать его я больше не могла. Не тогда, когда видела всё собственными глазами.

Не знаю, сколько времени так просидела.

Очнулась тогда, когда почувствовала на себе взгляд. Знакомый взгляд, который не вызывал страха или ужаса.

Понимая, кто смотрит на меня, моргаю и медленно поворачиваю голову к двери.

Глава 26

Алиса

Михаил, одетый в спортивные штаны и рубашку с длинным рукавом, с мокрыми волосами стоит неподвижно, пристально смотря на меня. Взгляд тёмных глаз, кажется, проникает куда-то очень глубоко в меня, как будто он хочет заглянуть мне в душу.

Какие-то секунды и… мужчина громко и резко выдыхает, зажмуриваясь.

— Как же я боялся почувствовать от тебя отвращение или ужас при виде меня! — чуть ли не шёпотом хрипит он, открывая глаза.

Прислушиваюсь к себе, пытаясь найти эти чувства, но их нет. Мне сложно пока уяснить, как в этом мужском теле помещается целый огромный медведь, но каких-то отрицательных чувств к Мише точно

Скорее во мне возникают сочувствие и переживание за его состояние, потому что выглядит он… потрёпанным.

Сердце сжимается от жалости, пока я осматриваю раны на его лице. Глубокие порезы на щеке и на лбу выглядят жутко, хотя крови совсем не видно.

Мужчина, часто морщась, заходит в комнату и садится на место, где сидела старушка. Я так понимаю, его остальное тело выглядит тоже не лучшим образом. Видимо, он поэтому и надел рубашку с длинным рукавом, чтобы не пугать меня ещё больше видом своих ран.

— Я хотел тебе всё рассказать сам. Но тогда, когда ты была бы готова, — он нагибается вперёд и укладывает локти на колени.

— Думаешь, это время настало бы хоть когда-нибудь? — смешок получается с лёгкой нотой истерии.

— Если бы приняла мое предложение и осталась тут… да, оно точно рано или поздно настало бы, — он говорит это так убедительно, что мелькает мысль о том, что он, возможно, прав.

Хотя чего уже гадать. Это свершилось. Всё, точка.

У меня в голове море вопросов, но озвучиваю, пожалуй, самый важный. Тот, который меня волнует и интересует пока больше, чем другие.

— Тот медведь… почему вы дрались? Да ещё и так, что было понятно, что схватка закончится тогда, когда один из вас умрёт.

— Прежде чем ответить на твой вопрос, я должен тебе рассказать, так сказать, предысторию.

И, сделав глубокий вдох, Михаил начинает свой монолог.

— Тайгинск — это своего рода граница, на страже которой стоят оборотни. Мы заботимся о том, чтобы люди сюда не пришли. Но в моём клане был оборотень, который считал иначе. Он даже построил недалеко базу, собираясь начать хотя бы с этого: сдачи её людям. Думал, тем самым начнёт постепенно запускать сюда, в глухую тайгу, людей.

Сердце пропускает удар, потому что я сразу понимаю, о ком он говорит.

— Да, это был Харитон, — кивает мужчина, увидев выражение моего лица. — Он давно уговаривал меня разрешить приезжать сюда простым людям. Считал, мы можем большие деньги поиметь с этого. Само собой, я был против. И он ничего не мог сделать, так как на мне стоит метка Хозяина тайги. Город я контролировал, но и запретить ему построить ту базу не мог, потому что считалось, что это скорее территория людей, а не оборотней. Хотя я и её периодически проверял. И в этот раз тоже ходил в тех лесах.

Он усмехается и когда видит мой непонимающий взгляд, по поводу чего это веселье,поясняет:

— Старая ведьма, получается, моего зверя обвела вокруг пальца как сопливого медвежонка, отправив меня туда, куда он не собирался даже идти. В общем, — тут же мрачнеет, — мне потом рассказали… Когда Харитон вернулся в город без тебя, Валентина приказала Евгению во чтобы то ни стало задержать его в Тайгинске. Женя запер Харитона, чтобы потом я, вернувшись в город, решил его судьбу. А сам поехал на базу, куда его тоже отправила ведьма.

Он переводит дыхание и продолжает, не отрывая от меня взгляда:

— Мы привезли тебя ко мне домой. И из-за того, что я был постоянно с тобой, о Харитоне как-то особо и не думал. Оказалось, зря. Сегодня ему удалось сбежать, и он бросил мне вызов. Особый вызов, Алис, который все оборотни города услышали и от которого я не имел права отказаться. И да, его исход всегда только один — смерть одного из медведей. Поэтому он так спокойно шёл сюда. Знал, тварь такая, что никто его не остановит. И что ты… всё это увидишь! Надеялся хоть так отомстить мне.

Миша сжимает пальцы в кулаки, стиснув зубы до лёгкого скрежета зубов. Мужские глаза полыхают шоколадным огнём.

Мурашки бегут по коже, пока я смотрю Мише в глаза.

— Теперь ты всё знаешь. Ты видела мою вторую сущность. Видела, что я… убил оборотня, — всё его тело напрягается, а голос садится. — Ты… — его глаза наполняются страхом и тоской, — ты теперь уедешь от…

Он не произносит вслух то, что хочет сказать.

Но я вижу в его глазах это слово, которое Михаил боится произнести.

«Меня». Он боится озвучить именно это, имея в виду себя.

В памяти всплывают слова ведьмы. Мне кажется, я даже слышу её шепот в своей голове: «Сделай правильный выбор, Алиса».

Как на повторе звучит громче всего «правильный». И с каждой секундой это слово всё громче и громче.

Прислушиваюсь к себе. Пытаюсь понять свои чувства и эмоции. Их так много, что не могу выделить какую-то одну.

«Сделай правильный выбор, Алиса…»

Я не знаю, будет ли мой выбор именно таким. Возможно, когда-нибудь пойму, что ошиблась со своим решением и пожалею, что повелась на поводу своего внутреннего «Я».

Но та связь, которая есть между мной и Михаилом, уже поглотила меня. И эти два дня тому доказательство.

Моя душа тянется к нему, как бы я этого ни отрицала. Она слышит зов медведя, который взывает ко мне. И это не только сейчас происходит. Это все эти два дня происходило. Этот призыв передавался через каждое прикосновение Михаила, через каждый его взгляд.

Приняв наконец-то решение, я встаю на ноги и делаю шаги вперёд.

Миша выпрямляется, прищуривая глаза и с тревогой смотря на моё приближение.

Встав у его ног, немного наклоняю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Мужчина, наоборот, поднимает медленно голову.

Мы не отрываем друг от друга свои взгляды секунд двадцать в абсолютной тишине.

— Если твоё предложение, которое ты мне сегодня сделал, всё ещё в силе… — мой голос начинает дрожать, когда я вижу в мужских глазах надежду, которая из маленькой искры начинает превращаться в жаркое всепоглощающее пламя. — То я... принимаю его.

И своим взглядом показываю, что принимаю также и его самого.

Да, я принимаю Хозяина тайги, который спас меня от смерти.

И который, я уверена, будет сам готов умереть за меня.

Эпилог

7 месяцев спустя

Алиса

— Алиска, ты чего мне рвёшь?! — возмущенный голос бабы Вали заставляет перестать шарить взглядом по деревьям, окружающим нас, и посмотреть в корзину, которая стоит у моих ног.

Да блин!

Вместе с цветками я срывала и зелёные листики, которые точно не нужны в отвар.

— Простите, баб Валь. Задумалась, — начинаю выкидывать лепестки, оставляя только фиолетовые цветы.

— Ага, задумалась она, — по-доброму бубнит ведьма, кидая

Ну да, мой любимый медведь должен только послезавтра вернуться из своего дозора по лесам. Хозяин тайги три недели назад ушёл проверять свою территорию, должен вернуться со дня на день. И уж точно не сегодня он придёт.

Вот только на душе как-то… неспокойно. С самого утра внутри всё звенит и вибрирует от напряжения и беспокойства.

— Ладно, пожалуй, хватит собирать. Должно хватить, — бурчит старушка. — Пошли уже домой. Скоро темнеть начнёт.

— Вы идите, баб Валь, а я посижу тут ещё немного. Подышу сосновым воздухом, — усаживаюсь на траву и стягиваю с волос платок. Задирая голову к нему, закрываю глаза и глубоко вдыхаю лесной воздух. — Корзину я вам потом занесу, так что можете не переживать.

— А я и не переживаю. Ладно, сиди уже.

И она, продолжая что-то ворчать себе под нос, идёт по тропинке в сторону города.

Солнце припекает, но я лишь счастливо жмурюсь. И почему-то начинаю вспоминать, как прошли эти семь месяцев.

Я осталась в Тайгинске.

И, кстати, люди здесь оказались не такими и ужасными, как я думала, когда только приехала сюда. Да, они не любят чужаков, но внутри клана по отношению друг к другу ведут себя совершенно по-другому.

А узнав, что я «вернула» Михаила и что он не успел превратиться в простого зверя, на улице мне первое время вообще проходу не давали. Подходили, благодарили и заверяли, что могу обратиться к ним с любой просьбой в любое время суток. Ведь, по сути, именно благодаря мне их вожак остался на своём законном месте.

И оказалось, что вместе со своим медведем я получила большую и дружную семью, о которой можно только мечтать.

Я ни разу за всё это время не пожалела, что тогда выбрала Михаила.

Столько заботы, тепла и любви, которые на меня обрушил мужчина, я не получала никогда. Он ухаживал за мной ненавязчиво и очень трепетно, будто боялся сделать что-то такое, что мне не понравится, от чего я, передумав, сбегу. Даже наша близость произошла только спустя месяц после той ночи, хотя мы много раз ходили по самому краю нашей страсти, когда целовались и ласкали друг друга вечерами.

Он завоёвывал меня и мою любовь не напором, а терпением и вниманием.

Даже когда я весной, в конце марта, сказала, что хочу съездить к Лене в гости примерно на неделю или две, чтобы повидаться с подругой, даже тут мужчина поступил очень мудро. Не запрещал, не отговаривал, хотя я видела, как ему сложно отпустить меня куда-то настолько далеко, да ещё и на такой долгий срок.

Я уехала и пробыла у Ленки… три дня! Больше вынести разлуку с Мишей я не смогла. Наша связь за эти месяцы окрепла настолько, что я просто дико по нему скучала. Даже толком спать не могла, постоянно чувствовала тоску его медведя даже на таком большом расстоянии. И эта тоска заставляла сжиматься моё сердце.

В общем, уезжая от подруги, я уже понимала, что если мы и будем с Леной видеться, то только в Тайгинске. Понятно, что правду ей сказать не могла. Поэтому в виде шутки сказала, что теперь её очередь приезжать ко мне в гости. Кстати, она обещала приехать в конце лета.

На работу в городе я никуда не устроилась. И не потому, что не хотела. Оказалось, что у бабы Вали на меня имелись свои планы. Все свои знания знахарки она решила передать мне.

Когда я услышала это в первый раз, даже засмеялась, думая, что она так шутит.

Оказалось, нет, не шутит.

— Мне, чай, уже не двадцать лет. Бог его знает, сколько ещё годков мне отмерили там, наверху, — спокойно начала она, когда завела об этом речь во второй раз. — Мне же нужно кому-то передать свои знания. Ты, конечно, не ведьма, но кое-какие способности я в тебе вижу, — от её цепкого острого взгляда меня аж передёрнуло. — Я умру, появится новая ведьма, но пока она будет расти, ты позаботишься об этих косолапых товарищах. Сможешь лечить их отварами и зельями. Готовить их научу тебя.

И да, она приступила к обучению. Теперь почти каждый день хожу с ней по лесам, изучаю разные корешки, травы и цветы. А потом мы в её доме из них варим разные отвары.

Вот и сегодня как раз собирали особые цветы, которые будут нужны для определённого бальзама.

Вздрагиваю, а мысли обрываются, когда слышу какой-то шум в лесу за спиной.

Открывая резко глаза, быстро поднимаюсь с земли, разворачиваюсь и вижу…

Медведя, выходящего из лесной чащи на поляну, где я сидела.

Во мне всё взрывается от радости. Кидаюсь к нему и уже через десять секунд попадаю в самые надёжные руки на земле.

Михаил обернулся, пока мы бежали навстречу друг к другу. И теперь я прижата к обнажённой мощной груди мужа, а губы мои захвачены в самый сладкий плен его поцелуев.

— Ты же должен был… только завтра… вернуться… — бормочу я, пока он осыпает моё лицо быстрыми жгучими поцелуями.

Вот почему мне сегодня было так неспокойно. И почему мой взгляд всё время рвался туда, в лесную чащу. Я чувствовала, что он где-то рядом.

— Не смог больше ходить по тайге, — возбуждённо говорит Миша, стискивая меня ещё сильнее в своих объятиях. — Как услышал зов, так сразу рванул назад.

Застываю, недоуменно хмурясь. Даже восторг немного утихает.

— Зов… Чей зов, Миш? — даже отклоняюсь назад в его руках, чтобы посмотреть ему в лицо.

Он смотрит на меня с такой щемящей нежностью и восторгом, что даже дыхание перехватывает.

— Его зов, — глухо хрипит мужчина, и тут же я чувствую горячую мужскую ладонь на своём животе.

Растерянно моргаю, а когда до меня доходит, что он хочет сказать, ноги слабеют, а в ушах появляется звон. Сердце начинает колотиться так быстро, что сейчас, кажется, из груди выскочит.

— Его?.. — шепчу онемевшими губами, а к глазам подступают слёзы счастья.

— Его, Алиса, — Миша кивает, широко и радостно улыбаясь. — У нас будет сын!

Мне кажется, я сейчас задохнусь от счастья.

— Как же я тебя люблю! — страстно целует меня в губы.

Обычно я

— Эй, по-моему, ты забыла кое-что сказать, — вроде как возмущённо рычит он, пытаясь привести меня в чувство. — Ты что, уже не любишь меня? — шутит, нахмурив брови. Но широкая улыбка так и не исчезает с его губ.

Засмеявшись, вытираю слёзы.

— Конечно, я тебя люблю! Как можно не любить того, кто меня спас, — поддерживаю его игривый тон.

Миша отрицательно качает головой, заставляя меня посмотреть на него с недоумением.

— Ты так до сих пор и не поняла, да?

И когда видит мой вопросительный взгляд, уверенным и твёрдым тоном поясняет:

— Это не я, Алис. Это ты меня тогда спасла!

И всё-таки Миша неправ.

В нашем с ним случае нужно тогда говорить немного по-другому.

Не я его и не он меня.

Самый правильный вариант: мы спасли друг друга!