С. Тилли

Хоккей без ошибок. Джексон и Кейтлин

Глава 1

С. Дж. Тилли

Хоккей без ошибок

Джексон и Кейтлин

Эта книга посвящается всем, кто когда-либо был смущен перед своим возлюбленным.

Мы не можем изменить прошлого, но можем посмеяться над ним.

S. J. Tilly

Sleet Kitten

the moral rights of the author have been asserted

Кейтлин

– Вот же кусок дерьма на палочке! Прекрасно, просто прекрасно, – бурчу я, поскольку сегодняшний скучный вечер только что превратился в отвратительный.

– Что, простите?

Я оборачиваюсь и замечаю пожилого джентльмена рядом с собой, который с подозрением смотрит на куриный шашлычок в своей руке.

– О, э-э-э… – Быстренько поднимаю каблук, который только что отвалился от моей любимой пары туфель, и показываю ему. – Просто проклинаю свою обувь.

Мужчина прищуривается и кивает.

– А, ну немного хорошего клея или правильно подобранный гвоздик все исправят.

Я содрогаюсь от одной только мысли, что надену обувь с воткнутым в неегвоздем.

– Спасибо за совет.

Одариваю незнакомца едва уловимой улыбкой и ковыляю от него прочь, прежде чем снова окажусь втянута в длинный и утомительный разговор, который мне ничуть не интересен.

Я обещала маме, что приду сегодня. Что ж, обещание выполнила. Однако официально заявляю, что для меня вечеринка подошла к концу. И, откровенно говоря, называть это вечеринкой будет оскорблением по отношению ко всем остальным хоть как-либо увеселительным мероприятиям. Это скорее толкание локтями, привлечение избирателей и сбор пожертвований, а не вечеринка.

Разумеется, я горжусь своим кузеном Дэниелом, что он выдвинул свою кандидатуру в городской совет Миннеаполиса. И если бы я жила там, то с удовольствием проголосовала бы за него. Но я живу в другом месте. А еще не настолько богата, чтобы заниматься благотворительностью. Я здесь только для моральной поддержки как единственный представитель нашей семьи. Алекс, мой брат, тот еще засранец… так что я несильно удивилась, что он отказался приехать. Ну а все остальные либо оказались в отъезде, либо живут за городом, либо узнали об этом настолько заблаговременно, что у них было время придумать отговорку не присутствовать. Как же здесь оказалась я? Просто я ни о чем не подозревала до вчерашнего дня, когда мне позвонила моя тетка, попросившаяприйти вместо нее. Она как человек, категорически не переносящий холодов, уже уехала зимовать во Флориду. Короче говоря, выбора мне тетя не оставила.

Не думаю, что Дэниел вообще заметил бы мое отсутствие. Помещение, в котором нас всех собрали, должно быть, площадью где-то около 500 квадратных метров, и сегодня оно забито до отказа. Понятия не имею, как мой кузен сумел заманить к себе всех этих людей. Это совсем не его привычные приятели, с которыми он пьет пиво. Кажется, я слышала, что это место принадлежит какому-то профессиональному спортсмену. Так что, думаю, в вопросах, касающихся списка гостей, решающую роль сыграл именно мистер Спортсмен, потому как нынешняя публика определенно принадлежит к высшим кругам. Собственно, как и сам пентхаус.

Я приехала достаточно поздно, поэтому, когда вошла в парадную дверь, тусовка была в самом разгаре. Сразу почувствовала себя так, будто попала на ковровую дорожку, полную великолепных двадцати- и тридцатилетних особ, выхоленных и напомаженных до блеска. Готова поспорить: любая из них легко могла бы уйти с места преступления, не оставив после себя ни единого волоса, частички ДНК или ворсинки. Даже после всех выпитых ими шикарных коктейлей на их телах ни грамма лишнего жира. Мне почти хочется раздеть их, чтобы убедиться, что они настоящие. В научном плане, конечно, не в сексуальном. Потому что мысль о том, чтобы заняться сексом с каким-нибудь экземпляром мужского пола из присутствующих здесь, приводит меня в ужас. Я бы ни за что не позволила им увидеть меня голой. К тому же те, ктонастолькоувлечен собой, наверняка ставятсвоеудовольствие на первый план.

Вторая половина приглашенных состоит из людей, которые вполне могли бы оказаться приятелями чьего-нибудь отца по совету директоров. Примерно как тип с куриным шашлычком. Старые, белые, в деловых костюмах, попивающие коричневую жидкость из низких толстостенных бокалов и с зачесами, которые уже давным-давно никого не обманывают. Думаю, несколько из них являются также и членами городского совета, и – только по этой причине – я надеюсь, что мой кузен соберет необходимые ему голоса. Он может немного оживить обстановку, влив в вены города свежей крови без переизбытка холестерина.

Даже несмотря на несовпадение демографических характеристик, люди курсируют друг от друга, ведут светские беседы, перекусывают поданными угощениями. И тут появляюсь я.

Я приложила немало усилий, чтобы собраться на этот вечер. Из глубин своего шкафа извлекла классический и надежный вариант – маленькое черное платье. Его юбка немного расширяется книзу и доходит почти до колен, так что я не выгляжу как уличная девка. Некоторым людям невдомек, что если у тебя есть задница – или, например, огромная задница, – то короткое платье становится чересчур коротким. И чтобы прикрыть эту задницу, требуется ткань, а у подобных мини-платьев для моих размеров недостаточно материала. Мне хочется иметь возможность наклониться, не выставляя на всеобщее обозрение свои женские достоинства. Я не похожа на всех этих тонких, совершенных, словно восковые фигуры, существ, так что изгибы моей фигуры – песочные часы – выделяются куда заметнее, чем мне бы того хотелось.

К платью я надела ставшие уже привычными блестящие черные туфли, серьги, взяла клатч темно-бирюзового цвета, а светло-каштановые волосы уложила свободными волнами.

Чувствовала себя замечательно примерно три секунды, когда вошла в эту дверь, а затем весь этот пейзаж заставил мои лишние шесть килограммов превратиться в двадцать. Однако я осталась и провела здесь почти два часа. Но сейчас уже почти десять вечера, и моя пижамка зовет в постель. Мой запас тем для светской беседы истощился, а второй бокал вина ничем не помог. Потом я сделала один проклятый шаг в сторону фруктовых мини-пирожных, и каблук оторвался от туфли. Если это не знак, что мне пора уходить, то я не знаю что. Так что – на выход!

Входная дверь уже в поле моего зрения. Я начинаю планировать лучший маршрут, чтобы избежать возможности оказаться втянутой в какой-нибудь случайный разговор, и тут мои

Да вы, должно быть, шутите!

Это же Брэдли.Тот самый мудак Брэдли.Твою же мать! Мне срочно нужно исчезнуть отсюда. Вернуться домой. Желательно не попадаясь на глаза или на пути этому чертовомуБрэдли.

Присматриваясь к каждому углу, я пытаюсь прикинуть, есть ли у меня шанс проскользнуть мимотихо и незаметно.Он стоит буквально в нескольких метрах от двери, болтая с несколькими дерзкими и не очень молодыми[1]. Присмотревшись, понимаю, что он не один.С ним женщина. Ее рука обвивает его спину, а вторая играет с воротником его рубашки.

Я отступаю назад, пытаясь понять, как мне относиться к тому, что у Брэдли есть девушка. Девушка в обтягивающем красном платье, с задницей, которая задирает юбку до неприлично короткой длины.

Нет.С этим я не хочу ничего общего иметь. Ни сейчас, ни, надеюсь, когда бы то ни было. Брэдли – кретин. Наши отношения были непродолжительны; они закончились шесть месяцев назад. Однако, когда я попыталась их разорвать, он разозлился и выставил все так, будто этоонбросилменя.Я никоим образом по нему не скучаю, но столкнуться с ним вот так – без пары, со сломанным каблуком и рано уходящей с вечеринки – это последнее, чего хочу.

Поэтому делаю то, что сделала бы любая нормальная женщина в такой ситуации, – ищу место, где можно спрятаться. Отвернувшись от входной двери, оглядываю огромный зал. А ведь это действительно красивое помещение: полы из темного дерева, высокие потолки, большие окна и внушительная кожаная мебель.

Прокладываю себе путь сквозь толпу, пока не оказываюсь в дальнем углу комнаты. И уже всерьез подумываю над тем, чтобы спрятаться за портьерами, когда вижу выход – лестницу.

Прикусываю губу. Никто из присутствующих не обращает внимания на наличие здесь нижнего этажа. Свечение у подножия лестницы манит меня к себе все ближе. Скрещиваю пальцы, надеясь, что там находится не подземелье для секс-извращений. Или, если это так на самом деле, что оно не используется конкретно в данный момент. В любом случае рискнуть стоит. Пока жду, когдасволочьБрэдли освободит дверной проем, мне стоит отойти куда-нибудь подальше.

Не желая убиться на лестнице, снимаю туфли и бесшумно ступаю по ступеням.

Внизу с радостью обнаруживаю, что на полу лежит плюшевый ковер. Пошевелив ноющими пальцами ног, оглядываюсь по сторонам. Несколько раз моргаю, чтобы привыкнуть к тусклому освещению, и довольно усмехаюсь. Я нашла кое-что гораздо лучше, чем вторая гостиная. Это тайная библиотека. Или кабинет. Или как там их называют богатеи.

Она красиво обставлена, по-мужски. На противоположных сторонах комнаты стоят две пары больших кресел с мягкими спинками. Возле каждого свой столик с лампой, однако горит только одна из них. Это придает обстановке какое-то теплое, ночное настроение. Три стены от пола до потолка заняты книжными полками. В четвертой – лестница, по которой я только что спустилась, и закрытая дверь. Вероятно, за ней и располагается то чертово секс-подземелье.

На полках расставлены какие-то безделушки: старомодный театральный бинокль, конфетница, наполненная маленькими карамельками в обертке… но в основном на полках книги, конечно. Очень много книг.

Рассчитывала спрятаться в укромном местечке, где можно было бы скоротать время, а в результате обнаружила самое идеальное, какое только могла найти для себя. Я редактор книг, так что книги – это буквально моя жизнь. В основном имею дело с любовными романами и художественной литературой для взрослых, однако меня восхищают все формы печатного слова. Книги я люблю даже больше, чем совать свой нос в то, что меня не касается, а уж совместить оба эти занятия…Уж не обижайтесь на меня.

Первой начинаю листать книгу, что стоит возле конфет. Не задумываясь, цепляю одну карамельку и подношу обертку к носу. Вдохнув аромат конфеты, я чувствую, как мой рот наполняется слюной. Ощущая себя немного неловко из-за этой кражи, я быстренько освобождаю карамельку от бумажной обертки и отправляю в рот. И слегка стону от удовольствия – этодомашняякарамель.

Сунув фантик в карман, ворую еще одну карамельку, прежде чем переключить внимание на названия книг. Здешняя коллекция эклектична и расположена по схеме, которую пока не могу понять. Правой рукой провожу пальцами по корешкам, в то время как левая сжимает вторую конфету. Я так увлекаюсь чтением названий, что даже не слышу раздающиеся позади меня шаги.

– Нашли, что искали?

Глава 2

Кейтлин

Раздающийся за моей спиной басовитый голос застал меня врасплох. Вскрикнув, разворачиваюсь на месте и хватаюсь за сердце. Оказываюсь лицом к лицу с… чудовищем.

Все, что я вижу, – огромное мужское тело в черной рубашке на пуговицах, прилегающей достаточно плотно, чтобы я сумела заметить, насколько этот пареньхорошо сложен. Мой взгляд с легким трепетом устремляется вверх – туда, где расстегнуты две верхние пуговицы, обнажая темные волосы на груди. Меня никогда не привлекала растительность на груди, но,боже правый,руки так и чешутся коснуться и потрогать их.

В продолжение разговора о волосах: далее мой взгляд натыкается на бороду – не длинную, но явно незнакомую с ножницами, отросшую сантиметра на три, наверное. У меня, конечно, нет при себе никакого измерительного инструмента, но, если бы он у меня был, можете быть уверены, что измеряла бы я не его бороду. Неряшливая она или нет, но широкую челюсть и губы, не выражающие абсолютно никаких эмоций, она не скрывает. Ни улыбки, ни намека на недовольство – ничего, лишь мужской рот, сжатый в твердую линию. Сексуальный. Соблазнительный. Мужской рот.

Я почти колеблюсь, однако пути назад нет. Тяжело сглотнув, поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Они почти неестественно голубые, оттененные длинными темными ресницами. Ни на миг не отрываясь от них, замечаю, что волосы незнакомца такого же темно-коричневого цвета, как и борода. Непокорные, длинные, едва закрывающие уши и лежащие естественной волной, что придает им брутальный и одновременно такой манящий вид.

Мне бы засунуть сейчас яблоко в рот. Положить на блюдо. И звоните в колокольчик.

Обед подан.

Этот парень – моя ожившая мечта, поданная в темной потайной библиотеке. Я не могу представить ни одного сценария развития событий, при котором выйду отсюда с сохраненным чувством собственного достоинства, однако все же попытаюсь. Очень стараюсь сосредоточиться на реальности, отбросив свое желание вскарабкаться на этого мужчину, словно на дерево.

– Ну? – повторяет он.

Точно. Он же задал мне вопрос. Тот, который едва не довел меня до сердечного приступа.

– Да, нашла… укрытие.

Уф.Мне хочется себя стукнуть. Веду себя как идиотка. Слегка откашлявшись, предпринимаю еще одну попытку.

– Я спустилась сюда, чтобы спрятаться. А что привело вас в эту сокровищницу?

Он поднимает бровь.

– Сокровищницу?

Боже, какой у него голос!

Я правда не знаю, что еще сказать этому парню. Его молчание заставляет меня хотеть как-либо заполнить возникшую паузу.

Однако я, как никто другой, знаю, что излишняя откровенность в подобных ситуациях чревата проблемами. Так что заставляю себя сделать вдох и отвести взгляд.

Замечаю, что карамелька, которую держала в руке до этого, лежит на полу рядом с ногой этого человека. Должно быть, я выронила ее, когда он напугал меня до полусмерти. Не желая, чтобы столь вкусное лакомство пропало, поспешно приседаю и поднимаю ее.

Поднявшись, понимаю, что оказалась к незнакомцу слишком близко, а потому делаю большой шаг назад.

Теперь он смотрит на мою руку. И тут меня осеняет… Должно быть, это его библиотека. Не только потому, что он огромный, подтянутый и наверняка может оказаться профессиональным спортсменом, но и потому, что здесь он выглядит словно у себя дома. Незнакомец знал об этом месте, ведь он явно не впервые здесь.

«Нашли, что искали?»

Это его кабинет. Его дом. Его карамель.

Дерьмо!

– Простите, – произношу я, протягивая ему конфету. – Это же ваше? Я не хотела помешать. Просто хотела отдохнуть несколько минут от толпы и отвлеклась на ваши прекрасные книги. Как только заметила лестницу, решила, что здесь может быть спрятанное секс-подземелье. Ну, знаете… как в «Пятидесятиоттенках серого», и все такое. Но секретная библиотека куда лучше. А когда увидела этих лапочек, – указываю на карамель, – не смогла не попробовать одну.

О боже, ради всего человечества, да прекрати ты уже болтать!

Я зажимаю себе рот.

– Ага, – только и произносит он.

Звук, издаваемый им, настолько глубокий и гулкий, что, клянусь, я чувствую, как он вибрирует в моих костях. Но он все еще не объясняет того, что здесь делает этот парень и какое отношение имеет к библиотеке и дому в целом.

Смотрю ему в глаза. Моя рука все еще протянута к нему с конфетой. Он медленно опускает взгляд вниз, на мое тело, рассматривая и оценивая. Знаю, что он видит. Я хорошенькая. Хорошенькая, миленькая, иногда красивая, но меня нельзя назвать сексуальной.

Сразу замечаю, что моя укладка потеряла объем. Уверена, мой макияж размазался. И, как вишенка на торте, я стою босиком. Мои испорченные туфли были небрежно сброшены где-то между этим местом и дверью вместе с сумочкой.

К тому времени, как его глаза снова встречаются с моими, моя рука с конфетой опускается, и я чувствую себя совсем маленькой. В буквальном смысле этого слова, потому что незнакомец выше меня на целую голову. А еще потому, что последние два часа, проведенные в окружении совершенных людей-киборгов, покоробили мой прочный фасад. Погасили мой свет. Пошатнули мою уверенность в себе.

Его голос возвращает меня в настоящее.

– Я не совсем уверен, что делать дальше. Никогда раньше не встречал такую девушку, как ты, у себя дома, пробующую мамины конфеты и чувствующую себя как дома. – Он замолкает. – Ты уверена, что тебе стоит их есть?

Чувствую, как к горлу подступает комок.Этуфразу я слышала слишком часто в своей жизни: «Уверена, что тебе стоит это есть?»

Знаете что? К черту этого парня! Я спустилась сюда, чтобы спрятаться от Башинга Брэдли, а потом этому Адонису понадобилась всего минута, чтобы оценить меня и сделать выводы. Я сыта по горло этим вечером.

Отложив карамель на ближайшую книжную полку, опускаю взгляд на свои босые ноги. И размышляю, высказать ли все, что думаю, этому парню в лицо или просто уйти молча. Последнее, чего я ожидаю, – это то, что его большая рука поднимется и возьмет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

На его лице написана чистейшая озадаченность, и, я уверена, он видит этот внезапный и смущенный блеск в моих глазах.

Стряхиваю его руку.

– Возможно, я не являюсь тем безупречным совершенством, к которому ты так привык, как все эти великолепные создания наверху. И, возможно, я пришла в твою библиотеку без приглашения, но это не дает тебе права заставлять меня чувствовать себя ничтожеством. – Я выпрямляю спину. – Прошу прощения, что прервала ваш вечер.

И делаю шаг, чтобы обойти его, понимая, что сейчас самое время уйти.

– Постой, подожди секунду. – Он хватает меня за руку чуть выше локтя.

Замираю, но не поворачиваюсь к незнакомцу Хоть и не знаю его, но наедине с ним не чувствую страха. Тем не менее уже выставила себя на посмешище перед этим мужчиной, так что мне срочно нужно убраться куда-нибудь подальше от цивилизации, пока не вцепилась кому-нибудь в горло.

Он не убирает руку.

– У меня есть сестра, которую я выводил из себя столько раз, что даже не могу сосчитать. И видя твою реакцию сейчас, учитывая мои слова, думаю, что, возможно, между нами возникло какое-то недопонимание.

Незнакомец слегка тянет меня за руку, заставляя повернуться к нему. Наклоняется, чтобы убедиться, что я смотрю ему в глаза, а затем продолжает:

– У тебя, мой маленький котенок, есть острые коготки, спрятанные под этой соблазнительной упаковкой. И прямо сейчас я смотрю на единственноевеликолепное существо,которое привлекло мое внимание сегодня. Я заметил тебя наверху еще раньше, так что мой взгляд не был оценочным, как ты могла решить. Я лишь рассматривал тебя вблизи. И я стараюсь быть вежливым, так что не стану комментировать твои восхитительные изгибы в этом платье. Лучше прокомментирую, как мне нравится твой взгляд на вещи. И когда спросил, уверена ли ты, что хочешь съесть эти конфеты, я имел в виду мое возможное секс-подземелье, как ты выразилась, в «Пятидесяти оттенках серого». В них может быть подмешан какой-то секс-наркотик, меняющий настроение, ты же знаешь. В конце концов, они домашнего приготовления. Но поскольку их делает моя мама, а я съел их уже огромное количество, то уверяю тебя, рогипнола в них нет. Но я все равно могу написать ей и уточнить. Если хочешь.

О, вау!

У меня просто нет слов. И каждый, кто когда-либо общался со мной, подтвердит, насколько это значимо. Я чувствую, что должна извиниться за то, что подумала о нем такие плохие вещи, и в то же время поблагодарить его

Но все, что у меня получается произнести, – это…

– Котенок?

Он ухмыляется. И, черт возьми, его улыбка восхитительна!

– Да, котенок. Ты такая же маленькая и свирепая. Тебе подходит. – Он протягивает мне руку. – Джексон Вайлдер. Рад познакомиться.

Я ничего не могу поделать с румянцем, который приливает к щекам, когда вкладываю свою руку в его. Он не пожимает ее и не тянет вверх, чтобы поцеловать, как какой-нибудь чудак из прошлого века. Он просто держит ее в своей руке. Его огромная ладонь полностью обхватывает мою, слегка сжимая ее. И это ощущается намного сексуальнее, чем должно было бы быть.

Когда он отпускает мою руку, ко мне возвращается дар речи.

– Привет, Джексон, очень приятно. – Эти слова превращают его ухмылку в полноценную улыбку. – Я Кейтлин Браун.

– Хм-м-м, Кейтлин… Кэт…Котенок…Я почти угадал. Ты предпочитаешь, чтобы тебя называли полным именем?

Пожимаю плечами.

– Ты первый, кто переиначил его на кошачий лад, но обычно меня зовут Кейт, Кэти или Кей. Я довольно спокойно отношусь к этому.

Ничего не могу с собой поделать и сжимаю руку в кулак. Его ладонь была такой теплой, что, когда ее не стало, моя собственная кажется мне замерзшей.

– Спасибо за гостеприимство. Я знаю, что Дэниел очень ценит то, что ты предоставил ему свой дом.

В его глазах что-то вспыхивает.

– Дэниел… это тот чувак, в честь которого и затеян весь вечер? Вы близки?

Мне требуется всего мгновение, чтобы понять, на что он намекает, и я не могу удержаться от смеха, скорчив при этом гримасу отвращения.

– Очень. Это мой надоедливый кузен. Он старше меня на три месяца, но любит напускать вид, будто это делает его великим мудрецом, познавшим жизнь, а не огромным болваном, каким он и является. Но ты обязательно должен проголосовать за него, – быстро добавляю я. – Он молодец.

– Принято. – И снова эта чертова ухмылка. – Значит, если Дэниел – твой кузен, а ты здесь прячешься совсем одна, то можно предположить, что сегодня ты без сопровождения?

Я изо всех сил стараюсь не закатить глаза.

– Это было бы разумной догадкой.

– Не хочешь рассказать, от кого ты прячешься? – спрашивает он.

– Нет, не думаю, что это необходимо.

Он не отрывает от меня взгляда и слегка наклоняет голову в ответ.

Вздыхаю. Не следовало мне говорить, что я прячусь.

– Ладно. Если тебе интересно, то я уже собиралась уходить. Но мой бывший и, как я предполагаю, его новая девушка, торчат с какими-то людьми прямо перед входной дверью. А у меня нет никакого настроения принимать участие в этой драме.

Его лицо мрачнеет.

– Хочешь, поднимусь и надеру ему задницу?

– Очень, – со смехом отвечаю я.

Джексон разворачивается к лестнице, и это заставляет меня рассмеяться еще сильнее. Бросаюсь к нему, хватаю за руку и выпаливаю:

– Я шучу!

Джексон поворачивается ко мне.

– Что ж, если мне нельзя надрать ему задницу, то какое-то время нам придется побыть здесь, внизу. Пока мы не убедимся, что путь свободен.

– Но мне действительно пора домой, – мягко протестую я.

– Домашний питомец? – уточняет Джексон.

Отрицательно качаю головой.

– А ты за рулем?

Снова качаю головой.

– Меня подвезли.

– Звучит так, будто тебе вовсе не обязательно уезжать. И ты сильно уязвишь мое самолюбие, если попытаешься бросить меня сейчас.

Пока Джексон говорит, он берет меня за руку и подводит к двери. Когда я пришла сюда, она была заперта, но теперь слегка приоткрыта.

Из щели сочится голубоватое свечение.

– Э-э-э… – Мои ноги слегка замедляются. – Куда мы направляемся?

Джексон бросает на меня игривый взгляд.

– Пойдем пошалим в моем секс-подземелье.

Простите, что?!

Спустя полсекунды он разражается громким мужественным смехом.

– О, Котенок, твое выражение лица… – И Джексон начинает смеяться настолько сильно, что ему приходится наклониться и упереться руками в колени.

Черт возьми, он слишком горяч, чтобы так смеяться! Суровые горячие мужчины – это одно, но когда то же самое лицо озаряется широкой улыбкой… это нужно объявить вне закона.

При виде согнутой фигуры Джексона я бурчу себе под нос:

– Да у нас тут мистер Чертовски Горяч, который решил, будто он очень уморителен, когда отпускает свои шуточки.

Мне не хочется признавать, как сильно подскочил мой пульс – в хорошем смысле этого слова, – когда Джексон сообщил, что ведет меня в свою комнату для секса.

– Чертовски Горяч? – переспрашивает Джексон.

Проклятье! Я пробормотала это слишком громко. Бросаю на него испытующий взгляд.

– Закончил?

Все еще усмехаясь, он берет меня под руку и снова ведет к двери. Теперь я на девяносто пять процентов уверена, что внизу нет никакой комнаты для секса.

– Ох, подожди. – Он отпускает меня и торопливо возвращается к книжной полке. Хватает миску с карамельками и произносит: – Чуть это не забыл.

А затем подмигивает мне.

Он, черт побери, подмигивает мне!

– Котенок, позволь представить тебе… мое киноподземелье. – Джексон с поклоном распахивает дверь.

– Ага, очень смешно. – Я переступаю порог, борясь с улыбкой.

Пытаюсь сделать вид, что совсем не впечатлена, однако вынуждена признать: здесь просто восхитительно! На стене, прямо перед нами, установлен огромный экран. Я не очень разбираюсь в технологиях, поэтому не стану притворяться, будто поняла что-то, кроме того, что он невероятно большой и, скорее всего, стоит целое состояние. На экране стоит какая-то заставка или фильм на паузе – отсюда и голубой свет, заливающий комнату. Но вместо модных откидывающихся кресел, которые я видела у кое-кого в домашнем кинотеатре, здесь просто диван. Гигантский U-образный диван, который выглядит так, будто на нем легко может разместиться дюжина мужчин размером с Джексона.

Его футбольная команда? Баскетбольная?

Мне кажется, я должна узнать, каким именно видом спорта он занимается, однако спросить его об этом сейчас может быть немного оскорбительно. Подожду и погуглю, когда вернусь домой.

Диван насыщенного темно-серого цвета. Когда я подхожу достаточно близко, чтобы дотронуться до него, чувствую, насколько мягкая и почти пушистая обивка у мебели. Джексону, может, и удобно сидеть на нем, не отрывая ног от пола, но сиденье настолько большое, что, если я облокочусь на задние подушки, мои ноги будут свисать с края, словно у маленького ребенка. Не могу дождаться, когда уже сяду на этот диван. На такой королевской мебели не грех и

Торопливо подхожу и, не дожидаясь приглашения, плюхаюсь на самую середину дивана. Подтягиваю колени вверх и отклоняю их в сторону, чтобы юбка платья не обнажила чего лишнего.

Глядя на меня, Джексон улыбается и садится слева от меня, в угол. Может, дело в дополнительных подушках, разбросанных вокруг него, а может, в том, как он сидит с видом какого-то божества, но теперь его место выглядит даже более удобным, чем мое.

– Ты что-то смотрел? – спрашиваю я, кивая в сторону экрана.

– Да, но потом услышал шум в библиотеке и подумал, что стоит пойти прогнать какого-нибудь пьяного гостя обратно на вечеринку.

– Угу. И как все прошло?

– Присяжные еще не определились. Однако теперь у меня есть компания, с которой я могу посмотреть фильм, поэтому, думаю, все идет неплохо.

– Достойный ответ.

Мои щеки будто бы постоянно краснеют рядом с ним.

– Итак, Джексон, что мы смотрим?

– Вторую часть «Крестного отца».

– Круто!

Джексон с подозрением наблюдает за моей реакцией.

– Ты уже смотрела?

Я пожимаю плечами.

– Не-а.

Он слегка прищуривается.

– А первую часть ты видела?

Чувствую себя так, будто проваливаю тест, но решаю отвечать честно.

– Тоже нет.

– Это меняет дело. Тогда нам нужно начать с самого начала.

– Я имею в виду, что знаю содержание, – объясняю я, пока он клацает пультом. – Это твой любимый фильм, да?

– Определенно входит в десятку моих любимых. Я смотрел его со стариком, моим дедушкой, но тогда я был слишком маленьким для него. Когда мама узнала, у нее случился приступ праведного гнева, так что этот фильм остался со мной навсегда по сентиментальным причинам.

Он называет свою мать «мама». Это мило.

Я согласно хмыкаю.

– Могу понять. Как твой старик?

– Он умер несколько лет назад.

– Прости. Бабушки и дедушки – это лучшее, что с нами случалось. Конечно, мои не разрешали мне смотреть взрослые фильмы про перестрелки. Но свою долю печенья от бабушки я получала исправно.

– Что ж, тебя ожидает большое удовольствие. – Он смотрит на меня, не отрывая взгляда. – Думаю, моему старику ты бы понравилась.

Ох уж этот парень! Всего одно крохотное замечание, а в моем животе уже поднялся шмелиный рой.

Слова Джексона о том, что я понравилась бы его дедушке, не должны быть для меня такими уж важными, ведь мы познакомились всего десять минут назад. Но они уже почему-то особенно значимы. Как начало чего-тонового.

Я знаю, что не стоит влюбляться в него так быстро, но он такой чертовски симпатичный.

Мой внутренний зуд усиливается. Люди всегда говорят о бабочках. Но они хрупкие, и я никогда не боялась бабочек. Но живот, полный шмелей? Шмели важны для круговорота жизни, однако, когда их целая куча, они немного пугают, да? Как чувства, например.

– У тебя есть кто-нибудь? – выпаливаю я.

Ух ты, Кейтлин, это было так деликатно!

– Нет, – отвечает он, растягивая слово, и в воздухе повисают вопросительные интонации.

– Просто интересуюсь, могут ли какие-нибудь женщины вломиться в эту дверь, разыскивая тебя, – оправдываюсь я, жестом указывая на закрытую позади нас дверь.

– Это вряд ли. Думаю, в какой-то момент персонал вечеринки сообщит мне, что прием окончен. Но тебе не стоит беспокоиться на этот счет и выпускать свои коготки.

– Чудно, – невозмутимо отвечаю я.

– А у тебя? Тебя будут разыскивать какие-нибудь бойфренды?

– Ни малейшего шанса.

Отвернувшись к экрану, я делаю вид, что меня нисколько не заботит тот факт, что мы оба свободны.

– Готова или хочешь еще пошуметь, прежде чем я включу? – усмехается Джексон, запуская фильм.

Пока идут начальные титры, замечаю, что мои голые ноги и руки начинают подмерзать. Оглядевшись по сторонам, недалеко от Джексона вижу наброшенное на спинку дивана покрывало.

– Можно мне его одолжить? – спрашиваю я, указывая на одеяло.

– Тебе холодно? Могу включить обогреватель.

– Вообще-то, я больше люблю одеяла. Если есть возможность закутаться в него, чтобы согреться, то мне нравятся прохладные комнаты.

Он хмыкает и тянет плед к себе. Но вместо того, чтобы передать его мне, он расправляет ткань у себя на коленях.

– Согласен с тобой.

Затем Джексон приподнимает ближайший ко мне край одеяла в знак приглашения. Бросаю на него косой взгляд.

– Котенок, я никоим образом не пытаюсь тебя надуть. Но это самое лучшее и самое мягкое одеяло во всем доме. И когда я говорю, что оно в сочетании со мной прекрасно согреет тебя, ты можешь мне верить. – Он ненадолго задерживает на мне взгляд, а затем добавляет: – Обещаю вести себя как образцовый джентльмен.

Самое печальное в этом – я на сто процентов уверена в правдивости его слов, и он будет джентльменом. А еще точно знаю, чтооченьне хочу, чтобы Джексон им был. Но учитывая то, что мы будем смотреть фильм, не рекомендуемый детям для просмотра, это вполне разумно.

Без дальнейших споров я поднимаюсь с дивана и делаю с полдюжины шагов к тому месту, где сидит Джексон. Его спина облокачивается на угловую подушку, и, для того чтобы удобно расположиться у него под боком, мне придется либо добираться до него на четвереньках, либо наступить ногами прямо на диван. Быть может, я больше никогда в жизни не увижу этого человека, так что собираюсь поднять нашу игру в обнимашки на олимпийский уровень и насладиться каждым ее моментом.

Останавливаюсь, чтобы обдумать лучшую стратегию своих действий. Перелезть к Джексону через спинку дивана – не вариант. Подползти в платье, не задрав подол и не уткнувшись лицом в спинку дивана… тоже трудноисполнимая миссия. Так что я придерживаю край юбки руками и наступаю ногами на диван. Выражение удивления на лице Джексона, когда я делаю к нему шаг, а затем разворачиваюсь и сажусь возле него, дарит мне мгновение самодовольной победы. Он, не теряя времени, накидывает на меня одеяло и обнимает за плечи.

Поскольку уже решилась либо играть по-крупному, либо ехать домой, то тесно прижимаюсь к Джексону и кладу голову ему на грудь. Расслабляясь в его объятиях, я почти чувствую, как снова вернулась в среднюю школу. Все эти обжимания под одеялом в темноте. Почти то же самое… Однако это не совсем то, потому что никто из школьных мальчишек не был сложен так, как Джексон.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить свое бедное сердце, и невольно подавляю стон.

Ладно, неважно, буду радоваться настоящему и наслаждаться просмотром фильма, а потом отправлюсь домой с прекрасным воспоминанием о вечере, который, в конце концов, оказался не таким уж ужасным.

Глава 3

Джексон

Не знаю точно, когда мой маленький Котенок заснула, но это произошло довольно скоро после начала фильма.

«Мой Котенок». И когда я успел стать таким слюнтяем?

Хоть и видел этот фильм добрую сотню раз, объяснить то, что происходит сейчас, не могу. Я ни на чем не могу сосредоточиться с тех самых пор, как ощутил ее запах и ее тепло.

Пожалуй, у меня есть вполне убедительная причина настоять на нашей повторной встрече, чтобы мы еще раз могли посмотреть этот фильм, когда оба будем внимательны и не уснем. Следовало бы лечь сегодня пораньше, но сидеть здесь с этим милым Котенком, прижавшимся ко мне, мне нравится намного больше, чем лежать в своей постели в одиночестве.

Если бы сегодня вечером мне кто-нибудь сказал, что к концу вечеринки я свернусь калачиком в своем домашнем кинотеатре с красивой женщиной под боком, смотря один из моих любимых фильмов, болтая о своих стариках и уминая мамины конфеты, я бы сказал, что он идиот. Но теперь дураком себя чувствую я, потому что Котенок все еще в моих объятиях, а я уже думаю, когда увижу ее снова.

Как только я услышал шум в библиотеке, впал в ярость. Организаторы приема заверили, что приглашенные не станут бродить по остальной части дома. Не то чтобы мне есть что скрывать, но уж точно не настолько что-то захватывающее, как секс-подземелье. (Хотя теперь я начинаю думать, что, возможно, иметь подобное помещение – не такая уж плохая идея…) Не сказать, что не люблю вечеринки, однако то, что происходит сегодня наверху, – абсолютно не мой формат. Я попросил парней из команды помочь со списком приглашенных, да, но эти гости – не мои. Идеи Дэниела мне по душе, так что, когда мой агент предложил устроить это мероприятие, с охотой согласился предоставить дом. Но спустя час рукопожатий и осторожных отшиваний неинтересных мне женщин просто необходимо было сбежать оттуда.

Тогда-то я и заметил Кейтлин впервые. Она оживленно болтала с какой-то пожилой парой. Смеялись все трое, но именно ее улыбка заставила меня остановиться и продолжить пялиться на них. Я понимал, что веду себя жутковато, но она так эффектно выделялась на фоне остальных. Ее блестящие волосы ловили свет при каждом движении головы и переливались всеми оттенками коричневого цвета. А еще она была просто сногсшибательна в этом черном платье. Оно выгодно демонстрировало каждый ее сексуальный сантиметр, однако все равно было не настолько вызывающим, как наряды остальных дамочек. Я не ханжа, но мне нравится, когда остается простор для воображения. Особенно когда претендую на эту женщину. Мне не нужно, чтобы глаза других мужчин видели больше, чем требуется. Ладно, ладно, повторюсь – я не ханжа, но, если дело касается женщин, которые вызывают во мне сексуальное желание, я могу вести себя как пещерный человек.

Поэтому, как только открыл дверь, собираясь обрушиться на того, кто столь бесцеремонно вломился в мою библиотеку, потерял дар речи, ведь это была та самая девушка. Наверху я злился на себя, что не подошел к ней, а теперь у меня появился шанс исправить ситуацию. И тогда, как самый огромный идиот, коим я и являюсь, напугал ее, оскорбил и почти спугнул. За тридцать четыре года своей жизни я совершал глупые поступки и раньше, но не уверен, что когда-нибудь ненавидел себя больше, чем в тот момент, когда увидел в ее глазах слезы от моих слов.

Как я и сказал Кейтлин, у меня есть сестра и мама, так что знаю о всех трудностях, с которыми сталкиваются женщины. Знаю и прекрасно понимаю, как сильно слова кого-то другого могут ранить или даже сломить. Мое сердце разбилось не только потому, что сказал то, что заставило ее почувствовать себя плохо, но и потому, что у нее в голове вообще зародились эти семена сомнения. Чувствовал, что для нашего знакомства было еще слишком рано падать на колени и рассказывать ей, какая она идеальная. Этим бы я ничего не добился.

Я не утверждаю, что остальные девушки наверху некрасивы. Они красивы. Но мое внимание привлек именно этот Котенок. И я не могу отрицать того, что она притягивает меня к себе как-то по-особенному. А еще эта задница, эти изгибы, это тело… Я крупный парень. Сильный. И я склонен выкладыватьсяна полную.Мне нужна женщина, которая сможет меня выдержать. Такая, чтобы я не боялся, что могу случайно покалечить ее. Уверен, с Котенком мы сможем не сдерживаться оба, и оба продержимся до конца.

Черт!Мне нужно перестать об этом думать. Последнее, что мне нужно, – это чтобы она проснулась на моем плече, когда у меня стояк, который просто невозможно не заметить.

Мой телефон стоит на беззвучном режиме, однако я чувствую его вибрацию. К счастью, он лежит в противоположном от нее кармане и не тревожит сна Котенка.

Осторожным движением мне удается вытащить телефон, и я вижу сообщение от организатора вечеринки, что персонал уже прибирается и скоро уедет. Я не уверен, с кем именно столкнусь, когда она проснется, – с любезной Кейтлин или вздорным Котенком, поэтому решаю, что мне стоит воспользоваться возможностью и узнать ее номер.

Отправляю ответное сообщение с вопросом: «Здесь ли еще Дэниел?» Положительный ответ приходит почти мгновенно, и я прошу отправить Дэниела в кинотеатр, предупредив, чтобы он вел себя как можно тише. И снова сразу же получаю утвердительный ответ. Этот парень уже проводил мероприятия в моем доме, так что он без проблем сможет объяснить Дэниелу, где меня найти.

Долго ждать не пришлось – раздался тихий стук, и дверь открылась. Я не ставлю фильм на паузу, не убавляю звук, поскольку не хочу разбудить спящего на моих коленях Котенка.

Какое-то время глаза Дэниела блуждают по комнате, потом он видит нас на диване. В процессе подготовки к приему мы немного пообщались, и, признаю, что как человек

Я машу рукой, приглашая Дэниела подойти поближе, и негромко произношу:

– Хотелось бы верить, что сегодня пришли все, на кого ты рассчитывал, дружище.

– Все прошло отлично! Серьезно, Джексон, я даже не знаю, как благодарить за все, что ты сделал, чтобы этот вечер состоялся. Если я когда-нибудь смогу тебе помочь, просто скажи. Вечер был грандиозным!

– Забавно, что ты это предложил, – улыбаюсь я и киваю на спящую женщину, прижимающуюся ко мне.

Дэниел переводит взгляд вниз, и я прямо вижу тот момент, когда он понимает, кто эта девушка рядом со мной. Его брови сдвигаются, и он поднимает на меня глаза с застывшим в них вопросом. Очевидно, что я нравлюсь этому парню и он хотел бы остаться верным своему слову, но от него так и веет настороженностью. И видеть этот его взгляд для меня приятно.

– Я познакомился с Кейтлин сегодня вечером, и мы вроде как поладили. Но, видишь ли, – делаю паузу, – она действительно мне очень понравилась, и я хотел бы продолжить с ней общение. Разумеется, я планировал сам спросить ее телефон, когда она проснется, но не совсем уверен, что она мне его даст.

При этих словах Дэниел расплывается в широкой улыбке типичного политика.

– Ты уверен, что не встречался с ней раньше? Как ты мог уже догадаться, иногда она бывает самой настоящей занозой в заднице. – Он снова становится серьезным. – Иногда. Но она на самом деле – удивительный человек. Похоже, ты хороший парень, так что я сделаю поблажку. Но знай: она значима для очень и очень большого количества людей, которые просто прикончат меня, если ты сделаешь ей больно. Так что, если это всего лишь небольшая интрижка, попрошу тебя поискать другую девушку.

Понимающе киваю.

– Рад, что ты присматриваешь за ней. Не умею предсказывать будущее, чтобы сказать, к чему все это приведет, но если бы мне нужен был просто секс, то я бы не искал его так долго. Сейчас другой случай.

Не могу не смотреть на спящего Котенка. Когда поднимаю глаза, вижу, что Дэниел откровенно наблюдает за мной.

Наконец он вздыхает.

– Дай мне свой номер. Я перешлю тебе ее контакты.

Взяв его мобильник, набираю свой номер. Теперь, если я все-таки все испорчу, то, по крайней мере, у меня будет выход хотя бы на одного из родственников Котенка.

Видя, что способа пожать руки у нас нет, он слегка улыбается.

– Не уверен, кого из вас сейчас жалеть больше.

Посмеиваясь себе под нос, он поворачивается и выходит, прикрыв за собой дверь.

Проходит еще минута, и на мой телефон приходит сообщение от Дэниела. К счастью для меня, Дэниел пошел легким путем и просто отправил мне контакт из своей телефонной книжки. Так что теперь у меня есть номер телефона, электронная почта и даже домашний адрес Котенка.

В голове потихоньку начинает формироваться дальнейший план. С легкой улыбкой наклоняю голову и целую макушку ее красивой головки.

Глава 4

Кейтлин

Поверить не могу, что я проспала весь фильм! Я совсем не успела насладиться этими объятиями. Формально я, конечно, принимала участие, но, по сути, даже не помню происходящего. Немного успокаивает тот факт, что в какой-то момент Джексон тоже заснул. Когда я наконец-то проснулась, на экране шли финальные титры, а его голова была прислонена к спинке дивана. Рот Джексона был закрыт – никакого храпа. Так нечестно! Он даже когда спит – красавчик. Неужели Джексон не может хотя бы притвориться человеком и широко открывать рот или пускать слюни? Уверена, я так и выглядела.

К счастью, я так глубоко уткнулась лицом в его тело, что он никак не мог бы увидеть мой открытый рот. И, черт побери, какое же это тело! Настоящее. Большое, мощное, сильное и теплое. Я уже говорила, что оно большое? Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не провести руками по его груди.

Должно быть, мое копошение разбудило Джексона. Он медленно открыл глаза и взглянул на меня. И это стало самым восхитительным зрелищем, какое я когда-либо видела. Мне даже захотелось сбрить ему одну бровь, чтобы сбить с него спесь и уравнять наши шансы. Но скорее всего, он нашел бы способ сделать так, чтобы и это выглядело привлекательно, и это раздражало бы меня еще больше.

А еще, проснувшись, поняла, что мнесрочнонужно в туалет. Я буквально описалась бы в штаны, если бы меня кто-нибудь рассмешил. В платье. Пофиг во что. Поэтому, поднявшись с дивана, попросила разрешение воспользоваться туалетом. Джексон указал мне, где он находится, и принялся наводить порядок в кинотеатре.

Это вернуло меня к реальности. С тех пор я так и сижу в туалете, переживаю, и если не выйду отсюда в ближайшее время, то Джексон может решить, что у меня проблемы с желудком. Мне он нравится. Очень нравится. У меня нет проблем с уверенностью в себе, но этот парень, я уверена, мне не по зубам. И не только потому, что он красавчик. А он куда больше, чем просто красавчик. Но и потому, что он явно из богатеньких и, возможно, даже знаменитость. Или, по крайней мере, известен людям, которые увлекаются… тем, во что он там играет.

Черт! И что же мне делать? Спросить его номер? Выставить себя посмешищем?

Нет. Нет, нет, нет –нетушки.Пусть берет ситуацию в свои руки. Свои большие, сильные, умелые руки. А-а-а! Ладно, мне нужно взять себя в руки и идти к нему.

Выйдя из уборной, вижу, как Джексон направляется в мою сторону.

– Спасибо, что посмотрел со мной фильм. Мне жаль, что я его проспала.

– Всегда пожалуйста. И теперь, даже когда у тебя нет доказательств, ты свободно можешь говорить, что смотрела его. Но это действительно преступление – не посмотреть «Крестного отца», – улыбается он.

– Наверное. Что ж, спасибо еще раз. Теперь мне точно пора домой.

Закусив губу, я подбираю свои сумочку и туфли и направляюсь к выходу.

Джексон идет позади меня.

– Жаль, что у меня нет обуви твоего размера, чтобы тебе одолжить,

У самой двери оборачиваюсь к нему.

– Честно говоря, я даже рада, что у тебя ее нет. Не хочу носить туфли какой-нибудь бывшей девушки или подружки на одну ночь.

Ухмылка Джексона становится немного дьявольской.

– Я думал скорее о туфлях моей сестры, – говорит он. – Но мне нравится, что мысль о другой женщине заставляет твою шерстку вздыбиться. Кажется, мой Котенок даже немного позеленел.

– А ты бываешь немного самоуверенным ослом, ты же знаешь, да? – язвительно замечаю я.

– Угу. – Джексон подходит так близко, что я чувствую тепло его тела. Он наклоняется и прижимается губами к моему уху. – О да, я самоуверенный осел, и, уверен, именно это тебе и нравится. А ты – вздорная маленькая лисичка, и язнаю,что это нравится мне.

Джексон отстраняется, и я слышу щелчок открываемого замка за моей спиной. Каким-то образом, пока он отвлекал меня своими словами и жарким дыханием на моей шее, он дотянулся своей длинной рукой до ручки двери.

– Спокойной ночи, Котенок. Сладких тебе снов.

Не доверяя своему языку, чтобы не ляпнуть чего-то лишнего и не оказаться в ужасно неловкой ситуации, разворачиваюсь и выхожу. Я даже дышать не смею, пока не оказываюсь в коридоре и не жму на кнопку вызова лифта. Кажется, я слышу, как он закрывает за мной дверь, но не хочу оборачиваться, чтобы убедиться в этом. Мое сердце просто не выдержит, если я снова встречусь с ним взглядом. Оно все еще сходит с ума, а ведь он даже не поцеловал меня. Он не поцеловал меня. Вообще-то, Джексон меня даже не тронул. Но мое тело объято пламенем. Мне кажется, будто между нами только что произошла пылкая прелюдия, и всего одно его прикосновение заставило бы меня потерять контроль. Как он это делает?

И почему он не попытался меня поцеловать? Не хотел этого? Подумал, что я не отвечу ему? Как, черт возьми, я должна это интерпретировать?

Дверь лифта с грохотом открывается. Я вхожу внутрь, жму на этаж вестибюля и прижимаюсь спиной к стене. Только выйдя из здания с телефоном в руке, понимаю, что он так и не спросил мой номер.

Что ж, дерьмово.

Глава 5

Кейтлин

– Без обид, мам, но если бы ты не послала Дэниелу тонну сообщений с извинениями из-за того, что тебя вчера не было в городе, то он, скорее всего, даже не заметил бы твоего отсутствия.

– Я просто хочу убедиться, что он знает, как сильно мы его любим и поддерживаем, – отвечает мне мама в трубку. – И что значит «не заметил бы»? Ты сказала, что была на приеме. Он точно бы заметил, что нас с папой нет.

– Можешь мне не верить, но, когда женщина тридцати лет идет на вечеринку, никто не ожидает, что с ней будут ее родители.

Я пытаюсь не быть ехидной. Пытаюсь, но у меня не получается.

– Да, дорогая, я знаю, что ты уже взрослая.

Уже?Юридически я взрослая с тринадцати лет. Хорошо, что мы разговариваем по телефону, а не по видеосвязи или – как называет ее мама – «по видеофону», потому что тогда она увидела бы, насколько сильно закатились мои глаза.

Сегодня утро субботы. Та самая вечеринка была вчера. Я вернулась домой неприлично поздно, и телефонный звонок мамы меня разбудил. Быстренько посчитав в уме, прикинула, что поспала где-то около шести часов. Я не жаворонок и не могу функционировать нормально даже после восьми часов сна. К сожалению моей мамы, это значит, что мое терпение уже подходит к концу.

– Ты познакомилась с какими-нибудь хорошими мальчиками на вечеринке? Если наше отсутствие могло остаться незамеченным, вероятно, там было много людей.

– «Хорошими мальчиками», мам?

– Ты поняла, что я имею в виду. С каким-нибудь джентльменом?

Разумеется, у меня в голове сразу же всплывает лицо Джексона, когда он сказал, что будет вести себя как образцовый джентльмен.

Джексон!Поверить не могу, что забыла погуглить про него!

Стук в дверь выводит меня из задумчивости и предоставляет отличный повод попрощаться с мамой.

– Извини, мам, мне пора. Кто-то пришел. Люблю тебя, пока.

До того как я успеваю повесить трубку, в ней раздается: «Кто это?» В разговорах с мамой я стараюсь бросать трубку не слишком часто, однако бывают такие моменты, когда просто не могу сопротивляться этому искушению.

Честно говоря, понятия не имею, кто может сейчас оказаться перед моей дверью. Я делаю предположение, что это почтальон. Сегодня суббота, утро, и мои друзья не имеют привычки забегать ко мне просто так. Мы уже давно не студенты, и заходить без предупреждения у нас как-то не принято. Подхожу к двери, смотрю в глазок, но никого не вижу. Мое первоначальное предположение подтверждается, когда я открываю дверь и обнаруживаю на ступеньках коробку.

Я живу в небольшом таунхаусе с двумя спальнями в двадцати минутах дороги от центра Миннеаполиса. К самостоятельной покупке дома я еще не готова, поэтому жилье арендую. И я приложила достаточно усилий, чтобы почувствовать его своим. Соседи по обе стороны от меня более старшего возраста, скорее даже преклонного, и это здорово, потому что они не шумят и регулярно приносят мне остатки выпечки.

Поставив коробку на кухонный стол, я понимаю, что она больше походит на подарок, чем на посылку: белого цвета, размером с большую коробку для обуви и перевязана зеленой лентой. Странно. Ее что, доставил курьер?

Потянув за ленточку, распаковываю коробку и обнаруживаю в ней какую-то сложенную футболку. Вытягиваю вещь за горловину, и, когда она разворачивается, оказывается, что это кофта. Очень хорошая и дорогая. Сине-зеленого цвета, с логотипом в виде грозового облака и надписью: «Миннесотские Бураны» спереди. Перевернув ее, я вижу номер 33 и надпись: «Вайлдер».

Вот черт! Джексон Вайлдер, команда «Миннесотские Бураны». Он хоккеист. Я должна была догадаться, учитывая его бороду и буйную растительность. Вместе с названием команды его имя звучит немного знакомо, даже для меня. Интересно, насколько большая звезда этот парень?

О, секундочку, черт возьми!

Это же прислал сам Джексон!

Больше некому. Ведь так? И он не прислал бы мне свою майку, если бы я ему не нравилась. Должно быть…

Стоп, а откуда он узнал, где я живу? Отмахиваюсь от этой мысли. Он богат. Богатые люди играют совсем по другим правилам, и я отгоняю дурные мысли о Джексоне.

Заглянув в коробку

Внутри обнаруживаю простую белую открытку. И когда открываю ее, чтобы прочитать, на пол падает билет.

Я присматриваюсь: это билет на игру «Буранов». На сегодня.

Ох… а вотэтоуже интересно.

Открытка подписана аккуратным и разборчивым почерком, в котором, однако, ощущается тяжелая рука.

Дорогой Котенок!

Вчера у меня был довольно скучный вечер, пока в нем не появилась ты. Если ты ничем другим не занята, то я бы хотел увидеть тебя сегодня на трибуне на своей игре. Надеюсь, будешь за меня болеть. У меня возникло ощущение, что ты, возможно, не очень-то увлекаешься хоккеем, так что я кое-что тебе положил. Как правило, на матчах можно встретить сразу нескольких человек в майке с моим именем, поэтому не переживай, что все могут узнать, что прошлой ночью мы спали вместе.

Твой

Мистер Чертовски Горяч.

Думаю, я перечитала открытку раза четыре, прежде чем начала обмахиваться ею. Даже просто представив его произносящим «спали вместе», чувствую, как у меня слабеют колени, и я хватаюсь за край стола. Я бросаю взгляд на билет и убеждаюсь, что он на одного человека. Никаких «плюс один». У меня нет возможности взять с собой пару или хотя бы подругу в качестве поддержки.

Времени на раздумье не требуется. Конечно же, я иду. И даже если бы у меня были какие-то планы на вечер, то я бы их отменила.

Игра начинается в восемь. Так что у меня достаточно времени, чтобы прихорошиться и разузнать о хоккее все, что можно. И, разумеется, о Джексоне.

Глава 6

Кейтлин

– О'кей, это немного странно, – говорю я себе, глядя на вырезанную в натуральную величину картонную фигуру Джексона.

Он одет в свою хоккейную экипировку, держит в руках клюшку, но без шлема, чтобы его красивое лицо было видно. Возле ненастоящего Джексона стоит семья, ожидающая своей очереди сфотографироваться, пока три девочки-подростка в это время бесконечно делают с ним селфи.

То есть я понимаю… он очень сексуальный, но мне все равно немного странно смотреть на это. Я ведь только что познакомилась снастоящимДжексоном. К тому же он, должно быть, буквально в два раза старше этих визжащих фанаток. Ох, кого я обманываю… мои собственные подростковые влюбленности в знаменитостей не знали ни границ, ни возрастных ограничений.

Хоккейная арена огромна. Мне пришлось загуглить этот термин, так как я была уверена, что это точно не стадион. И поскольку у меня нет никаких исходных данных, предполагаю, она заполнена так всегда. От стенки до стенки, плечо к плечу. Вокруг слоняются толпы людей, кто-то покупает пиво, еду.

Начос выглядят как куча жирного жира, но буду честна с собой: сейчас я просто хочу заесть стресс. Думаю, подожду окончания первого периода, прежде чем побаловать себя.

Видите, я подготовилась. Я знаю, что в игре три периода.

А еще я узнала, что Джексон Вайлдер – чертовски важная персона. Он играет на позиции правого нападающего. После того как он вышел на профессиональный уровень, Джексон успел сыграть еще за несколько команд, и теперь уже пятый год выступает за Миннесоту. Я прочла интервью, в котором он сказал, что хотел бы остаться в этом клубе до конца своей карьеры, поскольку очень любит команду и болельщиков. Конечно, это может оказаться полной чушью, но я все равно надеюсь, что он не врал.

Свои исследования я сосредоточила на его периоде в «Буранах». Уверена, быть в центре внимания непросто, и я не захотела читать кучу информации о его личной жизни. Тем более есть вероятность, что все это может оказаться неправдой. Как только я узнала о его пятилетней карьере в «Буранах», мне даже стало немного стыдно, что, будучи жительницей этого штата, я не знала, кто он такой.

И когда в своей открытке он написал, что в его майке будут «сразу несколько человек», он явно посмеялся. Думаю, число его фанатов можно будет без труда вычислить в процентном соотношении от этой толпы. Да большинство присутствующих здесь носят его цифру.

Я воспринимаю это как положительный знак. Должно быть, он и правда хороший хоккеист и порядочный парень, иначе все эти люди не стали бы тратить свои деньги на покупку его мерча.

В своей кофте «Вайлдер», узких джинсах и кожаных сапогах до колена я вполне вписываюсь. Поскольку присланная кофта с длинными рукавами, я надела ее поверх белого лонгслива, чего оказалось достаточно, чтобы обойтись без куртки.

К моему месту мне помог добраться дружелюбный персонал, снующий туда-сюда. И вот, протиснувшись мимо нескольких людей, наконец-то добираюсь до цели. Опускаюсь на откидной стул и оказываюсь в середине ряда, прямо перед центральном катком, в трех рядах от защитного стекла.

Черт, должно быть, это очень дорогой билет.

Внутренне закатываю глаза от этого своего замечания. Человек, приславший мне билет, играет в этой чертовой команде. Было бы смешно, если бы место оказалось паршивеньким.

Слева от меня на трибуне сидит семья. У маленького мальчика нарисована большая цифра «33» на лице, а в руке он держит большой пенопластовый палец. К началу игры все оставшиеся места ряда заполняются, однако место справа от меня по-прежнему остается незанятым.

И чего я так нервничаю?! Это же не я играю. А сам Джексон сыграл уже десятки, возможно, сотни игр. Уверена, мое присутствие здесь никак не повлияет на его игру.

Когда через динамики начинает звучать музыка, я испуганно вскрикиваю.

Диктор начинает представлять команду, и мне приходится буквально физически удерживать свои подпрыгивающие колени на месте. Мне бы следовало заранее посмотреть на «Ютубе», как проходят церемонии открытия матчей, потому что я никак не ожидала подобного уровня зрелищности. Воздух вокруг меня вибрирует от музыки. Мерцают лазерные огни и проекции, а диктор продолжает выкрикивать имена. Все это просто ошеломляет.

Когда Джексона объявляют стартовым игроком, толпа, и без того сходящая с ума, становится еще громче. Я почти не знаю этого человека, но не могу не гордиться им. И, надо же, он выглядит очень хорошо. Хоккейные щитки – это не совсем то, что можно назвать сексуальной одеждой, но на нем они очень даже ничего. Благодаря им его и без того крупная фигура выглядит еще более внушительной и огромной.

Команды выстраиваются перед национальным гимном, толпа поднимается, и я встречаюсь взглядом с Джексоном.

Он стоит на другом конце катка,

Вокруг раздаются аплодисменты, и я понимаю, что мы смотрели друг на друга весь гимн. Что ж, если вожделение к одному из профессиональных спортсменов нашей великой страны не является проявлением патриотизма, то я не знаю, что можно считать таковым.

Команды встают лицом к лицу. Шайба падает на лед. Игра начинается.

Со все еще пылающим лицом я говорю себе успокоиться и притвориться нормальным человеком до конца матча.

Не уверена, видела ли я раньше игры НХЛ, но мне определенно следовало бы. Эти парни летают по льду, словно танцоры, но врезаются друг в друга, как товарные поезда. Сочетание грации и насилия просто завораживает. А еще возбуждает. Мне даже не стыдно признаться, что, наблюдая за игрой Джексона, я испытываю сильнейший сексуальный азарт. Можно подумать, что сижу дома, открыв порно и засунув руку в трусики, а не на переполненной арене, наблюдая, как полностью одетые парни врезаются друг в друга. Настолько я заведена.

Когда первый период заканчивается, кто-то задевает мой локоть.

Я оглядываюсь и улыбаюсь, видя, как на свободное место рядом со мной опускается женщина, нагруженная коробкой попкорна, большой банкой пива, пакетом сахарной ваты и своим собственным пенопластовым пальцем с цифрой 33. На ней надета та же майка, что и на мне, а в ее коротких вьющихся каштановых волосах проглядывает седина.

– Боже мой, прости меня, дорогая! Я врезалась прямо в тебя, – смеется она. – Когда-нибудь я усвою, что таскать с собой все это дерьмо за один присест – дурацкая идея. Но я делаю это каждый раз, когда прихожу сюда.

Мне уже нравится эта дама. Ее смех заразителен, она ругается так, словно делает это постоянно, а ее светло-голубые глаза, подчеркнутые фиолетовой оправой очков, так и лучатся дружелюбием.

Она протягивает мне сахарную вату, чтобы освободить руку, и пожимает мою.

– Мэри. А ты, должно быть, самая красивая девушка по эту сторону Миссисипи.

Вероятно, Мэри около шестидесяти лет, но я решаю, что все равно хотела бы стать ее лучшей подругой.

Улыбаясь, я ответно пожимаю ее руку.

– О, спасибо! Я Кейтлин. Очень рада, что мы будем сидеть рядом.

– Давай-ка откроем эту сумку, ладно? Я люблю есть все вперемешку, пока смотрю матч. Если задерживаюсь на одном вкусе слишком долго, то меня начинает мутить. – Она окидывает меня взглядом и уточняет: – Ты же не сидишь на диете или еще какой-нибудь ерунде? Ты даже не взяла себе выпить.

– Нет, это долгая история, – со смехом отвечаю я. – Думаю, сейчас я уже готова перекусить.

Она наклоняет голову и смотрит на меня поверх очков. В ее глазах ясно читается вопрос, так что я охотно объясняю.

– Это моя первая игра, и я немного нервничала, когда пришла. Ну, или очень нервничала. Не была уверена, что смогу что-либо в себя запихнуть. Но сейчас, когда матч уже начался и он так хорошо справляется, я чувствую себя лучше.

Мэри снова наклоняет голову.

– Ты сказала «он»?

– Что?

– Ты сказала, что он хорошо справляется. Ты здесь ради одного из хоккеистов?

– О, эмм… да, но не в том смысле, о котором ты подумала. Мы познакомились только вчера вечером. Он был очень мил, прислал мне эту футболку и билет на игру. Мы не встречаемся или что-то в этом роде. Я так не думаю… Нет, это вряд ли. Это было бы слишком безумно…

Я запинаюсь, и мы с Мэри молча смотрим друг на друга, моргая. Потом она разражается смехом и кладет руку мне на плечо.

– О, дорогая! Ты слишком милая. Если этот парень приглашает тебя на свою игру на следующий же день после знакомства, я бы сказала, что он весьма заинтересован в том, чтобы стать тебе больше, чем другом. – Затем она слегка тянет меня за плечо. – Дай-ка я посмотрю, чье имя написано на этой майке.

Наклоняюсь вперед, чтобы она увидела «Вайлдер» на спине.

– Смотри-ка, у нас одинаковые номера!

Я снова сажусь ровно и вижу на лице Мэри широкую, искреннюю улыбку, а в глазах – блеск. Она явно наслаждается моим затруднительным положением.

Женщина жестом указывает на мои руки.

– Ладно, начинай с сахарной ваты. Я попробую попкорн и позже скажу, когда будем меняться. А пока сюда не придет один из этих симпатичных парней, можем обе пить пиво из этой банки.

Согласно киваю. Отказаться от предложений этой женщины просто невозможно.

– Пока смотрим игру, я хочу услышать о том, как ты познакомилась с настоящим Джексоном Вайлдером во плоти.

Глава 7

Кейтлин

Три общие банки пива спустя…

– А потом фильм закончился, и я поняла, что все проспала! И вместо того, чтобы быть миленькой спросонья, мне пришлось срочно бежать в туалет, как только проснулась.

– Понимаю тебя, дорогая, – сочувствует мне Мэри.

Мы не отрывали глаз от игры, но я успела рассказать ей все подробности прошлой ночи. Хоккей оказался намного интереснее, чем я ожидала. «Бураны» ведут – 2:1. Третий период только начался, и вторую шайбу помог забить Джексон. Наблюдение за ним на льду немного нервирует, однако Мэри хорошо справляется с моей тревогой.

– Ага, так что потом он проводил меня до двери. Я решила, что не стану спрашивать его номер сама.

– А почему нет? Женщина может взять номер интересующего ее мужчины. На дворе двадцать первый век, Котенок, – хихикает Мэри.

Рассказать эту историю, не упомянув о «Котенке», что она нашла очаровательным, было бы трудно. А поскольку я не хотела сглазить, чем бы ни обернулась наша встреча, еще никому не рассказывала о прошлой ночи. Так что приятно было наконец поделиться и получить немного обратной связи от незнакомой женщины.

– Ага, а еще в двадцать первом веке по-прежнему хреново получать отказы от больших горячих парней, если они не дают тебе свой номер.

Периферийным зрением я вижу, как Мэри кивает головой.

– Так что случилось, когда ты уходила? Он тебя поцеловал?

Я издаю протяжный стон.

– Нет. Он наклонился ко мне, сказал что-то сексуальное на ушко, а затем открыл входную дверь. Я искренне верила, что «спокойной ночи,

Произношу эту фразу так, будто бы с тех пор и не воспроизводила ее снова и снова в своей голове.

– А сегодня ты получила сюрприз в виде его майки и билета на игру. Может, он и не торопится с физической стороной вопроса, но думаю, можно с уверенностью сказать, что ты ему нравишься!

На последнем слове Мэри кричит, вскакивая на ноги вместе со всеми, чтобы посмотреть, как Джексон отрывается от своих соперников с шайбой.

Я присоединяюсь к толпе и тоже кричу, и, когда Джексон забрасывает шайбу мимо вытянутой перчатки вратаря прямо в сетку, прыгаю как сумасшедшая.

Обнаруживаю в своей руке пенопластовый палец Мэри, взявшийся там неизвестно откуда, и размахиваю им над головой, а толпа начинает скандировать: «Джек-сон, Джек-сон!»

Арена беснуется, Джексон проезжает мимо, смотрит прямо на меня и подмигивает. Мое сердце останавливается.

Он вспотел, тяжело дышит, и мне кажется, будто только я испытала самый настоящий оргазм.

Мои бедра трясутся, и я опускаюсь на свое место. Оглядываюсь и замечаю, что Мэри подняла коробку с попкорном, почти полностью закрыв ей лицо. Полагаю, чтобы спрятать свою ехидную ухмылку. Понятия не имею, почему она так взволнована фактом, что Джексон может оказаться ко мне неравнодушен. Но она так чертовски по-матерински заботлива, что я уверена: поддерживать романтику у нее в крови.

Когда до конца игры остается пять минут, парень в форме, которая выглядит так, словно он здесь работает, машет мне рукой из прохода, привлекая внимание. В руке он держит уже знакомый мне белый конверт. Когда я киваю в знак признания, он передает его человеку, сидящему с краю, указывая, кому именно его передать.

Зная мою историю, уверена, Мэри тоже прекрасно понимает, что это такое. Я открываю конверт и обнаруживаю внутри еще одну открытку.

Котенок!

Я знаю, что и так уже отнял немало твоего времени сегодняшней игрой, но я жадный. Пожалуйста, приходи на нашу послеигровую встречу в «Логово». Это бар недалеко отсюда. Я должен приехать туда со своей командой, иначе предложил бы тебя подвезти.

Твой хоккеист.

Глава 8

Кейтлин

Это место просто невероятное! Для бара в центре города оно слишком большое, но народу здесь битком. Шум стоит запредельный, поэтому, чтобы расслышать хоть что-нибудь, нужно заранее знать суть разговора. Создается ощущение, что энергетика, царившая на арене, продолжает пульсировать и здесь. С уверенностью могу сказать, что все присутствующие знают о скором приезде самих «Буранов».

Мэри оказалась просто кладезем информации. Судя по всему, она была хоккейной болельщицей всю жизнь и ходит на все хоккейные матчи, которые может посетить. Ее муж умер почти четырнадцать лет назад, но он играл в хоккей в детстве, так что привил любовь к этому виду спорта всей их семье.

Наряду с правилами игры Мэри также поведала мне об одетых в нарядные платьица девушках, которые, кажется, полностью заполонили этот бар. Их цель, как выразилась Мэри, – «трахнуть кого-нибудь из команды и найти себе сладкого папочку». Она тут же делает поправку на то, что не все уж такие плохие, как многие о них отзываются, но есть те, кто заслужил эту неприятную репутацию неспроста.

И да, я знаю, что в письме Джексона ничего не было о том, что могу взять с собой подругу, но Мэри оказалась просто находкой. И когда я спросила, нет ли у нее желания пойти со мной, она вся засветилась, точно взволнованный щеночек. К тому же я прикинула, что команда наверняка прибудет в бар нескоро, а пить с Мэри будет гораздо веселее, чем психовать в одиночку.

Как только мы вошли в бар, она отправилась к стойке и вернулась уже с двумя коктейлями водки с клюквой, заявив, что на сегодня с пивом покончено, а сок делает коктейли очень даже полезным напитком. С такой логикой не поспоришь. Однако я точно остановлюсь после этого бокала, потому что, как бы мне ни было весело, не хочу оказаться пьяной в стельку, когда появится Джексон.

Я напоминаю себе об этом, когда у входа в бар поднимается суматоха, сигнализирующая о прибытии команды.

Не могу сдержать улыбки, расползающейся по моему лицу. Поворачиваюсь к Мэри и кричу во весь голос:

– Он здесь!

Жестом попросив Мэри никуда не уходить, проталкиваюсь вперед, чтобы найти Джексона.

Толпа ощутимо замедляет продвижение, но мой низкий рост играет мне на руку, так что я просто проскальзываю между телами. И наконец подхожу достаточно близко, чтобы заметить Джексона. Он уже принял душ, и его волосы выглядят слегка влажными. На нем черные брюки и серая рубашка на пуговицах с закатанными рукавами.

Я бросаю на него один взгляд. Второй.

Усилием воли заставляю себя быть смелой, прикусываю губу и подхожу ближе.

Он разговаривает с одним из своих товарищей по команде, и они оба игнорируют двух девушек, отчаянно пытающихся привлечь их внимание. Словно почувствовав мой взгляд, Джексон поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Кивнув своему другу, он обходит девушек и направляется в мою сторону.

В том, чтобы быть большим и устрашающим, есть свои плюсы: например, ты можешь заставить толпу расступиться перед собой одним усилием воли.

Через мгновение Джексон останавливается в паре шагов от меня. Сердце замирает, когда он подносит руку к моему лицу и проводит большим пальцем по щеке.

– Котенок, ты пришла!

Его взгляд полон чего-то теплого и сладкого.

– Перед тобой трудно устоять, Джексон Вайлдер.

Он ухмыляется.

– И, судя по всему, ты довольно неплохо играешь в хоккей. – Я тоже ухмыляюсь в ответ. – Поздравляю с победой!

Понимая, что алкоголь все же подействовал на меня, но уже не заботясь о том, чтобы себя одернуть, встаю на носочки, чтобы обнять его за шею. Во мне вспыхивает беспокойство, но прежде чем оно успевает перерасти в панику, Джексон слегка наклоняется и обнимает меня в ответ, окутывая своим освежающим ароматом душа и заключая в крепкие, сильные объятия. Я зарываюсь лицом в его шею и вдыхаю, не в силах сдержаться.

Немного отстранившись, говорю ему на ухо:

– Пойдем, хочу познакомить тебя с подругой.

Я все еще слишком близко к Джексону, так что при каждом слове мои губы касаются его кожи. Замечаю, как его челюсть напрягается, и не уверена, раздражение это или что-то еще.

Отстранившись, я беру его за руку и веду сквозь толпу к тому месту, где оставила Мэри.

Я резко останавливаюсь и отпускаю руку Джексона, что возвращает его внимание ко мне.

– Прости… Если тебе нужно поговорить с другими, то все нормально. Я понимаю. Уверена, большинство этих людей пришли сюда из-за тебя.

Мои руки дрожат. Ненавижу чувствовать себя настолько неуверенной в себе.

– Что? – переспрашивает он. И тут его словно осеняет. – Нет, это вовсе не то, о чем ты подумала.

Он снова берет мою руку, переплетая наши пальцы, и придвигается ближе, чтобы я могла его услышать.

– Поверь мне, ты единственный человек, с которым я хочу разговаривать сегодня. И я бы с удовольствием пошел в какое-нибудь другое место, но тренер настоял, чтобы мы приехали полным составом. – Глаза Джексона смотрят прямо в мои. – Ты мне веришь?

Я киваю, доверяясь ему.

Он сжимает мои пальцы.

– Хорошо. А теперь пойдем поищем твою подругу.

Ободренная его словами, я снова пробираюсь сквозь толпу. Заметив Мэри, тащу Джексона за собой, пока мы не оказываемся прямо у нее за спиной.

Тяну его за руку и произношу:

– Джексон, я хочу познакомить тебя с моей новой подругой – Мэри.

Услышав свое имя, женщина поворачивается к нам лицом.

И они одновременно восклицают:

– Джеки!

– Мама?

Глава 9

Кейтлин

Я растерянно моргаю. Раз. Второй.

Разрази. Меня. Гром!

Мои глаза бегают туда-сюда между ними, прищурившись, словно это может лучше помочь сложившуюся ситуацию. Затем все становится до боли очевидным. Те же светло-голубые глаза. Те же темно-каштановые волосы, с проседью и чуть более волнистые у Мэри.

– Я думал, тебя не будет в городе всю неделю, мама. – Джексон явно потрясен тем, что обнаружил своюбезумную мамуна этой вечеринке.

Мэри мило улыбается в ответ.

– Я вернулась пораньше. Немного опоздала на игру, но мне удалось провести время и пообщаться с твоим Котенком.

Чтоб мне провалиться! Земля, если ты меня слышишь, сейчас самое время разверзнуться подо мной.

– «Котенком»? – переспрашивает Джексон и поворачивается ко мне: – Ты ей все рассказала?

Вскидываю руки вверх.

– Я же не знала, что это твоя мама! – Оборачиваюсь к Мэри: – А ты не думала, что об этом стоило бы упомянуть? Нет?

Улыбка Мэри даже не колеблется.

И тут совершенно неуместным образом я разражаюсь смехом. Держась одной рукой за живот, а другой – пряча лицо. Ситуация настолько нелепая, что я понятия не имею, как к ней отнестись. Может быть, если бы я не накидаласьс мамой Джексоначуть раньше, то смогла бы лучше справиться.

Мэри выглядит довольной собой, в то время как Джексон – частично растерянным, частично – пребывающим в ужасе.

Справившись со смехом, я предлагаю:

– Дам вам двоим минутку, ага?

Затем разворачиваюсь и бросаюсь прочь.

Сначала забегаю в дамскую комнату, потом подхожу к бару. Я все еще не знаю, что мне делать в этой ситуации. Да, наверняка я поведала маме Джексона гораздо больше о нашем маленьком свидании, чем рассказала бы, если бы была в курсе, что она его мать. Но откуда, черт возьми, мне было знать? И почему она сама не упомянула об этом? Ладно, допустим, я догадываюсь, почему эта женщина не раскрыла мне правды. Она имела возможность получить неотфильтрованную информацию о своем сыне, и ей мерещились сердечки, свадебные колокольчики и все остальное, на что там надеются частично поехавшие матери.

Делаю глубокий вдох и пытаюсь мысленно абстрагироваться от проблемы. Может, все не так уж и плохо. Может, через несколько минут мы все посмеемся над этой историей.

Облокачиваюсь на барную стойку спиной и оглядываю толпу, высматривая парочку, о которой идет речь.

Когда вижу их, мое сердце замирает. Джексон откидывает голову назад, закрывает глаза и сжимает переносицу. Счастливым его точно не назовешь.

Он только что выиграл матч. Ему положено быть счастливым.Очень.Но вместо этого я устроила ему нервотрепку всей этой историей с его матерью. Ему бы праздновать, а не разбираться с этим дерьмом.

Чувствую себя кретинкой. Это моя вина. Он имеет полное право разочароваться во мне. Даже если я не уверена, что смогу справиться с этим сейчас, кричащего или даже слегка отчитывающего меня Джексона просто не переживу. Я и так была взвинчена перед этой маленькой семейной встречей, поэтому, полагаю, мне пора сматываться.

Бросаю взгляд на Джексона и замечаю, что он смотрит на меня, все еще продолжая разговаривать с мамой. И смотрит так, будто в эту самую секунду разрабатывает план. Воспринимаю это как сигнал к ускоренному осуществлению своей стратегии побега.

Я узнаю парня, сидящего рядом со мной у стойки, – это тот самый товарищ Джексона, с которым он общался, как только пришел. В руке он держит стакан с выпивкой и, кажется, лишь вполуха слушает парней рядом с собой.

Придвинувшись, трогаю его за плечо.

Когда он поворачивается, обращаю на него свой самый невинный взгляд.

– Привет. У меня к тебе большая просьба.

Парень расплывается в улыбке, достойной рекламы зубной пасты, и отвечает:

– Эй, а это не ты обнималась с нашим Вайлдером? – Он тычет большим пальцем себе за плечо, указывая куда-то в сторону входа.

– Да, это была я.

Выхватываю стакан из его рук и одним махом опрокидываю в себя. Закашлявшись, возвращаю ему стакан. В этот момент на глазах выступают слезы, а парень хохочет. Кажется, это был ничем не разбавленный виски. Выдыхаю.

– Короче говоря, мне нужно, чтобы ты его задержал, если он направится сюда. Я хочу сбежать через черный выход, и, думаю, есть большая вероятность, что он попытается не дать мне этого сделать.

Достаю из кармана двадцатку и вкладываю ему в руку.

Улыбка на лице парня становится еще шире.

– И почему же ты пытаешься улизнуть?

– Ну… так случилось, что подруга, с которой я познакомилась на игре и которую привела с собой на эту вечеринку, на самом деле оказалась мамой Джексона.

Парень с виски смеется.

Я говорю торопливо, чтобы побыстрее с этим покончить и перейти непосредственно к самому побегу.

– И возможно, я сболтнула ей лишнего о нас. Разумеется, я была не в курсе, кто она. И теперь вполне вероятно, что

Парень бросает взгляд в сторону Джексона, а потом снова на меня.

– Думаю, ты права, он в бешенстве. Но вряд ли выражение его лица связано с твоим разговором с его мамой. Джексон злится, что ты разговариваешь со мной.

– Что?

Он придвигается ко мне ближе и понижает голос.

– Только не бей меня, пожалуйста. – Он кладет руку мне на плечо, поворачивая меня к Джексону спиной. – Я однозначно помогу тебе, потому что Вайлдер однозначно пойдет следом за тобой. – Парень опускается еще ближе. – И то, что я нахожусь к тебе так близко сейчас, только доказывает мою правоту. Судя по тому, как Джексон на меня смотрит, этот ублюдок наверняка уже планирует мое убийство. – Незнакомец смеется. – И твои деньги не потребуются, но они сыграют свою роль в моем маленьком плане.

Потом парень выпрямляется и слегка проводит рукой по моей, отпуская меня. Я совершенно не понимаю, о чем он говорит, но он обещал помочь. И это главное.

Протиснувшись сквозь толпу, направляюсь к задней двери и достаю телефон, чтобы заказать такси.

Две минуты спустя уже сижу в машине и еду домой.

Глава 10

Джексон

Такого развития событий я не ожидал. Нет, правда. Что за фигня только что произошла? Я оставляю Котенка всего наоднуигру, и вдруг моя мама и моя девушка напиваются в хлам и становятся лучшими подружками. И да, технически она еще не моя девушка, знаю, но я работаю над этим.

Если оглянуться назад и подумать, то все становится очевидным. На домашние матчи есть куча бесплатных билетов, зарезервированных для команды. Мы получаем по два на руки на каждую игру, но если попросим, то можно и больше. Обычно мама находит себе компанию, но в этот раз я отдал свободный билет Котенку.

И вообще-то, мамы не должно было быть в городе сегодня. Во время национального гимна рядом с Котенком никого не было, я видел. А когда бросал на нее взгляд во время игры, то, видимо, не заметил, что мама все-таки пришла.

Сейчас я, конечно, могу пинать себя сколько угодно, но, так случилось, что я был немного занят, играя в хоккей.

И, честно говоря, я даже не могу винить Кейтлин за то, что рассказала маме о нашем совместном вечере. У мамы просто дар выпытывать самые сокровенные тайны. Она знает практически все мои постыдные истории, так что Котенок не рассказала ей ничего, что хотя бы немного подошло бы к грани дозволенного.

Но встретить мою маму в этой обстановке, быть представленным ей Котенком… Меня застали врасплох. Я мог бы быть более спокойным. Но с того момента, как появился в баре, я все время представал перед Котенком в не очень-то хорошем свете.

Во-первых, едва вошел в дверь, болтая с Люком Андерсом, с обеих сторон от нас сразу же выросла куча девушек. Так что, когда увидел приближающегося ко мне Котенка, возле меня уже крутились женщины. Не моя вина, да, но полагаю, это все равно можно считать первым фолом.

И тут Котенок удивляет меня своими великолепными объятиями. Я не был готов к такому уровню контакта. Ощущение ее теплого, мягкого тела, прижимающегося к моему, ввело в некий ступор. А потом она идет дальше и шепчет мне на ухо что-то приятное или что-то о знакомстве, я так и не понял.

Все, на чем мог сосредоточиться в этот момент, – это на прикосновении ее губ, пока Кейтлин говорила. И когда она взяла меня за руку и пошла вперед, легко могла бы отвести меня на собственную казнь. После этого я бы последовал за ней куда угодно.

Все то время, что она шла впереди меня, я смотрел вниз. На ее задницу. И – боже милосердный – какая же это задница! Единственный раз, когда я ее видел, Котенок была в платье. С уверенностью могу заявить, что у нее отличная задница – такая, которую хочется сжимать, когда целуешься с Кейтлин, или отшлепать, если она тебе нахамит. Но ее платье только намекало на то, что оно скрывает. Сегодняшние джинсы Котенка обрисовывают все ее достоинства, черт побери, в деталях.

Осознав, что откровенно пялюсь и это зрелище начинает меня возбуждать так, что вскоре станет очень и очень заметным, я был вынужден взять себя в руки. Поэтому, когда она обернулась, смотрел в потолок, в самую дальнюю точку от ее соблазнительной попки, мысленно пытаясь повторить одну из многочисленных маминых лекций об уважении к женщинам. Разумеется, с ее стороны, более чем уверен, я выглядел раздраженным или злым, или испытывающим еще какую-нибудь негативную эмоцию. Изо всех сил попытался сгладить углы, но это явно было фолом № 2.

А теперь представьте мое удивление, когда подругой Котенка оказалась моя собственная мама, чьи лекции все еще звучали у меня в ушах. После этого прошло не так уж много времени, прежде чем Кейтлин свинтила. Полагаю, какое-то время она проведет у бара, оправляясь от своего очевидного шока, а когда вернется, надеюсь, нам удастся улизнуть отсюда вдвоем, чтобы побыть наедине.

– Джеки, дорогой, ты должен знать, что я просто пыталась уберечь тебя и только поэтому не стала говорить, кто я.

– Знаю, мама, и очень ценю это. Но я уверен, что ты бы и без всего этого спектакля поняла, что она хорошая девушка.

– Это точно. Кажется, и сама в нее чуточку влюбилась! Мы провели вместе совсем немного времени, но я уже могу сказать, что она идеально подходит тебе.

– Полегче, мам. Вы знакомы всего один день.

– Знаю, знаю. Однако я никогда не испытывала таких чувств к Лейси, даже спустя два года знакомства. Чтобы распознать в ней ту ледяную стерву, которой она была, понадобился не один год, но она мне не нравилась, даже когда скрывала свою истинную натуру. А вот Кейтлин… Эта прекрасная девушка сделана из чистейшего золота. И нам с ней было так весело!

– Ты серьезно, мам? – спрашиваю я. – Почему ты решила упомянутьо нейсейчас?

Закрываю глаза и пытаюсь прогнать головную боль, которая

Открываю глаза и замечаю, что Котенок смотрит прямо на меня. Опускаю руку, но я на сто процентов уверен, что она успела заметить проявление моего раздражения. И уверен, сделала неправильные выводы. Черт! Думаю, это третий фол.

Я слушаю маму лишь вполуха, потому что в этот самый момент вижу, как Кейтлин подходит к моему приятелю Люку. Какого черта? Она трогает его за плечо и что-то говорит, а Люк расплывается в одной из тех улыбок, которые «заставляют трусики слетать с девчонок». Это его фраза, не моя.

У меня отвисает челюсть, когда вижу, как она берет стакан из его рук и залпом опрокидывает. Теперьегорука ложится наееплечо, и мои глаза наливаются кровью.

Он наклоняется к ней слишком близко и что-то говорит, почти касаясь губами ее уха.

Какого. Хрена. Он вытворяет?!

Люк смотрит в мою сторону, затем выпрямляется на стуле и проводит кончиками пальцев по ее руке.

Серьезно? Какого хрена?!

Она уходит, и я вижу, как он складывает что-то и опускает это в свой карман. Люк, быть может, и один из моих лучших друзей, но сегодня он, черт побери, умрет.

– Мама, я сейчас вернусь.

Даже не жду ответа, что она меня услышала, и бросаюсь к нему.

Вижу, как Котенок направляется вглубь бара, однако мне нужно прояснить ситуацию с Люком сейчас, пока она не вышла из-под контроля. Не стал посвящать его в подробности того, откуда я знаю Кейтлин, но я точно уверен, что он видел, как она обнимала меня, когда мы только пришли. Этого должно было быть вполне достаточно, чтобы сработал кодекс братана. Но поскольку этого, очевидно, не произошло, я собираюсь внести предельную ясность.

– Люк!

В баре очень шумно, поэтому, чтобы привлечь внимание, мне приходится выкрикнуть его имя.

Люк поворачивается ко мне и с довольной ухмылкой интересуется:

– Эй, братишка, че-как?

– Может, это ты мне скажешь? – рычу ему в лицо. – Какого хрена твои грязные лапы оказались на Кейтлин? И что у тебя в гребаном кармане?

– Вау, остынь, чувак! – Люк примирительно поднимает руки вверх. – Кто, черт возьми, эта Кейтлин?

– Кто… Ты сейчас серьезно? Девушка, с которой ты только что разговаривал. Ты держал свои грязные руки на ней, пока дышал ей в затылок.

– О, та брюнетка? С хорошенькой задницей?

Этот комментарий заставляет меня сделать к нему шаг и оказаться лицом к лицу. Мы примерно одного роста, но я потяжелее. Смотрю на него сверху вниз. Именно так и должен ощущаться этот взгляд.

Наклоняюсь к Люку.

– Если ты хоть пальцем тронешь ее задницу, то я его тебе оторву!

Он некоторое время смотрит на меня, а затем обнимает за плечи и разражается смехом. Уже не в первый раз за сегодняшний вечер я не знаю, как мне реагировать на происходящее. Думаю, лучший вариант – это бездействие. Так что я просто продолжаю стоять. Как идиот. И размышляю, что вообще происходит.

Люк все еще смеется, но пытается подобрать слова, чтобы объяснить ситуацию.

– Срань господня, чувак, жаль, что этого никто не записал! Сегодня мы покажем, как из-за женщины превращаются в пещерного человека! – Он продолжает смеяться. – У меня было секунд десять, чтобы придумать этот план, и он сработал как нельзя лучше. Мужик, мы просто тебя разыграли.

Люк хлопает меня по груди и трясет головой.

– Чего? – спрашиваю я, не скрывая своего замешательства. – Что ты мелешь? Мне это приснилось? Сегодня полнолуние?

– Не, чувак, просто твоя девушка попросила меня немного задержать тебя здесь.

– Задержать меня? Зачем?

Люк пожимает плечами.

– Хотела улизнуть, чтобы ты не смог ее остановить.

– Какого черта? Она ушла?

Я разворачиваюсь, чтобы успеть догнать ее, однако на мою руку ложится рука Люка, останавливая меня.

– Чувак, она уже уехала. Извини, но девушка нервничала и просто хотела сбежать отсюда. – Люк запускает руку в карман и достает сложенную двадцатку. На ней ничего не написано. – Она просто заплатила за мою выпивку, которую хлопнула. Ну и за хлопоты, связанные с отвлечением тебя. Можешь мне поверить.

Я забираю купюру из его руки. Разумеется, намереваясь вернуть ей.

– Она сказала, почему уходит?

– Упомянула что-то о том, что здесь твоя мама и ты злишься. Сказала, не хочет, чтобы ее – цитирую – «отчитывали прилюдно».

Провожу рукой по лицу и стону от разочарования.

– Я такой идиот.

– Это точно.

– Иди к черту, чувак. – Я не злился и уж тем более не стал бы отчитывать ее. Я просто хотел провести с ней время, но почему-то все время лажаю.

– Да ты просто большое тупое животное.

Люк вскрикивает и старается увернуться, когда я пытаюсь стукнуть его.

– Я же шучу! Боже! Черт, эта девчонка крепко тебя завела. Я видел, что ты на нас смотришь, и сразу прочел твои мысли. Я правда обожаю тебя разыгрывать, но если меня о помощи просит женщина, то ни за что ей не откажу.

– Я бы разозлился, но, думаю, это сделает меня засранцем.

Люк согласно кивает.

– Не хочешь рассказать мне, кто она?

– Как бы мне ни хотелось посидеть с тобой и посплетничать, но моя мама все еще где-то здесь. Мне нужно найти ее, а потом я домой.

– А что с девушкой?

Я провожу большим пальцем по нижней губе и на секунду задумываюсь:

– Есть один план.

Глава 11

Кейтлин

Что ж, сегодняшним утром, после инцидента с мамой Мэри, чувствую себя полной дурой. Я показала себя не очень хорошо со всех сторон.

Во-первых, выложила всю подноготную незнакомому человеку. Не умно. Затем пригласила этого незнакомого человека с собой на вечеринку и только после узнала, что она – мать мужчины, которого я вожделею. Не здорово. А потом, после того как я разворошила это осиное гнездо, сбежала. Не круто.

Джексон больше никогда не захочет меня видеть. Я уверена, что прошлой ночью стала его ночным кошмаром, а ведь мы даже не пара. Когда-нибудь в будущем он будет гулять с друзьями, и все начнут травить истории о своих неудачных свиданиях. И Джексон расскажет о том, как какая-то цыпочка напилась с его мамой и пригласила ее на его же

В дверь раздается стук, за которым следует:

– Открывай, сучка!

Делаю глубокий вдох и тащусь к двери, пытаясь переключиться. Стук раздается снова, и впервые за это утро я улыбаюсь.

– Терпение, женщина! – кричу я, отпирая замок.

В дом облаком кудряшек и сладких духов влетает моя подруга Меган.

Меган – особа более чем жизнелюбивая, и сердце у нее соответствующее. Ее длинные рыжие волосы всегда заставляют меня вспоминать о мятежных принцессах. Сама Меган утверждает, что просто ненавидит свою шевелюру, однако огромная волнистая масса неизменно выглядит потрясающе. У нее всего два режима: профессионал, когда она на работе, и хиппи-шлюха – все остальное время.Это ее слова, не мои.Я видела свою подругу во всевозможных нарядах: от балахонов в обтяжку до платьев без бретелек, не оставляющих воображению никакого пространства. У Меган шикарная фигура, равно как и огромная грудь. И она точно знает, как выставить напоказ необходимое. Сегодня Меган одета в изумрудные леггинсы, серый свитер крупной вязки и свои фирменные серьги с перьями. Она бодра, излучает уверенность, и только благодаря ей я вообще поднялась с постели. Мы устраиваем наш ежемесячный воскресный бранч, собираясь в гостях друг у друга по очереди. Сегодня посиделка у меня.

В духовке уже готовится наш классический яичный пирог, а на столе стоит большой кофейник. Меган принесла свою кипучую личность и, похоже, кофейный торт собственного приготовления. И если бы я не любила свою подругу за то,ктоона, то точно любила бы за ее кулинарные таланты. У этой девушки дар. И она лучше других понимает, что углеводы способны излечить все что угодно.

– Ладно, буду честна, Кейтлин, я понятия не имею, что значили твои загадочные сообщения вчера вечером. Но я подготовилась. – Она ставит кофейный торт на стол и роется в своей огромной сумке, откуда достает бутылку шампанского. – Давай наполним наши тарелки и выпьем за то безумие, которое ты собираешься на меня обрушить.

Я не могу не усмехнуться в ответ на ее предусмотрительность.

– Не хочу быть занудой, но думаю, что не заслуживаю право пить после вчерашнего. Кроме того, у меня нет апельсинового сока.

– Ладно, к черту мимозу[2]. Можем пить, не разбавляя, как и подобает балеринам. И что значит «не заслуживаю»? Если ты не провела прошлую ночь, топя котят или отвечая на фотографии членов в «Тиндере», то, думаю, ты в полном порядке.

– Разумный довод, голова. Ничего из этого, разумеется. И у меня нет аккаунта в «Тиндере».

Меган закатывает глаза.

– Я знаю. Но тебе стоит завести.

– Зачем? Чтобы проводить ночи за просмотром непрошеных фотографий членов?

– Во-первых, каждое присланное фото члена – непрошеное. А во-вторых, тебе правда стоит начать пользоваться интернетом наконец. Может быть, тогда ты встретишь кого-нибудь, у кого есть член. И, возможно, ты сможешь увидеть его вживую. А если тебе очень повезет, то, может быть, даже потрогаешь его. – Она играет бровями, глядя на меня.

– Ладно, вау. Еще слишком рано для разговоров о членах.

Вытаскивая яичный пирог из духовки, я наконец решаюсь.

– Кроме того, прошлой ночью я была с парнем. И позапрошлой тоже.

– Что?! – Меган вопит так громко, что я вздрагиваю. – Привет, это твоя лучшая подруга. Когда ты собиралась рассказать мне об этом парне? До вашей свадьбы или после?

– О, пожалуйста, откуда сколько драматизма? И все было совсем не так. Я встретила его на приеме, где мой кузен собирал пожертвования для своей политической кампании. А потом…

Запинаюсь. Я хотела сказать, что потом сходила на его игру, но эта деталь настолько значительная, что ее нужно пояснять отдельно. Это же Меган, мы всегда все рассказываем друг другу, и сейчас я собираюсь поведать ей о Джексоне. Она поможет мне разобраться, что делать дальше. Если тут вообще можно что-то сделать. Но упомянуть охоккейном матчекак бы между прочим будет выглядеть так, словно я забегаю вперед. Уф! Без кофе не разберешься. Беру две кружки и наливаю нам немного жидкого золота. Затем передаю Меган ее чашку, поднимаю глаза и вижу, что она смотрит на меня так, будто я разделась догола в продуктовом магазине.

– Что? – спрашиваю я.

Глаза моей подруги становятся еще больше.

– Какого черта?

– М?

– Ты остановилась на середине предложения и просто замерла. А теперь спокойно наливаешь мне кофе, будто ничего не произошло. Ты вообще в порядке? Этот парень тебя обидел или что?

– Что? Нет! Он классный. Правда классный. – Я провожу рукой по лицу и радуюсь, что мы не красимся на наши бранчи. – Просто последние два дня – это очень длинная история.

– Хорошо, что впереди у нас целый день. Значит, ты встретила его на вечеринке… – напоминает Меган и выжидательно замолкает.

– Да, я как раз собиралась уходить, но потом заметила Брэдли.

– Вот зараза! Ты двинула ему по яйцам?

Это заставляет меня ухмыльнуться.

– Нет. Я от него спряталась. Он был с какой-то цыпочкой.

– Спряталась?

Вижу, как она пытается не рассмеяться. И у нее не получается.

– Нет, дурочка, я спустилась в подвал, то есть на нижний этаж. Надеялась найти помещение, где смогу спрятаться.

Глаза Меган загораются.

– О-о-о! Там было секс-подземелье?

– Тоже об этом подумала!

Испытываю облегчение от того, что я – не единственный человек в мире, чью голову посетили подобные мысли.

– Секс-подземелья не было, увы. Но я забрела в ту маленькую волшебную библиотеку. Отвлеклась на книги, так что даже не услышала, когда, словно из ниоткуда, появился Джексон. Он напугал меня до чертиков. Кажется, я даже закричала.

– Джексон? Это тот парень, с которым ты была?

– Ага. Это был его дом.

– Подожди, подожди, подожди… Его дом? Разве ты не говорила, что это будет дом какого-то спортсмена? – Меган ахает, находя ответ на свой собственный вопрос. – Минутку… Джексон? Это был Джексон Вайлдер?!

– Эм, вообще-то, да. Откуда ты знаешь это имя?

– Откуда?

Руки Меган взлетают вверх, отчаянно жестикулируя. И я не понимаю, что именно ее так взволновало – мое волнение или мое недовольство.

– Хочешь сказать, что НЕ знала, кто такой Джексон Вайлдер?

Качаю головой, и она смеется – так сильно, что ей

– Боже мой, девочка! Расскажи мне все с самого начала.

Я так и поступаю.

Глава 12

Кейтлин

Я и не знала, что люди могут так много смеяться над своими друзьями, однако Меган доказывает, что этот порог гораздо выше, чем я себе представляла. Я только что закончила излагать ей всю историю. Без внимания не осталась ни одна мелочь.

– Меган, ты должна былапомочьмне, а не смеяться до слез над моей нелепой ситуацией.

Подруга вздыхает, чтобы успокоиться, и выдает вердикт:

– Мне кажется, все не так плохо, как ты думаешь. В смысле, это чертовски смешно, что ты напилась с егомамой,– слово «мама» она произносит своим басовитым голосом, изображая мужской, – но ты же была с самим Джексоном Вайлдером. И ты была на его игре! И да, ты явно ему нравишься.

– Я в этом сомневаюсь.

– Закрой свой хорошенький ротик. Это ему повезло провести с тобой время. Ты замечательная, смешная, шикарная и добрая. И он может быть сколько угодно крутым спортсменом, но, похоже, он оказался достаточно умен, чтобы распознать сокровище, которое нашел. Есть мнение, что хоккеисты имеют плохую репутацию, типа они толпа огромных мускулистых неандертальцев, но про Джексона я слышала только хорошее. – Меган качает головой и бормочет: – Не могу поверить, что тебе пришлось вбивать его имя в Гугл.

Я пожимаю плечами.

– Даже если он и не ненавидит меня за прошлый вечер, я не могу расспросить его об этом. У меня нет с ним связи. – Поднимаю руку, чтобы остановить Меган, пока она не сказала то, что, я уверена, сейчас скажет. – И домой к нему я не пойду. Это уже будет считаться преследованием. К тому же там охрана. Я не могу просто заявиться туда и постучать в дверь.

– Это так сексуально!

Примерно десять минут назад моя подруга вбила в поисковик имя Джексона Вайлдера и теперь пускает слюни на его фото, пока мы разговариваем. Я даже не могу на нее злиться. Он действительно горяч. Тоже пускаю на него слюни.

И даже если я не знаю, что делать дальше, после разговора с Меган чувствую себя гораздо лучше. Теперь мой опыт будет задокументирован в памяти хотя бы одной из подруг. Так что, когда постарею и скажу, что чуть было не начала встречаться со знаменитостью, смогу вроде как доказать это.

Когда убираем остатки нашего бранча, в дверь стучат. Мы переглядываемся, и Меган приподнимает бровь, словно говоря: «Узнай, кто там». Я открываю входную дверь и обнаруживаю за ней маленькую белую коробку, перевязанную зеленой лентой. Идентичную той, что я получила от Джексона вчера, только поменьше размером.

Неся ее к столу, ощущаю, как сильно бьется сердце. Это определенно хороший знак. Ведь так?

Чувствую на себе взгляд Меган, однако не уверена, что могу сейчас произнести что-либо вразумительное. Молча убираю с коробки ленту. Открываю крышку и нахожу небольшую стопку ламинированных карточек.

Подняв верхнюю фотографию, вижу Мэри. Перевернув карточку, обнаруживаю на обратной стороне надпись: «Мама – Мэри Вайлдер». На следующем фото – симпатичная блондинка, а на обороте: «Сестра – Стефани Вайлдер». Я даже не пытаюсь сдержать глупую ухмылку, которая расползается по моему лицу. Ох уж этот парень! Он такой разный, но единственное слово, которое приходит мне на ум, – замечательный. Джексон – замечательный.

Просмотрев оставшуюся стопку, я нахожу фото его покойного отца, его девяносточетырехлетней бабушки, его лучшего друга Люка и пса Пака, который был у Джексона в детстве. Этот человек познакомил меня со всей своей семьей.

На дне коробки лежит очередной белый конверт.

Милая Котенок!

Мне жаль, что вчера вечером мы не смогли поговорить. Поскольку на нашем пути постоянно встают непредвиденные обстоятельства, я бы хотел взять ситуацию под свой контроль. Пожалуйста, скажи мне, что ты свободна завтра вечером и придешь на ужин ко мне домой. Если ты не против, мы могли бы еще раз попробовать посмотреть «Крестного отца».

А пока что подготовил для тебя немного учебных материалов. Знаю, как ты любишь читать.

Искренне твой,

Маменькин сынок.

Меган выводит меня из оцепенения громким возгласом:

– Вот дерьмо, ты точно в него влюбилась!

Я растерянно моргаю.

– Что? Нет! Ничего подобного. Я ведь его почти даже не знаю.

– О, не пытайся прогнать мне эту чушь про «я его даже не знаю». Ты отлично разбираешься в людях. Ты спала в его объятиях, черт возьми! И давай не будем забывать, что ты уже практически лучшая подружка его мамы.

– Заткнись, – смеюсь я. – Хорошо, он мне нравится. А кому бы не нравился? Но нам еще очень многое предстоит узнать друг о друге.

– Ага, например, знает ли он, как пользоваться своейхоккейной клюшкойв спальне, – предполагает Меган с преувеличенным подмигиванием.

Улыбаюсь, но подруга не обращает на меня внимания.

– Я серьезно! Еесли бы ты видела свое лицо, когда читала это письмо, ты бы поняла, о чем я. Ты очень крупно вляпалась с Джексоном Вайлдером.

Краснею и не успеваю ответить, как на мой телефон приходит сообщение.

Беру в руки мобильник и вижу, что сообщение с неизвестного номера. Когда открываю мессенджер, в животе снова раздается знакомое жужжание.

Привет, Котенок! Надеюсь, ты хорошо спала прошлой ночью. Мою коробку с учебными материалами уже должны были доставить. Если ты не против присоединиться ко мне за ужином завтра, как насчет семи вечера?

Ни хрена себе!

– Ни хрена себе!

– Что там? Это Джексон? – спрашивает Меган.

Я протягиваю ей телефон.

– Ты идешь. – Она не спрашивает, она утверждает.

– Конечно иду, – отзываюсь я.

Ловлю себя на том, что все еще жду, когда он признается, что все эторозыгрыш. Меган права, я чувствую, что начинаю влюбляться в этого парня. И это не потому, что он красавчик. Ну,не толькопотому, что он красавчик. Мне нравится, что он веселый, умный, любит свою маму, мил со мной, и, когда мы вместе, я чувствую в его голосе нотки собственничества.

Не поймите меня неправильно – я большая сторонница всеобщего равенства, отстаиваю права женщин и негендерные роли. Но ничего не могу поделать с тем, что меня заводит, когда Джексон ревнует, что какой-то другой парень уделяет мне внимание. Опять же, я не хочу быть с придурком, который будет психовать из-за каждого моего разговора с другим мужчиной. Но

– Вау, Земля вызывает Кэти! Не хочешь перестать фантазировать о своем лакомом парне и написать ему ответ?

Пожимаю плечами.

– Что я могу на это ответить? Ты права – он и правда лакомый кусочек. Но ладно, да. Ответить нужно.

Барабаню пальцами по столу и смотрю на свой телефон.

– Разве с возрастом это не должно было стать проще? Почему я чувствую себя так неловко, когда соглашаюсь поужинать с парнем?

– Не накручивай. Просто ответь.

Послушавшись совета Меган, я беру телефон, набираю ответ и нажимаю «Отправить».

Я: Думаю, смогу отменить свои дела, чтобы освободить для тебя вечер. Мне что-нибудь принести?

Он успевает ответить за то время, которое мне требуется, чтобы сохранить его номер в телефонной книге.

Джексон: Только прекрасную себя.

Джексон: Это было слишком? Давай я попробую еще раз…

Джексон: Я закажу доставку. Захвати только свою улыбку.

Я: Так сильно закатываю глаза, что уже не уверена, что приду в себя к завтрашнему ужину.

Джексон: Хм, это может быть опасно для жизни. Если завтра все еще будет болеть, то могу поцеловать, чтобы все прошло.

Мысленный образ того, как он целует меня – в любое место, – отключает мой мозг из Сети. Я встряхиваю головой и возвращаюсь в настоящее.

Я: Есть шанс, что по дороге встречу кого-нибудь из твоей семьи? Тех, кого нет в моем учебном пособии?

Джексон: Угроза минимальна. Я бы сказал, уровень опасности нулевой.

Я: Поняла.

Джексон: Тогда не буду отрывать от учебы. До завтра, Котенок.

Подняв голову, оглядываюсь в поисках Меган и обнаруживаю, что она стоит прямо за моей спиной и читает сообщения. Я даже не заметила, как она встала со стула. Ее глаза широко раскрыты, и она прижимает руки к груди.

– Боже мой, вы такие чертовски милые!

– Рада, что ты так думаешь. И да, конечно, не стесняйся читать мою переписку.

Она хмыкает, как будто мое разрешение ее только веселит.

– Я хочу услышать полный отчет о завтрашнем вечере.

Швыряю в нее салфетку и замечаю:

– Ладно, тебе пора на выход. Спасибо, что смеялась надо мной весь день. Мне еще нужно придумать, что надеть на это свидание. Подожди, а это свидание? Он ничего не говорил о свидании. Он сказал – «ужин».

– Очевидно, это свидание.

– Ты не можешь говорить «очевидно». Что, если он просто испытывает вину из-за всей этой истории с мамой Мэри?

– Боже ты мой! Во-первых, дело не в этом. Во-вторых, тебе нужно перестать называть это «историей с мамой Мэри». В-третьих, если бы этот парень вознамерился меня пожалеть, то я бы позволила ему это делать. Всю. Ночь. Напролет. – Меган мечтательно вздыхает. – Боже, не могу дождаться, когда напишу об этом в своем дневничке!

Я закатываю глаза, вставая из-за стола.

– Этот твой чертов дневник. Клянусь, когда-нибудь я найду его. И тогда прочитаю все.

Выпроводив подругу за дверь, решаю, что не стану беспокоиться, свидание это или нет. После катастрофы предыдущего вечера дела все-таки должны когда-нибудь пойти на лад.

Глава 13

Джексон

За свою карьеру я много раз играл в плей-офф, даже однажды выиграл Кубок Стэнли, но не думаю, что когда-либо нервничал так, как сейчас. Знаю, что нравлюсь Котенку, и ей нравится проводить со мной время. Рассуждая логически, понимаю, что мы почти ничего не знаем друг о друге и провели не так уж много времени вместе, но чувствую я другое. В смысле, у меня было много свиданий. Были серьезные отношения. Но такого я не чувствовал никогда. Конечно, вчерашний вечер был чертовски странным. Но после него меня потянуло к Котенку только сильнее. Может, мама и играла с ней нечестно – коварно, хоть и с благими намерениями, – но они все равно сблизились. После того как Котенок улизнула, повез маму домой, и всю дорогу она болтала о моей девочке. Только хорошее, и даже немного боюсь, что она со мной сделает, если я все испорчу. Если облажаюсь, то заслужу любое наказание, которое мама мне придумает.

Я так и не уточнил, свидание у нас сегодня или нет. Это свидание. Но это всего лишь домашний ужин, так что не буду слишком наряжаться. Кэжуал видится мне наилучшим вариантом, чтобы остаться самим собой. Так что мой выбор – любимая пара темных джинсов и серая рубашка «Хенли». Рискую показаться самовлюбленным придурком, но отлично выгляжу в этой рубашке. Эй, я зарабатываю на жизнь спортом, так что горжусь своим телом. Обычно стараюсь не выставлять себя напоказ, но, учитывая то, что пытаюсь произвести впечатление на Котенка и в то же время надеюсь, что ей захочется прижаться к моей груди, использую все доступные мне средства.

На улице уже стемнело, и я включаю в квартире приглушенное освещение, не мешающее любоваться видом на центр города, открывающимся из окон гостиной. У меня открытая планировка, так что его видно даже из-за обеденного стола в кухне. За кухней – коридор, который ведет в большую спальню, ванную комнату и спальню поменьше, которую я переделал в кабинет. А по другую сторону гостиной, конечно же, находится лестница, ведущая в библиотеку и кинотеатр. Я не шутил в сообщении вчера вечером – с удовольствием посмотрел бы еще один фильм с Котенком. И дело даже не в том, что я считаю, что ей обязательно нужно посмотреть «Крестного отца». Просто мне нужен повод, чтобы побыть рядом, прижимая ее к себе.

Пока оглядываюсь по сторонам, размышляя, не упустил ли я чего-нибудь из виду, звонит телефон. Это из службы безопасности, так что я отвечаю:

– Джексон.

– Добрый вечер, мистер Вайлдер. Это Генри из вестибюля, хотел сообщить, что ваша гостья прибыла и уже поднимается.

– Спасибо, Генри. Ко мне скоро приедет доставка. Просто отправьте курьера наверх. Сегодня больше звонить не нужно.

– Как пожелаете, мистер Вайлдер.

– Спокойной ночи.

Я сообщил имя Котенка ребятам из службы безопасности, чтобы они сразу пропустили ее. От мысли, что она уже так близко, мое нетерпение нарастает. Иду к двери, чтобы встретить Кейтлин, как только она выйдет из лифта.

И когда лифт дзинькает и двери раздвигаются, я уже на пороге.

Котенок стоит, глядя в пол. Замечаю, как вздымается ее

Однако выглядит Котенок чертовски привлекательно. Я не могу удержаться, чтобы не окинуть ее медленным взглядом, начиная с ног. Пара черных сапожек по щиколотку. Обтягивающие серые джинсы. Черная рубашка, выглядящая довольно мягкой на ощупь. Она облегает ее во всех нужных местах и имеет глубокий вырез, который мне уже нравится. Остальное скрывает коричневый пиджак.

Волосы Котенок оставила распущенными, ниспадающими блестящими волнами. Ее роскошная шевелюра – она не должны вызывать у меня грязных мыслей, но вызывает. Очень, черт побери, вызывает! Мне хочется пробежаться по ней пальцами, схватить ее и оттянуть назад настолько, чтобы голова Кейтлин откинулась, а затем…

– Привет, Джексон.

Мои глаза встречаются с ее, и я не могу сдержать ухмылку. Она только что поймала меня за мечтами о ней. И мне ни капли не стыдно.

– Котенок. – Я протягиваю руку, жестом приглашая ее войти в мою квартиру. – Добро пожаловать снова.

Кейтлин проходит мимо меня, прикусив губу, и я ощущаю ее восхитительный запах. Понятия не имею, аромат ли это ее духов или просто сочетание ее средств для волос и мыла (или что там намазывают на себя женщины), но пахнет она божественно. Как весенние цветы или секс.

Вхожу за ней в квартиру, закрываю дверь и понимаю, что упустил возможность получить приветственные объятия. Поэтому быстро приспосабливаюсь.

Кладу руку ей на спину и спрашиваю:

– Могу я взять твой пиджак?

Котенок кивает в ответ.

– Пожалуйста.

Приближаюсь к ней и скольжу руками по ее плечам и ключицам, прежде чем взяться за лацканы пиджака. Медленно оттягиваю их в сторону, позволяя тыльной стороне пальцев пробежаться по мягкому материалу рубашки, а затем спускаю пиджак с ее рук.

Снятие верхней одежды с женщины не должно быть таким сексуальным. Я чувствую себя так, словно мне снова четырнадцать и ко мне только что прикоснулась симпатичная девушка в классе. Относя пиджак в прихожую, пользуюсь моментом, чтобы успокоиться. Нет никакой необходимости ставить нас обоих в неловкое положение своей внезапной несдержанностью.

Обернувшись, обнаруживаю, что Котенок стоит у окна и смотрит на город.

– В прошлый раз здесь было так людно, что я даже не заметила этого шикарного вида. Он потрясающий!

Я иду к ней, пытаясь сосредоточиться на том, что видит она, и пытаясь не рассматривать ее отражение в стекле.

Кейтлин наклоняется ближе к окну.

– А ты смотришь на людей внизу, на улице? Это как иметь собственный маленький муравейник.

Подобное сравнение заставляет меня улыбнуться.

– В некотором роде так и есть. Я не всегда жил в большом городе, поэтому суета меня развлекает. И я рад, что живу достаточно высоко, чтобы не слышать шум транспорта.

– Хм-м-м. Могу понять.

Какое-то мгновение мы стоим в тишине, и оба смотрим на мир под нами.

Однако я не в силах сдержать себя. Протягиваю руку и касаюсь тыльной стороны ее руки.

– Очень рад, что ты пришла сегодня. Я немного волновался, что мамины игры в «агента 007» тебя отпугнут.

Она хихикает и поворачивается ко мне лицом.

– Мне очень жаль, что все это произошло. Поверить не могу, что я не догадалась, кто она! И пригласила ее с собой потом… Извини меня, правда.

Кейтлин качает головой.

– Тебе не о чем сожалеть, Котенок. Моя мама – та еще хитрюга, и она все равно бы нашла способ остаться с нами. С приглашением или без него. Разумеется, сказал ей, что не следовало так тебя обманывать. Но она сказала, что это ее материнская обязанность – лезть не в свое дело. – Выдавливаю кривую улыбку. – Я не злился на тебя и – как бы я ни старался – не смогу злиться на свою маму.

Котенок вздыхает.

– Она волшебная. И абсолютно искренняя. Мэри заставила меня есть сахарную вату через пять минут после нашего знакомства. Думаю, я не ела ее с тех пор, как училась в начальной школе.

– Похоже на маму. Она хорошая мать, но иногда может быть чертовым бульдозером.

Глядя на меня с озорством, Котенок произносит:

– Держу пари, у тебя есть парочка веселых историй о том, как ты проказничал, когда был маленьким.

– Не хочешь выпить, прежде чем я начну рассказывать о своих детских шалостях? Кое-какие истории у меня есть, да. О, и как ты относишься к суши? – Я внутренне морщусь; мне следовало спросить ее об этом, как только она пришла. – Мы можем заказать что-нибудь другое, если хочешь, не проблема.

– Суши? Звучит отлично! Я люблю суши, хотя по какой-то причине ем их не так часто, как хотелось бы.

– Если так, то не сдерживайся. Этот ресторан станет твоим новым любимчиком. Его держит кузен одного из ребят из службы безопасности внизу. Он познакомил меня с этим заведением после того, как я однажды вечером увидел его ужин.

– Это довольно агрессивный маркетинг. Лучше бы этим суши оправдать ожидания.

Улыбка, которую она мне дарит, пронзает до глубины души.Я так влип в эту девушку.

– Даю слово, твои ожидания оправдаются. – Слегка подмигиваю ей, и – к моему несказанному удовольствию – она краснеет. – Кажется, я предложил выпить?

– Мне воды, спасибо. Я подумывала купить бутылку вина, но не была уверена, можно ли тебе пить во время сезона. То есть я знаю, что мы были в баре той ночью, и в стакане Люка определенно был алкоголь…

– Да, уловка, которую ты провернула с Люком, была довольно хитра, – смеюсь я. – Надеюсь, тебе будет приятно узнать, что она сработала и я чуть не вздул этого самодовольного ублюдка.

– Что?! – Котенок хихикает и прикрывает рот. – Почему ты хотел его побить?

– Он говорил гадости про твою задницу.

Бросаю на нее решительный взгляд.

– Ему не нравится моя задница? – спрашивает она, словно смутившись.

Я подхожу к ней ближе и чувствую, что рычу. Словно чертово животное.

– Он очень ее хвалил.

Котенок оглядывается за спину, делая вид, что рассматривает свою задницу.

– Ну, это мило с его стороны. Можешь дать его номер? Хотела бы поблагодарить его лично.

Когда я почти оказываюсь на расстоянии прикосновения, в дверь раздается стук. Котенок смеется, и, пока я иду, чтобы открыть, слышу ее бормотание:

– Спасена доставкой.

Стоя бок о бок, мы смотрим вниз на множество суши и блюд, которые

Бросив на меня косой взгляд, Котенок уточняет:

– Твоя команда тоже придет на ужин?

Не могу ее винить за то, что она сомневается в моем здравомыслии. Глупо было заказывать такую гору еды на двоих.

– Возможно, я слегка увлекся.

– Возможно?

– Хорошо, я увлекся. Определенно увлекся. Но в этом ресторане все такое вкусное, и я хотел, чтобы ты попробовала все мои любимые блюда. К тому же не знал, что тебе понравится, так что… – Я пожимаю плечами.

Жестом приглашаю ее присесть за овальный стол. Он сделан из тяжелого темного дерева и рассчитан на десять человек.

Если Котенок расположится с краю, то я без труда смогу сесть рядом с ней, не уподобляясь тем странным людям, которые любят толкаться локтями.

Присаживаюсь и уточняю:

– Уверена, что хочешь просто воду? Саке, к сожалению, у меня нет, но есть немного вина.

– Спасибо, но меня устраивает вода. Честно говоря, я не слишком-то придерживаюсь питьевого баланса, а между твоей мамой и Меган мне не помешало бы попить чего-нибудь неалкогольного.

Я понемногу начинаю накладывать угощение на наши тарелки палочками.

– Меган? О, и отвечая на твой предыдущий вопрос: я стараюсь ограничить свое употребление алкоголя в течение сезона. Когда мы проводим встречи с фанатами, как в прошлый вечер, большинство из нас выпивают по стаканчику-другому, но только если на следующий день нет игры. Как ты и сказала, питьевой баланс очень важен, поэтому много пить накануне матча нам нельзя.

Она кивает.

– Это имеет смысл.

Я не могу не смотреть, как она орудует палочками, цепляя ролл, и подносит его ко рту. Некоторые из них довольно большие, и это немного порнографично – видеть, как она широко открывает рот, чтобы положить в него еду. Котенок закрывает глаза и издает стон. Стон, который отдается в глубине моего тела.

Ее глаза открываются, и я уверен, что выгляжу оцепеневшим и охваченным похотью, потому что именно так оно и есть. Кейтлин поднимает руку, чтобы прикрыть свой набитый рот.

– Это чертовски вкусно.

Я возвращаю контроль над своим лицом и ухмыляюсь.

– Говорил же.

– Ты был прав. Теперь я понимаю, почему ты заказал на целую армию.

Выбрав следующий ролл, который Котенок хочет попробовать, она отвечает на мой предыдущий вопрос:

– Меган – моя лучшая подруга. Мы познакомились с ней в средней школе и сблизились из-за того, что обе были книжными червями. С тех пор и дружим. Она приходила вчера ко мне на бранч и принесла с собой шампанское. Она – настоящий ураган, но я ее люблю.

Я представляю, как это могло происходить, и спрашиваю:

– Она была у тебя, когда доставили твой подарок?

– О, да, она была со мной. Но я уже успела изложить ей всю неловкую цепочку событий нашего общения, так что, извини, вынуждена тебя разочаровать, но ты не смог застать меня врасплох.

– Как жаль.

– Ага.

Она стонет, пробуя очередное суши.

– Значит, ты была книжным червем и в школе?

С восторженным вниманием слушаю, как Котенок рассказывает мне о том, что ее любовь к историям началась еще в детстве. Как однажды она встретила Меган в библиотеке после школы. Они обе тогда читали «Ужастики»[3] и решили стать лучшими подругами. Слушая ее, ощущаю, как меня затягивает в ее мир. Котенок так хорошо владеет словом, что увлекает меня своей историей, и я чувствую себя непосредственным участником. Я хочу слушать ее рассказы обо всем.О чем угодно.Ее мысли настолько полны эмоций, что даже просто следить за их ходом не так-то легко.

Она рассказывает мне, что училась в университете на писателя и что сейчас работает редактором в местном книжном издательстве. Я понимаю, что, возможно, это не самая прибыльная профессия, но, похоже, она хорошо справляется со своими обязанностями и ей эта работа ей нравится.

А мне нравится мысль о том, что она работает дома, свернувшись калачиком на диване с ноутбуком. В межсезонье я мог бы заезжать к ней и отвлекать от работы. Или просто сидеть рядом, читая что-то свое.

Ух ты, приятель, насколько же ты забегаешь вперед!Это всего лишь наше первое настоящее свидание, а я уже планирую, как мы будем проводить послеобеденное время вместе через полгода. Я еще даже не чувствовал ее губ на своих, а она уже каким-то образом сумела превратить меня в подкаблучника.

Мы неспешно разговариваем, не особо уделяя внимание пище, за исключением тех моментов, когда Котенок пробует что-то еще и стонет от удовольствия. Так что можно считать, что мы едва ли притронулись к суши.

Кейтлин снова удивляет меня, говоря, что ничего не читала обо мне в интернете и что предпочла бы узнать все лично. Она призналась, что набрала в Гугле мое имя на следующее утро после нашего знакомства, чтобы уточнить, каким именно видом спорта я занимаюсь. Котенок выглядит восхитительно, смущенно рассказывая об этом. Но, прочитав обо мне пару статей, она почувствовала себя маньячкой, так что закрыла браузер. И я даже не могу выразить, насколько благодарен ей за это. Честно говоря, мне все равно, что Кейтлин не знала обо мне, и очень нравится идея, что именно я поведаю ей о хоккее.

– Расскажи о своей сестре, – прерывает мои мысли Котенок. – На фото она очень красивая.

Я закатываю глаза.

– Да, Стефани красива, и это было моей головной болью с тех самых пор, как я достиг половой зрелости. Она младше меня на два года, и все мои друзья любили рассказать мне, какой сексуальной она им кажется. Тогда мне приходилось их бить. Потом у меня были неприятности с мамой, и меня наказывали. А потом все по кругу. – Котенок сдерживает улыбку, и я продолжаю: – Стеф никогда не была бунтаркой, как раз наоборот. А когда мы стали старше, она стала все больше и больше вмешиваться в мою личную жизнь, пытаясь свести меня с «хорошей девушкой» или украсить мою квартиру. Клянусь, с каждым днем она становится все больше похожей на маму.

Уверен, что в моем голосе заметно отчаяние. Я люблю свою сестру. Правда, люблю. Но иногда она может быть настоящей занозой в заднице.

– А как у тебя? Ты говорила, что у тебя есть брат. Вы с ним ладите?

Она фыркает.

– В этом наши ситуации противоположны. Мой брат, Алекс, старше меня на три года. И он полный

– Такими – это какими?

Кейтлин откидывается на стуле.

– Например, когда мне было десять лет, он вылил на мою кровать воду, пока я спала, а потом убедил меня, что я описалась. Я была в ужасе. В тот день тайком постирала свое постельное белье, потому что мне было слишком стыдно рассказывать об этом родителям. Прежде чем он рассказал мне, что это сделал он, прошли буквально годы! Уф! Он хуже всех. А теперь он учитель четвертых классов, если ты можешь в это поверить. На самом деле он отлично справляется и хорошо относится к своим ученикам, но я уверена, это только потому, что его взросление остановилось в их возрасте.

Не могу удержаться от смеха.

– Интересно, смогу ли я провернуть этот розыгрыш с водой с моей сестрой сейчас?

Котенок шлепает меня по руке и ругает:

– Даже не смей!

И я улыбаюсь как дурак. Потому что девушка, которая мне нравится, только что прикоснулась ко мне.

Выражение лица Кейтлин застывает.

– Даже не подумала о брате.

Я хмурю брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Он огромный фанат «Буранов»! Никогда не обращала внимания на его разглагольствования о хоккее, но я в курсе, что он смотрит все игры. Я видела его в ваших майках. Думаю, у него их несколько. О боже, а что если у него есть твоя майка? Если он узнает, что мы… ну… ну ты понимаешь…

Она смотрит на меня в поисках помощи, но замечает, что я лишь ухмыляюсь. Поэтому снова шлепает меня по руке и произносит:

– Заткнись.Когда он узнает, что мы знакомы, будет донимать меня до тех пор, пока я не представлю вас друг другу. Так что вспомни свой самый ехидный смех, когда мой брат появится у тебя на пороге с татуировкой твоего лица во всю спину.

Самодовольно улыбаюсь.

– Я справлюсь с твоим братом, Котенок.

И тут раздается стук во входную дверь.

Еда уже здесь; я никого не жду. Черт, когда я сказал Генри, что мне больше не нужно звонить, имел в виду только курьера! Иногда забываю, каким буквальным он может быть.

– Извини. Ума не приложу, кто бы это мог быть. Но раз уж я встал, то могу долить нам воды.

– Нет, ты открывай дверь, а я наполню стаканы, – произносит Котенок, вставая.

Желая поскорее вернуться к нашему разговору, подхожу к двери и распахиваю ее. Вижу перед собой Люка.

Он сразу же пытается пройти в квартиру мимо меня. Я кладу руку на дверную раму, все еще держась другой рукой за ручку, прекрасно понимая: это будет самым наименее деликатным намеком, что он не вовремя.

– Привет,Джексон. Чем занимаешься? – спрашивает Люк, выворачивая шею, чтобы рассмотреть, что же я там прячу.

– Люк! Как неожиданно!

– Ты ведь в курсе, что нормальные люди начинают с «Привет» и «Хочешь зайти?» Может, мне нужно позвонить твоей маме и спросить, где она ошиблась, воспитывая тебя?

Я никоим образом не пытаюсь спрятать Котенка от Люка. Просто хочу, чтобы он ушел.

– Извини, но сейчас не самое подходящее время. Мы можем встретиться завтра?

– Не получится, приятель. Тренер уже едет. – Его улыбка превращается в оскал. – Прямо сейчас.

– Ты серьезно? Какого черта?

Я убираю руку, и Люк, не теряя времени, протискивается мимо меня.

Он замечает Котенка, стоящую на кухне, и замирает на месте.

– Кейтлин! Рад тебя видеть.

Люк медленно оборачивается и удивленно смотрит на меня, приподняв бровь.

Она машет ему рукой.

– Привет, Люк.

– Джексон уже вернул тебе твою двадцатку? – смеется он.

Прежде чем ответить, Котенок бросает взгляд на меня.

– Это была плата за твою помощь. Ее не нужно возвращать.

Я мысленно делаю пометку как-нибудь вечером засунуть купюру в ее карман.

– Да-да, это прекрасное маленькое воссоединение и все такое, но, Люк, у тебя нет желания рассказать, почему сюда едет тренер?

– Он позвонил и сказал, что хочет просмотреть отснятый материал для игры против Виннипега на этой неделе. И сказал, что мы встречаемся здесь. Видимо, потому что ты не занимаешься ничем интересным. Ни с кем. Никогда. – Он подмигивает Котенку. – Не думал, что мне потребуется предупреждать тебя о приезде. Могу позвонить тренеру и попросить его перенести встречу на завтрашнее утро.

Котенок вклинивается в наш разговор.

– Не нужно! Джексон, я найду чем себя развлечь, пока вы тут занимаетесь своими делами. Или мы можем просто продолжить в следующий раз. Не хочу мешать вашей командной деятельности.

Когда я уже думаю, что эта девушка не может стать более идеальной, чем есть сейчас, она дает мне понять, что считает игру в хоккей настоящей работой, а не просто моим увлечением. Быть профессиональным спортсменом – тяжкий труд, но для большинства это всего лишь выезды на игры и веселье.

– Не уезжай. Пожалуйста. – Подхожу к Котенку и кладу руку ей на плечо. – Это ненадолго.

– Меньше часа точно, – поддакивает Люк.

– Хорошо, – почти шепотом произносит она и смотрит на меня так, что я прижимаюсь к ней еще крепче.

Мне хочется максимально сократить расстояние между нами. Прижаться к ее губам. Почувствовать, как она тает во мне. Я очень хочу, чтобы сейчас мы были одни.

– А почему только вы двое смотрите эти видео с тренером? – прерывает она мои грезы.

– А? – Моему мозгу требуется секунда, чтобы перезагрузиться. – О, Люк и я – капитаны.

Ее глаза удивленно распахиваются.

– Правда?

– Боже, не надо так удивляться! – отзывается Люк. – Я знаю, что он полный болван, но Джексон – приличный хоккеист.

– А ты идиот, – бросаю я Люку через плечо.

Отпустив Котенка, я иду в сторону коридора.

– Пойду приберу кабинет, чтобы мы могли побыстрее начать и побыстрее закончить.

Уже входя в кабинет, снова слышу стук в дверь. Должно быть, это тренер.

– Люк, открой дверь! – кричу я.

Мне требуется всего пара минут, чтобы все подготовить: освободить стулья, включить компьютер и подключить экран на стене. Думал, Люк приведет тренера сюда сразу же после его прихода, но, должно быть, они все еще в гостиной болтают с Котенком.

И это последнее, черт побери, чего бы я хотел сегодня!

Снова выходя в коридор, окликаю:

– Эй, ну в чем дело?

Я ждал, что увижу на кухне Люка и тренера, но это не так, и мне требуется какое-то мгновение, чтобы сориентироваться. Люк действительно сидит за обеденным столом с Котенком, а с ними – моя сестра. И моя мама.

Замерев на месте, ругаю себя за предыдущую мысль. Вотэтого. Этого я хотел бы меньше всего.

Глава 14

Кейтлин

Выглядя шокированным и разъяренным одновременно, Джексон смотрит на свой теперь уже наполовину занятый стол.

– Что здесь, черт возьми, происходит?

Если честно, когда во входной двери показались Мэри и Стефани, я была удивлена не меньше него. И признать в симпатичной блондинке в джинсах и кремовой блузке сестру Джексона смогла только благодаря фото, что он мне прислал.

Когда Джексон отправился в кабинет и попросил Люка открыть дверь, думаю, мы все решили, что это их тренер. Но, как бы безумно и нелепо нам ни повезло, на пороге появились мама и сестра Джексона. У меня есть подозрение, что зашли они именно для того, чтобы Стефани могла расспросить Джексона обо мне получше, поскольку первое, что вырвалось из ее уст, было:

– О боже! Ты и естьКотенок?

Кажется, я мгновенно стала ярко-красной. Вернее, я точно знаю, что покраснела. Люк все еще здоровался с Мэри у двери, поэтому первой меня увидела Стефани. Услышав ее восклицание, Мэри сразу же повернула голову, и по ее лицу расплылась улыбка. Я даже еще ничего не успела ответить, когда мама Джексона каким-то чудесным образом телепортировалась ко мне и обняла.

– Дорогая, я так рада тебя видеть! – Она отстранилась, все еще держа руки на моих плечах и осматривая так, словно с момента нашей последней встречи прошли годы, а не несколько часов. – Кейтлин, это моя дочь Стефани. Я рассказала ей о тебе все, и она очень надеялась когда-нибудь с тобой встретиться. Лучше и случиться не могло!

Стефани делает ко мне шаг и тоже обнимает.

– Это так здорово – встретиться с тобой! Не могу дождаться, когда расскажу все неловкие истории о Джексоне, какие знаю. Он был таким засранцем в детстве!

К этому моменту я все еще не проронила ни слова. Не была уверена, стоит ли мне начать с уточнения, что это просто ни к чему не обязывающий ужин, а не серьезные отношения, на которые они так намекают, или же мне следует вести себя спокойно и притвориться, что все нормально. К счастью, неловкое молчание прервал Люк, пригласив всех за стол.

Он широко улыбнулся.

– Присаживайтесь! Божечки, это бесценно! Джексон может вернуться в любой момент, и я хочу, чтобы он застал нас всех за своим ужином.

Изо всех сил старалась не рассмеяться. Очень не хотела доставлять Джексону еще больше хлопот, но какие у меня были варианты?

Так что я заняла прежнее место. Стефани и Мэри сели на свободные стулья рядом со мной, а Люк расположился недалеко от Джексона.

Придя в чувства, я поворачиваюсь к Стефани.

– Стефани! Я так рада с тобой познакомиться. Джексон как раз рассказывал о тебе. Даю слово: только хорошее. – Я улыбаюсь и смотрю на остальных. – Он явно переусердствовал, когда заказывал ужин, так что, пожалуйста, угощайтесь. Нам все это ни за что не съесть.

– Пожалуйста, зови меня просто Стеф, – улыбается она в ответ.

И в этот момент, когда все накладывают еду в свои тарелки, в комнату входит Джексон.

– Что здесь, черт возьми, происходит?

Реакция Джексона нисколько не смущает Мэри. Она лучезарно улыбается ему.

– Привет, Джеки, дорогой. Мы с твоей сестрой решили зайти узнать, не хочешь ли ты составить нам компанию за ужином. Но теперь, когда Кейтлин пригласила нас присоединиться, мы можем просто остаться здесь и никуда не ходить.

От ее слов я слегка морщусь. Вижу, как Джексон зависает и бросает на меня быстрый взгляд. Я пожимаю плечами.

Действительно. Что, черт возьми, мне оставалось делать? Попросить их уйти? Вряд ли это было бы вежливо.

Игнорируя слова матери, Джексон подходит к столу и подхватывает поднос с суши, к которому тянется в этот момент Люк, и перекладывает все роллы на свою тарелку.

Люк обиженно надувается:

– Эй, это самые вкусные!

Джексон опускается на свой стул.

– Я знаю. Закажи себе свои.

Затем он перекладывает несколько роллов со своей тарелки на мою и подмигивает. Боже,подмигивает! Как много шмелей зажужжало сейчас в моем животе!

– Привет, братик. Я тоже рада тебя видеть! У меня все отлично. Спасибо, что спросил. Не хочешь представить меня своей прекрасной гостье?

Сарказм Стефани напоминает язвительность девочки-подростка.

Вздохнув, Джексон демонстративно опускает руки на стол.

– Привет, Стеф. Как дела? Выглядишь отлично. Позволь представить тебе Кейтлин. Ты права, она очень красивая. И мы приятно проводили вечер. Одни. До тех пор, пока не пришел Люк. – Словно вспомнив, почему именно пришел Люк, он слегка качает головой. – А еще с минуты на минуту ко мне должен прийти тренер, чтобы посмотреть учебный материал.

Это определенно не то, как планировал провести вечер Джексон, и он выглядит весьма разочарованным. Желая подбодрить, я касаюсь рукой его бедра и легонько сжимаю. Боже, из чего сделан этот мужчина? Еще раз сжимаю ногу Джексона, прежде чем осознаю, что это выглядит так, будто я смотрю прямо на его промежность.

Быстро подняв глаза, встречаюсь взглядом с Джексоном. У меня нет времени на раздумья, поскольку он мгновенно кладет свою руку поверх моей, оставляя ее на своем бедре.

Мэри оживляется, явно рассматривая предстоящее появление тренера как новую возможность продолжить общение.

– О, не беспокойся о нас. Мы составим Кейтлин компанию, пока вы, мальчики, будете заниматься своим хоккеем!

– Будет просто замечательно! – соглашается Стефани. – Видишь, разве ты не рад, что мы забежали к тебе?

Джексон испускает полусмешок-полувздох.

– О да,оченьрад.

Я закатываю глаза и поворачиваюсь к Стеф.

– Вообще-то, это правда здорово. Если бы вас здесь не было, то, уверена, я бы точно заскучала и начала рыться в вещах Джексона. Потом, наверное, я бы почувствовала себя виноватой и ломала бы голову, стоит ли мне рассказывать ему. А представьте, если бы я нашла что-то, что послужило

Когда смех девчонок затихает, Джексон ухмыляется мне.

– Я уже заставал тебя за этим занятием, так что ты в курсе, где находится мое подземелье. Думаешь, можешь найти что-то похуже?

От ответа меня спасает очередной стук в дверь. Люк вскакивает со стула.

– Я открою.

Он обходит стол, заглядывает Джексону через плечо и ворует один из роллов с его тарелки. Отпрыгнув из зоны досягаемости Джексона, Люк засовывает его в рот и с нескрываемым удовольствием жует, пристанывая и ведя себя совершенно несносно, пока идет к двери.

– Придурок! – кричит Джексон другу вдогонку. Затем он наклоняется ко мне, чтобы только я могла его слышать. – Серьезно, Котенок, я придумаю способ, чтобы мы смогли побыть вдвоем. Но, пожалуйста, я тебя умоляю, не убегай снова, пока буду в кабинете. Это не займет много времени. Обещаю. А когда мы закончим, выгоню отсюда маму и Стеф, чтобы мы смогли насладиться остатком нашего вечера.

Я не могу оторваться от его идеальных голубых глаз. Он кажется таким обеспокоенным тем, что все это может меня отпугнуть. На деле же – этот хаос как раз в нашем стиле.

Прежде чем успеваю ответить Джексону, до нас доносятся новые голоса, врывающиеся в квартиру. Он бросает взгляд на дверь, и через мгновение я вижу, как Джексон выпрямляет спину.

Сначала мне показалось, что сделал он так из-за уважения к тренеру, но затем замечаю, как на лице Джексона проступает раздражение. Поворачиваюсь к двери и вижу следующее: Люк разговаривает с пожилым мужчиной, небрежно одетым, с седыми волосами на голове и серьезным, но дружелюбным взглядом. И женщиной. На вид ей двадцать с чем-то, может быть, тридцать. Это блондинка, идеально сложенная и выглядящая просто великолепно. Она одета не так небрежно, как мужчина, с которым пришла. На ней горчично-желтое платье и сапожки на каблуках, делающие незнакомку похожей на репортера новостей в прямом эфире.

– С каждой минутой все лучше, – бормочет Джексон. – Здесь еще и Изабель.

Мэри неодобрительно хмурит брови, и мое любопытство разгорается. Однако оно быстро перерастает в ужас, сдобренный ревностью, когда эта Изабель направляется прямиком к Джексону.

В знак почтения к тренеру – а не к приближающейся блондинке – вся семья Вайлдеров поднимается со своих мест. Тренер Джексона подходит к Мэри и Стеф и по очереди обнимает обеих. Изабель же не останавливается до тех пор, пока не оказывается прямо напротив Джексона. Я имею в виду настолько напротив, что если она сделает глубокий вдох, то ее грудь прижмется к его. А поскольку она обошла стол с дальнего края, Джексону пришлось повернуться к ней лицом, так что я оказываюсь за его огромной спиной. Все, что могу увидеть отсюда, – это ее руки, обнимающие его.

– Джексон Вайлдер, сколько лет! Мне кажется, я уже и забыла, как ты выглядишь.

Достаточно приятный голос Изабель звучит немного фальшиво. Словно она слишком старается.

Знаю, что он не мой, технически еще нет, но все равно чувствую, как во мне прорастают зелененькие побеги ревности. Не хочу устраивать сцен, но все же нужно объявить о своем присутствии, раз уж Мэри и Стеф, которые находятся в комнате, не останавливают эту особу от того, чтобы наброситься на Джексона. Может быть, присутствие конкурентки заставит ее одуматься.

Я выхожу из-за Джексона и вижу, как он деликатно высвобождается из хватки Изабель и отступает назад.

Не обращая на меня ни малейшего внимания, она продолжает свое наступление.

– Мы с папочкой собираемся на ужин. Когда он сказал, что сначала заедет к тебе, я решила поехать с ним, чтобы избавить от необходимости заезжать за мной позже. Хочешь с нами? Я бы очень хотела провести с тобой время.

«Папочка»? Это дочка тренера? Как интересно!

– Я благодарен за приглашение, но у меня свои планы на вечер, – практично отвечает Джексон. Похоже, это не первый раз, когда ему приходится отшивать эту девицу. Учитывая, что она дочь его тренера, уверена, ему приходится быть осторожным.

– Какая жалость! – Изабель хмурит бровки. – Похоже, наши расписания постоянно не совпадают.

Воспользовавшись затянувшимся молчанием, протягиваю руку.

– Привет! Я Кейтлин. Кажется, мы раньше не встречались.

Выглядя немного ошеломленной, девушка пожимает мою руку.

– Привет, я Изабель.

Она бросает вопросительный взгляд на присутствующих, пытаясь понять, что я здесь делаю.

Желая удержать ее от разговора с Джексоном, я продолжаю:

– Какое красивое у тебя платье! Осень – мое любимое время года по многим причинам, но в основном потому, что именно осенью много насыщенных цветов. К сожалению, у меня не такой тон кожи, как у тебя, и желтый мне не идет. Не то чтобы это меня останавливало. Я всегда примеряю вещи теплых песочных оттенков, но, как правило, в них я выгляжу, словно после болезни. В итоге приходится возвращать все на вешалку.

Изабель удивленно моргает, а затем усмехается.

– О, ты слишком любезна! Этому платью сто лет, и оно невероятно удобное, поэтому не могу от него отказаться. Но я тебя прекрасно понимаю, когда ты говоришь об осенних цветах, они – лучшие. А вот весенние оттенки делают меня блеклой. По крайней мере, пока я не загорю.

Я ответно улыбаюсь. Вы только посмотрите! Проект «Отвлеки другую девушку» работает на ура.

Джексон кладет руку мне на плечо, и глаза Изабель удивленно расширяются.

– Кейтлин, я бы хотел представить тебя тренеру.

Повернувшись, я оказываюсь лицом к лицу с пресловутымтренером.

Он протягивает мне руку.

– Привет, дорогая. Меня зовут Дон Торп.

Я улыбаюсь, пожимая его руку.

– Рада познакомиться с вами, мистер Торп. Всякий раз, когда Джексон упоминает ваше имя, кажется, будто он говорит о каком-то мифическом существе.

– О, зови меня просто Дон или «тренер». Уверен, что Джексон говорит так из страха, а не от благоговения. – Он хлопает Джексона по спине и хохочет. – Эти парни знают, что я могу заставить их рассекать лед до тошноты, если они переступят черту.

Люк с другого конца комнаты стонет.

Джексон наклоняется к моему уху и шепчет:

– Люк накосячил пару недель назад, поэтому тренер заставил его кататься на коньках фирмы «Килерс». Ему не хватило всего одного круга. Тренер дал ему десять минут

Тренер разражается смехом.

– Это пошло мальчику на пользу! А теперь давайте займемся записями и уже покончим с этим.

Трое мужчин уходят в кабинет. Оставляя нас, женщин, наедине.

Глава 15

Кейтлин

Оказавшись перед вновь сформированной компанией, состоящей теперь только из женщин, включая Изабель, я задаюсь вопросом, чем же, черт возьми, мы можем заняться, чтобы скоротать время. Какое-то мгновение мы смотрим друг на друга, а потом я говорю:

– Думаю, без выпивки этот вечер не обойдется.

Знаю! Я сказала Джексону, что сегодня буду пить исключительно воду, и, когда так говорила, искренне в это верила.

Но затем моей компанией на вечер стали его мама, его сестра и дочь тренера, которая, кажется, к нему неравнодушна. И все пошло не по плану.

Направляюсь на кухню, остальные женщины следуют за мной.

– Джексон говорил, что где-то здесь у него припрятана бутылка вина.

Стеф усмехается:

– О, здесь у меня припрятано сколько угодно выпивки. То, что он мистер Спортмен, вовсе не означает, что я должна оставаться трезвой каждый раз, когда захожу к нему в гости.

Стеф пододвигает один из барных стульев к кухонному гарнитуру, забирается на него и открывает дверцу шкафчика над холодильником, зрелищно разводя руки в стороны, словно Ванна Уайт[4], чтобы продемонстрировать почти дюжину бутылок, которые она там спрятала.

– Вот дерьмо! – вырывается у меня одновременно с возгласом Мэри:

– А почему ты не показала мне их раньше?

Изабель молча стоит у кухонной стойки. Стеф передает мне сразу несколько бутылок. Мерло, каберне, текила и даже бутылка нераспечатанного ликера для «Маргариты», который выглядит гораздо более дорогим, чем все, что я когда-либо покупала. Стеф спускается с табурета и, оглядев вытащенный ею ассортимент, спрашивает:

– Что откроем первым?

Изабель откашливается, а затем поднимает на меня глаза:

– Ты встречаешься с Джексоном?

Не зная, как именно ответить, я пожимаю плечами.

– Она его девушка, – вклинивается Мэри. – И они просто чертовски хорошо смотрятся вместе.

Изабель опускается на свое место и смотрит на Стеф.

– Я буду текилу.

– Черт возьми, девочка! Я знала, что ты классная! – Стеф немного перебарщивает своей фразой, но это заставляет Изабель улыбнуться. – Мам, найди нам стаканы, которые сгодятся для «Маргариты». Кейтлин, можешь покопаться в холодильнике и поискать, есть ли у Джексона лайм? – Стеф обводит взглядом кухню, а затем хлопает ладонями по столешнице. – И где, черт возьми, у него соль? Что за человек прячет соль подальше?

Кладу два найденных лайма на стойку вместе со стаканами и обнаруженной солью. Видя, что все остальное уже в руках Стеф, я присаживаюсь рядом с Изабель, и мы наблюдаем за волшебством приготовления коктейлей.

Растеряв свой жизнерадостный образ, Изабель спрашивает:

– Как давно вы с Джексоном?

Чувствуя себя немного виноватой за то, что разрушила ее фантазии, решаю быть честной до конца.

– Полагаю, сегодня было наше первое свидание.

Изабель смотрит на меня, потом на Стеф и Мэри.

– Он пригласил на ваше первое свидание свою семью?

– Что? Нет, конечно нет. Понимаю, как это может выглядеть.

Качая головой, вспоминаю, как впервые встретила его маму. Поймав мой взгляд, Мэри, должно быть, думает о том же и разражается смехом. Я снова поворачиваюсь к Изабель.

– Мы собирались поужинать вдвоем, но потом пришел Люк и сказал, что сюда едет твой отец. А пока мы ждали тренера, прибыли Мэри и Стеф. Совершенно неожиданно. – Я бросаю на них фальшиво-злобный взгляд. – Так что к вашему приезду наш вечер на двоих уже превратился в вечеринку на пятерых.

Щеки Изабель слегка розовеют.

– Мне так жаль… Если бы мы знали. Я бы попросила папу перенести эту встречу. И уж точно не увязалась бы с ним.

– Не волнуйся. Как я уже сказала, вы были не первыми, кто прервал наш вечер.

– Но все же… Я пригласила его на ужин прямо при тебе! – Изабель закрывает лицо руками.

Мэри сразу же приближается к нам и похлопывает ее по спине.

– Ну-ну, дорогая. Не нужно так смущаться.

– Мне так жаль. Если бы знала, что у Джексона есть девушка, я бы дажене намекнула,что он мне интересен. Прости, пожалуйста. Я бы ни за что не стала вмешиваться в чужие отношения. Я желаю Джексону только лучшего.

Изабель поворачивается ко мне, и я вижу ее печальное лицо.

Чувствуя, что ее сильные эмоции могут быть вызваны не слишком радостным прошлым опытом, еще больше импонирую этой девушке.

Положив свою руку поверх руки Изабель, я произношу:

– Не нужно извиняться, правда. Но, конечно же, я тебя прощаю. Черт, он отличный парень! И если ты не замужем ине стала бык нему приставать, то я решила бы, что это с тобой что-то не так.

Губы Изабель растягиваются в легкой улыбке.

– Честно говоря, я пыталась пригласить его на свидание несколько раз. На самом деле я не так хорошо знакома с Джексоном, но слышала о нем только хорошее. В прошлом мне нередко встречались придурки, поэтому решила хотя бы раз попробовать с достойным парнем. Джексон всегда был добр ко мне, даже когда отказывал. И я предположила, что, возможно, он, как настоящий джентльмен, не хочет торопить события. Однако о том, что я действительно не привлекаю его, даже подумать не могла.

– Изабель, – произношу я, – ты когда-нибудь видела свое отражение? Разумеется, он, как и все остальные мужчины в радиусе ста километров, испытывает к тебе влечение. Черт, даже я испытываю к тебе влечение! Но ты – дочь его тренера.

Она качает головой, не понимая, к чему я клоню, хотя мне все кажется более чем очевидным. Я поняла это примерно через десять секунд наблюдения за ней и Джексоном.

Вздохнув, поясняю:

– Парни, которых тренирует твой отец, явно уважают его. И боятся. А теперь представь, каково ему будет, когда он узнает, что один из его парней встречается с любимой дочерью. Что один из тех больших потных мужиков, которых он обучает, занимается неудержным сексом с его маленькой дочуркой. По-твоему, как отец отреагирует?

Щеки Изабель вспыхивают, и она слегка качает головой.

Я не унимаюсь.

– А теперь представь, что вы с этим парнем расстались. Допустим, у вас было все серьезно, и он разбил тебе сердце. Как думаешь, что бы с ним случилось?

Изабель смотрит мне в глаза и произносит:

– Вот черт!

Глава 16

Кейтлин

Несмотря на то что это еще один наш вечер, который был прерван какими-то непредвиденными обстоятельствами, я все равно получаю массу удовольствия. После того как Изабель смирилась, что теперь профессиональные хоккеисты для нее недоступны, Стеф намешала нам по бокалу очень крепкой «Маргариты».

Мы перенесли нашу вечеринку в кинотеатр. Здесь можно быть настолько громкими, насколько захотим, и это прекрасный повод вернуться на этот удивительно удобный диван. Включили неяркий свет, и каким-то образом Стеф нашла способ синхронизировать свой телефон с телевизором, чтобы включить на «Ютубе» видео с котятами.

Рассказываю, как мы с Джексоном познакомились, об игре на следующий день и историю с мамой Мэри. Изабель находит все это очень забавным. Стеф звонко смеется. И это невероятно, ведь я знаю, что она уже слышала эту историю от самой Мэри. Но, возможно, «Маргарита» делает мой рассказ еще более задорным.

Поерзав плечами, я еще глубже зарываюсь в угол дивана. Тот самый угол, в котором лежала с Джексоном. Мэри и Стеф сидят на центральной части, а Изабель – напротив меня на дальнем конце.

Я обращаюсь к Изабель:

– Ты всегда жила в Миннесоте?

– Я? – Ее брови поднимаются. – Вроде как успела везде пожить. Мы часто переезжали, когда я была маленькой, поскольку папина работа каждые пару лет приводила нас в новый город. Нас было двое – только он и я. Так что – не считая смены школ – в том, чтобы взять и переехать с места на место, не было ничего сложного.

Мэри смотрит на Изабель с материнским сочувствием.

– О, дорогая, я знаю, как трудно бывает приспособиться к новой школе. Должно быть, тебе было непросто.

Вздохнув, девушка признается:

– Радужно и солнечно было не всегда, но я понимала, насколько важна папина карьера. Он был занят, однако отец находил время и для меня. Заботился о том, чтобы у его дочери было все самое лучшее. Мы провели несколько лет в Айове, но среднюю школу я окончила в Нью-Йорке. Мне там понравилось, так что я осталась учиться в колледже, а когда папа получил эту работу, решила вернуться обратно. Средний Запад всегда казался мне домом, и я скучала по нему.

– Здесь очень здорово, – киваю я. – Я прожила здесь всю свою жизнь, не считая путешествий. Ты сказала, что училась в колледже в самом Нью-Йорке?

– Не совсем. Я училась в Корнелле, так что скорее в центральной части штата.

– Черт побери, девочка! – Мои глаза округляются. Я определенно ошиблась, приняв ее за глупенькую блондиночку.

– Впечатляет, – соглашается Стеф.

Изабель пожимает плечами.

– Что ты изучала? – спрашиваю я.

– О… эм… я специализировалась всего лишь на финансах и экономике.

– Всего лишь? – смеясь, переспрашиваю я. – Типа «я всего лишь крутышка в цифрах, ничего особенного».

Изабель отводит взгляд.

– Я работаю страховым андеррайтером[5], ничего особенного.

Сложно сказать при таком тусклом освещении, но, кажется, она покраснела. Это заставляет меня усмехнуться.

– Черт, Иззи, да ты ботаник!

Изабель выпрямляет спину и смотрит мне в глаза, а затем отводит взгляд. Должно быть, я ее обидела. Думала, она поймет шутку.

– Прости, это не в плохом смысле. Это комплимент. Хотела бы и я быть отличницей по математике, но это просто не мое.

Когда Изабель отвечает, ее голос слегка дрожит.

– Нет, дело не в этом. – Она замолкает. – Просто ты назвала меня «Иззи».

– О, извини. Это просто сокращение. Если тебе не…

– Мне нравится, – перебивает меня она. – Просто никто никогда не сокращал мое имя. Я имею в виду, кроме моего папы. – Когда она поднимает руку, чтобы быстренько провести ладонью по щеке, я чувствую ответное напряжение в груди. – У меня не так много подруг.

– Ну теперь у тебя их несколько, – произношу я.

Иззи смотрит на нас троих, и я замечаю, как Мэри и Стеф согласно кивают головами.

Обстановку разряжает Стеф.

– Выпьем за это. – Она поднимает свой бокал. – Чем больше сучек, тем веселее!

– И громче! – поддерживает Мэри.

Мы с Иззи поднимаем свои бокалы и звонко касаемся ими.

Сделав глоток, ловлю себя на мысли, что в голове возникает одна задумка.

– Возможно, спортсмены тебе не подходят для свиданий, но – с такими мозгами, как у тебя, – ты могла бы на них работать. С твоим образованием и опытом из реальной жизни ты могла бы открыть свой собственный бизнес. Стать финансовым планировщиком или инвестиционным гуру, или как там это называется у хоккейных звезд. Помимо того, что у тебя есть ум, у тебя есть и другой, возможно, самый труднодостижимый инструмент – доступ к игрокам.

К тому времени, как я заканчиваю, Стеф практически спрыгивает с дивана.

– Черт возьми, это блестящая идея! Иззи, ты должна попробовать! Ты была бы идеальна в этом!

Иззи растерянно смотрит на нас, покусывая губу.

– Я не знаю. Думаете, они воспримут меня всерьез?

Мэри насмешливо усмехается.

– Конечно воспримут. И девочки правы: это отличная идея. Эти мальчишки ничего не смыслят в том, что делать со своими деньгами. Большинство из них спускают их на стриптизерш и дурацкие машины.

– Мама! – восклицает Стеф, смеясь.

– Не мой Джеки, конечно. – Мэри бросает на меня взгляд. – Он ни за что бы так не сделал.

– Ни в коем случае, мэм, – соглашаюсь я, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

– Знаешь, а ты права. Это прекрасная идея! – улыбается Иззи. – Я всегда хотела быть сама себе начальником. Но… Я ничего не знаю о том, как открыть свой собственный бизнес.

– Я знаю! – Я прикрываю рот рукой, потому как увлеклась и слишком громко это сказала. Понизив тон до нормального уровня, продолжаю: – Ну, не именно я, но у моей лучшей подруги свое дело. Она организатор мероприятий, здесь, в городах-побратимах

Иззи кивает.

– Было бы здорово.

Я представляю себе их встречу и ухмыляюсь.

– Боже, Меган будет просто в восторге от тебя! Но – предупреждаю сразу – сначала она поможет тебе наладить бизнес, а потом начнет совать свой нос в твои личные дела. Меган совершенно не знает границ. Будет критиковать твои анкеты на сайтах знакомств и обязательно расспросит тебя о твоей сексуальной жизни в подробностях.

Стеф смеется.

– Она уже мне нравится. Звони ей прямо сейчас!

Я хихикаю.

Но Иззи корчит гримасу.

– У меня нет никаких анкет на сайтах знакомств.

– Пожалуйста, сделай себе одолжение и создай хотя бы фейковый аккаунт в «Тиндере» или типа того, чтобы было что ей показать. Она буквально заставит тебя завести его, если ты этого не сделаешь.

Стеф наклоняется вперед.

– Раз уж ты не можешь встречаться с хоккеистами, особенно если ты будешь с ними работать, тебе совершенно необходимо начать знакомиться онлайн!

– Правда? Думаешь, мне стоит завести анкету на подобном сайте? – спрашивает Иззи.

– Свидания, коктейли, трах ради удовольствия – ты получишь все, что захочешь. – Стеф пожимает плечами. – Они не так плохи, как кажется.

– Я сижу на сайте Silver Singles, – вставляет Мэри.

Стеф переводит на нее взгляд.

– Серьезно? Мама, ты с кем-то встречаешься? – Выражение лица Стеф сложно истолковать. На нем отображается явное удивление, но приятное или нет – понять сложно.

– Я ходила на пару свиданий, но пока не встретила никого особенного. – Мэри опускает руку на колено Стеф. – Я всегда любила твоего отца. Он был моей второй половинкой, но жизнь забрала его слишком молодым. Мое огромное глупое сердце принадлежит ему,и мои свидания нисколько не умаляют моей любви. Но твой отец всегда так говорил: если с ним что-нибудь случится, он хочет, чтобы я продолжала жить своей жизнью. Вот я и исполняю его волю. – Мэри на секунду замолкает. – А если хочу найти себе сладкого папочку, то должна сделать это, пока я еще горячая штучка.

Понятия не имею, как на это реагировать, и Иззи, очевидно, тоже. Мы ждем еще секунду, а потом Стеф обнимает Мэри. Раздается звук, похожий на смех, смешанный с какими-то беспорядочными словами. Мать похлопывает дочь по спине, приговаривая:

– Ну-ну, ну вот, хватит выставлять себя на посмешище.

Я чувствую себя лишней здесь. Это явно что-то, что должно было остаться между ними двумя. Но встать и уйти было бы так же неуместно, как и подслушивать их, так что просто жду.

Стеф выдавливает:

– Мам, я понимаю. – А затем: – Я так за тебя рада.

Мэри похлопывает Стеф по спине и произносит:

– Хватит этой сентиментальной болтовни на сегодня. Давайте заведем Иззи аккаунт в «Тиндере», и она сможет пойти потрахаться!

Думаю, при любых других обстоятельствах Иззи воспротивилась бы этой идее. Но после заявления Мэри она сдается. Так что следующий час мы пьем «Маргариту» и создаем горячий профиль в приложении для знакомств под ником «Иззи».

Глава 17

Джексон

Я расстроенно тру глаза.

– Нужно полностью пересмотреть нашу стратегию.

Тренер кивает, соглашаясь.

– Тогда давайте сейчас закончим и встретимся утром перед тренировкой, чтобы наметить план. Сегодня уже слишком поздно, чтобы разбираться со всем этим дерьмом.

Я смотрю на часы на своем столе.

– Неужели прошло уже два часа? – вскакиваю я со своего места.

И Люк, и тренер смотрят на меня с сочувствием.

– Прости, бро, – извиняется Люк, слегка морщась.

Тренер тоже встает и похлопывает меня по спине.

– Если тебя это утешит, то, они, должно быть, хорошо проводят время. Никто из них даже не заглянул к нам, чтобы спросить, долго ли мы еще.

– Или они уже уехали, – услужливо подсказывает Люк.

Бросаю на Люка раздраженный взгляд и открываю дверь кабинета.

Я думал, что услышу их еще в коридоре, но стоит неестественная тишина. Оглядываю гостиную и замечаю, что ужин уже убран, но на столе явные следы приготовления… «Маргариты»?Стеф. Я знал, что у нее есть заначка тут. Спускаясь в кинотеатр, не могу не улыбаться. И теперь, когда я ближе, слышу голоса. Что бы там ни происходило, похоже, они веселятся.

Зная, что Люк и тренер идут следом, заглядываю в приоткрытую дверь. Ребята останавливаются вместе со мной.

В углу дивана, где мы провели наш первый совместный вечер, расположилась Котенок. Она свернулась калачиком на том же мягком одеяле и откидывает голову назад, смеясь. Ее волосы рассыпались по спинке дивана, обнажая нежную кожу шеи. Мои глаза на несколько мгновений задерживаются на ее пульсирующей жилке, а потом я обвожу взглядом остальную часть комнаты.

Рядом с Котенком сидит Изабель. Возле нее – Стеф и мама. Они словно забыли, что это самый большой диван в доме, и сели как можно ближе друг к другу. Вижу, что Изабель и Стеф склоняются над телефоном и Стеф зачитывает с него вслух.

– «Ищу женщину, которая умеет наслаждаться домашними вечерами так же, как и вечерами, проведенными вне дома». – Откуда бы это ни было, она читает текст, подражая мужскому голосу, а затем делает вид будто ее тошнит. – Фу, мимо, конечно. Скорее всего, парень на мели и не хочет вести тебя на свидание. И, вероятно, он все еще девственник.

Ух ты, ничего себе! Что, черт возьми, мы только что прервали? Я оглядываюсь на тренера и вижу, что его глаза выпучены то ли от удивления, то ли от смущения, а Люк рядом с ним едва сдерживает смех. Прежде чем я услышу от своей сестры что-нибудь подобное, я откашливаюсь и вхожу в комнату.

Судя по всему, Котенок самая трезвая из них и слышит меня раньше всех. Она быстро поворачивает голову в мою сторону, и ее блестящие волосы падают ей на лицо. Приветливая улыбка Кейтлин заставляет мое сердце биться быстрее.

Я беззвучно произношу:

– Привет, Котенок.

Она прикусывает нижнюю губу. О, как бы я хотел сейчас оказаться на месте этой губы!

Тренер обходит диван с другой стороны и останавливается прямо перед женщинами. На его лице появляется выражение, напоминающее гордость, когда он смотрит

– Орешек, мы закончили с делами на сегодня. Вы хорошо провели вечер, дамы?

В голосе Изабель я слышу умиление.

– Привет, папочка! Просто отлично! О, и пока я не забыла, можно мне, пожалуйста, четыре билета на следующий матч? У Кейтлин есть подруга, которая, надеюсь, поможет мне с небольшим проектом. Я хочу пригласить ее на игру.

Тренер бросает взгляд на всех четверых, сидящих на диване.

– Может, нужно пять билетов? – спрашивает он.

– О, Дон, не стоит. Я сяду на свое обычное место, – говорит мама. – Оно счастливое, и со мной будет моя собственная подруга. Билеты требуются только для этих трех смутьянок и девушки по имени Меган.

Тренер кивает.

– Твое желание для меня приказ. Напомни мне завтра, и я отложу для тебя билеты. А сейчас – если вы не возражаете – я просто умираю с голоду. Нам придется поменять планы на ужин и придумать что-нибудь на скорую руку. У нас завтра ранний подъем, нужно будет поработать над стратегией.

Когда Изабель встает, Стеф и моя мама тоже поднимаются. Котенок поднимается следом и обнимает всех на прощание. Видимо, они успели обменяться номерами, поскольку я улавливаю много «напиши мне» и «скоро увидимся». Я даже слышу, как Котенок называет Изабель «Иззи», что весьма странно.

Когда собираюсь обнять маму на прощание, она останавливает меня и просит, чтобы я проводил ее до двери.

Поворачиваюсь к Котенку и прошу:

– Останься здесь. – Я указываю на то самое место, где она сидела, в углу моего U-образного дивана. – На нашем месте, скоро вернусь.

Она ничего не отвечает мне, но послушно опускается обратно и вжимается в угол. Я провожаю остальных, намереваясь как можно быстрее вернуться к Кейтлин.

Как только мы подходим к лифту, мама хватает меня за обе руки и заставляет взглянуть ей в глаза.

– Джеки, эта девочка особенная. Думаю, она много для тебя значит, и могу сказать, что ты тоже много значишь для нее. Но тебе нужно обозначить свои намерения. – Она бросает на меня свой острый материнский взгляд. – Когда Изабель спросила ее, встречаетесь ли вы, Кейтлин задумалась над ответом. Если она тебе нужна, ты должен убедиться, что она это понимает. – Притянув меня еще ниже, мама целует меня в щеку, а затем обхватывает мою голову. – Спокойной ночи, Джеки. Я люблю тебя.

Глава 18

Кейтлин

Сидеть и ждать, когда вернется Джексон, – сущая пытка. Судя по тому, что сказал его тренер, подозреваю, сегодняшний вечер нам придется закончить рано, чтобы завтра утром он был в форме. Однако если это так, то не понимаю, для чего он попросил меня не уходить с остальными. Хорошо, ладно, его желание перекинуться парой слов наедине я могу понять, но зачем просить меня оставаться именно здесь? Времени, чтобы посмотреть фильм, нам все равно не хватит.

Мои размышления прерывает сам Джексон, входящий в комнату. Молчу, пока он обходит диван кругом и садится возле моих ног. Затем поднимает мои лодыжки своими большими руками, пододвигается ближе и опускает мои ноги себе на колени. После откидывается назад, смотрит в потолок и вздыхает.

– Котенок, сегодня все пошло немного… не по сценарию.

Я изо всех сил стараюсь не обращать внимание на прикосновение его теплых ладоней и слушать, что он говорит. Но чувствую их жар даже через джинсы. Он начинает медленно водить рукой вверх-вниз по моей голени, и тепло распространяется. Это всего пара сантиметров. Вверх-вниз, вверх-вниз.

– Мне правда жаль. Не хотелось, чтобы наш вечер прерывался. И уж тем более из-за такого количества нарушителей.

Слыша подобную формулировку, не могу сдержать улыбки.

– Джексон, я прекрасно провела сегодняшний вечер.

Он смотрит мне в глаза, и я надеюсь, что чувствует правдивость моих слов.

– Конечно,я немного расстроена, что мы так мало времени провели наедине, но это было просто замечательно. С удовольствием пообщалась с девочками. Я уже обожаю твою маму. Твоя сестра очень милая, а Иззи – замечательная девушка. У нас возникло небольшое недопонимание вначале, но, думаю, мы можем стать хорошими подругами.

– Хммм…

Боже!Понятия не имею, к чему относится этот раскатистый звук, который Джексон сейчас издал, но он проникает глубоко в меня.

Я усмехаюсь.

– А еще ты теперь должен оплатить мне вечерний макияж. Так что я в полном выигрыше.

– Правда? – переспрашивает Джексон, хоть это и не похоже на вопрос.

Улыбка пропадает с моего лица.

– Кажется, тебе завтра рано вставать.

Джексон согласно кивает.

– Тогда мне пора домой, – вздыхаю я. – В следующий раз можем попробовать устроить нормальное свидание.

Джексон поднимается, и я думаю, что он хочет помочь мне встать. Но вместо того, чтобы протянуть руку, он снова хватает меня за лодыжки и без особых усилий стаскивает с дивана, пока я не оказываюсь лежащей на спине.

Затем Джексон отпускает мои ноги и присаживается сбоку. Очень медленно он склоняется надо мной, ставит одну руку возле моей головы, затем вторую. Переносит свой вес на руки и размещает свое колено между моих ног. Другое он оставляет возле внешней стороны моего бедра, у края дивана. Понятия не имею, когда я успела раздвинуть ноги, но уверена, что это нормальная биологическая реакция на то, что на меня забрался такой мужчина.

Джексон опускается к моему лицу, миллиметр за миллиметром, пока я не чувствую его дыхание на своей коже.

Сейчас мы ближе, чем когда-либо были друг к другу, и мое сердце отчаянно старается вырваться из груди.

Глядя мне прямо в глаза, он произносит:

– Мне сказали, я должен прояснить свои намерения. Это и делаю. Убеждаюсь, что ты точно понимаешь,чего именноя хочу. – Джексон наклоняется еще ниже, и его лицо оказывается рядом с моим, так что теперь он шепчет прямо мне в ухо: – Я сделаю тебя своей, Котенок. Обещаю. Но я не хочу торопиться. Подожду, когда ты будешь готова принять меня.

Его щека касается моей.

Черт. Меня. Побери.

– А что, если я не хочу ждать? Что, если я уже готова?

Мои слова звучат с придыханием, с такой же похотью, какую я и испытываю.

Вместо ответа Джексон вдавливает меня в диван. Он не наваливается всем весом, вероятно, боясь раздавить меня, но я ощущаю каждую частичку его тела, прижатую к моему. Чувствую, как его жар просачивается в меня, как поднимается

Словно испытывая, Джексон слегка покусывает мочку моего уха. И я не в силах сдержаться, поэтому издаю протяжный стон.

Тяжело выдохнув, он еще сильнее прижимается ко мне и теперь оказывается полностью зажатым между моих ног. Все мое тело пульсирует – от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Я слышу хрипловатый шепот Джексона.

– О, Котенок, ты совсем еще не готова ко мне. Со мной нелегко справиться. И как только мы начнем, я уже не смогу сдерживать себя. Но, черт побери, женщина, даже не вздумай заблуждаться, ты – моя.

Он берет меня за руку, помогает подняться и, переплетя свои пальцы с моими, ведет наверх.

Я в полной растерянности. Я заведена так, как, кажется, еще никогда не возбуждалась за всю свою жизнь. Ничто в мире не сравнится с сексуальной энергией, которую излучает этот мужчина.

Все еще не произнося ни слова, я подхватываю свою сумочку и надеваю туфли. Придерживая меня рукой чуть ниже талии, Джексон провожает меня до двери. Когда она открыта и я выхожу за порог, наконец оборачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом.

Джексон подносит ладонь к моей щеке, не давая сбежать, и медленно сокращает расстояние между нами. Его губы так близко к моим, что я могу ощутить его дыхание.

– Думай обо мне сегодня ночью, мой сладкий Котенок. – Его слова едва слышны.

Затем он касается моих губ своими. Так легко, что я даже не уверена, что это произошло на самом деле.

Даже не замечаю, что мои глаза были закрыты, пока Джексон не отступает назад. Я открываю их, потому что не чувствую его теплого тела рядом.

Поднимаю голову и, встретившись с ним взглядом, говорю единственное, что мне удается произнести:

– Доброй ночи, Джексон.

Глава 19

Кейтлин

Застонав, делаю вид, что бросаю ноутбук через всю гостиную, а затем аккуратно кладу его на диван рядом с собой. Я пытаюсь работать, но перечитываю один и тот же абзац уже четыре раза и все еще не могу понять, является ли это незаконченным предложением, неправильным использованием точки с запятой или просто написано на клингонском. Тьфу! Прошлый вечер с Джексоном окончательно вывел мои мозги из строя. То, что от них осталось, выползло из моей головы, спустилось вниз по позвоночнику и сейчас находится где-то рядом с моими яичниками.

Я даже не помню, как мне удалось выйти из здания Джексона прошлой ночью, не говоря уже о том, как добралась домой и легла спать. Поправка: вообще-то, я точно знаю, как уложила себя в постель прошлой ночью.

Скажем так: это включало большое количество воспоминаний вечера, и, когда я проснулась, мои пижамные шорты валялись на полу. Этот чудовищный мужчина совсем лишил меня рассудка. Именно поэтому я сейчас не могу сосредоточиться.

Сегодня я еще не разговаривала, не писала СМС, не отправляла сообщений и не делала чего-либо, связанного с Джексоном. Он определенно «прояснил свои намерения» прошлой ночью, так что теперь я, по крайней мере, уверена, что мы встречаемся. Совершенно уверена. То есть я знаю, что он меня хочет. Он не передал мне записку «Хочешь быть моей девушкой? Отметь: да/нет». Он забрался на меня сверху, прижался своим твердым всем к моему телу, так что… да, я все еще понятия не имею, кто мы друг другу.

Но что я знаю точно – мне нужно больше кофе. Сейчас уже обед, но кофе – мой наркотик в любое время дня и ночи. Если что-то и может помочь мне сосредоточиться, так это сладкий нектар Богов Кофеина. Решив, что без тяжелой артиллерии не обойтись, я достаю свой френч-пресс.

Я нетерпеливо притопываю ногой, ожидая, пока размокнут молотые зерна, когда мой телефон звонит. Взглянув на экран, широко улыбаюсь.

– Привет, Иззи. Как твои дела?

– Привет! Все отлично! Как прошел остаток вечера?

– О… э-э-э… хорошо. Да все было отлично.

Мычу в трубку как идиотка.

Слышу в трубке хихиканье Иззи.

– Значит, отлично, да? – уточняет она.

– Ладно, не отлично! То есть все было хорошо, но я ушла всего через несколько минут после вас.

– Правда? – В голосе Иззи звучат нотки грусти, что очень мило, ведь еще вчера она сама претендовала на свидание с Джексоном.

– Да, нам пришлось прервать вечер из-за его сегодняшнего раннего подъема.

Иззи негромко хмыкает.

– Мне кажется, ты чего-то не договариваешь… но, может быть, расскажешь мне об этом за ужином в четверг? Я поговорила с папой, и он достал нам отличные места на игру в пятницу вечером. Подумала, что было бы здорово, если бы мы поужинали накануне и я познакомилась бы с твоей подругой Меган. Ну если ей вообще это интересно. – Голос Иззи становится неуверенным. – Она без проблем может отказаться, я все пойму. И, конечно, она может пойти на игру, даже если не захочет помогать мне с этим бизнесом.

– Так, подожди, Из, – перебиваю я ее. – Меган полностью за, так что прекрати свои бредни. Я уже написала ей и объяснила ситуацию в общих чертах. Моя подруга всегда за то, чтобы женщины открывали свое дело, так что будет только рада помочь тебе с организационными моментами.

Услышав эту новость, Иззи облегченно выдыхает.

– О, слава богу! Я знаю, что мы заговорили об этом только вчера, но я уже так взволнована! То, что кто-то подскажет мне правильное направление, будет неоценимой помощью.

– Только не хвали ее слишком сильно. Это вскружит ей голову.

– Договорились, – со смехом отвечает Иззи.

– Может, мне узнать, сможет ли Стеф присоединиться к нам за ужином? – спрашиваю я.

– Да, узнай, пожалуйста!

– Супер! Сделаю групповой чат после звонка, чтобы мы определились с местом встречи.

– Спасибо, Кейтлин. Понимаю, что мы только познакомились, но я даже не знаю, как выразить тебе свою благодарность за все, что ты уже сделала для меня. Я твоя должница.

– О, замолкни, это то, что всегда делают друзья. К тому же ты в любой момент можешь достать нам билеты на хоккей. И я не уверена, что хочу знать, сколько стоят эти билеты.

– Достаточнознать правильного человека. Ладно, давай создавай чат. Пока,

Как выяснилось, в четверг все мы оказались свободны, чтобы поужинать, так что решили встретиться в «Молл оф Америка»[7]. Что весьма кстати, поскольку я хочу прикупить еще немного мерча «Буранов», чтобы удивить Джексона. Конечно, мне нравится та кофта, которую он мне подарил, но, если наше знакомство продлится еще хотя бы несколько игр, мне бы хотелось иметь несколько комплектов одежды.

Наконец-то устраиваюсь на диване с ноутбуком на коленях и чашкой уже почти остывшего кофе на столике, когда приходит сообщение. Смирившись с тем, что мне снова придется отвлечься, беру телефон, и у меня учащается сердцебиение, когда вижу, что это Джексон.

Джексон: Котенок, я ловлю себя на том, что ты очень сильно отвлекаешь меня от дел сегодня.

Как мило!

Надеялась, что он хотя бы отчасти будет так же несобран, как и я, после вчерашнего вечера. Это хороший знак.

Я: Правда? Ума не приложу, с чего бы это.

Джексон: Тебе нужно напоминание?

Я: О, кажется, понимаю, о чем именно ты говоришь. Суши были просто бесподобны. Все еще думаю о них!

Джексон: Котенок, не заставляй меня приезжать и стаскивать тебя за ноги. Снова.

Черт! А здесь жарковато, да? Прямо нестерпимая жара. Мне стоит проверить, работает ли мой термостат.

Я: Кажется, припоминаю. Кое-что. Но, честно говоря, не уверена, что расслышала много после того, как ты прикусил меня за ухо.

Джексон: Давай называть это «укусил». Пусть и звучит, скорее, в стиле Майка Тайсона. (А он, к твоему сведению, занимается другим видом спорта.)

Я: Секундочку, что? Ты не боксер? Тогда все отменяется. Нам было хорошо вместе.

Джексон: Тебе повезло, что ты далеко. За такие слова ты бы получила по своей прекрасной заднице.

Я: Неужели? Тогда обязательно повторю их, когда увижу тебя в следующий раз.

Я действительно только что это написала?!

Джексон: Черт возьми, Котенок. Если бы я не садился в самолет, то уже был бы у твоей двери.

Я: Точно, ты летишь в Канаду, да? Вы все успели за утро?

Джексон: Да и да. (Или мне следует написать «конечно и конечно».) Игра завтра вечером.

От осознания того, что его в городе не будет, мне становится немного грустно.

Я: Надеюсь, ты не возражаешь, если приду на вашу пятничную игру? Только что говорила с Иззи – она достала нам билеты.

Джексон: Черт возьми, конечно не возражаю. Мне жизненно необходимо, чтобы мой Котенок болел за меня и мурлыкал, когда забью шайбу.

Джексон: На этом месте я подмигиваю, дважды.

Я: Не знаю, смеяться над этим или рыдать.

Джексон: Никаких рыданий, сладкий Котенок. Только стоны. (Как когда я укусил тебя за ухо.)

Я: Прикусил. И кстати, именно поэтому я совсем не могу работать сегодня.

Джексон: Я знал. Ты пыталась прикинуться крутой, но – видишь? Ты и так отвлекалась.

Я: Да, вали все на меня. Это все я.

Джексон: Ладно, мне пора. Мы взлетаем.

Я: Удачного пути!

Джексон: Будешь смотреть мою игру завтра?

Я: Конечно.

Отложив телефон, понимаю, что у меня ноют щеки. Дотронувшись до своего лица, не знаю, почему я удивлена, обнаружив, что оно застыло в самой широкой улыбке на всем белом свете. И я рада, что сейчас Джексон меня не видит. Уверена, выгляжу как дурочка. Но ничего не могу с собой поделать. Он такой милый. И забавный. И горячий. И в его сообщениях нет грамматических ошибок!

Ладно, мне необходимо отвлечься. Джексон сейчас в самолете, а мне нужно работать. Я рассеянно делаю глоток кофе и корчу гримасу. Он остыл. Черт!

Глава 20

Кейтлин

Я либо гений, либо сумасшедшая, которую следует изолировать от общества. Мы только что расположились в ресторанчике «Северный гриль» в торговом центре «Молл оф Америка». Мы все появились одновременно, только с разных сторон, так что знакомство прошло быстро.

Меган – единственная новенькая в нашей компании, но она такая общительная, что сразу же вписалась в коллектив. И меня совершенно не беспокоит мысль, что Иззи и Меган будут работать вместе; они станут просто идеальной командой прекрасных ботаников. А вот Меган и Стеф вместе могут стать настоящим ураганом разрушительной силы. Они обе такие энергичные, что мне даже интересно, как долго они смогут подпитывать друг друга.

Разговор в компании стоит непринужденный. Уровень возбуждения, излучаемый нашим столиком, привлекает дополнительное внимание, но полагаю, наша энергетика достаточно яростная, чтобы пара глазеющих на нас парней в баре держалась подальше. Поскольку за этим столиком нет ни одного обручального кольца, нам нужно источать «отвали-флюиды», потому что сегодня речь идет о единении, а не о парнях.

Парнях.Боже, не могу перестать думать о Джексоне! Вчера вечером сидела дома и впервые в жизни смотрела хоккейный матч по телевизору. И это было так же напряженно, как и когда я ходила на стадион лично. Никогда никому не признаюсь в этом, но я надела его майку при просмотре. Не из какого-то суеверия, а просто потому, что мне этого захотелось. А еще испытывала искушение позвонить Мэри, чтобы она успокоила меня своей болтовней, как это происходило до того, как я узнала, что она мама Джексона. Но не стала звонить. Мне показалось, это слишком по-маньячески – звонить маме своего возможного парня в самом начале наших возможных отношений.

Как и в предыдущий раз, мне было не о чем беспокоиться. «Бураны» выиграли, а Джексон играл великолепно. Я поняла это потому, что все выглядело так, будто он играет хорошо, дикторы постоянно произносили его имя и хвалили то егодвижения,то егопередачу. Как и в прошлый раз, я им гордилась. Все еще жду от Джексона чего-нибудь, что сделает его более похожим на обычного человека. Приблизит к простым смертным. Но пока что он кажется слишком идеальным. Как будто я что-то упускаю из виду.

Не зная, насколько он будет занят сразу после матча, примерно через час после его окончания я отправила ему сообщение и поздравила с победой. К моему удивлению и замершему пульсу, Джексон ответил, что позвонит мне. Я буду вечно благодарна за то, что это оказался обычный звонок, а не видеосвязь, потому что покраснела до корней волос, как только услышала его голос. К тому же я уже была в пижаме. То есть без лифчика, без макияжа и с растрепанной прической.

Наш разговор был коротким, поскольку Джексон как раз собирался запрыгнуть в автобус, чтобы успеть на самолет и вернуться домой. Он сказал, что позвонил потому, что это

Не знаю, чем занимался он сегодня, но сказал, что мама уже предупредила его о том, что я буду гулять с девочками и что ему нужно будет оставить меня в покое в этот вечер. Я отчаянно хочу увидеть его снова, но благодарна ему за то, что он не пытается прервать наш девичник. Не знаю, смогла бы я устоять перед искушением, если бы Джексон попытался сманить меня, ведь проводить время с друзьями очень важно.

– А это то, что я называю кататонической Кейтлин[8], – доносятся ко мне слова Меган.

– Что? – Понимаю, что отвлеклась, и замечаю на себе три пары глаз. Меган выглядит особенно самодовольной, поэтому я парирую ее с ложной самоуверенностью. – Я не кататоническая. Я в моменте. Супердзен.

Меган закатывает глаза.

– Ты не одурачишь этой ерундой даже девчонок. Уверена, даже тот дедуля с выключенным слуховым аппаратом, чтобы не слышать свою невестку, может расслышать притворство в твоем голосе.

Я ничего не могу с собой поделать. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на угловой столик. Разумеется, там оказывается большая компания людей – со стариком, настолько сосредоточенным на своей еде, что он даже не обращает внимания на машущие перед ним руки молодой женщины, громко обращающейся к нему. У Меган нет возможности доказать свою теорию о слуховом аппарате, но я склоняюсь к тому, что она права.

Я качаю головой и замечаю, что не единственная, кто посмотрел в ту сторону. Похоже, Иззи искренне беспокоится об этом дедушке.

– Влюбомслучае… – Меган растягивает слова: – Ты явно грезила о Джексоне. – Метнув взгляд на Стеф, Меган интересуется: – Тебе не противно слушать, что твой брат может представлять любовный интерес?

Стеф корчит гримасу.

– Любовный интерес? Как скажешь, бабуля.

Меган смеется.

– Ты поняла, что я имею в виду. Что он сексуальный.

– Меня это не беспокоит до тех пор, пока ты снова не назовешь егосексуальным,– вздрагивает Стеф, а затем она поворачивается ко мне. – Я имею в виду, если вы, ребята, займетесьоральнымсексом, то я точно не хочу знать подробностей, но ты можешь сказать «у нас был секс». Это я смогу пережить.

Меган усмехается. Иззи хихикает. Я краснею.

Качаю головой.

– Девчонки, вы не в себе. И нет, мы не занимались оральным сексом. Или каким-либо еще. Мы даже еще не целовались по-настоящему.

Это вызывает реакцию. Хор: «Секунду, что?», «Правда?» и «Да как такое возможно?!»

Я сползаю в своем кресле.

– Честно говоря, он просто издевается. Если он в ближайшее время не прекратит свои игры, то мои яйца посинеют. Моя матка. Вы поняли. – Я оглядываюсь. – Прости за подробности, Стеф.

Она пожимает плечами.

– Не извиняйся. Черт, мне кажется, что сейчас я должна извиняться от имени всей семьи Вайлдер. О чем он думает?

– Да, какого черта? – вставляет Меган.

– Очевидно же, что ты ему нравишься, – добавляет Иззи, похоже, пытаясь меня подбодрить. – Это видно по тому, как он ведет себя рядом с тобой.

Меган хмыкает.

– Что же произошло тем вечером после того, как все ушли? Иззи сказала, что ты осталась у него.

Я бросаю на Иззи удивленный взгляд – когда это она успела рассказать им? Меган смеется.

– Ага! Сказала же, что это была кататоническая Кейтлин. Если бы ты слушала, то услышала бы, как Иззи это рассказывала.

– Ладно, ладно. Я осталась в кинотеатре, а Джексон пошел всех провожать. Потом он вернулся, мы немного посидели и поговорили о том, что еще один вечер пошел не по плану. – Я делаю паузу, не совсем понимая, как объяснить то, что произошло между нами потом, особенно в присутствии Стеф.

– Выкладывай, женщина! – Меган наклоняется ко мне через стол, явно сгорая от нетерпения.

– В общем… он как бы стянул меня вниз.

– Стянул тебя вниз? – переспрашивает Иззи.

Боже, почему она должна выглядеть так невинно, когда спрашивает об этом?

– Да.

Стеф разражается смехом.

– О боже, просто объясни, что, черт возьми, у вас произошло! Из-за того, как ты краснеешь и придаешь этому слишком большое значение, у меня разыгралось воображение! Мы уже в курсе, что вы не целовались, так что выкладывай!

– Ладно! Хорошо! – Я решаю не отрывать свой взгляд от стола и говорю так быстро, насколько это возможно. – Он встал, чтобы уйти, но потом схватил меня за лодыжки и потянул вниз, и я оказалась на спине. Затем забрался на меня сверху и, пока я была обездвижена, начал шептать мне на ухо о том, что он хочет прояснить свои намерения. И что он сделает менясвоей,но я еще не готова к этому, потому что с ним нелегко справиться.

За нашим столом повисает такая тишина, что, кажется, где-то вдали застрекоталисверчки.

Я перевожу взгляд и вижу, что все трое смотрят на меня выпучив глаза. С открытыми ртами.

Меган первой приходит в себя.

– Черт побери, это так сексуально!

Иззи откашливается.

– Мне хотелось бы, чтобы меня затошнило, но, должна признать, это отличный ход с его стороны, – нехотя произносит Стеф.

– Это был не первый раз, когда он приблизился ко мне. Но, черт возьми, когда залез на меня – первый.

– Стеф, прикрой-ка уши, – просит Меган, и я боюсь вопроса, который прозвучит из ее уст следующим. Стеф не реагирует, но Меган все равно продолжает: – Значит, ты пощупала его инвентарь? – Она вздергивает брови вверх.

Стеф закрывает лицо руками, заходясь в смехе, а я краснею еще сильнее.

– Это значит «да»? – не отстает Меган. – Я пропущу все последующие вопросы, учитывая нашу компанию, но не думай, что я забуду спросить попозже.

– Не могу дождаться, – отвечаю я тоном, который подразумевает, что действительно хочу этого.

Мы обе знаем, что я расскажу ей все в подробностях. Мужчины, похоже, правда не понимают, что женщины рассказывают друг другу все.Вообще все.Парни хвастают своим сексуальным актом в общих словах: «Я ей засадил, она мне отсосала». Но женщины описывают каждую мелочь. Яркость, точность, детали. У меня есть довольно

– А теперь мы переписываемся и разговариваем по телефону. – Я вздыхаю. – Надеюсь, завтра после игры у меня будет шанс увидеться с ним. Может быть, даже поцелуемся. В смысле, он вроде как уже целовал меня на прощание. Но это был настолько легкий поцелуй, что его вряд ли можно считать таковым, – рассказываю я. – Это все новости, которые у меня есть на данный момент. Но обещаю держать вас в курсе, если случится что-нибудь значительное.

Надеюсь, что теперь мы сможем перевести разговор с Джексона на что-нибудь другое.

И мой план срабатывает – остаток ужина проходит за другими темами. Когда мы заканчиваем, еще раз напоминаю, что хочу поискать мерч «Буранов», и Иззи говорит, что знает идеальный для этого магазин.

И мы идем по широкому проходу торгового центра небольшой группкой, болтая между собой.

Стеф шагает рядом со мной, поэтому я слышу, как она чертыхается себе под нос прямо перед тем, как нас окликает голос впереди:

– Стеф, это ты?

Я вижу потрясающую рыжеволосую девушку. Серьезно, она выглядит так, будто сошла с обложки журнала. Модельного роста, и даже чуть выше, поскольку на ней туфли на шпильках. Кто вообще, черт возьми, надевает туфли на шпильках в торговый центр?Волосы отлично выпрямлены, лицо идеально ухоженно, а сиськи на болезненно худом теле никак не могут оказаться настоящими. Она просто сногсшибательна. Если вы любитель рыженьких Барби, конечно.

– Так рада тебя видеть, – приветствует Стеф загадочная незнакомка. – Как дела у Джексона?

И все. Я сразу ее ненавижу.

Тот факт, что эта куколка спрашивает о Джексоне, заставляет стерву во мне насторожиться.

– Привет, Лейси. – Мне даже не нужно смотреть на Стеф, чтобы понять, что ее улыбка откровенно натянутая. – У Джексона все очень и очень хорошо. Кстати, это его девушка – Кейтлин. – Стеф жестом указывает на меня.

Стараюсь выглядеть как можно более бесстрастной, хотя мне хочется и струсить, и выцарапать глаза этой Лейси одновременно. Девушка бросает на меня выразительный взгляд, и ее улыбка превращается в усмешку. Она явноневпечатлена. Черт, я и сама-то не очень впечатлена собой, находясь рядом с ней.

– Приятно было увидеться с тобой, но нам пора, – произносит Стеф и тут же устремляется вперед, увлекая меня за собой.

Мы несколько минут молча идем, пока не оказываемся возле магазина, который искали.

Я торможу Стеф на входе:

– Эм, не хочешь объяснить, что это было?

– Да, – поддерживает Меган. – Кто эта пластиковая сучка?

Я улыбаюсь против воли; она попала в самую точку с характеристикой.

Стеф на мгновение стискивает зубы.

– Эта пластиковая сучка – Лейси. Бывшая Джексона. И она ужасна. Мы все ее ненавидим. Конец истории.

Его бывшая. Она сказала «бывшая», а не«однаиз бывших». Значит, это было что-то значимое. Но точно так же, как я не хочу узнавать о жизни Джексона из интернета, я не хочу узнавать о ней и от его семьи. Я решаю сконцентрировать внимание на том, что эта Лейси – его бывшая, а не нынешняя. Она, может, и похожа на секс-куклу, но сейчас Джексон не с ней.

– Понятно, – киваю я.

– Понятно? – переспрашивает Стеф, не веря, что я не стану выпытывать подробности.

– Да. И спасибо, что представила меня его девушкой. Возможно, технически это не так, но видеть выражение ужаса на ее лице было бесценно.

Стеф улыбается.

– Для полного эффекта мне оставалось разве что двинуть ей по сиськам. Ну или выбить одну из этих нелепых туфель из-под нее.

Даже Иззи не остается в стороне:

– Это были довольно непрактичные туфли для прогулки по торговому центру.

– Да, но держу пари – они прекрасно подходят для того, чтобы насаживать на них кроликов, словно на шампур, и жарить на огне. – Стеф корчит гримасу от собственного же комментария. – Ладно, я все. Сегодня Лейси больше не получит моего внимания. Она тупая шлюха, и мне жаль, что вам пришлось с ней познакомиться. А теперь – за покупками.

Наконец осматриваю магазин и улыбаюсь – определенно выберу здесь несколько вещей для себя.

Пока мы идем к секции «Буранов», я клянусь себе выбросить Лейси из головы. Мы не могли бы быть еще более разными, даже если бы попытались, это трудно отрицать. Но теперь они больше не вместе.

И Джексон обещал, что скоро он сделает ко мне еще один шаг.

Глава 21

Кейтлин

– Иззи, сейчас ты мой самый любимый человек – это самые лучшие места на свете! – Даже не пытаюсь скрыть восторга, когда опускаюсь на свое сиденье.

– Я решила не обижаться на это, – пожимает плечами Меган, – так как мне досталось самое лучшее место из нас четверых.

Места, которые раздобыла для нас Иззи, находятся прямо за скамейкой игроков «Буранов». Блиндажом? Нет, точно скамейкой. Уверена, это называется так. Спрошу Джексона попозже. Мне приходится пообещать себе, что отсюда я буду смотреть игру, а не пялиться в затылок Джексона, если он вдруг окажется на скамейке.Да, звучит логично, это определенно скамейка. Наши места очень крутые, но кроме этого – они самые крайние в ряду и располагаются рядом с коридором, по которому перемещаются хоккеисты, когда выходят на лед и покидают его.

Поскольку это первая игра Меган, а я предположительно буду посещать и другие матчи, мы все сошлись во мнениях, что место у перил нужно отдать ей, чтобы она смогла – цитирую – «получить все гребаные «дай пять» от каждого гребаного красавчика». В этот подсчет она включила обе команды. По словам Меган, сексуальность не знает географических ограничений, так что она не станет ограничивать себя из-за нашего заблуждающегося американского фанатизма. Чего Меган, похоже, не знает, так это того, что мимо нее пройдет только наша команда, поскольку у другой, очевидно, имеются свои собственные рампы.

Итак, Меган расположилась у прохода, рядом с ней села Иззи, потом Стеф и в конце нашей маленькой четверки – я. Справа от меня сидит компания шумных парней студенческого возраста, все в мерче «Буранов» и с разрисованными лицами. Они выглядят готовыми пить на протяжении всей игры и, вероятно, будут

Мы снова на три ряда выше арены. Высота дает нам хороший обзор на лед, но при этом мы находимся достаточно близко к игрокам, чтобы разглядеть пот на их лицах. Иззи сообщила нам о местах только вчера вечером, поэтому, когда Джексон написал мне утром, я подробно объяснила ему, где нас искать.

Надеюсь, когда он увидит меня, ему понравится мой новый наряд и он не расстроится, что я не надела его кофту. Одежда, которая будет на мне сегодня, – это приталенная рубашка серого цвета с длинными рукавами и надписью: «Вайлдер» на спине и логотипом «Буранов» в виде штормового облака на груди. У нее глубокий V-образный вырез, который, если можно так выразиться, делает мое декольте неотразимым. Больше всего мне нравится, что рукава этой рубашки доходят до середины ладони и имеют маленькие отверстия для больших пальцев. Это забавная деталь в целом, но сегодня она особенно кстати, поскольку еще я купила пару совершенно очаровательных вязаных варежек. Они синего и зеленого цветов с вышивкой «Бураны» на одной руке и аббревиатурой штата Миннесота – на другой. Продев большие пальцы в отверстия, я легко могу заправить рукава в варежки.

Мои волосы снова распущены, так как долго раздумывала, стоит ли мне надевать шапку с помпоном, подходящую к варежкам. Однако после слишком затянувшихся внутренних дебатов все-таки решила оставить шапку дома.

Это вы еще моих трусиков с надписью: «Самая преданная фанатка» не видели! Их откопала Меган, и когда я отказалась их покупать, она купила их сама, взяв с меня обещание, что я надену их сегодня вечером. Я даже не сомневаюсь, что они так и останутся незамеченными под моими джинсами, но сама мысль о них заставляет меня чувствовать себя немного развратной.

Понятия не имею, как семьи игроков справляются с этим ожиданием перед играми, потому что меня оно просто убивает. Я напряженно дергаю за торчащую ниточку внутри одной из моих варежек, и если не остановлюсь в ближайшее время, то она, скорее всего, распустится на моток ниток. К счастью, свет приглушается, и начинается безумие церемонии открытия. В первый раз, когда пришла на матч одна, я была в недоумении, поэтому отлично, что сейчас со мной подруги.

Музыка, световое шоу и чокнутый диктор совсем не дают мне расслабиться, и если бы я была хоккеистом, то ни за что не смогла бы сосредоточиться на игре, но, полагаю, они уже привыкли ко всему этому.

Когда «Бураны» начинают выходить на лед по проходу, мы уже ждем их.

Я нахожусь всего в трех местах от перил, но – поскольку все стоят – не вижу, кто именно проходит мимо нас. Что вижу отчетливо, так это задницу Меган, поскольку она почти полностью перегнулась через перила в надежде получить свои желанные «дай пять» от красавчиков. Сегодня утром я случайно сказала Джексону об этом фетише Меган, поэтому неудивительно, что почти вся команда задевает ее руку. Не уверена, можно ли назвать ее вопли приветственными или она просто кричит во всю глотку. В любом случае Меган определенно наслаждается собой в этот момент.

Когда последний хоккеист пролетает мимо, задев ее руку, она орет:

– Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ДЖЕКСОН ВАЙЛДЕР!

Я знаю, что это был не Джексон, потому что сразу же увидела его, как только он вышел на лед. Но, похоже, Меган просто догадалась, кому она обязана своим взаимодействием с красавчиками. И она полюбила бы его еще сильнее, если бы он обеспечил ее тем же самым после игры. Я фыркаю про себя. Словно услышав мои мысли, Меган привлекает мое внимание и показывает два больших пальца в дополнение к своей широкой ухмылке.

Парни справа от меня оказываются действительно очень шумной компанией, как я и предполагала. Но все немного успокаиваются, как только начинает играть гимн. И когда команды собираются для последнего слова перед началом игры, Джексон поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.

Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу. Не задумываясь, посылаю ему воздушный поцелуй. Он улыбается в ответ.

А я таю.

Глава 22

Кейтлин

В начале второго периода команды играют вничью, счет – 1:1. Джексон, разумеется, играет блестяще. Я делаю все возможное, чтобы не захлебнуться слюной каждый раз, как он проезжает мимо. Знаю, что это должно быть противно – смотреть, как по его лицу стекает пот, когда он покидает лед, но нет, вовсе не противно, а даже наоборот – вызывает противоположные эмоции. Это чертовски сексуально, потому что я знаю, что пот – результат тяжелого труда и его таланта. А мысли о его напряженных мускулах заставляют вспоминать о нашей последней встрече и о том, как он навалился на меня всеми этими мышцами.

Стеф рядом со мной визжит за мгновение до того, как Джексон отбрасывает противника на стекло недалеко от наших мест.

Толпа разражается радостными криками, когда он отбирает шайбу и передает ее Люку. Люк сразу же бросается к воротам, и это заставляет всех вскочить на ноги. Джексон несется вслед за Люком, а с другой стороны к ним присоединяется еще один «Буран», и вместе они образуют наконечник стрелы. Люк передает шайбу тому незнакомому мне парню, который делает вид, что бьет в ворота, но на самом деле возвращает шайбу обратно Джексону так быстро, что я даже не успеваю этого увидеть.

В мгновение ока Джексон оказывается у ворот и пробрасывает шайбу мимо конька вратаря прямо в угол.

И я охреневаю. Стеф охреневает. Парни возле меня охреневают. Практически вся арена коллективно охреневает.

Рев болельщиков становится неимоверным, и я ощущаю, как на мои глаза наворачиваются слезы. Прямо сейчас я так счастлива за Джексона. Знаю, что время, которое мы провели вместе, измеряется лишь часами, а не неделями или хотя бы днями, но я чувствую, будто хорошо его знаю. Будто очень хорошо понимаю, какой Джексон настоящий. Он ставит в списке своих приоритетов на первое место семью и свои обязанности. Он веселый, добрый, обаятельный, сексуальный, как сам дьявол, и – к моему полному восторгу – у него все же есть темные пятна в биографии. Кроме того, он очень талантливый профессиональный хоккеист, которого обожают тысячи поклонников и поклонниц. Я даже не могу представить, каково это – быть им в этот момент. Но он это заслужил.

Поворачиваюсь к Стеф так же, как

Когда толпа утихает, команды снова собираются вместе и делают то, что всегда там делают в эти моменты. Пока мы ждем, на большом экране показывают мое самое любимое – камеру поцелуев. Всю жизнь папа таскал меня с собой на бейсбольные матчи, и я всегда с нетерпением ожидала эту часть. Я никогда сама в нее не попадала. Просто это так здорово смотреть, как краснеют влюбленные, или папы чмокают своих маленьких детей, или вовсю целуются пожилые пары.

Я вижу, как улыбающийся с экрана пятилетний мальчик целует в щеку свою младшую сестру. Толпа издает синхронный умилительный вздох, а затем камера переключается на следующую пару. Они целуются очень-очень долго, прежде чем камера переключается дальше. Только эта пара не начинает целоваться. Они просто сидят и смотрят на экран.

Секундочку… Это же я!

Требуется время, чтобы понять, что камера сфокусировалась на мне и громком парне из студенческого братства, сидящем рядом. Всегда было интересно, как люди, которые смотрят на экран, могут так долго не реагировать, когда видят там себя. А теперь я поняла.

На изображении, обращенном ко мне, вижу, что мой сосед смотрит на меня с надеждой. С видом оленя, выскочившего на дорогу в свете фар, торопливо поворачиваю к нему голову, а потом снова смотрю в камеру и отрицательно качаю головой. Слышу в толпе несколько смешков, но, к счастью, мы пропадаем с экрана, поскольку судья возвращает шайбу в игру.

Бросаю еще один взгляд на студента по соседству, и теперь он улыбается мне во весь рот. Его друзья смеются, а тот, что рядом, похлопывает его по спине, словно утешая.

– Постараюсь не принимать это на свой счет. – Он кладет руку на свою грудь. – Тебе не нужно так пугаться поцелуя со мной.

– Прости. – Хотя на самом деле мнени каплине жаль. – Мне всегда было интересно, что случится, если они покажут людей, которые не знают друг друга. Теперь я понимаю.

– Если нас покажут снова, можем притвориться, что мы все же знакомы, – предлагает он с явной усмешкой.

– Спасибо, но не думаю, что нам стоит об этом беспокоиться.

– Обещаю не кусаться. Даже если это твоя фишка, она не подходит для камеры поцелуев.

Понимаю, что он пытается пошутить. Но сейчас просто ведет себя как чудик. Чувствую от него запах пива, и он, может быть, и симпатичный, но он все равно не Джексон Вайлдер. Так что, даже если бы я и была здесь не ради другого мужчины, я бы ни за что не стала целоваться с ним для камеры поцелуев. Это дерьмо остается в интернете навсегда. И мой отказ целовать еготожеостанется там. Неважно, все равно это лучше, чем позволить ему засунуть свой пивной язык мне в рот. Гадость! Я дарю ему полуулыбку и поворачиваюсь обратно к арене.

Прошло уже несколько минут, и команды снова берут паузу для тайм-аута. К моему ужасу, а не ликованию в этот раз на большом экране снова появляется камера поцелуев. И первое изображение, которое она показывает, – снова я и студент.

Черт!

Опять качаю головой и, показывая большим пальцем на своего соседа, одними губами произношу: «Я его не знаю». На случай, если возникнут какие-либо вопросы. Камера сдается и находит другую пару. Студент наклоняется ко мне.

– Да ладно тебе. У тебя что, есть парень или типа того?

– Да.

Я почти уверена, что он есть, но, думаю, в данном случае ответом должно быть безоговорочное «да».

– Ну, к счастью для меня, он отправил тебя сегодня с подружками. Он не узнает об этом.

– Чувак! – Я наконец-то поворачиваюсь к нему.

Ради бога. Если тебе необходимо сегодня развести кого-то на поцелуй, то прекрати пытаться. Но пьяный идиот не понимает, что эту битву ему не выиграть.

Камера поцелуев возвращается к нам.

Дважды черт!

И меня переполняет смесь смущения и гнева, когда я смотрю на экран и вижу, что студент тянется ко мне своими вытянутыми губами.

Прежде чем я успеваю придумать, как выйти из этой ситуации, в нашей секции раздается громкий грохот.

Прямо перед нами, у стены позади скамейки, со снятым шлемом в руках стоит Джексон. Прямо на том месте, где он с силой врезал по стеклу. И он смотрит на студента возле меня убийственным взглядом.

Я почти слышу слова, которые срываются с его губ: «Отвали. От нее. Нахрен».

Парень внезапно садится прямо, прижавшись спиной к спинке сиденья, будто его только что толкнули в грудь. Лицо становится бледным, а губы больше не вытягиваются. Скорее он шлепает ими, словно пойманная рыба.

Джексон переводит взгляд на меня. Он задерживает его ненадолго, а затем подмигивает и разворачивается, чтобы вернуться к команде. А я пытаюсь унять встревоженных шмелей в своем животе.

Я так увлеклась нашим кратким переглядыванием, что не совсем уверена, что именно запечатлели камеры или как отреагировала на происходящее толпа. Но спустя несколько секунд тишины все друзья студентика чуть не падают от смеха со своих мест. А мне приходится прикусить губу, чтобы хоть как-то сдержать улыбку.

– Твою мать, это было так сексуально! – восклицает Меган, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть на меня. – Прости, куколка, но я только что возбудилась от твоего мужчины.

Дама в ряду перед нами оборачивается.

– Я тоже.

Меган дает ей пять.

– О, эм… – Серьезно, что, черт возьми, я должна ответить на это?

Похоже, мой сосед возвращает себе часть своей храбрости, потому что хлопает меня по плечу.

– Вау… так ты встречаешься с Джексоном Вайлдером?

Взгляд, который он адресует мне, полон благоговения.

– Да.

Взгляд, который я бросаю на него, полон выражения «ты придурок».

– Значит, твой парень узнал бы, если бы я тебя поцеловал.

– Когда девушка говорит, что не хочет целоваться, ты должен уважать ее решение, независимо ни от чего.

На его лице наконец-то появляется выражение сожаления.

– Ты права. Извини.

Я вздыхаю. Возможно, мне стоит развить эту тему, но он, кажется, и так достаточно уже наказан.

– Просто не делай так больше.

– Согласен. Но было бы круто рассказать, что меня ударил сам Джексон Вайлдер.

Я улыбаюсь.

– Если бы ты на самом деле попытался

Он корчит гримасу.

– Апотомбы и Джексон Вайлдер.

Я улыбаюсь и опускаю глаза.

– Ладно, ты права. – Студент решительно кивает. – Извини за все это.

Один из его друзей наклоняется ближе и восклицает:

– Если тебя это утешит, то, уверен, это дерьмо будут крутить по спортивному каналу всю неделю! – Он смеется и хлопает моего соседа по колену. – Чувак, ты выглядел так, будто готов был обмочиться!

О, похоже,этобудут мои пятнадцать минут радости.

Когда шайба снова возвращается в игру, мое внимание переключается на арену. Джексон украдкой продолжает бросать взгляды в нашу сторону. Подозреваю, хочет убедиться, что этот парень больше не пытается меня лапать. Я закатываю глаза. Это мило, но немного чересчур. Особенно учитывая, что Джексон в данный момент играет на арене и мало что может с этим поделать.

К счастью, наконец-то начинаю понимать правила хоккея. Я многого еще не знаю, но какие-то основы начала усваивать. Например, когда шайба залетает в сетку, то толпа беснуется. Если вратарь ловит шайбу, толпа беснуется. Игроки делают что угодно – и толпа беснуется. Я вижу, что вратарские шлемы выглядят круто, но понятия не имею, что такое «офсайд». Что-то плохое, судя по всему. А термин «проброс» совсем не относится к подбрасыванию.

Мой любимый момент – постоянные вбрасывания или роняния шайбы. Иногда для этого напротив парня из другой команды встает сам Джексон. И наблюдать за его напором в такие моменты очень волнительно.

Словно мои мысли материализовались. Я вижу, как Джексон подъезжает, чтобы разыграть вбрасывание шайбы. Два соперничающих игрока останавливаются не более чем в паре метров друг от друга. Им приходится пригнуться, чтобы занять позицию, и мне кажется, будто другой хоккеист что-то говорит Джексону.

Вижу, как Джексон слегка наклоняет голову, будто то, что услышал, не понравилось. И прежде чем я успеваю спросить Стеф, что происходит, Джексон роняет клюшку и бьет другого парня прямо в лицо.

Парень едва не падает, но восстанавливает равновесие и бросается на Джексона. Возле двоих сцепившихся внезапно оказываются судья и несколько других игроков. Я предполагаю, что они должны были разнять драку, но понимаю, что с обеих сторон летят все новые и новые удары.О боже, а это вообще нормально?

Вскакиваю на ноги, словно это даст мне лучшее представление о том, что, черт возьми, сейчас происходит. Я уже даже не могу вычленить Джексона из этой растущей массы тел.

Мои руки прижимаются ко рту, и, кажется, я задерживаю дыхание. Чувствую, что все вокруг меня тоже встают, но не могу оторвать взгляд ото льда. Кажется, толпа… аплодирует? Какого черта! Как они могут ликовать прямо сейчас? Это же ужасно!

К потасовке подъезжают оставшиеся судьи и игроки, чтобы разнять дерущихся. Лед усеян шлемами, перчатками и клюшками. Толпа все еще шумит, но я чувствую, что вот-вот разрыдаюсь.

Наконец мне удается разглядеть Джексона. Он хмурит брови, часть его щеки над бородой выглядит красной, но крови не вижу.

Погодите-ка. Замечаю, что его перчатки отсутствуют, а костяшки пальцев в крови. Я втягиваю воздух.

Судья ведет Джексона через всю площадку к штрафному боксу, а остальные игроки тем временем собирают свое разбросанное снаряжение. Я почти уверена, что вижу парня, на которого бросился Джексон, поскольку он единственный, кому обработали лицо. Похоже, у него рассечена губа. Возможно, именно эта кровь на руках Джексона, а значит, она не его.

Поверить не могу, что Джексон только что устроил драку посреди матча! Даже будучи новичком в хоккее, понимаю, что драки на льду – это нечто из ряда вон выходящее. Но я была совершенно не готова к подобному размаху. Тем более что это начнет Джексон!

Штрафной бокс находится прямо напротив наших мест, поэтому я вижу, как за ним закрывается дверь, а потом он садится на скамью. Зная, где меня искать, его глаза поднимаются и встречаются с моими.

Я все еще стою, все еще закрываю рот руками и уверена, что мои глаза все еще безумны.

Заметив мое состояние, Джексон приподнимает уголок рта в полуулыбке.

И это выбивает меня из колеи. Если он улыбается, значит, с ним все в порядке. Я опускаю руки, качаю головой и сажусь на свое место. Стеф приобнимает меня за плечи и прижимает к себе.

– Черт побери, это было мощно, – шепчет она.

У меня так пересохло во рту, что я просто киваю в ответ.

– За все годы, что Джексон играет в хоккей, я видела только пару раз, когда он ввязывался в драку. – Стеф говорит будто сама с собой, хотя ее рука по-прежнему обнимает меня. – Но яникогдане видела, чтобы он ее затевал. Интересно, что сказал ему тот другой?

Сделав глоток воды, я произношу:

– Что теперь с ним будет?

Стеф пожимает плечами.

– Получит пятиминутный штраф, не более того.

– Понятно.

Выдохнув, выпрямляюсь на своем месте, и Стеф убирает руку. Услышав что-то, напоминающее молитву, оглядываюсь и вижу, что студент возле меня крестится.

Глава 23

Кейтлин

Оставшаяся часть игры прошла как в тумане. До конца третьего периода осталась всего минута, и обе команды успели забить по шайбе, сохранив преимущество «Буранов» в одно очко. Стеф переписывается с мамой. Они собираются встретиться после игры, чтобы выпить. Меня тоже пригласили, но сегодня я планирую поехать домой. После такого стресса мне нужно хорошенько выспаться. И, вероятно, гребаный ксанакс. Не то чтобы он у меня был.

За последние двадцать четыре часа Меган и Иззи быстро сдружились. Я уловила некоторые их фразы, и похоже, что в эти выходные они собираются встретиться, чтобы обсудить какие-то рабочие вопросы. Я рада, что Иззи и Стеф стали частью нашего женского отряда. Знаю, это немного странно – дружить с сестрой парня, когда вы только познакомились, но не сказать, что все остальное у нас как у нормальных людей. А учитывая, что я уже знакома с его мамой, общение с его сестрой не кажется мне чем-то таким необычным. Очевидно, я возлагаю слишком большие надежды на нас с Джексоном, но – даже если у нас ничего не получится в долгосрочной перспективе – надеюсь, со Стеф сможем остаться друзьями.

Планируем встретиться на следующей неделе, и вот – звучит финальный гудок, и игра окончена.

Мы снова стоим и аплодируем, когда игроки начинают покидать лед и спускаться по пролету мимо Меган, направляясь в раздевалку.

Я слежу за

Притормозив, Джексон отдает свою клюшку маленькому мальчику в первом ряду. Даже с моего плохого ракурса я вижу, что ребенок в восторге от такого неожиданного подарка. Не разрывая зрительного контакта со мной, Джексон роняет перчатки на землю и взъерошивает волосы ребенка.

Сделав еще один шаг вперед, он снимает шлем и тоже бросает его на пол.

Я не знаю, как понимать выражение лица Джексона, но мое сердце бьется с бешеной скоростью. Еще один шаг, и он доходит до нашего ряда.

Он тянется вверх, кладет руку на перила рядом с Меган, цепляется коньком за опорную перекладину и подтягивается.

И вот он уже там. Стоит у края нашего ряда и смотрит на меня.

– Иди сюда, Котенок. – Его голос полон едва сдерживаемого напряжения.

Девочки прижимаются к своим местам, освобождая мне место для прохода. Шаткими шагами и с учащенным пульсом подхожу ближе.

Я все еще нахожусь в полуметре от Джексона, когда он начинает проявлять нетерпение и рычит:

– Ближе.

И я иду ближе.

Правой рукой он держится за перила, но его левая рука тянется ко мне и обвивает мою шею.

Притягивая меня к себе, Джексон шепчет:

– Ближе.

Я подхожу к перилам вплотную.

И Джексон сокращает расстояние между нами, прижимаясь своими губами к моим. Крепко.

Мое тело вздрагивает от его прикосновения, а его хватка на моей шее становится крепче. Руки поднимаются сами собой и хватаются за переднюю часть его кофты, еще больше притягивая его ко мне.

Поцелуй Джексона становится жарче. Я запрокидываю голову.

Его язык касается моих губ. И я замираю от восторга.

Толпа сходит с ума.

Прервав наш поцелуй, Джексон отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом.

– На случай, если у кого-то возникнет вопрос, с кем ты должна целоваться, – ухмыляется он. – Подожди меня у раздевалки. Изабель тебя проводит.

А потом Джексон исчезает из виду, прежде чем я вспоминаю, что мне необходимо дышать.

– О Святые Боги Горячих Парней! – кричит Меган, выводя меня из оцепенения. – Это была самая сексуальная сцена, которую я когда-либо видела. – Она обмахивается руками. – Лучше любого порно. К черту, теперь я буду смотреть этот ролик в качестве порно.

Иззи хихикает, а Стеф стонет.

Глава 24

Джексон

Я так влип в эту девушку. Наконец-то прижался губами к ее губам – всего на пять секунд, но это было гораздо ярче, чем я мог себе представить. У меня даже не было возможности распробовать ее вкус, но ощущение ее губ уже навсегда останется в моей памяти.

Хотел бы я растянуть этот поцелуй на более длительное время, однако знал, что все камеры будут направлены только на нас. И, черт побери, я должен был хотя бы предупредить ее о том, что свидание со мной может вызвать шумиху. Но я же не ожидал, что сегодняшний вечер пройдет именно так.

Взволнует ли ее тот факт, что видео с нашим поцелуем станет вирусным?Дерьмо!Ну, по крайней мере, если она не была уверена в моих намерениях раньше, то теперь они должны были стать чертовски для нее ясны. И если мне повезет убедить ее стать моей девушкой, то в конце концов Котенок попадет в какую-нибудь передачу на спортканале или в журнал со сплетнями. В любом случае я извинюсь перед ней. Не за поцелуй, а за то, что устроил из этого шоу. Но если бы мне представился шанс, я все равно поступил бы точно так же.

Чуть раньше, во время одного из наших тайм-аутов, Люк толкнул меня локтем в бок и жестом указал на большой экран. Я не был уверен, чего мне ожидать, но, когда взглянул и увиделмоегоКотенка в паре с каким-то придурковатым мальчишкой, кровь адски закипела. Она мотала головой и что-то говорила, явно нервничая из-за всей этой ситуации, а потом камера переключилась. Я сразу перестал слушать тренера и вместо этого стал смотреть, не покажут ли придурки с камерой мою девочку еще раз. И, конечно же, через несколько мгновений она снова появилась на экране. А этот тупой мудак лез к Котенку целоваться.

Моя кипящая ярость превратилась в расплавленную лаву. В один яростный удар сердца я сорвал с себя шлем и пулей вылетел с арены. Если бы они сидели в первом ряду, то клянусь, перемахнул бы через стекло и придушил бы бедного ублюдка. Но, думаю, тупой мудак понял мое послание даже без рукоприкладства. Он выглядел так, будто его вот-вот стошнит, когда я врезал шлемом по стеклу в паре метров перед его рожей.

Вообще-то, мне не нравится бытьбольшим страшным чуваком. Но в тот момент я наслаждался этим ощущением.

А когда посмотрел на Котенка, на ее милом личике читались эмоции удивления и наивности. Будто она не могла поверить в происходящее, и это вонзило ее маленькие коготки в мою грудь еще глубже. А поскольку мне не удалось сделать с ней ничего из того, что хотел бы, я лишь подмигнул. Как и надеялся, это ее успокоило. В следующий раз она, кажется, уже вовсю отчитывала тупого мудака. Хорошая девочка.

А потом случился Монтгомери. Я играю против него практически столько, сколько себя помню. Мы одного возраста, так что играли друг против друга еще в колледже, и он всегда был мудаком. Я довольно спокойный парень. В обычной ситуации. Я нахожу общий язык почти со всеми. Но Джеффри Монтгомери просто ненавижу. Он всегда пытается затеять драку и постоянно болтает всякую чушь на льду. В прошлые игры у него не было повода меня разозлить, поэтому я с легкостью его игнорировал. Но сегодня вечером он тоже был свидетелем инцидента с камерой поцелуев, так что своей возможности не упустил.

Мы уже были готовы к вбрасыванию, и я был сосредоточен на игре, как и подобает гребаному профессионалу, а потом услышал конец его фразы. Что-то вроде «красивый у нее ротик».

Я спросил его: «Что это было?» На что он ответил: «У твоей девушки красивый рот. Готов поспорить, он будет выглядеть еще лучше, когда она встанет на колени и возьмет мой чле…»

Вот насколько далеко он зашел. Слишком далеко. Так что этот урод заслужил каждый из ударов, который я впечатал

Даже не думал, что скажет мне тренер, в тот момент. Я рассказал ему, что у нас произошло, и тот просто похлопал меня по спине. Он ведь знаком с Кейтлин, а еще у него есть дочь.

Тренер был совершенно не против того, как я разрулил ситуацию, и, я уверен, он никогда больше не напомнит мне о ней. А вот моя команда… они будут доставать меня целую, черт возьми, вечность. Не потому, что я ударил Монтгомери – его ненавидят все, – а потому, что у меня появилась девушка.Кучка тупиц.Но эти тупицы не сомневались ни секунды, когда бросились в драку следом за мной. Обычно потасовка на льду остается только между теми двумя, кто ее начал. Но поскольку я, кажется,вообще никогдане замахивался первым, моя команда поддержала меня без колебаний. Конечно, порой они могут здорово меня доставать, но товарищи по команде всегда меня прикроют.

С их издевками я буду разбираться завтра. А сейчас я принял душ, оделся и полностью готов к встрече с Котенком. Я сказал ей, что Изабель проводит ее. Она знает здесь каждый сантиметр, так что, полагаю, догадается отвести ее к черному выходу, не предназначенному для посторонних. Не нужно, чтобы Котенок попала на глаза журналистам или парням из команды. Хотел бы, чтобы мы вообще оказались здесь одни – только она и я.

Выходя из раздевалки, обнаруживаю Котенка именно там, где и рассчитывал.

Она прислонилась к стене в нескольких метрах дальше по пустому коридору. Она все еще в тех милых варежках, которые я заметил на ней чуть раньше. И эта рубашка с вырезом… Но завораживают меня именно ее лицо и губы. Один только вид ее здесь, в одиночестве, заставляет мой пульс участиться.

Звук захлопывающейся за мной двери привлекает ее внимание. И клянусь, каждый раз, когда наши глаза встречаются, я ощущаю, что теперь знаю ее немного больше, чем раньше.

Не отводя взгляда от Кейтлин, направляюсь к ней.

Она ничего не говорит. Не улыбается. А просто смотрит на меня. Как и я на нее.

Больше не нужно ждать.

Когда подхожу к ней, то едва замедляю шаг. Я обхватываю заднюю часть каждого из ее бедер, чуть пониже этой идеальной попки, и слегка приподнимаю. Выпрямляюсь во весь рост и притягиваю ее к себе.

Инстинкт – или же потребность – заставляет ее обвить мою талию ногами. И чистая животная похоть заставляет меня сделать еще один шаг, чтобы прижать ее спиной к стене. Я сильный. Я без труда могу держать ее на руках.

Ее маленькие руки в варежках поднимаются, чтобы обхватить мое лицо. Грудь вздымается и опускается, а судорожное дыхание скользит по моему лицу. Мы на мгновение закрываем глаза, а затем одновременно бросаемся друг навстречу другу.

Наши губы сталкиваются почти неистово. Я не согласен на нежности. Не в этот раз. Сейчас мне нужно распробовать ее вкус.

Провожу языком по ее губам, и она открывается для меня. Мягкая ткань ее варежек приятно спускается по моей шее. Мгновение спустя я чувствую, как ее пальцы касаются моего затылка. Я стону и сильнее прижимаюсь к ней всем телом. Не знаю, что случилось с варежками, но ее голые пальцы посылают яркие молнии по моему позвоночнику.

Котенок крепко впивается мне в волосы, а наш поцелуй ставится глубоким и страстным.

Когда она так плотно прижата к стенке, я могу поднять руку и медленно, но властно провести пальцами по ее телу. Думаю, ей это нравится. По крайней мере, я чувствую, как она сжимает ноги вокруг меня все крепче, двигаясь бедрами мне навстречу.

–Черт побери,Котенок, – рычу я. – Не делай так больше.

Но она делает.

Я опускаю руку обратно на ее бедро, чтобы притянуть к себе еще ближе, хотя она и так уже настолько близко ко мне, насколько это вообще возможно.

Мне кажется, что я задел какой-то переключатель в моем маленьком сладком Котенке, потому что хныкающие звуки, издаваемые ею, звучат совершенно неразборчиво. И я хочу еще.

Вжимаюсь в нее своими бедрами, и она стонет в ответ.

Черт побери! Ловлю звуки, слетающие с ее губ, своими собственными.

Неудивительно, что я уже тверд, словно сталь. Если мы сейчас же не остановимся, я кончу прямо в штаны от этого петтинга, будто подросток-девственник. Но мне плевать.

Прижимаюсь к ней еще сильнее. Она стонет.

Между нами нет ни единого зазора. Ощущаю тепло ее тела даже через два слоя одежды. Все это время наши губы не отрываются друг от друга.

Я двигаю бедрами навстречу ей.

Руки Котенка исчезают с моих волос и обвиваются вокруг моей шеи. Так крепко, будто она цепляется за свою жизнь, хотя я прижимаю ее к стене настолько сильно, что мы оба могли бы поднять руки, и она бы не упала.

А потом я слышу ее.

– Еще. – Слова Кейтлин вырываются задыхающимся шепотом между нашими поцелуями. – Джексон. Пожалуйста.

Черт возьми,это совершенно не помогает мне взять себя в руки!

– Котенок, – предупреждающе рычу я.

– Я хочу еще. Еще чуть-чуть.

– Сходи со мной на свидание.

– Хммм, что?

Я отрываю свои губы от ее губ, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Сходи со мной на свидание, Котенок.

Я снова вжимаюсь в нее бедрами. Она откидывает голову назад и закрывает глаза. Наклонив голову, я нежно провожу языком по ее шее.

– Скажи «да», и я дам тебе то, что ты хочешь.

– Хорошо, – шепчет она, прежде чем снова прижаться своими губами к моим.

Я ответно прижимаюсь к ее губам и требую:

– Скажи «да».

Она слабо кивает, наконец соглашаясь.

– Да.

Ослабив свою хватку, я делаю шаг назад от стены, заставляя тело Котенка скользнуть вниз по моему телу. Я хочу сделать это медленно. Сладко. Мучительно. Но не сегодня. Сегодня у меня не осталось ни терпения, ни силы воли.

Как только ноги Котенка касаются земли, я хватаю ее за плечи и разворачиваю.

– Руки на стену, – приказываю я.

Она послушно исполняет мой приказ.

Я обхватываю левой рукой ее грудь, наклоняюсь и снова прижимаюсь губами к шее. Руки Кейтлин вытянуты, пальцы растопырены на холодной твердой стене коридора.

– Я не буду тебя трахать, Котенок. Не здесь и не так. – Пока я говорю, я скольжу правой рукой вниз к поясу ее джинсов. – Но я ни за что не позволю тебе уйти, когда ты так

Мои пальцы находят резинку ее трусиков. Верный своему слову, я не теряю времени и сразу же проскальзываю рукой вниз. Встретив теплую гладкую кожу, мои пальцы продвигаются дальше, пока не находят то, что ищут. Киска моего Котенка горячая, влажная и чертовски совершенная. Как только я касаюсь ее клитора, она теряет контроль над собой.

– Ох… черт… Джексон…

Котенок выгибает спину, прижимаясь задницей к моему ноющему члену.

Я кусаю ее за шею. Хочу, чтобы сегодня кончилаона,а не я. Учитывая то, как она отзывалась на меня в предыдущей позе, уверен, я мог бы довести ее до финиша, просто продолжая тереться об нее. Но как бы ни изнывал от желания, кончать в штаны не собираюсь. Хотя мне и очень хочется. Так что это единственный способ дать моему Котенку то, что ей нужно, не опозорившись. Или просто трахнуть ее в коридоре.

Слегка отведя бедра назад, я усиливаю давление пальцев, обводя самую сладкую ее точку. Моя левая рука ползет вверх, пока я не нащупываю одну из ее идеальных сисек. Даже сквозь рубашку и лифчик я чувствую, как напряглись ее соски, требуя моего внимания. Я щипаю их, и Котенок издает звук, который говорит мне, что она уже вот-вот достигнет цели.

Я раздвигаю ее ноги подальше друг от друга своим бедром. Она пошатывается, а по пустому коридору разносятся звуки нашего прерывистого дыхания.

Ее джинсы слишком тесные, однако я продолжаю свое давление, пока не ввожу в нее средний палец. У меня недостаточно пространства, чтобы двигать рукой так, как мне того хочется, поэтому я просто проникаю пальцем глубже, чувствуя, как его обхватывает ее теснота.

С почти болезненным звуком она откидывает голову назад. Ударяется о мое плечо и остается там.

Немного извернувшись, мне удается поймать ее губы своими. В ответ Котенок целует меня с неистовой яростью. Не вынимая среднего пальца, я прижимаю большой палец к ее клитору. И это все, что ей требуется.

Поцелуи Котенка обрываются.

Тело напрягается.

И ее киска сжимается вокруг моего пальца, когда она наконец-то кончает.

Не прекращаю движений, пока не ощущаю, что ее тело полностью обмякло в моих руках. Все еще тяжело дышу, и даже без физического контакта я был опасно близок к тому, чтобы кончить вместе с ней. Медленно вытаскиваю руку из ее трусиков и застегиваю джинсы. А затем, не сводя с нее взгляда, подношу пальцы ко рту. Котенок выглядит все еще одурманенной, но ее глаза расширяются, когда она видит, как я впервые пробую ее на вкус. И, черт возьми, на вкус она такая же сладкая и аппетитная.

Кейтлин поворачивается ко мне лицом и приваливается к стене. Я усмехаюсь.

– Все хорошо, Котенок?

А она просто смотрит на меня и моргает раз за разом. И это так чертовски мило.

Я нежно целую ее, а потом поправляю член в штанах.

Она переводит взгляд вниз на мой выпирающий из ткани агрегат.

– Ммм, а ты не хочешь…

– О, Котенок, я очень, черт побери, хочу. – Я протяжно стону. – Но не сегодня.

Она качает головой, словно пытаясь прочесть что-то между строк. Улыбнувшись, наклоняюсь и подбираю ее варежки с пола, затем беру Котенка за руку и веду из этого коридора.

– Я отвезу тебя домой.

И она не спорит.

Глава 25

Кейтлин

О Святые Боги Пальцев!

Поверить не могу, что это только что произошло. В одну минуту я жду Джексона в каком-то странном подсобном коридоре, а потом вдруг обвиваюсь вокруг его тела, словно я детеныш коалы.

И целую так, будто у него во рту весь смысл моей жизни. А затем, прежде чем я успеваю понять, что на меня нашло, он шепчет мне грязные словечки, засовывает руку в мои трусики «Самая преданная фанатка» и удовлетворяет меня так, будто это его чертова обязанность.И святые, потрясающие оргазмы! Он проделал чертовски хорошую работу.Наверное, мне следовало бы смутиться от того, насколько быстро я кончила, но пусть это будет комплиментом его мастерству.

Чертовски удивительно, что я вообще в состоянии сейчас идти. Кажется, меня все еще шатает. А Джексон просто идет рядом со мной, ведя к своей машине, будто бы ничего совершенно безумного и не произошло. Если честно, планка нашей нормальности находится совсем на другом уровне, чем у большинства пар.

Но пара ли мы? Я имею в виду, он только что держал руку у меня в джинсах и целовал перед целой ареной, полной людей. Но… Не-а, сейчас мне совершенно не до этого. Мой мозг еще не оправился от произошедшего.

Взглянув на меня сверху вниз с высоты своего роста, Джексон замечает, что я смотрю на него.

Он вопросительно поднимает брови.

– Есть хоть что-нибудь, в чем ты плох? – Мой голос, признаться, звучит немного раздраженно.

– Я довольно плохо рисую, – ухмыляется он.

Я хмурю брови.

Его ухмылка превращается в улыбку.

– Котенок, тебя раздражает, что я хорошо владею своими пальцами?

– Нет. – Я закатываю глаза. – Я удовлетворена. Буквально. Просто меня раздражает, что ты, словно Мидас, делаешь золотым все, к чему ни прикоснешься. Это несправедливо по отношению к нам, простым смертным.

– Хочешь сказать, я только что обратил твою киску в золото?

Я смеюсь, хотя и не хотела.

– Вау, ты такой скромный.

Джексон отпускает мою руку, но прежде чем я успеваю запротестовать, приобнимает меня за плечи. Останавливаясь, чтобы открыть дверь, он целует меня в макушку.

И я падаю в обморок.

Похоже, он привел меня в какой-то подземный гараж, где паркуются только хоккеисты.

Не уверена, какую именно машину я ожидала увидеть у Джексона, но приятно удивлена, что это красивый и не слишком бросающийся в глаза внедорожник. Он полностью черный, от колес до оконных стекол, и чем-то смахивает на полицейскую машину. Наверняка очень дорогой, хотя и сдержанный. Ведя себя как истинный джентльмен, если не принимать во внимание сцену в коридоре, произошедшую несколько минут назад, Джексон подводит меня к пассажирской стороне и открывает дверь. Автомобиль довольно высокий, и Джексон не упускает возможности положить руку на мою задницу, чтобы помочь мне забраться в салон.

Аккуратно захлопнув дверь, он обходит капот

И только когда Джексон выезжает с парковки, я наконец-то спрашиваю его о том, что меня заинтересовало:

– Как ты раздобыл мои контакты?

– Что? А, их мне дал Дэниел.

– Дэниел? – До меня доходит не сразу. – Мой кузен?

– Он самый.

– Но с чего бы?

Джексон пожимает плечами.

– У меня было несколько фотографий, которые его компрометируют. Я сказал, что обменяю фотографии на твой номер.

– Это же шантаж! – потрясенно произношу я, а Джексон начинает смеяться. – О, ха-ха! Ты наглый лжец.

Джексон улыбается мне и притормаживает в хвосте пробки.

– Я наглый лжец. Но я действительно взял их у Дэниела.

– На вечеринке? Но мы же познакомились в самом конце.

– Когда обслуживающий персонал прислал мне сообщение, что они закругляются, я попросил их позвать Дэниела в кинотеатр. Решил, что раз вы двое – родственники, то у него наверняка есть твой номер телефона.

– О, понятно. – Я наблюдаю за его силуэтом. – А почему ты просто не спросил меня?

– Таков был мой изначальный план. Но потом ты уснула, и я подумал о Дэниеле. К тому же яне былуверен, что ты дашь мне свой номер, и не хотел рисковать.

Я задумываюсь над его словами. Быть может, он и не ошибается. Джексон – красавчик, а в ту ночь, когда мы познакомились, он был добрым, веселым и милым. Не говоря уже о том, что я была в курсе, что он какой-то крутой спортсмен, живущий в шикарном пентхаусе. Сложив все это вместе, я прихожу к заключению, что есть большая вероятность, что я бы струсила и действительно не стала бы оставлять ему свой номер.

Подняв взгляд, вижу, что Джексон смотрит на меня боковым зрением.

– Ты об этом думаешь? Что отшила бы меня?

– Ну, я… я не знаю. То есть ты, конечно, мне понравился, – лавирую я, – но просто ты такой… идеальный.

– Это должно быть комплиментом, но ты сказала так, будто это что-то плохое.

Я вздыхаю.

– Это не плохое. Это очень, очень хорошее.Ты –очень, очень хороший.

Джексон протягивает руку через центральную консоль и кладет ее поверх моей, лежащей на моем бедре.

Решив быть честной, я признаюсь:

– Чем больше я тебя узнавала в тот первый вечер, тем больше увлекалась тобой. Но еще подумала, что я совершенно не твоего круга.

Вспомнив свою встречу с Лейси в торговом центре, я понимаю, что мои первоначальные предположения были верны: высокие идеальные модели – вот его тип. Или, по крайней мере, они были таковыми.

Я трясу головой, прогоняя прошлое.

– Но со временем я поняла, что мне все равно. Ты мне нравишься, а я жадная, так что пусть будет так.

Я немного сгибаю пальцы, так как хватка Джексона почти причиняет мне боль. Джексон подъезжает к знаку «Стоп» и смотрит на меня.

– Мама всегда учила меня не говорить таких слов девушке, которая мне нравится. Ноты не права.– Смех застревает у меня в горле, когда я вижу, что Джексон говорит совершенно серьезно. – Во время той вечеринки я заметил тебя раньше и наблюдал за тобой. И да, это прозвучало гораздо более жутко, чем мне того хотелось. Но ты разговаривала с какой-то пожилой парой, и вы все смеялись. Они улыбались тому, что ты им рассказывала, а твои руки летали из стороны в сторону, пока ты говорила. Ты выглядела такой красивой и полной жизни, что мне захотелось подойти и схватить тебя прямо там и тогда.

Я более чем ошеломлена его признанием.

– А почему ты не подошел?

– Потому что я не знал, кто ты. Я не знал, была ли ты одна или с кем-то, но подумал, что у тебя должен быть парень. – Он пожимает плечами. – Я не был частью той толпы. Я присутствовал там только потому, что вечеринка проводилась у меня дома. Для кого-то Джексон Вайлдер – большая шишка, но для всех этих типов из Менсы[9] хоккеисты – не более чем сброд. Я подумал, что это я не в твоей лиге.

Настает моя очередь сжать его руку.

– Когда я сидел внизу и смотрел фильм, я думал о тебе. И мысленно корил себя за трусость. А потом обнаружил, что ты шныряешь по моему секс-подземелью.

Я насмешливо улыбаюсь.

– О, прошу тебя. Я просто осматривалась.

Он меня игнорирует.

– Так что когда я тебя нашел, то поймал и утащил к себе на диван. И пока ты спала, вся такая очаровательная, я понял, что хочу иметь возможность проводить с тобой больше времени. А еще я знаю, что дикие кошки могут быть непредсказуемыми. Поэтому, когда ребята написали мне, что они закончили, я принял решение попросить у Дэниела твой номер телефона за долю секунды. Он был немного шокирован тем, что ты спишь со мной, кстати.

– О ужас, не говори так! – Я шлепаю его по руке.

– Он сказал, что если я хочу всего лишь легкой интрижки, то мне стоит поискать другую девушку. А я ответил ему, что ты нечто большее. – Джексон смотрит на меня. –Ты —нечто большее для меня.

Я прикусываю губу за неимением ответа. Ох уж этот парень!

Он смотрит на дорогу, но улыбка все еще не покидает его лица.

– К счастью для меня, Дэниел поделился всеми твоими контактами, так что теперь у меня есть все, что знает он. У меня еще не было необходимости использовать ее, но у меня есть даже твоя электронная почта. Может быть, теперь, когда мы, так сказать, открыли ящик Пандоры, я буду посылать тебе грязные письма, чтобы срывать твою работу.

Пропустив все то, что заставило мой желудок подпрыгнуть, я сосредоточиваюсь на его последнем заявлении.

– Буду честна, грязные письма – это то отвлечение, против которого я не смогу устоять. Но справедливости ради, я работаю над довольно пикантными романами, так что я уверена, что превзойду тебя в этом твоем «срыве моей работы». Но если ты хочешь записать, как ты зачитываешь эти грязные письма вслух…

Джексон хохочет.

– Хватит пытаться сбить меня с пути. У меня была цель. О, точно, ipso facto (пер. с лат. – в силу

– А ты умеешь поставить девушку на место.

– Ну, я уверен, это будет происходить не так часто, так что я должен пользоваться моментом, когда могу.

Джексон замедляет ход, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, что мы уже приближаемся к моему дому. На улице темно, поэтому, вместо того чтобы заставлять его искать нужный номер дома, я просто указываю, какой из них мой, и он заезжает на подъездную дорожку.

Заглушив двигатель, Джексон поднимает руку, молча прося меня подождать. И я остаюсь на месте, пока он обходит машину, открывает мою дверь и помогает мне спуститься. Все еще держась за руки, мы идем по тротуару к моей входной двери.

Потом медленно останавливаемся, поворачиваемся друг к другу. Прежде чем я успеваю что-либо произнести, например пригласить его войти, Джексон протягивает руку вперед, останавливая меня.

– Я заеду за тобой завтра в полдень.

Это совсем не то, что я ожидала от него услышать. И я обнаруживаю, что смотрю на него во все глаза. Он наклоняет голову.

– Свидание, на которое ты согласилась.

– Да, точно, – вспоминаю я. – Я почти уверена, что все, что было вырвано под пытками, не будет иметь веса в суде.

Джексон делает шаг, преодолевая все пространство между нами.

– У тебя есть другие планы, Котенок?

Я улыбаюсь и отрицательно качаю головой.

– Я заеду за тобой завтра. В полдень.

– Хорошо, здоровяк. Я буду ждать.

Он сужает глаза и произносит:

– Смотри, чтобы так оно и было. Наряжаться не нужно, но оденься тепло. И захвати с собой те варежки. Они тебе очень идут.

– Да, сэр.

– Ммм, мне нравится. – Джексон обхватывает мое лицо руками, не давая мне ускользнуть, и наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы. – Сладких тебе снов, Котенок. – Он отпускает меня и отступает назад. – Я хочу услышать, как закрывается твоя дверь, прежде чем уйду.

Снова потеряв дар речи, я вхожу в свой дом, не оглядываясь.

– Доброй ночи, Джексон.

А затем я закрываю за собой дверь и запираю замок.

Глава 26

Кейтлин

Застонав, я перекатываюсь в постели и бью рукой по тумбочке, пока не нащупываю жужжащий телефон.

Жужжание прекращается. Я переворачиваюсь на спину.

Телефон начинает жужжать снова.

– Черт побери того, кто мне звонит! – кричу я, ни к кому конкретно не обращаясь, поскольку я дома и здесь, разумеется, никого, кроме меня, нет.

Но, действительно, кто, черт побери, может звонить мне в субботу в такую рань?

Откинув одеяло, я сажусь и провожу руками по лицу, чтобы помочь себе проснуться.

Подняв телефон, я вижу высвечивающееся имя Меган и отвечаю самым ворчливым тоном, на который только способна.

– Что?

– И тебе доброе утро, солнышко! Как прошла ваша ночь? – Она звучит слишком уж бодро.

Я уже собираюсь буркнуть, что ничего не было и что спала я одна в своей постели, но тут вспоминаю наши приключения в коридоре за раздевалкой. В это мгновение я рада, что Меган не может меня видеть, поскольку чувствую, как мое лицо моментально покрывает румянец.

Так же, как и просыпается мое тело, едва я подумала о том, насколько умело Джексон владеет своими руками. А его губы! И это сексуальное тело! Боже, как он прижал меня к той стене!..

Телефон у меня в руке внезапно начинает звонить. Какого черта? Это Меган. Снова.

– Алло? – отвечаю я.

Слышу ее смех, прежде чем она произносит:

– Ладно, космический курсант, мне нужны подробности.

– О чем это ты?

– О боже, я не знаю. Может быть, о том, что я спросила, как прошла твоя ночь, а ты отправилась в космос. Сучка, я буквально кричала твое имя в трубку! И чтобы привлечь твое внимание, мне пришлось перезвонить. Очевидно, что ты что-то переживала заново, и я хочу услышать об этом все.

– Ну, секса прошлой ночью у нас не было, если ты об этом. Я дома, одна, и все еще в постели. А ты – пошла к черту, что разбудила меня.

Она не обращает внимания на мою последнюю фразу.

– Ага? Значит, есть что-то, чего ты мне не договариваешь. Но прежде чем мы начнем наше обсуждение, я звоню, чтобы предупредить тебя. Подготовить, так сказать. Ну, ты поняла.

Черт, это звучит не очень хорошо.

– Ладно… – неуверенно отвечаю я. – Что такое?

– Ничего плохого, даю слово. Но после тех видео, которые выложили в Сеть вчера вечером, ты типа прославилась. Они расползлись, как вши в детском саду.

– Фу!..

Меган продолжает.

– Народв восторге.И интернет не разочаровал. Есть отличные монтажи!

– Что ты мелешь? Какие видео? – осторожно спрашиваю я.

– А, всего лишь те, с камеры поцелуев и Джексоном, практически выбивающим стекло. А потом где Джексон забирается на долбаные перила, чтобы поцеловать тебя после игры! Привет! Тебе что, память отшибло после прошлой ночи?

Вздыхаю с облегчением. На какое-то мгновение я подумала, что, возможно, у кого-то имеется видео из того коридора. Я бы очень хотела прожить жизнь так, чтобы ни одна моя пикантная видеозапись не стала достоянием общественности. Даже если это был и не совсем секс прошлой ночью. Это все равно никому не нужно видеть. Кроме меня, конечно. Я бы с большим удовольствием пересмотрела повтор этого действия.

– Кейтлин!

– Что?

– Если ты не начнешь говорить, вслух, словами, то я приду к тебе и вытяну из тебя все подробности!

– Ну ладно, ладно. Я отвлеклась.

– Ага. Так, что произошло после игры?

Опустившись обратно на кровать, думаю о том, как много из случившегося я хочу рассказать Меган.

– Не смей упускать самое интересное, – ругается она, зная меня слишком хорошо.

– Ладно, ладно. – Я хихикаю. – Как и просил Джексон, Иззи отвела меня в тот закрытый коридор, или как там его называют. В общем, когда Джексон вышел, мы были там одни, и мы целовались. Какое-то время.

– Целовались. – Она произносит это без вопросительных интонаций. Будто ей скучно.

– Угу, немного. – Я делаю паузу. – О, а еще он прижал меня к стенке. Своим телом.

На этом месте Меган пищит.

– Ладушки!Так-толучше!

Я глубоко вдыхаю, чтобы выложить ей все одним махом.

– Боже, это было так чертовски сексуально! Он поднял меня, как будто

На другом конце линии воцаряется тишина.

– А потом он отвел меня домой.

От Меган все еще ничего не слышно.

– И он везет меня на свидание сегодня в полдень.

Полнейшая тишина.

Я смотрю на экран своего телефона, чтобы убедиться, что нас не разъединили.

– Меган? Ты там?

– Э… Да. – Она молчит еще секунду. – Можешь повторить это еще раз, только медленнее и с тысячекратным увеличением деталей?

– Ты такая извращенка, – смеюсь я. – Это было невероятно горячо. Тебе следовало бы позавидовать мне.

– Я уже очень давно не завидую. Я тебя просто ненавижу.

– О-о-о, спасибо.

– Ты такая счастливая шлюха, – вздыхает она. – О, подожди! Какой у него был член?

– Эм, я не видела его член. И разве это уже неслишком?

– Как будто ты никогда не рассказывала мне о таких вещах раньше. – Ее правда. – И когда ты говоришь, что не видела его…

– Я это и имею в виду, я его не видела. Он не пришел. Я спросила, не хочет ли он… чего-нибудь. Но он прервал меня прежде, чем я успела сделать ему хоть какое-то предложение.

– Он что, так и сказал: «Нет, спасибо, я предпочитаю обломиться»?

– Думаю, его точной фразой было: «О, я очень, черт побери, хочу. Но не сегодня». И он сделал оговорку еще до всех этих событий с рукой в трусиках, что он не станет трахать меня в коридоре. Честно говоря, я бы не возражала. Уверена, этот мужчина может легко убедить меня делать то, что мне не следует.

– Справедливо, – соглашается Меган, а затем громко ахает.

– Что? – удивленно спрашиваю я.

– На тебе были твои трусики «Самая преданная фанатка»?

Я выдерживаю паузу, и мы обе разражаемся смехом.

– Серьезно, Кейтлин, этот мужчина тебе не по зубам. Я знаю, что ты не хочешь копаться в интернете относительно его личной жизни, поэтому я не стану разбрасываться спойлерами, но он не похож на обычного плейбоя. Вовсе нет. Думаю, тот факт, что он поцеловал тебя на публике, зная, что все камеры будут направлены на него, должен тебе о чем-нибудь да говорить.

– О чем?

Признаюсь, мысль о том, что Джексон действительно может быть заинтересован во мне, меня взволновала.

– Я не берусь сказать точно, но не думаю, что он это сделал только, чтобы залезть к тебе в трусики. Особенно если он напрямую отказался от предложения выпустить пар.

Я обдумываю ее слова.

– Не хочу слишком забегать вперед. Я понимаю, к чему ты клонишь, и мне хочется с тобой согласиться. Но мне нужно снизить свои ожидания. Все наше общение было чертовски бурным и пропитано сексуальным напряжением, а еще у нас было очень много перерывов. В действительности мы провели не так уж много времени наедине. Но даже несмотря на все это я ощущаю с ним близость. Больше, чем с любым другим парнем. И это немного пугает меня.

– Ты влюбляешься в него, да?

– Похоже на то, – шепчу я. – Но для этого слишком рано. Я хочу сказать, это же безумие, да?

– Это и есть определение бурного романа. Любовь и есть безумие. Ты не можешь предугадать, когда и где она тебя застанет.

Я сглатываю, борясь со своим беспокойством.

– Но что, если у нас не получится? Он так отличается от всех, с кем я была раньше. И не только он сам и его образ жизни – все. Он же буквально знаменитость.

– Он – просто парень. Чертовски горячий, но просто парень. Не позволяй подобной ерунде испугать тебя. Ты же Кейтлин Браун. У тебя прекрасная душа и красивое личико. Этот мужик может быть кем угодно, но ему чертовски повезет, если он сможет заполучить тебя.

– Спасибо, Меган. Я тебя обожаю.

– Конечно, сучка. Я лучше всех.

Улыбаясь, я снова сажусь и вылезаю из кровати. Время выпить кофе. Отмерив необходимую порцию на кухне, я напоминаю Меган:

– Так что с теми видео?

Меган тут же начинает смеяться.

– Я сейчас пришлю тебе ссылки! Твою личность еще не установили, но я уверена, что это произойдет очень скоро. И уж конечно, любой, кто тебя знает, поймет, что это была ты.

Я снова стону в голос.

– Ну, по крайней мере, их число будет ограничено хоккейными фанатами. Я знаю не сильно много таких.

– Хм, да, но нет. Это дерьмо завирусилось. Эти видео уже по всему «Фейсбуку»[10] и «Твиттеру».

– Что?!

– С ума сошла? Горячий профессиональный хоккеист целует какую-то цыпочку прямо на трибуне! Это же мечта каждой девушки. К тому же ты добавляешь всю эту альфа-самцовость действию: он ведь врезался в стекло, чтобы отогнать от тебя другого парня. Да трусики всей страны воспламенились!

– Очень наглядная визуализация.

– Кстати, ты отлично выглядишь на видео. Супермилая и очаровательная. А еще ты выглядишь как обычная девушка из народа, так сказать, которую целует сам Джексон Вайлдер. Уверена, скоро появятся и тролли, впрочем, как и везде, но публика тебя полюбила.

– Мне, наверное, стоит дважды проверить свои настройки безопасности во всех аккаунтах в социальных сетях.

– Хорошая идея. Ладно, я вешаю трубку, а потом отправлю тебе ссылки. Нет, подожди. Куда вы собираетесь сегодня на свидание?

– Я не знаю. Он сказал не слишком наряжаться, но одеться тепло. Он заедет в полдень.

– Интересненько… – тянет Меган. – Позвони мне потом, и в следующий раз я хочу гораздо больше подробностей!

– Да, да. Пока!

Положив трубку, я какое-то мгновение смотрю на свой телефон. Стоит ли мне поискать эти видео самостоятельно?

Нет, мне нужно набраться терпения. Меган пришлет их буквально через минуту.

Моя кофеварка оповещает меня звуковым сигналом, что кофе готов. Я наливаю себе кружку и сажусь за кухонный стол.

Разблокировав экран, я вижу, что она прислала мне сразу несколько ссылок на «Ютуб» и под каждой из них сделала небольшую подпись.

Первое видео подписано: «Открой первым»; его название – «Джексон Вайлдер прерывает трансляцию с камеры поцелуев». Я кликаю на ссылку. Это мини-монтаж всех трех раз, когда мы со студентом попали на экран. Я вижу, как качаю головой, потом говорю, что не знаю его, а потом его глупые вытянутые ко мне губы. Камера не сходит с нас, пока мы испуганно не отводим взгляд от большого экрана. Я выгляжу просто ошеломленной. Студент же как будто пребывает в ужасе. Все точно так я и помню. Затем видео переключается на другой ракурс, который, должно быть, был снят с чьего-то телефона. Я вижу Джексона, прижавшегося к стеклу, сверлящего глазами студента и произносящего: «Отвали от нее нахрен». Потом Джексон переводит взгляд и подмигивает, после чего возвращается на лед. На этом видео завершается.

Возле следующей ссылки написано: «Открой вторым»; она называется: «Джексон Вайлдер целует девушку-фанатку».

Фанатку? Ну конечно!

Перейдя по ней, я снова оказываюсь на «Ютубе». Это короткий ролик, но, судя по всему, он был снят одной из телевизионных камер с матча. Вначале показывают спины игроков, когда они спускаются со льда по проходу. Как только Джексон покидает лед, видно, как он начинает снимать снаряжение. С этого ракурса я вижу и лицо мальчика, которому он отдал свою хоккейную клюшку. Ребенок одет в футболку с надписью: «Вайлдер», поэтому выглядит так, будто сейчас буквально взорвется от радости, которую вызвал у него этот подарок. Камера уже начинает приближать фокус для кадра с милым детским личиком, но потом резко смещается на Джексона, который поднимается на перила. Все зрители уже на ногах, а остальные фанаты из нашего ряда тянутся к нему. Даже не заметила этого в тот момент. Рот Джексона открывается, но он стоит к камере в профиль, так что возможности прочитать по губам то, что он говорит, нет. Я так отвлеклась, разглядывая Джексона на видео, что даже забываю посмотреть на себя. Но вот она я – иду к этому красивому потному парню. А потом он протягивает руку, обхватывает мою шею и притягивает мои губы к своим для поцелуя, который я никогда уже не забуду. Он длится всего несколько секунд, но у меня так захватывает дух, когда я наблюдаю за ним на экране своего телефона. Поцелуй прерывается, но Джексон не сразу отпускает меня. Он делает это секунду спустя, а потом спрыгивает обратно на пол. Камера на мгновение задерживается на мне. Стоящей и смотрящей вслед Джексону, с рукой, поднятой к моим губам. Да, так все и было. Думаю, я все еще немного ошеломлена этим событием.

И следующее и последнее видео, присланное Меган, гласит: «Открой последним, это прям бомба, обожаю интернет». Видео называется «Джексон Вайлдер. Камера Поцелуев. Ремикс».

О боже! Перейдя по ссылке, я вижу, что у него уже более 150 000 просмотров. Восклицания «Вот дерьмо!» здесь будет явно недостаточно. Это должно быть либо великолепно, либо ужасающе. Я включаю его – и затаиваю дыхание.

Видео начинается со вставки, где Джексон на каком-то мероприятии, он весь разодет и выглядит просто охренительно. Через несколько тактов я понимаю, что узнаю песню, играющую на этом ролике, – это Candyman Кристины Агилеры. Я разражаюсь смехом. Видео продолжается серией нарезок, в которых Джексон выглядит сексуально, дает интервью, тренируется, смеется с товарищем по команде. А потом начинается вставка с камеры поцелуев. Короткие ролики сменяют друг друга и заикаются в такт песне. Потом Джексон бьет по стеклу своим шлемом. Тот, кто монтировал это видео, нашел сразу несколько записей этого момента, поскольку он воспроизводится в быстрой последовательности с разных ракурсов. Экран разделяется на две части: на одной стороне – взбешенный Джексон, на другой – испуганный студент. Благодаря магии монтажа лицо Джексона становится красным, из ушей валит дым, а студент бледнеет до черно-белого цвета. На припеве песни сцена меняется на то, как команды сталкиваются на льду. О боже, кажется, я знаю, что будет дальше.

Как раз в этот момент Джексон бьет парня, стоящего напротив него. Затем ремикс включается на полную мощность и повторяет первый удар несколько раз со спецэффектами. Бледный студент появляется на экране, как какое-то скрытое послание. Чтобы охватить всю драку, изображение увеличивается. И вдруг на экране появляюсь я, стоящая посреди ликующей толпы, с руками, закрывающими нижнюю половину моего лица.

Массовая драка под песню на самом деле выглядит весьма впечатляюще. Когда песня переходит к последнему куплету, камера переключается на сцену из последнего видео. Джексон раздевается, забирается на перила и притягивает меня к себе для поцелуя. Когда Кристина берет высокие ноты, действия Джексона, притягивающего меня к себе, воспроизводятся на реплее, и теперь это выглядит как дюжина поцелуев сразу. В последних тактах песни Джексон уходит, а я прижимаю пальцы к губам.

К тому времени, как видео кончается, я ухмыляюсь во весь рот.

А потом я запускаю ролик еще раз.

Глава 27

Кейтлин

Сейчас 11:45, и я очень пытаюсь не психовать. Так волнуюсь, что снова увижу Джексона. Мне очень нравится проводить с ним время, и это свидание – каким бы оно ни оказалось в итоге – не должно стать исключением. Но когда мы виделись в последний раз, его рука была у меня в трусиках. Я стараюсь вести себя как взрослый человек, но почему-то этот сценарий кажется мне еще более неловким, чем если бы у нас случился настоящий секс. По крайней мере, в этом случае мы оба получили бы удовольствие. А теперь я чувствую себя виноватой за то, что осталась единственной удовлетворенной стороной. И я определенно не ощущаю, что делаю все возможное, чтобы продемонстрировать ему, насколько хорошей девушкой я буду.

Мои переживания прерывает стук в дверь.

«Все будет хорошо. Не веди себя странно».

У меня нет оправданий, чтобы потянуть время еще, поэтому быстро натягиваю пиджак и открываю дверь.

За ней Джексон. Разумеется, я знала, что это будет он, но он стоит куда ближе, чем я ожидала, и это заставляет меня вздрогнуть. Он рассматривает меня с минуту, его взгляд скользит от моей макушки и до подошвы сапожек. И по мере продвижения его взгляда улыбка Джексона расцветает все больше.

Он сказал мне одеться буднично и тепло. Я поверила ему на

Кладу руку на талию и покачиваю бедром.

– Хей, Кендимен. Я достаточно хорошо одета для этого таинственного свидания?

Джексон делает шаг вперед, и, клянусь, я слышу его рык:

– Котенок, ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы стать моей трапезой.

Он без предупреждения обхватывает мое лицо обеими своими огромными мужскими руками и прижимает губы к моим в поцелуе. Но прежде чем успеваю отреагировать – а под реакцией подразумеваю засовывание своего языка ему в горло, – он отстраняется и уточняет, готова ли я.

Я киваю, беру его за руку и позволяю ему отвести меня к его машине.

Джексон помогает мне забраться на сиденье, а потом аккуратно закрывает мою дверь. Наблюдая за его мужественной походкой, пока он направляется к своей стороне машины, пытаюсь успокоить свою нервозность. Мы одеты примерно одинаково. На нем – серый свитер, натянутый на его мускулистой груди, джинсы, которые теперь рискуют стать моей самой любимой вещью в мире из-за того, как они облегают его крепкие мощные бедра, и поношенная, но довольно дорогая на вид черная кожаная куртка. Плюс черные кожаные ботинки. Он выглядит как чертова модель. Не как один из тех симпатичных стройных мальчиков, а скорее как модель, которая срывает с себя рубашку и перекидывает тебя через плечо.

Знакомая ухмылка на лице Джексона, когда он усаживается на свое место, говорит мне, что он заметил мое пристальное внимание к нему.

Я ухмыляюсь в ответ.

– Ты сегодня красавчик. Но, полагаю, ты постоянно слышишь подобное от женщин.

– Хм-м-м. И все же из твоих прекрасных уст это звучит совсем по-другому.

– Вхорошемсмысле по-другому, я надеюсь.

– О, Котенок, уверен, все, что с тобой связано,по-другому в хорошем смысле.

Джексон заводит машину, а потом протягивает руку и берет мою ладонь в варежке в свою.

По моей руке пробегает тепло, и я пытаюсь не покраснеть.

– Так куда ты меня везешь?

– Мы начнем с ланча.

Я поднимаю брови.

– Начнем?

– Ага. – Джексон бросает на меня быстрый взгляд, выруливая на улицу. Думаю, он наслаждается всей этой таинственностью. – Ты недавно спрашивала меня о моем питании, так что я решил сводить тебя в одно из моих любимых мест, где обедаю. Я настолько часто там бываю, что уже подружился с владелицей. Сейчас мест, где думают о здоровом питании, гораздо больше, чем было, когда только начинал свою карьеру. Тогда я преимущественно питался дома. Но, даже с учетом всех вариантов, этот ресторанчик по-прежнему находится в моем топ-списке.

– Что ж, ты меня заинтриговал.

И так вся моя нервозность испаряется без следа. Не знаю, о чем я беспокоилась; с Джексоном никогда не было сложно общаться.

– Значит, ты умеешь готовить?

Джексон хохочет.

– Не то чтобы… По правде говоря, по большей части мне всегда готовила мама, даже когда я был уже взрослым. А если так получалось, что она не могла этого сделать, то она оставляла мне подробные инструкции.

– Это мило. Я ощутила ее материнскую заботу еще до того, как узнала, что она твоя мама. То, что она заботится о вас со Стеф, сразу бросается в глаза. – Джексон пожимает мою руку и кивает. – Она всегда жила рядом? Ты ведь играл в нескольких командах? Значит, жил и в других штатах?

– Если кратко, то да.

Я улыбаюсь.

– Почти уверена, что у нас есть время и на долгий ответ.

Джексон кивает.

– Верно. Ну, когда мы были маленькими, мама сидела дома и воспитывала нас. Отец был директором средней школы в нашем небольшом городке. Мы жили недалеко от Спрингфилда, штат Иллинойс, но об этом городе трудно узнать, только если ты сам не оттуда. В любом случае, когда мы со Стеф пошли в школу, маме стало скучно, и она устроилась на работу в столовую начальной школы. Сказала, что так она сможет присматривать за нами.

Я смеюсь.

– Она имела в виду – присматривать затобой.

– Ну, не знаю. Она проработала там несколько лет, даже после того, как мы пошли в среднюю школу, а потом перешла работать в пищеблок при больнице. Она сказала, что не хочет ходить за нами по пятам и в средней школе, да еще чтобы папа был ее начальником. Она заявила, что это слишком все запутает, ведь дома начальником была она. – Он вздыхает. – Они были отличной парой.

Мое сердце сжимается от боли за него. Представить себе не могу, что было бы, если бы моего отца не стало. Похоже, семья Джексона была так дружна еще до того, как умер его отец.

Кажется, он замечает затянувшееся молчание и прерывает его вздохом и улыбкой.

– Прости, Котенок. Не хотел так потеряться в мыслях.

– Не надо извиняться. Я просто подумала о том, какая прекрасная у тебя семья. И мне очень жаль по поводу твоего отца. Даже не буду делать вид, что понимаю, насколько тяжело было его потерять.

– Это было печальное событие. Он умер от сердечного приступа, когда я учился в колледже. Это случилось очень неожиданно. Он принимал лекарства и все такое, но ведь на самом деле никогда не думаешь, что подобное случится именно с тобой. Я хотел вернуться домой, чтобы позаботиться о маме, но едва я заикнулся об этом, как она устроила мне чертов выговор. Единственным плюсом в этой ситуации, думаю, было то, что ее злость на меня, когда я хотел бросить и колледж, и хоккей, отвлекла ее от тоски по моему отцу.

Я сжимаю его пальцы, как делал это он, чтобы поддержать меня.

– Хорошо, когда есть на что переключиться.

На его лице расплывается широкая улыбка: он явно вспоминает что-то приятное.

– Она звонила мне каждый чертов вечер и заставляла звать к телефону моего соседа по комнате, чтобы удостовериться, что я продолжаю ходить на все занятия и тренировки. Это мой отец приобщил меня к хоккею, он сам играл в детстве. Поэтому, когда я начал играть за мичиганский колледж, они

– Что ты изучал?

– Бизнес-менеджмент. Ничего захватывающего, но, надеюсь, я смогу найти, чем заняться, когда завершу свою спортивную карьеру.

– Звучит, как разумный выбор. Значит, прежде чем вступить в профессиональную команду, пришлось подождать?

– Ага. И это было верным решением, потому что, как только я выпустился, меня завербовал клуб Филадельфии.

– Держу пари, это было потрясающе! Ты с самого начала хотел попасть в НХЛ?

– Да. И когда это наконец произошло, было волнительно, страшно и унизительно одновременно. Я знаю, что многие профессиональные спортсмены могут быть самонадеянными, но первые пару лет я чувствовал себя неуверенно. Играть за колледж было, конечно, почетно. Покруче, чем за старшую школу. Но переход из студенческой команды в профессиональную лигу стал огромным скачком для меня. Я все время ждал, когда кто-нибудь заберет у меня форму и скажет, что шоу окончено. В смысле, я понимал, что я хорош в хоккее, но таких парней много. – Включая поворотник, Джексон качает головой. – Мама всегда умела выуживать из людей информацию, так что ей потребовалось не так много времени, чтобы понять, насколько я был напуган тогда.

– О, это испытала на себе, так что в курсе. – Я не могу удержаться и тоже качаю головой, вспоминая все, что рассказала ей до того, как выяснила, кто она такая.

– Да, ты прекрасно понимаешь, о чем я. А теперь представь, что она разговаривает с тобой по телефону каждый день. Скрыть что-нибудь просто нет шансов.

– Держу пари, повесить трубку не вариант, да?

Джексон разражается смехом.

– Я никогда не был достаточно смелым, чтобы решиться на это.

– Значит, ты был в Филадельфии, а Мэри знала все твои секреты…

– Да, и тогда я поступил так, как поступает каждый взрослый мужчина, добившийся большого успеха. Попросил маму переехать ко мне.

– Нет, ты не мог этого сделать!

– Мог. И я не просто попросил – я скорее умолял ее. Умолял ее переехать в Филадельфию и поселиться со мной, готовить мне, помогать мне пройти через весь этот хаос в моей жизни.

Этот мужчина, когда думаю, что он не может стать еще более очаровательным, рассказывает мне эту историю.

– Я так понимаю, что она согласилась?

Мы стоим на светофоре в этот момент, так что Джексон немного разворачивается ко мне, чтобы взглянуть на меня с озорной улыбкой.

– Не совсем. После того как закончил умолять ее по телефону, она сказала – и я никогда этого не забуду – сказала: «Джеки, я люблю тебя и сделаю все, что угодно. Но ты, должно быть, издеваешься надо мной. Я перееду в Филадельфию и помогу тебе всем, чем смогу. Но времена, когда мы жили под одной крышей, прошли. Теперь ты взрослый, вонючий мужик, и я больше никогда не хочу прикасаться к твоему грязному белью».

– Да ладно! Серьезно? – смеюсь я.

– Более чем. Но она приехала уже через неделю после того разговора. Продала дом, уволилась с работы и переехала в Филадельфию, чтобы помогать своему великовозрастному сыну. На деньги с продажи дома она сняла себе небольшую квартирку. Я зарабатывал не очень много в первые несколько лет, так что она не разрешала мне особо помогать ей. Однако она появлялась на каждом моем матче – и на домашних, и на выездных.

– Это так чудесно.

– Да, она такая. Мы прожили в Филадельфии четыре года, прежде чем вошли в ритм. А когда я перешел в Денвер, то я, очень нервничая, спросил у мамы, переедет ли она со мной снова. Она стукнула меня по голове и сказала: «Ага». И все.«Ага». Она по-прежнему отказывалась жить со мной под одной крышей, но к тому времени я был уже более чем доволен таким положением дел. Однако я уже становился известным, так что настоял, что платить за ее квартиру буду я. Она, конечно, чертовски упиралась, но я привлек на свою сторону Стеф в качестве поддержки, и вдвоем мы убедили ее признать ее номинальный выход на пенсию. Стеф, разумеется, не преминула подколоть ее, что я наконец-то начинаю окупать все те проблемы, которые доставлял ей.

Я снова смеюсь.

– Похоже на Стеф, да. А где она была во время всего этого? Она переезжала с вами?

– Нет, она училась в Чикаго – на архитектора – и сразу нашла там работу, когда выпустилась. Она тоже хотела вернуться домой после смерти нашего отца, но, думаю, мама отнеслась к ней с той же суровой заботой, что и ко мне. Из нас двоих большим, нуждающимся в матери ребенком был я, так что мама держалась ближе ко мне.

– Признать, что тебе нужна помощь, очень важно. Большинство людей не умеют этого. Плюс ваша договоренность явно окупилась. Твою форму никто не отобрал.

Джексон улыбается.

– Нет.

– Вы приехали сюда из Денвера или по пути была еще одна остановка?

Джексон паркует машину на стоянке и глушит двигатель. Оглянувшись по сторонам, я понимаю, что мы оказались на улочке, находящейся где-то в стороне от центральной дороги.

Не знаю, где именно, но наш пункт назначения должен быть где-то недалеко.

Опершись предплечьем на руль, Джексон поворачивается ко мне.

– Больше команд не было, из Денвера я попал сразу в Миннесоту. Мама, как и раньше, поехала со мной. Я снял нам обоим квартиры, как это было в предыдущих городах, но примерно через год я решил, что все – это последняя остановка. Я чувствую, что у меня в запасе осталось еще несколько лет спортивной карьеры, однако я понимаю, что уже нахожусь на самом ее пике. А здесь, – он жестом показывает на окно, – я чувствую себя как дома. Так что я выкупил свою

– Джексон… – На этот раз я сжимаю его ладонь обеими своими. – Это было очень мило с твоей стороны.

Он пожимает плечами и выглядит немного смущенным.

– Это было самое меньшее, что я мог сделать. Я все еще так много ей должен.

– Подожди, а Стеф до сих пор живет в Чикаго? Она приехала в гости?

Мысль о том, что она живет не здесь, мгновенно выбивает меня из колеи.

– Нет, она переехала сюда примерно в то же время, когда я купил мамин дом. Она помогла мне с его поиском, так как я не хотел напортачить, купив то, что мама возненавидит. Стеф приезжала к нам на некоторые матчи и праздники очень долго. А в межсезонье мы сами ездили к ней. Ей не понадобилось много времени, чтобы влюбиться в Миннесоту. Когда она впервые намекнула, что, возможно, захочет переехать сюда, чтобы жить рядом с нами, мама сразу же заставила меня купить дом и ей.

И я не могу удержаться от смеха, не только из-за заявления Джексона, но и потому, что он закатывает глаза, делая его.

– Ты действительно купил дом для Стеф?

– Ну да, – он пожимает плечами. – Последние несколько лет я отнимал у мамы почти все ее время. И теперь у нее больше нет поводов жаловаться на это. Мы заключили сделку.

– Твоя мама была права. Ты действительно не тратил свои деньги на стриптизерш и машины.

Джексон слегка отшатывается.

– Что-что она сказала?

Смеясь, я похлопываю его по руке.

– Она сказала, что ты никогда такого бы не сделал, так что не волнуйся. Она не распускает слухов у тебя за спиной. – Я убираю руку. – Это всплыло в разговоре с Иззи, не бери в голову.

– А… – Он слегка улыбается. – Мама рассказала мне о твоих планах приобщить ее к бизнесу по помощи игрокам с их финансами. Это хорошая мысль. А еще она сказала, что благодаря тебе мне больше не нужно отбиваться от Изабель. Извини, я хотел сказать «Иззи».

– Ну, уверена, что практика по отбиванию от женщин тебе пригодится, если я решу задержаться.

Джексон наблюдает за мной с минуту и выглядит так, будто бы раздумывает, стоит ли ему озвучивать то, что у него на уме.

Мне хочется спросить о его бывшей, Лейси, и о том, когда она появилась в этой хронологии. Но это не кажется мне подходящей темой для первого свидания. Или это уже наше второе свидание? Вечер суши, наверное, должен считаться за первое. А коридор, в котором он запустил руку мне в трусики, тогда вторым, да? Считается ли это вообще за свидание, если все, что мы делали, – шалили? Ладно… вау… мне нельзя думать об этом прямо сейчас.

Джексон выводит меня из задумчивости, когда наклоняется ко мне, целует в лоб и шепчет:

– Ты чертовски очаровательна.

Затем он выходит из машины и идет к моей двери. И я таю.

Его губы даже не коснулись моей кожи, они коснулись шапки. Но я все равно таю, и в моем желудке снова жужжат шмели.

Глава 28

Джексон

– «Выжми меня»? – Котенок читает надпись над дверью, к которой я ее веду.

Ее голова слегка наклоняется, а на губах появляется небольшая улыбка. И мои мысли мгновенно сбиваются на то, что я хочу сделать с этими губами. Но потом ее глаза встречаются с моими, и я возвращаюсь в настоящее.

Я концентрируюсь на ее вопросе.

– Здесь лучший свежевыжатый сок, помимо всего прочего. Так что… «Выжми меня».

– Как скажешь.

Я останавливаюсь, чтобы открыть дверь перед Котенком, но – прежде чем я дотягиваюсь до ручки – она внезапно обхватывает меня руками за талию и сжимает в объятиях. И время останавливается. Это просто объятие. Оно не должно ощущаться настолько интимной вещью. Я уже проникал в нее своими пальцами, но это объятие кажется гораздо более личным. И когда я обхватываю руками верхнюю часть ее спины, сжимая в ответ, я чувствую, как мое сердце слегка щемит.

С тех пор как Лейси заморочила мне голову два года назад, я был так осторожен с женщинами. Я никого не подпускал к себе. Я не соблюдал целибат, но по-дружек у меня не было. Ни одной, кого бы я приглашал на ланч. И уж точно ни одной, которой я бы рассказал о том, что мой отец умер, а моя мама помогает мне справляться по жизни. Наклонив голову, я прижимаюсь щекой к помпону на макушке Котенка.

– Думаю, у тебя могут быть такие же ведьминские силы, что и у моей мамы. Я раскрываю тебе свои секреты, а мы еще даже не обедали.

Я не теряю надежды, что смогу держать ее вечно. Мы стоим вот так, загораживая входную дверь, уже больше минуты.

– Спасибо, что рассказал о себе. – Ее голос немного приглушен моим телом.

– Моя жизнь не настолько захватывающая, но обещаю рассказать тебе все, что ты захочешь узнать.

Я сжимаю ее немного сильнее, прежде чем отпустить, и открываю дверь.

Ресторан небольшой, поэтому нет ничего удивительного в том, что оба работника за стойкой смотрят на нас широко раскрыв глаза, став свидетелями нашего маленького обнимательного мероприятия.

– Джексон! Какой замечательный сюрприз! Я и непоняла, что это ты, – восклицает пожилая женщина, обходя стойку. На ней бело-лавандовый фартук, который немного делает ее похожей на миссис Поттс. Как всегда, она хватает меня за обе щеки, чтобы притянуть к себе для приветственного поцелуя. Отступив назад, она смотрит на Котенка. – А кто эта красивая молодая женщина?

И не дожидаясь ответа, она притягивает к себе и Котенка.

Котенок невысокая, но Марси приходится притянуть пониже и ее – насколько низкая эта женщина.

– Марси, это Кейтлин. Кейтлин, это Марси, владелица «Выжми меня». Она великолепна, талантлива и уступает разве что только моей маме.

Марси лучезарно улыбается.

– Ну хватит. Прибереги свои ласковые слова для своей милой девушки. – Махнув рукой за прилавок, она кричит: – Брендон, иди сюда!

К нам выходит парнишка, которого я раньше здесь не видел. Он выглядит старшеклассником, худой, как палка, и немного зашуганный.

– Это Брендон. Брендон, это Джексон и Кейтлин. Если они когда-нибудь придут сюда, когда меня не будет, позаботься о том, чтобы их обслужили наилучшим образом.

– Марси, в этом нет необходимости.

– Говори за себя, – оживляется Котенок. – Я с радостью воспользуюсь VIP-обслуживанием.

Она подмигивает пожилой женщине, вызывая у нее ухмылку. А Брендон краснеет. Мой Котенок знает, как вести себя с людьми.

Брендон протягивает мне дрожащую руку.

– Для меня честь познакомиться с вами, мистер Вайлдер.

– Спасибо, Брендон. Если ты будешь хорошо работать на Марси, я подброшу тебе несколько билетов, чтобы ты с друзьями мог сходить на матч.

Его глаза чуть не выскакивают из орбит, но прежде чем он успевает что-либо произнести, Марси отпихивает его в сторону.

– Хватит болтать, давайте покормим вас, голубки.

Мы следуем за ней к столику, и она протягивает Котенку меню.

– Джексон, предполагаю, ты будешь, как обычно.

Я киваю.

– А тебе, милая, если ты не хочешь то же самое, что и наш большой красивый мальчик, я рекомендую вафли с черникой и фундуком. Они подаются с настоящим кленовым сиропом и темной шоколадной глазурью. Некоторые из моих постоянных посетителей утверждают, что они лучше, чем секс. – А потом она подмигивает. – Но эти старушки не встречаются с Джексоном Вайлдером.

– Марси!

Я чувствую, как по моей шее ползет самый настоящий чертов румянец. Но она лишь фыркает от смеха и уходит.

Глава 29

Джексон

Возможно, приезд сюда был ошибкой. Сидеть с Котенком и смотреть, как она медленно ест свои сочащиеся сиропом вафли, стонет почти над каждым кусочком, слизывает глазурь с губ… это ужасная великолепная пытка. Мне очень нужен холодный душ. Или просто пакет со льдом, чтобы приложить к моим причиндалам, чтобы я мог выйти отсюда, не порвав штаны. Серьезно, эта девушка заставляет меня чувствовать себя так, будто мне снова пятнадцать лет. Теперь мне придется бороться с эрекцией каждый раз, когда я приду сюда поесть. Я не смогу наслаждаться своей овсянкой, представляя эротические игрища Котенка с вафлями.

Но кого я обманываю, оно того стоит.

Обед стал отличной передышкой после тяжелого разговора о моей семье, который мы вели в машине. В основном мы обсуждаем наши любимые блюда и лучшие рестораны города. Котенок, как и я, ест практически все, что ей можно, – все самое вкусное и круглый год. Мне же приходится переживать это через нее, наблюдая, как она смакует мои любимые лакомства, пока я сижу по другую сторону стола, возбужденный. Бедный, бедный я!

Но как бы мне ни хотелось попросить ее заказать вторую порцию, чтобы я мог продолжить на нее любоваться, нам пора отправляться в наш следующий пункт назначения. Поднявшись, я снимаю пиджак Котенка со спинки стула и помогаю ей надеть его. Вытащив из кармана ее шапку, я натягиваю ей на голову, слегка покрутив, чтобы убедиться, что та сидит плотно.

Она смеется и отмахивается от моих рук.

– Думаю, ты уже справился.

– Просто хочу удостовериться. Она тебе понадобится на нашей следующей остановке.

Котенок поднимает бровь.

– Да? И сколько всего сегодня остановок?

– Хм, я не знаю.

– Ага.

Она не покупается на это.

Мы оба машем Марси на прощание, и она приглашает Котенка заходить в любое время. Вернувшись в машину, я завожу двигатель и отъезжаю от обочины. Я мысленно напоминаю себе следить за дорогой, а не смотреть на красивую женщину, сидящую рядом со мной.

– Нам ехать около двадцати минут до следующего пункта назначения. Сможешь рассказать историю всей своей жизни, как я, уложившись в это время?

Котенок хихикает, а затем покачивает головой из стороны в сторону, словно просчитывая ответ. Я надеюсь, что она расскажет мне что-нибудь и что ей будет так же легко поделиться этим со мной, как было и мне.

Я уже начинаю задаваться вопросом, не слишком ли я на нее надавил, но тут она начинает говорить.

– Я очень везучая. В моей жизни было не так много трудностей. Я всегда жила в Миннесоте. Выросла в пригороде, к северу от городов-побратимов. Мои родители до сих пор живут в доме, в котором я выросла. Я уверена, что со временем они его продадут и переедут в другое место, но пока, когда я приезжаю к ним, я могу наслаждаться ностальгией.

– Твоя комната выглядит точно так же, как когда ты жила там?

Она смеется.

– Хотела бы я, чтобы это было так. Мой детский хлам лежит где-то, упакованный по коробкам. Когда я сняла собственное жилье после окончания университета, мои родители превратили детские спальни в комнаты для гостей. С моей было довольно просто, но я уверена, что комнату моего брата пришлось отчищать паром, чтобы вывести этот противный мальчишеский запах.

– Мы – мерзкое племя, – хмыкаю я.

– Это правда, – соглашается она. – Мой отец – электрик. К тому времени, когда я пошла в старшую школу, у него уже была своя компания. А сейчас он в основном выполняет только специфические заказы своих давних клиентов. Ему это нравится и держит его в тонусе.

Моя мама – профессор английского языка в университете Миннесоты. Она была там студенткой и, по-моему, начала работать сразу после выпуска. Так что, разумеется, я пошла учиться именно туда.

– На издательское дело, правильно?

– Да, творческая литература. И хотя наш дом находился всего в тридцати минутах ходьбы, я все равно предпочла жить в общежитии. Меган тоже поступила туда, но мы решили в первый год обучения пожить со случайными соседками, просто чтобы посмотреть, что будет. Наверное, излишне будет говорить, что на втором курсе мы решили снимать отдельный дом с друзьями. Я работала в маленькой симпатичной кофейне рядом с кампусом; это было весело и приносило немного денег на карманные расходы. Алекс же учился в университете в нескольких часах пути на юг. Хотя он и пошел по стопам нашей мамы, пожелав стать учителем, он хотел жить подальше от родительского контроля.

– Вы двое хорошо ладите? Я знаю, что он немного мучил тебя в юности, но теперь, когда вы оба стали взрослыми и зрелыми, вы дружите?

– Сказать, что Алекс повзрослел, – это сильно преувеличить. Но да, если не считать его варварств в юном возрасте, мы всегда ладили.

– У меня такое чувство, что Алекс мне понравится.

– Я предупредила тебя о его одержимости «Буранами». Честно говоря, я немного удивлена, что он все еще не позвонил мне, сходя с ума, после всех этих видео.

Я чувствую, как вздрагиваю.

– Прости меня за это. Я знаю, что ты не просила, чтобы все это произошло, и я просто привлек к тебе всеобщее внимание.

– Извинения не принимаются. – Ее слова заставляют меня бросить взгляд в ее сторону, но я вижу, что она улыбается. – В смысле, извинения не нужны. Ты же не мог знать, что меня покажут в камере поцелуев с каким-то придурком.

– Справедливо. Но мне все равно не стоило устраивать такую сцену, отгоняя его от тебя.

– Однако я рада, что ты ее устроил.

– И мне не нужно было устраивать шоу, целуя тебя после игры.

Котенок протягивает руку и кладет ладонь мне на предплечье.

– Но я рада, что ты его устроил. – Она слегка сжимает мою руку, прежде чем отстраниться. – Джексон, по поводу прошлого вечера: я не жалею ни о чем.

Ее дыхание немного сбивается, и я снова смотрю на нее. На этот раз она тоже смотрит на меня. Прикусив нижнюю губу.

– Я тоже, Котенок. Я тоже.

Я уверен, что мы оба думаем об одном и том же. И это единственное, что не попало на камеру прошлой ночью.

Мы оба молчим какое-то время, и я думаю, не включить ли мне радио, и только сейчас осознаю, что оно было выключено все это время с тех пор, как я заехал за ней. Я уже и не помню, когда в последний раз не пытался забить тишину фоновым шумом. Или когда был тот последний раз, чтобы в этом не было необходимости.

Котенок нарушает тишину.

– Меган разбудила меня сегодня утром, просто взорвав мой телефон, чтобы расспросить о прошлой ночи и прислать мне эти видео. Должна признать, что музыкальное смонтировано действительно хорошо.

И она начинает напевать песню Candyman. Мне совсем не нужно на нее смотреть, чтобы понять, что она улыбается.

Я качаю головой.

– Да, тебе легко говорить. Ты выглядишь в нем потрясающе. А я выгляжу как большой тупой пещерный человек.

Котенок смеется.

– Не могу не согласиться. Ты выглядишь как большой сексуальный пещерный человек. Признаюсь, я посмотрела это видео не один раз. Оно запоминающееся. Но я заставляю себя не читать комментарии к нему. Я знаю, какими ужасными могут быть люди в интернете, и не хочу, чтобы меня засосало в эту кроличью нору депрессии. Уж не знаю, как ты справляешься со всем этим вниманием.

– К этому привыкаешь. Конечно, кое-кто знает, кто я такой, но я же не рок-звезда, на которую бросаются целые толпы каждый раз, когда она показывается на публике. Я не веду эпатажную жизнь, никаких«стриптизерш или шикарных машин»,так что папарацци быстро со мной заскучали. Этот… – мне неприятно произносить это слово – «Кэндимэн-ролик», вероятно, подогреет ко мне интерес на какое-то время. Но это пройдет.

Я чувствую, как Котенок колеблется, прежде чем спросить:

– Не расскажешь мне, что сказал тебе тот, другой хоккеист, прежде чем ты ударил его по лицу?

Времени на раздумье мне не требуется.

– Нет.

– Я так и думала. Ну, если это имеет какое-то отношение ко мне, то я сожалею, что причинила неприятности.

Мы как раз въезжаем на парковку нашего второго пункта назначения, поэтому я ставлю машину и только потом поворачиваюсь к Котенку.

– Не вздумай ни за что извиняться. Этому куску дерьма давно пора было дать по морде. Он был занозой в моей заднице годами, так что он получил то, что выпрашивал уже долгое время. Поэтому выкинь все мысли о вине из своей хорошенькой головки. – Я бросаю на нее укоризненный взгляд. – Слышишь меня, Котенок?

Она кивает, пытаясь не улыбнуться.

– Я слышу.

– Хорошо. Потому что мы приехали.

Котенок какое-то мгновение оглядывается по сторонам, а потом замечает знак. Повернувшись ко мне, она широко ухмыляется.

– Мы будем кататься на коньках?

Глава 30

Кейтлин

Входя на небольшую общественную арену, я чувствую, насколько сильно взволнован Джексон этой частью нашего свидания. Когда я увидела знак и спросила, идем ли мы кататься на коньках, выражение его лица стало просто восхитительным. Он кивнул головой и прикусил губу в попытке сдержать ухмылку. Было заметно, что он немного нервничает из-за того, как я восприму эту идею. Но я уверена, что мое подпрыгивание на месте и хлопанье в ладоши стало достаточно наглядным намеком, что я тоже в восторге.

– Ты когда-нибудь раньше каталась на коньках?

Я насмешливо улыбаюсь.

– Да, в средней школе. Тогда я каталась более чем прилично. А еще я представляла себя суперзвездой на роликах. Я как-то пробовала покататься еще раз, в университете, и так навернулась, что мне пришлось звонить Меган, чтобы она подвезла меня домой.

– Ай! Остались какие-нибудь шрамы?

– Только на моем эго. Я отделалась царапинами, но не настолько сильными, чтобы я больше никогда не смогла выйти на лед. Настоящей проблемой стало то, что, когда я упала, я перевернулась на бок и порвала штаны – прямо по внешнему шву. Они остались на мне, но одно дуновение ветра – и они слетели бы с меня, словно парус. А мне не очень-то хотелось разгуливать по кампусу в своих розовых трусах, выставленных на всеобщее обозрение.

Джексон хохочет, открывая передо мной дверь.

– Я обещаю сберечь твои трусики.

Я фыркаю и прохожу мимо него, бормоча себе под нос:

– Очень сомневаюсь.

Оказавшись внутри, Джексон достает из кармана куртки черную вязаную шапочку и надевает ее. И как это она делает его еще сексуальнее? Кожаная куртка, красивое лицо, отросшая борода, волосы, торчащие из-под шапочки… Я даже с этим не могу справиться.

– Я пытаюсь сохранять инкогнито, – поясняет он,

Я смотрю на него не потому, что испытываю сомнения по поводу его головного убора. Я смотрю потому, что мое нижнее белье словно только что слетело с меня само собой.

– Не уверена, что это сработает, – честно говорю я. Но когда он тянется к своей шапке, предположительно, чтобы ее снять, я бросаюсь к нему и хватаю его за руку. – Даже не смей!

Его рука замирает на полпути к голове, пока я крепко держусь за нее.

– Я думал, ты сказала, что это не сработает.

– Да, она не сделает тебя инкогнито. Она ведь совсем не закрывает твое лицо. Но каким-то образом в ней ты еще сексуальнее.

Он ухмыляется.

– Ты находишь меня сексуальным сейчас?

– Ой, заткнись! Конечно нахожу. Любой найдет. Но это уже не так важно. Оставь шапку. Ты выглядишь, как таинственный злоумышленник, а не известный красивый хоккеист.

– Известный красивый? Не думаю, что это так.

– Если нет, то должно быть. – Раздраженная этими вопросами, я бросаю взгляд на Джексона. – Так мы будем кататься на коньках или нет? Или…

– Да, Котенок. – Он щелкает по моему помпону. – А теперь перестань меня отвлекать.

Я закатываю глаза и иду за ним к стойке проката. Джексон взял с собой свои собственные коньки, но настаивает на том, чтобы заплатить за мои. Парнишка за прилавком выглядит настолько скучающим, что мне кажется, будто он вот-вот заснет. Он не обращает на нас никакого внимания, просто забирает деньги и выдает нам коньки. Даже будь он хоккейным фанатом, вряд ли бы он узнал Джексона; он не смотрел на наши лица так долго.

Присев на скамейку в углу, мы переобуваемся. Я ловлю себя на том, что наблюдаю за Джексоном, пока он зашнуровывает свои коньки. Его руки буквально танцуют над завязками, затягивая их и пропуская сквозь петли.

Джексон прочищает горло.

– Тебе помочь с твоими?

– Что? – Черт, я опять слишком засмотрелась. – Нет. Не нужно. Я совершенно уверена, что уже давно научилась завязывать себе шнурки.

Я поспешно заканчиваю переобуваться.

И только когда мы подходим к выходу на лед, я начинаю нервничать. Джексон держит меня за руку, но сейчас я вцепляюсь еще и в его спину.

– Обещай, что не будешь сильно смеяться, когда я упаду?

– Котенок, я не дам тебе упасть.

Я бросаю на него косой взгляд.

– Ты не можешь этого обещать.

Джексон делает шаг, и теперь наши лица почти соприкасаются.

– Могу.Я буду все время держать тебя за руку. А если ты почувствуешь себя достаточно смелой, чтобы отпустить ее, то я буду держаться неподалеку. Если ты начнешь падать, я успею тебя поймать. – Он наклоняется ближе и шепчет: – Не знаю, в курсе ли ты, но я довольно проворный на льду. – Он легонько целует меня в щеку, а затем отстраняется. – Кроме того, я думал, что котята боятся воды, а не льда.

Смеясь, я слегка отталкиваю его в руку.

– Вот это шутка. Ладно, ладно. Давай сделаем это.

Глава 31

Джексон

Честно говоря, не помню, когда мне было настолько весело в последний раз. Я люблю играть в хоккей или проводить время со своей семьей, но дурачиться на льду с Котенком – это стало моим новым, самым любимым занятием. Я чувствую себя придурком, когда думаю об этом, но мне все равно. Это правда.

Я совсем потерял счет времени, но думаю, мы здесь уже больше часа. Котенок оказалась на льду куда лучше, чем я ожидал, особенно после ее историй. Вначале она просто стояла на месте, а я тянул ее за собой. Но она быстро освоилась и начала кататься сама, держась за мою руку.

Я стараюсь не слишком выпендриваться. Мне нравится анонимность моего присутствия здесь и то, что мы катаемся на коньках, совсем как два самых обычных человека на свидании. Я перестал пытаться вспомнить, какое оно по счету. Да, наш послужной список немного странный, но мне кажется, будто я знаю Котенка уже целую вечность. С ней так легко. Легко говорить. Легко касаться ее и держать за руку. Она кажется такой настоящей.

Пока катаемся, мы болтаем. В основном делимся историями из детства. Я не помню себя до того, как встал на коньки. Мой отец начал водить меня на каток, едва я стал ходить. В том возрасте, когда дети еще только стараются удержать равновесие на льду, а взрослые называют это игрой, я уже полноценно играл в хоккей.

Котенок рассказала о том, как ходила с кем-нибудь из своих подруг на игры их братьев, когда была помладше, но призналась, что бо́льшую часть времени они развлекались – ели конфеты и флиртовали со старшими мальчиками. И, даже будучи взрослым мужчиной, я завидую тем подросткам, которые привлекали внимание моего Котенка тогда.

Мы катимся рядом, когда Котенок вдруг вздыхает и достает свой телефон. Я не хочу подсматривать, но вижу целый список уведомлений на экране.

Она стонет в голос.

– Мой глупый брат пишет и звонит мне без остановки. Должно быть, он недавно зашел в интернет и увидел видео.

Прежде чем она успевает убрать телефон, на экране высвечивается еще один входящий от «Большого Брата».

Я усмехаюсь.

– Это может оказаться весело.

– А?

– Положи трубку и перезвони ему по видеосвязи, – предлагаю я ей.

– Ты серьезно? Он же с ума сойдет, когда увидит тебя.

– Я знаю. Это будет уморительно. Он, наверное, совсем перевозбудится. – Котенок смеется, и я толкаю ее локтем. – Не говори ему, что ты со мной. Я подожду в сторонке, а потом подъеду сзади и удивлю его.

– Ты прав, это будет смешно. Ты точно уверен, что хочешь открыть эти двери? Назад дороги не будет.

– Я уверен.

Котенок поднимает телефон так, чтобы в кадре было видно только ее одну, затем звонит брату. Прежде чем ей отвечают, проходит один гудок.

Она сразу же переходит в наступление, и мне приходится сдержать смех.

– Господи, мать твою, Алекс! Ты же в курсе, что в экстренных случаях нужно набирать 9-1-1, а не обрывать телефон сестры.

– Ха-ха. Очень смешно, – отвечает ей глубокий голос. Я стою сбоку от нее и не вижу человека на экране.

– Я решила перезвонить тебе по видеосвязи, чтобы получить хоть какое-то доказательство, что ты еще жив.

– Хочешь поговорить о похитителях тел! Тогда почему бы тебе не рассказать мне, как, черт возьми, так получилось, что я проснулся сегодня утром в перевернутом мире и увидел видео, где моя сестра целуется с Джексоном, мать его, Вайлдером?! Как долго это продолжается?

– Хм? – Котенок делает вид, что раздумывает над его вопросом. – Джексон Вайлдер, это вроде бейсболист или типа того, да?

Я фыркаю, сдерживая очередной приступ смеха. Глаза Котенка перемещаются на мои, полные веселья.

– Серьезно, Кей. Что происходит? Ты с ним встречаешься? Как долго вы уже вместе? И почему ты ничего не сказала мне? Ты же знаешь, как сильно я его люблю!

– Не думаю, что я знала. В смысле, я в курсе, что ты все время болтаешь о хоккее и «Буранах». Но я не знала, что ты фанатеешьименноот Джексона.

– Черт возьми, женщина! Ты что, вообще никогда меня не слушаешь?

– Я пытаюсь, да.

Я слышу тяжелый вздох на другом конце провода и представляю, как этот Алекс пытается сдержать свое раздражение. Котенок ведет себя довольно бесцеремонно. И если бы я был на месте Алекса, я бы тоже был раздражен.

– Кейтлин, моя дражайшая сестра, скажи мне, пожалуйста, ты действительно знакома с Джексоном Вайлдером?

– Да, – ухмыляется Котенок.

– Ни хрена себе! Вау! Ладно. А можно и мне с ним познакомиться?

– Я не знаю… – Она смотрит на меня. – Как думаешь?

Поняв намек, я перемещаюсь за спину Котенка, так, чтобы мои голова и грудь оказались в кадре. Ей приходится немного отклонить камеру вверх, чтобы мы оба поместились на экране, но в том, что мы вместе, никаких сомнений возникнуть не должно.

– Привет, дружище, – приветствую я в телефоне парня, который совершенно точно является родным братом Котенка. Ему около тридцати, те же блестящие каштановые волосы, те же ореховые глаза. Только сейчас он, похоже, пребывает в состоянии шока. Его глаза немигающе уставились на меня, а челюсть отвисла. Наклонившись к уху Котенка, я шепчу достаточно громко, чтобы услышал и он: – Мы его сломали?

Котенок разражается смехом, и телефон в ее руках начинает трястись.

– Алекс, вытри слюни с подбородка и поздоровайся с Джексоном.

– О, вау! Привет. В смысле, рад познакомиться с тобой, – запинается Алекс, и хотя мне немного не по себе от этого, в целом ситуация довольно забавная.

– Слышал, ты немного фанатеешь от «Буранов».

Алекс трясет головой, словно бы пытаясь объясниться.

– О, чувак, это… Вы лучшие! Я смотрю каждый ваш матч. То, как ты ведешь шайбу по льду… это настоящее искусство, чувак! Истинное золото!

Котенок хихикает.

– Боже, Алекс, выдохни!

Алекс переводит взгляд на Котенка.

– Невозможно просто выдохнуть, когда это Джексон,мать его,Вайлдер! Ты даже не понимаешь, насколько он крут, да?

– О, думаю, понимаю, – многозначительно парирует Котенок.

Алекс корчит гримасу.

И я не могу сдержаться. Ухмыляясь, я приобнимаю ее за плечи и притягиваю к себе.

– Так… – протягивает Алекс. – А где вы, ребят?

Котенок трясет головой.

– Не-а. Ни за что на свете я тебе не скажу. Ты не сорвешь наше свидание. Мы больше не в старшей школе.

– Подожди, – перебиваю я. – Он срывал твои свидания?

Котенок поднимает на меня глаза.

– У него всегда были проблемы с парнями, которые хотели встречаться со мной. Он уговаривал папу рассказать, куда я иду, а потом всегда появлялся там и все портил. – Она снова обращается к своему телефону: – Больше никогда, придурок.

Алекс смеется.

– Это были славные деньки.

– Кажется, ты мне нравишься, Алекс, – полностью одобряю я его тактику. – Хочу услышать побольше о тех свиданиях, которые ты сорвал.

И он прямо-таки сияет.

– Чувак, я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.

– Ладно, это было весело и все такое, но я вешаю трубку.

В этот момент мимо нас пролетает пара детей, так близко, что мне приходится буквально оттащить Котенка на полметра назад, чтобы они в нас не врезались.

Когда телефон дергается, Алекс, должно быть, видит наш фон, потому что следующим его возгласом становится:

– Боже мой, ты что, катаешься на коньках с Джексоном Вайлдером?!

И я прямо чувствую, как Котенок закатывает глаза от вопля своего брата. Но прежде чем она успевает что-то ответить, Алекс продолжает:

– О черт, Джексон, дружище! У меня к тебе огромная просьба!

– Что? – Котенок выглядит потрясенной. – Ты не будешь просить Джексона о чем-либо. Пока, Алекс.

Но прежде чем она успевает повесить трубку, я выхватываю телефон из ее рук и откатываюсь назад.

– Джексон! Верни мне телефон. Не ведись на его чушь.

– Котенок, стой на месте, – тычу я пальцем в ее сторону. – Мне нужна всего минутка. И не пытайся меня догнать. Если ты начнешь падать, то мне придется бросить телефон, чтобы поймать тебя. И тогда какой-нибудь ребенок споткнется об него и сломает себе руку. Ты же не хочешь, чтобы это было на твоей совести, да?

– О, ради любви к… – и это все, что я успеваю услышать от нее, прежде чем отъезжаю на другую сторону катка, чтобы перекинуться словечком с Алексом.

Глава 32

Джексон

Достигнув дальнего бортика, я быстро торможу и прислоняюсь к стеклу. Так я смогу и присматривать за Котенком, и разговаривать с Алексом. Быть может, в этом нет необходимости. Я вполне уверен, что она с пониманием отнесется к нашему приватному разговору и останется там, где стоит. Хотя, по правде говоря, я бы сказал, что тут скорее пятьдесят на пятьдесят.

Подняв телефон, я решаю, так сказать, растопить лед.

– Слышал, как ты заставил Кейтлин поверить, что она описалась в постель, когда была маленькой. Это было дьявольски коварно. И хитро.

Алекс смотрит на меня какое-то мгновение, а потом ухмыляется.

– Она тебе рассказала? Я был уверен, что эту историю она унесет с собой в могилу. Это было чертовски смешно. Но потом она мне отомстила, так что, думаю, мы в расчете.

– Да? Эту часть она упустила.

– Серьезно? Я думал, она начала с нее. Она была настоящим злым гением, когда дело доходило до мести.

– Расскажи?

– Мне было где-то шестнадцать, когда она узнала, что историю с недержанием подстроил я. Не помню, как это выяснилось, но я годами дразнил ее по этому поводу. По случайному совпадению обстоятельств всего через несколько недель к нам домой впервые в жизни пришла моя первая девушка. Видимо, Кей уже давно планировала свою месть. Она наклеила поддельную этикетку на один из тех кремов, которыми мажут порезы. Антибактериальный или что-то вроде того. В общем, когда моя девушка пошла в туалет, Кей каким-то образом пробралась туда перед ней и оставила тюбик возле зеркала. – Алекс корчит гримасу. – Черт, а я почти забыл об этом. В общем, моя девушка возвращается из туалета и придумывает какую-то совершенно дурацкую причину, что ей нужно домой, чтобы готовиться к занятиям. Это была середина лета, и, добавлю, она не посещала никаких занятий. И не то чтобы у нас были мобильные телефоны тогда, чтобы она могла получить какое-то сообщение. Но я не стал спорить.

Я пытаюсь проводить ее до двери, но она практически бежит впереди меня. Потом она уклоняется от моего поцелуя на прощание и убегает. И вот я возвращаюсь в свою комнату, чтобы пообижаться на нее, и нахожу Кей, свернувшуюся калачиком на полу прямо в коридоре. Мне показалось, будто она плакала, и я бросился узнать, в чем дело. И она действительно плакала. Она смеялась так сильно, что по ее лицу текли слезы и она буквально не могла стоять.

К этому моменту я уже улыбаюсь как дурак. Довольный тем, что мой Котенок получила свое.

– Что было написано на той этикетке?

– Она все еще не могла говорить, поэтому просто указала на ванную. Я понятия не имел, что, черт возьми, происходит, но я пошел туда, и тогда-то я и нашел тот поддельный тюбик. Она проделала чертовски хорошую работу с этой этикеткой. Это был рецепт с моим полным именем, адресом и именем нашего лечащего врача. Боже, что же там было написано? – Он смотрит в потолок. – Что-то вроде «Только для местного применения. Наносить на пораженную область на пенисе два раза в день. Для лечения бактериальной инфекции, разъедающей кожу. Если состояние ухудшится или кожа начнет шелушиться, немедленно прекратить использование и обратиться к врачу».

– Вау, это отвратительно!

– Но это еще не самая лучшая часть. – К этому моменту Алекс уже смеется. – Чего Кей не могла знать, так это того, что накануне вечером моя девушка делала мне минет. Так что вместе с брошенным кремом в раковине была рвота.

– Ни хрена себе! – Я стараюсь подавить тошноту от этого воображаемого зрелища.

– Да. Меня бы тоже стошнило, будь я на ее месте. Могу только представить, что творилось у нее в голове. Наверное, она сразу побежала к своему врачу.

– Чувак, я не знаю, смеяться мне или блевануть самому.

Он смотрит на меня с пониманием.

– Когда я увидел рвоту, то выбрал второй вариант, и много. Возможно, я сорвал немало свиданий Кей после этого, но больше я ее уже никогда не разыгрывал.

– Дерьмо. Не хотел бы я попасть в ее немилость, – искренне произношу я.

– Нет. Ты не попадешь. – Алекс перестает смеяться и смотрит на меня изучающим взглядом. – Очевидно, что я понятия не имею, что происходит между тобой и моей сестрой. И хотя я твой большой поклонник, я тебя не знаю. Моя сестра может быть огромной занозой в заднице, но она все равно моя сестра. Я знаю, что ничем не могу тебе пригрозить, поэтому просто скажу: не обижай ее. Я взрослый человек, я все понимаю. Быть может, то, что происходит между вами, – это просто секс, – он поднимает руку, чтобы не дать мне себя перебить, – но, пожалуйста, я не хочу знать даже самых смутных подробностей о сексуальной жизни моей сестры. – Он пожимает плечами. – Все, о чем я прошу, – это чтобы ты был откровенен с ней. Я не хочу возненавидеть тебя. У тебя ведь есть сестра, да? Думаю, ты понял.

Я киваю.

– У меня действительно есть сестра, и да, конечно, я понял. Я познакомился с Кейтлин на вечеринке твоего кузена, и, увидев нас вместе, он сказал примерно то же самое. Включая часть о том, что она заноза в заднице.

Алекс улыбается.

– Наши отношения все еще нестабильны, но я забочусь о ней. Возможно, даже больше, чем следовало бы после такого короткого промежутка времени.

Он на мгновение задумывается.

– Я ценю твою честность.

– Всегда пожалуйста, – киваю я. – Так о какой услуге ты хотел меня попросить?

– О, точно! – Он оживляется. – В моей школе скоро будет день профориентации, и ты сделаешь меня королем кампуса, если сможешь прийти. Он через полторы недели. У вас, ребята, в этот день нет игр, так что ты должен быть в городе. Я знаю, что это большая просьба, но дети были бы в восторге.

– Вышли мне детали. Пока игр нет, уверен, что я смогу заехать. Мне нужно будет произнести какую-нибудь речь?

– Правда? О боже мой, ты самый лучший! Я могу выделить тебе столько времени для речи, сколько захочешь. Это школьное мероприятие во второй половине дня. К нам приедет куча родителей и родственников. Даже Кей придет, чтобы рассказать о книгах и всяком таком.

– Звучит неплохо. Я возьму твой номер у Кейтлин и напишу тебе.

Алекс поднимает кулак в воздух.

– Круто!

– Что ж, с нетерпением жду нашей личной встречи на дне профориентации. А пока будем на связи. И мне лучше вернуться к Кейтлин, пока она не придумала план мести за то, что я украл ее телефон.

– Спасибо, Джексон. Серьезно, было очень приятно познакомиться с тобой. Поговорить с тобой. Ну ты понял.

– Взаимно, Алекс. Спишемся.

Положив трубку, я замечаю, что Котенок начала медленно катиться в мою сторону. Сунув телефон в карман, я бросаюсь к ней. Я вижу, как расширяются ее глаза, когда она понимает, насколько быстро я приближаюсь. Подняв руки вверх, она издает небольшой писк.

Хоть она и пыталась меня остановить, ее руки оказываются в идеальном положении, чтобы я мог схватить ее за предплечья, разворачиваясь. Перенеся свой вес на одну ногу, я начинаю стремительно вращаться на месте, увлекая за собой Котенка. Крепко держа ее,

Когда мы останавливаемся, она смотрит на меня – явно потрясенная. Мои ноги слегка расставлены в стороны, и ее ноги стоят сейчас между моими. В этом положении мне достаточно всего наклонить голову вперед, чтобы прильнуть губами к ее губам. И так я и поступаю.

Я успеваю насладиться тем, как губы Котенка растягиваются в улыбке, прежде чем она энергично отвечает на мой поцелуй. Ее рот раздвигается, и я отпускаю ее предплечья, чтобы обнять ее тело. Руки Котенка находят путь под мою куртку и блуждают там, пока не обнимают меня в ответ. Ощущение ее маленьких пальчиков, впивающихся в мои ребра, заставляет меня потерять контроль и испустить стон, который я сдерживал.

Слегка отстранившись, я прижимаюсь лбом к лбу Котенка.

– Ты слишком хороша в этом, дорогая.

– Хороша в чем? – шепот Котенка едва слышен.

– Когда целуешь меня. Когда касаешься меня. Когда вызываешь мои непроизвольные реакции.

Она тяжело вздыхает.

– Почти уверена, что могу обвинить тебя в том же самом.

– Я хотел предложить выбраться отсюда и попить чего-нибудь горячего. Но этот маленький поцелуй уже согрел меня.

– Это точно. Но я все равно не отказалась бы попить чего-нибудь согревающего. – Откинув голову назад, Котенок смотрит на меня. – И – дай угадаю – у тебя наверняка уже есть местечко на примете.

Глава 33

Кейтлин

Катание на коньках с Джексоном Вайлдером было пунктом из списка, о котором я даже не подозревала. Он был так спокоен и терпелив со мной, пока я привыкала к тому, что снова вышла на лед. У меня не очень хорошо получалось, но он ловил меня каждый раз, когда я была близка к падению. Не то чтобы я жаловалась, ведь это означало, что он дотрагивался до меня. Но даже когда он не подстраховывал меня, он держал меня за руку или подталкивал в спину, заставляя меня скользить быстрее. Я так дрожала от волнения, что чувствовала себя глупым влюбленным ребенком. Пока он не поцеловал меня. Тогда почувствовала себя уже не глупым ребенком. Я почувствовала себя глупой женщиной. Женщиной, которая влюбилась по уши в парня, который все еще кажется слишком хорошим, чтобы быть настоящим.

Мы снова в машине Джексона и направляемся в очередное загадочное место. Очевидно, в нем подают горячие напитки, так что я предполагаю, что это какая-то кофейня. Но мне, наверное, стоит прекратить строить предположения, когда речь идет о Джексоне.

Я постукиваю пальцами по бедру и смотрю в окно.

– Вы с Алексом довольно долго разговаривали.

– Разве? Мне так не показалось, – невинно отвечает Джексон.

Мой взгляд устремляется в его сторону.

– Ага. О каком одолжении он хотел тебя попросить? Я надеюсь, ты ему отказал.

– Вообще-то, я согласился. Уже написал ему, пока ты сдавала коньки.

– Что? Джексон, ты не должен был этого делать. Что бы это ни было, я могу избавить тебя от этого обещания. Ты не обязан дарить ему билеты на игры. Он может купить их себе и сам.

– Хорошая мысль. Мне стоит отправить ему парочку. Он может прийти с тобой на следующий домашний матч.

– Эм… нет. На все вышеперечисленное. Если он не просил у тебя билеты, то чего же он хотел?

– Я согласился, – Джексон делает долгую паузу, – выступить в его школе на дне профориентации.

Ох, чтоб мне! Это совсем не то, чего я ожидала от своего брата. На самом деле это удивительно хорошая идея.

Притормаживая, чтобы повернуть, Джексон протягивает руку и кладет ее мне на предплечье.

– Котенок, твое молчание меня беспокоит.

– Я просто подумала, как это мило с твоей стороны. И как зрело со стороны моего брата попросить в качестве услуги это. Не то чтобы ты был обязан ему услугой. Вовсе нет. Но, полагаю, люди постоянно просят тебя о чем-то. И теперь, когда ты согласился ему помочь, он прекрасно понимает, что уже не может попросить у тебя еще и билеты или что-то там другое.

– Интересная теория. Не так уж много людей имеют менталитет «просить только об одной вещи». Но я уверен, что насчет Алекса ты права.

– Прости, Джексон.

Он оглядывается на меня, нахмурив брови.

– За что?

– За все человечество в целом. Наверное, это отстойно, когда люди постоянно просят тебя о чем-нибудь. Я знаю, что ты очень щедрый, но это все равно бремя. И я надеюсь, что ты знаешь, что мне нравится ходить на твои игры, и я с удовольствием буду покупать себе билеты сама, чтобы посмотреть, как ты играешь. На самом деле я настаиваю на этом. Ты не можешь продолжать снабжать меня этими дорогущими билетами.

Джексон сворачивает в переулок и заезжает на небольшую парковку. Выключает двигатель, отстегивает ремень безопасности, выходит из машины и обходит ее. Он не сказал ни слова после того, как я закончила свою речь о билетах, но я заметила, как напряглась его челюсть. Не понимаю его настроения, но оставаться на месте, пока он приближается к моей двери, кажется мне самым безопасным вариантом.

Он открывает ее, перегибается через мое тело, чтобы расстегнуть мой ремень безопасности, а затем хватает меня за колени и разворачивает лицом к себе.

Джексону приходится пригнуться, чтобы не удариться головой о дверную раму, но он наклоняется до тех пор, пока его лицо не оказывается в нескольких сантиметрах от моего.

Его руки все еще лежат на моих коленях.

– Хватит быть такой чертовски идеальной, Котенок, – произносит Джексон тихим, но твердым голосом. – Я пытаюсь провести этот день цивилизованно. И делаю все возможное, чтобы не поддаться желанию перекинуть тебя через плечо и отвезти к себе домой. Но если хочу добиться успеха, то ты должна перестать говорить все эти правильные вещи, издавать все эти правильные звуки и смотреть на меня так, будто я самолично повесил чертову луну на небо. Мы остановимся тут, потом поужинаем, и только потом я отвезу тебя домой. Ни секундой раньше. Кивни, если ты понимаешь, что именно я говорю.

У меня внезапно пересыхает во рту, но мне удается слабо кивнуть.

Его руки скользят вверх на несколько сантиметров, пока не накрывают мои бедра.

– И я буду давать тебе билеты на мои игры. Так часто, как захочу, и столько, сколько я захочу. Я буду

И я киваю.

Однако его взгляд не перестает быть напряженным.

– Хорошо. А теперь вытаскивай свою прекрасную задницу из машины.

Я прикусываю губы, боясь, что если разожму их, то шмели, бьющиеся в моей груди, вырвутся на свободу.

Джексон высовывает голову из машины, но никуда не отходит. Я медленно сползаю с пассажирского сиденья, и все это время, пока мои ноги не касаются земли, я не свожу с него глаз.

Он жестом просит меня подвинуться, чтобы смог закрыть дверь. И когда я делаю шаг в сторону, он шлепает меня по заднице. Я вскрикиваю и оборачиваюсь к нему. А он лишь ухмыляется и берет меня за руку.

И я чувствую, что узнаю скрытого от меня Джексона чуточку лучше… И он мне нравится.

Мы заходим за угол здания и, как и в случае с «Выжми меня», оказываемся в жилом районе. Бросив взгляд на заведение перед нами, я вижу над дверным проемом большие печатные буквы из дерева. Буквы растрескались и выкрашены в желтый цвет, в то время как остальная часть фасада темно-зеленого цвета. Название гласит: «Чайные главы». По стилю и общей атмосфере здания я бы сказала, что мы стоим скорее перед книжным магазином, а не кофейней.

Как и всегда, Джексон придерживает для меня дверь. Едва переступив порог, я сразу же ощущаю чудесный аромат свежемолотых кофейных зерен – и книг. И замираю так внезапно, что Джексон врезается в меня.

Он хохочет.

– Увидела что-то, что тебе нравится?

– Нравится?Да я в восторге! Что это за место? Я будто очутилась в Нарнии… или в Косом Переулке! Как так вышло, что я не знала о нем?

Мой голос поднимается до самой высокой ноты, когда я заканчиваю свою бессвязную речь, но меня это нисколько не волнует. Это заведение абсолютно точно только что стало моим новым любимым местом.

– Пойдем, – зовет Джексон, опуская руку мне на спину. – Я покажу тебе тут все.

Джексон ведет меня через лабиринт книжных полок, доходящих до самого потолка. Насколько я могу судить, здесь есть все – от совершенно новых бестселлеров до изрядно потрепанных текстов десятилетней давности. Секции никак не обозначены, так что, чтобы найти что-то определенное, придется либо попросить помощи, либо просто пройтись тут не торопясь.

Каждый раз, когда мы поворачиваем за угол, я вижу все новые стулья, расставленные то тут, то там. Некоторые из них приставлены к столикам, некоторые соседствуют с диванчиками, а кое-где и вовсе можно увидеть большие мягкие кресла, в которых можно читать часы напролет. Дойдя до последней части магазинчика, мы попадаем в более просторное и наполовину открытое пространство, где расположено скопление разномастных столиков и стульев, окруженных кольцом диванов и кресел.

В дальнем углу комнаты – слегка возвышающаяся площадка, на которой стоит одно-единственное кресло с высокой спинкой. А вдоль задней стены находится и сам кофе-бар. Со всеми этими эспрессо-машинами, выставленными на всеобщее обозрение, обстановка напоминает и стимпанк, и бабушкину библиотеку одновременно.

С тех пор как мы начали бродить по этому маленькому кусочку рая, мы не проронили ни слова.

Очевидно, Джексон бывал здесь и раньше, но я ценю то, что он позволяет мне составить свое собственное впечатление об этом местечке. Как и все наши взаимодействия с Джексоном, это кажется таким знакомым.

Когда мы останавливаемся перед доской с меню, Джексон перемещается мне за спину. По его рукам на моих плечах я понимаю, что он близко, и прислоняюсь к его телу. Он скользит руками по моим ключицам, а затем обхватывает обеими руками верхнюю часть моей груди. Такая близость не должна даваться так легко. Но поскольку она дается, я позволяю себе еще больше раствориться в его объятиях.

Когда он кладет подбородок на мою макушку, я радуюсь, что оставила шапку в машине.

– Это одно из любимых убежищ Стеф, – произносит он, и я чувствую своим телом рокот, доносящийся из его груди. Я заставляю себя сосредоточиться на его словах, а не на этой вибрации, чтобы не сползти на пол бескостной лужицей женских гормонов. – Когда она привела меня сюда в первый раз в прошлом году, то взяла с меня обещание никому про него не рассказывать. Она сказала, что здесь и так хорошо и что, если здесь начнут появляться мои «друзья-качки», это разрушит атмосферу. Но у меня такое чувство, что она будет не против, если я покажу его тебе.

– Поверить не могу, что я никогда не слышала об этом месте. Серьезно, я в полном благоговении. И ты можешь заверить Стеф, что ты – единственный качок, с которым я буду сюда приходить.

Джексон слегка сжимает мое тело.

– Уже решила, что будешь пить? Могу гарантировать, что здесь не бывает неправильного выбора.

Перечитав меню, я замечаю, что наряду с кофейными и чайными напитками у них весьма обширный выбор вин.

Решив побыть декаденткой, я выбираю кокосовый матча-латте.

Откинув голову назад, я смотрю на Джексона и произношу:

– Я знаю, чего я хочу.

Его взгляд скользит к моему рту.

– Я тоже.

Джексон делает заказ, взяв себе латте с корицей без кофеина. Я снова пытаюсь заплатить, но он в буквальном смысле рычит на меня. И я сдаюсь.

Пока мы ждем наш кофе, Джексон не убирает руки с моих плеч.

– Каждую субботу в начале каждого часа по вечерам здесь кто-нибудь читает вслух. Минут пятнадцать или около того обычно. – Он смотрит на часы за барной стойкой. – У нас есть около двадцати минут до следующего чтеца. Хочешь присесть за столик? Здесь нет микрофонов, так что, если мы хотим послушать, лучше сесть поближе.

Оглядевшись по сторонам, я замечаю в углу удобный диванчик и машу в его сторону.

– Может, туда?

С кружками в руках мы устраиваемся на мягких подушках. И мне нет никакой нужды притворяться, что я не буду прижиматься к Джексону. Я облокачиваюсь на его бок, скрещиваю ноги, и ставлю кружку на свое колено, придерживая ее за ручку. Джексон же опускает незанятую кофе руку на мое бедро.

И так мы не спеша наблюдаем, как заполняются некоторые столики в ожидании чтеца.

– Ты знаешь, что будут читать? – спрашиваю я.

– Без понятия. Думаю, где-нибудь у

– Это разумная догадка. Я однозначно могу вспомнить парочку книг, из которых я могла бы что-нибудь зачитать.

– Если ты запишешься, то обязательно должна рассказать мне.

– А ты будешь махать пенопластовым пальцем, поддерживая меня?

Джексон сжимает мое бедро.

– Непременно. Я буду твоим самым большим фанатом.

Я искоса бросаю на него взгляд.

– Самым большим – это самое точное описание.

Он подмигивает мне, и ради своего здравомыслия я игнорирую это.

– Хм, думаю, я бы хотела получить опыт полного погружения. Помпоны, тесная маечка и… сексуальные шортики.

Он кивает.

– Значит, ты все-такикопаласьв моих вещах тем вечером.

– О боже! – смеюсь я.

Прежде чем мой разум успевает нарисовать картинку Джексонаво всем вышеперечисленном,на платформу выходит женщина. Она садится на одинокий стул. На вид ей около семидесяти лет, плюс-минус десять (яне очень хорошо определяю возраст людей).В ее длинных седых волосах, подхваченных вязаной лентой, и серьгах, напоминающих ветряные колокольчики, такой длины, что они доходят ей до плеч, определенно ощущается дух хиппи. На каждом ее запястье болтаются звенящие браслеты, а платье в пол, с длинными рукавами, пестрит всеми оттенками синего. А еще я замечаю на ее пальце огромное кольцо с бирюзой. Я сразу же решаю, что хочу стать ее подругой.

Пока она роется в своей огромной сумке, я делаю первый глоток своего латте. И не могу сдержать стона. Святые Тайные Кофейни, почему это так вкусно? Из чего, черт возьми, сделан этот напиток? Из пыли пикси и феромонов?

Вес руки Джексона на моем бедре становится чуть тяжелее, поскольку он наклоняется и шепчет мне прямо в ухо:

– Тебе нужно держать эти звуки при себе, Котенок. Нам удалось оставаться незамеченными до сих пор, но если я наброшусь на тебя прямо здесь и сейчас, то кто-нибудь обязательно снимет нас на видео. – Он поднимает мое лицо к себе одним пальцем. – У тебя тут кое-что…

А затем, вместо того чтобы воспользоваться большим пальцем, или салфеткой, или своим чертовым рукавом, он облизывает уголок моего рта.

Буквальнооблизывает.

Крошечным медленным движением языка, которое отзывается во всем моем теле.

Я краснею и сжимаю ноги вместе. А Джексон смеется.

Черт бы его побрал!

К счастью, женщина на сцене в этот момент откашливается.

– Добрый вечер, милые люди. Меня зовут Лили, и я собираюсь прочитать отрывок из книги, которую только что опубликовала моя внучка.

Собравшаяся толпа издает дружное «ах».

– Книга называется «Лэрд[11] моего сердца».

Так мило, что эта очаровательная старушка поддерживает свою семью. И она делает это таким трогательным способом.

Когда она начинает читать, я позволяю себе поддаться ее тембру и интонации. У нее прекрасно поставленный голос – ее возраст уже заметен, да, но он все еще достаточно силен, чтобы оставаться четким. Она читает главу из середины книги. Я лишь вскользь обращаю внимание на сами слова и в основном слушаю мелодию ее голоса, улавливая сюжет ровно настолько, чтобы понять, что это исторический роман.

Вероятно, его действие происходит в Шотландии XVI века. А я прочитала несколько десятков книг в этом жанре, так что все это мне так знакомо.

А еще я знакома с типичным развитием событий в таких книгах, вплоть до сексуальной сцены. И… Ох, Пресвятая Бабуля! Я чувствую, как учащается мое сердцебиение, и тепло ладони Джексона на моем бедре вдруг становится обжигающе-горячим.

Я напрягаюсь.

Джексон, должно быть, сразу чувствует мою перемену, потому что тихо спрашивает:

– Что случилось?

– Ммм… сейчас поймешь, – бормочу я, стараясь не захихикать.

Я снова обращаю внимание на Лили и готовлюсь к тому, что последует дальше.

– «Звук ее пощечины эхом разнесся по всей спальне. Она была так расстроена тем, что он рисковал своей жизнью, и только сейчас поняла почему. Она была влюблена в него. И она чувствовала истинность этого глубоко в своем естестве. Она никогда не узнает, почему это понимание заняло у нее так много времени. Взгляд, которым он посмотрел на нее, был новым… другим… трудноразличимым. Она застыла на мгновение, ожидая, чем же он ответит на ее пощечину. Но вместо удара, который она ждала, он прильнул к ней губами. Никогда раньше она не испытывала такой страсти и впервые в жизни почувствовала, как между ее бедер стало влажно».

Я заставляю себя смотреть вперед, когда слышу, как Джексон давится смехом.

– «Девушка прижалась к его телу, желая быть ближе. Ее тело знало, что ему нужно, даже если сама девушка этого не понимала. Когда их тела соединились, она почувствовала странную твердость, упирающуюся ей в живот».

– О, черт возьми, – слышу я бормотание Джексона себе под нос.

Украдкой взглянув на него, я замечаю, что он откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок.

– «Девушка издала жалобный стон, и мужчина схватил ее лиф обеими руками и разорвал ткань прямо посередине. Толкнув ее на кровать, лэрд с рычанием бросился на нее».

Лили останавливается.

Она поднимает глаза, закрывает книгу и улыбается.

– Спасибо всем, что пришли. Если вы хотите узнать, что было дальше, пожалуйста, купите эту книгу.

Аплодисментовне так много, но несколько человек медленно и явно ошеломленно хлопают в ладоши. Один мужчина, впрочем, неожиданно встает, энергично хлопает чтице, а затем хватает свою спутницу за руку и бросается прочь. Мне приходится прикрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Оглянувшись на Джексона, я вижу, что он все еще смотрит в потолок. Переведя взгляд ниже, я замечаю, что на его джинсах появилась небольшая выпуклость – там, где ее раньше не было. И я не могу его винить. Я бы солгала, если бы сказала, что сейчас совсем не заведена. Я постоянно работаю с книгами, которые для этого предназначены. Но ощущать подобное на публике немного странно. Тем более когда их читают тебе вслух. Например, милая старая леди.

Прислонившись головой к плечу Джексона, я улыбаюсь ему.

– Ты будешь в порядке, здоровяк?

– Да.

– Хочешь, я куплю тебе экземпляр «Лэрда моего сердца»?

Джексон смеется и смотрит на меня сверху вниз.

– Только если ты пообещаешь прочитать мне вслух оставшуюся часть книги.

Я прикусываю губу.

– Соблазнительно.

Испустив вздох, Джексон

– Серьезно, Котенок, я понятия не имею, почему все самые странные вещи происходят, только когда мы вместе. Клянусь тебе, каждый раз, когда я был здесь, все было очень целомудренно. И Стеф постоянно сюда приходит. Я уверен, что она рассказала бы мне, если бы когда-нибудь присутствовала на подобном чтении. То есть, я думаю, она была бы в восторге, но все равно рассказала бы мне об этом.

Поглаживая его колено, я заставляю себя оставаться сосредоточенной и не поддаться искушению запустить руку выше. Я все еще отчетливо помню ощущение Джексона между своих бедер, когда он прижал меня к стене прошлым вечером. Я знаю, что там скрывается. А после небольшого чтения Лили у меня возникает искушение пропустить ужин и сразу перейти к той части, где мы остаемся без одежды.

– Земля вызывает Котенка.

Я встряхиваю головой и возвращаюсь к реальности.

– А?

– Кажется, на мгновение я потерял тебя.

– О, прости, просто думала о том лэрде, – подмигиваю я.

– Так не пойдет. – Джексон цокает языком. – Давай я все же свожу тебя на ужин. И заставлю позабыть о лэрде и его леди.

Но когда я выхожу вслед за Джексоном из «Чайных глав», я привлекаю внимание старушки Лили и показываю ей большой палец.

Глава 34

Джексон

Не знаю, что хуже: сопротивляться эрекции на свидании или сопротивляться эрекции, слушая, как старушка читает вслух книгу. На данный момент это чертовски сложный вопрос. К счастью, поездка в то место, где мы будем ужинать, должна быть недолгой. Я пристегиваю ремень безопасности Котенка и отчаянно желаю, чтобы мое тело успокоилось, когда сажусь в водительское кресло.

Котенок прочищает горло.

– А ужин у нас планируется в каком-нибудь экзотическом стрип-клубе, да?

– Признаюсь, после подобного шоу выбранный мной ресторан теперь кажется мне очень скромным.

– Как по мне, так это просто замечательно. Честно говоря, после этого отрывка я собираюсь внести изменения в список книг, которые я планирую читать вслух. Если бы я знала, что эротические сцены не воспрещены, то выбрала бы другое.

Я перевожу взгляд на Котенка.

– Подожди, а этот отрывок разве был нормальным? Книги действительно такие? – Она смеется, и я добавляю: – Я имею в виду книги для девочек, романтика и все в этом роде. Не хочу сказать, что я не читаю; я читаю – когда могу. И, на мой взгляд, в романтике нет ничего плохого… Просто таких книг я не читал.

Я захлопываю свой рот. Уверен, я выгляжу, как кретин.

Котенок протягивает руку и похлопывает меня по предплечью.

– Ну, не хочу портить удовольствие, но в большинстверомантическихкниг есть сексуальные сцены. И не просто обозначение секса, иногда встречаются очень наглядные и супержаркие описания. А иногда в одной книге бывает много таких сцен. А некоторые книги полностью состоят из эротического контента. – Она замолкает. – Но такие лучше читать в одиночестве. В постели. Ночью.

Что-то в ее тоне заставляет меня повторить ее слова про себя еще раз.

Читать в постели. Ночью. В одиночестве.

О, черт побери!И теперь я представляю себе Котенка, читающую грязные истории и трогающую себя.

Мое тело моментально реагирует на эту картинку. Закрыв глаза, я перебираю все несексуальные вещи, которые могу вспомнить, пытаясь справиться со своим стояком, как какой-нибудь ботаник на первом свидании.

Коньки. Хоккейный шлем. Вратарская клюшка. Бутылка воды. Штрафной бокс.

– «Штрафной бокс»?

– Ага. Я просто думал…

Черт, последнее я произнес вслух!

– О, смотри. Мы приехали.

Я паркуюсь, глушу двигатель и выхожу из машины быстрее, чем когда-либо раньше.

Но прежде чем я захлопываю дверь, я слышу звонкий смех Котенка, доносящийся мне вслед.

Глава 35

Кейтлин

Я снова оказываюсь у двери, которую придерживает для меня Джексон, и мы входим в какое-то скромное, малопримечательное заведение. Прочитав название, написанное на стекле, я улыбаюсь: Impasta («Меси»). Миленько. Ресторан небольшой, но полностью заполнен людьми. Должно быть, Джексон заказал столик заранее, потому что нас сразу же провожают в дальний угол.

Я опускаюсь на диван нашей кабинки и сразу же обращаю внимание на потрясающие запахи. Освещение здесь приглушенное, а декор навевает мысли о классической итальянской кухне. Темное дерево, белые тканевые салфетки, маленькие чайные свечки на каждом столике, а вся наша кабинка – насыщенного красного цвета. Просто идеально.

Я все еще рассматриваю обстановку, когда возле нашего столика появляется официант.

– Мистер Вайлдер! Рад видеть вас, мой мальчик!

Видимо, не совсем официант. У него черные волосы и превосходные усы. Точь-в-точь как у персонажа видеоигр Марио.

– Привет, Марио.

Да ладно! Это не может быть его настоящим именем!

– Хочу представить тебе Кейтлин. – Джексон жестом указывает на меня. – Она впервые в вашем прекрасном ресторане сегодня.

Повернувшись ко мне, Марио берет мою руку и целует костяшки пальцев.

– Ciao, Bella[12]. Вы влюбитесь в мою еду быстрее, чем в мистера Вайлдера, даю слово.

Он подмигивает Джексону, который выглядит таким же изумленным, как и я.

– Марио, я сто раз просил называть меня просто Джексон.

– Si, si. Вы будете, как обычно? – Джексон кивает. Марио поворачивается ко мне и интересуется уже у меня: – У вас есть какие-нибудь диетические ограничения, моя дорогая?

– Вообще никаких, – улыбаюсь я.

– Splendido[13].

Он забирает меню с нашего стола и уходит.

Джексон выглядит немного растерянным.

– Он своеобразный персонаж.

Я фыркаю.

– Буквально Марио? Серьезно? – Я потираю пальцем под носом, будто у меня там усы.

Джексон начинает смеяться, но затем берет себя в руки, поскольку к нашему столу подходит настоящий официант. Мы оба молчим, сдерживая улыбки, в то время как он ставит нам корзинку с хлебом, наливает воды.

И когда он наконец уходит, я облокачиваюсь на стол.

– Как так получилось, что я прожила в этом городе всю свою жизнь, но именно ты показываешь мне все эти удивительные места?

Джексон пожимает плечами.

– Я не могу присвоить себе всю заслугу. Стеф и моя мама всегда были помешаны на еде. Когда бы Стеф ни приезжала к нам в гости, где бы мы ни жили, они вечно рыскали по городу вдвоем в поисках всех скрытых жемчужин. Я даже не знаю, как они находят все эти места, но я уверен, что они делятся со мной лишь

– Может быть, я смогу убедить ее поделиться со мной второй половиной находок. В смысле, я не смогу рассказать о них тебе, конечно. Девчачий кодекс и все такое.

– Очевидно.

Я вздыхаю.

– Мне стоит сказать своему брату, чтобы он старался больше. Все же благодаря мне он смог пообщаться по видеосвязи со своим кумиром. А что сделал для меня он? Вот-вот, ничего.

Губы Джексона растягиваются в ухмылку.

– Что? – спрашиваю я, поднося стакан с водой ко рту.

– Алекс рассказал мне о креме для члена.

Я замираю, пытаясь собрать все воедино. А потом до меня доходит. И я смеюсь – так сильно, что проливаю воду себе на рубашку. Джексон сразу же забирает стакан из моих рук, пока я не успела пролить еще больше.

– Он тебе рассказал?! О боже, не могу поверить, что я забыла об этой части! Ты бы видел выражение лица той бедной девушки, когда она выбежала из ванной! – И я снова начинаю смеяться так сильно, что чувствую, как по моим щекам бегут слезы. – Он таскал этот тюбик в кармане несколько недель, надеясь, что увидит ее и сможет объяснить, что рецепт был ненастоящий. Но потом он выпал из его кармана в раздевалке, где он работал спасателем. Мазь нашел другой парнишка и сдал в бюро находок. А по счастливой случайности, в бюро работал один из друзей Алекса. Так что он включил громкоговоритель и попросил Алекса Брауна подойти к стойке регистрации, чтобы забрать его лекарство для пениса.

Я слышу, как Джексон смеется, пока я вытираю глаза.

– В этот самый момент Алекс как раз флиртовал с одной из самых популярных девочек из класса постарше. Когда прозвучало объявление, он сказал, что глаза той девочки, словно в замедленной съемке, переместились на бейджик с его именем. Он даже не стал пытаться что-либо объяснять ей, а просто развернулся и убежал. Боже, этот подарок не переставал меня радовать!

Я вытираю последние слезы и поднимаю взгляд на Джексона. Он смотрит на меня с мягкой улыбкой.

– Ты так чертовски красива.

И мой смех утихает, мгновенно сменяясь знакомым жужжанием пчел.

– Спасибо, – шепчу я.

– А еще ты чокнутая. Не знаю, что именно это говорит обо мне, но, похоже, мне нравится подобное сочетание.

Как раз вовремя прибывает наша еда. Это дает мне возможность перевести дух. От смеха, от его комплиментов. То, что внимание Джексона так сосредоточено на мне, затмевает мне разум. А теперь я могу отвлечься на эти великолепные кушанья на наших тарелках.

Марио выбрал для меня какое-то блюдо из травянистых помидоров с длинными тонкими спагетти и идеально приготовленными креветками. Переведя взгляд на тарелку Джексона, я вижу, что его «как обычно» – это лапша, цыпленок-гриль и что-то пахнущее белым вином и лимонным соусом. Попробовав всего один кусочек, я решаю, что этот Марио просто великолепен. И что он былпочтиправ: я определенно влюблена в эту еду. Но – знаю, это безумие – я думаю, что, возможно, влюбилась в Джексона Вайлдера чуть раньше.

Глава 36

Кейтлин

Ужин пролетел быстро: мы ели и говорили о наших работах. Я рассказала Джексону о том, что требуется, чтобы редактировать женские романы, и о том, как мне нравится работать из дома. Рассказала о некоторых любимых книгах, над которыми я работала, и о том, как порой бывает трудно уложиться в заданные сроки.

Я узнала о напряженном графике Джексона во время сезона. Сегодня рано утром у него была тренировка, и только поэтому он смог провести остаток дня со мной. Завтра утром у него еще тренировка, а затем он улетает на восток на две выездные игры.

Неудивительно, что бо́льшую часть межсезонья он проводит в путешествиях со своей мамой. Раньше они ездили к Стеф, но теперь, когда она тоже здесь, они ездят куда захотят. И это, конечно же, привело к тому, что мы начали обсуждать места, где мы были, и места, где мы хотели бы побывать.

Так что это был чудесный ужин.Великолепныйужин! Весь день, с того момента как он заехал за мной, был великолепным. Я чувствую, что с Джексоном я могу говорить обо всем. И мне не терпится услышать, что он скажет в ответ.

Он такой… хороший. Хороший парень. Хороший сын. Хороший брат. Хороший любовник. И вот тут-то я чувствую, что соскальзываю из реальности в фантазии. Сексуальная химия и напряжение между нами не похожи ни на что, что я когда-либо испытывала. Всего один его взгляд, одно прикосновение его руки, один поцелуй – и мое сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Даже просто дуновение воздуха на моей шее, когда он наклоняется, чтобы что-то сказать мне. Все эти ощущения продолжают усугубляться, и мне кажется, что мы весь день находились на грани того, чтобы отбросить прелюдии. Сейчас он везет меня домой, и если он внезапно решит высадить меня из машины, завершив наше свидание у порога, думаю, я умру.

Обратная дорога прошла в относительной тишине. Мы оба чувствовали, как сплетаются между нами невидимые сети вожделения. Когда мы сели в машину, Джексон впервые за весь день включил радио, позволив тихой музыке заполнить пространство. Затем он взял мою руку, переплел наши пальцы и с тех пор так и не отпускал ее.

Я заставляю себя перестать кусать губы, когда машина замедляет ход и Джексон подъезжает к моему дому. Он паркует авто и выключает двигатель. Впервые с того момента, как мы вышли из ресторана, мы смотрим друг другу в глаза.

Я медленно испускаю вздох, который сдерживала.

– Хочешь войти?

Он не колеблется ни секунды.

– Да.

Ждать, пока он подойдет и откроет дверь с моей стороны, – пытка. Он протягивает мне руку, чтобы помочь спуститься. И он смотрит на меня так, будто хочет поцеловать. Но не целует. Вместо этого он подводит меня ко входной двери моего дома и ждет, пока я открою ее.

Мы молча входим в дом, снимаем верхнюю одежду и ботинки. Я всегда оставляю несколько ламп включенными, поэтому дом наполнен тусклым светом. И напряжением. Огромным количеством сексуального напряжения.

Мы все еще стоим возле входной двери, лицом друг к другу. И смотрим друг на друга. Я облизываю губы.

– Хочешь выпить?

Джексон качает

– Нет.

– Тогда присядешь?

Джексон делает шаг ко мне.

– Нет.

– Показать тебе дом?

И еще шаг.

– Нет.

– Тогда, может, спальню?

– Да.

Ухмыляясь во весь рот, с сердцем, почти вырывающимся из моей груди, я бросаюсь бежать по коридору.

Я даже не уверена, почему я это делаю. Предвкушение этого было слишком велико, и я не смогла придумать, как ответить ему по-взрослому.

Я не успеваю сделать и пары шагов, как руки Джексона обхватывают мою талию и он поднимает меня.

– А вот сейчас, сейчас, Котенок, тебе не стоило этого делать, – рычит он мне в ухо.

Он кусает меня за шею. И я стараюсь не захихикать.

– Боже, какие большие у тебя зубы!

– Это чтобысъестьтебя, моя красавица.

Охренеть!

Я чувствую, как от его слов по моему телу пробегает дрожь.

Из двух дверей Джексон сразу выбирает правильную и несет меня в мою спальню. Он останавливается в изножье кровати, ослабляет свою хватку и очень медленно опускает меня. Моя спина скользит вдоль его груди.

И когда моя задница прижимается к его напряженному члену, я выгибаюсь навстречу ему. Джексон проводит рукой по моему животу и прижимает меня к себе. Я чувствую, как он вжимается в меня бедрами. Его вторая рука скользит вверх, достигая груди, и он сжимает ее так сильно, что посылает разряд прямо в мое основание.

– Котенок. – Он целует мою шею. – Мой сладкий, великолепный Котенок. – И снова. – Я не могу дождаться того момента, когда ты выгнешься, поднимешь свою задницу, а твои волосы будут намотаны на мой кулак и я буду трахать тебя сзади.

Мои слова звучат придушенным шепотом:

– Я тоже этого хочу.

Джексон проводит носом по моей шее.

– Но не сегодня.

– Джексон, клянусь богом, если ты собираешься просто потыкать в меня пальцем еще раз и уйти, мне придется сделать тебе больно.

Джексон шлепает меня по заднице, затем разворачивает к себе лицом.

– Не волнуйся, Котенок. – Он хватается за низ моего свитера и стягивает его через мою голову. – Я трахну тебя сегодня. – Запускает руки за мою спину и расстегивает мой лифчик. Позволяя ему упасть, он издает стон. – Но я буду не сзади. – Обхватывает обе мои груди своими огромными ладонями и проводит большими пальцами вдоль сосков. И снова стонет. На этот раз громче. – Я хочу видеть тебя. – Он опускается передо мной на колени. Обхватив меня за талию, целует мой живот. – Я хочу видеть выражение твоего лица, когда я войду в тебя.

А потом он расстегивает пуговицу на моих джинсах и стягивает их, помогая мне раздеться.

Ухватившись за мою задницу, он притягивает меня к себе и целует. Прямо туда, куда мне нужно. Я упала бы, если бы не его руки, держащие меня. Или сгорела бы на месте. Между его ртом и моей кожей лишь тонкий слой кружева, но вместо того, чтобы притупить ощущения, отчего-то оно их только усиливает. Трение становится почти нестерпимым.

Я вцепляюсь в его волосы и издаю звуки, за которые потом мне наверняка будет стыдно. Я чувствую, как его темная усмешка вибрирует во мне, и он отстраняется. Отстраняется, чтобы медленно – мучительно медленно – стянуть с меня трусики, полностью обнажая меня перед ним.

Он садится на пятки и обводит взглядом каждый сантиметр меня. Подумать только: Джексон Вайлдер, стоящий на коленях передо мной, полностью одетый, в то время как я полностью голая!

Снова взглянув мне в глаза, Джексон поднимается.

– На кровать.

И внезапно я делаю то, что мне говорят. Сажусь на кровать и отползаю назад, пока не оказываюсь где-то посередине, а затем ложусь.

Джексон начинает раздеваться, не отводя от меня взгляда. Он цепляет ткань своего свитера на спине и одним движением стягивает его с себя. Черт побери! Он такой большой и широкоплечий, что являет собой буквально воплощение мужественности с его темными волосами и крепким телом. Это тело – тело мужчины, настоящее, мускулистое.

Он начинает расстегивать брюки, но внезапно останавливается. Я приподнимаюсь на локтях. Какого черта он медлит?! Он достает откуда-то из кармана презерватив и бросает его на кровать рядом со мной. О, хорошо, умничка. А то мои презервативы в ванной. Дурацкое место для них, если подумать. Но я не думаю больше, потому что теперь Джексон снимает свои штаны. И остается только в черных трусах. И они никоим образом не скрывают его очень большой и невероятно напряженный член. Но долго фантазировать мне не приходится, потому что уже через секунду Джексон просовывает большие пальцы по обе стороны резинки трусов и стягивает их.

Ух ты!

Этот мужчина огромен. Везде. В смысле, у него нет странного монструозного члена, который в меня не поместился бы. Но он весьма большой. То естьправдабольшой. И хотя я уверена, что смогу принять его в себя, я не сомневаюсь, что без боли не обойдется. У меня уже давно не было мужчины, и сейчас я начинаю сомневаться, хорошая ли это вообще идея.

Должно быть, Джексон чувствует мою нерешительность, потому что усмехается.

– Не волнуйся, Котенок. Я разогрею тебя для меня.

А затем он гладит свой член. Одним медленным, длинным движением от кончика до самого основания. И, Святые, мать их, Боги, я никогда в жизни так не возбуждалась!

Джексон приближается к кровати и смотрит на меня долгим взглядом.

– Раздвинь для меня ножки.

И я подчиняюсь. Хотя такое послушание мне и нехарактерно.

Джексон опускается на колени, возвышаясь надо мной на постели, и не отрывает глаз от моего тела.

Я никогда в жизни не была так выставлена напоказ, но я никогда и не осознавала момента так ярко. То, как Джексон смотрит на меня, наполнено благоговением. И жаром.

Он опускается ниже, и я понимаю, к чему все идет, хотя возбудиться еще больше, мне кажется, уже невозможно. Его лицо нависает прямо над моей киской, и Джексон просовывает руку под каждую из моих ног. Когда его руки оказываются на внутренней стороне моих бедер, он раздвигает их еще шире. Уверена, сейчас я мокрая просто до безобразия. Но мне плевать. А когда Джексон прижимает свой язык к моей киске и лижет ее одним длинным, размашистым движением до самого клитора, он стирает все оставшиеся мысли из моей головы.

Я издаю возглас изумления и непроизвольно пытаюсь свести ноги вместе. Но Джексон

Я чувствую, как стоны Джексона проникают в мое ядро.

– Ты такая чертовски вкусная. – Его язык снова касается меня. – Как секс или солнечный свет. – Он никуда не пропадает. – И все самое сладкое на свете.

В тот самый момент, когда я думаю, что лучше уже быть не может, он сжимает мои ноги крепче и сильнее вжимается в меня лицом, сосредоточив все свое внимание на моем клиторе. И я быстро начинаю терять контроль над реальностью. Мне кажется, что я выкрикиваю его имя, или умоляю, или, может быть, все это происходит только в моей голове. Но когда он вводит в меня один из своих больших, крупных пальцев, я не выдерживаю. Я стону, и дрожу, и вижу звезды, а он все не отпускает меня, пока мое тело не сотрясает последняя конвульсия.

Не знаю, когда я закрыла глаза, но когда я их открываю, я тут же встречаюсь взглядом с Джексоном. Я совсем не почувствовала, как он отстранился от меня или когда скользнул вверх по моему телу, но он здесь, рядом.

Обнимает меня своими большими мускулистыми руками.

– Смотреть, как ты так кончаешь, – самое сексуальное, что я когда-либо видел, – шепчет он.

А потом он целует меня. Требовательно.

Я чувствую свой вкус на его губах. Это должно быть странным, или противным, или шокирующим, но это не так. Это сексуально. Развратно.

Это напоминание о том, что он только что сделал. Что он заставил меня почувствовать. Когда такой мужчина, как Джексон, восторгается мной, я испытываю кайф, какого никогда не испытывала раньше.

Он разрывает наш поцелуй слишком быстро. Я хочу опять притянуть его к себе, но тут он достает презерватив.

Боже, вот оно!

Он разрывает упаковку и медленно надевает его.

Сжав основание своего члена, он шумно выдыхает.

– Ты даже не представляешь, насколько сильно я этого хотел. После того как я сунул в тебя пальцы вчера, я только об этом и думал. А то, что я попробовал тебя на вкус, только подлило масла в огонь. Я постараюсь не торопиться, Котенок. Только не забудь показать мне, что тебе нравится.

И я киваю. Сейчас у меня нет слов.

Придерживая свой член рукой, Джексон смотрит вниз и несколько раз проводит им вдоль моей щели. Он вводит в меня головку, и я чувствую легкое жжение от того, что растягиваюсь. Он большой. Я очень мокрая, но он все равно слишком велик для меня. Когда в меня погружается пара первых сантиметров, Джексон нависает надо мной и опирается на свои руки по обе стороны от моей головы. Он вдавливает еще.

– Открой глаза, Котенок. Посмотри на меня.

Я даже не заметила, что снова зажмурила их. Я поднимаю глаза и смотрю прямо в светло-голубые глаза Джексона.

– Расслабься.

И я подчиняюсь.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Когда я раздвигаю губы, чтобы углубить наш поцелуй, он входит в меня до конца.Твою мать!И я ничего не могу с собой поделать – я вскрикиваю. И обхватываю его спину так крепко, что чувствую, как мои ногти впиваются в его кожу. Не думаю, что ему есть до этого дело или что он вообще замечает. Джексон прижимается лбом к моему лбу, и его тело замирает, давая мне время привыкнуть.

– Все хорошо? – выдыхает он.

– Да. Да. Да. Просто ты такой большой.

Он стонет.

– Черт, детка!

А потом он начинает двигаться.

Мое тело еще не полностью адаптировалось, и хотя он и кажется мне раем, я чувствую, как снова напрягаюсь.

Но потом он целует меня. Его губы прижимаются к моим в такт его движениям. И магия его поцелуев успокаивает мое тело. Не остается никакой боли, остается только Джексон.

Он окружает меня. Он везде, и я чувствую, как мое сердце перестраивается внутри меня.

Освобождая для него место.

Он не трахает меня. Он занимается со мной любовью. Я чувствую себя ошеломленной, когда вдруг понимаю, что на глазах у меня слезы. Поэтому я крепче прижимаю Джексона к себе и целую еще сильнее, пытаясь скрыть, какую поразительную реакцию он у меня вызвал.

Глава 37

Джексон

Это не просто секс. Это что-то, что изменило мою жизнь.

У меня были женщины, которые мне очень нравились, и даже те, которых, как я тогда думал, я любил, но такого не было никогда. Когда я впервые погрузился в сладкую киску Котенка, мне показалось, что я теряю контроль. Я сделал все возможное, чтобы не кончить сразу же и прямо там. Ее напряжение, пусть оно и сжимало мой член еще сильнее, все же помогло мне сосредоточиться. Ей было больно, и это последнее, чего я хотел бы в этом мире. Поэтому я сделал единственное, что пришло мне в голову, – я поцеловал ее. И теперь она целует меня в ответ так, как будто от этого зависит ее жизнь. Она движется навстречу мне, вместе со мной, и я чувствую ее.

Ее стоны проникают прямо в мою душу. Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть этот звук или этот момент.

Каждый сантиметр ее тела восхитителен, но тут – случается нечто более волшебное.

Котенок скребет коготками по моей спине, и я хочу, чтобы она сделала так еще. Вонзила их поглубже в меня.

Прервав наш поцелуй, я опираюсь на локоть, а вторую руку просовываю под ее попку. Я приподнимаю ее нижнюю половину с кровати и вхожу в нее сильнее. Глубже.

Ее всхлип говорит мне, что она тоже это чувствует. Ее стон моего имени говорит мне, что ей нравится.

Продолжая держать ее, я убираю волосы с ее лица. Ее пальцы все еще скребут по моей спине.

Я снова целую ее.

Она тяжело дышит, и я чувствую, как ее мышцы начинают сжиматься вокруг меня теснее. Она уже близко. И я хочу, чтобы она кончила вместе со мной.

Слегка отпустив ее задницу, я вжимаю ее бедрами в матрас и скольжу пальцами вокруг ее клитора. Она, задыхаясь, выкрикивает мое имя громче. И я знаю, что это не займет много времени.

Один мазок большим пальцем. Второй. И она кончает. Бурно. Ее ноги крепко

У меня звенит в ушах, и я едва могу разобрать звук нашего тяжелого дыхания. Мы остаемся в объятиях друг друга в течение еще нескольких минут. Или это были дни? Я не знаю. Мы медленно начинаем расцепляться, и когда я вытаскиваю себя из нее, оба вздрагиваем. Заметив мусорное ведро рядом с кроватью, я аккуратно снимаю презерватив и бросаю его туда.

Не знаю, как там Котенок, но я сейчас ни за что бы не смог встать на ноги. Даже пытаться не буду. Вместо этого я переворачиваюсь на спину и тяну ее за собой. Несколькими рывками мне кое-как удается вытащить из-под нас одеяло, и я натягиваю его на наши обнаженные тела.

Котенок не протестует против моего очевидного желания остаться у нее. Она прижимается головой к моему плечу и закидывает ногу на мое бедро.

Притянув ее голову к себе, я целую ее в лоб. Она вздыхает.

– Джексон, это было…

– Я знаю. – Снова целую ее. – Я знаю.

И, окруженный теплом моего Котенка, я проваливаюсь в сон.

Глава 38

Кейтлин

Меня будит писк телефонного будильника.

Какого черта? Это не мой будильник.

Я чувствую движение матраса, затем слышу громкий удар и возглас «Черт!». С улыбкой понимаю, что Джексон только что упал с моей кровати.

Мои глаза распахиваются. Джексон. В моей кровати. Воспоминания о прошлой ночи вливаются в мой мозг, раскаляя кровь. И мои щеки. Поверить не могу, что у меня был секс с ним! Поверить не могу, насколько хорош он был. Нет, не хорош – замечателен. Волшебен. Просто оргазм. Ну, в последнем случае – буквально.

– Прости, Котенок. – Хриплый утренний голос Джексона заставляет мою кожу покрыться мурашками. – Не хотел тебя будить.

– Все в порядке, – зевая, отвечаю я.

В комнате все еще темно, и мне хорошо слышно, как шуршит Джексон, пока одевается. Когда матрас рядом со мной проседает, я несколько раз моргаю, чтобы привыкнуть к темноте, и вижу его, сидящего на краю постели.

Джексон протягивает руку и заправляет мои волосы за ухо, а затем наклоняется и нежно целует меня в губы. По моему позвоночнику пробегает дрожь, и я решаю проигнорировать тот факт, что еще не чистила зубы.

Джексон трется своим носом об мой.

– Мне нужно идти на тренировку. Прости. Я бы очень хотел остаться.

Одариваю его сонной улыбкой.

– Понимаю. Не нужно извиняться.

– Я прекрасно провел время с тобой вчера. – На моих щеках снова проступает румянец. Уверена, Джексон видит это даже в темной комнате. – Я имею в виду не только ночь, но и весь день. – Он проводит пальцем по моей обнаженной руке и улыбается. – Хотя концовка была довольно впечатляющей.

Я пожимаю плечами.

– Да, мне тоже кажется, что было неплохо.

– Вот как. – Джексон прищуривается, а затем прижимается своими губами к моим. На этот раз с силой.

Когда я делаю попытку сесть, он кладет руку мне на плечо, чтобы удержать.

– Лежи. Если мне нужно вставать, то это не значит, что тебе тоже нужно подниматься. Я захлопну за собой дверь, когда буду уходить.

Я сонно ухмыляюсь.

– Это отличная идея.

Быстро поцеловав меня в губы в последний раз, Джексон поднимается с моей кровати.

– Сегодня вечером мы улетаем в Филадельфию на завтрашний матч. Потом в Бостон. А потом я вернусь. – Он замолкает и мгновение смотрит на меня. – Мне очень хотелось бы увидеть тебя снова.

– Мне тоже.

Мой голос звучит с придыханием, но в этом я виню лишь ранний час.

– Береги себя, Котенок.

И Джексон выходит из моей спальни. Через минуту я слышу, как открывается и закрывается входная дверь. Всего одна ночь. Я провела с ним одну ночь, но готова поклясться, что он только что ушел с кусочком моего сердца в кармане. Я что, сошла с ума? Неужели мое воображение так гипертрофирует чувства, которые, клянусь, я испытывала к нему прошлой ночью?

Шлепаю рукой по покрывалу. И как мне теперь заснуть?

Сажусь, дотягиваюсь до прикроватной тумбочки и беру телефон. Разблокировав экран, я вижу, что еще нет и шести утра. Кто, черт возьми, просыпается так рано? Ах да, профессиональные спортсмены с телами богов, вот кто. А еще я вижу около дюжины непрочитанных сообщений от брата.Вот кретин!

Телефон звенит у меня в руке. Это сообщение от Джексона:«Ложись спать, Котенок».

С улыбкой на лице я плюхаюсь обратно на кровать. Обнимая подушку, которая теперь слабо, но все же пахнет этим парнем, я делаю то, что он мне сказал, – засыпаю.

* * *

Меня снова будит телефон. После ухода Джексона я, должно быть, впала в кому, потому что мне кажется, что все, что было, произошло вчера. Подняв телефон, вижу, что уже почти десять. Гораздо более подходящее время для того, чтобы проснуться в воскресенье.

– Алло? Кейтлин? Ты там?

Дерьмо! Должно быть, я ответила на звонок, когда разблокировала телефон.

– Кейтлин, дорогая?

Ох, еще лучше. Это моя мама. Кто, как не она, сможет заглушить мой женский голод после ночи с Джексоном?

– Да, привет, мам.

Ух ты, кажется, мне не помешает попить. Мой голос звучит пугающе.

– Дорогая, твой голос звучит просто ужасающе. Ты больна?

– Нет, мам. Просто ты только что меня разбудила.

– Ты все еще спишь? Уверена, что не болеешь? – снова спрашивает она.

– Ты звонишь справиться о моем здоровье или хотела что-то еще?

Мама не обращает внимания на мою колкость.

– Свари кофе, пока мы будем болтать. Это заставит тебя почувствовать себя лучше.

Я не больна, но тут она не ошибается. Кофе всегда делает все лучше.

Излишне драматизируя, я громко вздыхаю и поднимаюсь с кровати, чтобы отправиться на кухню. В какой-то момент ночью, после секса и перед утренним уходом Джексона, я просыпалась, чтобы сходить в туалет. И по пути обратно натянула одно из своих рубашко-платьев для сна. В фильмах люди всегда спят вместе голышом – дескать, это сексуально, – но в реальности вся эта голая кожа, липнущая к другой голой

– Как твои выходные?

Я включила громкую связь, положила телефон на кухонный стол и уже забыла о нем. Так что, когда мама снова подает голос, я едва не выпрыгиваю из собственной кожи.

Медленно выдыхаю, отходя от испуга.

– Хорошо, – кротко отвечаю, решив прикинуться дурочкой.

– Твой отец вчера вечером смотрел спортивный канал. И представь мое удивление, когда он начал кричать, чтобы я «срочно подошла к нему взглянуть».

Интересно, не слишком ли сейчас ранний час для алкоголя? Не то чтобы я пыталась скрыть Джексона от своих родителей. Черт, да он им понравится больше, чем любой другой парень, которого я когда-либо приводила домой! Но в этом-то и проблема, мне не нужно, чтобы они смотрели на него с умилением, пока я сама не выясню, кто мы друг для друга. В смысле, мы сходили на пару свиданий. Он подарил мне лучшие оргазмы в моей жизни. Встречаемся ли мы? Разумеется. Но мой ли он парень? Считает ли он меня своей девушкой? Я не знаю. Хочет ли он долгосрочных отношений со мной? Понятия не имею.

И если мама собирается пытать меня всеми этими вопросами, то и я не стану облегчать ей задачу.

– И что же там было? Очередной спортивный ляп? Папа их любит.

Мама издает неодобрительный звук.

– Вообще-то, это была передача о «Миннесотских Буранах» и их недавней победной серии.

– Круто.

– Ага,круто,– повторяет за мной мама, словно никогда в жизни не использовала это слово. – Они довольно много говорили о Джексоне Вайлдере.

– Правда?

– Да. И, что интересно, там показывали ролик с ним с камеры поцелуев, с одной из их недавних игр.

– Угу. Я не слишком люблю камеры поцелуев.

– Правда? А было похоже, что тебе очень нравилось, когда Джексон Вайлдер пытался высосать твое лицо прямо на национальном телевидении! – К концу своей тирады мама почти кричит.

– Высосать мое лицо? – фыркаю я. – Никто так не говорит.

– Ну откуда мне знать? Ведь, кажется, мне уже никто ничего не рассказывает! Когда я пришла в гостиную к твоему отцу, ролик уже кончился. Но не волнуйся, они показали его еще раз. После видео под песню Candyman. – Последние слова она произносит шепотом, словно это какое-то ругательство.

И я начинаю смеяться. Так и вижу, как мои мама и папа сидят в гостиной, смотрят это нелепое музыкальное видео, ошеломленные до глубины души.

– Рада, что ты находишь это смешным. Твои дяди всю ночь звонили отцу и спрашивали, может ли он познакомить их с Джексоном Вайлдером. Ему пришлось сказать им, что он даже не был в курсе, что дочь встречается с этим человеком. Кстати, а ты с нимвстречаешься?Похоже, что вы знакомы. И Алекс сказал мне, что вчера он разговаривал с вами обоими.

– Алекс уже успел тебе доложить?

– Ну хоть кто-то это сделал! – кричит она.

Я пытаюсь не рассмеяться снова.

– Прости, мам. Я не собиралась прятать его от тебя.

– Так что?.. – Она замолкает.

– Так что – что?

– Так как вы с ним познакомились?

– На вечеринке Дэниела.

Она взвизгивает, заставляя меня порадоваться, что телефон все еще лежит на столе, а не прижат к моему уху.

Не дожидаясь дальнейших расспросов, я продолжаю:

– Мы познакомились там, а затем он пригласил меня на свой матч.

– Тот, с камерой поцелуев?

Я морщусь, понимая, как сильно она разозлится, когда узнает, сколько событий пропустила.

– Ну, он пригласил меня и на ту игру тоже, но эта была на следующий день после вечеринки Дэниела. Он прислал мне билет, так что я пошла. – Решаю опустить ту часть, где я знакомлюсь с его матерью. Это может совсем выбить маму из колеи. – А потом мы ужинали у него дома какое-то время спустя.

Мама ахает, и я закатываю глаза.

– Наш ужин немного прервался, потому что у него возникли кое-какие дела с командой. – Наверное, мне действительно стоит рассказать ей о знакомстве с семьей Джексона, но я приберегу это для какого-нибудь вечера, когда смогу задобрить ее вином. – И только потом была игра с камерой поцелуев. А вчера он водил меня на свидание.

Вот. Я нигде не лгала. Кое-что опустила, но не более.

– И на вашем свидании вы катались на коньках? – Я отсюда слышу, как она хлопает ресницами и едва не падает в обморок.

– Да. А перед этим сходили на обед.

– О-о-о-о, обед и каток. – Если бы мама была мультяшкой, то ее глаза были бы в форме сердечек сейчас.

К черту! Я сделаю ее день.

– А после катка мы пошли в кафе и слушали, как люди читают перед зрителями вслух.

– Правда?! – шепотом спрашивает мама. Она любит книги так же, как и я.

– Да, это действительно фантастическое место. Я как-нибудь тебя свожу.

– Я бы с радостью. Что за романтичный день! – вздыхает она.

– А потом он сводил меня на ужин.

– Что?! Вы провели вместе весь день?

К черту! Я потрясу ее до глубины души.

– И ночь. Он ушел только сегодня утром.

В трубке раздается громкий стук. Я практически уверена, что она выронила телефон.

Проходит почти минута, прежде чем я снова слышу мамин голос.

– Предупреждай женщину заранее, ладно? Меня бросило в жар.

– Не думаю, что все настолько плохо, – смеюсь я.

Но чертовски горжусь собой. Мы с Алексом всегда соревнуемся в том, как удивить наших родителей. Думаю, после такого я еще долго буду впереди.

Слышу приглушенный голос отца на заднем фоне. По мере приближения он становится все отчетливее, и я слышу, как папа спрашивает:

– Это моя Кэти? Поставь на громкую связь!

Я даю маме время, а потом здороваюсь:

– Привет, пап.

– Кейтлин Джин Браун, если ты собираешься целоваться с этим мальчиком по телевизору, то мне нужно с ним познакомиться.

Я вызываю мысленное изображение Джексона в своей голове, и «мальчик» – совсем не тот термин, который я сочла бы подходящим.

– Пап…

– И я хочу встретиться с ним не ради вонючего автографа или еще какого-нибудь дерьма. Мне нужно убедиться, что он достаточно хорош для моей малышки. Я знаю, какими могут быть эти модные спортсмены, окучивающие девушек.

– Пап, все пока непонятно. Если будет что-то серьезное, то я позабочусь о том, чтобы ты встретился с ним и высказал все, что о нем думаешь.

– Ну ладно, – ворчит он. – Парень хорошо с тобой обращается? Не обижает тебя?

Я слышу хихиканье мамы на заднем фоне.

– Боже правый, женщина! Не хихикай мне там. Это неприлично.

Теперь хихикаю я.

– Тьфу, бабы, можете продолжать гоготать, сколько влезет. А я не собираюсь в этом участвовать. Буду в гараже.

Я так и вижу, как мой отец вскидывает руки вверх и качает головой, удаляясь.

Мама снова берет телефон в руки.

– Дорогая, кажется, он очень хороший человек. Просто убедись, что ты предъявляешь к нему такие же стандарты, как и к любому другому парню. То, что этот мальчик богат, знаменит и горяч, не значит, что он получает какую-то дополнительную свободу действий.

– Я понимаю. И мам, пожалуйста, пусть это будет единственный раз, когда я слышу, как ты называешь Джексона горячим.

– О, конечно. Как скажешь. Люблю тебя, дорогая.

– Я тоже тебя люблю.

Кладу трубку и иду со своим кофе на диван. Джексона не будет в городе следующие два вечера, а я уже скучаю по нему. Если бы у меня не было своих дел, то я бы с радостью летала на все его выездные игры, чтобы поддержать. Но увы, реальность жестока. К счастью, у меня есть телевизор.

Глава 39

Кейтлин

– Открой дверь! – кричит Меган в паре метров от меня.

– Подожди… а разве это не то, что должна была делать ты? – отвечаю я с сарказмом в голосе.

Она возится у плиты, поджаривая последнюю порцию домашнего попкорна. Стол полностью завален шоколадом и бутылками вина, а по ту сторону двери обнаруживается Стеф со стопкой пицц. Иззи должна вот-вот прийти, но немного опаздывает.

Вчера вечером мы списывались с Джексоном дважды – перед тем, как он сел в самолет в Филадельфию, и после посадки. Его игра начнется через несколько минут, и я рада, что девочки составят мне компанию, чтобы посмотреть ее. Меган заставила меня рассказать ей буквально все о нашем свидании. Я рассудила, что Стеф не захочет слушать грязные подробности, поэтому это даже хорошо, что Меган пришла пораньше, чтобы посплетничать и приготовить закуски.

Сегодняшняя игра немного отличается от остальных, поскольку раньше Джексон сам играл за Филадельфию. Состав команды существенно изменился, но есть и ветераны. А еще он возвращается на арену, где впервые выступил как профессионал. Когда я спросила его об этом вчера, Джексон, кажется, удивился, что я вообще помню и что придала этому такое значение. Он сказал, что играет там почти каждый год, но эта арена навсегда останется одной из его любимых. Я так и представляю себе Джексона сразу после окончания колледжа, впервые надевающего профессиональную форму и заставляющего свою маму гордиться сыном.

Стряхнув с себя сентиментальность, я нахожу нужный телеканал, а Меган и Стеф расставляют угощения на кухне.

Стук в дверь возвещает о приходе Иззи. Наступает время хоккея.

* * *

– А это может не так сильно действовать на нервы? – вою я.

Я – такая я.

Стеф смеется.

– Ты привыкнешь. Думаю, первые пару лет наша мама съедала по целой пачке антацидов во время каждой игры. Но ты видела ее: от антацидов она перешла к пиву и стритфуду.

– Да-да. – Меган поднимает свой кусок пиццы, словно чокаясь бокалом.

Стеф передает мне открытую бутылку вина.

– Еще немного жидкой храбрости, чтобы помочь нашему Котенку пережить игру.

Я стону в голос, и девчонки смеются. Называть меня Котенком – их новая любимая фишка.

С помощью калорий и алкоголя матч пролетает незаметно, и «Бураны» выигрывают со счетом 4:2. После первой шайбы Стеф придумала алкогольную игру, согласно которой мы должны были отпивать не менее половины своего бокала каждый раз, когда «Бураны» забивали. Задумка Стеф действительно уняла мою тревогу, но еще я слегка напилась.

Глава 40

Джексон

Сегодняшняя игра выдалась непростой. У Филадельфии всегда была сильная команда, и сегодня они играли жестко. Просто мы оказались немного сильнее.

Поскольку у меня есть кое-какое прошлое здесь, мы решили устроить что-то вроде совместного ужина. А на самом деле просто заняли половину какого-то бара, которую отгородили для нас, но еда тут приличная, да и музыка классная.

Пока пробираюсь сквозь толпу, меня то и дело останавливают старые друзья. Я рад всех их видеть, это правда, но все, что мне сейчас нужно, – это мой Котенок. Я хочу оказаться в ее квартире, под одеялом, вцепившись в нее, словно озабоченный осьминог. И я не только о сексе сейчас. В смысле, и о нем тоже. Хочется еще больше этого фантастического секса. Но в действительности я желаю просто оказаться рядом с ней. Ощущать ее тепло и чувствовать ее запах. Но раз уж нахожусь на другом конце страны, мне приходится довольствоваться лишь телефонным звонком.

Поглядываю на время в надежде, что она еще не спит. Я просил ее дождаться моего звонка, но не мог и предположить, что мне потребуется так много времени, чтобы освободиться. Наполнив тарелку куриными шашлычками, я нахожу высокий столик в дальней части бара и сажусь. Достаю телефон из кармана и замечаю движение напротив меня.

Подняв глаза, я вижу, что это Люк, и вздыхаю.

– Привет. Не хочу показаться придурком, но не мог бы ты оставить меня одного? Мне нужно позвонить.

– Маме или своему Котенку? – ухмыляется он.

Придурку повезло, что он нужен для завтрашней игры, потому что у меня возникает сильное искушение ударить его.

– Котенку.

Люк выдерживает мой взгляд какое-то мгновение, а затем вскидывает руки и поднимается с табурета.

– Ладно, ладно. Звони своей девушке. Я подойду попозже.

Едва он успевает отвернуться, набираю контакт Котенка. Она отвечает мгновенно.

– Привет, Джексон.

Она даже звучит мило. И вызывает желание ее целовать.

– Привет, Котенок, – говорю я тихо, не желая, чтобы меня услышали посторонние.

– Хорошо сработали сегодня.

Меня распирает гордость.

– Ты смотрела?

– Ага, – хихикает она, – ко мне приходили девочки. Мы смотрели игру вместе.

– Девочки?

–

– Им тоже.

– Они уже ушли, но я передам. Здорово, что девочки пришли. – Котенок говорит немного сбивчиво и сонно. – Стеф очень умная. Она решила помочь мне, и ее идея определенно сработала.

– Да? С чем она тебе помогала?

– Справиться с моим стрессом. Я всегда нервничаю во время твоих игр.

– А почему ты нервничаешь? – вклиниваюсь я.

Котенок выдыхает, как будто ответ слишком очевиден и не требует никаких объяснений.

– Потому что, Джексон… Потому что ты можешь пораниться. Или показать отличный результат. Как это обычно и происходит. В смысле, продолжай его показывать. Потому что ты такой идеальный… во всем. Но я просто беспокоюсь. На тебе большой груз ответственности. И… я беспокоюсь.

Эта женщина. Она даже не осознает, что делает, прокладывая путь к моему сердцу все глубже и глубже. Ее сочувствие и забота обо мне просто зашкаливают, и я не знаю, улыбаться или хмуриться. Мне нравится, что она так заботится обо мне, но ненавижу, что заставляю ее переживать.

Будучи не в курсе моих смешанных эмоций, Котенок продолжает:

– И Стеф сказала нам пить.

Я снова улыбаюсь.

– Котенок, скажи мне честно. Ты что, пьяна?

Несколько секунд она молчит.

– Возмо-о-ожно, – тянет она.

– И ты одна? – спрашиваю я.

– Джексон Вайлдер! Я не стану заниматься с тобой сексом по телефону. – Она начинает фразу решительно, но к концу ее голос становится почти тоскливым.

Эти грязные мыслишки доведут меня до беды. Я ерзаю на своем стуле.

– Я и не собирался предлагать тебе подобное… Но раз уж ты заговорила об этом…

– Ох. – В голосе Котенка звучит легкое разочарование. – А что ты собирался предложить?

– Ну, если девочки уже ушли, я собирался предложить тебе уложить свою красоту в постель и позволить мне спеть тебе колыбельную.

– О, – ее тон оживляется, – звучит мило.

– Ага. Так хотя бы один из нас сможет почувствовать себя комфортно и расслабленно. Мне придется побыть здесь еще какое-то время, пока не приедет автобус. – Я слышу в трубке шорох. – Где ты сейчас?

– Просто включила громкую связь.

– Ты под одеялом?

– Да.

– Выключила свет.

– Да.

– Голая?

– Джексон! – смеется она.

Но на вопрос не отвечает.

– Ответь мне, Котенок, – рычу я.

– Жаль расстраивать тебя, но нет. И мне очень жаль это сообщать, но моя пижама совсем-совсем не сексуальная.

– Опиши мне ее. Я сам решу.

– Ну… На мне большая серая рубашка до колен с длинными рукавами. И пара пушистых ярко-розовых носков.

– Хм-м, даже не знаю. Как по мне, вполне сексуально. А на тебе есть нижнее белье?

Она начинает хихикать.

– Котенок, чего ты мне недоговариваешь?

– Помнишь ту игру, после которой мы встретились в коридоре?

– Помню ли я? Да я прокручиваю эту встречу каждый раз, когда принимаю душ!

– О… Подожди, что?

Это заставляет рассмеяться уже меня.

– Извини, неужели тебя отвлекла эта картина?

Она стонет, и это заставляет мой член напрячься.

– Джексон, ты ужасен.

– Знаю, дорогая. А теперь расскажи мне о своих трусиках.

Вообще-то, мне не стоит настаивать на этом. Она сейчас вызовет у меня невероятно яростный стояк. И тогда я застряну здесь, вынужденный прятаться под этим столом вечно.

– Ладно, ты был тогда немного занят и не видел, что именно на мне надето, но сейчас на мне те же самые. – Она делает паузу. – Я постирала их, разумеется.

Я смеюсь.

– Разумеется. Мне нравится, что на тебе те трусики, в которых побывал я, но не понимаю, почему это так тебя веселит.

– Ну, помнишь, я купила варежки, шапку и все такое?

– Помню.

– Я купила их, когда была с девочками в торговом центре. И Меган нашла эти трусики… С логотипом «Буранов»… Синие, с надписью «Самая преданная фанатка» на заднице.

Я беру паузу, чтобы осмыслить ее слова. А на деле молчу, наверное, минуты три. На ней трусики с названием моей команды. Трусики с надписью «Самая преданная фанатка». И она была в них, когда я ласкал ее за моей раздевалкой.

– Джексон?

Я сглатываю, чтобы прочистить горло.

– Да. Я тут.

– Прости, это было слишком странно, да? Я думала, ты посчитаешь их смешными, но это странно, правда? Я не хотела покупать их. Я пыталась отказаться, но Меган…

– Котенок, – перебиваю я ее, – это самая сексуальная вещь, которую ты только могла надеть. На твоей киске буквально надпись с названием моей команды. Скажи мне, где ты их взяла, и я куплю тебе по паре на каждый день недели.

– Это… это не та реакция, которую я ждала.Чтоб тебя, Джексон!Ты меня заводишь этим своим альфа-самцовым дерьмом. И своим глубоким сексуальным голосом. – Она делает долгий вдох. – Хотела бы я, чтобы ты был здесь. Я скучаю.

Я чувствую, как от ее слов расправляются плечи. Мой Котенок скучает по мне. И я возбуждаю ее, даже не прилагая никаких усилий.

К черту! Нам нужно закругляться, пока все это не вышло из-под контроля.

– Котенок, дорогая. Мне очень нужно, чтобы ты легла спать. Иначе я заведусь до предела.

– Ладно, – шепчет она.

– Спокойной ночи, красавица. Я позвоню тебе завтра.

– Спокойной ночи, Джексон. Я люблю… Эм-м… Я люблю разговаривать с тобой.

И Котенок вешает трубку.

Время для меня останавливается.

Она чуть не сказала, чтолюбитменя. Я в оцепенении. Неужели она сказала это машинально? Или потому, что Стеф весь вечер поила ее вином? Или… потому что она действительно хотела это сказать, потому что так оно и есть? Потому что она любит меня?

Понимая, что перестал дышать, я заставляю свои легкие сделать вдох.

Дело в том, что чем больше я об этом думаю, тем больше хочу, чтобы она действительно это произнесла. Я хочу услышать эти слова от нее. И хотя еще слишком рано –безумно рано,– я тоже хочу признаться ей. Это расставило бы все по местам. Объяснило бы, почему эти чувства к ней переполняют меня до краев. Они не похожи ни на что другое, что я когда-либо испытывал к женщине. Может быть, мы действительно уже любим друг друга?

На стул напротив кто-то садится, вырывая меня из вихря

Он, конечно, посмеется надо мной, но выслушает.

Я поднимаю глаза, уже открываю рот, чтобы заговорить, – и вижу Лейси.

Глаза видят ее здесь, прямо передо мной, но мозг отказывается воспринимать это. Лейси никогда не зашла бы в подобное место.Ее просто не может быть здесь.

Я все еще не понимаю, что, черт возьми, происходит, когда она протягивает руку и кладет ладонь мне на предплечье. Наклонившись, Лейси укладывает свои искусственные сиськи на столешницу, где их может лицезреть каждый желающий в этом баре в низком вырезе ее черного крошечного платья.

Глядя на нее сейчас, удивляюсь, как я вообще мог подумать, что люблю эту женщину. Она никогда мне не подходила. Кейтлин,мой Котенок,вот кто подходит мне. Помолвка с Лейси была самым глупым решением в моей жизни. А попросить номер Котенка у ее кузена – самым умным.

– Привет, Джексон. Ты сегодня неотразим, – мурлычет она, водя рукой по моей.

И это выбивает меня из колеи. Наверное, Лейси думает, что я рассматриваю ее, хотя на самом деле пытаюсь вспомнить, что именно когда-то увидел в ней.

Отдернув руку, я отодвигаю свой табурет от стола. Ее вид подействовал лучше, чем ведро ледяной воды.

– Какого хрена ты здесь делаешь, Лейси? – Я стараюсь не повышать голос, но ее вид приводит меня в ярость.

– Я была в городе и услышала, что ваша команда будет здесь тусоваться. – Она слегка пожимает плечами. – Я подумала, что мы могли бы пересечься. Ты и я.

– Пересечься зачем? – насмешливо улыбаюсь. – Мы с тобой не друзья.

– Ты не можешь до сих пор злиться на меня, – капризным тоном отвечает Лейси.

И она в самом деле, мать ее, надувает губы.

– Злиться?!Я больше чем злюсь. Ты трахалась с каким-то мудацким фотографом, пока была помолвлена со мной. Или ты забыла?

– Не будь таким, дорогой. Разве мы не можем оставить это в прошлом?

Я качаю головой и не могу поверить, насколько же был слеп относительно ее дерьмовой натуры. Что ж, теперь я прозрел.

– Не зови меня «дорогой». Я всегда это ненавидел.

– Правда? – Она выглядит настолько удивленной, насколько позволяет ее ботоксное лицо. – Видишь, Джексон, ты никогда мне ничего не рассказывал! Никогда ничем не делился! Ты сам толкнул меня в объятия другого мужчины!

Тут она не ошибается. Не в смысле, что я был виноват в ее измене, потому что этому не может быть никакого оправдания. Но я никогда не открывался ей по-настоящему. Никогда специально не пытался отгородиться от нее, но, оглядываясь назад, так оно все и было. За последнюю неделю я поделился с Котенком гораздо бо́льшим, чем с Лейси за все время наших отношений.

Я качаю головой.

– Ты права. Прости. Но это ничего не меняет.

– Но может. Мы можем попробовать заново. Вернемся к тому, на чем остановились. – Она протягивает ко мне руку через стол, как будто действительно думает, что я могу принять ее. – Мы оба повзрослели. Теперь у нас может получиться.

Но у меня нет ни сил, ни желания разбираться с этим.

– Прощай, Лейси.

Я встаю и ухожу, не оглядываясь.

Глава 41

Кейтлин

Я изо всех сил стараюсь не сойти с ума. Стараюсь, но у меня не получается. Думаю, мне нужен бумажный пакет, чтобы подышать в него. Интересно, обычный продуктовый пакет подойдет? Кажется, он слишком большой, да? По ТВ всегда показывают, как кто-то хватается за бумажный пакет из далекого прошлого, из тех времен, когда дети еще носили свои школьные завтраки в таких. Но если серьезно, у кого, черт возьми, они еще остались? Как мне остановить эту паническую атаку, если теперь я еще и волнуюсь, что у меня должны быть такие бумажные пакеты?

Мне нужна подружеская помощь.

– Привет, Кейтлин!

– О, слава богу, – отвечаю я, испытывая огромное облегчение, что Меган ответила сразу же.

– Эм, хорошо, что происходит? – в ее голос закрадываются сомнения.

– Мне нужно, чтобы ты меня отвлекла.

– У тебя неприятности на работе или что-то еще?

Я качаю головой, хоть она меня и не видит.

– Нет. Я почти сказала Джексону, что люблю его.

– Вау, правда? Подожди, вот прям сейчас? Сейчас же два часа дня!

– Что? Нет. Вчера ночью. Не то чтобы время суток имело значение. Подожди, а оно имеет?

– Ну, вроде как имеет. Вещи, сказанные в темноте или в горячке, могут быть прощены. Но если сказать что-то серьезное средь бела дня, посреди недели, то это будет немного сложнее отмотать обратно.

– Странно, но в этом есть смысл, – соглашаюсь я.

– Конечно есть. Я чертовски умна. А теперь выкладывай.

Делаю медленный вдох.

– Мы болтали по телефону прошлой ночью, после того как вы ушли от меня. На самом деле он позвонил немного позже. В любом случае это был приятный разговор, мы флиртовали…

Меган перебивает меня.

– У вас что, был секс по телефону, а потом ты сказала, что любишь его? – Ее слова звучат взволнованно.

– Нет, неверно в обоих случаях.

– Скучно.

– Как бы то ни было… – Я закатываю глаза. – Он хотел уложить меня спать. В смысле, поговорить со мной, пока я не усну. Черт, почему это звучит так странно?

– Он просто хотел представить тебя лежащей в постели.

– Господи, да не в этом дело! Мне твоя помощь нужна! – Я чувствую, как возвращается моя паника. – Когда мы уже вешали трубки, я начала говорить это. И это был не просто звук «Л». Не-а. Я сказала «я люблю», и только потом поняла, что творю. Так что я произнесла: «Я люблю с тобой разговаривать».

– Угу, – хмыкает Меган. – Ты сделала паузу, когда сказала «люблю»?

– Да, я запнулась. И начала предложение сначала.

– Скажи это мне так же, как сказала ему.

– Ладно, я сказала, – делаю паузу, чтобы разграничить фразы, – «я люблю. Эм. Я люблю разговаривать с тобой». – Я замолкаю снова. – Он же не мог ни о чем догадаться, да?

– Ну, с этим можно работать. Была ночь, да?

– Да.

– О'кей. Значит, была ночь. Ты уже, очевидно, устала. Мы выпили несколько бутылок вина. Он знал, что ты была навеселе?

– Именно,чертова Стеф. Так что было поздно, ты устала, была немного пьяна, и он флиртовал с тобой. Вполне разумно, что у тебя вырвалось такое. Это чепуха. Ты повесила трубку сразу после?

– Конечно повесила! И, черт, прямо перед этим я призналась, что скучаю по нему.

– И что?

– А то, что я сказала ему, что скучаю, а он не ответил. На самом деле, сразу после этого он сказал, что мне нужно идти спать. Тогда я пожелала ему спокойной ночи и чуть не призналась в любви. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Я дважды облажалась.

– Все не так плохо. – Но не похоже, что Меган сама в это верит. – Какое у него было настроение, когда он написал тебе сегодня?

– Он еще не писал мне сегодня! Я отправила ему: «Доброе утро и удачи сегодня вечером», а он так и не ответил!

Мне снова не хватает воздуха.

– Черт. Ладно. Дыши, девочка. У тебя есть бумажный пакет или типа того?

– НЕТ У МЕНЯ БУМАЖНОГО ПАКЕТА! – Удивительно, но на то, чтобы закричать, воздуха достаточно.

– Боже, ладно. Я просто спросила. Сделай вдох через нос. – Меган шумно вдыхает, словно она мой тренер по дыханию. – И выдыхай через рот. Хорошо. Давай, еще раз.

Я следую ее указаниям и, хотя чувствую себя идиоткой, кажется, немного успокаиваюсь.

– Хочешь правду? – спрашивает Меган. – Это может быть одно из двух. Он ведет себя как типичный мужик, который немного напуган всеми этими обязательствами и любовью.

– Или?

– Или он просто занят, потому что очень занятой парень. У них сегодня пресс-конференция, а вечером еще одна игра. И скорее всего, вчера они очень поздно легли. Я знаю, что это легче сказать, чем сделать, но постарайся выбросить это из головы. В любом случае он вернется завтра. И ты с ним поговоришь. Но если Джексон будет вести себя немного отстраненно, не нужно его душить. Мужчины – деликатные существа.

– Ладно, ты права, – вздыхаю я.

Онаправа.Мы обе теперь следим за страницами «Буранов» в социальных сетях, в основном просто для развлечения. На одной из них упоминалось, что сегодня перед игрой состоится несколько мероприятий для представителей СМИ. Честно говоря, я не сильно обращаю на них внимание; я предпочитаю сайты, ориентированные на развлекательный контент. Мне нравятся фрагменты закулисных видео и фотографии игроков вне арены. И, конечно же, на всех этих страницах есть нарезки с матчей. А еще я подписана на несколько неофициальных страниц, поскольку на них больше глупого контента. Включая видео с Candyman. Этот ролик я смотрю по крайней мере раз в день.

– Ладно, мне нужно идти на встречу с поставщиком продуктов. Жаль, если бы не это мероприятие сегодня вечером, то я бы пришла посмотреть с тобой игру.

Я прижимаю пальцы к виску.

– Нет, все нормально. Я буду в порядке. Может быть, когда увижу его на экране, то вспомню, что Джексон занят своей жизнью и тому подобным. Вряд ли он просто отсиживается где-нибудь и игнорирует меня.

– Именно. Ты меня поняла! Я позвоню тебе завтра.

* * *

Мне удается поработать несколько часов. Но только благодаря тому, что я полностью отключила телефон. Так у меня не возникал соблазн проверять его каждые несколько минут. К счастью, текст, над которым я работаю, довольно чистый, так что, надеюсь, мой рассеянный ум пропустил не слишком много ошибок.

Посчитав, что все пришло в норму, я снова включаю телефон и вижу, что у меня нет ни сообщений, ни пропущенных звонков. Абсурд.

Что ж, игра начнется примерно через час, так что есть немного времени побродить по страничкам «Буранов». Может быть, если мне попадется интервью с Джексоном, я буду легче относиться ко всей этой ситуации.

Чем больше я прокручиваю ее в голове, тем больше убеждаюсь, что Меган права. Джексон – занятой парень. В его жизни происходит куда больше событий, чем у любого другого человека, которого я знаю. Его график очень напряженный, и когда парень в дороге, у него не так много свободного времени. Я знаю, что нравлюсь ему. Мы всегда прекрасно проводим время вместе. Надо позволить нашим отношениям развиваться естественным путем и перестать думать об этом.

Открыв браузер на ноутбуке, я захожу в избранное. Решив, что мне нужно что-то веселое, первым делом захожу на неофициальный сайт. Чтобы найти короткий ролик с сегодняшним интервью Джексона, не требуется много времени. Видео называется «Девушки Джексона». «Девушки»? Во множественном числе? Размышляя, не ролик ли это о его маме и сестре, я запускаю его.

Джексон сидит за столом, перед ним куча микрофонов. И счастливым он не выглядит. Скорее разозленным.

Репортер задает ему вопрос:

– Джексон, скажите нам, вы с Лейси снова вместе?

Какого черта?

Нет, правда. Какого. Черта?

Джексон даже не меняется в лице.

– Без комментариев.

– Джексон, – кричит другой репортер, – что насчет девушки с камеры поцелуев?

Джексон окидывает мужчину сердитым взглядом и не отвечает.

Репортер прочищает горло.

– Это был просто рекламный ход? Это было запланировано?

– Без комментариев.

Джексон отводит взгляд в сторону, и видео заканчивается.

Что-что, простите? Что это, черт возьми, было?

Подумав, что чего-то недопонимаю, я просматриваю другие публикации. И мне не требуется много времени, чтобы обнаружить первопричину всего этого. Я открываю пост. И вижу подборку фото. Джексона. С Лейси. Они сидят в каком-то баре, причем довольно близко друг к другу. Ее огромные идеальные сиськи лежат на столе, а ее рука – на руке Джексона. На одном из снимков он явно пялится в ее декольте.

Я не знаю, сколько времени сижу вот так и смотрю в экран. Они выглядят настоящими.Фото, а не сиськи.В углу стоит время, когда были сделаны эти снимки, – а именно вчера вечером, сразу после того, как мы поговорили по телефону.

Значит, это правда. Она там. Она была в Филадельфии с Джексоном вчера ночью.

Но как? Они правда снова сошлись? Ладно, я тоже отказываюсь давать какие-либо комментарии. Интересно, она была рядом, когда мы говорили с ним? Нет, быть такого не может! Он бы не стал спрашивать о моих трусиках, если бы Лейси сидела рядом. Ведь так? А то видео, где мы целуемся, оно же гуляет по всему интернету, она должна была его видеть… В любом случае я знаю, что она в курсе насчет меня. Мы же

Стеф еще сказала… сказала, что Лейси – бывшая Джексона и что они все ее ненавидят. Я думала, что это касалось и Вайлдера, но это было лишь мое предположение. Он ведь так и не упомянул о ней. Ни разу. Думаю, я тоже не говорила о своих бывших парнях во время наших свиданий, но он услышал о Брэдли еще в самый первый вечер, когда мы только познакомились. А он был единственным моим парнем за долгое время.

Я напоминаю себе, что у меня нет маленьких бумажных пакетов, поэтому нужно постараться отнестись к этому разумно. Это всего лишь несколько фотографий. Они не передают всей истории. Конечно, она прикасается к нему, а он смотрит на ее грудь, но может быть… Я не знаю, может быть, Лейси капнула ядом в декольте. И, возможно, сразу после того, как были сделаны эти снимки, он заявил ей, чтобы она трахалась с дикобразом, а затем удрал.

Мои пальцы зависают над клавиатурой. Я сдержала свое обещание ничего не гуглить про Джексона. Но было ли это действительно обещанием? Это было просто решением, которое я приняла.

К черту!

Набираю в строке поиска «Джексон Вайлдер и Лейси». Я не хочу читать никаких статей о них, поэтому сразу нажимаю на «Результаты с картинками». Вот о чем та фраза «Осторожнее со своими желаниями».

Экран заполняется фотографиями Джексона и Лейси вместе. Я не вижу ни одного откровенного снимка. Практически все они с красных дорожек различных мероприятий.

Мне отчаянно хочется не согласиться с этим, но они прекрасно смотрятся вместе. Идеально ухоженная модель и грубый сексуальный хоккеист. Они выглядят как настоящая пара. Словно подходят друг другу.

Опустив взгляд, я замечаю, что мои руки дрожат. Захлопываю ноутбук и сжимаю их в кулаки на коленях. Кажется, мне плохо.

Именно по этой причине я не искала никакой личной информации о Джексоне после нашей первой встречи. Трудно понять, что реально, а что нет. То есть я верю, что эти фотографии настоящие, но это ничего не говорит мне о том, что же произошло на самом деле. И я уже знала, что Лейси была его бывшей, так что вид старых фотографий тоже ничего не доказывает. Я должна дать ему кредит доверия или хотя бы возможность объясниться.

«А если он с ней?» – спрашивает дьявол на моем плече.

Формально мы не обсуждали статус наших отношений. Ни одна из сторон не давала никаких обещаний. Он может встречаться с несколькими женщинами сразу, и я не имею права на него обижаться. Только вот от одной мысли об этом мне хочется блевать.

Закрыв глаза, делаю глубокий успокаивающий вдох. Я не буду плакать. Не буду сходить с ума. Просто посмотрю эту игру и поговорю с ним позже.

«Позже» уже наступило, игра закончилась, и «Буранам» удалось продолжить свою победную серию.

Я ничего не получила от Джексона и не пыталась связаться с ним сама. У него есть мое утреннее сообщение. Я не собираюсь добиваться его внимания.

Меган написала мне. И позвонила. Но я проигнорировала и то, и то. Она тоже увидела фотографии. В ее сообщении так и сказано. Но я не могу сейчас с этим разбираться. Мне нужно больше информации, прежде чем делать выводы.

Я уже ложусь в постель, когда приходит новое сообщение.

Джексон: Привет, Котенок. Прости, это был долгий день. Мы садимся на самолет домой. Увидимся завтра вечером? Я хочу поговорить с тобой.

Ничего из того, что он написал, не объясняет происходящего. Но я до сих пор чувствую, будто мою грудь сжимает пара чьих-то сильных рук.

Я: Хорошо.

Джексон: Я надеюсь, у тебя был хороший день. Спокойной ночи, красавица.

Оставляю это без ответа и переворачиваю телефон экраном вниз.

Глава 42

Кейтлин

Этот день официально стал самым адским. Я, видимо, сохранила файл, с которым работала, не так, как нужно, а потому бо́льшую часть времени провела, восстанавливая то, что уже сделала. Затем я подогревала чашку кофе в микроволновке и нажала не на ту кнопку, выставив слишком долгое время на таймере, в результате чего пережгла кофе, и теперь весь мой дом пахнет горелым дерьмом. Потом я стукнулась пальцем ноги о край ванны. А позже ткнула себя в глаз тушью. Большое спасибо тебе, космический хаос; просто идеальный день для нагнетания стресса!

Я по-прежнему избегаю всех звонков. Ведь фотографии Джексона и Лейси вместе видели уже все. Мне звонила даже Стеф, но я и ее проигнорировала. Не хочу слышать чужие мысли по этому поводу. Мне нужно услышать, что скажет сам Джексон. И, честно говоря, его сообщение о том, что он хочет поговорить, очень похоже на то, что нам нужно поговорить. А мы все знаем, что это значит.

Влюбилась ли я в Джексона? Да. Думала ли я, что у наших отношений есть потенциал? Да. Хотела ли я, чтобы это было насовсем? Да, теперь можно это признать. Волнуюсь ли я, что он не чувствует того же? Переживаю ли, что сегодняшний разговор поставит точку? Боже, конечно да! Я очень надеюсь, что ошибаюсь, что он сможет все объяснить, но все равно укрепляю свою броню. Просто на всякий случай.

Мы не разговаривали с Джексоном сегодня. Он написал, что прилетает вечером, а в последний раз приглашал меня на ужин в семь. В этот раз он ничего не говорил об ужине, но так как мы не назначали никакого конкретного времени, я просто буду придерживаться предыдущей схемы.

Не желая стоять в пробках, решаю взять такси до квартиры Джексона.

Сегодня я остановила свой выбор на повседневной одежде: джинсах, свитере крупной вязки и балетках. Это милый наряд, но в основном я выбрала его потому, что чувствую себя в нем комфортно.

Когда такси останавливается перед его домом, я заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем выйти из машины. И только теперь, когда уже направляюсь к входным дверям, я думаю о том, что буду делать, если его не окажется дома. Не очень хочется сидеть и ждать его в холле, выглядя как отчаявшаяся идиотка.

Как бы то ни было, надо решать проблемы по мере их поступления.

Оказавшись в здании, я иду к стойке охраны. За ней тот же парень, что был тут и в прошлый раз. Я бросаю взгляд на его бейджик и говорю:

– Здравствуйте, Генри.

– Добрый вечер, мисс Кейтлин.

– Вы меня помните? –

– Конечно. Мистер Вайлдер внес вас в список разрешенных посетителей.

– О, эм, это мило.

Он улыбается.

– Вы можете воспользоваться лифтом слева.

– Спасибо.

Нажимаю кнопку «Вверх» и жду. То, что я все еще числюсь в списке разрешенных посетителей, должно быть хорошим знаком. Если бы он хотел, чтобы мы расстались, то уже исправил бы это.

Лифт прибывает, и я вхожу в него. Нажимаю на кнопку верхнего этажа и заставляю тело расслабиться. Уже через минуту я увижу Джексона, и он все мне объяснит. Обнимет меня своими удивительно огромными мужскими руками. Я уткнусь носом в его шею. И все снова станет хорошо.

Лифт останавливается, и двери открываются.

Хорошо, все будет хорошо. Расслабься.

Я останавливаюсь перед дверью Джексона и делаю еще один успокаивающий вдох, прежде чем поднять кулак и постучать.

Мгновение спустя слышу, как поворачивается замок и дверь открывается. Улыбка, которую я натянула на свое лицо, застывает. Передо мной стоит Лейси. В тонком шелковом халате.

Время замедляется, словно в кино, как когда герой может проследить за взмахом крыльев мухи или медленным морганием своего врага. И это ужасно.

Я чувствую, как моя броня трескается прямо посередине. И вместо медленного моргания наблюдаю, как взгляд Лейси скользит по мне, а ее губы растягиваются в ухмылке. Она по-прежнему совершенна, как и в последний раз, когда я видела ее. Идеальные волосы, идеальный макияж, идеальное тело. Ее халат белого цвета, почти прозрачный и до неприличия короткий. Судя по тому, сколько кожи выставлено напоказ, я бы предположила, что под ним она голая. Но почему-то самое ужасное в ее внешности – это то, что она босая. И выглядит совершенно по-домашнему. В доме Джексона.

– О, это ты.

Ее тон такой невероятно снисходительный, что при любых других обстоятельствах у меня возник бы соблазн закатить глаза. Но не сейчас. Не в этой ситуации. И я вряд ли могу винить Лейси за очевидное чувство превосходства. С высоты своего модельного роста она смотрит на меня буквально сверху вниз.

Мне приходится сглотнуть дважды, прежде чем я обретаю голос.

– Джексон дома?

Это такой глупый вопрос. Но я не могу придумать, что еще сказать.

– Он… занят. – Произнося это, она взмахивает левой рукой, указывая куда-то вглубь квартиры.

И тут я вижу его. Блеск. Переливы света, отражающегося от огромного бриллианта на ее левом безымянном пальце.

Она замечает, на что я смотрю, и ее взгляд также устремляется на огромный камень.

– Я знаю, что у вас с Джексоном была небольшая попытка. Но время истекло.

– Нет. – Это слово вырывается у меня словно вопрос, и я едва узнаю собственный голос. Это не может быть правдой.

– Да. Мы обручились задолго до того, как Джексон познакомился с тобой. Мы сделали перерыв на некоторое время, но сейчасвоссоединились.

Ее намек очевиден.

И я не знаю, что ответить. Я не могу даже начать анализировать свои эмоции. И тут вижу, что ее взгляд меняется. Он по-прежнему хищный, но теперь будто бы имитирует жалость.

– О, милая, ты же не думала, что вы с Джексоном действительно станете парой? Правда?

Ее слова ударяют меня как пощечина. Я думала. Я правда так думала.

– Прости, но в следующий раз, может быть, стоит выбрать кого-нибудь из своего круга.

И она закрывает дверь.

Я пячусь от квартиры Джексона. Должно быть, именно так и ощущается шок. Я знаю, где нахожусь, но не чувствую, что присутствую. Это не похоже на настоящий момент.

К горлу подползает какой-то звук.

В груди раздается треск, и я почти слышу, как мои доспехи разваливаются, падая на пол. И пока они падают, боль уже начинает просачиваться внутрь.

Мне нужно убраться отсюда. Нужно выйти из этого здания и убежать от этого чувства. Я даже не помню, как нажимала кнопку вызова лифта, но, когда двери раздвигаются, я слышу, как мой телефон пищит – новое сообщение.

Даже не знаю, зачем его достаю, однако делаю это.

Джексон: Извини, что отменяю встречу в самую последнюю минуту, но я не могу увидеться с тобой сегодня вечером. Надеюсь, ты еще не вышла из дома. Мы можем поговорить завтра после игры?

Грудь будто сжимают, и вдруг становится трудно дышать. В один болезненный момент вся моя защита исчезает.

Спотыкаясь, вхожу в лифт.

Как я могла быть такой глупой? Почему решила, что то, что между нами случилось, было особенным? В каком мире мы с Джексоном действительно могли бы быть вместе? Он получил то, что хотел. Вирусное видео, которое повысило его популярность. Ночь секса. А теперь он вернулся к своей прежней возлюбленной. К женщине, которая является полной противоположностью мне во всех возможных отношениях.

Вспоминаю, как выглядела Лейси в дверях Джексона… Никогда в жизни я не чувствовала себя такой никчемной. Такой ничтожной. Наконец мои слезы находят выход наружу. Одна за другой.

Я не могу их сдержать. Я так зла. Зла на Джексона. Зла на всех, с кем он меня познакомил. Зла на Лейси. Но больше всего зла на саму себя. Я так чертовски зла на себя! Мне следовало догадаться. Я должна была понимать, что не создана для такой жизни. Что меня ему было бы недостаточно.

В сознание врезается воспоминание, и мне приходится сжать губы, чтобы не закричать. Он слышал, как я почти призналась ему в любви. Я остановилась, но он понял, что́ я хотела сказать. Боже, должно быть, он так сильно скривился! Я скучала по нему, уже любила его, в то время как он покончил со мной. Меня накрывает стыд, отчего я чувствую себя еще хуже.

Двери лифта открываются, и я оказываюсь в вестибюле. Здесь есть люди, но я не поднимаю глаз. Просто бегу прочь. Бегу, как глупый ребенок, коим я и являюсь. Мне кажется, я слышу, как Генри зовет меня по имени, но не останавливаюсь. Я не делаю этого, даже когда оказываюсь на улице. Мне нужно быть в другом месте.

Где угодно.

Я замедляю шаг только за углом. Единственное, что может сделать этот момент еще более ужасным, – это если споткнусь и упаду на тротуар. Я и так чувствую себя жалкой, к чему добавлять порванные джинсы и разбитые колени?

Поднимаю руку, чтобы вытереть очередную пелену слез. Я делала это уже столько раз, что чувствую, как тушь оставляет потеки на щеках.

Краешком рукава я пытаюсь стереть следы своего отчаяния. На меня пялятся другие пешеходы, но

Наконец я останавливаюсь и заставляю себя сделать глубокий вдох. Зажмурив глаза, откидываю голову назад и вдыхаю еще один рваный глоток воздуха. Можно подумать, что за тридцать лет я так и не научилась беречь свое сердце. Можно подумать, что так и не знаю, как защитить себя от боли и печали. Можно подумать, что я недостаточно умна, чтобы не раздавать кусочки своего сердца, как билеты на ярмарке. Мне следовало догадаться. И все же… все же я сделала это. Добровольно подарила свою любовь Джексону, а теперь мне кажется, будто сердце разваливается на куски.

Как может что-то такое новое, кто-то такой новый, заставить меня чувствовать так много боли?

Теснота в груди возвращается. Я открываю глаза и смотрю вниз, словно наблюдая, как мое сердце выкарабкивается наружу и вываливается из свитера. Но все, что я вижу, – это дрожащие руки, поэтому сжимаю свои пальцы в кулаки.

Именно в этот момент небо решает разверзнуться. Температура держится около нуля, поэтому снег идет вперемешку с ледяными каплями. Чаще всего такую погоду называют ненастьем.

Чертовски подходяще.

Я сдаюсь. Я устала сражаться. Сажусь прямо на бордюр. Крошечные ледяные кинжалы, падающие сверху, царапают неприкрытую кожу.

И я слышу свой смех. А потом прячу лицо в ладонях и плачу.

Глава 43

Джексон

Последние сорок восемь часов стали абсолютной катастрофой.

Во-первых, Лейси появляется в Филадельфии и ведет себя так, будто есть хоть малейший шанс, что мы можем возобновить отношения. Но его нет. Я скорее брошу хоккей и уйду в монастырь, чем проведу еще одну ночь в ее ядовитом присутствии.

После того как я отошел от стола, мне хотелось только одного – перезвонить своему Котенку, чтобы услышать ее голос, словно он мог помочь как-то перебить этот мерзкий привкус. Но мы уже пожелали друг другу спокойной ночи, и я не хотел ее будить.

Хуже того, встреча с Лейси полностью уничтожила тот кайф, который я испытал от того, что Котенок почти призналась мне в любви. Я уверен, что именно это она и собиралась сказать. И поняла, что я догадался. Хочу, чтобы она знала, что мне это понравилось. Что я хотел это услышать. Ноонаповесила трубку, ко мне подселаЛейси,имоенастроение полетело ко всем чертям.

Затем мы переносимся во вчерашний день, и куча дерьма, под которой я имею в виду встречу с Лейси, попадает на вентилятор общественности.

Спасибо всем хоккейным богам за мою сестру и ее предостережение! Стеф позвонила мне примерно за пять минут до начала пресс-конференции, запланированной прямо перед нашей игрой. Она делает это нечасто, так что я ответил. И рад, что сделал это, иначе был бы застигнут врасплох этим засранцем-репортером.

Разговор со Стеф прошел примерно так:

Я: Привет.

Стеф: Что, твою мать, с тобой не так?Лейси?Серьезно? Этот мерзкий пластиковый мешок для клюшек? Ты предпочелееКейтлин? Черт возьми, Джексон, да что с тобой?

Я: Э-э, что?

Стеф: Эти фото повсюду, Джексон.

Я: Какие фото? О чем ты говоришь?

Стеф: О фото, где ты и Лейси уютно сидите вместе вчера вечером. Она обвивает тебя своими щупальцами, а ты пялишься на ее сиськи, словно младенец, ожидающий кормления.

Я: Да ты, черт возьми, издеваешься надо мной!

Стеф: Лучше бы этому нашлось чертовски хорошее объяснение. И ты расскажешь его мне. Сейчас.

Я: Я не с Лейси. Я бы ни за что не выбрал Лейси вместо Кейтлин. Черт, да я бы выбрал клизму вместо Лейси! Она внезапно появилась в баре прошлой ночью. В одну минуту я разговариваю по телефону с Котенком, а в другую Лейси уже сидит напротив меня. Я даже не знал, что она в Филадельфии. И понятия не имею, как выглядят эти фотографии, но я сидел в ступоре примерно полсекунды, прежде чем убраться подальше от этого стола. Если она и касалась меня на этих фото, то они были сделаны в самом начале.

Стеф: Клянешься?

Я: Да, Стеф, я клянусь. Клянусь могилой отца. А если это выглядело так, будто я пялюсь на ее грудь… ну, туда сложно не попасть глазами. Но я не пялился. Честно говоря, в тот момент я думал, что вообще в ней нашел.

Стеф: Ну ни хрена себе озарение! Я задаюсь этим вопросом каждый раз, когда вижу ее.

Я: Когда ты ее видишь? Насколько я знаю, она осталась в Нью-Йорке с тем парнем-фотографом.

Стеф: Мы столкнулись с ней в торговом центре на прошлой неделе.

Я: Мы? Это ты и мама?

Стеф: Да нет же. Это я и девочки. Иззи, Меган и Кейтлин.

Я: Ты серьезно сейчас?

Стеф: Ага.

Я: Почему ты не рассказала мне? Почему Котенок ничего не рассказала?

Стеф: Лейси остановила нас в холле, чтобы потрясти своими сиськами перед нашими лицами и расспросить о тебе. Я сказала, что у тебя все замечательно, и представила ей Кейтлин как твою девушку. А потом мы бросили эту ведьму.

Я: И ты сказала Котенку, кто такая Лейси?

Стеф: Я сказала, что это твоя бывшая.

Я: Дерьмо!

Стеф: Ты что, еще ничего не рассказывал ей о Лейси?

Я: Нет.

Стеф: И что, по-твоему, сейчас думает твой Котенок, глядя на эти снимки, сделанные прошлой ночью, прекрасно зная, что это твоя бывшая?

А потом мне пришлось повесить трубку, чтобы пойти на пресс-конференцию. И все это время я с замиранием сердца беспокоился о том, что же может подумать Котенок.

Я еще не рассказывал ей о Лейси, потому что не хотел даже думать о ней. Не хотел отравлять беседы ее именем. И уж точно я и не подозревал, что Котенок уже встречалась с Лейси, не говоря уже о том, что она вообще в курсе о ее существовании. Я поверил Котенку, когда она пообещала, что не станет копаться в интернете, ища информацию обо мне, но на эти дурацкие фотографии она, вне всякого сомнения, наткнется и так. К тому времени, когда начнется игра, они будут уже повсюду. И Котенок точно их увидит. Она увидит фотографии. Фотографии, сделанные в тот вечер, когда она почти призналась мне в любви.

Поэтому я сделал единственное, что мог.Я не стал давать никаких комментариев.

За этим дерьмовым шоу последовала сама игра. Нам удалось вырвать победу с преимуществом всего в одну шайбу, но к концу игры мы потеряли защитника

А потом наступил сегодняшний день. Все утро у меня заняли встречи с тренерами, весь день – тренировки, а вечер был посвящен разработке новых стратегий игры. В основном они крутились вокруг замены травмированных игроков и смены тренера команды нашего завтрашнего противника. К счастью, это невыездная игра, так что, по крайней мере, мне не придется никуда ехать.

После этого тренер сказал мне, что я должен задержаться и поговорить с пиарщиком команды. Эта история с фото, случившаяся сразу после выхода видео с камеры поцелуев, получила куда бо́льшую огласку, чем я думал. Поскольку, по словам тренера и нашего пиарщика, у меня имидж «золотого мальчика», это означает, что дело превращается в самый настоящий скандал. И это полное дерьмо, поэтому теперь мне придется присутствовать еще на одной встрече, чтобы мы смогли все исправить.

Но пока я сижу здесь и жду, все, о чем я могу думать, – это Котенок. Я хочу хотя бы просто увидеть ее, обнять, ощутить запах ее волос. Как бы мне хотелось, чтобы она была сейчас рядом со мной, держала меня за руку и говорила, что никуда от меня не денется!

Где же этот чертов пиарщик? Взглянув на часы, я вижу, что сейчас чуть больше семи. И тут меня осеняет. Я попросил Котенка прийти поговорить сегодня вечером. Черт, черт, черт! Я никак не смогу успеть закончить здесь и вернуться домой вовремя. Она согласилась, но время встречи мы не обсуждали. Мне нужно ей позвонить.

Я уже открываю ее контакт, когда дверь в конференц-зал открывается. Это тренер и пиарщик. Дерьмо! Придется ограничиться сообщением.

Я: Извини, что отменяю встречу в самую последнюю минуту, но я не могу увидеться с тобой сегодня вечером. Надеюсь, ты еще не вышла из дома. Мы можем поговорить завтра после игры?

Надеюсь, пока этого достаточно.

Глава 44

Джексон

Если мне когда-нибудь еще придется присутствовать на публичной встрече, то это случится очень нескоро. Это дерьмо отняло у нас несколько часов. Я даже не понимаю, куда они ушли. Ведь я буквально не хочу иметь ничего общего с одной женщиной и хочу иметь все с другой. Можно мне просто встречаться с Котенком, игнорировать существование Лейси, и все в этом мире будет хорошо? Я даже не знаю, какую стратегию поведения в итоге мы выбрали, но с меня хватит. Еду домой.

Проходя через фойе своего дома, я замечаю Генри у стойки регистрации. К нему прилепился один из наиболее болтливых жильцов, поэтому я просто машу ему в знак приветствия. Он машет в ответ, но немногоне так. Словно бы нерешительно. Или, может быть, мой мозг уже основательно поджарился за этот день, и я схожу с ума.

Выхожу из лифта и испытываю некоторое облегчение от вида родных стен. Мне нужно оставить этот день позади, отдохнуть, надрать противнику задницу завтра, а потом убедить Котенка поехать ко мне после игры.

Открываю дверь в свою квартиру и снова достаю телефон. От Котенка по-прежнему нет сообщений. Черт! Сейчас я хожу по тонкому льду, и это ощущение мне ненавистно.

Я запираю входную дверь, когда наконец вижу ее. Безвкусную дизайнерскую сумку для ночевок, лежащую на полу. Это не моя вещь. И ни одна из женщин, присутствующих в моей жизни, не была бы застигнута врасплох с такой сумкой. Я знаю лишь одну, которой бы понравился подобный символ принадлежности.Лейси.

Медленно я разворачиваюсь лицом к гостиной. И там, в силуэте окна, стоит эта дьяволица собственной персоной.

– Привет, Джексон. Добро пожаловать домой, – мурлычет она.

На Лейси надет какой-то крошечный халат, и на мгновение я ошеломленно замолкаю. Какого черта здесь происходит? Это что, какой-то кошмар наяву? Одним плавным движением она развязывает свой халат и позволяет ему упасть на пол.

Она совершенно голая.

Я больше не потрясенно молчу. Я, черт возьми, впадаю в ярость.

– Какого черта ты делаешь в моем доме?! – почти кричу. – Надень свою гребаную одежду, психопатка!

Лейси выглядит растерянной. Как вообще возможно, чтобы она сочла происходящее нормальным?

Она делает ко мне шаг, и я поднимаю руки. Лейси все еще в метрах пяти от меня, но мне совершенно не хочется, чтобы ее обнаженное тело приближалось ко мне ни на миллиметр.

– Лейси, клянусь богом, если ты не оденешься прямо сейчас, я вызову полицию.

– Ты серьезно? – спрашивает она, но все же наклоняется за халатом.

– Я серьезно? Я очень, мать твою, серьезно. – Тут же достаю телефон и звоню на стойку администратора. – Генри? Да, это Джексон. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь из охраны сюда.Срочно.

Я вешаю трубку и продолжаю смотреть Лейси в глаза, пока она завязывает халат.

– Да что с тобой, Джексон? Я люблю тебя. Как ты этого не понимаешь?

– НЕТ! – вырывается из моих легких крик опровержения, который рикошетом разлетается по комнате. – Нет, – снова повторяю я. – Ты никогда не любила меня. Ты любилаэто.– Я обвожу жестом свой пентхаус. – И если честно, то не думаю, что когда-либо любил тебя. Я был глупцом, когда считал, что любил.

– Как ты можешь так говорить?! – кричит она, скорее оскорбленная, чем обиженная.

– Кейтлин.

Ответ прост.

Ее лицо искажается.

– Эта…

– Даже не смей, черт побери! – тычу я в нее пальцем. – Кейтлин вдвое превосходит женщину, которой когда-либо сможешь стать ты. И она любитменя. А я люблю ее.

Эта правда окатывает меня ведром холодной воды, и внезапно все злость и гнев испаряются. Лейси пытается что-то сказать, но я прерываю ее.

– Как ты попала в квартиру?

– Воспользовалась своим ключом.

Она кладет руки на бедра, и тогда я вижу это.

Я качаю головой в полном неверии.

– Господи Иисусе, Лейси! Мне плевать, что ты сделаешь с этим кольцом: выбросишь его в озеро или пожертвуешь на благотворительность. Мне плевать. Но сними его со своего гребаного пальца. Мы расстались. Насбольшенет. Носить его… просто жалко.

Теперь она плачет. Не настоящими слезами, конечно. Не думаю, что ее лицо способно на это. И эта

С момента моего звонка прошло чуть меньше минуты, но в дверь уже стучат. Поскольку я все еще стою на пороге, то открываю ее. Идеально. Они прислали большого парня. Я видел его, делающего обход. Этот тип почти такой же крупный, как и я, и никто ни разу не видел, чтобы он улыбался. Уверен, хитрое плаксивое дерьмо Лейси на него не подействует.

Стоя спиной к ней, я обращаюсь к охраннику:

– Эта женщина вломилась в мою квартиру. Я бы хотел, чтобы ее выпроводили из здания. Не уверен, что буду добиваться судебного запрета, но я бы хотел, чтобы вы зарегистрировали этот инцидент для справки.

– Джексон, ты кусок дерьма! – кричит Лейси, причем на такой частоте, что я почти уверен, что собаки по всему городу корчатся в агонии.

Мы оба игнорируем ее.

– Непременно, сэр. Мы очень серьезно относимся к безопасности наших жильцов.

– Спасибо. О, и она утверждает, что у нее есть ключи. Конфискуйте их, пожалуйста.

Я думал, что уже забрал их, но теперь их у нее точно нет. Наконец-то все это закончилось. Лейси больше никогда не появится в моей жизни снова.

Глава 45

Кейтлин

Интересно, как долго я смогу игнорировать стук в дверь, прежде чем мои соседи вызовут полицию? Думаю, еще минут десять. Но не исключено, что Меган сама вызовет копов. Признав свое поражение, я с огромным усилием поднимаюсь с дивана.

Стук возобновляется. Я изо всех сил стараюсь крикнуть: «Иду!». Но мой голос слаб и охрип от обезвоживания. Мое поражение окончилось не на том бордюре, нет. Когда я вернулась домой, то решила выяснить все дерьмо про Джексона и Лейси. Так что я погуглила про них. И нашла очень многое.

Статьи об их отношениях, комментарии о посещении ими модных мероприятий, фотографии, на которых они стоят бок о бок. И, словно щепотка соли на ране, объявление об их помолвке. Она не солгала. Нашлось даже фото кольца крупным планом. Кольца, которое после вчерашнего вечера я узнала бы где угодно. Не соврала она и о том, что все это произошло до того, как Джексон встретил меня. Судя по датам, их последнее публичное появление было более двух лет назад.

До, разумеется, недавнего вечера.

Об их разрыве я ничего не узнала. Судя по исчезновению всей информации, кажется, они действительно расставались. Но когда Джексона спрашивали об этом, он неизменно отвечал одно и то же. «Без комментариев».

Чем больше я читала, тем хуже себя чувствовала. Достаточно и того, что Джексон никогда не упоминал о ней – тогда, когда я думала, что она просто его бывшая девушка, – но он также и не утверждал, что ничего серьезного между ними не было. Она была бо́льшим, чем просто бывшей. Она – его бывшаяневеста.Здесь есть разница, и это намного серьезнее.

Он хотел жениться на ней. На ней! На этой дьяволице. Как может человек, который встречался с такой женщиной, хотеть быть со мной? Я будто его и не знаю вовсе.

Вчера вечером или сегодня утром, около двух часов, я наконец-то написала Меган. В сообщении не было ничего особенного. Я даже не помню, что именно отправила, но это было что-то вроде: «Он вернулся к Лейси, и между нами все кончено». А потом я не ответила и даже не стала читать ни одного из четырех миллионов сообщений, которые она прислала мне в ответ. Я не предполагала, что подруга увидит мое сообщение сразу, и ждала, что мне ответят утром. К несчастью для меня, я работаю из дома, а она сама себе начальник, поэтому, несмотря на то что сегодня четверг, Меган появилась у моей двери еще до полудня.

Едва успеваю повернуть замок, как она протискивается внутрь квартиры и обнимает меня. Так быстро, что я замечаю лишь рыжее облако кудрей.

Я уже почти убедила себя, что пережила потрясение и скорбь. Что перешла к фазе гнева. Но когда меня обнимает моя лучшая подруга… появляются слезы.

Снова.

– О, дорогая. Это ничего. – Она гладит меня по волосам, словно домашнего питомца. И это действительно приятно. – Выпусти все наружу. Это ничего.

И я выпускаю, и опять чувствую себя глупо.

Как только беру себя в руки, чтобы заговорить, я отстраняюсь от нее. Меган смотрит мне в глаза и морщится. Думаю, разбитое сердце мне не к лицу.

Она ведет меня обратно к дивану.

– Присядь-ка. Сделай вдох. И расскажи мне все.

Когда я опускаюсь на диван, она возвращается к двери, берет огромную сумку, которую принесла с собой, и несет ее на кухню.

Когда она начинает копаться в моих шкафах, я сдаюсь.

– Что ты ищешь?

– Уже нашла.

Она показывает заварочный чайник.

– Ты делаешь чай?

Она наливает в него воду и ставит чайник на плиту.

– Разумеется.

– Разумеется?

– Да, разумеется. Это что-то вроде чая.

Потом я смотрю, как она выгружает из сумки кучу лимонов, палочки корицы, банку меда и бутылку виски. Что, черт возьми, за чай такой она готовит?

Меган позволяет мне просто сидеть и наблюдать, как она добавляет в кипяток все, что принесла.

Потом она наполняет две кружки и присоединяется ко мне на диване.

– Давай, пробуй.

Я перевожу взгляд с нее на кружку и обратно.

– Ты же добавила сюда алкоголь.

– Разве? – Она поднимает брови.

– Сейчас утро.

– И что? Ты правда собираешься сказать, что у тебя было продуктивное рабочее утро? Потому что выглядишь ты дерьмово.

– Спасибо, – ровным голосом отвечаю я.

– Ты любишь меня, потому что я честная. А теперь пей и расскажи мне все, что произошло.

Я делаю глоток чайной выпивки. На удивление, напиток оказывается вкусным.

– О как. Что это за колдовство?

– Это называется «Горячий Тодди». Помогает от простуды. И разбитых сердец, – грустно улыбается она. – Выкладывай. Начни с момента, когда ты впервые увидела эти фото в интернете.

И я выкладываю. Рассказываю ей все – каждую деталь, каждую мою эмоцию. Меган качает головой, ахает, плачет, но не перебивает меня. Хотя и не забывает подливать мне чая. К тому времени, как рассказ завершается, мы обе выпиваем по две кружки, и я ощущаю эффект.

– Черт, детка.

– Да, мне тоже.

– Хотела бы я сказать что-нибудь умное, что помогло бы. Ты созванивалась со Стеф? Кажется, она ненавидела эту сучку Лейси.

– Нет. И не буду.

– Что, почему?

– Потому что она – сестра Джексона. – Мой голос дрожит, когда я произношу его имя, и это выводит меня из себя. Воспользовавшись этой злостью, я продолжаю с новой силой. – Мне не нужно, чтобы она придумывала оправдания своему брату. И я действительно не хочу вбивать между ними клин. Их всего трое в семье. Я не могу взять на себя ответственность за ее разрушение.

– Да к черту. Если это повредит их отношениям, это будет вина Джексона, не твоя.

– Да, я знаю. Но ты понимаешь, что я имею в виду. Какой в этом смысл? Какой смысл мне звонить ей?

– А если она тебе позвонит, ты ей ответишь?

– Не знаю.

– А она тебе звонила?

– Я не знаю.

Меган наклоняет голову.

– В смысле не знаешь?

– Я выключила телефон после того, как написала тебе, и больше не включала его. Я не хотела ни с кем разговаривать.

– Это объясняет, почему все мои звонки сегодня попадали на твою голосовую почту, сучка.

Я слегка улыбаюсь.

– Видишь, я поэтому его выключила.

Нас обоих пугает стук в дверь. Я устало смотрю в ту сторону, но не делаю никаких движений, чтобы встать. Меган закатывает глаза и идет к двери сама. Я не вижу со своего места, есть ли там кто-нибудь, но замечаю, как она наклоняется, чтобы что-то поднять. Когда Меган оборачивается, в руках у нее белый конверт, перевязанный зеленой лентой.

И мое сердце останавливается. Какого черта он играет со мной? Зачем ему посылать мне что-то после ночи с Лейси?

Меган возвращается на диван и кладет конверт между нами. Мы сидим так целую минуту, а потом она подталкивает его поближе ко мне.

– Тебе разве не любопытно?

Когда я не отвечаю, Меган поднимает конверт и открывает его сама. Оттуда она достает билет на игру и кладет его на журнальный столик. Чтобы прочитать вложенное письмо, много времени ей не требуется. Когда она заканчивает, то смотрит на меня, нахмурив брови. Я смотрю на нее в ответ, а затем протягиваю руку.

Мой дорогой Котенок!

Прости, что мне пришлось перенести нашу встречу вчера. Я знаю, что это было не вовремя. Мне нужно тебя увидеть, чтобы я мог все объяснить. Здесь билет на мою сегодняшнюю игру. Надеюсь, мы сможем поговорить после.

Твой Джексон.

Не знаю, как долго я держала это письмо, тупо уставившись на него. Слова перестают быть различаемыми, и только когда я вижу капли, падающие на листок, понимаю, почему так.

Все так непонятно.

– Зачем? – выдавливаю я. – Какого черта он хочет, чтобы я пришла на его игру? Он мог просто объяснить все в письме. «Дорогой Котенок. Я мудак. Мне нужна пластиковая сучка. Пока».

Меган забирает письмо из моих рук и перечитывает его снова. Она задумывается.

– Что? – спрашиваю я.

– Ты ведь не видела его самого прошлым вечером, верно?

– Да. Его почти голая охранница позаботилась об этом.

– А что, если… – Она замолкает. Как будто пытается придумать логичное «а что если» в этот момент.

Я вздыхаю и откидываю голову на спинку дивана.

– Поверь мне, я перебрала весь список. Но слишком многое здесь складывается в одну большую дымящуюся кучу «он-выбрал-не-меня». Мы можем перестать говорить об этом на какое-то время? Мне нужно хотя бы на один день забыть о Джексоне и всей этой кутерьме. Я включу свой телефон завтра. Когда смогу иметь дело с реальностью.

– Если ты предлагаешь продолжить пить, избегать темы членов, хорошо поесть и лечь спать неприлично рано, то я за.

Меган засовывает письмо с билетом под стопку журналов. А затем снова наполняет наши кружки.

Мы придерживаемся плана просто идеально. Пьем, много едим, и я быстро засыпаю еще до окончания игры Джексона.

Глава 46

Джексон

Место билета, который я послал Котенку, располагается рядом с местом моей мамы. То же самое, на котором она и сидела, когда впервые пришла посмотреть мою игру. Место, которое я могу найти глазами в мгновение ока. И которое оставалось пустым весь матч.

Мама, как всегда, сидела на своем обычном месте. Я заранее предупредил ее, что отдал второй билет Котенку, и она знала, кто должен был присоединиться к ней. Но Котенок не пришла. И каждый раз, когда я оглядывался на него, мама только сильнее подбадривала меня. Как будто ее крики могли отвлечь меня от того факта, что моя девочка не пришла на игру.

Когда я только заметил, что ее нет, то забеспокоился. Потом, по мере продолжения матча, стал раздражаться. Теперь, когда игра закончилась, а Котеноктак и не появилась, яснова волнуюсь. Не хочется быть одним из тех людей, которые автоматически думают о самом худшем. Я стараюсь сохранять позитивный настрой и говорю себе, что с моей девочкой все в порядке. Что она не лежит где-нибудь в канаве. Она просто не пришла на матч.

А еще не ответила ни на мой звонок сегодня утром, ни на сообщение, которое я отправил уже днем. Если бы мне пришлось делать ставки, я бы предположил, что она все еще расстроена из-за тех фотографий с Лейси. И – честно говоря – я ее не виню. Если бы я увидел фотографии ее вместе с каким-то парнем, и этот парень касался бы ее, а у них в прошлом был опыт, так сказать, совместного обнажения, то меня наверняка бы уже арестовали. Потому что я бы вышел из себя, разыскал бы этого парня и избил бы его до полусмерти только за то, что он посмел дотронуться до принадлежащего мне. А она принадлежит мне. Котенок – моя. Но чтобы утвердиться в этом, мне нужно, чтобы она поговорила со мной.

И да, я прекрасно понимаю, что мог бы избежать всего этого, если бы с самого начала рассказал Котенку о Лейси. Если бы я знал, что они встретились в торговом центре, то так бы и сделал. Я не виню Котенка, что она не стала сообщать мне. Это было бы неловко вспоминать. И все выглядело бы

Уверен, она ждала, пока я сам расскажу ей о Лейси, но я этого не сделал. А потом она увидела наши совместные фотографии. А я был так занят, что даже не смог увидеться с ней после ночи, которую мы провели вместе. Мне очень нужно поговорить с ней тет-а-тет. И если я не смогу поймать ее завтра днем, то мне придется снова ждать, потому что потом мы опять улетаем. Пропади оно все пропадом.

– Мистер Вайлдер!

Я иду через холл в своем доме, настолько задумавшись, что едва не проношусь мимо Генри, не поздоровавшись.

– Привет, Генри.

Продолжаю свой путь, но слышу позади себя шлепанье ботинок. Остановившись, я разворачиваюсь и вижу, что Генри бежит за мной.

– Мистер Вайлдер, я рад, что смог перехватить вас.

– Что-то случилось?

– Нет. То есть да. Боюсь, что да.

Генри выглядит таким встревоженным, что я опасаюсь, как бы его не стошнило. Спокойно кладу руку ему на плечо.

– Что там?

– Просто… я не успел сразу сообразить… Вчера вечером, когда мисс Лейси вывели…

– Слушай, это не твоя вина. У нее были ключи. Я не знал про них, но они у нее были.

– Нет, я не об этом. Я говорю о мисс Кейтлин.

От кончиков моих пальцев расползается холодок – прямо к груди.

– Что с мисс Кейтлин?

– Я не видел, когда мисс Лейси поднялась наверх. Я бы ни за что не пустил ее туда, если бы увидел. Я чувствую себя так ужасно. Она выглядела совершенно разбитой.

Мои колени пытаются подкоситься, а легкие изо всех сил стараются не задохнуться.

– Кейтлин была здесь вчера?

– Да. Мне очень жаль. – Он качает головой и, кажется, вот-вот расплачется. – Она пришла около семи. Я поприветствовал ее и пропустил наверх. Моя смена тогда только началась. Я не знал, что вас не было дома. И я не знал, что наверху была мисс Лейси.

– Лейси была в моей квартире в это время?

– Я не могу сказать точно. Но мисс Кейтлин спустилась уже через несколько минут. Я пытался окликнуть ее, но она… – Генри отводит взгляд, как будто не хочет произносить вслух остальное. – Она рыдала, сэр.

Нет. Нет. Нет. Нет.

– Мне очень жаль, сэр. Я пытался ее остановить. Но она убежала.

Нет.

Мой Котенок. Мой бедный, сладкий Котенок.

Глава 47

Кейтлин

Я избегаю Джексона. Я признаю это. И планирую избегать его и дальше. После дня, проведенного с Меган, выпивки и увиливаний от разговоров на тему мужчин и того, как быстро и окончательно они могут разрушить нашу жизнь, я почувствовала себя лучше. Не прекрасно, но я постаралась заставить себя забить. Долгий сон, блокировка всех сайтов, связанных с «Буранами», игнорирование сообщений и голосовых от Джексона – все это помогало. Я почти смогла притвориться, что нас с ним никогда и не было.

Не хотелось потратить весь день, сидя дома и разглядывая тайник с письмами Джексона, поэтому я отправилась поработать в кофейню. В какое-то случайное кафе, в котором никогда раньше не была, чтобы не запятнать его плохими воспоминаниями на будущее.

И это сработало – наполовину. Пока я не услышала, как пара подростков смотрит клип Candyman. Меня так молниеносно охватила смесь тоски, ярости и печали, что я даже прижала к груди свой тыквенно-пряный латте в бумажном стаканчике. Срочная новость для таких тупиц, как я: не надо прижимать бумажный стаканчик к груди. Вы не столько прижмете его, сколько раздавите. Так что я боролась со своими эмоциями, а моя толстовка – с молоком, эспрессо и тыквенно-пряным сиропом. Таким образом, мой статус упал от обычной стервы дожалкойстервы. К счастью для меня и моего гардероба, я не прилагала никаких усилий, чтобы нарядиться сегодня. Черные легинсы и уже испачканная толстовка Миннесотского университета как-нибудь протянут до конца дня.

Если не считать этой кофейной катастрофы, то я рада, что выбралась сегодня из дома.

Листаю ленту в своем телефоне и покупаю ненужные мне свечи на Etsy[14], когда приходит сообщение от Джексона. Я очень старалась не читать, что он там пишет, но текст всплывает в тот момент, когда уже смотрю на экран.

Джексон: Котенок, если ты дома, пожалуйста, открой дверь.

Сразу же кладу телефон на стол экраном вниз. Как будто то, что я увижу его сообщение, каким-то образом предупредит его о моем местонахождении. Зачем ему стоять у моего дома? Что он на самом деле хочет мне сказать? Какая-то часть меня все еще не может поверить, что в итоге Джексон оказался плохим парнем. Он всегда вел себя так искренне, когда мы были вместе. И если он был со мной настоящим, то вполне логично, что парень чувствует себя фигово из-за того, что произошло. Может быть, он действительно любит Лейси и ее возвращение в его жизнь просто случилось не вовремя для меня?

Но помогут ли мне его извинения? Нет. Ответ – однозначно «нет». На самом деле, я меньше всего на свете хочу смотреть ему в глаза, когда он скажет мне, что любит Лейси. Джексон мог бы просто написать мне, что ему жаль. Должна признать, что, возможно, он так и сделал.

И снова я начинаю внутреннюю дискуссию, стоит ли мне прочитать его сообщения.

В конце концов я решаю, что нет. Пока нет.

Конечно, теперь беспокоюсь о том, что могу вернуться домой и обнаружить Джексона на пороге. Ведя себя совершенно по-детски, я звоню Меган и прошу, чтобы она проверила календарь его игр. Мы обе знаем, что я могла сделать это и сама, но мне очень не хочется залезать в интернет и натыкаться на, возможно, еще бо́льшую драму, связанную с Джексоном.

Я чувствую, что меня должно утешить, что сегодня он улетает из города на очередной выездной матч. И не вернется домой до позднего вечера воскресенья. А значит, у меня будут все выходные, чтобы пережить свое горе без опасений столкнуться с ним.

Мне бы очень хотелось сказать, что все: я забыла о Джексоне и готова идти дальше. Что я встретила более привлекательного парня и мы счастливо полюбили друг друга. Но я не могу. Потому что это будет

Сегодня воскресенье. У «Буранов» очередная выездная игра. Меган сообщила мне об этом в пятницу, но я перепроверила сама сегодня утром, посмотрела счет вчерашней игры в интернете. Они проиграли. Их победную серию прервала всего одна шайба. Я также наткнулась на несколько статей о Джексоне. Они не были связаны с его «женщинами». Они были о его игре. Первая гласила: «Гнев Джексона на льду». Следующая включала видео под названием «Штрафные пенальти». А еще была статья, написанная фанатами: «Женщины делают Вайлдера более диким». Ее я точно читать не буду.

Главный посыл заключается в том, что Джексон несчастлив. Но если парень вернул женщину своей мечты, разве он не должен быть на кураже? Действительно ли моя реакция на возобновление его отношений оказывает на него такое сильное давление? Я думала, что он будет играть еще лучше, чем когда-либо… Возможно ли, что я ошиблась? Может, неправильно все поняла?

Я внушила себе, что оборвать все контакты с ним – правильно, но, быть может, это тоже ошибка?

Мне нужно узнать. Я открываю полученные от Джексона сообщения и начинаю читать со следующего утра, после того как обнаружила Лейси в его квартире.

Джексон: Доброе утро, Котенок. Еще раз извини за вчерашний вечер.

Джексон: Котенок, пожалуйста, ответь на звонок. Я видел Генри сегодня. Он все мне рассказал. Нам нужно поговорить.

Джексон: Мне так жаль. Пожалуйста, позвони мне.

Джексон: Котенок, если ты дома, пожалуйста, открой дверь.

Джексон: Котенок, сегодня я улетаю. Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю тебе, что мы с Лейси не вместе. Я знаю, что все это выглядит очень плохо, но я даю слово, что все совсем не так. Я жду твой звонок в любое время.

Джексон: Мы приземлились. Я думаю о тебе. Спокойной ночи, Котенок.

Джексон: Доброе утро, малыш. Я не сдамся.

Джексон: Я знаю, нам нужно поговорить лично, но я ненавижу то, что сейчас нет возможности пообщаться. Поэтому я продолжу писать и звонить. Спокойной ночи, Котенок.

Джексон: Доброе утро, Котенок. Я скучаю по тебе.

Я застываю на месте. Последнее сообщение было написано сегодня утром. Он не с Лейси? Почему? И что он имел в виду под разговором с Генри, тем парнем на ресепшене? Какое персонал имеет отношение ко всему этому? Я так запуталась. Неужели все это одно большое недоразумение?

Недоразумение вроде голой женщины, открывающей твою дверь.

Я все еще настроена скептически. Но чувствую в своей груди что-то, чего не хватало там с того самого момента, как эти фотографии впервые попались мне на глаза. Я чувствую надежду. Она такая маленькая, но такая всепоглощающая, такая подавляющая, что мне нужно присесть.

Желая подстегнуть это чувство, чтобы оно либо выросло, либо исчезло насовсем, я открываю сообщения от Стеф. Их стало меньше. В основном в них говорится, что она понимает, почему я избегаю Джексона, но знает всю историю целиком, и что Лейси всегда была злобной сукой-маньячкой. В конце она просит меня позвонить ей.

Я пыталась притвориться, что Джексон меня больше не интересует. Но если бы пошла на реалити-шоу, то кто-нибудь обязательно выкрикнул бы: «И детектор лжи определил, чтоэтобыла неправда!» Он более чем небезразличен мне. Я люблю его. Вот почему последние несколько дней были такими болезненными. Потому что где-то между нашей первой встречей и совместной ночью он сумел пробраться в мое сердце. И я не могу вырвать его оттуда. Я сделала все возможное, чтобы сделать это, после того, как увидела Лейси в его квартире, но он остался. Джексон поселился в моей груди. И я обязана выяснить, что же произошло на самом деле.

Смотрю на часы и вижу, что его матч вот-вот начнется. Нельзя звонить ему сейчас. Потом он сядет на самолет домой и приземлится слишком поздно ночью. А завтра утром у меня запланирована очень ранняя встреча в офисе босса, после чего я поеду в школу брата на день профориентации. Я больше не разговаривала с Алексом после того, как он прервал наше свидание на катке, но, полагаю, Джексон отозвал свое участие. И я бы не стала винить его за это, ведь сама перестала с ним разговаривать. К тому же ему наверняка еще нужно разбираться с последствиями тех фотографий.

Так что я позвоню ему после дня профориентации. Но сейчас наберу номер Стеф.

Глава 48

Джексон

Я должен вернуть ее. Должен доказать, что именно я – тот мужчина, который ей нужен. Должен продемонстрировать ей, насколько сильно ее люблю. Именно поэтому я сейчас здесь, прячусь за кулисами в актовом зале начальной школы, чтобы совершить грандиозный жест по отношению к любимой женщине.

Сегодня в школе Алекса день профориентации. Все подробности проведения мероприятия с ним согласовывал пиарщик нашей команды, но как только я узнал, почему Котенок избегает меня, то связался с Алексом лично. Я выложил ему всю историю, и он согласился мне помочь.

Прямо сейчас Котенок на сцене. Она рассказывает о своей работе и выглядит словно гребаная мечта во плоти. Мне требуется весь самоконтроль, чтобы оставаться на месте, а не броситься к ней, чтобы прижать к себе. Она так близко, выпрямившаяся во весь рост и обликом напоминающая библиотекаршу в стиле пин-ап, – это красное платье в желтый горох, облегающее сверху и расклешенное книзу, приталенный черный блейзер, черные колготки (чулки, капронки, или как их там еще называют), лаковые красные туфли на каблуках… Это буквально самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И не уйду отсюда, пока она не станет моей.

Раздаются аплодисменты, и мое внимание вновь концентрируется на поставленной задаче.

Котенок делает небольшой реверанс и уходит со сцены. Поскольку зрители здесь – ученики начальных классов, стульев в зале нет. Дети сидят скрестив ноги на полу перед небольшой сценой, а взрослые – учителя и выступающие – стоят вдоль стен. Алекс выполняет роль ведущего, поэтому он забирает микрофон у Котенка и выходит на сцену.

Вот оно.

– Спасибо, сестренка, – произносит он, и дети смеются. – Я хочу поблагодарить всех родных и друзей, которые пришли сегодня к нам на день профориентации. Это всегда интересно – заглянуть в повседневную жизнь тех, кто работает рядом с нами. Надеюсь, некоторые из вас уже задумались о своем будущем и о том, кем они хотели бы стать, когда вырастут. Прежде чем мы закончим, у меня остался еще один гость. Мы только недавно познакомились, но я думаю, что вам

Я поднимаюсь на сцену.

Дети начинают кричать.

Лицо Котенка вытягивается.

Мы с Алексом обмениваемся быстрыми объятиями, после чего он передает мне микрофон и желает удачи.

– Привет! – улыбаюсь я и машу рукой, вызывая очередную волну воплей. Когда дети успокаиваются, начинаю свою речь. – Спасибо за теплый прием, для меня большая честь быть в этом зале. Как и сказал Алекс, простите,мистер Браун,быть профессиональным спортсменом не самая распространенная профессия. Но это не невозможно. Если вы действительно чего-то хотите, первое, что нужно сделать, – это настроиться. Настрой и стремление играют огромную роль в достижении цели. В наши дни есть очень много действительно выдающихся спортсменов, однако не каждый из них попадет на профессиональный уровень. Но это не значит, что им пора перестать пытаться. Что они должны сдаться. Если вам что-то нравится, то вы должны продолжать этим заниматься во что бы то ни стало. Даже если это не стало вашей работой, это может стать хобби. А иногда случается наоборот, когда что-то получается у вас очень хорошо, но не приносит вам удовольствия. В этом случае оставьте это занятие. Жизнь слишком ценна, чтобы тратить время на то, что не приносит нам счастья. – Я поднимаю руку вверх. –Но к домашним заданиям это не относится, конечно.

Как и следовало ожидать, дети смеются.

– Если я и могу дать какой-то совет, так это –найдите свою страсть.Найдите то, что вы любите, то, что делает вас счастливыми, и держитесь за это. Держитесь и не отпускайте. Окружите себя позитивными людьми, которые верят в вас, – и вы сможете достичь даже того, о чем и не смели мечтать.

Самое неприятное, что в жизни всегда найдутся люди, которые будут пытаться сбить вас с пути. Некоторым нравится только то, что есть у других. Нельзя позволять им вставать у вас на пути. Нельзя позволить им разрушить то, над чем вы работали. Нельзя позволить отрывать вас от того, что вы любите.

Мой взгляд останавливается на Котенке.

– Но иногда, даже если ты пытаешься быть готовым, один из этих дурных людей все равно найдет способ пробраться к тебе и разрушить то, что у тебя есть. Такие будут искать малейшую трещину в твоей броне и давить, давить, давить, пока не решат, что они победили. Но мы сильнее. И мы можем этому противостоять. Нужно лишь верить в себя. И доверять тем, кто тебе дорог.

Я спускаюсь со сцены и направляюсь прямо к Котенку, стоящей у дальней стены.

Дети расползаются в стороны, освобождая мне путь и держа наготове телефоны, фиксируя каждую секунду.

Мои шаги становятся все медленнее по мере того, как приближаюсь к Котенку.

Опустив микрофон, я обращаюсь напрямую к ней.

– Ты, Котенок. Мое счастье – это ты. Ты делаешь меня лучше. Я хочу видеть на трибунах тебя. Ты – женщина, которую я хочу видеть рядом с собой. Ты – моя страсть.

Опустив микрофон на колени какого-то ребенка в последнем ряду, я продолжаю идти, пока не оказываюсь в нескольких сантиметрах от нее. Обхватив ладонями лицо Котенка, я замечаю, что по ее щеке бежит слеза. Я нежно провожу большим пальцем и стираю влагу.

– Котенок…

Это практически невероятно – снова быть так близко к ней.

– Прости меня. Обещаю, я все тебе объясню. Мне только нужно, чтобы ты знала одну вещь. Чтобы тыповерилав нее. Я люблю тебя. Я не знаю, как это возможно – полюбить кого-то так сильно и так быстро, но это правда. Я люблютебя.

Из ее глаз скатываются еще несколько слезинок, и она улыбается так, что у меня разрывается сердце.

Сколько бы я ни жил, эту улыбку я не забуду никогда.

Прижимаюсь лбом к ее лбу, и меня охватывает волна облегчения. Чтобы удостовериться, что я не рухну на пол прямо здесь, мне требуется какая-то секунда – это легкое движение ее губ едва не ставит меня на колени. И ирония судьбы здесь в том, что впервые за несколько дней я наконец чувствую себя уверенно.

Я уверен, что никогда не был так счастлив, как в этот момент.

Но тут ее руки поднимаются, цепляясь за мои запястья, и она шепчет:

– Я тоже люблю тебя, Джексон Вайлдер.

И мои руки тут же тянутся, чтобы заключить ее в объятия.Это– это теперь мой самый счастливый момент.

Кажется, она смеется у меня на груди, но я настолько крепко прижимаю ее к себе, что не могу сказать наверняка. И тут паренек с микрофоном кричит:

– Она сказала, что любит его!

И весь зал разражается аплодисментами и свистом.

Я освобождаю Котенка настолько, чтобы она смогла откинуть голову назад и взглянуть на меня. На моем лице широкая улыбка.

– Привет.

– Привет, – улыбается она мне в ответ.

А потом я целую ее.

Мне хочется прижать Котенка к стене и целовать до тех пор, пока ее одежда не растает сама собой, но, когда нас внезапно окружает толпа детей, я сразу вспоминаю, где мы.

Смеясь, мы отстраняемся друг от друга. И как только я нахожу глазами Алекса, то подаю ему сигнал.

Каким-то образом пареньку удается успокоить присутствующих, чтобы его стало слышно в гомоне.

– Джексон согласился приехать к нам еще раз в этом учебном году, чтобы раздать автографы и сфотографироваться со всеми вами. Но сейчас ему пора. – В зале сразу же начинают раздаваться жалобы и улюлюканье. – Еще раз скажем спасибо всем, кто присутствовал на сегодняшнем мероприятии. Давайте поаплодируем нашим выступающим!

Под вопли и аплодисменты детей я хватаю Котенка за руку и тяну ее за дверь.

Глава 49

Кейтлин

В моей жизни было много счастливых моментов, но, думаю, признание Джексона мне в любви перед залом, полным младшеклассников, занимает первое место из них. Джексон еще не знает, что вчера вечером я разговаривала со Стеф. И она все мне рассказала.

О том, что даже в самые лучшие их времена Джексон и Лейси не очень-то ладили. Что Джексон сделал то предложение под давлением Лейси. Что он разорвал их отношения, когда узнал, что Лейси изменяет ему с каким-то фотографом, который пообещал ей карьеру модели. Стеф также поведала мне, как сильно Джексон теперь презирает бывшую. Лейси застала Джексона

Но чего она мненеговорила, так это того, что этот парень меня любит.

Джексон все еще держит меня за руку и ведет к мусорным контейнерам в дальней части парковки.

– Джексон, а куда мы направляемся?

– Домой.

Тут мы наконец-то огибаем мусорные контейнеры, и я вижу его машину.

Он подводит меня к пассажирской двери, открывает ее, а потом снова захлопывает, не дав мне сесть.

– Я знаю, мне еще многое нужно объяснить. Но ты должна знать, что все, что я там сказал, – правда. Каждое слово. Я не хочу иметь ничего общего с Лейси. Я не хотел бы иметь ничего общего с этой женщиной, даже если бы я никогда не встретил тебя. Но явстретил. И – независимо от того, кто еще есть в этом мире, – мне нужна ты.Я люблю тебя, Котенок.

Опускаю ладонь на широкую грудь, пытаясь унять его волнение.

– Я знаю. Джексон, я все знаю. И мне очень жаль.

– Котенок, ты не…

Я не даю ему продолжить.

– Да. Мне жаль, что не доверяла тебе. Что не дала тебе возможность объясниться и не стала тебя слушать. – Он качает головой, но я продолжаю. – Последние несколько дней были поистине ужасными для нас обоих. Есть вещи, которые мы оба должны были сделать по-другому, но теперь все кончено. И прежде чем мы продолжим, не могли бы мы сесть в машину? Здесь пахнет мусором.

Джексон смеется.

– Просто я не хотел, чтобы ты увидела мою машину и ушла. Поэтому спрятал ее. За мусоркой.

– Умница. Но я бы не ушла.

Джексон наклоняется и целует меня, на этот раз нежно.

Он отстраняется слишком быстро; его взгляд меняется. Раньше его глаза были полны нежности и любви. Теперь они полны жара.

– Мне нужно отвезти тебя домой. Срочно.

Глава 50

Джексон

Я не могу в это поверить. Котенок снова здесь – сидит в моей машине и держит меня за руку. И она любит меня. Онавсе ещелюбит меня и хочет быть со мной, даже после пережитого ада. Я слышал ее маленькое заявление, что виноваты мы оба, но это полная чушь. Это полностьюмоявина.Моячереда ошибок. И чтобы загладить свою вину перед ней, я потрачу столько времени, сколько потребуется.

Всю дорогу мы ехали в почти полной тишине. Адреналин от нашего воссоединения начал выветриваться, и все это переросло в сексуальную потребность. Мне срочно нужно привезти ее домой, снять с нее одежду, войти в нее.

Я подъезжаю к своему дому и сигналю парковщику. Быстро выскакиваю из машины, подбегаю к двери Котенка и открываю ее. Она смеется надо мной. Мое нетерпение явно забавляет ее.

Хватаю ее за руку и веду в вестибюль. Должно быть, Генри сегодня пришел пораньше, потому что он уже за стойкой.

Приветствуя нас, он так и сияет:

– Мисс Кейтлин, я очень рад вас видеть.

Котенок сразу меняет направление, чтобы переговорить с ним.

– Я тоже рада вас видеть, Генри. Мне так жаль за…

Не успевает Котенок дойти до стойки, как я хватаю ее за талию и перекидываю через плечо. Она вскрикивает, но меня это не останавливает.

Удаляясь, я машу рукой через плечо.

– Хорошего вечера, Генри.

Он хихикает.

– Я бы пожелал вам того же, но, полагаю, это само собой разумеется.

Пока мы ждем лифт, Котенок шлепает меня по заднице.

– Джексон, ты можешь меня опустить.

– Нет, не могу.

Я чувствую, как вздымается ее грудь, когда она глубоко вздыхает.

– Тогда, может быть, ты хотя бы разместишь меня под другим углом, чтобы моя задница не была первым, что бросится в глаза, на случай если в этом лифте кто-нибудь окажется?

На ней черные обтягивающие колготки, но она права. Однако вместо того, чтобы повернуться, я просто переставляю руку так, чтобы прижимать ее платье к бедрам. И это хорошо, потому что через мгновение двери открываются, и из лифта выходит пожилая пара. Женщина бросает на меня неодобрительный взгляд, а мужчина, похоже, находится на грани сердечного приступа. В хорошем смысле.

Кивнув им в знак приветствия, вхожу в лифт.

Я не опускаю Котенка на пол, пока мы не оказываемся в моей квартире. И технически я вообще не опускаю ее. Лишь позволяю ей соскользнуть ниже, пока наши глаза не оказываются на одном уровне. Тогда ее инстинкты срабатывают – она обхватывает меня ногами и прижимается губами к моим.

И я отвечаю ей.

Ее губы раздвигаются, и я пользуюсь этим, проникая языком внутрь. На вкус она как обещания. Обещания будущего. Я больше не отпущу ее. Не уверен, смогу ли когда-нибудь вообще выпустить ее из виду.

Воспоминания о прошедших днях накатывают на меня, и эмоции берут верх. Не отрываясь от ее губ, я иду в сторону кухни. Найдя стол, я сажаю Котенка на его край.

Чувствую себя обезумевшим. Мне кажется, что если не потороплюсь, то она исчезнет. И когда Котенок прикусывает мою нижнюю губу, боль от ее укуса пронзает меня до самого члена. Он уже оттягивает молнию на моих брюках, но один этот укус – и я уже готов кончить. Поймав ее губу своими зубами, я медленно провожу по ней языком.

Она стонет, и я срываю с нее пиджак.

Ткань рвется, но мне все равно. Я куплю ей дюжину новых. Она возится с пуговицами на моей рубашке, и я делаю то же самое с ее блейзером. Кажется, я слышу треск, но рубашка на полу, и это главное.

– Котенок, детка, в следующий раз мы можем сделать это медленнее. Но сейчас – сейчас ты мне нужна. Я не могу ждать. Мне очень нужно оказаться внутри тебя.

Она кивает, и ее руки оказываются на моем ремне.

– Да. Да, Джексон, сделай это сейчас.

Котенок снимает с меня ремень и расстегивает брюки. Я подаюсь назад. Забираюсь руками под ее платье, и мне требуется мгновение, чтобы

Я снова отрываюсь от нее, чтобы заглянуть под юбку.

– Как, черт побери, их снять?

Котенок начинает смеяться. В прямом смысле смеяться.

Но у меня нет на это времени.

Каким-то образом она успевает вытащить мой бумажник из кармана и положить на стол до того, как мои брюки падают на пол.

И пока Котенок смеется, я достаю из него презерватив, снимаю трусы и надеваю его. Затем я хватаюсь за шов ее колготок, прямо по центру, и тяну в разные сторону. Колготки разрываются, обнажая ее маленькие кружевные трусики.

Она уже не смеется.

Одной рукой я отодвигаю материал и ввожу палец в ее киску. Она скользкая, горячая и готовая. Я хочу попробовать ее снова, но не сейчас. Не в этот раз. Оттянув трусики в сторону, другой рукой я подвожу член к ее входу.

– Ты готова принять меня? – Мой голос охрип от сдерживаемого напряжения.

Она смотрит мне прямо в глаза, и ее взгляд полон похоти.

– Я люблю тебя, Джексон.

Эти слова проносятся сквозь всего меня, и я с силой вхожу в нее до упора. Градус страсти подскакивает, и я слышу, как кровь бьется в ушах. Она такая тесная. Ее киска пульсирует, и это поистине райская пытка.

Я даю себе полминуты, чтобы обрести контроль над своим телом. А потом я теряю контроль над ее телом.

Глава 51

Кейтлин

Джексон такой большой, такой твердый. И он трахает меня так, будто я – единственное, что поддерживает в нем жизнь.

Наблюдать, как Джексон разрывает мои колготки, было охренительным зрелищем. А потом он одним стремительным толчком вогнал в меня свой огромный член. И это было так же возбуждающе, как и срывание с меня одежды.

Такое ощущение, что это наш первый раз. Будто я никогда раньше и не чувствовала его внутри себя. Все по-новому, интереснее, по-другому.

Я нахожусь на острие бритвы, между смертью и экстазом. Его руки обхватывают меня. Он прижимает мое тело к себе, а моя задница едва касается края стола. Рот Джексона приникает к моей шее. Он кусает, лижет, сосет. Мои руки запутываются в его волосах, притягивая ближе. Я крепко обвиваю ногами его бедра и не могу сдержать стонов, которые становятся все громче и громче.

Уже близко. Я кончаю. И думаю, Джексон тоже это чувствует.

Его хватка ослабевает, и я убираю руки с его волос. Слегка отклонившись назад, он кладет руку мне на грудь и толкает меня на стол. Я опускаюсь на локти. Джексон хватает мои ноги, отцепляет их от своей талии и раздвигает так, что я оказываюсь полностью распростертой перед ним. Продолжая держать меня за бедра, он тянет все шире и шире, пока моя задница не отрывается от столешницы.

А потом он увеличивает темп.

Черт. Побери.

Я опускаюсь вниз, пока не оказываюсь на спине, а затем тянусь руками вверх, чтобы ухватиться за противоположный край стола для опоры.

– Черт, Котенок… Черт! Так туго. Так хорошо.

Я не могу ему ответить. Звуки, которые он из меня выбивает, не могут сложиться в слова. Он отпускает одну из моих ног, и я чувствую, как его рука перемещается к месту нашего соединения. Я поднимаю голову, желая посмотреть. Платье, сбившееся на талии, закрывает почти весь обзор, но я все равно вижу его предплечье, когда чувствую, как его пальцы трутся о мой клитор.

Он внутри меня. Это эмоциональное напряжение и стресс последних нескольких дней. То, как он трахает меня, даже не успев раздеть. Это все – слишком для меня. Я уже почти…

– Кончи для меня, Котенок. Я хочу это видеть. Кончи для меня,Кейтлин.

И я подчиняюсь. Я кончаю так бурно, что, кажется, кричу.

В моих ушах звенит. И тогда Джексон наклоняется надо мной, прижимаясь своим телом к моему. Его губы прижимаются к моей шее, и мне кажется, что он повторяет «Я люблю тебя, люблю» снова и снова, пока не затихает. Я чувствую, как его оргазм накрывает меня с головой.

Джексон сдержал свое обещание. В следующий раз мы делаем это медленно.

Глава 52

Джексон

Проснуться в своей постели, с прижавшейся к моему боку Котенком – это и есть определение совершенства. Я так счастлив, что мы нашли путь друг к другу. Прошлой ночью мы обо всем поговорили. Она рассказала мне подробности своей прошлой недели, а я ей – своей. Наши истории так тесно переплелись, но в то же время оказались так далеки друг от друга, что это даже трудно переварить.

Она рассказала мне о своем разговоре со Стеф и о том, как была готова увидеться со мной еще до моего выступления на дне профориентации. Однако мне нужно было сказать ей все то, что я планировал, так что я даже рад, что все случилось именно так, как случилось.

Еще Котенок рассказала о том, как она пришла ко мне и дверь ей открыла Лейси. В этот момент на ее глаза навернулись слезы, она будто переживала все заново. И мое сердце будто снова разбилось. Я никак не мог перестать извиняться, а она все твердила, что все в порядке. И тогда мы занялись любовью. Не как в первый раз и не как во время последнего неистового траха на кухонном столе. В этот раз все было долго, медленно и многообещающе. Именно так, как и должно происходить при занятии любовью. Не поймите меня неправильно, я по-прежнему планирую ее трахать – жестко и часто, – просто не каждый раз.

Я слышу перемену в дыхании Котенка и понимаю, что она просыпается. Ее голова прижата к моему плечу, а наши ноги переплетены. Лицо не накрашено, волосы разметались по белым подушкам. Она в моей футболке. И еще никогда прежде моя девочка не выглядела так сексуально.

– Доброе утро, любовь моя, – шепчу я ей в волосы, прежде чем поцеловать в макушку.

– М-м-м, доброе утро.

– Я не хочу ничего сильнее, чем остаться с тобой в постели весь этот день, но нам нужно идти.

Она утыкается лицом в мою грудь.

– Почему?

– Потому что нам нужно купить одежду.

– Что? Нет. Джексон, это всего лишь пара

– И трусиков. Они полностью уничтожены.

– Ладно-ладно, можешь купить мне новые трусики, извращенец.

Я щипаю ее за задницу.

– Нам нужно купить не только колготки и нижнее белье. Тебе понадобится серьезно обновить гардероб. Я не хочу, чтобы тебе приходилось таскать свои вещи между нашими квартирами туда-сюда.

Она приподнимается на локте и смотрит на меня. Будто я чертов сумасшедший.

Но я не сошел с ума. Идобьюсьсвоего.

Она шлепает меня по лбу.

– Последний оргазм сотряс твои мозги? О чем, черт возьми, ты вообще говоришь?

Я улыбаюсь. Она такая милая.

– Когда буду в городе, мы будем жить вместе. Мы можем ночевать здесь или у тебя в квартире. Мне плевать где. Но когда будем здесь, я хочу, чтобы ты могла оставаться без каких-либо проблем. Так что мы пойдем и купим тебе одежду. Всего понемногу. И возьмем все твои девчачьи штучки, чтобы ты могла принимать душ, приводить себя в порядок и все, что вы, девчонки, там делаете. Я и так половину времени живу на чемоданах, но если ты позволишь, то я тоже кое-что оставлю у тебя дома. Хочу иметь возможность после прилета с выездного матча ехать сразу туда, где находишься ты, чтобы как можно быстрее забраться к тебе в постель.

– Джексон… – Она делает паузу, и я вижу, что Котенок поняла, насколько серьезно я настроен. – Это же безумие… да?

Я убираю прядь ее волос за ухо.

– Безумие – это как бы наша фишка.

Мой Котенок усмехается.

А потом набрасывается на меня.

Эпилог

Кейтлин

Это первая домашняя игра после Рождества, и вся семья в сборе.

Вообще вся.

Мои родители пригласили к себе на Рождество всю семью Вайлдеров, Иззи и тренера. Это стало полнейшим хаосом, но все же оказалось одним из лучших праздников на моей памяти. Родители познакомились с Джексоном еще на День благодарения, но это был первый раз, когда члены обеих наших семей собрались вместе. Конечно же, когда мы уже перешли к десерту, на вечеринку завалились мои дяди. Они даже не смогли притвориться, что не взволнованы обществом Джексона и тренера.Было немного неловко.Но ребята привыкли к фанатам, так что не допустили никаких эксцессов.

Моя мама и мама Джексона,похоже,сразу же подружились. Но потом мы выяснили, что они нашли друг друга на «Фейсбуке» и общаются уже несколько недель. Они даже придумали совместный подарок для нас с Джексоном – билеты на концерт Кристины Агилеры. И это оказались не просто билеты: Мэри поговорила с тренером, тот – с пиарщиком команды, а тот – с пиарщиком самой Кристины, поэтому мы получили самые крутые VIP-места с полным допуском за сцену. В том числе и в гримерку певицы. По всей видимости, разговор был о том, чтобы пригласить Джексона выйти на сцену во время исполнения Candyman, но он отверг эту идею сразу же. Я обратила внимание, что концерт состоится только через полгода, так что, судя по всему, наши родители нисколько не сомневаются, что мы будем вместе. Так что все это было очень мило.

Подарком Джексона для моей семьи стала куча билетов на игру «Буранов». Места в первом ряду. Ну, я буду в первом ряду. Наша семья такая большая, что Джексону пришлось забронировать сразу три первых ряда. Он выдал каждому его билет в отдельном конверте, сказав, что мы обязательно должны занять то место, которое нам досталось. Он своеобразный человек, конечно, так что я не стала спорить с ним, хотя и сочла, что это несколько несправедливо, что я займу одно из самых лучших мест.

И вот, сидя на этом матче, как и на любом другом… я волнуюсь.

Я сообщила об этом Джексону, но он просто поцеловал меня и сказал, чтобы я не переживала.

Втайне мне кажется, что ему это даже нравится. Может быть, мое волнение – это напоминание ему о том, как сильно я его люблю. Не то чтобы у него были какие-то сомнения. Каждую ночь после дня профориентации в школе Алекса мы проводим вместе. За исключением тех, когда он в разъездах, конечно. Мы часто остаемся в его доме, но у него есть ключ и от моей квартиры. Так что неважно, во сколько Джексон прилетает, он всегда может пойти прямиком ко мне.

И я никогда не была так счастлива. Не знаю, изменится ли наш привычный распорядок в межсезонье, но надеюсь, что нет. Знаю, наши отношения развиваются быстро, но нам это подходит. Когда все идет так, как должно, значит все правильно.

– Кейтлин, ты, безусловно, моя самая крутая родственница! – стучит по моей спине один из моих дядей, и это вырывает меня из задумчивости.

– Эй! – возмущенно кричит Алекс через несколько мест от нас. – Это я организовал их маленькоелюбовное воссоединениев школе! Если бы не я, ничего бы этого не было.

– Бу-у-у! – Дэниел бросает в Алекса арахисом. Может, он теперь и член городского совета, но он все еще мой придурковатый кузен.

Они все знают нашу историю с Джексоном. Что мы были уже готовы помириться, но мой брат любит притворяться, что мы вместе благодаря ему.

Мне досталось место в первом ряду с самого края нашей маленькой общины, состоящей из моей семьи, семьи Джексона, Меган и Иззи. Я не возражаю, это даже забавно – сидеть и наблюдать за тем, как родственники дурачатся.

Справа от меня есть еще несколько свободных мест, но мне не приходится долго ждать, чтобы узнать, кто там сядет. Очень скоро появляется группа шумных парней студенческого возраста, которая начинает пробираться прямо ко мне. Задержав взгляд на ближайшем из них, я ощущаю, как выпрямляю спину.

– Да ладно… –это лучшее, что я могу сказать в этой ситуации.

Он улыбается.

– Вы только посмотрите!

Это тот самый гребаный студент.

Должно быть, на моем лице отражается беспокойство, потому что он примиряюще поднимает руки.

– Эй, я усвоил урок. Больше не буду пытаться поцеловать тебя. Никогда в жизни. Даю слово. – Парень протягивает мне одну из своих рук. – Мир?

Я делаю вид, что раздумываю, но, конечно же, соглашаюсь.

– Мир.

Я получала удовольствие от каждого матча, который посещала, но присутствие всех членов моей семьи делает это событие еще более прекрасным. Реакции всех собравшихся настолько забавны, что я постоянно ловлю себя на том, что наблюдаю за ними, а не за игрой.

Находиться так близко

Третий период только начался, и «Бураны» выигрывают три очка. Нам нужно удержать преимущество, однако соперник на протяжении всего матча ведет себя очень агрессивно. Хоккеист из противоборствующей команды принимает шайбу и направляется в нашу сторону. Два «бурана» заходят с противоположных от него сторон, словно заманивая его в ловушку, и направляют ко мне. Затем, прежде чем я успеваю осознать происходящее, Джексон врезается в парня и впечатывает его в стеклопрямо передо мной.

К счастью, толпа аплодирует так громко, что перекрывает мой испуганный вскрик. Один из «буранов» перехватывает шайбу и ускользает прочь.

Джексон отпускает игрока, которого только что сбил, и, прежде чем отвернуться, быстро подмигивает мне. Я стараюсь не подавать виду, когда крепко сжимаю бедра.

Когда он отъезжает, замечаю, что по центру стеклянной панели пролегла большая трещина. Джексон обучал меня правилам игры в хоккей, поэтому я знаю, что эту трещину обязательно заделают, прежде чем продолжить матч.

Обе команды в мгновение ока оказываются на своих скамейках, а бригада ремонтников снимает поврежденную панель.

Мы ждем, когда вынесут новое стекло, и большой экран в это время оживает. Камерой поцелуев.

Неприятно, но теперь моя новая реакция на нее – напрячься. И тут я вижу, что на экране появляются мои мама и папа. Папа краснеет и наклоняется, чтобы поцеловать маму в губы.

Это так очаровательно!

Затем на экране показывают моих тетю и дядю. Дядя демонстративно хватает жену и крепко целует. Толпа смеется.

Затем камера переключается на меня. И студента по соседству. Да быть того не может!

Все члены моей семьи начинают смеяться, и я быстро мотаю головой. Перевожу взгляд на студента, но он просто пожимает плечами и начинает медленно наклоняться ко мне.

Прежде чем мне придется ударить его, я громко кричу:

– Эй!

И слышу второе – вторящее моему в унисон.

Я оборачиваюсь на крик и вижу Джексона, который едет прямо к нам. Очень быстро. Он добирается до нас за считаные секунды, впечатляюще тормозит прямо у бортика, перегибается через перила, хватает меня за подмышки и тащит вверх – через ограждение.

Я испытываю непонятную комбинацию возбуждения и ужаса.

– Джексон! – шепотом кричу. – Ты с ума сошел?

Он отпускает меня и осторожно ставит на лед.

– Думаю, совсем немного. – А потом улыбается. Той широкой улыбкой «Я люблю тебя». – Котенок, я безумно тебя люблю. Мысль о том, что кто-то другой может прикоснуться к твоим губам, просто невыносима для меня. Мне нужно, чтобы эти губы были только моими. Навсегда. – Он оглядывается через плечо и кричит: – Алекс!

Что?

Рука Джексона взлетает вверх, когда он что-то ловит. Это маленькая коробочка. И у меня перехватывает дыхание, когда он опускается на одно колено.

Чтоб. Мне. Провалиться. Охренеть.

– Котенок. Детка. Кейтлин Джин Браун. Я люблю тебя. Ты согласишься стать моей женой?

Мои руки сами собой взмывают ко рту, и я качаю головой.

– Ты качаешь головой. Это значит «нет»?

Впрочем, обеспокоенным он не выглядит. Он знает меня уже достаточно хорошо.

Я опускаю руки и улыбаюсь.

– Я качаю головой, потому что ты действительно сошел с ума. Но я люблю тебя, сумасшедший. Так что да.Конечно, да.Я выйду за тебя.

Джексон берет меня за руку, и только теперь я смотрю на кольцо. Тонкое, сплошь усыпанное мелкими сверкающими изумрудами. Оно великолепно. Моего любимого цвета и одного из цветов его команды.

Оно идеально. Оно – как мы.

Надев кольцо на мой палец, Джексон встает. Обхватив меня руками, он приподнимает меня и прижимается губами к моим губам в поцелуе, который я запомню на всю свою жизнь.

Эпилог

Иззи

Шум на арене стоит просто оглушительный. Толпа буквально сходит с ума.

Кейтлин и Джексон сплелись в трогательном поцелуе, а их матери обнимают друг друга и плачут. Алекс похлопывает своего отца по спине, а дяди Кейтлин ликуют так, словно только что выиграли джекпот. Хоккеисты обеих команд бьют клюшками о борта. И я вижу, как мой отец сияет со скамейки запасных.

Диктор включает безошибочно узнаваемый ритм песни Candyman, и болельщики поочередно начинают топать ногами. Весь мир вокруг них празднует, но Джексон и Кейтлин смотрят только друг на друга. Их любовь может пережить все. Такое чувство встречается лишь изредка.

Такую любовь хочу и я.

Дополнительный эпилог

Кейтлин

– Э, Джексон? – Я стараюсь скрыть насмешку в голосе.

Сидя за маленьким круглым столиком, наблюдаю, как Джексон вопросительно кивает мне, жуя огромный кусок торта, который только что засунул себе в рот.

С помощью красивой тканевой салфетки он вытирает глазурь с губ, а затем внимательно смотрит на меня.

– Что? – Он снова вытирает салфеткой рот. – Не все вытер?

Я опускаю взгляд на пустую тарелку перед ним.

– Нет. Думаю, ты не пропустил ни единой крошки.

Словно в подтверждение, он проводит кончиком пальца по гладкой керамической поверхности.

– Они были хороши.

– Онибыли для дегустации.

Взгляд, которым он смотрит на меня, свидетельствует о замешательстве.

– Я и продегустировал.

Громко фыркаю:

– Да ты их смел!

– Потому что они были хороши. – Джексон приподнимает внушительное плечо. – В этом и смысл, ведь так? Убедиться, что торт вкусный.

– Да-а-а, – протягиваю я. – Но мы должны были распробовать вкус.

Его глаза опускаются на тарелку, стоящую передо мной.

Я слежу за хитрым взглядом до аккуратного ряда из четырех крошечных кусочков десерта. Каждый из них имеет разную вкусовую гамму, а в двух из них отсутствуют маленькие кусочки, которые я уже попробовала.

– Тебе они не понравились? – с сомнением спрашивает он.

– Мне понравились те, которые я попробовала, но ты тоже должен их оценить.

– Но… – Его взгляд мечется туда-сюда между его пустой тарелкой и моей. – Я оценил. Они понравились мне все. – Джексон снова смотрит, сузив глаза, и, возможно, теперь понимает, что мои торты выглядят иначе. – Я что-то упускаю, да?

Закатываю глаза.

– Ты не слушал, что они сказали?

– Они сказали съесть торт.

– О боги, Джексон! Они сказали попробовать торт. Нам нужно было разделить восемь кусочков, чтобы мы выбрали, какой вкус нам нравится больше всего.

– Что?! Тогда почему ты не остановила меня?!

– Чтобы ты откусил мне руку? – Я смеюсь. – Ты умял их так быстро, что я удивляюсь, как еще не подавился.

– Они были вкусные! – почти кричит он, как будто это аргумент в пользу того, что кусочки торта нужно было глотать целиком.

– Ты так и сказал, – хохочу я.

Джексон обмякает в своем кресле, и мне становится немного стыдно за то, что я заставила его почувствовать себя плохо. Но если серьезно, то он съел их так быстро, что я даже не успела остановить его.

Отрезаю кусочек от следующего торта острием вилки.

– У тебя был фаворит среди десертов? – спрашиваю я, а затем отправляю в рот ореховый торт с кремом из соленой карамели.

Мои глаза закрываются сами собой, и я стону от удовольствия.

Сочетание сладкого и соленого вкусов так восхитительно, что я смакую его не спеша.

– Вот этот, – низкий голос Джексона заставляет меня открыть глаза.

Пристально глядя на меня из-под капюшона, он вытягивает огромную ногу под столом и цепляет ножку моего стула.

– Что ты…

Мой вопрос обрывается, когда он подтягивает стул к себе ближе, и мой живот упирается в край стола.

– Что бы ни было у тебя во рту, Котенок. Мне нравится этот.

Мои щеки вспыхивают, а живот наполняется теплом.

– Ты даже не попробовал его, – шепчу я.

– Тогда наклонись и поцелуй меня. Как раз попробую.

Судя по пристальному взгляду, он не шутит.

– Джексон. – Я обвожу взглядом маленькую пекарню; многие столы заняты, и некоторые из гостей уже смотрят на нас, – здесь люди. – Его рот раскрывается, и прежде чем он успевает сообщить, что ему все равно, я продолжаю: – И Меган посоветовала нам прийти сюда, потому что она знает владельца, так что мы не можем устроить тут представление.

Убежденным он не выглядит, так что я понижаю голос.

– Если ты поможешь мне принять решение, то я спрошу, есть ли у них образцы глазури, которые мы сможем забрать домой. Чтобы «попробовать».

Джексон медленно кивает, явно уловив скрытый смысл в моих словах.

Затем он протягивает руку, хватает остаток кусочка торта, который я только что попробовала, после чего отправляет его в рот.

Два раза жует и глотает.

– Чертовски вкусно. Давай возьмем вот этот, – совершенно серьезно произносит он.

– Ты ведь даже не попробовал… – я замолкаю, поскольку он начинает один за другим запихивать в рот остальные ломтики, приканчивая их в мгновение ока.

Прежде чем Джексон снова может говорить, проходит несколько секунд, но как только доедает, он отодвигает свой стул, намереваясь уйти.

– Теперь я попробовал их все. Пошли.

Я так и застываю, глядя на него, когда к нашему столику неожиданно подходит владелец пекарни.

– Вижу, вы уже все попробовали! Какой понравился больше всего?

Я скрещиваю руки на груди и сверлю глазами Джексона. Уж он-то наверняка сможет ответить на этот вопрос, ведь это он съел все.

Джексон, разумеется, выглядит невозмутимым.

– Да.

– Простите? – переспрашивает хозяин, явно смущенный ответом.

Я вопросительно моргаю, но Джексон только ухмыляется.

– Мы сделаем два четырехъярусных торта. По одному вкусу на каждый.

Ну что ж, это вполне себе решение.

– А если вы принесете нам образцы этой глазури, – Джексон стучит пальцем по моей опустевшей тарелке, – в течение следующих тридцати секунд, я заплачу вдвое больше.

Благодарности

Мне кажется, что я постоянно повторяюсь. Но, черт возьми, мне продолжают помогать те же самые люди, что и всегда!

«Два – ноль в твою пользу» – это вообще самая первая книга, которую я написала в своей жизни. Она началась с одной сцены. С фантазии. С момента, который разыграли мои воображаемые друзья. Но потом я стала буквально одержима ею. Как это обычно со мной и происходит. И эта сцена превратилась в две. А те очень быстро превратились в целую чертову книгу. Так что у меня уже был примерный набросок, когда однажды вечером я села за ноутбук и просто начала печатать. И через два месяца «Два – ноль в твою пользу» стал реальностью. Так что я, как та еще сучка, хочу немного похвалить себя.

Как всегда, огромное спасибо моей маме. Она лучшая. Каждый вечер, когда заканчивала писать какую-нибудь часть книги, я отправляла ее маме по электронной почте (эта традиция продолжилась и с последующими моими книгами). Она поддерживала меня, радовалась и вообще вела себя просто потрясающе на протяжении каждой напечатанной страницы. И хотя она не указана в качестве редактора, но вполне могла бы им быть. По количеству раз, которые перечитывала эту книгу, она, пожалуй, уступает только мне. Так что спасибо, мам. Я люблю тебя.

Мандер Пэнтс. Ты знаешь, что ты делаешь и как сильно я люблю тебя за это.

Муж, о мой муж! Наверное, ты решил, что я сошла с ума, когда начала писать эту книгу. Но тем не менее ни разу ничего не сказал мне. Спасибо тебе за то, что ты такой замечательный партнер. Без тебя моя жизнь была бы скучна до чертиков.

Джеймс Адкинсон, прекрасный, гениальный человек. Я люблю тебя до безумия. Твои обложки почти такие же потрясающие, как и ты сам. Когда я только начала писать эту книгу, то попыталась сделать набросок обложки с помощью убогих клипартовских картинок. А ты взял эту кучу мусора и превратил ее в произведение искусства. И мне не стыдно сказать, что яплакала,когда ты закончил эту обложку. Эта книга – начало моей мечты, и ты помог воплотить ее в жизнь.

М. Пенна, моя удивительно талантливая подруга. Редактор – это очень слабое название для того, что ты делаешь. Твои отзывы, замечания и мысли – это последний рубеж между мной и релизом книги. И несмотря на то что я невероятно самоуверенная дрянь, с каждым днем, приближающим меня к выходу книги, мое волнение становилось все больше и больше. Твои дурашливые комментарии «Ха!», «Дун-дун-дун», «Падаю в обморок» и «Отличная строчка!» помогают мне чувствовать себя увереннее.

Всем, кто читал мою серию «Грех»… Я вас очень люблю. Надеюсь, вам понравятся Джексон и его Котенок.

И, наконец, книга о хоккее была бы неполной без упоминания Миннесоты. Так что спасибо тебе, штат. Возможно, я и занимаюсь другим зимним видом спорта, но это не значит,

Примечания

Отсылка к сериалу «Молодые и дерзкие».

Алкогольный коктейль, смесь шампанского и апельсинового сока.

Серия детских книг в жанре триллер, автором которых является американский писатель Роберт Лоуренс Стайн.

Американская актриса и телеведущая, наиболее известная по игровому шоу «Колесо фортуны».

Специалист, проводящий оценку рисков по договору страхования с целью расчета страховой премии.

Города Миннеаполис и Сент-Пол.

Крупнейший крытый торгово-развлекательный комплекс в США.

Кататони́ческий синдро́м – психопатологический синдром (группа симптомов), основным клиническим проявлением которого являются двигательные расстройства.

Крупнейшее и старейшее общество людей с высоким коэффициентом интеллекта.

Платформа Meta Platforms Inc и ее социальные сети Facebook и Instagram запрещены в России.

Представитель нетитулованного дворянства в Шотландии.

Здравствуй, красавица(итал).

Великолепно(итал).

Веб-сайт электронной коммерции, который фокусируется на изделиях ручной работы, старинных вещах, материалах и уникальных товарах ограниченного выпуска.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге