Его враг – его жена

Пролог

Его враг – его жена

Туалетный столик дрогнул, когда чьи-то руки смели с него косметику и флаконы духов. Задребезжало жалобно зеркало.

Я не успела ни вдохнуть, ни понять — кто это. Горячие ладони уверенно обхватили мою талию, усадили на край стола. Он был близко. Слишком близко, и от этого у меня кружилась голова.

Все казалось каким-то странным и нереальным. Руки сами притянули мужчину ближе, словно в порядке вещей. Все мое тело, казалось, жило какой-то своей жизнью. Я…

Чужое дыхание обжигало губы, сердце гулко било в висках, а мысли путались.

Я должна знать этого мужчину. Должна? Или нет?

Его поцелуи — жадные, нетерпеливые — обрушились на шею, плечи, щёки. Он будто пытался что-то наверстать, боялся, что я куда-то исчезну.

— Ты так скучал?

Я не хотела ничего говорить, но слова прозвучали словно сами собой.

— Мы не виделись двое суток, — ответил он у самого уха. — Конечно, скучал.

Двое суток? Я моргнула, пытаясь вспомнить хоть день нашей встречи. Пусто. Что происходит?

Он прижал меня к себе сильнее. Юбки зашуршали, дыхание сбилось, стол жалобно заскрипел, и я запрокинула голову, подставляя шею под горячие поцелуи.

Я теряла контроль — над телом, над ситуацией, над собой. Но страшно почему-то не было.

И вдруг… В зеркале мелькнуло перевернутое отражение. Я замерла.

В зеркале была не я.

Совсем не я.

Глава 1

Мелодично зазвенели колокольчики над дверью, оповещая о новом посетителе. Мне оставалось подрезать всего одну хризантему, поэтому поздоровалась я, не отрывая головы от прилавка:

— Светлого вам дня, — цветок отправился к остальному букету, и я подняла взгляд наверх, — Чего… ой!

Мужчина в форме сильварха вопросительно приподнял брови. Не ожидал, что я так бурно на него среагирую.

— Чего желаете? — быстро исправилась, чувствуя, как неконтролируемо краснеют щеки.

Тонкие губы сложились в слабое подобие улыбки.

— Букет. Что-нибудь, что скажет получательнице о моем восхищении и преданности.

У меня от такой формулировки в груди что-то заворочалось недовольное и завистливое. Незаметно вздохнула, ругая себя за излишнюю эмоциональность.

— Да, конечно. Могу помочь вам подобрать нужные цветы. Как насчет амариллиса, ириса — цветов, что символизируют о восхищении и гордости, а к ним добавить гиацинт? Какие цвета предпочитает ваша избранница?

— Что угодно, кроме красного, — не задумываясь ответил мужчина. Он знал о вкусах своей женщины все. Что прибавляло в моих глазах ему дополнительные очки, хотя оценивать его никто не просил.

— Хорошо, тогда я… — осторожно вышла из-за стойки и почти что прокралась мимо посетителя к витрине с цветами. — Сейчас быстро вам все соберу?

— Почему вы спрашиваете разрешения? — уголки губ вновь чуть дернулись наверх, и у меня натурально затряслись руки. — Ваш же магазинчик.

Технически, я здесь была лишь наемным работником, но поправлять посетителя не стала. В конце концов, хозяйка магазина звучит куда серьезнее, чем просто цветочница на полставки.

Надобность выглядеть посолиднее в глазах этого мужчины, одним своим присутствием превратившего достаточно большое помещение в тесную каморку, была мне самой особо непонятна. Возможно, дело в его красоте, сбивающей с ног, а возможно, в тяжелой всеобъемлющей ауре, которая незримо будто бы пыталась пригнуть к полу.

Поскорее повернулась к сильварху спиной и отодвинула вбок стеклянную дверь, за которой стояли цветы в больших вазах. Так… розовый амариллис, сиреневые ирисы, розовые гиацинты. Будет же красиво?

— Хотите добавить… — я хотела было вернуться к стойке, но мужчина почему-то обнаружился совсем рядом, заставив испуганно вскрикнуть и прижать к груди бедные цветы. — Зелень?

— Вы так дрожите, — протянул он. В глазах, которые, клянусь, минуту назад были светло-карими, плавилось жидкое золото. — Боитесь чего-то?

Вопрос вполне логичный. Если ты обычный человек, то нечего тебе бояться тех, кто защищает тебя от Тьмы и ее дыхания. Но вот если ты как-то связан с темными служителями, то логично, что тебя в холодный пот будет бросать от сильварха.

— Н-нет, что вы, — я через силу улыбнулась, — Простите, просто вы… такой красивый, что я растерялась.

Такой ответ заставил мужчину удивленно отступить на шаг назад. Я на всякий случай извинилась еще раз.

Ну не говорить же, что моя реакция связана не с нахождением Хранителя Света рядом с собой, а с тем, что именно его я не далее как сегодня видела в своем сне. И он там совсем не цветочки собирал.

* * *

Как упаковала букет, не запомнила. Как и то, попрощалась ли с клиентом, или нет. Благо, что деньги с него не забыла взять. И только когда в магазине вновь стало тихо, я позволила себе расслабиться. Оперлась о деревянную стойку и растеклась по ней дымящейся от стыда лужей.

Свет Всемогущий, этот мужчина был вживую еще красивее, чем во снах! Но как же так вышло, что он пришел именно в магазин, где я работаю⁈ Люди его уровня должны посылать своих секретарей за покупками, разве нет?

Хотя, учитывая, как Аэлрик Кидрален любит свою жену, совсем не удивительно, что все, что связано с ней, он делает лично.

Я несколько раз постучалась горячим лбом о столешницу. К сожалению, это не помогло. Картинки из весьма откровенного сна никуда не желали пропадать. В нем мужчина, только что купивший у меня букет, был таким… таким!.. Цензурных слов у меня не хватало, а нецензурные использовать в сторону сильварха было как-то неправильно.

Со стоном сползла на пол. Нервно облизала губы, которые начали гореть от фантомных поцелуев. Их в реальности дарили не мне, как и всю другую ошарашивающую, выбивающую дыхание из легких ласку, но во снах именно я была той самой, на которой было сосредоточено все внимание самого известного Хранителя Света столицы.

Это все началось пару недель назад. Внезапно мне стали сниться крайне странные вещи. В непривычно ярких и детальных снах я ходила по богато украшенным коридорам, которых в жизни не видела, общалась с людьми, чьи портреты могла встретить только в газетах. А из зеркала на меня смотрела совершенно другая женщина. Это она по вечерам спускалась в спальню Аэлрика, это с ней он был бесконечно нежен и страстен, и это она…

— После закрытия схожу в храм, — пробормотала

Сначала я думала, что это у меня просто воображение так странно играет, но проблема была в том, что эти сны были о реальных людях: чета Кидрален была весьма известна и часто становилась гостем первых полос светской хроники. К тому же сюжеты сновидений, если не брать в расчет некий смущающий меня разврат, тоже были весьма странны. Поэтому спустя неделю ночных мучений я решила, что это влияние каких-то прицепившихся злых духов, и надо что-то делать, пока за мной не пришли Хранители Света. Потому что нет у людей таких сил, чтобы путешествовать в чужое сознание. Это однозначно происки Тьмы. И как меня угораздило?

Были обойдены все храмы округи, я купила амулет у местного солнечника, но ничего не помогало. Я продолжала вклиниваться в чужую жизнь по ночам.

А теперь еще и вживую пересеклась с одним из героев моих снов! Наверное, мужчина подумал, что я странная какая-то. А что мне оставалось делать? Только краснеть и бледнеть. Не могла же я крикнуть вслед мужчине, что его любимая жена, которой он купил безумно красивый и дорогой букет, ему изменяет?

Глава 2

— Света вашему… — я едва сдержалась, чтобы позорно не спрятаться за своей многострадальной стойкой, — пути.

— Вы всегда так проникновенно здороваетесь? — поинтересовался тот, которого я надеялась в реальности больше не увидеть никогда.

Видимо, он принял мои запинания за величественные паузы.

— К-как же иначе приветствовать достопочтенного сильварха? — отозвалась тихо.

— Бросьте, — отмахнулся мужчина, останавливая задумчивый взгляд на цветочной витрине, — подберете мне букет?

— Что на этот раз?

— Что-то про легкость и примирение? Как-то так.

— Вы поссорились?

Он повернул в мою сторону голову, и я тут же захлопнула рот, еще на всякий случай прикрыла его ладонью, чтобы больше ничего бестактного оттуда не вылетело.

— Простите! — я искренне сожалела о своем вопросе.

Конечно, они поссорились. Мне сегодня снилось, как Сэлира Кидрален после какого-то важного приема села совсем не в ту карету, что должна была довезти ее до дома. И вернулась она уже ближе к рассвету. Неужели, муж ее подловил? Хотя Сэлира вроде как была уверена, что он всю ночь проведет на дежурстве…

Ох, я становлюсь похожа на одну из тех неприятных сплетниц, что сидят на скамеечках у храмов и обсуждают каждого, кто прошел мимо. Нет-нет, мне дела нет до чужой жизни, пусть даже если она так настойчиво пытается втиснуться в мою!

— Все в порядке, — и опять этот почти незаметный намек на мягкую улыбку. — И все же я бы хотел получить свой букет.

— Сейчас-сейчас! — я излишне засуетилась, пытаясь скрыть за бурной деятельностью очередную волну смущения.

Воздушные светло-розовые пионы и кремовые эустомы должны растопить сердце любой женщины. Только вот я бы вообще ничего Сэлире Кидрален не дарила, а выкинула ее куда подальше. Потому что она была сродни змее, по доброте душевной пригретой на груди.

— Вы так на меня смотрите, будто бы знаете, — прокомментировал вдруг сильварх, когда я осторожно передала ему цветы. — Мы встречались раньше?

— Н-нет, что вы, — я замотала головой, — Где бы мы могли познакомиться? Просто… я же вам сказала в прошлый раз…

— Помню, — усмехнулся он, — лаэра…

Его взгляд остановился на вышивке с именем на моем фартуке.

— … Шаэри, вы недавно здесь работаете?

— Да, всего пару недель, — кивнула я, тут же обливаясь холодным потом.

А вдруг он скажет хозяйке, чтобы она уволила никчемную девицу со слишком длинным языком и неловкими руками?

— Света ради, пожалейте меня! — сложила руки в молитвенном жесте, — Я еле-еле получила эту работу, мне очень дорого это место, без него останусь на улице ни с чем!

Внезапная прочувственная умоляющая речь заставила мужчину поморщиться.

— Погодите, — строго приказал он, — я не намеревался на вас жаловаться или что-то вроде того. Лишь хотел сказать, что являюсь постоянным посетителем вашего магазина, поэтому очень прошу вас не пугаться каждый раз, когда я прихожу. Ведь если вы ничего плохо не сделали, то и бояться вам меня не нужно, верно?

— Верно, — я опустила глаза вниз и опять извинилась, — Простите…

— Светлого вам дня, Шаэри.

Вечером от хозяйки я узнала еще одну прекрасную новость. Оказывается, здание нашего цветочного магазина принадлежало уважаемому сильварху Аэлрику Кидралену, и покупал он здесь букеты почти с момента открытия: это было его личной традицией — зайти утром или днем и купить какой-нибудь пышный букет со смыслом для своей жены.

— Если так, то он наверняка уже давным-давно выучил язык цветов, — задумчиво протянула я, пытаясь придать цветущий вид безнадежно увядающим розам. — Зачем спрашивает значение того или иного цветка?

— А разве пристало благородному забивать себе голову подобными мелочами? — фыркнула хозяйка, — Это твоя работа, вот и отрабатывай по полной. И не интересуйся слишком сильно тарэном Кидраленом, не твоего полета птица. К тому же, занят он.

— Да вы что⁈ — я чуть не сломала шипастый стебель розы пополам, — И в мыслях не было!

— Знаем мы таких, — женщина недовольно покачала головой, — Учти, краснеть за тебя я не хочу. Если узнаю, что глазки строишь, вылетишь на огромной скорости обратно в свой район третьего кольца, где будешь сражаться за место посудомойки с еще дюжиной таких же, как и ты.

Украдкой вытерла не пойми откуда взявшуюся слезу в уголке правого глаза.

— Есть у моей кузины сын твоего возраста, тоже тарэн, между прочим, — хозяйка вдруг сменила тон со строгого на заботливый, — Вот что. Пойдешь с ним на свидание.

Отказать я не сумела.

Свидание… племянник начальницы действительно был тарэном и невероятно этим гордился. Самодовольный наглец решил, что я должна на задних лапках перед ним прыгать, раз он согласился на встречу. Во всем: взгляде, движениях, словах чувствовалось пренебрежение. И как же он рассердился, когда я отказалась от предложения продолжить знакомство в более приватной обстановке! Меня одарили прекрасными эпитетами по типу «нищая выскочка», и на этом наша романтическая встреча закончилась.

Цветы, которые он подарил, домой нести не хотелось, но и выбрасывать их тоже было жалко, несмотря на то, что посыл у букета был откровенно оскорбительный. Поэтому я принесла их с собой на работу и поставила

И никто не обратил на несчастный букет внимания, кроме, конечно, зашедшего в магазин словно по расписанию сильварха.

— Какой интересный набор цветов, — прокомментировал тарэн, ожидая, пока я перевяжу лентой белые фрезии. — Заказ?

Уже с неделю он ходил весь какой-то смурной и даже, кажется, немного рассеянный. Но смесь из ромашек, желтых гвоздик и чертополоха в вазе почему-то вызвали у него какое-то странное веселье.

— Мне подарок, — вздохнула чересчур тяжело.

— Оу, — отозвался он глубокомысленно, — Думаю, ваш ухажер просто не имел понятия о значении своего подарка.

А вот он точно знал! И зачем все время притворяется, что без понятия, что обозначает тот или иной цветок?

— Думаю, вы правы… — мало ведь кто знает, что такой набор означает пренебрежение и насмешку.

— Но все равно неприятно, — закончил мужчина. — А можете мне еще несколько хризантем завернуть?

Недоуменно подняла глаза. Слушайте, зачем мелочиться, пригоните к магазину грузовую телегу и вывезите разом все цветы.

Я отложила деньги в сторону и пошла к витрине. Ну вот почему? Я же знаю, что это из-за своей жены Аэлрик в последнее время ходит хмурый — у них что-то не ладилось. Но при всем при этом он продолжает ее баловать.

— Вам как их упаковать? Могу присоединить к фрезиям, или отдельно хотите?

— Поставьте их в вазу, — неожиданный ответ, кажется, отнял всю силу у меня в ногах, и я чуть не рухнула на пол, — Старайтесь окружать себя позитивом, лаэра. Плохого в жизни и так хватает.

И опять этот его призрачный намек на улыбку.

— С-спасибо… — на большее меня не хватило.

— Тогда сколько с меня?

— Сейчас, — я вернулась к пересчету денег, выронила из ладони несколько купюр вперемешку с монетами, которые радостно ускакали по полу вглубь рабочего места. — Прошу прощения.

Наверное, мне не стоило вмешиваться. Мой поступок был подлым и эгоистичным, но эти хризантемы, подаренные просто так, в утешение, меня добили. Вместе со сдачей Аэлрику я отдала небольшую записку, спрятанную между банкнот.

О своем опрометчивом поступке я пожалела почти сразу же. Стоило колокольчикам входной двери прощально зазвенеть, провожая Аэлрика, как меня словно холодной водой окатило.

Это же надо было так саму себя подставить!

Выбежала на улицу вслед за сильвархом, но его рядом с магазином уже не было. Сколько бы я взволнованно не высматривала среди спешащих по делам людей белую макушку, так никого и не нашла.

Свет Всемогущий, ну где были мои мозги? Благо, их хватило на то, чтобы написать лишь короткий адрес, а не вывалить целое признание. Но… если Аэлрик поедет туда, куда я сказала, и обнаружит там свою жену, как мне объяснить свою невероятную осведомленность?

— Ну какая же ты ду-ура, — попеняла себе уныло.

Уткнулась в подаренные хризантемы. Легкий медово-травянистый запах щекотал нос и почему-то душу. Вот все-таки не стоило мне соваться в район первого кольца. Мое место было в третьем районе, и я должна была радоваться, но как можно отказаться от шанса поработать в престижном месте?

И вот у меня хорошее место, безумно высокая зарплата и… одержимость темными духами вкупе с обреченной на провал влюбленностью.

— Может, уволиться, пока не поздно?

* * *

— У тебя опять дежурство? — я подошла к Аэлрику и положила руки ему на плечи, массируя мышцы у основания шеи.

— К сожалению.

Он отложил документы, которые читал, и запрокинул голову назад, чтобы посмотреть на меня. Сегодня проверка отчетов затянулась до позднего вечера, а ночью муж должен был снова уходить.

— Когда вернешься?

— Послезавтра. Будешь скучать?

— Конечно, — я наклонилась и легонько чмокнула его в уголок рта. — И буду ждать.

Мимолетного поцелуя не получилось. Он вдруг поднял руки, обхватывая мое лицо пальцами и прижал ближе, горячим языком врываясь между моих губ.

— Ну раз ты так говоришь…

Внезапная ласка закончилась почти так же резко, как и началась.

— Мне остается только верить тебе, Сэлира.

Глава 3

Две ночи подряд ничего страшного не происходило. Сэлира спокойно себе развлекалась, а Аэлрик пропадал где-то, защищая город от Тьмы и ее созданий. Поэтому внутри зародилась робкая надежда, что он действительно не обнаружил несчастную записку, и моя неминуемая казнь откладывается куда-то далеко на неопределенный срок.

Единственным минусом в этом всем была необходимость идти на работу. Позавчера была не моя смена, вчера я попросила себя заменить, но раз ничего плохого не случилось, надо было возвращаться. А я уже даже как-то настроилась побыть пару-тройку недель безработной. Как, наверное, здорово, просыпаться не в шесть утра, а когда хочешь, лежать в постели сколько влезет, пока безделье не опостылеет в конец!

Жаль, мне такого не светит. В последнее время, наоборот, приходилось вставать на полчаса раньше, чтобы успеть помыться. Раньше я не особо была фанаткой утреннего душа: вполне хватало просто помыть лицо, но после того, как начались эти сны… Мне порою просто хотелось содрать с себя кожу, на которой ощущались иллюзорные прикосновения.

Самое ужасное в этом всем, что саму себя я осознавала только в самый последний момент, когда должна была вот-вот проснуться. До этого все было таким настоящим и правильным, что ничего странного я не замечала. Тело двигалось само по себе, с губ слетали какие-то слова, и мне казалось, что это «я», хотя мое сознание просто каким-то образом сливалось с сознанием Сэлиры. Порою удавалось осмыслить себя где-то в середине ночи, и я как будто бы отделялась от нее, но все равно продолжала смотреть ее глазами и чувствовать все, что с ней происходит. Только теперь уже понимая, что это отнюдь не моя реальность.

— Вот на кой тебе эти неприятные мужики, когда рядом есть такой прекрасный муж? — ворчала я, смывая с волос мыльную пену.

Привычка вести диалог с невидимой Сэлирой появилась как-то сама собой. Ну не могла я внутри удержать все возмущение, что копилось в ее сторону. Подружкам такое не расскажешь!

Честно говоря, закрадывались у меня мысли, что эти странные встречи организуются не только ради того, чтобы поразвлечься. Порою Сэлира о чем-то долго беседовала с мужчинами, но на каком-то неизвестном языке. И даже несмотря на то, что я ощущала себе ею, все равно смысл слов был абсолютно непонятен.

Но в чем я была точно уверена, так

— Да лучше уж одному, чем вот так! — призналась в сердцах дверце шкафа.

Дверца солидарно промолчала.

Нет, если это не прекратится в скором времени, я точно с ума сойду. Может, плюнуть на все и уйти в монастырь? Один солнечник, у которого я брала амулет от злых духов, сказал, что это внутренняя похоть толкает меня на столь срамные сновидения. И нужно поскорее отгородить себя от нормального общества, пока я кого-нибудь своими идеями не заразила.

Но на мой взгляд все вот эти претензии про излишне непристойные желания — это все к Сэлире.

Продолжая вести внутреннюю беседу сама с собой, я все-таки выползла на работу. Почти у самого магазина меня ждал сюрприз: большая часть дороги была перекрыта, вокруг огороженного участка собралась толпа, и то тут, то там, сновали люди в форме Хранителей Света.

Я резко остановилась.

Хотелось развернуться и опрометью побежать прочь, но здравый смысл настойчиво советовал так не делать — только внимание лишнее привлеку. Но и идти вперед идея тоже не очень хорошая. Вдруг только меня там и ждут?

Сделала осторожный шажочек назад, потом еще, пока вдруг не уткнулась спиной в непонятно откуда возникшую стену.

— Ох! — на плечо легла тяжелая рука.

— Светлого утра, лаэра, — тон Аэлрика был таким сухим, что у меня запершило в горле.

— Д-да, — дернулась вперед, пытаясь избежать прикосновения, но хватка на плече была просто стальной.

Я повернула голову, пытаясь встретиться взглядом с сильвархом, хоть это меня крайне пугало. У мужчины глаза опять стали напоминать расплавленное золото, говоря о том, что он прямо сейчас в случае чего готов атаковать врага.

— Лучше подождите, — он немного смягчился, рука перестала пытаться смять мои кости, — сейчас это небезопасная зона.

— А ч-что случилось?

— Ночью кто-то срубил дубы, что росли около магазина, — коротко отозвался Аэлрик.

Я испуганно прижала ладонь к губам.

— Поэтому, может, вам лучше будет вернуться домой. Не уверен, что сегодня вы сможете открыть магазин. О, вот ваша начальница, поговорите с ней.

Наконец, пугающая тяжесть с плеча исчезла, и я испуганной мышью шмыгнула в сторону хозяйки, которую увидела только после замечания Аэлрика.

— Светлого…

— Ай, брось, — женщина недовольно махнула рукой, — Свету сегодня явно не до меня. Вот же! Целый день потеряем из-за треклятых дубов!

Я только вздохнула и перевела взгляд на собравшихся около магазина людей. Аэлрик о чем-то беседовал с мужчиной в форме, который был очевидно ниже его по званию — он подобострастно склонил голову и быстро-быстро что-то тараторил.

— Разве ситуация настолько сильна, чтобы вызывать аж сильварха? — протянула недоуменно.

— Конечно же нет! — фыркнула начальница, — так и тарэн Кидрален здесь не как Хранитель, а как владелец здания. Надеюсь, он снизит арендную плату за этот месяц после произошедшего, иначе я сильно на него обижусь!

Только сейчас я обратила внимание, что Аэлрик действительно одет в штатское, а не в привычный мне мундир.

— Наверное, он тоже понесет сильный ущерб…

— Да что будет этому благородному? У него этих зданий, знаешь сколько? Даже если снесут, по карману не ударит.

В доме, на первом этаже которого находился цветочный магазин, было еще три этажа и несколько квартир. Вряд ли из-за погибших дубов будут ломать здание. Хотя случай действительно тревожный.

С моего угла не было видно, что случилось в еще совсем молодыми деревцами — они росли с другой стороны здания — но, может, все не настолько критично?

Казалось бы, почему все так всполошились из-за каких-то деревьев? Но серебряные дубы считались неприкосновенными, ведь свет от их листьев по ночам отпугивал созданий Тьмы и охранял покой граждан. Где бы ни пробился росток дуба — его никогда не выкорчевывали, а оставляли на месте, даже будь то середина дороги или крыльцо перед домом. И дело даже не в благоговении, уничтожать деревья было запрещено законом и каралось ужасным наказанием.

Так кто же решился на такое?

Впрочем, ответ на этот вопрос я бы не хотела знать, как и столкнуться с теми, кто решился на столь вопиющий поступок. Нарушителей закона должны искать Хранители, а мы, простые люди, лучше просто побудем в стороне.

К сожалению, хозяйка домой меня не отпустила, а заставила ждать вместе с ней, пока суета вокруг магазина утихнет. Она все-таки продолжала надеяться, что сегодня мы успеем открыться. На мой взгляд, очень зря. Но спорить с ней было только себе дороже, поэтому я, как дурочка, сидела на скамеечке на противоположной стороне улицы и наблюдала за тем, как около цветочного чуть ли не военные действия разворачиваются.

Что-то там у них не ладилось. Людей становилось все больше, а лица все мрачнее.

— Ох, ну давайте мы для того, чтобы выкорчевать три пня весь город соберем, — досадливо произнесла начальница, — Сколько можно копаться? Еще и жара, как назло, сегодня просто ужасная. Шаэри, сбегай в ближайшее кафе, купи мне чего-нибудь прохладного. И себе захвати.

Она протянула мне несколько купюр.

— Туда и обратно, поняла?

— Да, лаэра.

Взяла деньги и поскорее зашагала прочь. Находиться рядом с хозяйкой, пребывающей в дурном настроении, было достаточно нервным мероприятием. Я все ждала, что она сейчас от расстройства предложит уволиться, раз уж все равно непонятно, что будет с магазином. Но она, слава Свету, просто ворчала на всех подряд. Единственный, кому не доставалось прочувствованных ругательств, был тарэн Аэлрик. Он, к слову, какое-то время назад исчез с места происшествия — кажется, его вызвали куда-то еще. Ну и хорошо, потому что я не могла глаз от него оторвать, и, если бы это длилось чуть дольше, могло вызвать подозрения.

Я вернулась к скамейке где-то через полчаса, осторожно неся в руках два берестяных стакана, в которых плескался лимонад с ломтиками лимона и чуть подтаявшими кусочками льда. По дороге даже не удержалась и отпила пару глотков из своего — горло приятно обожгло холодом, и будто на миг забылась вся эта суета.

К часу дня жара и правда стала удручающей. Брусчатка нагрелась так, что тепло чувствовалось даже сквозь подошву туфель, а воздухе разлилась давящая духота. Но я, в отличие от большинства ворчащих прохожих, этому только радовалась. Лето никак не хотело отпускать нас, даже несмотря на конец

— Вот, лаэра, — протянула начальнице стакан.

Она недовольно фыркнула, но взяла, шумно пригубила и только после этого кивнула с видом, будто милостиво позволяет мне сесть обратно. Я устроилась рядом, держа в ладонях прохладный напиток.

— А за нами следят. Стоило тебе уйти, как ко мне подошли и уточнили, далеко ли ты собралась.

Я насторожилась. Разве мы не были вольны уйти, пока тут идет разбирательство?

— Спросила, когда они закончат, — продолжила хозяйка и закатила глаза, — но, как всегда, «пока неизвестно». Зато напугали — мол, обнаружили следы Тьмы около магазина. Ты только представь!

Поперхнулась лимонадом и закашлялась.

— Тьмы?..

— Ну это уже совсем перебор! — повысила голос женщина, явно больше для того, чтобы выплеснуть раздражение, чем из-за самой новости. — Откуда они там могли взяться? Первое кольцо! Самый безопасный и тихий район Тессарима! Что же происходит такое?

Она нахмурилась. В ее голосе теперь вместо привычного раздражения чувствовалась настоящая тревога.

Нам, людям, принадлежит только та часть дня, что освещена солнцем. Но стоит ему коснуться горизонта, и мир меняется. Магия, как вода в треснувшем сосуде, уходит из воздуха. Заклинания становятся слабыми, артефакты гаснут, а сила, что защищала людей днём, исчезает. На её место приходит иная энергия: холодная, вязкая, чужая. Ее называют Тёмным дыханием. Никто не умеет ею владеть, и она подчиняется только порождениям ночи.

С первыми тенями из глубин лесов, из-под земли, из старых подвалов начинают выбираться Ночные твари. Они не боятся стен, не знают жалости, и чем глубже ночь, тем их больше. Легенды говорят, что они помнят мир до зарождения Света и жаждут вернуть его себе.

Даже в больших городах улицы пустеют задолго до заката. Двери запирают на все засовы, окна занавешивают плотными шторами, и на перекрёстках зажигают ноэты — лампы, в которые налито масло листьев серебряных дубов. Но в районе первого кольца растет большое количество этих деревьев, поэтому ночью здесь почти так же светло, как и днем. И здесь, и во дворце, который стоит в центре Тессарима и окружен густой рощей дубов, жизнь кипит все двадцать четыре часа в сутки.

Поэтому до сердца города порождения Тьмы добираются крайне редко.

— Лаэры? — к нам подошел один из Хранителей, — пройдите, пожалуйста, со мной. На пару слов.

Я сжала стаканчик в руках. Надо было настоять и уйти домой, а не ждать непонятно чего, опасаясь гнева начальницы. А теперь что — допрос?

— Не бойтесь, — мягко произнес мужчина, — это не займет много времени.

Да мне все равно — хоть пять минут, хоть двадцать! Какая разница, если есть огромный шанс, что в результате у меня найдут что-нибудь плохое в ауре?

Мы так хорошо побеседовали с этим молодым человеком: он вел себя уважительно, задавал вопросы, на которые я абсолютно не знала ответа, а значит, и соврать не могла. И моя непричастность к произошедшему около магазина была очевидна. Ну вот далась ему эта проверка…

Но отказаться я не могла. Если попробую ее избежать, то отношение ко мне сразу же изменится, и больше не будет ни вежливости, ни спокойного разговора. А может, если Хранитель что-то обнаружит, то мне удастся убедить его, что я не причем, и попросить помощи?

Я протянула вперед немного дрожащую руку.

— Все в порядке, лаэра, — он взял в свою ладонь мою, — прикосновение Света совсем безболезненно. Вы же не боитесь выходить на солнце, верно?

— Да…

Но я также знала, что солнце может оставить ожоги, если его рассердить, а может даже сжечь.

Глаза сидящего напротив меня мужчины из серых стали цвета темного золота. Оно будто бы крайне лениво растекалось по радужке, плавясь, но совсем чуть-чуть. Конечно, мне на ум тут же пришел Аэлрик, и раскаленный металл в его взгляде. Хранитель, допрашивающий меня, явно был куда слабее, чем он. Ну да, кажется, он был сильтэном, что было на две ступени ниже сильварха. А может, и на три. Я не очень разбиралась в званиях, так как их было достаточно много, хорошо помнила только пару самых высших, потому что у них были очень примечательные мундиры.

Меня будто объяло мягким теплом. Оно медленно поднималось от руки наверх, согревая и успокаивая. Но я не могла усмирить свое волнение, потому что знала, что это магия ищет любые проявления Тьмы, и в любой момент из ласковой может стать опасной и жестокой. Я старалась дышать глубоко и не волноваться. Все у меня хорошо, я маленький подсолнух, тянущийся к свету, и больше ничего…

— Спасибо, — ненавязчивое воздействие вдруг прекратилось, — Лаэра, прошу вас подождать, пока закончится проверка остальных. После мы отпустим вас домой.

— Все в порядке? — поинтересовалась, прижимая ладонь к груди.

— Прошу вас подождать, — повторил Хранитель, игнорируя мой вопрос.

Ясно. Впрочем, будь что-то не так, не был бы он таким равнодушным верно? С плеч будто бы гора упала. Я даже смогла слабо улыбнуться.

Вышла из магазинного склада-кабинета, который переоборудовали в комнату для бесед, в основное помещение. Было очевидно, что сегодня мы уже точно не откроемся. Служители порядка обошли всех жильцов дома, попросили спуститься вниз, и теперь проводили беседы с каждым по очереди. Хозяйку превращение ее цветочного в филиал Аурайской канцелярии, мягко говоря, не радовало, но что тут поделаешь. Зато она нашла себе несколько пар новых ушей, в которые можно было заливать с удвоенной силой свое возмущение по поводу сложившейся ситуации.

Я сложила руки на груди и прислонилась к ближайшей стене. Жутко хотелось есть, но выйти на улицу уже было нельзя. Потому что мы все были возможными подозреваемыми.

Беседы продолжались еще несколько часов. Я с тревогой следила, как льющийся через окна яркий дневной свет потихоньку сменяется на приглушенный вечерний. Если меня отпустят, как я попаду домой?

Неожиданно в магазин вернулся Аэлрик. Уже поменявший повседневную одежду на форму, он пронесся мимо солнечным смерчем и исчез в той комнате, в которой заседал его коллега.

Все присутствующие тут же замолчали, глазами провожая взвинченного чем-то сильварха.

— Ох, не нравится мне это, — устало вздохнул кто-то.

— Света вашему пути, — коротко поприветствовал всех Аэлрик, будто бы только и ждавший за дверью, пока кто-нибудь не начнет возмущаться, — Благодарю вас за содействие следствию, вы нам очень помогли.

— И что же, удалось вам что-то выяснить?

— Мы будем продолжать поиски злоумышленника, — отозвался спокойно сильварх, — Не стоит беспокоиться, весь ближайший квартал находится в полной безопасности. Вы можете идти домой и ни о чем не беспокоиться.

Послышался синхронный вздох облегчения. И мой был среди них. Значит, все хорошо. Возможно, то, что заставляет мое сознание переноситься в чужое тело по ночам, проявляет себя только в полной темноте?

— Лаэра, — взгляд сильварха неожиданно остановился на мне.

— Да? — меня тряхнуло. Всею расслабленность как ветром сдуло.

— Вы не в первом кольце живете, верно?

— Да. — к чему это он?

— Понятно. Тогда лучше оставайтесь сегодня здесь.

Где? На коврике у двери?

Глава 4

Оказалось, «здесь» имелось в виду не буквально, а в районе первого кольца. Я так ошалела, когда Аэлрик сказал, что до гостиницы, где мне забронируют номер на ночь от имени канцелярии, меня проведет один из его подчиненных, что только и смогла безмолвно кивнуть. Может, я опять что-то не так поняла?

Но нет, ко мне подошел один из Хранителей и вежливо предложил следовать за ним.

Я успела только махнуть рукой ошарашенной хозяйке — та приподняла брови так, что они почти слились с линией волос, — и, не дав себе времени что-либо объяснить, пошла следом за провожатым. Впрочем, и объяснять-то было нечего. Сама до конца не понимала: заботятся ли обо мне, или же в ходе проверки всё-таки нашли что-то подозрительное и теперь предпочитают держать на близком расстоянии?

Мой спутник тоже оказался сильтэном, как и тот, что вел допрос жильцов дома. Он спокойно шел вровень со мной, подстраиваясь под мой неширокий шаг и порою говорил о чем-то совершенно не значившем, просто чтобы не молчать.

Его слова все равно пролетали мимо, как листья, сорванные ветром: слышала, но не улавливала смысла. Всё внимание поглощало небо. Оно темнело буквально на глазах, и это пробуждало во мне привычный укоренившийся страх. Но тут же его отогнал прочь мягкий свет дубов: едва на ветвях застыли первые тени, кроны деревьев вспыхнули серебристым сиянием.

На моей памяти в столь поздний час мне доводилось бывать на улице всего пару раз. И то — по особым случаям: в день рождения города. Тогда удалось раздобыть приглашение на празднество в центре, и мы оставались на площадях до рассвета. Под охраной Хранителей и сияния деревьев веселились, пели, танцевали, и даже самые осторожные переставали бояться ночи.

Сейчас было совсем иначе. Праздника не чувствовалось. И всё же народ на улицах был, и даже больше, чем днём. Жара спала, духота рассеялась, и жители первого кольца вышли подышать прохладой.

Я старалась не глазеть по сторонам слишком явно, но всё равно ощущала, что сильно выделяюсь. Мой наряд был куда проще, чем у большинства. Да и походка выдавала: я не принадлежала к этим безмятежным, ухоженным людям, которые словно и не знали забот. А уж рядом со мной — высокий Хранитель в форменном мундире, который шагал размеренно и четко — я и вовсе выглядела не спутницей, а пленницей под стражей.

Неловкость только усилилась, когда мы свернули к одной из широких аллей. Здесь дома становились всё богаче, окна сияли разноцветьем витражей, а у входов дежурили лакеи в парадных ливреях. Всё вокруг казалось чужим, недоступным и неправильным. Я не должна была быть здесь.

— Мы почти пришли, — произнёс мой провожатый.

Подняла взгляд и невольно прикусила губу. В конце аллеи возвышалось здание — трёхэтажное, украшенное резными балконами и шпилями. Даже рядом с ним стоять было страшновато — будто это место способно само по себе выгнать любого, кто не соответствует.

И всё же именно туда мы направлялись.

Двери распахнулись сами собой, и мы шагнули в холл.

Внутри было светло так светло, что хотелось прикрыть глаза рукой. Огромные люстры, увитые кристаллами, сверкали над головами, отражаясь в мраморном полу. Светлый мармор, золото — все говорило о богатстве этого места, и я совершенно не понимала, что тут делаю.

— Погодите немного, пожалуйста, — попросил меня Хранитель и направился к стойке регистрации.

Разговор с миловидной девушкой-работницей занял всего пару минут, и он вернулся ко мне, протягивая позолоченный деревянный ключ.

— Второй этаж, комната двадцать четыре. Номер забронирован на ваше имя.

— Мне… здесь ночевать? — глупый вопрос, но я не удержалась.

Сильтен склонил голову набок.

— Вы же не думаете, что тарэн Аэлрик решил провести вам экскурсию по своему отелю? Переночуете здесь, а завтра вас проводят до работы.

Свет всемогущий, у него еще и отель свой. Он Хранитель вообще или владелец каждого второго здания в городе?

— Это для вашей собственной безопасности, — терпеливо повторил мужчина, видя, как я сомневаюсь, — В ваш район уже поздно возвращаться одной, а отряд для сопровождения выделить мы вам в данный момент не могли. Не волнуйтесь, завтра все встанет на свои места, и вы ни о чем больше не будете беспокоиться.

Мне хотелось ему верить, правда. Но такое внимание наталкивало исключительно на какие-то мрачные мысли. Это какое-то сильно укоренившееся в сознании правило: за пряником всегда должен последовать кнут.

Но раз так, то пряником нужно наслаждаться изо всех сил.

Комната мне досталась замечательная. Не пугающе большая, как я ожидала после увиденной роскоши вокруг, достаточно комфортная, хоть кровать с балдахином и расписные потолки немного не вписывались в мое личное понятие уюта.

Хранитель остался за дверью, сообщив, что если вдруг он понадобится, то его можно будет найти в соседнем номере.

Я медленно обошла комнату по кругу. Заглянула в ванную, удивилась огромной белой керамической ванне — в квартирах третьего кольца повсеместно стояли деревянные лохани для купания — и вернулась в спальню. Потянуло к окну.

Широкие светлые шторы легко разъехались в стороны, открывая вид на улицу. Город сиял. Светящиеся кроны дубов мягко отбрасывали серебряное сияние, смешиваясь с огнями фонарей, с отблесками разноцветных витражей, с отсветами в хрустале, украшавшем дома. И так все тихо, мирно…

Я поймала себя на том, что завидую. Завидую всей этой безмятежности вокруг. Завидую тому, что здесь для людей ночь — время отдыха и радости, а не тревожного ожидания.

И тут меня кольнула мысль, которая должна была прийти гораздо раньше: сегодня же домой должна была вернуться Элвенн.

В груди неприятно похолодело. Она ведь придет, увидит, что меня нет, и что подумает? Я всегда прихожу домой вовремя и никогда не остаюсь где-то еще. Элвенн всегда тревожилась за людей больше, чем за себя. За меня — особенно. Она была старше меня всего на три года, но опекала так, будто бы была моим родителем.

Нет, ей нужно передать хотя бы короткую записку. Обязательно. Хоть солнечный вестник — удовольствие дорогое, но зато точно быстро найдет адресата.

В коридоре стояла тишина, нарушаемая только мягким светом ламп, что горели без копоти и дыма. Я осторожно постучала в соседнюю дверь, чтобы доложить сильтену, что спущусь вниз. Ответа не последовало. Я постучала еще. И снова тишина.

Подождала ещё немного, потом решительно направилась к лестнице. Сначала спрошу у работников, можно ли прямо из гостиницы отправить записку, а если нет, попробую еще раз достучаться до Хранителя, чтобы он сопроводил меня на улицу. А то подумает потом, что я сбежать захотела. А куда мне бежать? Домой не вариант — я просто не доберусь. А больше-то и некуда.

В холле по-прежнему царил свет и порядок. Девушка за стойкой всё так же мило улыбалась, перелистывая какие-то записи в толстом журнале. Я подошла ближе, кашлянула, чтобы привлечь её внимание.

— Добрый вечер. Подскажите, здесь можно отправить солнечного вестника?

Она подняла на меня взгляд и быстро кивнула.

— Конечно. Кому адресовать?

Облегченно выдохнула. Ничего сложного, даже на улицу выходить не пришлось. Начала диктовать: имя, улица, номер дома.

Она записывала быстро, аккуратно. И я почти успокоилась, представляя Элвенн получит моё короткое сообщение — «не волнуйся, всё в порядке, я вернусь скоро». Но тут…

Свет погас. В одно мгновение вся ослепительная яркость холла рухнула во тьму. Я вскрикнула от неожиданности и страха, и мой крик прозвучал в унисон с другими посетителями: никто не ожидал такого внезапного наступления темноты. У меня резко заболела голова, да так, что перед глазами заплясали цветные круги,

Боль вспыхнула так внезапно, словно кто-то вонзил каленое железо прямо в висок. Я судорожно схватилась за голову, но это не помогло — казалось, внутри черепа взорвался рой раскалённых искр. Ноги подкосились, и я, не удержавшись, опустилась на пол.

Где-то рядом раздались вскрики, кто-то уронил стакан или бокал — звон стекла смешался с гулом в ушах.

Боль разливалась по телу, вытесняя все остальные ощущения. Я уткнулась ладонями в холодный пол, надеясь удержаться в этом мире хотя бы на секунду дольше… но все было тщетно.

* * *

— Сэлира, ты настоящее порождение ночи! — расхохотался коренастый брюнет, ловя девушку в открытом бордовом платье у порога спальни. — Почему не сказала, что придешь? Я думал, воры в дом забрались.

— Мне стало скучно на вечеринке, — она надула пухлые губы, щедро накрашенные красной помадой, — Все, кто надо, меня видел, так что все в порядке.

— А Аэлрик?

— Он занят, — отмахнулась Сэлира, — Ну что, так и будем стоять?

Сильная рука обхватила девушку под коленями, и мужчина легко поднял её, словно она ничего не весила. Сэлира довольно захихикала и позволила унести себя к широкой кровати. Матрас мягко прогнулся под их весом, когда он опустился вместе с ней, и комната наполнилась тихим скрипом дерева и шелестом ткани.

Тусклый свет из приоткрытой двери, ведущей в полутёмный коридор, очерчивал их силуэты. Остальное растворялось во мраке.

Губы мужчины скользнули к её шее, вырывая первый тихий стон. Сэлира запрокинула голову, наслаждаясь мгновением, но внезапно её взгляд зацепился за дверной проём. Там, на границе полутьмы и коридорного света, стояла фигура.

— А-а! — сорвалось у неё, и она резко дёрнулась, ударив любовника по плечу.

— Что?.. — не сразу понял он, но, проследив её взгляд, обомлел. Лицо исказилось, и мужчина рывком скатился с постели, торопливо прикрываясь руками, будто от этого все могло стать хоть каплю приличнее.

Голос незваного свидетеля прозвучал спокойно, даже с небольшой издёвкой:

— Вы не стесняйтесь, продолжайте. Может, я посмотрю, чему-то научусь.

В тот же миг в спальне сами собой вспыхнули все светильники, озаряя спальню ярким белым сиянием. Всё, что ещё секунду назад скрывала полутьма, оказалось выставлено на обозрение: смятые простыни, женское платье, небрежно сброшенное на пол, и смущённые лица.

Сэлира то бледнела, то краснела, кусая губы до крови. Её любовник лихорадочно натягивал одежду, путаясь в рукавах и чуть ли не дрожа. А человек, что стоял у двери, молчал.

Аэлрик.

Он просто скрестил руки на груди, оперся плечом о дверной косяк и наблюдал. По его лицу совершенно нельзя было понять, о чем он думает. Наконец, его взгляд остановился на Сэлире. Она ощутила это так остро, словно он физически коснулся её кожи. Словно давали ей шанс — последнее мгновение, чтобы что-то объяснить.

Она не должна была его упустить. Кляня собственную медлительность и растерянность, она сорвалась с места. Подхватив простыню, торопливо обмоталась ею и метнулась к мужу, падая на колени у его ног.

— Дорогой! — выдохнула она, запрокидывая лицо вверх. — Я всё могу объясни…

Но фраза оборвалась.

Словно невидимая петля сжала её горло, и воздуха вдруг стало отчаянно не хватать. Паника тут же захлестнула ее с головой. Сэлира схватилась руками за шею, пытаясь вдохнуть, но не смогла. Простыня соскользнула с плеч, обнажая кожу, а губы стали быстро темнеть.

— Сэлира! — Аэлрик качнулся в ее сторону, хватая руками ее за плечи.

Тело девушки выгнулось в судороге, глаза закатились, обнажая белки. Аэлрик успел подхватить её, не дав удариться о пол. Не сводя взгляда с искажённого лица жены, он выкрикнул короткое заклинание.

Воздух в комнате дрогнул. Петля, стянувшая горло Сэлиры, ослабла, и в её лёгкие ворвался первый хриплый вдох. Она судорожно закашлялась, впиваясь пальцами в ткань мундира, а после затихла, потеряв сознание на руках у мужа.

Глава 5

В горле неприятно першило. Как при последних днях простуды, когда острая боль уже прошла, но что-то настойчиво царапает внутри, постоянно отвлекая на себя внимание. Я же хорошо себя чувствовала вчера, что случилось? Зарылась носом в подушку, не желая просыпаться и разбираться с возможной болезнью. Запоздало поняла, что наволочка

Резко села, ошалело хлопая глазами. Вчера… меня проводили в отель, а потом там погас свет, и я потеряла сознание. Меня отнесли обратно в номер? Но он вроде бы выглядел по-другому. Комната, в которой я находилась, была больше раза в два точно, а интерьер был совершенно другого цвета. Что происходит? Где я?

Откинула одеяло в сторону и опустила ноги на застеленный огромным пушистым ковром пол. Встать получилось достаточно легко: слабость в теле была не сильной, и больше всего беспокоило именно горло. Я инстинктивно коснулась ладонью шеи — никто же меня не душил там во сне?

Первым делом подошла к окну. За ним количество серебряных дубов просто поражало воображение. Я все еще находилась где-то в первом районе. Может, меня переселили в какой-то другой номер отеля? А мой охранник, где он?

Судя по всему, на дворе уже давно было за полдень, и на работу я безнадежно опоздала. Увольнение вновь нависло надо мной мрачной тучей. Нет, в случае чего скину всю вину на сопровождавшего меня сильтена. Наверное, мне нужно выйти из спальни и найти его. Но сначала нужно найти свою одежду. Я была одета в какую-то шелковую ночную сорочку на тонких лямках длиною до пола. Очень дорогая на ощупь вещь, совершенно непонятно почему оказавшаяся на мне.

Задумчиво взглянула вниз и пропустила между пальцами скользкую ткань темно-бордового цвета… что?

Я никогда не красила ногти. Лак был очень дорогим удовольствием, производимым даже не на территории Эйрваля. Поэтому длинные ноготки, покрашенные в винный (меня начинало напрягать обилие этого цвета вокруг) цвет, точно выглядели на моих пальцах очень странно. А на моих ли?

Пугающее подозрение не успело оформиться в моей голове окончательно — одна из трех дверей, ведущих куда-то из спальни, распахнулась так резко, что стало очевидно: человек за ней находится в крайне скверном расположении духа.

Я крупно вздрогнула, сразу же узнав того, кто появился на пороге.

— Проснулась? — от стали в голоса Аэлрика у меня мурашки по плечам побежали, и я неосознанно обхватила себя руками, пытаясь спрятаться. — Отлично. Одевайся и выходи. Жду тебя в гостиной.

Почему он обращается ко мне на «ты»? И… почему с такой жесткостью?

— И не играй в дурочку, прошу, — вдруг устало попросил он, — Хватит дрожать. Целест сказал, что твоему здоровью ничего не угрожает. Ты проснулась не в тюрьме, а дома, потому что являешься моей женой. Пока еще.

— Ж-женой? — голос слушался меня с трудом, был хриплым, а еще, кажется, был на пару тонов ниже моего собственного.

Что он такое говорит? Я же совсем не…

Аэлрик поморщился. Будто бы это слово вызывало у него какую-то внутреннюю боль.

— Сэлира, не испытывай мое терпение.

Я все-таки не удержалась и рухнула на пол. Имя, настолько сильно раздражающее, что буквально скрипело крупным песком на зубах, звучало почти что как приговор.

Аэлрик кинулся было ко мне, но на полпути вдруг остановился. Я видела, как он несколько раз сжал-разжал кулаки, борясь с самим собой.

— Если ты сейчас пытаешься вызвать у меня жалость, то не стоит.

— Н-нет я…

Как мне объяснить, что он паники мне кричать хочется? Я в теле Сэлиры? Его жены? Как так вышло? А если… если я здесь, значит, она в моем?

Видимо, что-то пугающее отразилось в моем взгляде, что сильварх все же опустился передо мной на одно колено, строго потребовал, чтобы я на него оперлась и помог подняться.

В себя я пришла опять в кровати. Надо мной стоял мужчина в светлых одеяниях целиста и вливал в рот какой-то горький отвар. Попыталась отвернуться, но меня поймали за подбородок и заставили выпить все до конца.

— Приступы паники могут быть после сильного отравления, которое пережила тарэна, — обратился целист к стоящему неподалеку Аэлрику, — организм не может поверить, что все еще жив.

— Понятно, — он кивнул и жестом отпустил мужчину восвояси. Мы снова остались одни. Я сжала непослушными ладонями края одеяла, наблюдая за сильвархом.

Он раньше никогда меня не пугал, его серьезный, немного уставший взгляд никогда не нес угрозу, а теперь от него меня холодный пот прошибал.

— Чем ты думала, когда столько пила? — спросил вдруг Аэлрик, — Да еще и илумиирскую настойку? Ты же знаешь, что у тебя аллергия на ее компоненты. Захотела умереть на руках у любовника? Великолепное шоу было бы.

— Я не…

Любовника? Кажется, я начала кое-что понимать. Он все-таки узнал правду. Какая нелепая ситуация: я хотела, чтобы это произошло, но в данный момент мне это совсем не играло на руку. Было бы прекрасно, если бы рядом сейчас со мной был любящий муж, а не разочарованный мужчина.

— Ты меня просто поражаешь, — он с оттяжкой провел руками по лицу, — Чего ты добивалась всем этим, скажи? Ты знаешь, кем является твой «друг»? Потому что если да, я никак не смогу тебя спасти.

— Подожите, я ничего… — попыталась вновь его прервать, хотя особо даже не знала, с чего начать.

— Ах, теперь мы уже на «вы»? — горькая усмешка скользнула по его губам. Я тут же поняла, что сморозила несусветную глупость. — Впрочем, вскоре так и будет. Бумаги на развод я уже подготовил. Ознакомишься после того, как ты мне расскажешь, почему для роли любовника ты выбрала последователя Тьмы.

Сказать, что я опешила, — не сказать ничего. Он готов вот так просто развестись с Сэлирой? Никакой попытки поговорить, никакого намека на то, что он может быть и готов ее простить? Не то что бы я ратовала за прощение измены, просто… не думала, что Аэлрик окажется настолько радикален.

И… что еще он сказал? Тот любовник был отступником? Сэлира, ты сумасшедшая!

Мне конец.

— Не думаешь, что как-то поздно лить слезы? — вдруг спросил он, и я поняла, что действительно плачу.

От безысходности и от полнейшего непонимания, что мне делать дальше. Я не могу признаться, что я не Сэлира — это прямая дорога на очистительный костер. Потому что бывало так, что телами людей завладевали злые духи и притворялись ими. И то, что я могла сказать Аэлрику, что я та самая цветочница из магазина, где он всегда покупает букеты, меня бы не спасло. Порождения

Как ни крути, заявлять о том, что в теле сейчас находится чужая душа, никак было нельзя. Хотя… если я умру здесь, то, может, вернусь?

* * *

Аэлрик Кидралэн

Не сказать, что слезы в светло-серых глазах Сэлиры, доставляли ему какое-либо удовольствие. Разговор с ней хотелось закончить как можно скорее. На душе было муторно, а при взгляде на жену в голове всплывала отвратительная сцена, свидетелем которой он вчера стал.

— Просто… — она быстро вытерла костяшками пальцев ставшие влажными щеки. — Мне кажется, у меня какие-то проблемы с памятью. А ты… ты так злишься, и мне страшно.

Он нахмурился.

— Что именно ты не помнишь?

Сэлира замолчала. Она явно думала, что именно сказать, и это не нравилось Аэлрику так же, как и внезапное заявление о пропаже воспоминаний.

— Несколько предыдущих недель? — неуверенности в голосе было хоть отбавляй.

— Ты можешь рассказать что-то конкретное из последнего дня, который тебе запомнился?

Он все-таки присел на кровать, глядя на растерянную жену. Пока она лежала без сознания, Аэлрик успел просканировать ее несколько раз и нашел лишь остаточные эманации от близкого общения с тем отступником. Но чтобы провести полную проверку, надо было подождать, пока Сэлира проснется.

— Прием у Гирвэго, — наконец, ответила она, — Мы впервые за долгое время выбрались туда вдвоем и пробыли почти до утра. Вернулись домой в пять утра и…

Сэлира нервно сцепила пальцы рук между собой.

— Так и не заснули.

Аэлрик помнил тот день. У него тогда было три дня выходных, впервые за лето, поэтому он смог выбраться на один из балов, которые так обожала жена. Его не особо прельщала вся эта шумиха, он бы с удовольствием провел время с ней в поместье, или съездил куда-нибудь загород, благо, что погода стояла теплая, но Сэлире нравились танцы и музыка, поэтому он не мог ей отказать. Смысла запрещать ей делать то, что нравится, как советовали некоторые, он не видел. В конце концов, он с Сэлирой познакомился не в монастыре, чтобы ожидать от нее желания сидеть дома днями напролет и молиться Свету. Девушка в прошлом была актрисой театра, и Аэлрик совсем не хотелось насильно тушить ее темперамент и страсть. В конце концов, именно этим она его когда-то и зацепила.

— Верно, — он присел на самый край кровати, — а что дальше?

— Не помню, — она несколько раз мотнула головой, будто бы это могло убедить его в том, что она точно говорит правду, — Очнулась, а… ты так смотришь… говоришь про развод.

Аэлрик едва сдержал порыв ядовито улыбнуться.

— Дай руку, — сухо потребовал он.

— Зачем?

— Ты же сама все понимаешь. Дай руку. Я с тобой очень мягок, Сэлира, так что не упрямься.

Она поджала пухлые губы, которые были неестественно бледны без ее привычной помады, красной оттенок которой, кажется, даже ночью не сходил с кожи полностью и осторожно протянула вперед ладонь. Прикасаться к ней не особо хотелось, но Аэлрик спокойно напомнил себе, что теперь это просто часть работы.

Свет заструился по его венам, потихоньку перетекая в девушку рядом, заполняя собою каждую клеточку организма, выискивая малейший признак присутствия чего-то темного. Совсем незначительные бледные серые пятнышки были разбросаны по всему телу — остатки прикосновений того, кто тесно связан с Тьмой. Они уже почти пропали и не представляли никакой ценности, лишь заставляли Аэлрика крепко сжимать зубы. Несколько похожих пятен находились в районе головы, что было более подозрительно, но если она долгое время контактировала с тем отступником, то через несколько дней они тоже должны пропасть. Ничего не свидетельствовало о том, что душа Сэлиры была отмечена Тьмой. Кроме того, что воздействие Света очевидно ее пугало, хотя за нескольк лет жизни с сильвархом к любым проявлением силы привыкаешь.

Поведение ее он находил весьма подозрительным. Потеря памяти? Этот аргумент часто используют темные духи, вселяясь в людей. Очень легко сказать, что вдруг начал страдать от амнезии, когда на деле просто не знаешь множество подробностей о теле, которое забрал.

Аэлрик не знал, хотел ли он, чтобы в теле Сэлиры действительно оказался злой дух, или нет. В таком случае все можно свалить на него. Вот только… как он успел выяснить, встречалась с другими она куда дольше пары-тройки недель. А провал в памяти случился куда позже.

— Ответь мне на несколько вопросов, — он крепко сжал запястье девушки.

Она глубоко вздохнула и вдруг уверенно на него взглянула. О недавних слезах теперь напоминали лишь немного покрасневшие уголки глаз.

— Хорошо.

Первый шок прошел?

Аэлрик сосредоточился, магия его засияла сильнее, окутывая Сэлиру плотным солнечным коконом. Если в теле есть дух, достаточно сильный, чтобы никак не среагировать на первую проверку, то сейчас он должен был занервничать. Но она сидела спокойно, только кожа под его пальцами покрылась крупными осязаемыми мурашками, словно в комнате сейчас было крайне холодно.

Хранители Света не умели читать мысли, но у них хорошо получалось отличать правду от лжи, ведь в последней всегда имеется хотя бы маленькая, но частица Тьмы.

— Имеешь ли ты отношение к темным духам?

Сэлира отрицательно качнула головой.

— Отвечай вслух.

— Нет, не имею.

— Это тело принадлежит тебе с рождения?

— Разве тело может принадлежать кому-то, кроме самого себя? — её голос дрогнул, но глаза оставались удивительно ясными.

Аэлрик прищурился. Солнечный кокон сжался, вот-вот готовый пронзить тело, заключенное внутри, сотней тонких световых ножей.

— Ты уходишь от ответа, — холодно сказал сильварх. — Отвечай: да или нет.

Сэлира напряглась, пальцы слегка дрогнули в его хватке. То, что она медлит, уже говорило о том, что все не то что бы хорошо.

— Да, — наконец произнесла она негромко. — Это моё тело. Оно всегда было моим. Ты подозреваешь меня? Думаешь, в меня вселился дух? Это обидно, Рик!

Она назвала его домашним именем, но это ничего особо не значило. Аэлрик же поймал себя на мысли, что слышать его из уст жены было так же неприятно, как и держать ее за руку.

Тем не менее, нужный ему ответ прозвучал.

— Хорошо, — он чуть ослабил хватку, но магический кокон не рассеялся. — Тогда следующий вопрос. Что ты сказала мне в день нашей свадьбы, когда мы остались одни?

Никакой дух не мог наблюдать за

Сэлира моргнула, ресницы дрогнули.

— Я… я поблагодарила тебя, что ты не оставил меня у алтаря, а все-таки пришел, хотя я до конца в это не верила.

Аэлрик скривился.

— Когда ты впервые решила, что выйдешь за меня?

Почему он задавал именно эти вопросы, ковыряя ножом в открытой ране, ему и самому было непонятно.

На этот раз пауза была ощутимой. Сэлира застыла, глядя куда-то в пустоту за его плечом.

— После окончания осеннего сезона. Ты ходил на все спектакли, дарил цветы, но на приеме в честь закрытия даже не пригласил меня танцевать. Только смотрел. И я подумала: «Если этот упрямец не сделает шаг, то сделаю его сама».

Аэлрик помнил тот вечер. Как тогда намеренно держал дистанцию, несмотря на свое восхищение девушкой, потому что знал, что отношения с ним — не то, что нужно яркой, любящей чужое внимание актрисе.

— Что я сказал тебе утром после нашей помолвки? — продолжил он, усиливая хватку.

— Что я пожалею, — выдохнула Сэлира.

Аэлрик стиснул зубы.

— Последний вопрос, — его голос стал совсем низким. — Какой мой самый страшный сон?

— Ты не… Ты… почти никогда не позволяешь себе спать. Поэтому я не знаю. Он всмотрелся в неё пристально, чувствуя, как световое поле мерцает и трещит, реагируя на её эмоции.

— Ты действительно не помнишь несколько предыдущих недель?

— Да.

— Ты имеешь отношение к темным отступникам?

— Нет.

— Обращалась ли ты намеренно ко Тьме?

— Нет.

— Почему ты решила мне изменить?

— Не… — она растерянно хлопнула ресницами, а потом нахмурилась, — я не буду отвечать на этот вопрос.

— Хорошо.

Солнечный кокон, будто нехотя, погас, Аэлрик разжал чужое запястье и поднялся.

— Не выходи пока из комнаты, — бросил он резко, — я скоро вернусь.

На выходе из комнаты его вдруг догнал маленький шарик света. Он слепо толкнулся Аэлрику в плечо, вспыхнул искорками, и в руки сильварха спланировала короткая записка.

«Закончился второй осмотр целистов. Девушка, о которой вы спрашивали, так и не очнулась.»

Глава 6

Шаэри

Стоило Аэлрику покинуть покои, напоследок одарив меня взглядом из безумного коктейля разочарования, подозрения и грусти, и я тут же чуть не сложилась пополам, прижимая ладони к разрывающейся от боли голове.

«Хватит!» — взмолилась мысленно, опасаясь, что крик услышат снаружи. Да и разговор у меня был с тем, кто находился внутри.

Когда Аэлрик сказал, что задаст несколько вопросов, череп будто в тиски сжало, и мне показалось, что чей-то голос, очень похожий на тот, которым обладало тело, в котором я оказалась, зашептал мне на ухо:

«Потеснись немного, иначе нам двоим несдобровать. Веди себя максимально естественно, не противься, когда я начну говорить, поняла?»

«Что?»

«Слушай, что он говорит, дуреха!»

У меня не было времени, чтобы удивляться или долго размышлять над происходящим — провал проверки Хранителем Света не грозил мне ничем хорошим, поэтому я послушалась. Когда вопросы касались всего, что было связано с Тьмой, контроль над сознанием полностью отдавался мне, но как только дело касалось общего прошлого Сэлиры и Аэлрика, как меня бесцеремонно отшвыривало куда-то в сторону, и это было так больно, словно меня по-настоящему без какой-либо жалости били чем-то тяжелым.

Но проверку мы все-таки прошли. Вдвоем.

Итак, Сэлира все еще находилась в своем собственном теле и вполне хорошо себя в нем чувствовала, так каким ветром меня сюда занесло?

«Не ной, — произнесла она недовольно, — я тебе, можно сказать, жизнь спасла! Теперь у Аэлрика нет причин сомневаться в том, что ты — это я».

Сомневаюсь… хоть он и не заподозрил лжи в моих ответах, но и доверия я не вызывала. И думаю, Аэлрик не оставит все просто так.

«Я потратила кучу сил, чтобы пробиться к тебе и помочь, а ты еще и недовольна!» — а может, я просто сошла с ума и говорю сама с собой? — «Жить же хочешь? Вот и веди себя тихо и неподозрительно, насколько это возможно».

«А ты разве жить не хочешь? Почему отдаешь мне свое тело?»

От нее и правда не чувствовалось никакого желания заполучить полностью контроль над собой. Либо она просто не могла, но специально строила из себя хозяйку положения, чтобы иметь возможность давить на меня.

«Мне это уже не особо нужно, — вдруг весело отозвалась Сэлира, — знаешь, я в нем кое-что натворила… и скоро придется расплачиваться. Но спасибо тебе за заботу, ты такая милая!»

Я свернулась на кровати в клубочек, переживая очередную волну боли, которая была активном спутником нашего внутреннего диалога.

«Ты так просто готова умереть?»

Казалось, такая яркая, страстная и эмоциональная девушка будет до последнего цепляться за жизнь, а не просто отдавать его кому-то.

«Дурочка, я же говорю! — она рассмеялась, — Конечно, не готова. Кое-что немного пошло не по плану, и я тут застряла. Но, думаю, это ненадолго. Так что будь умницей, не умри, пока мы с тобой в одном теле, договорились? А то кто знает, вдруг я с тобой вместе ко дну пойду.»

Погодите. Она ведь совсем не удивлена тому, что в ее теле вообще есть кто-то посторонний. Будто бы так и надо… Застряла, говоришь? А если… если она должна была перенестись в мое тело с помощью какой-то темной магии?

«Ты что же, собралась забрать себе мою жизнь⁈» — прокричала я едва ли не в голос.

«И заберу, не волнуйся, — „успокоила“ меня Сэлира, — А ты тут живи, развлекайся, познавай прелести богатой жизни, пока еще можешь. Отдаю тебе Аэлрика в свободное пользование, делай с ним, что хочешь. Он же тебе нравится? У тебя пульс подскакивает, стоит увидеть его лицо. Неужели, и мой муж мне изменял с кем-то? Откуда бы ему тебя знать?»

Вот кто из нас дура вообще?

«Он же только тебя любил… зачем ты так?»

«Это было очень приятно, — согласилась она, — Может, и тебе перепадет. Ты глазки построй, понежничай, вдруг одну прощальную ночь выторгуешь, м?»

Было так неприятно это слышать, будто бы меня в грязи валяли.

«Я не буду с ним так поступать!»

«Гордая какая, вы посмотрите. А я бы перед смертью все-таки повеселилась. Ну ладно, это твое дело. Но ты подумай еще над этим, вдруг удастся выторговать себе

«Что именно?»

«Скоро сама все узнаешь», — она снова хихикнула, и, наконец, ощущение присутствия кого-то чужого в голове пропало.

Выдохнула, думая, что, наконец, получила хотя бы несколько минут для передышки, но в тот же миг за дверью раздался шаги. Я замерла, вцепившись в простыню. Нет, не возвращайся! Только не сейчас.

Всё. Конец. У меня просто не осталось сил снова держать перед ним маску, отвечать на вопросы, ловить на себе этот внимательный взгляд. Я уже разваливаюсь на части, а он будет давить, давить, давить…

Но на пороге оказался вовсе не Аэлрик.

Мужчина в форме слуги — сдержанный, предельно вежливый, даже немного отстранённый. Он толкал перед собой небольшой сервировочный столик на маленьких колёсиках, наверху которого стоял большой поднос с ручками, накрытый полукруглой крышкой.

— Тарэн приказал подать вам обед, — произнёс он сухо, почтительно склонив передо мной голову.

Я смогла только выдавить хриплое:

— Благодарю.

Поудобнее устроилась на подушках, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимо. Хотя ни разу в моей жизни я не получала еду прямо в постель. Слуга же подкатил столик вплотную к кровати, постелил мне на ноги какую-то скатерть и сверху осторожно поставил поднос. Рядом он положил несколько конвертов, перевязанных тонкой бечёвкой, аккуратно снял с подноса крышку, снова сделал поклон и исчез так же бесшумно, как появился.

Я осталась одна.

Тишина зазвенела в ушах. Я бездумно смотрела на тарелки перед собой. Мне вспомнились недавний совет Сэлиры о том, чтобы я наслаждалась богатой жизнью, пока могу.

На фарфоровой тарелке лежали ломтики жареной птицы, покрытые тонкой глазурью какого-то ягодного соуса. Рядом — аккуратные пирамидки из золотистого риса, и совсем сбоку стоял крошечный фарфоровый ковшик с густым кремовым супом, от которого поднимался пар, пахнущий орехами и чем-то ещё, сладким и диковинным. А в отдельной вазочке лежал виноград, каждый плод которого был покрыт тонким слоем инея, и от него тоже шел почти незаметный пар.

Я смотрела на всё это и почти не верила, что еда может быть такой цветной, яркой и даже на вид очень вкусной. В моей обычной жизни максимумом роскоши были сладкие булочки на ярмарке. Здесь же мне предлагали настоящий пир, но желудок сжался так, что кусок не шёл в горло.

Переключила свое внимание на конверты. Их было пять. Обычные, плотные, запечатанные сургучом, и только один выбивался из общей гаммы. Он имел чуть более розовый оттенок бумаги, чем у остальных. И от него тянуло ароматом духов — сладким, чуть приторным, в котором угадывались роза и мёд. На титульной стороне золотым оттиском значилось: «Приглашение». Возможно, очередной званый вечер или бал, где ждут Сэлиру?

Я не собиралась открывать ни один конверт. У меня не было сил ни на любопытство, ни на чтение чужих писем. Но именно этот словно тянул к себе. Пальцы сами потянулись, хотя в груди всё сжалось в тугой узел.

Плотная бумага хрустнула под пальцами. На колени выпал небольшой бумажный квадрат. Я подхватила его и замерла.

На белом фоне грубыми, разномастными буквами, вырезанными из газет, было наклеено всего одно предложение:

«На этот раз сбежать ты не сможешь».

Глава 7

Сил ругаться просто не было. Да и на кого? Сомневаюсь, что бумага с угрозой вдруг испугается и исчезнет, если я на нее накричу. Отложила ее в сторону, потом осторожно сняла с колен поднос с едой и поставила его на пол. Есть расхотелось окончательно.

«Сэлира?» — позвала осторожно.

Конечно, никто не отозвался. Владелица этого тела ясно дала понять в конце нашего разговора, что отдает его в мое полное пользование. Помогать она мне не собиралась, как и разъяснять происходящее. Натворила она… да я как будто со всех сторон окружена! Что если Сэлира крепко связана с темными отступниками, раз ее любовник был одним из них? Я же помню, как она с кем-то иногда разговаривала на неизвестном языке? Что если она является частью какого-то неведомого мне заговора? Но если это так, то ее союзники не должны присылать ей такого рода сообщения. И… Аэлрик сказал, что ей стало плохо после того, как она что-то выпила. Зная, что у нее на какой-то компонент аллергия?.. Может, кто-то решил от нее избавиться? Вдруг есть еще какая-то сторона?

Уголки глаз опять начало печь от подступающих от паники слез. Запрокинула голову к потолку, загоняя их обратно. Все в порядке, все хорошо. Как-нибудь выберусь. Хотя груз происходящего был по ощущениям слишком тяжелый для той, кто в жизни никогда не сталкивалась с такого рода испытаниями.

Я знала, что такое переживать вечную нехватку денег, что такое бояться ночи, что такое быть неуверенным в следующем дне. Но это… это было совсем иное. Там, в прежней жизни, все угрозы были понятны. Здесь же — одна неизвестность, и ощущение петли, которая вот-вот затянется на моей шее.

Дернула плечами, пытаясь избавиться от ощущения, будто кто-то стоит за спиной. Конечно, никого. Но это странное чувство наблюдения не отпускало. Я посмотрела на поднос на полу. Пища так и осталась нетронутой, и в голове вспыхнула жуткая мысль: а вдруг и в еде яд? Вдруг в доме есть те, кто желает мне смерти, и как раз подложил тот конверт с угрозой? Я дёрнула руку к рту, хотя даже крошки не попробовала.

Так недолго и с ума сойти. Может, показать конверт Аэлрику? Вдруг он сможет разобраться? Хотя вряд ли… он зол и видеть меня не хочет. Я успела заметить, что ему даже прикасаться ко мне неприятно.

Стало совсем грустно.

Что меня ждет, когда муж Сэлиры вернется? В самом позитивном случае он, наверное, предложит подписать бумаги на развод? Но по законам Эйрваля между подачей заявления и полным расторжением брака супруги должны прожить вместе еще месяц. Потому что государство не то чтобы поддерживало разводы. Поэтому как бы Аэлрик не хотел вышвырнуть меня из своей жизни как можно скорее, у него не получится.

А мне… мне нужно постараться держаться рядом с ним. Почему-то было ощущение, что несмотря ни на что, он не даст меня убить кому-то неизвестному. Он был человеком, следующим букве закона, а она холодна, но предсказуема. Если уверю, что никак не связана с Тьмой, то он не будет кидать меня на костер просто потому что я ему изменила. Не станет игнорировать угрозу, которая грозит слабой женщине.

Хотя… может, я его слишком идеализирую из-за

Как бы это ужасно не звучало, но, может, и правда немного «построить глазки», как сказала Сэлира? От этой мысли меня уже мутило. Я не хочу притворяться и как-то изворачиваться. Но одна я просто не справлюсь. Хотя бы нужно, чтобы с меня сняли подозрения и разрешили выйти из дома! Где-то там ведь осталось мое настоящее тело…

Глава 8

Аэлрик Кидрален

— Как она? — коротко спросил Аэлрик у управляющего на которого сегодня оставил Сэлиру.

— Я подал и обед, и ужин, как вы велели, но она к ним не притронулась, — коротко отчитался мужчина, — Ничего не делала, выйти не пыталась. Приказала только, чтобы ей помогли одеться.

— Ясно, спасибо.

Было уже за полночь. Интересно, ждет ли она его?

— Зайдете к ней?

— Чуть позже. — Аэлрик на ходу начал расстегивать пуговицы мундира, рассеянно отмечая, что сегодня его жесткий воротник впервые за все время службы в Канцелярии раздражал. — Будь добр, еще немного понаблюдай за ней, пока я завершу дела.

— Как вам будет угодно, тарэн.

Конечно, никто из слуг не знал о том, что хозяин у них теперь с рогами — Аэлрик объявил, что жена отравилась на одном из приемов. Ему было абсолютно ясно, что правда все равно всплывет наружу, но этот момент все-таки пока хотелось как-то отодвинуть подальше в будущее.

Он закрыл дверь кабинета и с чуть большей, чем было необходимо, силой швырнул папки с копиями сегодняшних допросов. На самом верху лежал допрос темного ублюдка, с которым связалась его жена. Вообще дел сейчас было хоть вешайся, но с конкретно этим лично Аэлрику надо было разобраться как можно скорее.

Картина складывалась следующим образом: Сэлира имела с ним дела исключительно горизонтального направления. Познакомилась она с ним в том самом игровом клубе, с которого все началось, недели три назад. И завертелось. О том, что он отступник, любовник рассказывать не планировал. Да и зачем? Не надо жене самого известного сильварха столицы такое знать. Конечно, он был в курсе, что Сэлира замужем и за кем. Но его это не смутило. Ведь Сэлира, умница такая, уверила, что волноваться ему не стоит, она не в первый раз с кем-то таким образом встречается.

Аэлрику абсолютно не нравилось чувствовать себя идиотом, но надо было признать, что он им являлся. Он был уверен в Сэлире, доверял ей на сто процентов, а она всегда была такой, какой он привык ее видеть, всегда ластилась, была нежной и ласковой. Нет, конечно, у них случались размолвки, но а у кого из не бывает? К тому же оба они на самом-то деле были очень сложными людьми. Удивительно, что брак их продержался почти шесть лет. Хотя в последнее время этих ссор и правда стало куда больше, чем раньше.

Он ведь считал, что за это время стал способен понять её лучше, чем кто-либо. Но, выходит, она всё это время искусно вела свою игру, заставляя его жить в собственных иллюзиях. Любила ли она вообще его когда-нибудь или он просто был слишком удачной партией, от которой трудно отказаться?

Стоить отдать должное Сэлире, в высшем свете не ходило никаких слухов. Может, поэтому Аэлрик был так спокоен. Для всех чета Килрален оставалась гармоничной, яркой парой, а шептались все только в сторону Аэлрика, который работал так много, что его на торжествах застать удавалось крайне редко. Что-то начало всплывать только после того, как он начал копать под один игровой клуб, завсегдатаем которого была Сэлира.

И, опять же, на первый взгляд в нем не было ничего странного — здесь собирались аристократы, чтобы избавиться от груза ненужных денег, поиграть в карты и перетереть всем кости. Таких клубов в первом кольце было несколько.

Но что о нем могла знать простая цветочница, явно бедная девчонка, не имеющая никакого отношения к подобным заведениям? И почему Аэлрик, не колеблясь, решил проверить этот вырхларгов адрес, написанный немного трясущимся почерком на клочке бумаги?

Может, интуитивно понимал, что может там ему открыться? Но вопрос: каким образом Шаэри — имя, обозначающее маленького лесного зверька, подходило ей идеально — эта вечно чуть испуганная девушка, смотрящая на мир вокруг огромными зелеными глазами, оказалась вовлечена в эту историю?

Он собирался задать цветочнице интересующие его вопросы, но тут случился массовый мор серебряных дубов. Не только у его здания они погибли за ночь — в первом кольце было зафиксировано целых пять случаев. В остальных районах все было спокойно, что было странно. Зараза распространялась по самому защищенному месту города. Благо, что в роще вокруг дворца не пострадало ни одного дерева.

Сильтен, допрашивающий Шаэри, сообщил, что она насторожила тем, что была ну уж слишком светлой. С такой аурой прямая дорога в Канцелярию, но сил при этом никаких он не обнаружил. Это было странно, но официально задерживать девушку Аэлрик пока не хотел. Но и отпускать далеко не стал. Мало ли.

И в этот же вечер теракт. В его отеле как раз гостил мэр Сереллиса — самого крупного портового города Гленнвара. Удар концентрированной Тьмы на здание отрезал его на долгие пять минут от остального мира, которых хватило, чтобы убить важного гостя. Несколько постояльцев, особо чувствительных к темной магии, лишились чувств и так до сих пор не пришли в себя.

В их числе была и Шаэри.

Определенно он чувствовал некую вину за то, что именно по его приказу девочка оказалась не в то время, не в том месте. Она ему импонировала. У Аэлрика люди, по-настоящему любящие то, что они делают, вызывали уважение и даже немного зависть. Несмотря на то, какой важности это дело.

Хранителями света становятся не по желанию, а вследствие пробуждения сил. Конечно, это очень почетно и важно, но выбора пути у тебя практически нет.

Ладно.

Аэлрик бросил мундир на спинку стула, закатал рукава рубашки. Прошелся по кабинету туда-сюда и, мотнув головой, все же вышел из кабинета.

Надо было закончить разговор с Сэлирой. По-хорошему, все свои обвинения Аэлрику можно было бы снять — перед ним не темный дух, и любовник подтвердил ее непричастность к отступникам. Но что-то все-таки продолжало тревожить. Впрочем, он может еще за ней понаблюдать, ведь ближайший месяц Сэлира все равно из его дома никуда не денется.

Он коротко постучал и, не дожидаясь ответа, шагнул внутрь спальни. С самого первого дня

— Мне сказали, что ты не ела, — обронил сильварх, прикрывая за собой дверь.

Сэлира сидела на широком подоконнике полу боком к окну и за чем- то внимательно наблюдала. Одета в простое домашнее платье — обычно она такие игнорировала в своем гардеробе. Аэлрик нахмурился, подозрения в нем всколыхнулись с новой силой.

Жена медленно повернула голову в его сторону:

— Я думала, ты уже окончательно меня бросил.

— Так и есть, — он криво усмехнулся, — так что не жди от меня ничего.

— И все же ты здесь, — парировала Сэлира и вдруг добавила робко, — Почему?

Потому что Аэлрик ненавидел, когда у него имелись незаконченные дела. И непоставленная точка в их разговоре его раздражала.

— Чтобы сообщить, что завтра тебе придется подписать бумаги о разводе, — сухо ответил он, — Я пригласил семейного адвоката, поэтому в случае чего не строй удивленное лицо, будто бы ты ничего не знала.

Она тут же именно его и состроила.

— А… то есть все хорошо? Во мне нет ничего темного?

Сэлира частенько использовала один и тот же прием, когда они ссорились: тон ее становился мягким и чуть просящим, во взгляде появлялась беззащитность, и хотелось взять и все на свете простить, потому что иначе просто было нельзя.

— Смотря что ты считаешь «хорошо», — хмыкнул Аэлрик, отводя взгляд, — отдыхай. И больше не отказывайся от еды. Хватит спектаклей.

— Я не!..

— Доброй ночи.

— Погоди. — в его рукав вцепились немного дрожащие пальцы. Он медленно опустил глаза, рассматривая яркие ноготки и думая, что это сейчас — еще один спектакль? Как ему раньше это не надоедало? — Пожалуйста, погоди!

— Что?

Аэлрик, не колеблясь, отвел руку назад, возвращая себе личное пространство.

Сэлира чуть прикусила губу. Несколько секунд она молчала, потом вдруг метнулась к прикроватной тумбочке и вернулась, протянув мужчине конверт.

— И что это?

— Посмотри, пожалуйста.

Что-то в ее голосе заставило его прислушаться к просьбе.

Шаэри

Я с волнением наблюдала за сменой эмоций на лице Аэлрика. Едва уловимое раздражение сменилось настороженностью, темные брови сошлись на переносице, а глаза сверкнули золотом, будто бы повелевая буквам в записке открыть все тайны. Но, увы, такой силой сильварх не обладал.

— Это было с утренней корреспонденцией? — спросил он коротко.

Я кивнула.

— И… мне кажется, что я не сама отравилась вчера. Ты же знаешь, я не из тех, кто специально будет делать себе плохо.

Весь день я провела, размышляя, стоит ли мне рискнуть и попросить помощи у Аэлрика, или нет, и пришла к выводу, что больше мне все равно ничего не остается.

— И при этом ты не помнишь последние недели, — он резко зачесал свои короткие светлые пряди назад, будто бы немного растрепанные к концу дня волосы мешали ему сосредоточиться, — И идей, кто это может быть, у тебя нет?

— Все именно так.

— По-другому и быть не могло, — отозвался Аэлрик, — я разберусь с этим, не переживай. Но это ничего не меняет. Завтра мы подпишем бумаги о разводе.

— Да, я поняла, — ответ получился каким-то кислым, хотя я вовсе не хотела выделываться. — А из комнаты мне теперь дозволено выходить?

Удостоилась какого-то странного взгляда от Аэлрика.

— Я тебя не запираю. Но вот из дома пока ни ногой, раз ты такие угрозы получаешь. Понятно?

Больше ни на какие мои слова он не реагировал. Молча вышел из покоев, аккуратно прикрыв за собой дверь, но при этом ощущение будто такое, будто он от души ею хлопнул.

Я вздохнула.

С плеч как будто бы упало несколько килограммов камней. Все же он не оставит меня разбираться одну с недоброжелателями Сэлиры. Не отправит в тюрьму. И даже несмотря на то, что он зол, специально мстить он тоже не будет.

Хочу догнать его и рассказать все-все-все. Но нельзя. Я похлопала себя по щекам, возвращая в реальность. Раз по дому перемещаться мне можно, то это уже неплохая вариация свободы. Мне кажется, что где-то у Сэлиры должен быть свой кабинет или комната, где можно найти доказательства ее причастности к отступникам. Спальня, в которой я проснулась, была как будто не совсем обжитой. Личные вещи какие-то присутствовали, но словно для антуража просто. Я успела за несколько часов изучить все вдоль и поперек. Значит, это покои, куда отослали неверную жену с глаз подальше. А где-то ведь должна быть комната, в которой Сэлира любила проводить время?

И надо понаблюдать за слугами. Должны же быть какие-то личные горничные, которым девушка поручала какие-то важные дела?

Те, что помогали мне с одеждой днём, были молчаливы, насторожены даже немного, и я заключила, что либо они наняты совсем недавно, либо по приказу Аэлрика присланы исключительно для того, чтобы проследить за моим поведением.

Уверена, есть кто-то, кому можно доверить несколько поручений. Мне нужно узнать, где находится мое тело, в каком состоянии. Связаться каким-то образом с Элвенн, ведь она — единственный мой близкий человек в городе.

Я успела немного успокоиться за прошедший день и убедить себя, что жизнь пока еще не закончилась. И если постараться, может, еще остался шанс ее вернуть.

Нестерпимо хотелось спать. С ушедшим напряжением ушли и силы, и хотелось прилечь и прикрыть глаза. К тому же, сказывалась слабость, все еще оставшаяся после отравления.

Устало опустилась на кровать. Интересно, что будет, если засну? Вдруг в бессознательном состоянии удастся как-то найти путь к своему телу? Но одновременно с этим внутри жил страх, что на мое место может прийти Сэлира, что-то натворить, а утром мне придется с этим разбираться.

Так и получилось.

Глава 9

Я совсем отвыкла от обычного человеческого сна без каких-либо происшествий, что темнота, обволокшая разум, стоило прикрыть глаза, вызвала тревогу. Как будто опять повторилась вчерашняя история с потерей сознания.

Впрочем, вынырнула из небытия по ощущениям очень быстро. Как это часто бывает: только ложишься на подушку, прикрываешь глаза на пару секунд, а за окном уже утро.

Но был один нюанс. Подушки под

«Прости! — в голосе Сэлиры, кажется, даже слышалось что-то похожее на сожаление, — Беги домой скорее!»

Слышно было ее плохо, будто бы она пыталась докричаться до меня откуда-то далеко, а потом и вовсе пропала, и сколько бы я не взывала к ней мысленно, девушка не отвечала. Да Свет всемогущий! Куда она меня вытащила и зачем? Сама же утром твердила, что нельзя умирать, пока мы делим одно тело! Легче это сделать, сидя дома, а не убегая на улицу ночью, когда у тебя есть недоброжелатели, хотящие твоей смерти. Да и Аэлрик мне не разрешал покидать поместье. Узнает, что я покинула его — вновь начнет подозревать во всех смертных грехах.

Где я вообще? Судя по дорогим домам вокруг, это все еще было первое кольцо города, но улица явно уже где-то ближе к краю района. Люди здесь если и ходили, то куда-то спешно по своим делам. Кареты ездили тоже не шибко часто: за пять минут, что я провела, обнимаясь с дубом, мимо проехал всего один экипаж.

— Девушка! Что вы с деревом делаете? — я испуганно отскочила в сторону из-за ворчливого замечания одного из прохожих.

— Простите…

— Молодежь совсем распустилась, — недовольно цыкнул какой-то мужчина средних лет. Но продолжать ругаться не стал, ушел по улице дальше, бурча что-то себе под нос.

Но в чем-то он мне помог. Я перестала изображать испуганного истукана. Нужно вернуться в поместье, пока чего-нибудь плохого не произошло. Эх… были бы у меня силы Хранителей, я бы, может, рискнула добраться до своего дома в третьем кольце. Но ведь просто не дойду туда живой, однозначно.

Но была еще одна проблема — я не имела ни малейшего представления, где именно находится дом Аэлрика. Наверное, где-то в самом серцде первого кольца, недалеко от дворца, раз там из окна виднелась целая дубовая роща. Значит, нужно добраться сначала до центра, а потом, может, Сэлира вновь объявится?

Я опустила взгляд на вниз, разглядывая свою одежду — к счастью, выглядела не как беглянка из лечебницы. На мне было темно-синее платье, вполне приличное и дорогой плащ, в котором было несколько жарко, даже ночью температура все еще была достаточно высокой. Волосы были уложены, и даже шпильки сидели на месте. Когда она только успела это сделать? Перед сном-то я точно не выглядела как аристократка, готовая идти на ночной бал. Горничные помогли мне подготовиться ко сну и ложилась спать я в сорочке.

— Спасибо тебе, дорогая, — пробормотала я сквозь зубы, поправляя выбившуюся прядь. — Хоть не в ночнушке вытащила.

Чем больше я думала о Сэлире, тем длиннее становился список претензий. Я подняла подбородок, изобразила вид, будто прекрасно знаю, куда иду, и зашагала вперёд. Главное — не выглядеть потерянной.

Через пару поворотов улица стала чуть шире, и хоть это все еще был спальный район, вроде бы по пути мне стало встречаться немного больше людей. Мне показалось, что я действительно двигаюсь в правильную сторону.

Позади послышались быстрые шаги. Я машинально прижалась ближе к обочине, решив пропустить спешащего прохожего. Пусть себе идёт. Но вместо того, чтобы пройти мимо, человек резко ускорился, и в следующий миг сильная рука схватила меня за запястье.

— Сэлира! — в его голосе слышалось отчетливое раздражение.

— Вы ошиблись! — выдохнула я, отворачиваясь и дёргая руку.

Но он держал крепко.

— Снова твои шуточки? — мужчина вдруг схватил меня за талию, развернул к себе лицом, одной рукой сжал мой подбородок, заставив поднять на него глаза. — Куда ты пропала, а?

— Не отпустишь — закричу, — зашипела рассерженно, — кто разрешил тебе прикасаться ко мне⁈

Я и раньше не особо любила, когда меня кто-то касался без разрешения, но, наверное, сны с участием Сэлиры и ее неразборчивых похождений породили во мне некую травму — у меня аж перед побелело от злости от такого обращения.

— Все-все, — мужчина тут же отпустил меня, будто бы испугавшись, — Но ты обещала связаться со мной! И разве не из-за меня ты оказалась недалеко от моего дома? Хорошо, что я как раз решил выйти прогуляться!

Можно ему признаться, что я вообще понятия не имела, где именно нахожусь?

Мне очень хотелось вытереть лицо, на котором остались отпечатки чужих пальцев, но я мужественно сдержалась. Надо вести себя как Сэлира… Что бы она сказала этому наглецу?

— Раз обещала, значит, рано или поздно связалась бы. Ты ведь меня знаешь, Орвет.

Я вспомнила этого мужчину. Пару раз Сэлира и правда тратила на него свои ночи, но потом он куда-то пропал. Видимо, надоел ей. С Орветом эта любительница беспорядочных связей на неизвестном языке не говорила и странных вещей не обсуждала, из чего можно сделать вывод, что она просто с ним развлекалась.

— Скажи мне, что было не так? Я все исправлю!

Он опять потянул ко мне свои руки. Я ловко увернулась.

— Давай как-нибудь в другой раз. Сейчас… не время.

— Почему?

Из-за поворота на улицу вывернул экипаж, по виду простой, городской. Если выпрыгну перед ней, извозчик остановится?

— Орвет, прошу, — я едва удержалась, чтобы не рявкнуть. — На нас уже смотрят.

И правда, несколько прохожих оборачивались. Кто-то даже притормозил, с интересом наблюдая за происходящим, как за уличным спектаклем. Щёки у меня горели: от злости и от смущения сразу.

— И что? Я не стыжусь тебя, Сэлира.

«Ну конечно, ты не стыдишься, — подумала зло, — А вот я — очень даже». И вообще стоило бы этому наглецу быть потише, вдруг кто-то может меня тут узнать? То есть мое тело.

Экипаж был уже совсем недалеко. И почему я сразу не догадалась поймать извозчика, а пошла не пойми куда пешком? Наверное, все дело в привычке: для меня крытый транспорт был слишком дорогим удовольствием, и я его зачастую воспринимала как часть пейзажа, ибо не было денег на то, чтобы прокатиться на карете. А Сэлира ведь тарэна, вряд ли она без копейки из дома вышла?

Уже не слушая ни слова, вырывающегося из уст Орвета, я сделала пару шагов вперед и начала отчаянно махать руками —

К моему облегчению, колёса заскрипели, лошади фыркнули, и карета остановилась почти впритык. Извозчик даже матом не выругался — вот он — интеллигентный район первого кольца! Только проворчал что-то себе под нос.

Я рывком распахнула дверцу и, неуклюже зацепившись каблуком за подножку, почти что упала внутрь экипажа.

— К дому Аэлрика Кидралена, пожалуйста! — выпалила на одном дыхании. Голос мой прозвучал так пронзительно, что даже я сама испугалась.

Видимо, извозчик тоже. Карета дёрнулась, и резво поехала вперед, даже прежде чем я успела захлопнуть дверцу.

В жизни не думала, что мне придется бегать по городу от настойчивых кавалеров. Еще и чужих!

Глава 10

В одном из карманов платья нашелся маленький шелковый кошелек с деньгами, поэтому расплатиться с извозчиком получилось без проблем. Высадить меня попросила на углу, а не у ворот, но этим, кажется, извозчика ничуть не удивила. Он вообще больше внимания уделил купюрам, что я ему протянула в конце поездки.

Дом Аэлрика снаружи выглядел поистине шикарно. Четырехэтажный светлый особняк, построенный среди дубов, наверное, стоил немалых денег. Все-таки Аэлрик был не только высокопоставленным Хранителем Света, но и аристократом по праву рождения. На одно лишь жалование сильварха такой дом точно не купишь.

Только вот восхищаться архитектурой было некогда — надо было каким-то образом попасть на территорию, которая со всех сторон была окружена кованым забором. Было бы хорошо найти калитку для прислуги, ведь вряд ли они все заходили через парадный вход, но, видимо, она была слишком далеко. С левой стороны ограда граничила с соседним домом, с правой стороны шла улица, и надо было не знаю сколько пройти, чтобы оказаться с черного входа.

Небо уже начинало как-то подозрительно светлеть, и я, плюнув на все, решила брать забор штурмом. Кованый узор из каких-то цветов на нем был не сплошным, и в некоторых местах образовывались пробелы, через которые вполне можно было пролезть. Сэлира была девушкой невысокой и миниатюрной, поэтому выполнить задуманное удалось почти без труда, только немного ободрала ладонь об один из железных цветков.

Перебегая от дерева к дереву, словно шпион, я добралась до самого особняка. Свет в окнах в этот час еще не горел, и надежда на то, что мне удастся без проблем вернуться в спальню, робко крепла с каждой минутой. У меня даже удалось найти дверь для слуг, которая оказалась незапертой и бесшумно войти внутрь.

Только вот… на каком этаже спальня Сэлиры? Эта бессовестная так и не выходила на связь, сколько бы я ее не звала. Ладно, очевидно, что мне нужно подняться наверх — вид из покоев был на уровне третьего или четвертого этажа.

Стук каблуков скрадывался ковром, котором была укрыта середина лестницы, поэтому тишина дома мною почти не нарушалась. Я поднималась осторожно, переводя дыхание на каждой второй ступеньке — мне отчего-то было так страшно, что пульс зашкаливал и стучал где-то в ушах, и перед глазами периодически темнело от ужаса, что вот-вот меня застукают словно вора.

Но время шло, и ничего не происходило, дом продолжал спать. Я тихонько обследовала второй этаж, молясь, чтобы случайно не ворваться в спальню к хозяину, но здесь почти все двери оказались заперты. Что же, значит, мне нужно выше. Наверное.

Яркий свет вспыхнул неожиданно, резко ударив по глазам. Я зажмурилась, вцепилась рукой в лакированные перила как в последний оплот спасения.

— Хорошо погуляла?

На лестничной площадке третьего этажа стоял Аэлрик. Между нами было где-то ступенек десять, и он возвышался надо мной как огромная гора, готовая вот-вот раздавить.

— Я… — голос тут же пропал.

Что мне сказать? Что водички вышла попить, но было так холодно, что решила на всякий случай накинуть плащ?

Сильварх был в ярости. Глаза сверкали золотом, он весь будто бы светился, и свет этот в любой момент мог сжечь дотла. Я осознала, что он не просто проснулся среди ночи и понял, что меня нет, а знал, что я куда-то уходила. Знал, и терпеливо ждал моего возвращения.

— От тебя воняет Тьмой, — процедил сильварх, не двигаясь с места.

Это звучало как самый настоящий приговор. И я поняла, что больше не могу. Мне не справиться, не вылезти из ямы, в которую я угодила. Это было весьма наивно — думать, что удастся обвести вокруг пальца Хранителя. Сэлира, ну куда тебя понесло этой ночью, все же могло быть совсем по-другому!

Он казнит меня. Без сомнений. Сначала отвезет в Канцелярию, где из меня вытряхнут все нужные и ненужные признания, а потом сожжет. Второй раз Аэлрик мне уже ни за что не поверит.

Мне ничего не оставалось. Я упала на колени, чуть не сверзившись с лестницы вниз, и сложила руки в молитвенном жесте.

— Пожалуйста! Выслушайте!

Глава 11

Аэлрик Кидрален

Он точно был готов без промедления схватить Сэлиру за шкирку и швырнуть в тюремные застенки, даже не дожидаясь утра. Он не собирался ее слушать, давать еще какие-либо шансы. Все и так было понятно c того момента, как засигналил маячок, оповещая, что она вышла за пределы особняка.

Он не собирался бросаться вслед за ней — в его планах было лишь зарегистрировать координаты места, куда Сэлира отправилась, и позже разобраться с ним. И с теми, кто туда ходит. Локации, в которых собирались темные отступники, надо было накрывать большим отрядом, перед этим тщательно подгадав время. Эти вещи зрели как нарыв, и если поторопиться, то можно убрать лишь верхушку. Впрочем, если опоздать, последствия будут серьезнее.

Аэлрик не собирался потакать ей. Все в нем требовало действовать жестко, решительно — без тени сомнения. Но когда Сэлира вдруг рухнула на колени, что-то едва ощутимо дрогнуло внутри. Совсем недавно она уже стояла перед ним так же — униженно, с покаянной покорностью, — и тогда это не произвело никакого впечатления. Но теперь… в этом движении было такое безысходное отчаяние, что безжалостный палач в нем на минуту замешкался.

И почему опять на «вы»?

Он спустился вниз, ступень за ступенью, медленно, почти беззвучно, пока она оставалась недвижимой у его ног. Девушка не поднимала головы, пряди темных волос касались пола, а плечи

По венам прокатилась очередная волна раздражения.

Он резко схватил её за локоть.

— Встань, — голос сорвался почти на рычание.

Сэлира вздрогнула, но повиновалась, неловко поднявшись. Пальцы Аэлрика сжали её руку чуть сильнее, чем требовалось, — он почувствовал, как она дернулась от боли, и лишь тогда отпустил.

— Что я должен выслушать? — спросил он глухо, почти сквозь зубы. — Очередную ложь во имя твоего собственного спасения?

Она подняла на него испуганные глаза, и, он был готов поклясться, вместо серого цвета они на миг блеснули зеленым.

— Я… я понимаю, как вам больно, — она начала говорить совершенно не те вещи, которые мужчина ожидал услышать, — Вас предали, но я не враг вам. Я не Сэлира!

Еще ни разу темные духи сами не признавались Аэлрику в том, что они заняли чужое тело.

— И я не дух!

Ах, ну вот.

Она вцепилась пальцами в его руку, опасаясь, что он сейчас отшвырнет ее в сторону.

— Знаю, в это крайне трудно поверить и звучит абсолютно безумно! Я потеряла сознание, а очнулась в теле вашей жены. Но я совсем другой человек! И мы, мы с вами знакомы!

Конечно, знакомы, как же иначе.

Тем не менее, он почему-то продолжал слушать. Как же так получилось, что Аэлрик не смог распознать духа при проверке?

— Я работаю в цветочном магазине, в который вы заходите, чтобы купить букет своей жене. Каждый ваш букет наполнен смыслом, а еще вы делаете вид, что не знаете язык цветов, но уверена, вы можете лучше любого цветочника подобрать идеальное сочетание для любого признания.

Это было абсолютно нелепо.

— И я, — она всхлипнула, — я дала вам записку с адресом игрового дома, где можно найти Сэлиру. Я не должна была этого делать, но мне так хотелось, чтобы вы узнали, чтобы прекратили носить ей эти бесконечные букеты, которые ей были совершенно не нужны!

На ум сразу же пришла Шаэри.

— Позавчера произошел ужасный инцидент с дубами около магазина. А потом всех допрашивали до самого вечера, и вы сказали остаться мне в первом кольце, отправили ночевать в гостиницу. Я хотела отправить записку своей соседке, чтобы она не волновалась, спустилась из своей комнаты вниз, и вдруг что-то взорвалось. И вот я здесь, где совершенно не должна быть, а вы… вы единственный, кто может мне помочь.

Я все продолжала и продолжала говорить, заваливая Аэлрика всеми возможными фактами из своей жизни, вспоминая все, что происходило, когда он приходил к нам в магазин. Казалось, непрерывный поток слов может отсрочить мой приговор, поэтому остановиться сейчас было сродни тому, как если бы меня попросили прекратить дышать.

— Хватит.

Он оборвал меня резко, громко, но не то что бы это сильно помогло. Меня несло почище взбесившейся лошади, и лишь когда мой рот накрыла большая ладонь, я все-таки замолчала. Его рука закрывала половину моего лица, и от нее буквально пышало жаром. Испуганно вскинула глаза, сжала покрепче его предплечье и замерла испуганным зверьком.

— Тихо, — проговорил Аэлрик, — я все услышал.

Его внимательный взгляд, наполненный расплавленным золотом, проникал куда-то вглубь моей души, и это ощущалось совсем по-другому, не как во время утренней проверки.

Свет снова скользнул по коже, по шее, по запястьям, но теперь это были не опасные магические плети, а что-то, по ощущениям похожее на тонкую вуаль. Кажется, что-то из моих слов заставило немного притормозить. Я не сопротивлялась. Если бы было возможно, я бы все свои мысли выложила ему напоказ, лишь бы сильварх мне поверил. Но оставалось только стоять и позволить ему решать, что делать со мной дальше.

— Хорошо… — он заговорил негромко, но все с той же пригибающей к земле силой, — Если вдруг такое произошло, и вы действительно Шаэри. Чего вы хотите в таком случае?

— Вернуться, — сказала я, едва выговорив слово. — В свое тело. Больше ничего не нужно.

Он ничего не ответил. Просто смотрел. Искал во мне хоть малейший отблеск правды, доказательство, какой-то знак. Я ловила его взгляд и надеялась, что найдёт. Что поверит. Что это закончится хоть чем-то хорошим для меня.

— Если бы я была духом, вы бы почувствовали! Разве нет? Если бы я была духом, стала бы я придумывать настолько дурацкую историю, чтобы себя обезопасить?

Вместо ответа Аэлрик вдруг на секунду ослабил хватку на моей руке, а потом вновь схватил, но уже за запястье.

— Подождите… — выдохнула я, не успев понять, что происходит, но он уже потянул меня за собой.

Мы двигались быстро, почти бегом, и я едва поспевала, запинаясь о край платья. Лестница мелькала под ногами, перила лишь на мгновение скользнули под ладонью, и вот уже первый этаж, длинный коридор, неизвестные мне комнаты и тишина. Аэлрик не говорил ни слова, и шаги наши звучали в этой тишине излишне громко. Застучало испуганно сердце, хотя мне казалось, что страшнее уже просто не может быть.

Он все-таки не верит. Куда мы сейчас? В Канцелярию?

Поворот, еще один, дверь, и мы вышли на улицу. Но не через парадный вход, а с противоположной стороны, во двор дома. Там меня встретил сад.

Тихий, утопающий в предрассветной дымке, будто спрятанный от всего остального мира. Меня обдало влажным холодом воздуха. Здесь пахло землей и цветами, ароматом едва распустившихся бутонов и ночной росой. Свет только начинал пробиваться из-за стен, серо-золотой, нерешительный. На дорожках еще лежали тени, но некоторые клумбы уже радовали яркими цветными пятнами — там, где цветы не закрывают лепестков даже ночью.

Аэлрик остановился, все так же не отпуская меня от себя далеко.

— Составьте мне букет, — сказал он наконец. Голос звучал глухо, как будто он сам не до конца понимал, что делает.

— Что?.. — я моргнула, глядя на него непонимающе.

— Составьте мне букет, который я попрошу, — повторил он уверенно.

Глава 12

— Раз вы хотите… — протянула с сомнением.

Он хотел. Сделал приглашающий жест рукой, отошел и сел на одну из аккуратных скамеечек, поставленных вдоль выложенных овальным камнем дорожек. Аэлрик вроде бы предоставил меня самой себе, но я понимала — если попытаюсь выкинуть что-нибудь, то шанса на еще одни переговоры больше не будет.

— Какой именно букет мне

За прошедшие недели я, казалось, услышала сотню вариаций романтических признаний и восхищений. Только вот больше ему некому дарить цветы с таким смыслом, да и вряд ли хочется. Хотя как проверка… можно сказать, что угодно, а потом выбросить ничего не значащие, никому не нужные бутоны. Мне от этих мыслей стало грустно.

— Такой, в котором вы расскажете, что сейчас чувствуете.

Я неловко прикусила нижнюю губу. Почему-то для меня это звучало так, будто мне здесь и сейчас приказали раздеться догола.

Встряхнулась, прогоняя странные мысли.

— Это не проблема, — произнесла, стараясь, чтобы голос звучал легко, почти шутливо. — Только, может быть… подождём немного, пока цветы хотя бы распустятся?

Аэлрик покачал головой. Движение вышло мягким, но в нем ощущалось спокойное упрямство.

— Хотите потянуть время? Не нужно ждать.

Он поднял руку и, едва заметно шевеля пальцами, провел ею перед собой — как музыкант, перебирающий невидимые струны. Воздух дрогнул. Я почувствовала, как по коже пробежал легкий ток, а от его пальцев потекли тонкие нити света — сперва плотные, как расплавленное золото, потом мягкие, растекающиеся, словно их раздувал невидимый ветер.

Они скользнули над землей, пробежали по камням, по траве, по листве. В какой-то момент сад будто вдохнул полной грудью, и всё вокруг — листья, ветви, бутоны — вздрогнуло в ответ. В воздухе, метрах в четырех от земли как будто зависло маленькое яркое солнце.

Цветы начали раскрываться, один за другим. Лепестки дрожали, словно не могли поверить, что им позволено цвести прямо сейчас, среди серого рассвета. Возможно, они даже боялись не успеть застать этот внезапно начавшийся день.

Свет становился всё ярче. Он ложился на дорожки, заливал клумбы, цеплялся за края скамеек и тянулся выше, к ветвям аккуратно постриженных деревьев, растущих по периметру. Сад превращался в нечто невозможное, и я стояла посреди этого сияние, не зная, куда себя деть. Пришла мысль, что это весьма неплохая картина, которую можно увидеть напоследок перед смертью.

Сердце билось слишком быстро — от восхищения, от страха, от того, что я не понимала, зачем всё это. Что он хотел этим сказать?

Аэлрик не двигался. Сидел всё там же, чуть откинувшись на спинку скамьи, и смотрел на меня. На его лице была лишь безмятежная, пугающая отрешённость.

И когда я, наконец, повернулась к нему, не в силах выдержать эту тишину, он произнёс:

— Теперь вас ничего не смущает?

Я покачала головой. Нет, меня больше ничего не смущало. Ну, кроме него самого. И незнания правил той проверки, что он устроил. Как понять, делаю ли я что-то правильно или нет? Просто собирать цветы? А вдруг ему покажется, что я просто дух, помешанный на этой теме?

Воздух был плотным от запахов — пряных, свежих, немного пьянящих. Я пошла вдоль клумб, наполненных совершенно разнообразными цветами, иногда просто непонятно по какому принципу соседствующими. Но при этом сами клумбы были строгие, и мне показалось, что сад, наверное, больше принадлежал Аэлрику, чем Сэлире.

Я выдохнула и медленно начала выбирать, осторожно кружа вокруг цветов. Сначала выбрала ирисы. Тонкий и упрямый, символ надежды. Потом —васильки , простые, чуть растрёпанные, обозначающие смятение. Рядом притулилсядельфиниум , тревожный и с холодноватым оттенком, играющий на контрасте с другими цветами и поэтому из легкомыслия и беспечности символизирующий страх. Чуть дальше —лаванда , застывшая между волнительной нежностью и скрытой тревогой. Инезабудки , мелкие, робкие, будто неуверенные в праве на существование.

Я стояла, держа всё это в руках и не решаясь вернуться к Аэлрику, и вдруг заметила сбоку астры: густые, лиловые, с чуть серебристым отливом. Пальцы сами собой потянулись к цветку, но я вовремя себя одернула. Астры означали скрытую привязанность. Сильварх может решить, что я пытаюсь подлизаться к нему, как-то смягчить.

Букет вышел странный и хаотичный. Цветы не сочетались по высоте, и в целом выглядели как-то неряшливо.

Аэлрик сидел на той же скамейке, продолжая наблюдать. Я встретилась с ним взглядом и зачем-то испуганно прижала букет к груди. Что теперь? Отдать ему?

Наверное, да. Но когда я несмело сделала шаг в сторону сильварха, он поднялся на ноги и предложил мне проследовать обратно в дом.

— Зачем? — вырвалось у меня испуганное.

— Надо поставить цветы в воду. Вы же не хотите, чтобы они завяли?

— Не хочу…

Вот так просто? Стоило собрать маленький букетик, и все наладилось?

Он правда повел меня на кухню, но, конечно, не на ту, где с утра до ночи гремят кастрюли и суетятся повара. Аэлрик направился в другую — красивую, чистую, где хозяин дома может сделать себе чай, достать из холодильного шкафа какую-нибудь закуску и задумчиво посидеть за мраморным столом, отдыхая от своих дел. Светлую, просторную, с высокими окнами, выходящими на сад.

Аэлрик прошёл внутрь, не оборачиваясь, четко зная, что я за ним следую. Он открыл один из подвесных шкафчиков, достал оттуда фарфоровую вазу с тонкими голубыми узорами, похожими на водные завитку. Вазу он наполнил водой и поставил на красивый белый с золотыми прожилками мраморный стол.

— Передайте, пожалуйста, — сказал он негромко.

Я шагнула ближе, протянула букет. Пальцы чуть задрожали, когда его ладонь скользнула рядом с моей, перехватывая стебли. Он опустил цветы в вазу, небрежно расправил их, словно у него с самого начала было чёткое представление, как именно они должны стоять.

— Так гораздо лучше, правда? — спросил он, глядя на вазу, но не на меня.

— Наверное… — ответила я тихо. Потом, не выдержав паузы, добавила: — Я не понимаю. Я прошла вашу проверку? Вы мне… верите?

Меня удостоили совсем коротким взглядом.

— Я допускаю возможность поверить вам. — в конце будто бы точно должно было прозвучать мое имя, но Аэлрик его не сказал, вынуждая меня покорно продолжать сидеть на пороховой бочке. — Но это не значит, что я тут же отпущу вас на вольные хлеба и позволю делать все, что вздумается.

Он отодвинул один из тяжелых дубовых стульев и кивнул на него. Я осторожно притулилась на краешке сиденья, продолжая ловить каждое, даже самое маленькое движение Аэлрика. Он остался стоять, вновь сосредоточив свое внимание на букете.

— Исходя из вашей горячей речи, я понял, что Сэлира все еще присутствует в этом теле. Правильно ли я понимаю?

— Да. Я не хотела уходить из вашего дома, но стоило мне заснуть…

— И контроль передался изначальному хозяину, — продолжил он, — Сейчас вы слышите ее? Есть ощущение присутствия

— Нет, — качнула головой, — мне кажется, ночью что-то произошло, и она истратила все свои силы, потому что голос в самый последний момент у нее был крайне слабый.

Я абсолютно перестала фильтровать все, что говорила. Любые подробности, детали готова была ему рассказать.

— Значит, нужно будет подождать, — хмыкнул в такт своим мыслям Аэлрик.

— Если… если вы допускаете возможность мне поверить, то можете сказать, где сейчас находится мое тело? Что с ним? — спросила осторожно.

— В центральной лечебнице первого кольца. Ему обеспечен надлежащий уход, так же о трагедии оповещены родители.

— Вы что-то перепутали, у меня нет родителей, они умерли несколько лет назад, когда был прорыв Тьмы в четвертом кольце, и было очень много жертв среди жителей района. Я живу с соседкой… ах, вы же и так это знали. — укоризненно посмотрела на Аэлрика, который, наконец, перевел свой взгляд на меня. Уголки его губ обозначили едва заметную улыбку.

— Лаэра Элвенн, очевидно, очень дорожит своей подругой, мне доложили, что она приезжала сегодня.

Элвенн и правда была хорошей девушкой. Она наверняка переживает — но теперь хотя бы знает, что я жива. От одной этой мысли в груди что-то болезненно дрогнуло, и прежде, чем я успела осознать, я уже соскочила со стула.

— Отведите меня ко мне! — вырвалось взволнованно, почти крик. — Пожалуйста!

Глава 13

Аэлрик Кидрален

Он был вынужден отказать.

— Мне неизвестен ритуал, который провела Сэлира. Понимаю ваше желание, но что будет, если вы окажетесь рядом со своим телом, и он завершится, переселив окончательно ее душу? Ведь в этом, насколько я понял по вашей пламенной речи, был ее план?

Глаза, горевшие ярким огнем секунду назад, тут же погасли.

— Вы правы, но… А если наоборот? Если я вернусь?

— Дайте мне сутки, и мы выясним этот вопрос, — Аэлрик негромко постучал пальцами по мраморной столешнице. Он не боялся упустить время: будь оно на исходе, получив контроль, Сэлира бы тут же метнулась на поиски тела Шаэри, а не решила отлучиться на собрание темных отступников. — Пока вам стоит отдохнуть. Поспите, вы целую ночь были на ногах.

Девушка вся как-то сжалась, напоминая маленького испуганного зверька. Это совершенно не шло обличью Сэлиры, но зато прекрасно подходило Шаэри. Движения, повадки, походка, нечаянные движения — все это прекрасно накладывалось на образ молодой цветочницы, которую он неплохо успел изучить за то время, что приходил в магазин.

Аэлрик действительно не мог поверить ей до конца, но и не верить казалось неправильным. Какими бы не был осведомленным темный дух — настолько чужого человека скопировать он бы не смог. Впрочем, расслабляться до конца он не собирался ни в коем случае.

— Я понимаю, чего вы боитесь, — мягко произнес Аэлрик, снова глядя куда-то поверх ее головы. Говорить таким тоном в лицо, принадлежащее его жене, было просто невозможно. — Но не стоит беспокоиться: если Сэлира объявится, я не дам ей ничего натворить. Все будет хорошо.

— Ни в коем случае не сомневаюсь в вас, но вряд ли в таком состоянии я смогу заснуть.

Он мог принять этот ответ, и, конечно, понимал его причину, но у Аэлрик сам не спал уже больше двух суток, завтра у него по графику было дежурство, а еще он просто страсть как желал побеседовать со своей ненаглядной.

— Могу предложить вам снотворное.

— Хорошо, — неожиданно спокойно ответила Шаэри. — Если вы уверены, что это поможет.

В её голосе больше не звучало привычного напряжения — только усталость, такая плотная и тяжелая, что, казалось, она вот-вот потянет девушку вниз, заставив уронить голову и руки на каменный стол. Аэлрик молча кивнул, подошёл к шкафчику у стены, отодвинул стеклянную дверцу и достал несколько маленьких склянок.

Травы пахли терпко, с едва уловимой сладостью. Когда он заваривал их в тонком фарфоровом чайнике, пар поднялся легким облаком и окутал пальцы мягким теплом.

— Это абсолютно безопасно, — сказал он, наливая настой в чашу. — Подействует не сразу, минут через сорок, может, через час. Целист, осматривающий вас тоже давал рекомендации пить этот отвар для успокоения нервной системы.

Шаэри кивнула, приняла чашу обеими руками и, не раздумывая, выпила почти залпом. Горячая жидкость наверняка обожгла язык, но она не моргнула. Только выдохнула тихо, будто признавая поражение.

— Где я могу… — она запнулась, опустив взгляд, — отдохнуть?

— В той же спальне. Я вас проведу.

Они тихо поднялись по лестнице на третий этаж.

— Слуг будеть сейчас не стоит, — негромко сказал Аэлрик. — Пусть всё, что случилось этой ночью, пока останется между нами. Поэтому переодеться вам придется самой.

Он на миг замолчал, потом вспомнил, что снять платье самой иногда бывает трудно, добавил совершенно спокойно, без тени неловкости:

— Либо я могу вам помочь.

Шаэри резко остановилась и отступила на шаг, глаза вспыхнули испугом.

— Нет! Я… справлюсь сама. Спасибо.

— Как пожелаете.

У двери в спальню он задержался, чуть обернулся, и, стараясь, чтобы голос звучал мягко, сказал:

— Попробуйте не думать о лишнем. Если Сэлира действительно попытается что-то сделать — я не позволю ей. Всё будет под контролем.

Она ничего не ответила, только кивнула — устало, почти безжизненно, — и скрылась за дверью.

Не прошло и секунды, как за стеной раздался глухой стук — не громкий, но такой, что Аэлрик мгновенно насторожился. Сердце неприятно кольнуло тревогой.

Он распахнул дверь без стука.

Девушка лежала на полу. Голова чуть повернута набок, волосы рассыпались по ковру тёмным облаком. Безмятежное лицо, ровное дыхание. Аэлрик проверил пульс — тот тоже был спокойным. Она просто внезапно заснула. Настой подействовал куда быстрее, чем он ожидал.

Осторожно, словно боясь разбудить, Аэлрик поднял её на руки. Все внутри буквально протестовало против того, чтобы хотя бы ненадолго прижимать к себе Сэлиру, но он не стал на этом концентрироваться. Дойдя до кровати, уложил её на простыни и укрыл мягким пледом, лежавшим на низенькой скамеечке у изножья кровати.

Затем пододвинул одно из кресел ближе к кровати, опустился в него и начал бесшумно делать солнечных вестников. Надо было на всякий случай снова вызвать домой целиста, а так же отправить сообщение в лечебницу и в Канцелярию.

Чуткий слух уловил тихий шорох. Аэлрик тут же открыл глаза, выпрямляясь в кресле.

Их взгляды

— Куда-то собралась? — спросил он у Сэлиры, севшей на кровати.

Теперь, когда у него была возможность вот так, в коротком промежутке сравнить, разница между двумя душами, живущими в одном теле, была очевидна. Кажется, даже то, как она дышала, было другим.

— Я… — в голосе жены звучала растерянность. Кажется, она не ожидала, что увидит Аэлрика рядом, когда проснется. Значит, она настолько обессилела, что память Шаэори была ей недоступна. — Что ты тут делаешь?

— Сторожу сон своей благоверной.

Тон получился какой-то угрожающий, но Аэлрик и не старался быть ласковым. Сэлира вздрогнула, будто бы он ее ударил. Она взглянула на окно: хоть шторы и были плотно задернуты, внизу, на паркете, лежала светлая полоса от солнца, ясно дававшая понять, что на улице уже давным-давно не ночь. Если быть точнее, то где-то около полудня. Чтобы дождаться пробуждения, понадобилось около шести часов.

— Слов нет? — поинтересовался Аэлрик, — ну давай, я помогу. Что за ритуал ты провела, чтобы поменяться телами с другим человеком?

— Что за ерунду ты… — она осеклась. Глаза на мгновение остекленели, а потом послышалось задушенные ругательства. — Вот сучка!

— Если ты про себя, то я совершенно согласен с этим утверждением, — он поднялся с кресла и подошел к кровати, нависая над женой. — Говори.

За последние двое суток он слишком часто и много использовал свою силу, и с каждым призывом она слушалась все неохотнее, но чтобы выбить хоть что-то из Сэлиры, света еще вполне хватало.

Магия заскользила по воздуху, беря бывшую жену в тиски. Она было дернулась в сторону, пытаясь избежать

— И что ты сделаешь? Пытать будешь? Не боишься навредить той цветочнице, с которой ты так мило ворковал, пока меня не было? На меня злишься, а сам?

— Не пытайся перевести стрелки, — он легко перехватил ее руку, которой Сэлира пыталась сделать какой-то пас, — я просто вежлив, а не сплю со всеми подряд. Было здорово собирать всю грязь города, а?

Аэлрик, наконец, почувствовал хоть какое-то удовлетворение от слов, которые все же смогли дойти до адресата.

— А если и да, то что?

— Если разлюбила, то могла бы просто подать на развод. Это же куда проще.

— Мне и так хорошо было, знаешь ли, — прошипела она, пытаясь вырваться из железной хватки. — И кто сказал, что я тебя не люблю?

Заявление могло претендовать на что-то интересное, но Аэлрику было глубоко плевать: испытывает ли Сэлира к нему что-то до сих пор или нет.

— Я задал вопрос, — напомнил он, — Что. За. Ритуал?

Свет сомкнулся плотным обручем вокруг ее головы, причиняя весьма осязаемую боль. Не телу, а разуму, который сейчас в нем главенствовал.

Послышался вой, она пыталась вырваться, сбежать, но Аэлрик держал крепко.

— Что ты за чудовище⁈ Разве можно так обращаться с человеком? Со своей собственной женой⁈

— Ты для меня ни то, ни другое с момента, как связалась с отступниками, — он наклонился чуть ниже, проговаривая слова ей на ухо. — Слушай, я придумал просто отличный способ все решить: сожгу твой разум, и все. Девочке, что оказалась в это втянута, отдам твое тело и хорошие отступные при разводе. Все останемся в плюсе, кроме тебя, но тебе-то будет уже все равно, правда?

Сэлира испуганно вытаращила на него глаза. Он никогда не говорил с ней таким тоном, никогда не угрожал. Свою такую сторону Аэлрик показывал только на работе. Потому что с приспешниками Тьмы по-другому было просто нельзя.

— Т-ты… Ты этого не сделаешь!

— Давай проверим?

Все-таки удалось породить в ней зерно страха. Она затихла, поджала губы, и вся как-то скукожилась, заставив Аэлрика все-таки почувствовать себя последней тварью. Он крепко стиснул челюсть, так, что зубы заскрипели друг о друга.

Так надо было.

— Кажется, я тебя недооценила, — разочарованно вздохнула Сэлира. — думала, ты будешь более мягкосердечен.

Эта фраза заставила кровь вскипеть и увериться в том, что Аэлрик делает все правильно.

— Я жду ответ. — и чуть сжал световой обруч, давая понять, что не шутит.

Конечно, он не мог просто так убить человека, его угроза была лишь фикцией. Любые преступники должны сначала предстать перед судом. А лишить жизни свою собственную жену, хоть и предавшую… это слишком.

— А что тебе это даст? — ее лицо исказила гримаса боли. — Думаешь, если узнаешь, как работает ритуал, то сможешь его обратить?

— Именно так.

— Тогда тебе придется разочароваться, — она закашлялась, но продолжила говорить, словно получала какое-то извращенное удовольствие от его реакции. — Этот ритуал требует человеческих жертв. Душ, принесенных в жертву Тьме. И если ты хочешь запустить его обратно, придется измараться в крови по самые локти.

Аэлрик едва смог подавить желание сделать шаг назад. Как его Сэлира могла так спокойно заявлять о столь ужасных вещах?

— Врешь.

— Придется поверить. И… стоит ли этого какая-то жалкая блеющая цветочница? Неужели ты готов убить кого-то, чтобы вернуть ей тело?

В голосе жены звучало торжество. Она знала, что попала в самую больную точку — Аэлрик был Хранителем Света, человеком, который поклялся защищать невинных. Просить его убить кого-то ради личных интересов было все равно что предлагать отречься от всего, во что он верил. Если же передать это дело в Канцелярию, то и там все будет решено не в пользу одной случайно попавшей в переплет души.

— Сколько? — глухо спросил он. Магия чуть не сорвалась с поводка из-за откровенной жестокости, льющейся из уст жены. — Скольких ты убила?

— Достаточно, чтобы ритуал сработал в одну сторону, — усмехнулась Сэлира. — Но не переживай, я была осторожна. Выбирала тех, кого никто не хватится.Город даже стал немного чище, можно сказать, я оказала обществу услугу.

— Услугу? — у него просто слов не было. — Ты убивала людей для проведения запрещенного ритуала, и называешь это услугой?

— А что? — она вызывающе вскинула подбородок. — Разве их жизни стоили хоть чего-то? Они и так бы скоро сдохли где-нибудь в сточной канаве. Я просто ускорила неизбежное и получила то, что мне было нужно.

— Что тебе нужно? — Аэлрик все пытался понять. — Зачем тебе чужое тело? Чем ты была недовольна в жизни со мной? Что было не так?

Он все пытался понять. Какая-то часть тихонько нашептывала ему, что это

— Что было не так? — она повторила его вопрос с издевательской задумчивостью. — Все было хорошо. Ты был идеальным мужем, Рик. Внимательным, заботливым, преданным. Каждый раз приносил эти дурацкие букеты, смотрел на меня так, будто я — центр твоей вселенной. Мне это нравилось. Очень нравилось. И, честно, я думала, что у меня будет гораздо больше времени, которое я смогу провести с тобой. Но, увы, оно вышло.

Глава 14

Шаэри

— Тарэна Сэлира, ужин накрыт, — слуга, что вчера приносил мне еду в покои, склонился в поклоне в дверях.

— Спасибо, — я кивнула служанке, которая помогала мне одеться, и та послушно отошла в сторону, опустив вниз голову. Это было неловко, но приходилось напоминать себе, что я сейчас аристократка. — Я как раз уже готова.

— Хозяин просил проводить вас, так как вы еще не слишком хорошо себя чувствуете, — мужчина жестом предложил мне пройти вперед.

Это было весьма любезно со стороны Аэлрика, потому что, конечно, я понятия не имела, где находится столовая. Спасибо ему, что не запер в комнате, хотя на его бы месте я бы себя заперла. В любой момент на мое место может прийти Сэлира, и что он будет делать?

Хотя, может, они о чем-то договорились, пока я спала?.. Сон у меня был обыкновенный: сплошное темное пятно без каких-либо картинок, и я совершенно не знала, о чем Аэлрик говорил с женой. Когда я проснулась, день уже потихоньку клонился к вечеру, самого сильварха рядом не было, зато на прикроватной тумбочке обнаружилась длинная записка, написанная летящим убористым почерком.

'Меня не будет до утра. Постарайтесь не заснуть до этого времени. Не пугайтесь, дома вы не одна: все слуги готовы вам услужить, если что-то понадобится. Не стесняйтесь и не бойтесь, вспомните, что вы хозяйка дома, ведите себя уверенно. Прислуга у меня молчаливая, но все же пока лучше никому не знать, что с моей женой что-то не так. Вы отравились на приеме, но потихоньку приходите в себя.

Обязательно поешьте. Из дома не выходите, на улице дежурит несколько моих доверенных людей, поэтому незаметно пробраться не получится. К вечеру домой приедет адвокат. Он мой близкий друг, поможет вам продержаться до утра. Так же разберете с ним несколько документов. У Сэлиры с ним были немного напряженные отношения, поэтому перед слугами можете не изображать радость при встрече с ним. Для разговора выберите Стальной кабинет.

Аэлрик'

И вот вроде бы он побеспокоился обо мне, но при этом четко дал понять, что все-таки полного доверия ко мне нет, и лучше мне никуда с места не дергаться. Ну, я и не собиралась.

Столовая встретила теплом и запахом еды.

На длинном овальном столе было накрыто одно-единственное место — напротив окна, где за стеклом медленно меркло небо. Белоснежная скатерть, фарфор с тонкой синей каймой, начищенные до блеска приборы. И столько блюд, что я даже несколько растерялась Всё дымилось, благоухало и, кажется, тихо подталкивало: ешь, наконец-то ешь.

Я послушно села. Живот тут же напомнил, как давно ждет этого момента — последний раз я что-то ела, кажется, еще в прошлой жизни. Травяной отвар, который приготовил мне Аэлрик, вряд ли можно считать едой, а предложенный вчера обед и ужин я не тронула не из-за вредности, а потому, что меня жутко мутило от стресса.

Первые ложки супа обожгли язык, но было так вкусно, что я не удержалась и вздохнула. Потом немного птицы, кусочек хлеба, овощи — и постепенно мир перестал казаться враждебным. Я ела медленно, стараясь не шуметь приборами и делать все аккуратно, хотя в комнате, кроме меня, никого не было. Так было спокойнее.

Прошло, наверное, минут сорок, когда дверь бесшумно распахнулась, и тот же слуга склонился в поклоне.

— Тарэна Сэлира, подать ли вам чаю? Может быть, десерт?

Я облизнула пересохшие губы, чувствуя лёгкую усталость от еды, и кивнула.

— Да, пожалуйста.

Слуга кивнул и задержался у двери чуть дольше, чем нужно.

— Также прибыл тарэн Диврен, — произнёс он без выражения. — Хочет узнать, пожелаете ли вы принять его сейчас, или мне передать, чтобы он подождал, пока вы закончите трапезу?

Я моргнула, взяв в руки салфетку, чтобы скрыть заминку.

— Диврен… друг Аэлрика? — уточнила осторожно.

Это тот, о котором он говорил?

На лице слуги что-то мелькнуло — не удивление, скорее легкий вопрос без слов.

— Да, тарэн Диврен — близкий друг хозяина, семейный адвокат. — ответил он наконец.

Раз адвокат… это точно тот, о котором писал Аэлрик в записке.

— Тогда… — я чуть улыбнулась, стараясь, чтобы это выглядело естественно. — Можно ли накрыть все для чаепития в Стальном кабинете?

Наверное, не стоит заставлять этого человека ждать.

Мой приказ выполнили без вопросов. Слуга лишь попросил немного подождать, а затем провёл меня по широким коридорам до второго этажа.

Стальной кабинет оправдал своё название. Всё в нём было оттенков серого — от бледного серебристого до почти чёрного, как закалённое железо. Холодный блеск отражался от лакированных поверхностей, а в воздухе стоял едва уловимый запах старых чернил. На стенах висели строгие картины, мебель вся была какая-то угловатая, без намёка на уют. Даже серые портьеры на окнах не смягчали свет, а делали его ещё резче. И почему именно сюда Аэлрик попросил вести разговор с его другом?

У окна обнаружился квадратный столик, на котором уже стояли два чайных сервиза — фарфор с серебряными прожилками, и двухъярусная вазочка с десертами: что-то шоколадное, несколько тонких печений и ломтики засахарённых фруктов.

Я повернулась спиной к слуге, прошла к столу и на пару мгновений позволила себе расслабить лицо. Челюсть ныла от постоянного напряжения, ведь я постоянно пыталась контролировать свое лицо. Стоило чуть расслабиться и наружу вылезало испуганное выражение, совершенно неподобающее Сэлире. Потом глубоко вдохнула, собрала остатки выдержки и села.

— Пригласите тарэна Диврена, — сказала я, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

Слуга склонился в поклоне и исчез за дверью. Тишина на мгновение стала почти осязаемой. Я машинально подправила чашку, ровно поставила ложечку. Быстро своровала с верхнего яруса вазочки кусочек какого-то фрукта — от стресса срочно захотелось что-нибудь пожевать.

Дверь открылась бесшумно,

Друг Аэлрика был также высок, чуть менее светловолос и куда уже в плечах. Строгий костюм цвета мокрого графита, крайне подходящего под общую палитру кабинета, сидел на нем идеально, а лицо — резкие черты, внимательные глаза, чуть хмурый лоб — не выражало ровным счётом ничего. Даже когда он поклонился мне в знак приветствия, это выглядело не как вежливость, а как просто отточенное действие.

— Светлого вам вечера, тарэна.

Голос у него был низкий, спокойный, без интонаций — почти такой же, как у слуги, что мне прислуживал. Создавалось ощущение, что Аэлрик и правда окружает себя людьми, которые не выражают чувств.

— И вам, — отозвалась я эхом, не совсем уверенная, что так и нужно.

Как много он знает? Всё? Или только часть? Почему Аэлрик не расписал в своей записке все немного подробнее?

Адвокат негромко цокнул языком, повернулся к двери и проверил ручку — убедился, что она заперта. После чего подошел к столу, спокойно сел, положив портфель себе на колени, и вперил в меня внимательный, цепкий взгляд.

— Мда, — только и сказал он, чуть качнув головой.

Я невольно напряглась.

— Что?

Он не ответил сразу. Щёлкнула застёжка портфеля, и из него появилась тонкая папка с бумагами. Он открыл её, пробежался глазами по верхней странице, затем поднял взгляд на меня снова — так же спокойно, но теперь уже с каким-то интересом.

— Вы гораздо мягче, чем обычно. Глаза не такие холодные. И… вы на меня не шипите. Я было подумал, что Рик с ума сошел, но, видимо, с головой у него пока что все в порядке.

Я выпрямилась, не зная, как реагировать. А он все продолжал со мной откровенничать:

— Не переживайте, вы отлично справляетесь. Я просто уже знал, на что обращать внимание.

Громкий вздох вырвался из груди быстрее, чем я успела его остановить.

Адвокат на это только хмыкнул.

— Интересные духи нынче пошли. Как зовут вас, испуганное создание?

Глава 15

Аэлрик Кидрален

В кабинете было душно. Болела от недосыпа голова, а воротник мундира давил на горло. Хотелось растегнуть хотя бы одну пуговицу, чтобы дышать было полегче, но сделать это было нельзя. Потому что помимо канцлера, сидящего слева от Аэлрика на таком же стуле для посетителей, что занял и он, в помещении находился еще один человек. И в его присутствии показывать, что тебе из-за чего-то неудобно, нельзя.

— Ваше Величество, — Ринвар вздохнул уже раз тридцатый за последние несколько минут, — Я повторюсь, мы делаем все возможное, чтобы разобраться в ситуации. Для нас это дело первоочередной важности.

Было бы хорошо, если бы эти слова могли убедить короля встать и покинуть кабинет, оставив канцелярию разбираться со всеми делами. Но нет, он ведь специально приехал, чтобы лично устроить разбор полетов, и надо было просто смиренно принять неизбежное.

Его Величество не любил устраивать аудиенции у себя во дворце, ему больше нравилось вот так наведываться, выгонять канцлера с его места и отчитывать его вместе с подчиненными. Он называл это мотивацией на дальнейшие свершения. Аэлрик называл это пустой тратой времени.

— Вы понимаете, что у нас труп мэра Серрелиса на руках? Вопиющее уничтожение священных дубов прямо в сердце города? Собрание отступников прямо под носом у Хранителей света? — король переводил тяжелый взгляд с Ринвара на Аэлрика и обратно. — Вы два сильнейших сильварха столицы, и что мы имеем?

Аэлрик едва заметно напряг пальцы, сцепленные на коленях. На мгновение захотелось ответить резко, сказать вслух, что расследование — это не всплеск силы по команде и не то, что совершается быстрее, если стоять над душой. Но он лишь выпрямил спину, заставил взгляд быть спокойным.

— Ваше Величество, — произнёс он ровно, — мы разберемся с отступниками в кратчайшие сроки. Сделаем все, чтобы спокойствие Тессарима больше ничего не нарушало.

Король издал глухое недовольное хмыканье.

— Я хочу результаты. Не через месяц, не через неделю. Сейчас. Чем быстрее мы избавимся от чревоточины, поселившейся рядом с нами, тем меньше вероятность того, что город начнёт сходить с ума.

Он тыкнул пальцем в отчет, который Аэлрик как раз занес в кабинет незадолго до внезапного прибытия коронованного ревизора. Там была собрана информация о доме, в который вчера ночью бегала Сэлира. В этом месте и правда уже некоторое время проводились странные собрания, но энергии Тьмы вокруг не наблюдалось. Наверняка блокировали с помощью какого-то артефакта. Сам дом принадлежал не городу, а одному из аристократов первого кольца, что немного стопорило дальнейшую работу. Нужно было действовать аккуратно. Но и в интересах Аэлрика было как можно быстрее разобраться с этим. При этом на нем все еще висело дело о теракте в его отеле. И сейчас он просто терял время.

Солнце уже давно село, по улицам разлился свет от дубов, а мысли постоянно возвращались к дому. Там тоже осталось дело крайней важности. В Диврене он был уверен, но все-таки тревога не отпускала.

— Мы не можем действовать поспешно в данном случае, — тихо, но твёрдо сказал канцлер, поднимая взгляд на короля. — Я понимаю серьёзность последствий. Но вы должны позволить нам работать.

На несколько секунд воцарилась тишина. Его Величество отвернулся, обводя взглядом кабинет, будто надеялся найти ответы в стопках бумаг или на книжных стеллажах.

— Хорошо. — в голосе его прозвучал тот тон, от которого у молодых стражей обычно подгибались колени. — Я даю вам три дня, чтобы со всем разобраться.

Аэлрик не позволил себе показать ни удивления, ни раздражения. Только коротко кивнул.

— Будет сделано, Ваше Величество.

Король задержал на нём взгляд. Долгий, изучающий.

— Аэлрик, двое из трех случаев произошли на твоей территории. Есть догадки, почему?

— Никак нет, Ваше Величество.

С махинациями своей жены он разберется сам.

— Ясно. Работайте. И жду вас обоих с супругами в субботу на приеме. Сколько можно прогуливать?

Когда дверь закрылась, в кабинете будто стало на несколько градусов прохладнее. Аэлрик наконец вдохнул глубже — не ослабляя воротник, но хотя бы позволяя себе движение плеч.

Ринвар вытер ладонью лоб.

— Да он издевается. Нам работать или по балам бегать?

— Он всегда издевается, — сухо заметил Аэлрик. — Привычка.

Канцлер метнул на него взгляд, в котором

— Ты умеешь подбодрить, знаешь? Иди домой, а то на тебя смотреть уже страшно. Сэлира тебя не пугается еще?

— Иногда бывает, — неопределенно хмыкнул сильварх.

— Вот видишь, — Ринвар покачал головой. — Выспись хотя бы сегодня. Нужны будут силы, чтобы со всем этим покончить. На дежурстве и без тебя справятся.

Спорить Аэлрик не стал, хотя слово «выспаться» для него уже казалось какой-то шуткой.

— Хорошо.

— И Рик… что за книги ты выписал из библиотеки?

— Внеклассное чтение, — цыкнул тот с досадой. Увы, получить гримуары с темными ритуалами можно было только через официальное прошение и канцлеру, конечно, уже все донесли. — Не переживай, просто зацепка по одному делу, нужно кое в чем удостовериться.

Разговор с Сэлирой, несмотря на всю его тяжесть, дал направление, в котором надо было двигаться.

Домой он уже попал где-то после полуночи. Аккуратно поднялся по ступенькам, но у самого Стального кабинета притормозил, бесшумно приоткрыл дверь, прислушиваясь к происходящему внутри.

— … и поэтому важно, чтобы росчерк в конце был уверенным, — голос Диврена звучал ровно, терпеливо, как у учителя, объясняющего урок. — Видите? Вот здесь Сэлира всегда делала этот характерный завиток. Попробуйте ещё раз.

Шорох бумаги. Тихий вздох — усталый, почти измученный.

— Получается?

— Лучше. Ещё немного практики, и никто не отличит. Не забывайте, что вместе с подписью вы ставите отпечаток ауры. Давайте еще раз.

Картина, что открылась его взору, была почти уютной и очень необычной. Диврен и Сэлира, которые терпеть друг друга не могли, сидели рядом, склонив головы над исписанными листами бумаги. Нет, не Сэлира… Шаэри.

Аэлрик осторожно прикрыл за собой дверь. Щелчок замка заставил обоих обернуться.

Глава 16

Шаэри

— Вот здесь, — Диврен постучал пальцем по листу, где я только что вывела очередную подпись. — Видите? Опять слишком круглые буквы. У Сэлиры они более резкие.

Я устало кивнула, откладывая исписанный лист в сторону и придвигая к себе чистый. Сколько уже? Двадцать? Тридцать? Я сбилась со счёта уже давно.

Обмакнула перо в чернильницу. Глубокий вдох. И снова: плавная линия, изгиб, завиток — резкий, с нажимом — и финальный росчерк.

«Сэлира Кидрален».

Сэлира как будто специально вместо обыкновенного росчерка в качестве подписи придумала себе целую картину. Наверное, чтобы сложнее было подделать в случае чего. Ну или просто любила усложнять жизнь окружающим — что было куда более вероятно, учитывая всё, что я о ней узнала.

— Лучше, — одобрительно кивнул Диврен, наклоняясь ближе. — Но всё ещё чувствуется неуверенность в середине. Попробуйте вести перо быстрее, не задумываясь. Сэлира писала напористо, почти агрессивно.

Конечно, писала. Всё в этой женщине было агрессивным.

Я вздохнула и потянулась за новым листом. Пальцы затекли, в запястье появилась ноющая боль, а перед глазами время от времени расплывались буквы. Но жаловаться было даже как-то невежливо — друг Аэлрика оказался достаточно приятным в общении: говорил мягко, не давил, объяснял терпеливо. Но при этом был ужасно придирчивым. Наверное, адвокатская профессия способствовала.

На мой взгляд, подпись у меня начала получаться где-то через час после упорных тренировок. Но вот мужчину результат не устраивал. Поэтому мы страдали. Страдали, страдали, страдали.

Веки снова предательски отяжелели. Я быстро моргнула, прогоняя дрёму, и склонилась над очередным листом.

Щелчок замка заставил меня резко поднять голову.

В дверях стоял Аэлрик.

— Тренируетесь?

Изможденное лицо сильварха вызвало во мне одновременно тревогу и странное желание улыбнуться ему в качестве приветствия. Тени под глазами стали ещё глубже, мундир слегка помят, а в движениях чувствовалась усталость — такая, что хотелось сказать: «Идите отдыхать, всё остальное может подождать».

Но я сдержалась, лишь коротко кивнув:

— Да.

— Рик, — Диврен поднялся со своего места, протягивая руку для приветствия. — Как прошло?

— Все как обычно, — сухо отозвался Аэлрик, пожимая ладонь друга.

Аэлрик подошёл к столу, окидывая взглядом россыпь исписанных листов. Я невольно напряглась, наблюдая, как он берёт один из них, потом другой, внимательно изучая каждый завиток, каждую линию.

— Весьма неплохо. Думаю, подпись вполне подходит.

— Нужно еще немного времени, — возразил Диврен, — Нам ой как не поздоровится, если кто-то заподозрит обман.

— Дай девочке отдохнуть хотя бы немного. Я попросил присмотреть за ней, а не доводить до обморока. Посмотри, какая бледная. Тавиш!

Я неосознанно прижала руку к щеке. Неужели, и правда? И почему-то стало так обидно, что он назвал меня так… вроде бы и мягко, но одновременно с этим будто бы отчитал адвоката за то, что тот за ребенком не уследил.

— Добро пожаловать домой, тарэн, — слуга, который ухаживал за мной весь день, моментально появился на пороге кабинета, — Чего-то желаете?

— Накрой чай на три персоны, будь добр, — приказал Аэлрик, — Шаэри, вы как, есть еще силы, спать не хотите?

— Все в порядке, — я на всякий случай выпрямилась еще сильнее, всем своим видом показывая готовность к любым свершениям.

Он мимолетно улыбнулся.

— Было бы хорошо закончить с подписью сегодня, чтобы завтра уже отнести заявление на развод.

— Да, конечно! Может, я могла бы еще чем-то вам помочь?

— Пока остановимся на этом. Прошу, подождите меня пару минут, я скоро вернусь.

Сильварх сгрузил на низенький, даже на вид не очень удобный, диванчик несколько старых достаточно толстых книг, которые до этого держал под мышкой.

— Мда, — как-то встревоженно протянул ему вслед Диврен, обернулся ко мне. — Давайте тогда пока со стола уберём, чтобы бумаги не испачкать.

Мы молча начали собирать исписанные листы в стопки. Я аккуратно складывала их один на другой, стараясь не смазать чернила. Пальцы всё ещё дрожали от усталости, и несколько раз я едва не уронила целую кучу на пол.

— Вы давно знакомы с Аэлриком? — спросила я, чтобы заполнить тишину.

За прошедший вечер с адвокатом о чём-то отвлечённом мы не разговаривали. После того, как обменялись именами, пошло разъяснение по поводу моей задачи, и на этом всё. Было так непонятно, как мужчина относится к происходящему — верит ли он мне, или просто послушно выполняет поручение друга.

Диврен немного помолчал, будто бы не был уверен, какую именно информацию мне можно выдавать. Потом всё-таки сказал:

— Уже больше двадцати лет. Я был его компаньоном.

Он отложил последнюю стопку в сторону и оперся о

— Мы вместе учились в школе и собирались поступать в одно училище, но у Рика открылся дар, и, соответственно, наши пути немного разошлись. Впрочем, далеко от него уйти мне не удалось.

Он благодушно хмыкнул, вспомнив что-то весёлое. В его глазах промелькнула тёплая ностальгия.

— Вам не было обидно? — осторожно спросила я.

Я знала, что часто к детям аристократов приставляли ребёнка примерно такого же возраста из более бедного, но верного рода — так сказать, чтобы рядом был хороший проверенный друг. Но всё равно это, наверное, больше походило на общение господина со слугой, чем на настоящую дружбу.

— Абсолютно нет, — Диврен каким-то образом угадал, о чём я думаю. — Рик никогда не проводил между нами какую-то черту. Он от иерархии в обществе не особо в восторге. Считает, что человека нужно судить по поступкам, а не по титулу.

Что-то тёплое шевельнулось в груди. Я и так уже знала, что Аэлрик — хороший человек. Но каждая новая деталь только подтверждала это.

Дверь открылась, и сильварх вернулся, пропуская вперёд Тавиша. Слуга споро принялся накрывать на стол — расставил три фарфоровые чашки, поставил чайник, от которого шёл лёгкий пар с ароматом трав, заменил давно опустевшую вазочку с десертами на новую.

— Благодарю, — коротко кивнул Аэлрик, когда Тавиш закончил.

Слуга поклонился и бесшумно вышел.

Аэлрик взял свою кружку, налил себе чай и устроился на низеньком диванчике — том самом, куда раньше сгрузил книги. Одну из них, особенно толстую, в потрёпанном тёмно-коричневом переплёте, он положил себе на колени и медленно начал листать.

— Чего вы оба стоите? — обратился он к нам с Дивреном, — Садитесь, расслабтесь немного.

— Мне кажется, самый напряженный из нас троих это именно ты, — заметил адвокат. Сильварх от него отмахнулся. Он выглядел так уютно в домашней одежде, не скованный строгой формой, что мне, глядя на него, почему-то сразу захотелось спать.

Я осторожно опустилась на стул, взяла чашку. Тепло разливалось по ладоням, и это было так приятно, что я на секунду прикрыла глаза.

Диврен, извинившись, куда-то вышел на пару минут, оставив меня одну… или, точнее, под присмотром. Потому что стоило двери закрыться, я вдруг ясно осознала: меня одну здесь не оставляют. Совсем. В любую секунду кто-то рядом — друг, слуга, сам Аэлрик.

Они меня сторожат. Нежёстко, деликатно… но всё же.

Нет, все абсолютно правильно, но опять же — так тоскливо от этого осознания.

Дверь снова открылась. Диврен вернулся, уселся обратно за стол и налил себе чай. Медленно отпил, потом перевёл взгляд на Аэлрика.

— Что читаешь? — спросил он как бы невзначай.

— Про разные тёмные ритуалы, — не поднимая головы, ответил сильварх.

Моё сердце ёкнуло. Это точно связано со мной. Точнее, с Сэлирой. С тем, что она сделала.

— Зачем? — Диврен говорил спокойно, но я уловила лёгкое напряжение в его голосе.

— Мм, — Аэлрик что-то неопределённо промычал, не отрывая взгляда от страниц. — Просто… зацепка по одному делу.

Я сжала чашку в руках. Хотелось спросить — что именно он ищет? Нашёл ли что-то, что может мне помочь? Но язык словно прилип к нёбу. Страшно было услышать ответ.

Диврен покачал головой.

— Рик, может, хватит на сегодня? — В его тоне прорезалась искренняя забота. — Иди поспи хотя бы пару часов. Ты выглядишь… откровенно не очень.

— Потом, — буркнул Аэлрик, переворачивая очередную страницу, — Скажи лучше, ты сегодня сможешь остаться, или дела есть?

— Ты обещал мне двойную ставку за сверхурочную работу, я же уже говорил, что без проблем. А ты пока иди отдохни.

— Потом, — повторил сильварх упрямо и чуть раздражённо махнул рукой, давая понять, что тему нужно закрыть.

Диврен вздохнул, но спорить не стал. Только покачал головой и вернулся к своему чаю.

Я сидела, стараясь не шуметь, и наблюдала за Аэлриком украдкой. Тени под его глазами казались ещё темнее при свете лампы. Челюсть была напряжена, брови сведены. Он читал с такой сосредоточенностью, будто искал что-то жизненно важное.

«Слушай, а неплохо ты устроилась, я смотрю».

Голос Сэлиры ворвался в мою голову так резко, что я едва не выронила чашку. Пальцы задрожали, и горячий чай плеснул на платье.

— Всё в порядке? — тут же спросил Диврен, споро подавая мне салфетку.

— Да, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… немного обожглась.

«Какая ты трогательная», — продолжила Сэлира, и в её тоне слышалась насмешка, но одновременно с ней — что-то ещё. Удивление? Или даже… уважение? «Надо же, нашлась смелость рассказать Рику правду. Не ожидала от тебя такой наглости. Когда я сказала, что можешь им пользоваться, то совсем не это имела в виду».

Я осторожно поставила чашку на стол и начала медленно вытирать мокрую от чая ткань, стараясь не выдать своего волнения. Аэлрик всё ещё был погружён в чтение, Диврен отпивал чай, разглядывая меня задумчиво.

"Из-за твоего поступка у меня совсем нет сил!'

Что, разговор с мужем выпил все соки?

'Ты еще и грубить мне вздумала⁈ Обалдеть! Ты думаешь, теперь спасена? — голос Сэлиры стал холоднее. — Думаешь, раз Рик тебе поверил, раз друга своего приставил нянькой, и вы теперь сидите, чаи распиваете, то всё теперь будет хорошо?"

Я сжала руки в кулаки под столом, пряча их от чужих глаз.

«Не будет, дорогая моя. Совсем не будет».

— Шаэри? — голос Аэлрика заставил меня вздрогнуть. Он смотрел на меня, прикрыв книгу. — Что с вами?

— Нет, я… — начала было, но Сэлира перебила, и её голос зазвучал громче, напористее:

«Только попробуй выдать меня сейчас! И ты тогда в жизни не узнаешь, как вернуться в свое тело!».

— Всё в порядке, — закончила как можно увереннее.

Не то что бы я внезапно поверила в альтуризм Сэлиры — вряд ли она бы о таком заявляла, и скорее фраза ее была лишь шантажом. Но… вдруг она скажет что-то важное?

Она тихо рассмеялась, почти беззвучно, но этот смех отдался в моей голове ударами колокола.

«Какая послушная! Вот тебе немного информации. Чтобы обратить вспять ритуал, который я провела, нужно принести в жертву человеческие души.»

Я замерла, чувствуя, как холод разливается по венам.

«Думаешь, Аэлрик возьмет на себя такой большой грех? Ради какой-то цветочницы станет убийцей?»

— Нет, — выдохнула я вслух, не сдержавшись.

Оба мужчины мгновенно

— Что «нет»? — Диврен нахмурился, откладывая чашку.

«Ой, что же ты наделала», — протянула Сэлира с притворным сочувствием. «Хотя знаешь что? Я передумала, хочу еще немного поболтать со своим мужем».

Я не успела ничего ответить — Аэлрик молниеносно поднялся с дивана и оказался рядом. Где-то позади послышался глухой звук падения книги на ковер. Сильные пальцы коснулись подбородка, заставив поднять голову наверх. Глаза сильварха засветились, золото разлилось по радужке, превращая взгляд в расплавленный металл.

— Сэлира.

Это имя прозвучало как заклинание.

Я почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло, сломалось — и тело перестало мне подчиняться.

Нет!

Но было поздно.

Моя — нет, уже не моя — рука взметнулась вверх и накрыла ладонь Аэлрика, всё ещё державшую подбородок. Пальцы сжались крепко, почти собственнически, и я — она — прижалась щекой к его руке.

Движение вышло каким-то чересчур интимным.

— Рик, — мягко прошептала Сэлира. — Соскучился?

Аэлрик замер. Я чувствовала его напряжение, видела, как сжалась челюсть, как в глазах полыхнуло золото ярче. Но руку он не одернул.

— Сэлира, — повторил он, и в этот раз имя прозвучало как предупреждение. Как последняя возможность отступить.

— Ну смотри на меня так, — она развернула голову, прижимаясь губами к его ладони. Лёгкий, почти невесомый поцелуй. — Вообще-то я пришла попрощаться.

Попрощаться? Что она имела в виду? Но Аэлрик, судя по всему, понял мгновенно.

Его лицо исказилось — не гневом, а чем-то гораздо худшим. Ужасом.

— Нет, — выдохнул он.

И рывком выдернул руку.

Всё произошло так быстро, что я не успела даже вскрикнуть. Сильные ладони легли на мои виски, пальцы впились в кожу, и в следующее мгновение в голову хлынул свет.

Ослепительный. Всепоглощающий. Но больно мне не было.

Он вливался в меня потоками, заполняя каждую клетку, каждый уголок сознания. Свет обвивал конечности золотыми нитями, стягивал, фиксировал. Кабинет вокруг исчез, растворился в сияющей белизне. Я чувствовала, как Сэлира ускользает куда-то далеко, бежит от этого света, который стремится ее достать, но для него она была слишком неуловимой. И вдруг, когда она оказалась где-то там, совершенно вне зоны досягаемости, на меня, наконец, обрушилась боль, очевидно совсем мне не предназначенная.

Такая острая, что перед глазами вспыхнули красные искры. Будто мой череп раскалывали изнутри, а мозг сдавливали в тисках.

— Прекратите! — сорвалось с губ. — Пожалуйста, прекратите!

Голос звучал чужим, хриплым, почти нечеловеческим.

— Больно! Аэлрик, больно!

Свет дрогнул, ладони исчезали с висков. Я попыталась вдохнуть, но в груди всё горело, голова раскалывалась, и слёзы текли по щекам сами собой.

— Шаэри… простите.

Что-то прохладное легло на лоб. И в то же мгновение боль отступила — не сразу, постепенно, как вода, утекающая в песок. Жжение в висках утихло, давление в черепе ослабло, дыхание выровнялось.

Я всхлипнула и вздохнула. Воздух ворвался в лёгкие, и мир вокруг крайне нехотя обрёл чёткость.

— Всё хорошо, — пробормотал Аэлрик. — Уже всё хорошо. Я не хотел. Простите.

Его голос звучал так виновато, что мне захотелось сказать, что всё в порядке. Но язык не слушался, а глаза закрывались сами собой.

Я почувствовала, как меня осторожно опускают на тот диванчик, где он сам недавно сидел. Хотела запротестовать и сказать, что мне и на стуле было удобно, но и для этого не было сил совершенно.

— Что произошло? — голос Диврена звучал встревоженно.

С трудом приоткрыла глаза. Аэлрик стоял спиной ко мне, руки сжаты в кулаки. Всё его тело излучало напряжение — такое плотное, что казалось, воздух вокруг него дрожит.

— Она ушла, — сказал он коротко. — Сбежала, пока я пытался её удержать.

— Рик…

Он резко развернулся, и я увидела его лицо. Бледное, с жёсткими складками у рта. Сильварх взмахнул рукой, и в воздухе вспыхнули искры. Одна, вторая, третья — они множились, превращаясь в маленькие шарики света. Десять. Двадцать. Тридцать. Целая стая золотых сфер, каждая размером с кулак, парила в воздухе, покорно ожидая команды. Аэлрик что-то прошептал, вестники вспыхнули ярче и один за другим метнулись к окну. Стекло распахнулось само собой, впуская ночной воздух, и светящиеся шары исчезли в темноте.

— Диврен, — Аэлрик обернулся к другу. Голос звучал твёрдо, без тени сомнения. — Мне нужно, чтобы ты остался с девушкой. Пожалуйста.

— Куда ты? — адвокат поднялся, нахмурившись.

— В лечебницу. Если Сэлира сказала, что пришла попрощаться, значит…

Глава 17

— Вы же обещали, что всё будет хорошо!

Женский крик был настолько громким, что заставил нескольких Хранителей обернуться. Аэлрик поморщился — не столько от звука, сколько от пронзительной боли в боку. Рана горела, каждый вдох отзывался острым покалыванием, но он продолжал стоять, не показывая слабости.

Элвенн прорывалась сквозь оцепление, отталкивая руки стражников.

— Вы обещали! — повторила она, задыхаясь. — Сказали, что она в безопасности! Что её охраняют! А теперь мне говорят, что ее тело пропало!

Свет всемогущий, как она успела все это разузнать? Общее количество исчезнувших еще вообще точно было неизвестно. Нет, судя по растрепанному виду, обугленной одежде, подруга Шаэри во время инцидента находилась в лечебнице.

— Пожалуйста, отойдите, — один из сильтенов попытался преградить ей путь, выставив руку. — Дождитесь целистов, они проведут осмотр.

— Да пошёл ты! — Элвенн попыталась протиснуться мимо, но её перехватили за плечи. — Отпустите! Это моя подруга!

Она дёргалась, пытаясь вырваться, и её голос срывался на истерический визг. Несколько зевак, толпившихся за импровизированным кордоном, оборачивались с любопытством. Кто-то шептался, показывая пальцем.

Аэлрик устало провёл рукой по лицу. Голова раскалывалась, в ушах стоял звон, а перед глазами до сих пор стояли картины недавнего боя. Кровь на стенах. Тела на полу. Запах гари и Тьмы, въевшийся в одежду так глубоко, что, казалось, его уже никогда не выветрить.

Халатность.

Он поймал взгляд сильтена — тот вопросительно приподнял бровь, ожидая указаний.

Аэлрик кивнул и поднялся на ноги, укрывая тканью одного из павших отступников.

— Пропустите её.

— Тарэн, но…

— Пропустите, — повторил он тверже.

Руки разжались, отпуская девушку. Элвенн на мгновение замерла, будто не веря, что ей позволили пройти, а затем бросилась вперёд. Остановилась в паре шагов от Аэлрика, тяжело дыша и сжимая кулаки.

— Где она? — выдохнула она. — Где Шаэри?

Аэлрик смотрел на неё молча. Что он мог сказать? Что проворонил? Что

— Мы делаем всё возможное, — произнёс он наконец. Голос звучал ровно, профессионально. Пусто.

Беспомощность.

— Возможное⁈ — Элвенн шагнула ближе, и в её глазах плескалась ярость. — Это всё, что вы можете сказать? Вы же сильварх! Вы должны были её защитить! Вы мне сами говорили!

Да, он пообещал этой девушке, что пришла в лечебницу как опекун Шаэри, что с той будет все в порядке. Разве собирался он врать?

— Лаэра…

— Нет! — она беспардонно ткнула пальцем ему в грудь. — Не смейте так со мной разговаривать! Не смейте делать вид, что это просто ещё одно дело!

Голос её сорвался, и она прижала руку ко рту, пытаясь сдержать всхлип.

Аэлрик стоял, не двигаясь. Слова Элвенн резали, как ножи, но он не мог возразить. Потому что она была права.

Халатность.

Слово крутилось в голове с того момента, как ему доложили о пропаже нескольких пациентов. И ни отбитая почти без жертв со стороны Хранителей лечебница, ни взятые в заложники отступники не смягчали суровый внутренний голос.

— Послушайте меня, — произнёс он негромко, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Я понимаю вашу боль. И знаю, что мои слова сейчас ничего не значат. Но поверьте, найти Шаэри для меня так же важно, как и для вас.

Элвенн подняла на него покрасневшие глаза.

— Как же так? — прошептала она срывающимся голосом. — Вы её даже не знаете толком. Для вас она просто очередная жертва. Ещё одна строчка в отчёте, которую нужно закрыть.

— Нет, — возразил Аэлрик. — Совсем не так.

Он не лукавил. Чувство ответственности за судьбу девушки, ставшую случайно связанной с ним, поселилось внутри накрепко.

Рассказать? Мысль пронзила его неожиданно и настойчиво. Элвенн была подругой Шаэри, единственным по-настоящему близким человеком. Имела ли она право знать? Возсожно. Но можно ли ей доверять?

Аэлрик смотрел в лицо Элвенн, искажённое горем. Насколько он знал по собранной информации, девушки друг для друга были как младшая и старшая сестра. Ни у одной, ни у другой не осталось семьи, что весьма частое явление для жителей отдаленных колец.

Но сейчас? Здесь? Среди любопытных взглядов прохожих, среди шёпота толпы, среди подчинённых, которые и так уже смотрели на своего командира с плохо скрываемыми вопросами?

Нет. Определённо не сейчас.

— Обещаю вам, что сделаю всё, что в моих силах, — сказал Аэлрик, — и даже больше. Все будет хорошо.

Что-то такое, видимо, отразилось на его лице, что Элвенн, открывшая было рот для очередной гневной фразы, осеклась.

— Мне остается только верить вам на слово, да? — выдохнула она.

— Идите к целистам, — отозвался сильварх. — Вам нужна помощь. Вы ранены.

Элвенн посмотрела на свои руки, на ожоги и ссадины, будто только сейчас заметила всё это. Кивнула устало и развернулась, направляясь к импровизированному полевому госпиталю, где целисты разрывались между пострадавшими.

— Я пришлю вам вестника. — единственное, что еще он мог пообещать.

Аэлрик проводил её взглядом, потом тяжело выдохнул. Можно было предложить девушке поселиться где-то в первом кольце — он бы, конечно, все расходы оплатил — но создавалось такое впечатление, что сейчас в сердце Тессарима куда опаснее, чем на его окраинах. Город был буквально захвачен Тьмой. Как они все это упустили? Как он все проморгал?

Пора было признать очевидное: он слишком долго пытался справиться самостоятельно. Слишком долго держал всё в тайне, надеясь разобраться до того, как правда всплывёт наружу. У Аэлрика тоже была гордость. Дурацкая гордость, которая не позволяла смириться с тем, что он был слепее новорожденного котенка.

Предательство Сэлиры было больно само по себе, но ещё больнее было осознание собственной беспомощности. Того, что он верил каждому её слову, доверял безоговорочно и любил так искренне. А всё это время она просто играла с ним.

Ему отчаянно не хотелось, чтобы это стало достоянием общественности. Чтобы его имя склоняли в сплетнях, шептались за спиной, показывали пальцем и говорили: вот он, великий сильварх Аэлрик Кидрален, которого обвела вокруг пальца собственная жена.

Но он заигрался, слишком сильно заигрался в попытке сохранить лицо. И попытка эта обернулась ещё большей катастрофой. Всё это произошло потому, что он пытался разобраться сам, не привлекая внимания.

Хватит. Достаточно.

И хотелось бы, чтобы решимость его была стопроцентной. Но, опять же, он был лично ответственен за еще одну жизнь. И Аэлрик не мог отделаться от одной мысли: если он не сможет преподнести все правильно — кровь девушки будет на его руках.

Тогда какое право он имел говорить Элвенн, что «всё будет хорошо»?

Глава 18

Шаэри

Диврен растолкал меня ближе к рассвету. Сделал он это вежливо и осторожно, но я все равно испугалась, когда сквозь болезненную дрему почувствовала, что кто-то аккуратно теребит меня за плечо.

— Просыпайтесь, лаэра, — голос мужчины звучал немного глухо. — Скоро придут гости.

— Кто? — я медленно села на диванчике, который совершенно не предназначался для того, чтобы люди на нем спали.

Спина ныла, шея затекла так, что при попытке повернуть голову прострелило болью до самых плеч. Я поморщилась, потирая затёкшие мышцы.

— Аэлрик прислал вестника, что скоро будет дома, — пояснил Диврен.

Костюм его за эти часы немного помялся, но всё равно мужчина выглядел очень собранным. Словно и не провёл всю ночь, дежуря рядом со мной.

— Всё хорошо? — я кинула быстрый взгляд в окно.

За стеклом уже начинало светать. Небо окрасилось в нежные розово-золотые оттенки, а дубы в саду постепенно гасли, готовясь отдать свет наступающему дню.

Я до последнего пыталась не засыпать, ожидая возвращения Аэлрика. Сидела, вслушиваясь в каждый звук за дверью, вздрагивая от малейшего шороха. Но усталость всё равно взяла своё. Веки стали тяжёлыми, мысли расплылись, и я провалилась в тревожный, поверхностный сон, полный обрывков кошмаров и смутных образов.

Диврен молчал, на мой взгляд, слишком долго. Потом коротко кивнул:

— Да.

Но что-то в этом ответе напрягло.

— Что случилось? — спросила я тише, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Ничего страшного, — отозвался адвокат, но голос его был слишком ровным. Слишком спокойным. — Просто вам нужно будет встретить гостей. Аэлрик приедет не один, а с людьми из Канцелярии.

Что-то болезненно сжалось в груди и легким как будто стало резко

— Они… они пришли за мной? — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

— Я не знаю, что именно случилось, но уверен, все будет в порядке.

Пальцы начали дрожать. Я сжала их в кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь, но это не помогало. Страх разливался по телу холодной волной, сковывая горло, затрудняя дыхание.

Аэлрик говорил, что всё будет хорошо. Но хватит ли у него сил сдержать слово, когда речь идёт о целой Канцелярии?

— Не бойтесь, — произнёс Диврен мягче, заметив моё состояние. — Рик не позволит вас обидеть. Раз он решил, что за вас в ответе, значит, он сделает все, чтобы вам не причинили вреда.

Я хотела поверить. Отчаянно хотела. Но…

— Сколько времени у меня есть? — спросила с трудом, заставляя себя дышать ровнее.

— Полчаса. Может, чуть больше.

Я кивнула, поднимаясь с дивана. Ноги почти не держали, но я заставила себя встать прямо.

— Тогда мне нужно… привести себя в порядок.

Диврен молча указал на дверь, ведущую из комнаты. Видимо, запрет на выход из Стального кабинета, был аннулирован.

Время, отпущенное мне, пролетело как-то слишком быстро.

Чтобы встретить гостей (или, как мне казалось, карательную инспекцию), мы спустились на первый этаж и заняли одну из гостиных, где места было куда больше, чем в Стальном кабинете, который очевидно, был личным убежищем сильварха, и всех подряд он туда пускать не собирался.

Мне предложили сесть, но я не смогла. Кресла казались ловушкой: стоит опуститься — уже не встану, а если и встану, то не вовремя. Я бродила взглядом от двери к окну, от окна к стене и обратно к двери, пока шаги за пределами гостиной не оборвали все мысли.

Голоса. Несколько. Глухие, уверенные, чужие. И среди них всего один, который не вызывает опаски.

Диврен уже поднялся навстречу гостям, когда я шагнула ближе и почти машинально спряталась за его спиной. Диврен слегка повернул голову, видимо, заметив движение, но не укорил.

— Хочу заметить, что за роль живого щита у меня отдельная оплата, — заметил он.

— Все расходы вроде бы как Аэлрик оплачивает, — пискнула в ответ, желая вообще стать невидимкой, чтобы никакая Канцелярия меня не нашла.

— А вы быстро поняли плюсы семейной жизни, — отозвался Диврен со смешком.

Дверь распахнулась.

Канцлера я узнала сразу — даже не нужно было всматриваться. Те самые резкие линии лица, слишком прямой взгляд, который на газетных портретах казался холодным, а вживую — почти невыносимым. Еще одного незнакомого мужчину разглядеть не удалось: помимо широкой спины Диврена, из-за которой я осторожно выглядывала, рядом вдруг возникла другая. Аэлрик.

— Ещё раз прошу: помягче, — голос его прозвучал низко и предупреждающе.

— Я же уже пообещал, Рик. Отойди. И вы, Диврен, тоже.

Сильварх и адвокат нехотя отступили на полшага в сторону, впуская Канцлера в поле моего зрения. Чужая рука вдруг опустилась мне на плечо — тяжёлая, горячая, будто стремящаяся удержать меня на земле, чтобы я не провалилась в тот страх, что сжимал грудь.

Канцлер медленно подошёл, становясь прямо напротив меня. Я вздёрнула подбородок, встречаясь с его тяжёлым, пронизывающим взглядом.

Наверное, будь я одна, давно бы опустила глаза и скукожилась, стараясь занимать как можно меньше место. Но рука Аэлрика на плече — тёплая, уверенная — придала какой-то шальной уверенности.

— Да-а… на прием к королю вы точно не идете. — прозвучала непонятная для меня фраза.

Канцлер чуть наклонил голову, разглядывая меня как редкий, подозрительный артефакт.

— Итак, вы утверждаете, что являетесь невинной душой, заключённой в чужом теле?

— Да.

Ответ вышел тише, чем я хотела, но все же голос меня не предал.

— Вы не боитесь магии света, что может быть подтверждением ваших слов, — произнёс он, явно повторяя аргументы, ранее полученные от Аэлрика. — Повадки и привычки ваши выдают в вас другого человека, того, кого Рик знает. Но можно ли считать это исчерпывающим основанием утверждать, что вы не дух?

— Ринвар, — позвал его сильварх.

— Они ведь могут эволюционировать, — продолжил канцлер.

Я почувствовала, как пальцы Аэлрика чуть сильнее сжали моё плечо — не больно, но ощутимо.

— Так что же вы можете сказать в свою защиту, лаэра Шаэри? — голос был ровным, почти вежливым, но под ним чувствовался стальной каркас. — Почему вы уверены, что не являетесь духом, маскирующимся под человека? Почему мы все должны в это поверить?

— Я могу только надеяться на вашу снисходительность, — отозвалась мрачно. Свет Всемогущий, честно, эти все вопросы не имеют никакого смысла, если он уже что-то решил. А у меня есть ощущение, что так и есть.

Канцлер медленно выпрямился, будто получив не то чтобы ответ… но что-то, с чем уже можно работать.

— Любопытная позиция, лаэра, — произнёс он наконец.

Затем медленно перевёл глаза на Аэлрика.

— Рик, — произнёс он негромко, — на моей памяти ты просили об одолжении… никогда.

В голосе не было насмешки — лишь констатация факта.

— И именно поэтому я склонен не спешить с решением, а понаблюдать за ситуацией, хотя верится мне во все это с трудом.

— Спасибо.

— Но, — продолжил канцлер, — это не значит, что я пущу всё на самотёк. Протяните руку, лаэра.

Я непроизвольно посмотрела на Аэлрика, но тот лишь коротко кивнул, и этого пришлось считать поддержкой. Медленно подняла руку, стараясь не дрожать.

Канцлер жестом приказал подойти поближе к нему неизвестного мне сопровождающего. Тот передал из рук в руки нечто, напоминающее кандалы.

Тяжёлый, широкий, толстый металлический браслет, покрытый резными внутренними знаками. Металл был светло-золотым, почти белым, но покоя от этого все равно не вызывал.

— Это… что?

— Это для вашей же безопасности — и безопасности остальных. Таких артефактов всего два в столице, и достать их тяжело, так что носите ответственно.

Он замкнул браслет на моём запястье. Звон металла, короткий щелчок — и я тут же почувствовала всю тяжесть ответственности. Артефакт потянул меня вниз, к полу, и пришлось даже сделать шаг вперед, чтобы не потерять равновесие.

Хотя в этом мне еще помог Аэлрик, одним движением удержавший меня от падения.

— Что он делает? — спросила я, глядя на браслет с опаской.

Канцлер сложил руки за спиной, разглядывая меня с тем же непроницаемым выражением лица.

— Блокирует любую тёмную магию, — произнёс он спокойно. — Даже намёк на неё. Любую

Глава 19

Первую ночь после визита Канцлера я не спала — слушала, как по дому расставляют охрану, как приказы отдают тихими голосами. К утру поместье, до этого тихое и совершенно безлюдное, наводнили работники Канцелярии. Хотя фактически их было всего пять или шесть, мне казалось, они заполонили собою каждый этаж дома. Куда не пойдешь — наткнешься на Хранителя.

Первые сутки я вздрагивала от каждого шороха, ожидая, что сейчас придут и уведут на допрос. Но постепенно поняла: охрана здесь не для того, чтобы меня пытать, а чтобы я никуда не делась. И такой выход был куда лучше, чем тюрьма.

Мой случай был нонсенсом: ни в одной книге не нашлось упоминаний о ритуале, который может менять две души местами. Этот факт породил новые подозрения, и лишь благодаря протекции Аэлрика я оставалась неприкосновенной.

— Если этой информации нет у нас, значит, есть у отступников, — заявил сильварх, — Мы будем искать.

Не уверена, был ли согласен с ним Канцлер, но покуда все действия Аэлрика были направлены на борьбу с последователями Тьмы, он не спорил.

Дни потекли странно — я вязла во времени будто бы муха в варенье, особо не зная, чем себя занять во время принудительного заключения. Конечно, богатый дом был куда лучше какой-нибудь промозглой тюремной камеры, но неизвестность сильно на меня давила. Как и тяжелый браслет, который, казалось, забирал все мои силы. Канцлер сказал, что он реагирует только на Тьму, но у меня было ощущение, что артефакт просто забирает себе жизненные силы владельца, чтобы у того не было возможности куда-то сбежать.

Сильварх появлялся дома лишь на несколько часов глубокой ночью, когда я уже спала. Утром его не было. К обеду тоже. Иногда я слышала, как хлопает входная дверь где-то далеко внизу, как гулко звучат знакомые шаги, которые отличались от других, на лестнице, а потом снова тишина. Диврен, к которому за вечер нашего знакомства я успела проникнуться симпатией, тоже в поместье больше не появлялся.

Единственное, что связывало меня с происходящим за стенами поместья, были обрывки разговоров Хранителей. Меня охранял отряд из сильтенов и одного сильварха. Последнего, кажется, вызвали из второго кольца, потому что сильных магов света здесь уже не хватало. Мужчины, вынужденные коротать дни в замкнутом пространстве, были хмурыми, не особо разговорчивыми, но настроение их менялось, когда они получали новости от коллег.

Я научилась незаметно задерживаться у дверей, делать вид, что разглядываю книги на полке или поправляю цветы в вазе, пока они обменивались новостями.

— … рейд прошёл впустую, — пробормотал один из сильтенов, проходя мимо библиотеки, где я как раз притворялась, что ищу что-то на полках. — Только следы ритуала остались, да пепел.

— Кого-нибудь хоть взяли? — спросил второй.

— Парочку мелких сошек. Те ничего толком не знают. Говорят, что им велели разойтись ещё до того, как мы вышли на след. Кто-то их предупредил.

— Значит, крыса в Канцелярии?

— Или просто удачно сработала разведка. Не знаю, что хуже.

Сэлира разгуливала неизвестно где в моем теле, и меня это с каждым днем нервировало все больше. Не будет ли она использовать его в каких-то темных ритуалах?

А ситуация в городе все накалялась.

Тавиш, обычно немногословный, стал выглядеть всё более напряжённым. Служанки, помогавшие мне одеться или занимающиеся уборкой, перешёптывались между собой, бросая тревожные взгляды в окна.

— Ещё один теракт, — услышала я однажды, проходя мимо кухни. — Говорят, пожар еле потушили.

— Света ради, — выдохнула другая служанка. — Что ж это творится? Раньше такого не было.

— А что раньше? Раньше отступники по подвалам прятались, а теперь будто с цепи сорвались. Я вчера вечером даже выходить боялась — дубы горят как обычно, а всё равно жутко.

Я замерла за дверью, прислушиваясь.

— Слышала, что король приём отменил? — продолжила первая. — Во дворце теперь усиленная охрана. Говорят, боятся, что и туда доберутся.

— Вот он — самый защищенный район города… И куда теперь податься? В остальных кольцах, поди, ситуация еще хуже!

Интересно, как там Элвенн? Все ли с ней в порядке? Аэлрик рассказал, что виделся с ней и даже получил гневную отповедь, что было вполне в стиле моей подруги. Как жаль, что я просто не могу послать ей сообщение… А может, попросить сильварха тоже посвятить ее в тайну? Ее и так знало уже слишком много человек, а за Элвенн я могла бы поручиться — она никого никогда не предаст. И если подруга будет знать, что со мной, можно как-то перевезти ее в безопасное место. Я волновалась.

Что-то огромное и тёмное медленно сжимало Тессарим в кулаке. Дубы все так же светились по ночам, но людей на улицах становилось все меньше. Свет деревьев больше не казался защитой.

— Магия Тьмы эволюционировала.

Эту фразу я услышала случайно, когда спускалась по лестнице. Двое Хранителей стояли в холле, негромко переговариваясь. Один из них — тот самый сильтен, что, казалось, еще в другой жизни проводил допрос в цветочном магазине, — потирал переносицу, словно у него раскалывалась голова.

— Это невозможно…

— Тогда как ты объяснишь то, что происходит? — устало спросил первый. — Раньше мы легко справлялись с порождениями ночи. Теперь же… теперь даже отряд из пяти сильтенов с трудом удерживает оборону.

— Может, дело не в Тьме, а в нас? — предположил его собеседник. — Может, мы слабеем?

— Свет не слабеет, — отрезал первый. — Он постоянен. Значит, дело в них. Они что-то нашли. Какой-то артефакт, или ритуал, или… я не знаю.

Что мне было делать с этой информацией, я не знала. Бояться устала, как-то помочь не могла. Оставалось только ждать. Я все чаще спускалась в сад и проводила время среди клумб, ухаживая за цветами. Это приносило мне немного спокойствия. Интересно, что за это время я ни разу не встретила садовника, хотя явно кто-то кроме меня тоже следил за садом.

Жаль, что и с Аэлриком у меня никак не получалось встретиться…

Я осторожно выкорчевывала маленькие сорняки из клумбы с гиацинтами. Вредной травы было совсем немного, но я хотела добиться идеального внешнего вида.

— Вы бы хоть перчатки надели. Руки испортите, — посоветовали мягко откуда-то сверху. — Да…

Я вскинула голову: рядом стоял Аэлрик. Он чуть наклонился над клумбой, разглядывая плоды моей деятельности. Неизменный мундир на нем был расстегнут, это свидетельствовало о том, что сильварх сегодня больше никуда не собирается. Удивительно, учитывая, что дубы на улице еще даже не загорелись.

Эта его ремарка про жену — к тому, что я прошла еще одну какую-то неочевидную проверку?

— Светлого вечера вам, — поднялась с земли и несколько поспешно отряхнула юбку. Дорогие наряды Сэлиры не предназначались для ползания по траве, и я стелила сначала коврик, прежде чем опускаться на колени, но в процессе о нем забывала.

— Я же вроде просил оставить вам перчатки, — задумчиво пробормотал Аэлрик, — Или вы их не нашли?

— Нашла… — мне стало крайне неловко. Оказывается пристройка с садовым инвентарем в одном из углов сада оказалась открыта не по оплошности кого-то из слуг. — Просто мне комфортнее работать без них.

— Понятно, — он выпрямился, и я заметила, как его рука непроизвольно скользнула к боку. Совсем легкое движение, почти незаметное, но я уловила напряжение в его позе.

— Как ваша рана? — вырвалось прежде, чем я успела подумать.

Аэлрик чуть нахмурился, словно недовольный, что его поймали на слабости.

— Все в порядке. Заживает потихоньку.

Он обвел рассеянным взглядом сад, и я с запозданием поняла, что сильварх, наверное, хотел спокойно прогуляться, подумать о чем-то своем.

— Извините, что мешаю, я сейчас же уйду.

Я готова была буквально сбежать куда подальше, лишь бы ему не мешать, но Аэлрик внезапно меня остановил.

— Составьте мне компанию, — предложил он неожиданно, кивая на ближайшую скамейку. — Пожалуйста.

Дождавшись моего несмелого кивка, он пошел вперед, а я следом, по пути вытирая испачканные землёй руки о платок, который положила в один из карманов платья.

Осторожно присела на край скамейки, Аэлрик сел почти рядом, на расстоянии вытянутой руки. Несколько мгновений мы молчали. Я смотрела на сад, на то, как последние лучи заходящего солнца окрашивали лепестки цветов в золотистые оттенки. Мужчина тоже смотрел куда-то вдаль, и я не решалась нарушить тишину.

— Почему цветы? — спросил он наконец негромко.

Я обернулась к нему, не понимая вопроса.

— Что?

— Почему вы так их любите? — Аэлрик повернул голову, встречаясь со мной взглядом. — Что в них такого особенного?

Я задумалась. Никто раньше не спрашивал об этом. Для всех было очевидно: цветочница любит цветы. Нопочему — этим не интересовались.

— Ну… — ответ казался каким-то глупым. Они просто… живут. Расцветают, вянут, снова расцветают. Они яркие, неповторимые и при этом очень хрупкие. Как человеческие чувства, понимаете?

Аэлрик молчал, слушая.

— Знаете, я всегда была… тихой, — призналась я. — Неприметной. Из тех, кого легко не заметить, забыть. Слова у меня никогда хорошо не получаются, я теряюсь, путаюсь, говорю не то. А цветы… они говорят за меня. Когда я составляю букет, я могу выразить то, что никогда не смогла бы сказать вслух. Восхищение, благодарность, сочувствие, надежду. Всё, что застревает у меня в горле — я могу сказать через них.

Тишина снова опустилась между нами, и чтобы заполнить неловкость, я решилась на ответный вопрос:

— А вы? Почему вы разбираетесь в цветах? Мужчины обычно этим не интересуются.

Лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула его губы.

— Этот сад был проектом моей матери, — сказал он, обводя взглядом клумбы. — Она часами могла возиться здесь. Каждое растение выбирала сама, каждое имело для неё значение. Историю.

Он замолчал, и я не стала торопить его.

— Когда её не стало, отец хотел всё это уничтожить, — продолжил Аэлрик тише. — Сказал, что не может смотреть на сад без боли. Но я попросил оставить. И стал ухаживать за садом сам.

Что-то сжалось в груди. Из статей, что любили осветить жизнь тарэна Кидралена, я знала, что его мать ушла из жизни в следствии тяжелой болезни, когда ему было около двадцати. Это было уже больше десятилетия назад, но не думаю, что от этого рана стала менее глубокой.

— А отец?..

О нем я ничего не слышала. Только то, что он передал все свои активы сыну и потом куда-то исчез.

— Перебрался на юг, в Тилмирием, — и снова слабая улыбка коснулась его губ, — сказал, хочет туда, где больше света и тепла.

— Почему же вы не поехали с ним?

— Я Хранитель Света, — просто отозвался Аэлрик, — Мой долг — защищать обычных людей. Разве могу я просто взять и сбежать?

— А если бы магия в вас не пробудилась, кем бы вы были?

Мне хотелось, чтобы он продолжал говорить о себе, хотелось узнать о нем как можно больше. Чтобы между расстояние между нами хотя бы немного сократилось.

— Беспечным богатым аристократом? — полушутливо предположил Аэлрик.

— Не могу представить вас несерьезным, — призналась ему.

Хотя, наверное, образ молодого повесы ему бы подошел. В конце концов, звание одного из первых красавцев столицы у него есть, а это уже половина успеха.

Сильварх только хмыкнул. Взгляд его скользнул куда-то вглубь сада, словно там, среди клумб и дорожек, пряталось что-то, чего я не могла увидеть.

Тишина снова опустилась между нами — не тяжёлая, но какая-то… настороженная. Украдкой посматривала на Аэлрика, пытаясь разглядеть хоть что-то в его лице, но он будто нарочно не позволял мне поймать свой взгляд. Я понимала, почему так. Все-таки лицо Сэлиры никуда не делось. Но… он же ведь сам предложил посидеть на скамейке вместе.

Сжала пальцы на коленях, набираясь смелости.

— Вы… — голос прозвучал тише, чем я планировала. Я смутилась и в результате сказала совершенно не то, что хотела. — Вы скучаете?

Несколько мгновений Аэлрик молчал, а я мысленно проваливалась сквозь землю. Кажется, это был наш первый личный разговор, что мои чувства, кое-как запрятанные, всколыхнулись и начали рваться наружу.

— Это… сложный вопрос, — наконец произнёс он негромко. — Наверное, да. По тому, что было и что потеряно.

Он перевёл взгляд на свои руки, сжал и разжал кулаки, будто бы проверяя собственную силу.

— Впрочем, не стоит вам забивать этим свою голову.

Что-то болезненно дёрнулось в груди. Я видела, как он борется с собой, как пытается держать лицо, сохранять спокойствие. И это было так несправедливо — что

— Любое сердце рано или поздно исцеляется.

Аэлрик чуть повернул голову, и я увидела слабую, почти неуловимую улыбку на его губах.

— Да, вы правы, — отозвался он тихо. — Но не знаю, сколько времени понадобится моему.

Я смущённо опустила голову, чувствуя, как щёки предательски вспыхивают. Будет ли нагло сказать, что я бы могла помочь ему с этим? Хоть я совсем и не целист, и магией не владею, но…

Конечно, ничего такого я вслух не произнесла. Ума хватило.

— Вам не стоит обо мне беспокоиться, Шаэри. Все в порядке.

Послышался тихий шорох. Аэлрик медленно поднялся на ноги. Я подняла взгляд — он стоял рядом, немного ссутулувшийся от усталости, и смотрел всё так же куда-то в сторону.

А потом его рука легла мне на плечо. Всего на мгновение крепкие пальцы чуть сжались, потом скользнули выше — коснулись макушки, едва ощутимо один раз провели по волосам. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь дышать. Сердце билось так громко, что, казалось, его было слышно на весь сад.

— Простите, — произнёс Аэлрик негромко. — Если случайно дал вам какую-то надежду.

Рука исчезла. Он отступил на шаг.

Я сидела, не поднимая головы, чувствуя, как внутри всё сжимается в один горячий, болезненный комок. Он знал. Конечно, он знал. Как можно было не заметить?

— Вы ни в чём не виноваты, — прошептала я, не в силах поднять взгляд. — Это я… это я не должна была…

— Вы не сделали ничего плохого, — перебил он мягко. — Но я не могу дать вам того, чего вы хотите.

Наверное, это тоже была доброта. Пусть и жестокая. Но он, видимо, не хотел, чтобы я жила в иллюзиях и потом меньше страдала.

Глава 20

Не было в намерениях Аэлрика сегодня разбивать чьи-либо сердца, он совершенно не за этим спустился в сад в поисках Шаэри. Но разговор вдруг свернул не туда, от надежды, которую девушка пыталась отчаянно спрятать в голосе, стало как-то чересчур горько, и он не сдержался. От этих чувств Шаэри будет лишь страдать, а он искренне ей желал, чтобы все плохое, наконец, закончилось; она снова вернулась к своей обыденной жизни, которую не тревожат чужие семейные склоки и страшные темные чудовища.

Сердце же Аэлрика было настолько измочалено, что, на его взгляд, оно не стоило никакого внимания. Это мука — быть с таким человеком.

— Вообще, я хотел задать вам пару вопросов, — мягко произнес он, глядя на поникшую девушку.

Надо было что-то сказать. Что угодно, лишь бы не оставлять её наедине с этой тяжёлой тишиной.

— Пойдёмте в дом?

Шаэри помолчала. Пальцы её сжались на коленях — крепко, до побелевших костяшек. Потом она медленно кивнула, не поднимая головы.

— Дайте мне… пару минут, — голос прозвучал глухо. — Я присоединюсь.

Она явно давала понять, что ей нужно время. Побыть с собой наедине. Аэлрик хотел уйти сразу — так было бы правильнее, но ноги отчего-то не слушались. Он стоял, глядя на сгорбленную фигуру, и в груди что-то болезненно сжималось.

Но когда Шаэри подняла на него глаза — покрасневшие, влажные, полные той самой боли, которую он причинил, — что-то дрогнуло. На секунду в поднятых на него серых глазах мелькнула зелень. Совсем чуть-чуть, едва уловимый оттенок, но этого хватило.

В опостылевшем лице жены он вдруг увидел ту самую цветочницу. Ту, что краснела от его взгляда в магазине. Ту, что дрожащими руками передавала ему букеты. Ту, которую он только что отверг.

И ему было её отчаянно жаль.

Порыв обнять её — утешить, сказать, что всё будет хорошо, — накрыл так внезапно, что Аэлрик едва удержался на месте. Руки сами потянулись вперёд, но он заставил себя остановиться. Излишнее утешение может дать ей ещё одну надежду. А это было бы ещё более жестоко.

— Я буду ждать вас в гостиной на втором этаже, — произнёс он ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — К нам сегодня присоединится Диврен.

Шаэри снова кивнула, не отвечая. Аэлрик развернулся и пошёл к дому, не оглядываясь. Каждый шаг давался с трудом, будто он оставлял за спиной что-то важное.

Диврен уже устроился на диване, развалившись как у себя дома, и листал какие-то документы. Увидев Аэлрика, он поднял взгляд и сразу нахмурился.

— Что ты сделал? — спросил он без обиняков.

— Ничего, — отрезал Аэлрик, проходя к креслу напротив.

— Ага. «Ничего». — Диврен захлопнул папку и положил её на столик. — У тебя такое лицо, будто ты только что утопил котёнка.

— Не преувеличивай.

— Рик, я тебя почти тридцать лет знаю. Не ври мне.

Аэлрик устало потёр переносицу. Голова раскалывалась. Рана в боку снова начала ныть — наверное, зря он отказался от дополнительного сеанса лечения у целиста. Хотя не то что бы это помогало: порез никах не хотел срастаться и продолжал кровить, хотя все, кто обладал магией света, так же имел повышенную регенерацию. Но что-то в этот раз было не так.

— Я просто… расставил все точки. — произнёс он наконец.

Диврен молча смотрел на него несколько секунд, потом тяжело вздохнул.

— Ты идиот.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Дверь тихо открылась. Шаэри вошла, и Аэлрик сразу заметил — глаза у неё покрасневшие. Но он упрямо мотнул головой. Так надо было, и все тут.

Диврен поднялся с дивана, бросив на Аэлрика суровый взгляд. Потом развернулся к девушке и коротко поклонился.

— Светлого вечера, лаэра, — произнёс он мягко.

— И вам, — отозвалась Шаэри тихо.

Диврен на мгновение задержал на ней взгляд, потом спросил:

— Случилось что-то?

— Всё в порядке, — поспешно ответила она, опуская глаза. — Просто… небольшая аллергия.

— А-а, — протянул адвокат задумчиво. — Аллергия на солнце — вещь не то чтобы сильно редкая. Надо просто меньше на него смотреть.

Он произнёс это с таким серьёзным видом, что Аэлрик не выдержал и недовольно зашипел:

— Диврен…

— Что? — друг развёл руками с невинным видом. — Я просто даю полезный совет.

Его как будто выставляли виноватым, хотя он-то хотел только как лучше. Аэлрик сжал челюсти, удерживая резкий ответ.

Шаэри осторожно прошла к креслу напротив Аэлрика и села на самый край, сложив руки на коленях. Она старалась не смотреть

Диврен вернулся на диван, снова взял в руки папку и открыл её, словно ничего не произошло.

— Итак, — начал Аэлрик, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому. — Шаэри, я у вас уже спрашивал, но… можете ли вы помочь мне ещё раз?

Девушка подняла взгляд, осторожно, словно боялась встретиться с ним глазами.

— Конечно, — произнесла она тихо. — Чем могу.

Аэлрик кивнул Диврену. Тот достал из папки несколько небольших портретов.

— Посмотрите на эти портреты, — попросил сильварх. — Это те люди, которых вы видели рядом с Сэлирой?

Они уже проводили подобный разговор раньше. Аэлрику нужно было знать, сколько ещё отступников затесалось среди широкого круга общения бывшей жены. Хотя, если честно, ему совершенно не хотелось подробно и со всех сторон обсасывать её любовников. Но выбора не было. Хорошо еще, что Шаэри запомнила несколько имен, что немного облегчало поиски. Но не всех, увы, не всех.

Она взяла в руки первый портрет. Изучила внимательно, потом покачала головой.

— Нет. Его я не видела.

Второй и третий оказались идентифицированы правильно, хотя описания внешности у девушки иногда получались достаточно путаные.

— Этого… да. Видела, — произнесла она неуверенно. — Он был на одной из встреч. Говорил с ней на… на том языке, который я не понимала.

Аэлрик кивнул, забирая портрет.

— Хорошо. Продолжим.

Следующие несколько минут прошли в тишине, нарушаемой только шорохом бумаги. Шаэри молча просматривала портреты один за другим, иногда кивая, иногда качая головой.

Аэлрик наблюдал за ней украдкой. За тем, как она прикусывает нижнюю губу, сосредотачиваясь. За тем, как её пальцы дрожат, держа очередное изображение. Когда стопка портретов закончилась, она аккуратно протянула их Диврену и подняла взгляд.

— Это всё?

— Пока да, — ответил Аэлрик. — Спасибо. Вы очень помогли.

Он хотел на этом закончить, но мысли вернулись к письму. То самое, что пришло сегодня утром.

Корреспонденция теперь проверялась вся и тщательно, поэтому угрозу обнаружили быстро. Но кем именно она была доставлена — этого узнать не удалось. Очередной анонимный конверт, очередные вырезанные из газет буквы.

Но в этот раз содержимое письма дало понять, что из себя представлял его отправитель.

«Куда ты спряталась, тварь? Я все равно тебя достану. Ты пожалеешь».

Это было послано не мужчиной. А крайне разозлённой женщиной.

Возможно, эти угрозы вообще не относились к отступникам. Возможно, у Сэлиры был совершенно другой враг. Кто-то из её прошлого. Или кто-то, кому она наступила на больную мозоль.

Отравление как способ убийства в таком случае очень даже подходил какой-нибудь крайне обиженной аристократке. Любовница одного из её любовников? Соперница? Подруга, которую она предала?

— Тарэн, — в гостиную, вежливо перед этим постучав, заглянул один из сильтенов, — У нас проблема.

— Что случилось?

— У ворот какая-то ненормальная. Требует, чтобы мы ее впустили. В очень грубой форме. Но опасности от нее не чувствуется. Уходить не хочет, на просьбы не реагирует, желает увидеть вас и говорит, что у вас перед ней нерешенное обязательство. На вид девушка из третьего или четвертого кольца. Что нам делать?

Аэлрик прикрыл глаза ладонью. У него было только одно предположение, кто бы это мог быть.

— Погодите, я спущусь с вами.

* * *

Шаэри

Когда Аэлрик поднялся и вышел из гостиной вслед за сильтеном, что-то неприятное шевельнулось в груди. Он знает, что это за девушка, и решил встретить ее лично? Я покосилась на Диврена. Тот невозмутимо перелистывал документы, будто ничего не произошло.

— Вы… — осторожно откашлялась. — Вы не знаете, кто там может быть?

Адвокат поднял взгляд, чуть прищурившись.

— Нет, — ответил он спокойно. — Не знаю.

Пауза.

— А что, важно?

Щёки вспыхнули. Я поспешно отвернулась.

— Нет. Просто… любопытно.

— М-м-м, — адвокат хмыкнул и вернулся к бумагам.

Тишина в гостиной стала невыносимой. Я слышала, как тикают часы на каминной полке, как шелестят страницы под пальцами адвоката, как где-то далеко внизу хлопнула дверь.

А потом — голоса.

Сначала тихие, приглушённые расстоянием. Потом громче. Кто-то возмущался так громко, что стекла в окнах начали мелко дрожать.

— Вы обещали, что свяжетесь со мной! А в результате ни слуху, ни духу! И что, считаете я просто должна продолжать вам верить, хотя вы пока еще ничем не доказали, что на вас вообще можно каким-то образом положиться! Уж извините, но я буду нарушать общественный покой столько, сколько захочу, пока не получу хоть какие-то конкретные ответы.

Я подскочила с кресла так резко, что чуть не опрокинула стоящий рядом столик.

Дверь распахнулась, и в гостиную ворвалась моя подруга. Растрёпанная, с горящими глазами и крайне злая. Следом за ней вошёл Аэлрик, у которого явно не получилось остановить ее просто словами, а силу он применять к ней не хотел.

— Лаэра, пожалуйста, — произнёс он мягко. — Всё очень запутано. Вам нужно меня выслушать.

— Думаете⁈ — Элвенн обыскивала глазами гостиную, метнув взгляд от Диврена ко мне, потом снова к сильварху. — Вы мне только что сказали какую-то совершенную ерунду, я вообще не уверена, что должна вас слушать!

Не нашла того, что искала.

Она резко развернулась к Аэлрику, ткнув пальцем ему в грудь.

— Объяснитесь!

Сильварх устало провёл рукой по лицу.

— Вот поэтому я и просил вас меня дослушать, — произнёс он тихо.

— Дослушать⁈ — Элвенн начала заводиться по второму кругу, голос её становился всё выше. — Вы хоть понимаете, что…

— Достаточно, — резко оборвал её Диврен, вставая между ними.

Адвокат сложил руки на груди, глядя на неё сверху вниз.

— Вы сейчас успокоитесь, — произнёс он ровно, без повышения голоса. — Сядете. И будете слушать. Иначе вас выведут отсюда, и вы не узнаете ровным счётом ничего.

— Кто вы такой, чтобы мне указывать⁈ — вспыхнула Элвенн.

— Тарэн Диврен Эллагор, семейный адвокат тарэна Кидралена, — отчеканил он. — Я сейчас могу оформить на вас парочку статей, если будете продолжать себя так вести. Так что либо вы успокаиваетесь, либо уходите. Выбирайте.

Между ними повисла тяжёлая тишина. Элвенн сжала кулаки, глядя на адвоката с плохо скрываемой яростью. Диврен смотрел в ответ — спокойно, непреклонно.

Наконец подруга выдохнула и опустила руки.

— Хорошо, — процедила она. — Говорите.

Диврен медленно повернулся к Аэлрику, чуть приподняв бровь.

— Рик? — произнёс он спокойно. — Не мог

Сильварх устало потёр переносицу.

— Это лаэра Элвенн, — ответил он. — Подруга Шаэри. Помнишь, я рассказывал? Та, что приезжала в лечебницу.

— А-а, — протянул адвокат, окидывая Элвенн оценивающим взглядом. — Та самая. Понятно. Документ составить?

— Был бы благодарен.

— О чем вы⁈. — возмутилась девушка, но мужчина уже развернулся обратно к столику, достал из папки чистый лист и придвинул к себе чернильницу.

— Прежде чем мы что-либо объясним, — Диврен взял перо и начал писать: быстро и уверенно. Рука двигалась чёткими отточенными движениями, как у человека, который составлял сотни подобных документов и мог делать это даже во сне. — Вы должны подписать договор о неразглашении. То, что вы сейчас узнаете, не должно выйти за пределы этой комнаты. Ни при каких обстоятельствах.

— Что за…

— Это очень важно, — перебил её адвокат. — Если информация утечёт, пострадаете не только вы. Пострадает ваша подруга.

Элвенн замерла.

Я стояла в сторонке, вцепившись руками в юбку. Мне очень хотелось подойти к ней, обнять, сказать, что все теперь в порядке, но нужно было еще немного подождать. Я понимала осторожность Аэлрика. Элвенн вспыльчивая, импульсивная. Она могла ляпнуть что-то не то, не подумав. А это поставило бы под угрозу не только меня, но и всё расследование.

Подруга схватила перо, которое протянул ей Диврен, и, не глядя, размашисто расписалась на бумаге. Да хоть бы прочитала, что там написано!

— Вот, — бросила она. — Подписала. Теперь говорите!

Голос её дрожал — не от страха, а от злости. Ее бесили все: аристократы, которые, по ее мнению, были не быстрее сонных мух, Хранители, которые обещали и не выполняли; и вся эта ситуация, где её держали в неведении.

Аэлрик тяжело вздохнул и медленно повернулся ко мне. Потом сделал жест рукой в мою сторону.

Элвенн, как флюгер на ветру, развернулась вслед за его рукой. Взгляд её скользнул по мне — рассеянно, непонимающе. Она явно не понимала, зачем сильварх указывает на совершенно незнакомую ей женщину.

Несколько секунд тишины. Подруга смотрела на меня, хмурясь всё сильнее, а я стояла, пыталась что-то сказать, но слов было так много, что они просто застревали в горле. Как объяснить? С чего начать?

Элвенн медленно перевела взгляд с меня на Аэлрика.

— Я не понимаю, — произнесла она глухо. — При чём тут…

Я не выдержала.

— Элвенн, — позвала тихо.

Подруга замерла. Снова повернула голову, впиваясь в меня взглядом. Мне показалось, что я увидела слабую тень догадки, скользнувшую в ее глазах. Ведь не станет посторонний человек вдруг так звать, да?

— Это я, — прошептала я. — Шаэри.

Несколько мгновений она просто смотрела — молча, неподвижно. Потом резко развернулась к сильварху.

— Это какая-то дурацкая шутка? — голос прозвучал жёстко. — Это что, издевательство надо мной?

— Именно поэтому я просил вас сначала спокойно меня выслушать, — спокойно отозвался Аэлрик. — Ситуация действительно нестандартная.

— Нестандартная⁈ — Элвенн шагнула к нему, кажется, еще чуть-чуть, и она бы просто полезла к хозяину дома драться. Поэтому я тоже невольно сделала шаг вперед, чтобы в случае чего ее остановить.

— Это не шутка, — произнёс сильварх твёрдо, глядя подруге прямо в глаза. — Та, кого вы видите перед собой — это действительно ваша подруга. В теле моей жены.

Элвенн открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

Я застыла на месте, не зная, что делать. Подруга начала обходить меня по кругу — медленно, изучающе. Взгляд её скользил от лица к волосам, от плеч к рукам, от платья к туфлям.

— Элви, — не выдержала я, — может, не будешь рассматривать меня как обезьянку в цирке? Или лучше что-то спроси?

— Оказывается, у нашей тихой цветочницы тоже зубки имеются, — прокомментировал адвокат с лёгкой насмешкой.

Элвенн остановилась прямо передо мной. Наклонилась ближе, заглядывая в глаза.

— Назови кодовое слово, — произнесла она негромко. — То, которое мы придумали, когда стали жить вместе.

Я моргнула.

— «Крапивник».

Подруга нахмурилась, недоверчиво хмыкнула.

— Элви, — выдохнула я. — Каждое утро ты встаёшь, идёшь на кухню, берёшь чашку — ту самую, с трещиной на ручке, которую я хотела выбросить, но ты не разрешила. Наливаешь себе чай, садишься у окна и смотришь на улицу ровно пять минут. Не говоришь ни слова. Просто сидишь. А потом вздыхаешь и начинаешь собираться на работу.

Голос мой дрогнул.

— И я знаю, что в эти пять минут ты думаешь о своей семье. Потому что эта кружка — единственная уцелевшая из вашего домашнего сервиза.

Мне не хотелось вот так говорить о больном, но это было что-то, что не было каким-то сухим фактом, который можно было случайно узнать.

Элвенн смотрела на меня — и в глазах её медленно проступали слёзы.

— Шаэри? — прошептала она. — Это правда ты?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

А потом подруга бросилась вперёд и обняла меня так крепко, что ребра затрещали. Ее руки крепко сомкнулись на моей спине, дышать стало тяжело, но мне было все равно. Обхватила её в ответ, уткнувшись лицом в плечо, и почувствовала, как по щекам потекли слёзы.

— Я так соскучилась…

Глава 21

Аэлрик терпеливо ждал, пока мы с Элвенн наплачемся друг другу в плечо. Диврен тоже молчал, только тихо перелистывал свои бумаги, делая вид, что ничего не происходит. Наконец подруга отстранилась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Как это вообще возможно? — спросила она хрипло, глядя то на меня, то на Аэлрика. — Души не могут просто так меняться местами. Это… это же из сказок для детей.

— К сожалению, то, что казалось невозможным раньше, теперь становится реальностью, — произнёс сильварх устало.

— Но вы же сможете все исправить, верно? — слезы высохли почти мгновенно, и в глазах подруги зажегся требовательный огонь, — Вы же Хранитель!

— Еще десять минут назад вы, кажется, были обо мне крайне плохого мнения, — не удержался Аэлрик.

— Все склонны менять свою точку зрения, — не растерялась Элвенн.

Я осторожно сжала ее плечо, останавливая. Не стоило ей ссориться с хозяином дома. Не думаю, что он разозлится всерьез, но все-таки не стоило отплачивать недоверием за все, что он для меня делает.

— Тарэн Кидрален обещал мне помочь, поэтому все

— Шаэри, ты веришь любому, кто тебе одно ласковое слово скажет! А где гарантии?

— Элвенн… пожалуйста.

Она сжала губы, явно собираясь сказать что-то резкое, но вместо этого шумно выдохнула.

— Простите, — пробормотала она. — Я просто… боюсь.

Аэлрик кивнул.

— Вам не за что извиняться. В сложившихся обстоятельствах это естественно.

Я потянулась к подруге, обняла ее за плечи. Элвенн прижалась ко мне и затихла.

Диврен деликатно откашлялся.

— Думаю, на сегодня достаточно, — произнёс он, поднимаясь. — Всем нам нужно немного отдохнуть.

Аэлрик кивнул.

— Лаэра Элвенн, вам подготовят одну из гостевых спален.

Элвенн вскинула голову.

— Погодите, я не собираюсь здесь оставаться! Мне нужно домой, а завтра на работу…

— Завтра поедете, вам предоставят экипаж.

— Но…

— Лаэра Элвенн, — голос Аэлрика стал жёстче. — Вы уже подписали документ о неразглашении. А это значит, что теперь вы — часть расследования. И я несу за вас ответственность.

Он сделал паузу, глядя на подругу немигающим взглядом.

— В конце концов, на улице уже начался комендантский час. Куда вы сейчас пойдете? Хотите помочь Шаэри? Тогда делайте то, что я говорю. Оставайтесь здесь. В безопасности. Элвенн сжала губы, явно готовясь спорить, но я положила руку ей на плечо.

— Элли, пожалуйста, — попросила тихо. — Мне и так страшно. Не заставляй меня ещё и за тебя переживать.

Подруга посмотрела на меня — долгим, изучающим взглядом. Потом тяжело вздохнула.

— Хорошо, — произнесла она глухо. — Останусь.

* * *

Аэлрик

Аэлрик не думал, что его дом когда‑нибудь станет настолько оживлённым. И вроде бы он самолично все это устроил, но порою поместье начинало подозрительно напоминать проходной двор.

— Ты‑то что тут опять забыл? — со вздохом спросил он, останавливаясь около стола. В своем рабочем кабинете.

Диврен даже не поднял головы от разложенных бумаг.

— Работа, — невозмутимо отозвался он.

— В моём доме? — сухо уточнил Аэлрик.

— В твоём доме, — спокойно подтвердил Диврен и всё же посмотрел на него поверх листов. — Выездные дела и все такое.

Аэлрик устало потер переносицу.

Он догадывался, почему Диврен так зачастил. И это немного раздражало — не из‑за самого факта, а из‑за времени. Нашёл момент. Но кое-что его все-таки веселило: сама Элвенн, если и реагировала на адвоката, то исключительно крайне негативно. Что-то с первой их встречи не задалось.

Повисла тишина. Аэлрик задумчиво скользил взглядом по книжным полкам, напряженно о чем-то раздумывая. Диврен ждал.

— Мы нашли тот ритуал, что провела Сэлира, — произнёс сильварх наконец. Голос прозвучал глухо, без эмоций.

Адвокат выпрямился.

— И?

— И никаких альтернатив нет, — Аэлрик развернулся к другу. — Только жертвы.

Диврен медленно выдохнул.

— Твою…

— Именно, — он прикрыл глаза. — Технически я могу использовать приговорённых к смертной казни. У нас их сейчас достаточно — отступников наловили. Но…

— Но это всё равно убийство, — закончил за него Диврен тихо. — Пусть и законное.

— Да.

Они помолчали. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались приглушённые голоса — наверное, слуги заканчивали приготовления к ужину.

— И что?

— Что?

— Не строй дурака, Рик. Ты готов убить ради этой девочки?

Диврен ждал ответа, не отводя взгляда. Аэлрик стоял у окна, наблюдая, как в саду зажигаются первые огоньки света на ветвях дубов. Тишина в кабинете становилась гнетущей.

— Я не палач, — произнёс он наконец. Голос прозвучал ровно, но внутри всё сжалось в тугой узел. — Я Хранитель. Моя задача — защищать, а не убивать.

— Знаю, — отозвался Диврен негромко.

Аэлрик развернулся к другу.

— Но если для продвижения дела необходимо пожертвовать жизнями тех, кто уже исковеркал свою душу, кто принёс страдания десяткам невинных, то я это сделаю, — он сделал паузу, сжав кулаки. — Мы не можем поймать Сэлиру. Она ускользает каждый раз. Ее нужно вернуть в свое тело и остановить всё это.

— Рик…

— Приговорённых к смертной казни достаточно, — продолжил Аэлрик жёстче. — Их души уже отмечены Тьмой. Закон на моей стороне. Так что да, если потребуется, я использую их для ритуала.

Диврен медленно откинулся на спинку кресла.

— Я совсем не об этом спрашивал.

Аэлрик нахмурился.

— Тогда о чём?

— Я интересуюсь, готов ли ты всё это сделать именно ради неё, — произнёс адвокат, делая ударение на последнем слове. — Вот в чём суть.

Челюсть Аэлрика непроизвольно сжалась. Он отвернулся к окну.

— Не понимаю, о чём ты.

— Понимаешь, — не отступал Диврен. — Прекрасно понимаешь.

— Я обязан вернуть всё на свои места, — отрезал сильварх. — Вот и всё.

— Ладно, не хочешь отвечать — не надо, — Диврен поднялся с кресла. — Давай поговорим о другом. Мне просто больно видеть тебя в нынешнем состоянии, Рик, пожалуйста, прекращай себя изнурять, прошу тебя.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что ты слишком сильно упиваешься чувством вины, — жёстко произнёс адвокат.

Аэлрик резко обернулся.

— Диврен…

— Не твоя вина, что Сэлира оказалась тварью, — перебил друг, шагая ближе. — Ты и так достаточно пострадал. Твои чувства растоптали. Твоё имущество — первое, что попало под удар, потому что у неё была о тебе вся информация!

Голос его звучал всё громче.

— Разве недостаточно твоего искреннего желания поймать её и закончить это? Разве нужно ещё корить себя за каждую мелочь? Разве можно считать себя плохим в этой ситуации⁈ Ты не несешь на своих плечах отвественность за судьбу всего мира, понимаешь? Ты не один.

— Я знаю, — произнес Аэлрик после долгого молчания, — правда.

— В таком…

Он похлопал Диврена по плечу, показывая, что услышал его и слова все сказаны были не напрасно. Просто у него не было никаких моральных сил, чтобы продолжать этот разговор.

— В большой столовой накрывают на ужин, — произнёс он. — Приходи.

— Рик, — позвал друг тихо.

Аэлрик остановился на пороге кабинета, но не обернулся.

— Ты имеешь право на счастье. Даже после всего, что случилось.

Сильварх не ответил. Просто вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Коридор встретил тишиной. Аэлрик медленно поднимался по лестнице, чувствуя, как каждая ступень даётся тяжелее предыдущей. Усталость навалилась разом — не физическая, а какая-то глубинная, выматывающая.

Он прошёл мимо гостевой спальни, где поселили

Аэлрик хотел пройти дальше, но вдруг замер.

— … просто не понимаю, зачем тянуть, — говорила подруга Шаэри. — Если есть способ, пусть и ужасный, то почему бы не…

— Элли, нет, — перебила её Шаэри тихо. — Я не могу. Не могу позволить кому-то умереть ради меня.

— Но а если, предположим, это будут какие-то преступники? Не думаю, что Хранители пожертвуют жизнями обычных людей. В таком случае, какая разница, как они умрут?

— Это не сделает меня лучше, — голос девушки дрогнул. — Я не могу просто… использовать смерть людей для своей выгоды. Это неправильно.

Аэлрик прислонился плечом к стене, замерев.

— Шаэри, ты с ума сошла? Это твоё тело! Твоя жизнь! Ты не можешь просто так от неё отказаться!

— Возможно, мне стоит просто сдаться? — прозвучало так тихо, что сильварх едва расслышал.

Тишина.

— О чём ты говоришь? — отозвалась Элвенн резко.

— Ну… — Шаэри замолчала, потом продолжила: — Посмотри правде в глаза. Тарэн Кидрален уже столько времени ищет решение. И ничего не рассказывает. Значит, выхода нет. Значит, единственный рабочий способ — тот, о котором рассказала мне Сэлира. Может, проще просто смириться? Попытаться привыкнуть к этому телу? К этой жизни?

— Ты серьёзно? — подруга явно с трудом сдерживалась. — Шаэри, это безумие!

— Но если другого выхода нет…

— Есть! — перебила Элвенн. — Обязательно есть. Просто его пока не нашли. Но найдут. Я уверена.

— Элли, — Шаэри вздохнула. — Ты же понимаешь, что чем дольше это длится, тем опаснее становится. Для всех. Сэлира где-то там, в моём теле, и кто знает, что она задумала. А я здесь сижу и только мешаю. Отвлекаю людей от настоящих проблем. Я… я обуза.

— Ты не обуза! — в голосе девушки прорезалась настоящая злость. — Ты жертва! Жертва той твари, которая украла твоё тело! И если ты сейчас сдашься, это будет значить, что она выиграла!

— Но я не могу позволить людям умереть…

— Шаэри, послушай меня, — Элвенн явно пыталась успокоиться. — ты хочешь, чтобы Сэлира осталась на свободе? В твоём теле? Она ужасный человек, но вся вина за ее новые злодеяния ляжет на твое имя! Разве это справедливо?

— Я не знаю, что делать, — прошептала наконец Шаэри, и в её голосе слышались слёзы. — Элли, я просто… я так устала. Устала бояться. Устала ждать. Устала быть ненужным балластом.

— Я запрещаю тебе так о себе говорить! Уверена, а тарэн Кидрален абсолютно не думает о тебе в таком ключе.

— Он даже смотреть в мою сторону не может, о чем ты. — послышался всхлип.

— Ты же знаешь, почему. И здесь совсем не ты виновата.

Забавно. Он не хотел ничего говорить Шаэри, чтобы не пугать ее жестокостью, а оказалось, она уже давно обо всем знает и варится в этой неизвестности день за днем. Аэлрик медленно отступил от двери. Сердце билось тяжело, неровно. Рана пульсировала в такт.

Глава 22

— Соберете мне букет?

А я думала, что больше таких встреч в саду не будет. Последняя же закончилась не то что бы на позитивной ноте.

Подняла голову от клумбы. Аэлрик возвышался надо мной, заслоняя свет. Лицо его было в тени, и я не могла разглядеть выражение. Но голос звучал спокойно, почти буднично, словно он просил о чём-то совершенно обычном.

— Зачем? — спросила я осторожно, не поднимаясь с колен.

Пальцы мои всё ещё сжимали садовый совок, и я чувствовала, как под ногтями застряла земля. Клумба с лавандой требовала внимания — несколько кустиков разрослись слишком широко и начали теснить соседей. Я как раз собиралась их пересадить.

— Тот букет, что вы собрали, когда впервые попали в этот дом, уже завял, — произнёс Аэлрик, и в голосе его послышалось что-то похожее на сожаление. — А без цветов как-то грустно.

Я медленно поднялась на ноги, отряхивая юбку от земли. Наверное, впервые за все наше знакомство я почувствовала нечто, напоминающее раздражение, направленное на Сильварха.

— Вы уже получили несчётное количество букетов от меня, — произнесла ровно. — Соберите сами, раз уж вам так хочется.

Аэлрик моргнул. На лице его мелькнуло изумление, кажется, такого ответа он не ожидал. Брови чуть приподнялись, уголки губ дрогнули, словно он не знал, улыбнуться или нахмуриться. Изумление быстро сменилось чем-то другим — любопытством, что ли? Он чуть наклонил голову набок, разглядывая меня так, будто видел впервые.

— А какой бы вы хотели? — спросил он негромко.

И вот тут что-то горячее вспыхнуло в груди. Больно, обжигающе.

— Ну зачем вы это делаете? — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановиться. — Зачем?

Я сжала руке несчастный совок. Свет Всемогущий, сейчас мне хотелось просто взять и ударить Аэлрика.

— Вы сами сказали, что не можете дать мне того, чего я хочу! — голос мой дрожал, но я продолжала. — А теперь вдруг такое! Приходите, разговариваете, спрашиваете про букеты… И что мне делать потом?

Последние слова прозвучали почти умоляюще. Я отвернулась, не в силах смотреть на него. Щёки горели, и я была уверена, что покраснела до корней волос.

— Соберите всё, что вашей душе угодно, — бросила я через плечо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы же прекрасно знаете язык цветов. Наверняка лучше меня.

Повисла долгая тягучая тишина. Я слышала только стук собственного сердца и далёкое пение птиц где-то на краю сада. Потом — шаги за спиной. Медленные, осторожные. Трава шелестела под ногами, и я чувствовала, как он приближается.

— Вы сердитесь на меня? — спросил Аэлрик тихо.

Я не ответила. Просто стояла, уставившись на клумбу с лавандой, и пыталась унять дрожь в руках.

— Шаэри, — позвал он мягче, и от того, как прозвучало моё имя, внутри что-то болезненно сжалось. — Если да, то скажите. Как я могу это исправить?

Не выдержала. Резко обернулась.

— Перестаньте! — голос сорвался почти на крик. — Перестаньте быть таким… таким мягким со мной! Таким внимательным! Это вводит меня в заблуждение!

Слова вырывались сами, без контроля, и я уже не могла остановиться.

— И любую бы ввели! — продолжала я, чувствуя, как голос дрожит. — Так почему

Аэлрик молчал. Стоял в паре шагов, и на лице его было что-то, чего я не могла прочитать. Я совершенно его не понимала. Онмедленно выдохнул, и плечи его чуть опустились, словно с них сняли невидимый груз.

— Я не хотел вас ранить, — произнёс он наконец. Голос звучал устало. — Совсем не хотел. Просто… Мне нужно было с вами поговорить. Но не знал, как начать.

Он посмотрел на клумбы, на цветы, что окружали нас со всех сторон. На лице его промелькнуло что-то похожее на смущение.

— А вы любите цветы, — продолжил он тише. — И я подумал, что, может быть, так будет проще. Для вас. Чтобы вы могли… не знаю. Отвлечься. Успокоиться.

— О, вы меня сейчас очень отвлекли, — произнесла с иронией.

Губы Аэлрика тронула слабая виноватая улыбка.

— Я слышал ваш разговор вчера, — произнёс он наконец. Голос звучал тихо, почти виновато. — С Элвенн. Не хотел подслушивать, но…

— И пришли из жалости? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Решили подбодрить бедную девочку?

— Нет, — внезапно отрезал он весьма жестко, — Совсем не из жалости.

Он сделал шаг ближе, и во взгляде его вспыхнуло что-то решительное.

— Я пришёл, чтобы сказать вам: ещё максимум две недели. Две недели, Шаэри, и всё вернётся на свои места. Я обещаю.

Сердце больно ёкнуло.

— Как? — прошептала я. — Я знаю, что есть только один способ и…

— Вам не о чем беспокоиться, — перебил он. — ни один человек не умрет из-за вас.

Он помолчал, глядя мне прямо в глаза.

— Я не позволю вам сдаться, — произнёс он твёрже. — Вы вернете себе свою жизнь, и все будет хорошо. Ни о чем не беспокойтесь, ничего не бойтесь. И если вас вдруг одолеют какие-то сомнение, сразу говорите мне. Я все выслушаю и постараюсь помочь. Хорошо?

Слёзы предательски защипали глаза. Я судорожно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Даже стало как-то стыдно за мою вспышку гнева по отношению к нему. Ну почему, почему он такой?

Мне до ломоты в костях захотелось прямо здесь и сейчас ринуться к нему в объятия, обнять руками его сильную широкую спину и спрятать лицо на груди. Потому что если его слова имеют такое невероятное магическое свойство успокаивать меня за пару секунд, то на что способны его прикосновения?

Увы, мне этого никогда не узнать.

— И что бы вы знали: я точно не считаю вас обузой, Шаэри. Две недели, — повторил Аэлрик мягче. — Потерпите ещё немного. Пожалуйста.

Он протянул руку — не к моей голове, как в прошлый раз, а просто вперёд. Ладонь была раскрыта, как приглашение.

— А пока… — голос его стал тише. — Если вы обижены на меня не смертельно, а лишь чуть-чуть, могу ли я все-таки попросить вас собрать букет? Потому что смотреть, как вы это делаете — единственное, что приносит мне хоть какое-то спокойствие в последнее время.

Признание прозвучало тихо, почти стыдливо. Словно он до последнего не хотел вообще в этом признаваться.

Я смотрела на его протянутую руку, на усталое лицо, на тени под глазами. И что-то внутри сломалось — но не больно, а как-то… освобождающе.

— Вы эгоист, — прошептала я, но без злости.

— Возможно? — отозвался он, и на губах его мелькнула слабая улыбка. — Прошу прощения.

Его рука зависла в воздухе — не навязчиво, не требовательно, просто… так, будто он чего-то ждал. Я не сразу поняла чего именно и на всякий случай тоже замерла, чувствуя себя неловко, словно пропустила важную реплику.

Но прошло еще несколько секунд, и ничего не поменялось. Немного поколебавшись, всё-таки вложила ладонь в его руку — не до конца уверенная, зачем именно это нужно и что должно произойти дальше.

— Думаю, — сказал он ровно, чуть сжав мои пальцы и отпустив, — можно считать, что мир между нами восстановлен.

Я моргнула, не сразу осознав смысл фразы.

— А я с вами и не ссорилась.

Просто немного вышла из себя.

— Рад слышать. Вернемся к букетам?

— Если вы мне поможете.

— Хорошо, — ответил он без колебаний, — с чего мне начать?

Я немного неловко передала ему небольшой секатор.

— С хризантем. Белых и жёлтых.

— Почему именно они?

— Они долго стоят, — ответила я после короткой паузы. — И не требуют особого ухода.

Он кивнул, не задавая больше вопросов.

Я показала, как правильно срезать стебель, хотя, наверное, он и сам это прекрасно умел. Но Аэлрик слушал внимательно и сосредоточено, как прилежный ученик.

Мы работали почти молча. Я решила еще добавить немного георгин и роз, а потом почти что потянулась к астрам, но вовремя себя остановила. Уже второй раз чуть не попадаюсь в ловушку собственных романтичных порывов.

Но букет получался очень симпатичный. Интересно, куда он его поставит? Опять на кухню?

— Шаэри, — произнёс Аэлрик вдруг, настойчиво забирая у меня из рук цветы.

Я недоуменно проследила за его взглядом, направленным на мою руку.

Тонкая полоска крови на пальце выглядела почти нелепо — слишком маленькая, чтобы стоить внимания.

— Это ничего, — сказала поспешно, — Просто, видимо, задела какой-то шип.

Но он уже осматривал порез с таким серьезным видом, будто это было крайне опасное ранение. И моя ладонь второй раз за прошедшие полчаса оказалась в плену. Это уже начинало походить на пытку.

— Всё-таки, — произнёс Аэлрик негромко, — лучше не оставлять так.

Он поднёс мою руку ближе к себе и снова остановился. Просто застыл, словно передумал в последний момент. Я отчетливо чувствовала, как загорелись огнем мои щеки и уши. Мы стояли слишком близко, и я уже просто не знала, куда деть взгляд и куда — себя.

Магия коснулась кожи почти незаметно. Тепло мягко разлилось по пальцу, и порез исчез, будто его и не было. Аэлрик медленно опустил мою руку, но отпустил не сразу. Поднял глаза. Наши взгляды встретились — и в его лице было что-то странно сосредоточенное, будто он всё ещё о чём-то думал.

— Спасибо, — прошептала я, сама не зная, за что именно.

Он ничего не ответил.

— Рик!

— Прошу прощения, мне нужно идти, — извинился сильварх с некоторым сожалением, — спасибо, что составили мне компанию, Шаэри. И ни о чем не беспокойтесь, договорились?

Он протянул мне букет обратно, будто бы даря его.

* * *

Ночью я все никак не могла уснуть. Спальня была наполнена ароматом свежесобранных цветов — ну не могла я себе позволить поставить их в гостиную или какой-то кабинет — и этот запах заставлял прокручивать в мыслях раз за разом прошедший вечер.

Через две недели мне пообещали, что все закончится. А еще где-то в это время подойдет к концу месяц, даваемый на раздумье в случае развода. Ведь документы я все-таки подписала. Сэлира вернется в свое тело, но уже не будет женой Аэлрика, и, наверное, отправится в тюрьму? Или ее казнят?..

А мне придется восстанавливать свою жизнь в третьем кольце. Жаль, конечно, что в ней больше не будет уютного светлого магазинчика в центре города, но это можно будет пережить. Куда сложнее будет смириться с тем, что наши пути с тарэном Кидраленом разойдутся. Мы принадлежим разным мирам, и это очевидно. Как найти точки соприкосновения? Может, попросить у него поухаживать за его садом? Я очень хороша в роли садовника, и он имел возможность это узнать.

Натянула на голову одеяло, смущаясь собственных смелых идей. И вруг поняла, что, кажется, впервые за все это время размышляю над тем, что буду делать, когда все станет хорошо. Это осознание подарило такое спокойствие, что сон сморил меня за считанные минуты.

Только вместо хороших сновидений меня поджидали страшные картинки из реальности.

Это снова началось. Я опять оказалась в сознании Сэлиры.

Глава 23

Воздух пах сыростью и чем-то ещё — горьким, едким, будто горелым. Света здесь было немного: лишь небольшой магический светильник на столе, отбрасывающий дрожащие тени на людей и предметы вокруг.

Попыталась пошевелиться и поняла, что не могу. Тело не слушалось, двигалось само по себе. То самое знакомое ощущение, которое, я надеялась, никогда больше в моей жизни не появится. Я в теле Сэлиры. То есть в своем!

Захотелось кричать, требовать, чтобы самозванка здесь и сейчас вернула мое тело, чтобы отстала и убралась куда подальше, но увы… Я не умела влезать в чужое сознание так, как это делала она. И оставалось только быть сторонним наблюдателем. С другой стороны, может, это тоже будет полезно? Сэлира среди отступников, и я могу услышать что-то полезное или увидеть. Даже узнать, где именно она скрывается. Стать немного полезной!

Помещение было небольшим, но богато обставленным. Только вот даже намека на окна ни на одной из стен не было. Судя по затхлому запаху и влажности, мы находились где-то под землёй. В подвале? Или в каких-то катакомбах?

— Ты уверена, что это сработает? — мужской голос прозвучал откуда-то справа.

Я не могла повернуть голову, чтобы разглядеть говорящего. Видела только то, что видела Сэлира — стену напротив, стол с лампой, какие-то свитки.

— Не говори под руку, — резко отозвалась девушка.

Она что-то прошипела, поднесла ладони к лицу, и в нос буквально ударил неприятный прохладный воздух, какой обычно бывает на кладбищах. Но что-то в этом Сэлиру не удовлетворило, и она с недовольным цыканьем развернулась к собеседнику. В поле моего зрения появился мужчина. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и резкими чертами лица. Одет в простую тёмную одежду, но держался с уверенностью человека, привыкшего командовать.

— Это тело меня подводит, — пожаловалсь вдруг Сэлира. — Будто пытается вытолкнуть. Каждый раз, когда я засыпаю, чувствую, как оно сопротивляется.

— Потому что не того человека ты выбрала для ритуала, — констатировал мужчина. — А я ведь предупреждал.

— Знаю! — огрызнулась она.

— Можно вернуться в своё тело, — предложил мужчина после паузы.

— Бесмысленно, — отрезала Сэлира. — Ему осталось недолго. Тьма разрушает его изнутри. Ещё месяц, может, два — и оно просто развалится на части.

Она замолчала, и я почувствовала, как внутри неё клокочет злость.

— К тому же, — продолжила она жёстче, — вернуться туда займёт почти столько же сил, сколько подготовить новый ритуал. Только вот где взять новую жертву? И время? У нас его нет совершенно.

— Кто же знал, — протянул мужчина с усмешкой, — что девчонка со светлой душой окажется знакома с твоим мужем. Он же поэтому так неистовствует в поисках? Потому что запал на цветочницу.

В его голосе слышались насмешливые нотки. Он очевидно дразнил девушку, но я неожиданно ощутила что-то похожее на ревность в эмоциях Сэлиры.

— Глупости не говори.

Она сжала кулаки, и я почувствовала, как острые ногти, каких раньше у меня никогда не было, впиваются в ладони.

— Его сила инстинктивно сдерживала Тьму в моём теле. Рядом с ним было спокойно. Безопасно. Но этого было слишком мало, а мне хотелось большего.

Мужчина вдруг сделал шаг ближе, и в голосе его появились совсем другие нотки.

— Знаешь, — произнёс он мягче, — я могу тебя утешить взамен бывшего мужа. Если тебе одиноко.

Сэлира замерла. Я почувствовала, как внутри неё вспыхнуло раздражение.

— Даже не думай, — отрезала она холодно.

Но мужчина не отступал. Он шагнул ещё ближе, протянул руку, коснулся её щеки.

— Да брось, — его голос стал почти вкрадчивым. — Мы оба знаем, что тебе нравится внимание. А я…

Он наклонился, целясь губами в её рот, но Сэлира резко дёрнула головой в сторону. Чужие губы скользнули по щеке, оставив неприятное влажное ощущение.

— Убери руки, — прошипела она, отступая. — Немедленно.

В голосе её звучала настоящая угроза.

— Пока я в этом теле не освоюсь окончательно, — продолжила она жёстко, — пока не привяжу душу как следует, оно должно остаться максимально чистым. Понял? Ещё раз попытаешься меня тронуть — и я отрежу тебе руки. Собственноручно.

Мужчина отступил, подняв руки в примирительном жесте.

— Ладно, ладно, — протянул он. — Понял. Извини.

Сэлира развернулась к нему спиной. Я чувствовала, как бешено колотится её сердце — злость, страх и отчаяние смешались в один комок.

— Надо ускориться, — произнесла она глухо. — мы все делаем слишком медленно. Нужно оставить Тессарим без света как можно скорее.

— Его Величество объявил мобилизацию Хранителей. Все стоят на ушах. Не так уж просто избавиться от тысяч дубов во всей

— Значит, избавимся от Хранителей первым делом! Мы вполне можем это сделать.

— Сэлира… нам тоже нужно время, чтобы все подготовить. И неизвестно, поддержит ли твою инициативу Глава.

— Она будет на моей стороне, — усмехнулась девушка, — не беспокойся. Мы стали сильнее, чем маги света, и пора им это показать.

Еще бы немного, и я бы точно услышала что-нибудь важное. Время, место, куда отступники собираются ударить. Но картинка перед глазами вдруг поплыла, размылась, и меня потянуло куда-то прочь.

— Я не отдам это тело, — услышала я последние слова Сэлиры. — Ни за что.

Глава 24

Шаэри

Я проснулась с криком, застрявшим в горле.

Воздуха не хватало. Лёгкие горели, будто я пробежала несколько километров без остановки, а сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я судорожно вдохнула раз, другой, пытаясь успокоиться, но паника не отпускала. Ночная сорочка прилипла к телу, вся мокрая от пота, простыни тоже были влажными и холодными.

Обрывки увиденного крутились в голове, наслаиваясь друг на друга. Что хотела Сэлира со своим неизвестным союзником?

Избавиться от Хранителей. Опустить Тессарим во тьму.

Взгляд метнулся к окну. За плотными шторами пробивалась тонкая полоска рассветного света — бледного, неуверенного. Значит, утро только начиналось. Я резко повернула голову к настенным часам на противоположной стене. Стрелки показывали без пятнадцати шесть.

Аэлрик ещё не должен был покинуть дом. Нужно рассказать ему все то, что я увидела ночью, чтобы предупредить.

Я сбросила одеяло и соскочила с кровати так резко, что на мгновение в глазах потемнело. Пришлось схватиться за спинку, чтобы не упасть. Ноги подкашивались, словно я несколько дней провела в постели без движения. Но некогда было разбираться с собственной слабостью, нужно было действовать.

Метнулась к шкафу, распахнула дверцы и выхватила длинный теплый халат. Накинула его на себя, кое-как завязав пояс, и выскочила из спальни, даже не взглянув в зеркало.

Коридор встретил тишиной. Я быстро пошла вперед, благо, за время пребывания в поместье успела выучить расположение основных комнат. Сердце продолжало колотиться. В голове крутились слова, которые я должна была сказать. Нужно было всё рассказать чётко, последовательно, чтобы сильварх понял всю серьёзность ситуации. Но мысли путались, сбивались, и я боялась, что когда настанет момент говорить, из меня посыплется бессвязная тарабарщина.

Наконец я добралась до нужной двери. В обычном состоянии я бы остановилась, постучала, подождала разрешения войти. Но сейчас меня настолько обуяла тревога и паника, что я просто толкнула дверь и ворвалась внутрь с каким-то возгласом — то ли «Аэлрик!», то ли просто нечленораздельным звуком.

И замерла на пороге, давясь собственными словами.

Аэлрик стоял посреди спальни спиной ко мне. На нём были надеты тёмные брюки, и больше ничего. Он как раз потянулся за рубашкой, висевшей на спинке стула, но так и застыл, обернувшись на шум.

Я тоже замерла. Не могла пошевелиться и оторвать взгляд.

Широкие плечи, очерченные мягким утренним светом, падавшим из окна. Мускулистая грудь, на которой виднелось несколько старых шрамов — бледных, едва заметных. Рельефный пресс. Сильные руки, всё ещё протянутые к рубашке. И на боку — широкая белая повязка, резко контрастирующая с загорелой кожей.

Всё, что я собиралась сказать, вылетело из головы. Абсолютно всё. В голове была только одна мысль, бесконечно повторяющаяся по кругу:«Свет Всемогущий, какой же он красивый».

— Шаэри? — окликнул меня Аэлрик осторожно.

Голос его прозвучал удивлённо, но не сердито. Я моргнула, пытаясь заставить себя ответить, но язык не слушался. Взгляд мой предательски скользнул обратно к его торсу, задержался на повязке.

— Болит? — вырвалось совершенно невпопад.

Аэлрик нахмурился, проследив за моим взглядом.

— Что? — переспросил он, не сразу поняв.

— Рана, — пояснила я, чувствуя, как щёки вспыхивают огнём. — На боку. Вы так и не смогли ее вылечить до сих пор?

Он посмотрел на повязку, потом снова на меня. На лице его мелькнуло понимание, смешанное с чем-то ещё — смущением, может быть?

— Не сильно, — ответил он коротко и быстро схватил рубашку, накидывая её на плечи.

Пальцы его ловко застёгивали пуговицы одну за другой, и только когда последняя была застёгнута, я словно очнулась от транса. Резко развернулась к нему спиной, уставившись в противоположную стену и чувствуя, как уши горят не хуже щёк.

— Простите! — выпалила я. — Я не… то есть, я хотела… У меня был сон. Мне приснилась Сэлира. Нет, не приснилась, я снова была в её сознании, и там был мужчина, и они говорили о плане, и мне нужно было вас предупредить, потому что это важно, очень важно, и я подумала, что вы ещё не ушли, и побежала сюда, и совсем не подумала постучать, простите, я просто переволновалась, и…

Я не могла остановиться. Продолжала тараторить обо всём подряд, пытаясь объяснить, что произошло, почему я здесь. Руки мои нервно теребили пояс халата, затягивая и ослабляя узел.

— … и они говорили о том, что нужно избавиться от Хранителей, и про дубы, и про то, что им нужно время, но Сэлира хочет действовать быстрее, и там был ещё какой-то Глава, о котором она упоминала, и…

Тёплая тяжёлая ладонь легла мне на плечо. Я тут же замолчала, замерев на полуслове.

Аэлрик мягко развернул меня к себе лицом. Я неохотно подняла глаза, встречаясь с его взглядом. Он смотрел на меня спокойно, без тени гнева или раздражения. В глазах его читалось только беспокойство.

— Всё в порядке, — произнёс он негромко. — Я не сержусь. Дышите.

Я послушно вдохнула и выдохнула.

— Хорошо, — одобрил он. — А теперь повторите ещё раз, только немного помедленнее.

Я кивнула, собираясь с мыслями, и послушно повторила всё с самого начала. Медленно, стараясь не упустить ни одной детали.

Аэлрик слушал молча, не перебивая. Только глаза его становились всё темнее, а челюсть всё жёстче сжималась с каждым моим словом. Когда я закончила, он несколько секунд молчал, будто переваривая услышанное.

— Тот мужчина, с которым Сэлира разговаривала, — произнёс он наконец. — Расскажите, как он выглядел. Постарайтесь вспомнить как можно подробнее.

Я нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти образ.

— Высокий, — начала неуверенно. — Тёмные волосы, длинные, до плеч, может чуть короче. Резкие черты лица — острый нос, скулы. Глаза… я не

Я замолчала, пытаясь вспомнить ещё что-нибудь.

— На руке у него был какой-то браслет, — добавила я вдруг. — Широкий, металлический. С какими-то узорами. Я видела его, когда он протянул руку к Сэлире.

Аэлрик кивнул, будто что-то для себя отмечая.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в нем было что-то тёплое. Почему? Почему он вдруг перестал избегать контакта глаза в глаза?

— Не волнуйтесь, Шаэри, — сказал сильвах. — Вы очень помогли. Вы молодец.

Что-то внутри меня сломалось от этих простых слов. Всё напряжение, весь страх, что копились с момента пробуждения, вдруг вырвались наружу. Я не успела подумать, не успела остановить себя и просто шагнула вперёд и обняла его, прижимаясь лицом к груди и пряча его в складках рубашки.

— Мне страшно, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Так страшно. Когда я была в своем теле, то не могла ни за что зацепиться. Просто наблюдала. Хотя это же я! А вдруг… вдруг оно уже и не примет мою душу обратно? Вдруг я застряну в теле Сэлиры навсегда?

Слова вырывались сами собой, бессвязные, отчаянные. Я чувствовала, как дрожат руки, как перехватывает дыхание, мне хотелось, чтобы меня спрятали от моих собственных страхов, и только сильварх мог это сделать.

Аэлрик замер. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом его ладони осторожно, почти неуверенно легли мне на спину. Сжались в ответном объятии едва заметном объятии.

— Я уверен, что ваша душа сможет вернуться в тело, — произнёс он таким тоном, от которого внутри всё перевернулось.

Голос звучал совсем близко — прямо над моей макушкой. Я чувствовала, как вибрирует его грудная клетка, выпуская низкий, немного хриплый звук наружу.

— Ведь вы очень сильная.

Я замерла, не решаясь пошевелиться. Боялась, что если сделаю хоть малейшее движение, момент разрушится, и он отстранится.

— Почему вы так думаете? — прошептала я в ткань его рубашки.

Аэлрик помолчал. Потом одна из его рук медленно скользнула выше, коснулась моего плеча, мягко подталкивая меня чуть отстраниться. Я неохотно подняла голову, встречаясь с его взглядом.

Он смотрел на меня с таким выражением, что сердце пропустило удар.

— Знаете, какого цвета сейчас ваши глаза? — спросил он негромко.

Я моргнула, не понимая.

— Какого?

— Зелёного, — ответил он просто.

Я замерла, осознавая смысл его слов. Это значило…

— Ваша душа настолько привязана к вашему телу, что даже чужое пытается изменить под ваш изначальный облик. И пока она это делает, пока вы не сдаётесь — ничего не потеряно. — продолжил Аэлрик, и в голосе его послышалась убеждённость. — Как только появится шанс, вы обязательно вернетесь.

Его ладонь всё ещё лежала на моём плече. Большой палец почти неосознанно чертил небольшие успокаивающие круги по ткани халата.

Я с громким выдохом прижалась к нему еще сильнее, будто бы пыталась стать частью одного целого. Ну почему вы не мой?

* * *

Аэлрик

Дверь закрылась за Шаэри с тихим щелчком, оставив Аэлрика стоять посреди спальни в полной тишине. Девушка исчезла так же внезапно, как и ворвалась. Успокоившись, вдруг засмущалась и маленьким испуганным зверьком скрылась за порогом спальни, бормоча что-то невнятное про то, что попросит слуг накрывать на завтрак, если они ещё не начали. Голос её звучал растерянно, словно она только сейчас осознала, что натворила, ворвавшись к нему в спальню.

Забавно, как она освоилась за эти недели в его доме. Уже и со слугами не боялась разговаривать, знала, где что находится и чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы в случае чего отдавать распоряжения. Совсем не похоже на ту испуганную девушку, что очнулась здесь несколько недель назад. И на Сэлиру, которая всегда держала слуг на расстоянии, относилась к ним как к безликим исполнителям своих капризов.

Аэлрик медленно выдохнул, опуская взгляд на свои руки. Ладони всё ещё хранили остаточное тепло от её тела и помнили, как осторожно сжимали знакомую по ощущениям тонкую спину через ткань халата. От понимания, чье именно тело он обнимал, накатила дурнота. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями, и ему вдруг показалось, что он чувствует какой-то тонкий витающий по комнате аромат. Свежий, цветочный и едва уловимый. Аэлрик замер, втягивая этот запах носом, и только через несколько секунд осознал, что делает. Резко развернулся в смежную с спальней ванную.

Холодная вода ударила в лицо, заставив вздрогнуть. Он обдал себя ледяным подобием душа несколько раз, пока не почувствовал, что голова немного прояснилась. Нужно было прийти в себя и взять под контроль эмоции.

А в мыслях все еще такой нежный, кроткий взгляд, который словно по волшебству менял все восприятие Аэлрика. Каждый раз, когда эти зелёные глаза буквально загорались на лице, когда-то принадлежавшем Сэлире, он забывал обо всём. О предательстве, о боли, о том, что перед ним тело ненавистной ему женщины. Он смотрел в эти глаза и чувствовал спокойствие. Такое же, какое накрывало его, когда он наблюдал за тем, как девушка собирает цветы в саду.

Аэлрик выпрямился, глядя на своё отражение в зеркале над рукомойником. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу, капли воды стекали по щекам. Глаза светились золотом от пробудившейся невовремя магии. Иногда Свет появлялся не по команде, а из-за разбушевавшихся чувств.

Он резко мотнул головой, изгоняя ненужные мысли прочь. Сейчас не время думать о Шаэри. Точнее, думать о ней втаком ключе. Она принесла важную информацию, и нужно было действовать. Найти союзника Сэлиры.

По одному описанию мало что можно было понять. Тёмные волосы, резкие черты лица, уверенная манера держаться. Таких мужчин в столице было пруд пруди, особенно среди аристократов и военных. Но вот браслет… Некоторые из старинных родов любили носить подобные украшения, на которых были выгравированы гербы или девизы. Фамильные ценности, передаваемые из поколения в поколение. Если этот браслет был именно таким, то вычислить владельца не составит труда. Достаточно поднять архивы, просмотреть геральдические записи. Только если Шаэри не запомнила хотя бы некоторые символы на нем, то и эта деталь совершенно бесполезна.

Аэлрик быстро вытер лицо полотенцем и принялся одеваться. Движения были автоматическими, отточенными годами службы. Он застегивал пуговицы мундира, не глядя на них, мысленно уже составляя план действий.

Ещё одна деталь, которая не давала покоя. Если Шаэри вновь оказалась в своем теле, значит,

Глава 25

— Ты просто обязана взять быка за рога! — Элвенн воздела руки к потолку с таким пафосом, будто собиралась читать проповедь. — Я серьезно, Шаэри. У него совершенно точно к тебе какие-то чувства!

Я покачала головой, пытаясь сосредоточиться на вышивке. В последние дни мне стало невыносимо скучно просто либо сидеть и ничего не делать, либо проводить бесконечное время в саду, и одна из служанок любезно предоставила мне пяльцы с полотном. Работа шла медленно — руки Сэлиры были не приучены к подобным занятиям, пальцы то и дело покалывало от непривычных движений.

— Аэлрик просто добрый человек, — возразила я максимально спокойно, продевая иглу сквозь ткань. Вместо пушистого зверька, очертания которого уже начинали потихоньку проявляться, у меня перед глазами то и дело продолжал всплывать обнаженный торс сильварха. Картина, преследующая меня с самого утра. Но Элвенн я об этом под страхом смерти не скажу. — Он ко всем относится с пониманием. Это его работа — защищать людей, помогать им.

— Ты издеваешься⁈ — подруга вскочила с дивана и принялась нервно расхаживать по гостиной. — Шаэри, видела бы ты, какой он хмурый и холодный со всеми остальными! Даже со слугами разговаривает так, будто отдает приказы на поле боя. А с тобой…

Я уколола палец и поморщилась, поднося его ко рту. Элвенн продолжала свою тираду, не замечая моей реакции.

— И пока ты будешь тут сидеть и раздумывать, все пройдет! — она остановилась передо мной, упирая руки в боки. — Время не ждет, понимаешь? Надо действовать!

— У меня тут маленькая проблемка, — язвительно отозвалась я, откладывая вышивку в сторону. — В виде не моего тела и вообще, возможно, скорой смерти. И он мне в лицо сказал, что не сможет дать того, чего хочу, понимаешь?

Элвенн фыркнула и села рядом, хватая меня за руки.

— Он просто осторожен, и могу это понять. Но я вообще не понимаю, почему ты тарэну не рассказала! — в голосе ее прорезалось искреннее возмущение. — Про то, что Сэлира говорила, что ее тело разрушается изнутри! Увидела бы ты, как он засуетился бы в три раза сильнее!

Я покачала головой, высвобождая ладони.

— Он и так делает все, что в его силах, — произнесла упрямо. — И обещал, что все будет хорошо. Я ему верю.

— Но…

— Элви, пожалуйста, — я посмотрела подруге в глаза. — Я не хочу давить на него еще больше. Он и без того будто на части разваливается.

— Надо и себе думать тоже! — вспыхнула Элвенн. — Когда ты это поймешь⁈

— А ты когда поймешь, что не нужно в данной ситуации что-то требовать⁈ Для нас обеих и так много чего делают!

Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Воздух в гостиной, казалось, наэлектризовался от накала эмоций. Я редко повышала голос на подругу, но сейчас терпение мое было на исходе. Она была слишком нетерпелива и слишком вспыльчива. Хотя я могла понять причину такого поведения, но ей стоило немного успокоиться.

— Дамы, — раздался сухой голос от двери. — Что за шум?

Мы обе обернулись. В дверном проеме стоял Диврен, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Выражение его лица было невозмутимым, но в глазах плясали насмешливые огоньки.

— Приличные мужчины уши не греют у женских разговоров, — резко бросила Элвенн, вскакивая с дивана.

— А приличные дамы не устраивают скандалов, которые слышны на весь этаж, — парировал адвокат, не сдвигаясь с места. — Хотите, чтобы половина дома узнала о ваших дебатах насчет личной жизни Шаэри?

— Вы… — подруга сделала шаг к нему, и я заметила, как напряглись ее плечи. — Вы специально пришли сюда, чтобы читать нам нотации?

— Я пришел по делу, — Диврен выпрямился, доставая из внутреннего кармана конверт. — Но раз уж вы так любезно обеспечили мне развлечение, то почему бы и нет?

— Развлечение? — голос Элвенн стал опасно тихим. — Считаете себя настолько выше нас, что наши проблемы для вас только источник забавы?

— Я считаю себя достаточно умным, чтобы не орать на весь дом о вещах, которые должны оставаться в тайне, — отрезал адвокат. — В отличие от некоторых.

Элвенн побледнела, потом покраснела. Я видела, как сжались ее кулаки, как дрогнули губы.

— Как вы смеете! — выдохнула она. — Вы не имеете права…

— Имею, — перебил Диврен холодно. — Потому что я несу ответственность за все, что происходит в этом доме, пока Рика нет. И если ваши крики привлекут внимание не тех людей, если слухи просочатся наружу — это будет моя проблема.

Он перевел взгляд на меня, и я увидела в его глазах не насмешку, а серьезность.

— Так что, лаэра Элвенн, — продолжил он, возвращая внимание к подруге, — в следующий раз, когда соберетесь обсуждать секреты, убедитесь, что двери закрыты.

— Я более чем уверена, что двери мы закрывали! И вообще, вы могли бы постучаться, прежде чем войти.

Диврен промолчал, из чего я заключила, что некоторая правда в догадке Элвенн была.

— Я хотел передать кое-какие документы для Шаэри, — примирительно произнес адвокат, — Но, судя по всему, вы заняты выяснением отношений, так что, может, я зайду попозже?

— Нет, останьтесь! — огрызнулась Элвенн. — Давайте вместе что-нибудь интересное обсудим, раз вам нравятся сплетни.

— О, это будет увлекательно, — адвокат выпрямился, делая преувеличенно заинтересованное лицо. — И что хотите поведать?

— Прекратите! — не выдержала я, вскакивая с места. — Оба! Ведете себя как дети!

Я тяжело выдохнула, поднимаясь с кресла. В висках стучало, а руки слегка дрожали от напряжения.

— Элви, Диврен пришел по делу, — произнесла я уже спокойнее. — А вы, тарэн, — я перевела взгляд на адвоката, — могли бы быть чуть менее язвительным. Мы понимаем, что были неосторожны. Больше такого не повторится. Простите.

Диврен приподнял брови, но промолчал. Элвенн фыркнула и отвернулась, демонстративно скрестив руки на груди.

Повисла

Честно говоря, вот кому точно не помешало бы разобраться в своих отношениях, так это этим двоим. Каждый раз, когда Диврен и Элвенн оказывались в одной комнате, воздух будто наэлектризовывался. Они цеплялись друг к другу, провоцировали, язвили — и при этом не могли оторвать друг от друга взгляды. Слепой бы заметил, что между ними что-то есть, но оба упорно делали вид, будто ничего не происходит.

— Извините, — пробормотала подруга наконец, не глядя ни на меня, ни на Диврена. — Я просто… переволновалась.

— Понятно, — сухо отозвался адвокат. Он прошел в комнату и протянул мне конверт. — От Рика. Сказал, это важно.

Я взяла конверт, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Бумага была плотной, запечатанной красным сургучом. На обратной стороне знакомым почерком было выведено мое имя.

— Спасибо, — произнесла тихо.

Диврен кивнул и направился к выходу. У самой двери остановился, обернулся к Элвенн.

— И все-таки вы очаровательны, когда злитесь, — бросил он с усмешкой и скрылся в коридоре прежде, чем подруга успела что-то ответить.

И с этими словами скрылся в коридоре, оставив нас с подругой наедине.

Элвенн медленно выдохнула и рухнула на диван.

— Невыносимый тип, — пробормотала она, но в голосе уже не было прежней злости. Скорее что-то похожее на растерянность.

Я промолчала, разглядывая конверт в руках. Интересно, что там написал Аэлрик? И почему не сказал лично?

Вечером, лежа в постели, я перечитывала письмо уже в третий раз. Аэлрик писал о том, что расследование продвигается, что у него есть несколько зацепок по описанию того мужчины. Просил не волноваться и беречь себя. В конце было приписано, что он, возможно, не появится дома пару дней — слишком много дел требует его присутствия в Канцелярии и на улицах города.

Я медленно сложила письмо обратно и положила на прикроватную тумбочку. Свет лампы мягко освещал спальню, отбрасывая причудливые тени на стены. На душе почему-то было так тепло, что на губы сама сабой наползала смущенная улыбка. Он написал мне письмо лично, хотя, наверное, достаточно было просто передать информацию через того же Диврена.

Несколько дней без Аэлрика. Странно, но это ощущалось почти как физическая потеря, хотя я и так не то что бы часто с ним виделась… Главное, чтобы с ним ничего плохого не случилось.

Я повернулась на бок, глядя на догорающий фитиль лампы. Завтра нужно будет попросить слуг принести свежее масло. А еще… еще мне нужно было попробовать снова попасть в свое тело.

Мысль эта крутилась в голове весь день, с самого утра, когда я проснулась после того странного сна. Раз получилось невольно, то, может быть, если очень захотеть, получится снова? Наверное, связь с моим телом не потеряна полностью, раз возможны такие путешествия. И если я смогу контролировать это, если смогу намеренно переноситься туда…

Я хочу еще раз увидеть того мужчину с браслетом. Надеюсь, что этот союзник Сэлиры постоянно рядом с ней. Нужно разглядеть браслет на его руке получше — ведь мне не удалось запомнить узор, а значит, и помочь Аэлрику в поисках этого человека я толком не смогла.

Потянулась и задула лампу. Я устроилась поудобнее, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Мое тело. Я должна вернуться в свое тело. Хотя бы на время.

Дыхание замедлилось, стало глубже. Засыпала я с этими мыслями, с этим отчаянным желанием вернуться в свое настоящее «я».

И когда сон наконец накрыл меня, что-то внутри дрогнуло, сдвинулось — и потянуло вниз.

Глава 26

Колени упирались в холодный каменный пол. Руки были сложены в молитвенном жесте. Перед глазами ступени, ведущие к возвышению. На этот раз помещение было другим — не тесный подвал, а что-то вроде зала. Высокие своды терялись в темноте, а воздух был пропитан странным запахом. Смесью ладана, сырости и чего-то еще, что я не могла опознать.

Сэлира заканчивала молитву. Слова были на том же непонятном языке, что и раньше, но произносила она их с такой убежденностью, с таким жаром, что мурашки побежали по коже.

Когда последнее слово прозвучало и затихло, девушка медленно подняла голову.

На возвышении стояло кресло, больше похожее на трон. Массивное, темное, украшенное резьбой, которую было почти не разглядеть в полумраке. И на этом кресле кто-то сидел.

Фигура в темной мантии с капюшоном. Я пыталась разглядеть лицо, но вместо черт видела только Тьму. Сплошную, непроницаемую, будто само она сама приняла человеческий облик и восседала на троне.

Холод пробежал по спине. Даже через призму чужого сознания я чувствовала исходящую от этой фигуры мощь — древнюю, всепоглощающую, пугающую.

— Глава, — произнесла Сэлира, и в голосе ее звучало почтение, граничащее с благоговением. — Пришло время.

Тишина. Фигура на троне не шевелилась и не отвечала. Только чернота там, где должно было быть лицо, казалось, слегка колыхнулось.

— Пришло время погрузить Тессарим во тьму, — продолжила Сэлира тверже. — Не нужно больше ждать. Жители напуганы, света все меньше, отношения со Серрелисом — портовым городом — после гибели их мэра крайне напряженные. Сейчас, захватив Тессарим, мы сделаем так, что почти весь Эйрваль будет готов пасть под натиском Тьмы. Королевство Серебряных дубов падет.

Она говорила страстно, убежденно, и я чувствовала, как внутри нее бушуют эмоции — нетерпение, жажда, предвкушение.

Глава молчал. Или молчала? Невозможно было понять даже пол этого существа. Молчание затягивалось, становилось гнетущим, и Сэлира начала нервничать — я ощущала, как участилось ее дыхание, как вспотели ладони.

А потом раздался голос.

Тихий. Холодный. Звучащий, казалось, отовсюду сразу — будто могильный шепот, который проникает из-под земли, просачивается сквозь щели в камнях, вплетается в воздух.

— Не торопишься ли ты, дитя мое? — в голосе слышалась насмешка, едва уловимая, но от этого еще более пугающая. — По каким-то своим… личным причинам?

Сэлира вздрогнула. Я почувствовала укол страха, пронзивший ее насквозь.

— Конечно же нет, Глава, — поспешно ответила она, и в голосе появились подобострастные нотки. — Все, что я делаю, только на благо Тьмы. Только для нашей великой цели.

Раздался тихий смех. Он наполнил зал, отразился от стен, умножился, и мне захотелось зажать уши от этого звука, но тело не подчинялось.

— Ложь, — произнесла Глава мягко, почти ласково. — Ты боишься потерять свое

— Нет! — выдохнула Сэлира. — Я…

— Тихо, — оборвала ее Глава, и девушка мгновенно замолчала. — Твои страхи понятны, дитя. И я не виню тебя за них. Но не позволяй эмоциям затмевать разум.

Фигура на троне слегка наклонилась вперед, и Тьма там, где должно было быть лицо, сгустилась еще сильнее.

— Нужно еще немного потерпеть, — голос стал тише, но от этого не менее властным. — Здесь не время торопиться. Все должно быть сделано правильно, идеально. Один неверный шаг — и мы потеряем все, над чем работали десятилетиями.

— Но…

— Достаточно, — холодно оборвала Глава. — Я приняла решение. Ты будешь ждать моего приказа. А пока продолжай делать то, что делала. Сей страх, разрушай их защиту, подтачивай их веру в Свет. И когда придет время… — голос понизился до шепота, — тогда Тессарим падет. И с ним — все королевство.

Сэлира склонила голову, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Как скажете, Глава, — произнесла она сквозь зубы.

— Иди, — отпустила ее Глава. — И помни — твое нетерпение может погубить нас всех.

Сэлира поднялась на ноги, поклонилась и развернулась к выходу. Я чувствовала бурлящую внутри нее злость, разочарование, страх. Она хотела действовать немедленно, а ей велели ждать. И это выводило ее из себя.

Тяжелая дверь закрылась за спиной с глухим стуком, отрезая зал от коридора. Здесь было немного светлее — на стенах горели факелы, отбрасывая дрожащие тени. Сэлира прислонилась спиной к двери, закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Не слишком удачная беседа? — раздался знакомый мужской голос.

Девушка резко распахнула глаза. У противоположной стены, скрестив руки на груди, стоял тот самый мужчина — высокий, темноволосый, с резкими чертами лица. Он смотрел на Сэлиру с легкой усмешкой, но в глазах читалось беспокойство. Было ощущение, что он искренне переживает. Влюблен?

— Ты подслушивал? — бросила Сэлира резко, отталкиваясь от двери.

— Не нужно было подслушивать, — он пожал плечами. — Достаточно посмотреть на твое лицо.

Она прошла мимо него по коридору, и мужчина зашагал следом. Я отчаянно пыталась разглядеть его руки, высматривая браслет, но в неровном свете факелов было сложно что-то разглядеть. Рукава его темной рубашки были закатаны до локтей, но запястья оставались в тени.

— Она отказала тебе, — констатировал мужчина. Это не было вопросом.

— Велела ждать, — процедила Сэлира сквозь зубы. — Терпеть и не торопиться.

— Может, в этом есть смысл?

Девушка резко остановилась и обернулась к нему. Внутренности заполонила неконтролируемая злость.

— Смысл? — повторила она опасно тихо. — Какой смысл ждать, когда у меня нет времени? Я столько раз отсрочивала свою смерть, чтобы в какой-то момент так глупо ей поддаться⁈

Она шагнула ближе к мужчине, и тот невольно отступил на шаг. Потом медленно выдохнул и протянул руку, касаясь ее плеча.

— Понимаю, — произнес он мягче. — Но идти против Главы — самоубийство. Ты же знаешь.

Сэлира дернула плечом, сбрасывая его ладонь. И вот тогда я увидела.

Когда мужчина убрал руку, свет факела упал на его запястье. На нем действительно был браслет темного серебристого цвета. Я попыталась разглядеть узор, но Сэлира уже отвернулась и пошла дальше по коридору.

— Знаю, — бросила она через плечо. — Но это не значит, что мне это нравится.

Мужчина догнал ее несколькими быстрыми шагами. Они свернули за угол, и коридор стал еще уже. Стены здесь были влажными, покрытыми какими-то странными узорами, которые я не могла разобрать в тусклом свете.

— Тогда что ты собираешься делать? — спросил мужчина.

Сэлира остановилась перед очередной дверью. Обернулась к спутнику, и на лице ее появилась холодная улыбка.

— Буду делать то, что всегда делала, — произнесла она. — Выживать любой ценой.

Мужчина покачал головой, но промолчал. Сэлира потянулась к ручке двери — это означало, что вот-вот эти двое разойдутся, а я так и не узнала, что именно нарисовано на браслете! Так хотелось просто взять и повернуть голову, чтобы взглянуть еще раз на украшение, что меня даже в сознании будто помутилось немного. А потом Сэлира вдруг остановилась и действительно еще раз взглянула на своего спутника, и в поле его зрения снова попал браслет.

На металле были вырезаны символы. Не слова, а какие-то геометрические фигуры, переплетенные между собой. Круг, внутри которого… треугольник? Или что-то похожее на звезду? Сложно было понять при таком освещении. Но еще я заметила, что по краю браслета шла какая-то надпись — мелкая, едва различимая.

Я попыталась запомнить узор, врезать его в память. Круг, треугольник, звезда… или нет, не звезда…

Сэлира вдруг резко отвернулась и вошла в комнату, захлопнув за собой дверь. Несколько мгновений она просто сидела неподвижно. А потом вдруг усмехнулась.

— Ты правда думала, что я не замечу? — произнесла она вслух.

Меня будто ледяной водой окатило. Она… она обращалась ко мне?

— Значит связь между нами все еще есть? — продолжила Сэлира, и голос ее звучал почти весело. — И давно ты здесь? Подглядываешь, подслушиваешь?

Я вся сжалась, представила, что мое сознание — маленький комочек, покрытый иголками, сквозь которые никто не может пробраться. Видимо, мое желание увидеть браслет было настолько сильным, что я на секунду получила контроль над своим телом, но сама не успела этого понять. А вот Сэлира да.

В прошлый раз, когда я была просто наблюдателем, не пыталась вмешиваться, она меня не замечала. Но сейчас я дернула ее сознание, заставила посмотреть туда, куда мне было нужно. И это было ошибкой. Нельзя ни в коем случае допустить, чтобы она поняла, чего именно я добивалась.

— Думаешь, это поможет Аэлрику? — но, кажется, мыслей моих она прочитать не могла.

Сэлира рассмеялась — тихо, но в этом смехе слышалось что-то пугающее.

— Передай ему привет, — бросила она в пустоту. — И скажи, что времени у него совсем мало. Совсем-совсем мало. А теперь убирайся!

Глава 27

Шаэри

Утро я провела за рисованием.

Диврен явился к завтраку раньше обычного, выслушал мой сбивчивый рассказ о ночном видении и молча протянул мне лист бумаги вместе с пером. Элвенн сидела рядом, положив подбородок на ладонь, и наблюдала, как я пыталась воссоздать по памяти

— Не торопитесь, — спокойно произнёс адвокат, когда я в третий раз потянулась за новой бумагой. — Чем точнее вы изобразите, тем проще будет опознать.

Я кивнула, сжала перо покрепче и заставила себя дышать ровнее. Закрыла глаза, мысленно возвращаясь в тот коридор с факелами. Вспоминала блеск металла на запястье мужчины, переплетение геометрических фигур внутри круга.

Когда наконец отложила перо, на бумаге красовалось нечто отдалённо напоминающее то, что я видела. Круг, внутри — странная фигура, похожая на стилизованный цветок или звезду с закруглёнными лучами. По краю шла надпись, но я не могла вспомнить букв, поэтому просто обозначила её волнистой линией.

Диврен взял лист, повертел в руках, поднёс ближе к лицу. Брови его чуть сдвинулись.

— Видели что-то похожее? — не выдержала я.

— Мне кажется, да, — он аккуратно сложил бумагу и убрал во внутренний карман пиджака. — Нужно проверить в архивах. Если это действительно родовой знак, как мы думаем, то поиски человека станут куда легче.

Он поднялся из-за стола, поклонился и вышел, не добавив больше ни слова. Элвенн проводила его задумчивым взглядом, потом повернулась ко мне.

— Значит, теперь остаётся только ждать?

Я кивнула.

— Может, пойдешь поспишь пока? — предложила подруга, — ты выглядишь просто кошмарно, уж прости за прямоту.

Вяло махнула рукой. Темные тени под глазами в отражении зеркала напугали и меня, но что поделать. Последние пару дней я вообще как-то не очень себя чувствовала в целом. Может, это тело Сэлиры потихоньку уже начало умирать?

Элвенн засобиралась на работу: ее по уговору подвозил один из Хранителей, чье дежурство в доме заканчивалось. Девушка еще в самом начале порывалась отказываться от такой чести, но Аэлрик безапелляционно заявил, что в таком случае она просто останется дома ради своей безопасности. Пришлось привыкать к прелестям богатой жизни.

Остаток дня прошёл в привычном томительном ожидании. Я попыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. Попыталась вышивать — бросила, запутавшись в нитках. В конце концов просто сидела у окна в своей комнате и смотрела на улицу, ожидая увидеть карету Диврена или Аэлрика. Вдруг сильварх все же вернется пораньше?

Сразу два экипажа подъехали к дому к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Я спустилась вниз по лестнице, желая узнать хоть какие-то новости из первых уст.

В холле меня встретил Аэлрик и Диврен.

— Шаэри, — окликнул он. — Как прошел ваш день? Присоединитесь к нам?

Я кивнула, и мы вместе прошли по коридору. Аэлрик шёл рядом, и я чувствовала исходящее от него тепло, ловила едва уловимый запах — смесь кожи, металла и чего-то ещё, что я не могла определить.

В кабинете Диврен привычно расположился в кресле, разложив перед собой несколько листов бумаги.

— Ну? — сразу спросил Аэлрик, проходя к столу и расстегивая пару верхних пуговиц мундира.

— Да, — Диврен постучал пальцем по одному из листов. — Символы принадлежат роду Эшборнов. Древняя и влиятельная семья, три основные ветви, представители занимают посты в Канцелярии, при дворе, в армии. Браслет с таким гербом — знак принадлежности к роду. Его носят все совершеннолетние мужчины семьи.

Сильварх нахмурился.

— Насколько знаю, Эшборнов при дворе действительно много.

— По последней переписи — двадцать три человека мужского пола старше шестнадцати лет, — ответил Диврен.

— Нужен мужчина старше тридцати, темноволосый, с резкими чертами лица, — я подала голос.

— Таких сейчас при дворе четверо, — протянул Аэлрик, — без каких-либо оснований мы не можем просто взять и задержать кого-то.

— А если все Эшборны служат Тьме? — предположил адвокат, — В таком случае словить одного будет недостаточно.

— Нам бы для начала и этого хватило.

— Этот мужчина казался… близким с Сэлирой, — добавила неуверенно, зная, что могу своими словами в очередной раз ковырнуть рану Аэлрика. — То есть, они общались не как заговорщики, а скорее… по-дружески? Он явно беспокоился о ней.

— Если между ними личные отношения, значит, они давно знакомы, — пробормотал Диврен, украдкой поглядывая на разом помрачневшего друга, — Не помнишь, водила ли Сэлира дружбу с кем-то из Эшборнов?

— При мне — нет, — коротко бросил тот.

Повисла тишина. Я стояла у двери, не зная, уместно ли моё дальнейшее присутствие. Диврен бездумно перебирал бумаги, Аэлрик смотрел в окно, погружённый в свои мысли.

— Кхм, — кашлянул Диврен, — я спущусь вниз ненадолго.

Скоро должна была вернуться с работы Элвенн. Мне очень хотелось спросить, не ее ли он собрался встречать, но я благоразумно прикусила язык, чтобы не ставить мужчину в неловкое положение.

Он поклонился и вышел, оставив нас вдвоём. Аэлрик всё ещё стоял у окна, не оборачиваясь. Я ждала, не зная, что делать. Уйти? Остаться? Что-то сказать?

— Я… могу вам еще как-то помочь?

Аэлрик медленно развернулся и посмотрел на меня долгим взглядом. Чуть склонил голову набок, потом вдруг поднял руку — медленно, будто давая мне время отстраниться, если захочу. Пальцы его коснулись моего виска, где выбилась прядь волос из причёски. Он осторожно заправил её за ухо, и это простое касание пустило мое сердце в бешеную пляску.

— Вы уже помогаете, — произнёс он негромко. — Больше, чем думаете.

Рука его всё ещё оставалась рядом с моим лицом, едва даря едва уловимое тепло. Мы стояли так, замерев, оба будто бы не совсем осознающие, что происходит между нами.

Аэлрик резко отступил на шаг, опуская руку. Выражение его лица изменилось, стало закрытым, отстранённым.

— Но есть ещё кое-что, — сказал он, и в голосе появились холодные нотки. — Не очень приятное.

Я моргнула, возвращаясь с сожалением к реальности.

— Что именно?

Аэлрик тяжело вздохнул.

— Сегодня утром мне доставили королевский указ. Его Величество требует нашего с вами присутствия во дворце.

— Зачем? — в груди что-то похолодело.

— Король узнал о поданном заявлении на развод, И, судя по тону послания, он крайне этим недоволен.

Глава 28

Я сидела в карете, прямая как струна, и пыталась дышать неглубоко, чтобы косточки корсета не впивались в рёбра ещё сильнее. Платье было роскошным — бордовый бархат с золотой вышивкой, тяжёлые складки юбки, усыпанные мелкими драгоценными камнями, которые поблёскивали при каждом движении. Горничные

Я опустила взгляд на юбку и в очередной раз поймала блеск какого-то камушка — рубин, кажется, или просто стекло? Впрочем, зная цену этого платья, скорее всего настоящий. Просто так пришитый для красоты пришитый к ткани. А ведь за один такой камушек можно было бы месяц безбедно жить в третьем кольце.

Внутри всё сжалось в болезненный узел, где перемешалась внезапная зависть, злость, растерянность и страх в какую-то бурлящую массу, которая давила изнутри не меньше, чем корсет снаружи.

Карета мягко качнулась на повороте, и я невольно схватилась за сиденье, чтобы не потерять равновесие. Ещё один камушек мелькнул в поле зрения — гранат на подоле. Маленький, но идеально огранённый. За него можно было бы купить новую лавку. Или две.

«Перестань», — одёрнула я себя. «Сейчас не время думать об этом».

Но мысли не слушались. Они метались от одного к другому, путаясь и сбиваясь. Дворец. Король. Что если он поймёт? Что если один взгляд — и всё раскроется? Что если я скажу что-то не то, сделаю что-то не так? Аэлрик говорил, что король видел Сэлиру всего несколько раз и в его присутствии она всегда вела себя скромно и тихо, но вдруг…

Экипаж снова качнулся, поворачивая на следующую улицу. За окном проплывали здания первого кольца — величественные, украшенные колоннами и статуями, каждое размером с целый квартал из моего района. И все вокруг буквально утопало в дубах. Мы приближались.

Сердце забилось ещё быстрее. Руки вспотели внутри тонких кружевных перчаток. Я сжала их в кулаки, пытаясь унять дрожь, но это не помогало. Как же жаль, что проигнорировать приказ Его Величества было нельзя!

— Вы очень бледны, — произнёс Аэлрик негромко.

Я вздрогнула и повернулась к нему. Он сидел напротив, в парадном мундире Хранителя — чёрном с золотым шитьём, с орденами на груди и символом солнца с левой стороны. Волосы аккуратно зачёсаны назад, ни единого выбившегося волоска. Выглядел он безупречно, впрочем, в этом будто была его суперспособность. Но в глазах читалась тревога.

— Я в порядке, — соврала я, и голос предательски дрогнул.

Карета притормозила: послышались чьи-то возгласы и бряцание оружие. Мы подъехали к одним из ворот на пути во дворец. Кажется, всего их было трое.

Дыхание участилось. Корсет все больше давил на грудь, не давая нормально вдохнуть. В висках застучало и руки затряслись так сильно, что я прижала их к коленям, но это не абсолютно не помогло.

— Шаэри, — позвал Аэлрик тише.

Я не ответила. Всё мое внимание сосредоточилось на том, чтобы просто дышать. Вдох-выдох. Но воздуха всё равно не хватало.

— Посмотрите на меня, — попросил сильварх.

С трудом подняла глаза. Лицо его было серьёзным, сосредоточенным.

— Дышите, — произнёс он спокойно. — Медленно. Вместе со мной.

Он сам вдохнул — глубоко, ровно, показывая пример. Я попыталась повторить, но воздух все застревал где-то на полпути, не желая идти дальше.

— Ещё раз, — подбодрил Аэлрик. — Не торопитесь.

Второй вдох вышел чуть лучше, как и последующие. Только вот паника все нарастала и нарастала. А мы тем временем проехали вторые ворота.

— Я не справлюсь, — прорвалось внезапно. — Не смогу. Я просто не…

— Справитесь, — твёрдо оборвал Аэлрик.

— Нет! — покачала головой, и одна из шпилек больно кольнула кожу. — Вы не понимаете. Я никогда не была в таких местах. Я даже не знаю, как себя вести! Как ходить в этом платье, как говорить, как…

Голос сорвался. Я замолчала, кусая губу, чтобы не расплакаться. Только слёз сейчас не хватало. С размазанным макияжем на лице я точно не смогу притвориться благородной леди.

— Может, не стоит ехать? — выдохнула я отчаянно. — Давайте развернёмся. Скажем, что я заболела, что…

— Шаэри, — Аэлрик наклонился вперёд, и голос его стал мягче. — Вы же знаете, мы никак, к сожалению, не можем отказать королю. Будь моя воля, я бы ни за что не подверг вас такому испытанию.

— П-понимаю.

— Как я могу вам помочь? Скажите. Что нужно, чтобы стало легче?

Я посмотрела на него, на этого идеального, безупречного человека, который сидел передо мной и смотрел с таким искренним беспокойством. И вдруг поняла, что есть только одно, что могло бы сейчас помочь. Одна-единственная вещь.

— Можете… — я запнулась, чувствуя, как горят щёки. — Можете взять меня за руку?

Опять я переступала черту, за которую заходить не стоило. Но сейчас, когда весь мир вокруг казался чужим и пугающим, мне нужно было за что-то зацепиться. За кого-то.

Аэлрик не ответил сразу. Потом медленно поднялся со своего сиденья. Карета качнулась под его весом, когда он сел рядом.

Места было немного. Тяжёлые складки моей юбки заняли почти всё пространство, и его плечо касалось моего. Я чувствовала исходящее от него тепло сквозь ткань платья.

Он протянул руку — медленно, осторожно, будто давая мне время передумать. Я не стала ждать. Это было определенно невежливо, но я схватила его ладонь обеими руками и вцепилась в неё так, будто это был единственный якорь, удерживающий меня на плаву. Тепло его кожи пробилось сквозь тонкий шёлк перчаток, разлилось по рукам, добралось до груди, и растопило хоть немного этот ледяной ком страха внутри.

— Всё хорошо, — произнёс Аэлрик тихо. — Я здесь.

Его голос был совсем рядом. Я не открывала глаза, просто слушала, как он дышит и чувствовала тепло его тела рядом.

Шум колёс по брусчатке, цоканье копыт, чужие голоса — всё это теперь звучало приглушённо, словно издалека.

Я почувствовала, как что-то коснулось основания затылка. Совсем осторожно и едва ощутимо. Потом рука медленно сползла ниже, обняла за плечи и притянула мягко притянула ближе. Я не сопротивлялась, наоборот, мысленно облегченно простонав, прижалась к нему ещё сильнее, уткнувшись лицом в его грудь. Появилось приятное чувство дежавю, и вдруг подумалось, что не мне одной нужны были сейчас успокоительные объятия.

Я слышала, как ровно и размеренно бьётся сердце Аэлрика. И мое сердце тоже начало биться медленнее, подстраиваясь под его ритм.

Глава 29

Дворец было видно издалека — не из-за высоты башен и не из-за блеска позолоченных куполов,

Серебряные дубы стояли везде. Плотной стеной вдоль внешних стен, рощами во внутренних дворах, одиночными исполинами прямо посреди мощёных дорожек — такими огромными и старыми, что вымощенные плиты вокруг них давно вздыбились, уступая корням. Кроны смыкались над крышами переходов и галерей, образуя живые своды.

Даже сейчас, при свете дня, от деревьев исходило что-то успокаивающее. Мелькнула мысль, что ни одно создание Тьмы даже в самые ужасные дни сюда просто не доберется.

Я смотрела на деревья, и на сердце было почти спокойно. Почти. Потому что следом пришла другая мысль. Если Сэлира и её союзники добьются своего, если они действительно опустят Тессарим во тьму, то они без колебаний уничтожат всю эту красоту. Мотнула головой.Нет, ничего с городом не случится. Хранители Света не позволят отступникам взять верх.

Главный вход во дворец был таким, что у меня перехватило дыхание и ноги отказались идти вперед. Высокие арки, уходящие куда-то в небо, колонны из белого камня с тонкой резьбой, мозаичный пол, казалось, натертый прямо перед нашим приходом до блеска. У дверей стояла стража в парадных мундирах — неподвижная, как статуи.

Я стояла посреди всего этого великолепия в чужом бордовом платье, с чужими локонами, приколотыми чужими шпильками, и отчаянно хотела обратно в свой цветочный магазин из далекого-далекого прошлого.

— Тарэна. — Аэлрик оказался рядом. Негромко, почти у самого уха. — Руку.

Он не обращался ко мне по-настоящему имени, ведь сейчас я была Сэлирой.

Подняла взгляд, и он слегка согнул руку в локте, предлагая опору. И я ее приняла.

Залы менялись один за другим, и каждый следующий был больше, богаче и непривычнее предыдущего. Потолки с фресками, люстры с сотнями свечей, портреты в тяжёлых рамах, зеркала от пола до потолка. Придворные, которые встречались нам по пути, провожали взглядами — любопытными, оценивающими, равнодушными. Я старалась не смотреть в их сторону, но, если честно, не понимала, получается ли. И выгляжу ли я в их глазах уверенной аристократкой или испуганной мышью, случайно прошмыгнувшей в дырку в стене.

Странное было ощущение. Будто я попала в один из тех снов, где всё кажется слишком ярким и слишком большим, и понимаешь, что это ненастоящее, но всё равно идёшь вперёд, потому что больше некуда.

Только рука Аэлрика была настоящей.

Я сосредоточилась на этом чувстве, на том, как ровно он шагает рядом — и дышать стало немного легче.

Его Величество принял нас в малом кабинете, а не в тронном зале. Я не знала, радоваться этому или нет.

Король был немолодым — лет шестидесяти, с тяжёлым взглядом из-под густых бровей и сеткой морщин вокруг рта, которые говорили о том, что улыбался он нечасто. Портреты не передавали тяжелой ауры вокруг него и чрезмерной строгости. Никаких пышных одежд, даже короны на нем не было, лишь простой тёмный камзол с единственным знаком отличия на груди. Но от него исходило такое давление, что хотелось сделать шаг назад.

Аэлрик коротко поклонился, я изобразила что-то вроде реверанса.

— Садитесь, — произнёс Его Величество.

Последовал короткий почти раздражённый жесть в сторону кресел, стоявших напротив широкого рабочего стола. Мы сели. Я сложила ладони на коленях, мысленно уговаривая свои собственные пальцы перестать дрожать.

Король молчал несколько секунд, разглядывая нас. Взгляд его задержался на мне чуть дольше, чем мне было комфортно, потом переместился на Аэлрика. Что-то в этом неспешном молчании было хуже любых слов.

— Значит, развод, — произнёс он наконец, — мне верно передали информацию?

— Да, Ваше Величество, — ответил Аэлрик ровно.

Его Величество откинулся в кресле и медленно скрестил руки на груди.

— Когда я отказал тебе в этом скандальном мезальянсе, твой отец пришёл ко мне с просьбой, которую я, если откровенно, тоже должен был отклонить, не раздумывая, — начал он. Голос был спокойным, но я чувствовала, что это было лишь затишье перед бурей. — Безродная актриса, ни связей, ни положения, ни одобрения двора — только его слёзные уверения в том, что ты не женишься ни на ком другом. Я все же пошёл навстречу, потому что уважал его, и потому что верил, что ты в конечном счёте оправдаешь этот кредит доверия.

Последовала крайне долгая пауза.

— И что же я имею теперь? Вы решили устроить скандал?

— Это личное дело, — произнёс Аэлрик всё так же ровно. — Решение принято.

Его Величество чуть прищурился.

— Личное, — повторил он с интонацией человека, которому сказали что-то бессмысленное. — Аэлрик, у тебя не осталось личных дел в тот день, когда ты получил благословение Света. Люди смотрят на тебя и ищут подтверждение тому, что всё под контролем. Что есть те, кто сильнее любых обстоятельств. Если завтра по городу разойдётся слух, что лучший из моих Хранителей не смог сохранить собственную семью, объясни мне, Аэлрик, — как после этого люди должны верить, что ты сохранишь их?

Я почувствовала, как рядом со мной чуть изменилось дыхание Аэлрика. Совсем чуть. Но я уже научилась замечать такие вещи.

— Это разные вещи, — сказал он упрямо, — к тому же, люди, наоборот, отвлекутся от страха перед Тьмой, перемывая мне кости. Разве не хорошо?

Его Величество шумно вздохнул. Он был в корне не согласен с позицией сильварха, но, если так подумать, никаких законов тот не нарушил.

— И все же я считаю, что это показатель того, что все рушится. Ты подаешь ужасный пример своим поступком, — теперь король вдруг начал звучать как разочарованный родственник. — Назови мне причины хотя бы. Что произошло? Я имею право знать.

— С уважением, Ваше Величество, но нет.

Это была откровенная дерзость. Наверное, кому-то другому такой ответ не простили, но у меня было ощущение, что Аэлрик достаточно близок с правителем, чтобы безбоязненно ему возражать.

Его Величество смотрел на него долгую секунду. Потом перевёл взгляд на меня.

— Тарэна Кидрален, — произнёс он, и под этим взглядом хотелось немедленно раствориться в воздухе. — Вы всё это время молчите, и мне интересно — это знак согласия с мужем, или просто нежелание участвовать в разговоре, который вас напрямую касается?

Я подняла голову.

Внутри что-то вспыхнуло. Это был не страх, а что-то похожее на негодование.Как можно вот так? Люди вольны выбирать, с кем им жить, кого любить. Даже если опустить нашу конкретную

— Я всё решила, Ваше Величество, — произнесла я.

Голос прозвучал крайне твердо. Мне нужно, чтобы Аэлрику дали этот развод, чтобы он стал свободен от Сэлиры.

— Это мой выбор. Я имею на него право, и я им воспользовалась.

Краем зрения я поймала быстрый взгляд Аэлрика. Не успела прочитать — он тут же отвернулся обратно к королю.

Его Величество задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Значит, оба решили, — произнёс он наконец. Голос был сухим, недовольным, но что-то в нём изменилось — то ли давление чуть спало, то ли он просто принял, что продавить нас не получится. — Хорошо. Закон есть закон, тут вы правы. Но учтите оба. Последствия будут. Ваша репутация и положение могут весьма пошатнуться.

Мне настоящей, не имеющей ни того, ни другого, на его слова было все равно, но за Аэлрика стало как-то боязно. С другой стороны, не сместят же его с должности за то, что он развелся?

— Это не угроза — это то, что вы должны понимать, прежде чем это решение станет окончательным. — Взгляд короля вновь задержался на мне. — Вы вольны идти.

Глава 30

Мы покинули кабинет в смиренном молчании, но на обратном пути по дворцу я ощущала себя будто совсем другим человеком. Мне вдруг начало казаться, что потолки в коридорах стали немного ниже, а я, наоборот, немного выше.

Плечи сами собой расправились. Взгляд не тянуло в пол. И даже шаги мне давались куда легче, будто на них больше не висело невидимых гирь по двадцать килограмм, которые заставляли клониться к земле и быть незаметной. Умом я понимала, что мы просто поговорили с королём, отстояли свою точку зрения и ушли. Никакого подвига. Но сердце упорно считало иначе и слегка раздувалось от гордости, так что я его не одёргивала.

— Спасибо, — произнёс вдруг Аэлрик.

Сделал он это так тихо, почти себе под нос, что мне сначала подумалось, будто бы слово прозвучало исключительно в моей голове.

Но одновременно с этим он на секунду прижал свой локоть, на котором покоилась моя ладонь, к боку, из чего я заключила, что мне все же не послышалось. Я покосилась на него. Он смотрел прямо, лицо как всегда спокойное, но в уголках его губ спряталась мимолетная улыбка.

— За что? — спросила я, хотя, наверное, понимала за что.

— За то, что не промолчали.

Я отвернулась, чувствуя, как уши предательски теплеют. Вот вам и подвиг. Всего два слова в правильный момент, и сильварх говорит спасибо.

Не улыбаться. Не улыбаться. Не—

Я улыбнулась. Быстро опустила голову, пока он не заметил.

Широкий парадный коридор вывел нас к галерее с высокими арочными окнами. За стёклами горели кроны дубов — тёплые и медово-золотые в свете осеннего солнца. Красиво до того, что на секунду хотелось просто остановиться и смотреть.

Но остановились мы по другой причине.

Группа аристократов появилась из бокового прохода почти одновременно с нами. Человек шесть или семь, нарядные, неспешные — они о чем-то весело переговаривались, не обращая внимание на происходящее вокруг. Я инстинктивно качнулась чуть ближе к Аэлрику.

И тогда увидела его.

Высокий, темноволосые волосы до плеч, резкие черты лица. Тот самый мужчина, что пропадает по ночам в каком-то подвале вместе с Сэлирой. И так вальяжно расхаживает в сердце города днем!

Он разговаривал с кем-то из своих спутников, чуть склонив голову, и я бы, наверное, ещё успела отвести взгляд и притвориться, что просто смотрела мимо. Но не успела.

Всё тепло от разговора с королём, всё то распрямившееся внутри — съёжилось обратно и стало маленьким. Рука Аэлрика под моей ладонью чуть напряглась. Он то ли почувствовал мою внезапную нервозность, то ли в его голове тоже появился портрет мужчины, который я описывала ранее.

Ну пожалуйста, — взмолилась я куда-то в пространство, —пожалуйста, просто пройдите мимо, кивните и пройдите мимо, здесь ведь все друг другу кивают и идут дальше, это же этикет…

— Тарэн Кидрален, — произнёс мужчина.

Этикет сегодня явно был не на моей стороне.

Он шагнул навстречу с такой непринуждённостью, будто они с Аэлриком были добрыми приятелями, и широко улыбнулся. При этом глаза его оставались крайне холодными.

— Какая встреча. И тарэна тоже здесь.

Взгляд скользнул по мне — быстро, оценивающе. А потом он вздохнул с каким-то едва заметным сожалением. Я едва заметно нахмурилась. Что, ему по вкусу больше старый облик Сэлиры, чем новый? Но потом меня одолели совсем другие мысли. Что нам сейчас делать? Враг — а это был однозначно он — прямо перед лицом, но выступить против него никак нельзя. Впрочем, как и он не решится в открытую что-то сейчас сделать.

— Светлого дня вам, — ответил Аэлрик и коротко поклонился, не собираясь вести разговор дальше.

При этом его цепкий взгляд скользнул на руки мужчины, ища браслет.

— Погодите! Куда же вы так спешите? Вас во дворце и не застать почти, хотя, казалось бы, не последний человек.

Говорил он совсем не так, как с Сэлирой. Зачем-то растягивал гласные и весь был какой-то излишне ленивый и томный.

— Хотя, признаться, Тессарим в последние недели полон самых занятных слухов, — он все не угомонялся, — Говорят, вы разводитесь?

— Слухи — неблагодарное занятие.

— Ну что вы, — в его голосе послышалась насмешка, — я не осуждаю. Просто удивляюсь. Казалось бы, такая пара — и вдруг. Жаль.

Мне казалось, он издевается. Зная, какой была Сэлира, невозможно было говорить такие слова всерьез.

Мне вдруг стало неуютно от сразу нескольких взглядов, скрестившихся на мне.

Я повернула голову чуть вправо — и встретилась глазами с мужчиной, стоявшим чуть в стороне от группы. Светлые глаза, знакомые черты лица. Узнавание ударило так, что я едва не сделала шаг назад.

Одретт.

Тот самый, с которым я когда-то столкнулась на улице. Один из любовников Сэлиры. Он смотрел со смесью из тоски и недовольства, и от этого было не по себе. Второй же взгляд принадлежал молодой женщины, которая уверенно держала

Я еле заметно выдохнула. Как же мне надоело натыкаться на дурно пахнущие следы, оставленные Сэлирой. Куда ни ступишь, на кого-нибудь наткнешься. Она же вроде такая умная и хитрая, ну можно было вести себя поосторожнее? Очевидно, что произошло. Эта тарэна узнала, что ее мужчина тайно встречался с Сэлирой, и весьма логично, что ей это не понравилось. Медленно отвела взгляд в сторону, решив сделать вид, что ничего не заметила. А что еще? Не извиняться же за чужую разгульную жизнь.

Аэлрик оставался пугающе невозмутимым, но я чувствовала, как под плотной тканью напряглись его мышцы.

— Не стоит посвящать все свое время анализу сплетен, тарэн Эшборн, — произнес сильварх ровно, и от того, как он назвал его имя, у меня по спине пробежал холодок. Аэлрик тоже понял, что это тот самый мужчина? — о своей личной жизни я предпочитаю не распространяться.

— Да-да, вы так закрыты, что даже страшно становится, — он все не мог угомониться, — вдруг вы закрытыми дверьми поместья ужасные вещи происходят? Сэлира выглядит такой запуганной, что я даже сначала подумал, что это не она.

Теперь внимание всей компании обратилось ко мне. Чего этот отступник добивается?

— Некоторым давно пора было прикусить язык и получить по заслугам, — процедила спутница Одретта, чтобы мы точно услышали. Одретт нервно дернул ее за локоть, бросая на меня взгляды, полные тоски и недовольства, но женщина лишь упрямо вздернула подбородок.

Я вздернула подбородок и отчеканила:

— У меня все хорошо, тарэн. Голос прозвучал чуть тише, чем хотелось бы, но вполне уверенно. — Оставьте свои переживания при себе.

В глазах Эшборна мелькнуло искреннее удивление, которое он тут же поспешил скрыть за кривой ухмылкой. Аэлрик едва заметно сдвинулся, словно невзначай заслоняя меня собой от этой неприятной компании.

— Светлого пути, — отчеканил сильварх тоном, который ясно давал понять: больше разговаривать от не намерен.

Он повел меня прочь по галерее, и я спиной чувствовала чужие тяжелые взгляды, пока мы не свернули за угол. Только когда тяжелые двери дворца остались позади, и мы оказались в безопасности внутри нашей кареты, я позволила себе шумно выдохнуть и откинуться на мягкое сиденье. Корсет, кажется, сдавливал мои внутренности раза в три сильнее, чем раньше, и воздуха совсем не хватало.

Аэлрик сел напротив. Его лицо оставалось непроницаемым, но в карих глазах бушевала золотистая буря.

— Это ведь был он? — тихо спросил сильварх, как только экипаж тронулся.

— Да, — я судорожно кивнула, стягивая кружевные перчатки с дрожащих рук. У меня почему-то было ощущение, что одежда все больше и больше скукоживается, беря меня в плен. — Тот самый мужчина из подвала. Точно он.

Аэлрик тяжело прикрыл глаза и провел рукой по волосам, нарушая их идеальную укладку.

— Валериан Эшборн, — произнес он с глухой яростью. — Двоюродный брат второго помошника Главы королевской стражи. Среди них тоже есть Хранители, и вследствии происходящего стража присоединилась к Канцелярии. Теперь понятно, почему наши рейды раз за разом проваливались, и кто сливал информацию отступникам.

Он поднял на меня взгляд. Буря в его глазах немного улеглась, уступая место той самой бережной теплоте, от которой мое сердце начинало биться быстрее.

— Вы держались невероятно храбро, Шаэри, — мягко сказал Аэлрик, подавшись вперед. — Вы просто умница.

Я хотела ответить, сказать ему «спасибо» или хотя бы просто улыбнуться, но вместо слов из горла вырвался лишь жалкий, сдавленный хрип.

Казалось, стоило опасности миновать, как мое тело решило, что больше бороться не обязано. Бордовый бархат, расшитый камнями, внезапно превратился в изощренное орудие пыток. Мне катастрофически не хватало воздуха.

Я судорожно хватанула ртом кислород, но легкие отказались расширяться. Перед глазами заплясали темные пятна.

— Шаэри? — голос Аэлрика мгновенно изменился. Мягкая теплота исчезла, уступив место тревоге. Он подался вперед, вглядываясь в мое лицо. — Что с вами? Вам плохо?

— Я… не могу… — я вцепилась побелевшими пальцами в обивку сиденья, пытаясь сделать вдох, но грудную клетку стянуло железным обручем. — Корсет… слишком туго…

В следующее мгновение Аэлрик уже оказался рядом со мной на сиденье.

— Повернитесь ко мне спиной, — скомандовал он тихо, но тоном, не терпящим возражений.

Я послушно, хотя и неуклюже, развернулась, путаясь в собственных юбках и едва не заваливаясь на бок от головокружения. Сильные руки уверенно, но бережно поймали меня за плечи, помогая удержать равновесие.

Его пальцы коснулись шнуровки на моей спине. Мужчина, привыкший держать оружие и повелевать боевой магией Света, сейчас с удивительной аккуратностью распутывал сложный узел шелковых лент. При этом двигался он быстро, будто бы это тоже было частью его отточенных до идеала умений. От этой мысли мне почему-то стало неприятно, и я инстинктивно дернулась, уходя от прикосновений.

— Спокойно, Шаэри, — его низкий голос звучал у самого моего уха, успокаивая, словно он говорил с испуганным зверьком. — Еще секунду.

Хотя чего тут злиться? Он же был женат, да и до Сэлиры в его жизни явно были женщины. Стоило бы избавиться от этого ненужного чувства собственничества, которое все равно было ни к чему.

Ленты поддались. Аэлрик потянул за них, ослабляя тугое переплетение, и жесткий каркас корсета наконец-то разомкнул свои объятия.

Резко подалась вперед, делая глубокий, судорожный, жадный вдох. Воздух ворвался в легкие, обжигая, но принося такое невероятное облегчение, что у меня на глаза навернулись слезы. Я дышала, дышала, не в силах остановиться, пока головокружение не начало медленно отступать.

— Лучше? — тихо спросил Аэлрик, осторожно придерживая меня за плечи.

Он не спешил отодвигаться. Я все еще сидела к нему спиной, тяжело опираясь руками о колени, а его ладони так и остались лежать на моих плечах, даря тепло и какую-то невероятную, почти нереальную поддержку.

— Да… — выдохнула я, прикрывая глаза. — Спасибо. Я на мгновение подумала, что умру.

Позади послышался тихий, почти неслышный смешок.

— Вы бы не умерли, — мягко ответил сильварх. — Я бы не позволил.

Его ладони чуть сжались. Большие пальцы медленно, почти неосознанно погладили ключицы, и от этого легкого движения по позвоночнику пробежала горячая дрожь, совершенно не связанная с нехваткой кислорода.

Карета мерно покачивалась на неровностях брусчатки, и

Он был так близко. Я чувствовала его ровное, глубокое дыхание на своей обнаженной шее — видимо, пока он распускал шнуровку, ворот платья немного сполз.

— Когда вернемся домой, вам нужно будет отдохнуть, — его голос стал еще тише, почти превратившись в бархатный шепот, от которого волоски на руках встали дыбом.

Но руки он не убрал. Напротив, одна его ладонь медленно скользнула ниже, вдоль линии позвоночника, там, где жесткие края корсета разошлись в стороны. Тепло его пальцев прожигало даже сквозь шелк нижней рубашки. Я судорожно выдохнула, замерев. Мне казалось, что если я сделаю хоть одно лишнее движение, эта хрупкая магия разрушится, и мужчина резко отодвинется от меня с отвращением, вспомнив, чье тело вообще рядом с ним находится.

Это было неправильно. Невыносимо неправильно. Но прикасался он комне , и сейчас его руки успокаивали именно меня, Шаэри.

— Аэлрик… — мое дыхание сорвалось, имя сорвалось с губ само собой, превратившись в тихий, почти жалобный стон, когда его пальцы задержались на моей талии.

Он замер. Тишина в карете стала плотной, вязкой, пропитанной напряжением, от которого звенело в ушах. Я чувствовала, как тяжело вздымается его грудь за моей спиной. Несколько долгих секунд мы балансировали на этой невидимой грани, где одно движение могло изменить всё.

* * *

Все происходящее казалось до безумия странным.

Аэлрик смотрел на опущенную голову девушки, и перед глазами будто бы сама собой возникала упрямая иллюзия. Черный шелковистый локон, спускающийся на беззащитную открытую шею, в его воображении вдруг становился мягким, светло-каштановым. Плечи, которые он сейчас бережно удерживал в своих руках, на самом деле должны были быть чуть уже и острее… Откуда он это знал? Ведь он никогда прежде по-настоящему не прикасался к той, другой Шаэри. Но внутреннее чутье рисовало ее образ с пугающей ясностью.

Сейчас его должна была одолевать холодная, расчетливая злость. Ярость из-за предательства в самом сердце королевской стражи и тревога о будущем обязаны были занимать все его мысли. Но вместо этого, в полумраке покачивающейся кареты, Аэлрик чувствовал лишь тягучую, дурманящую негу.

Внутри поднималось острое, почти неконтролируемое желание: одним резким движением прижать сидящую перед ним девушку к своей груди. Обхватить руками, спрятать от всех опасностей этого прогнившего двора, склонить голову и просто уткнуться носом в изгиб ее шеи. Почему-то сильварх был абсолютно уверен: там, где под тонкой кожей бьется пульс, ее нежный, искренний цветочный аромат будет ощущаться еще сильнее, окончательно вытесняя въевшийся в память тяжелый шлейф духов Сэлиры.

Ее тихий, прерывистый вздох ударил по натянутым нервам. Пальцы Аэлрика сами собой дрогнули, желая задержаться на ее талии чуть дольше дозволенного.

Ему стоило огромных, поистине титанических усилий заставить себя разжать руки и отсесть.

— Скоро приедем, — голос отчего-то был слишком хриплым.

Глава 31

Остаток пути от дворца мы проехали в звенящей, почти осязаемой тишине. Тот странный, хрупкий момент, когда пальцы Аэлрика бережно касались моей обнаженной спины, а его голос звучал пугающе хрипло и глубоко, врезался в память намертво. Мне всё казалось, что там, в полумраке раскачивающегося экипажа, он на какую-то долю секунды перестал быть безупречным Хранителем Света и превратился в обычного мужчину, балансирующего на самом краю пропасти, готового поддаться чувствам, которые мы оба отчаянно пытались игнорировать.

Но стоило карете остановиться у кованых ворот поместья, как наваждение рассеялось без следа. Идеальная маска сильварха с невидимым лязгом опустилась на его лицо. Аэлрик вежливо, но отстраненно помог мне выйти, едва коснувшись руки в перчатке, словно между нами снова выросла непреодолимая стена.

В доме всё мгновенно вернулось на круги своя. Не проронив больше ни слова о том, что случилось между нами, Аэлрик быстро сменил парадный мундир на темную боевую форму, попросил меня отдыхать и ни о чем не волноваться и уехал в очередной ночной рейд. Я еле дождалась Элвенн, чтобы рассказать ей о всем произошедшем.

Моя подруга, узнав о том, что мне предстоит визит во дворец, взяла с меня клятву выжить и рассказать всё до мельчайших подробностей. Как только Элви, уставшая после долгой смены в гостинице, но с горящими от нетерпения глазами, проскользнула в мою комнату, меня словно прорвало. Мы забрались с ногами на широкую кровать, спрятавшись за балдахином, словно две заговорщицы, и я принялась выкладывать всё, что накопилось на душе.

Элвенн слушала с благоговейным трепетом. Когда я описывала роскошь дворцовых залов, оценивающие взгляды аристократов и, наконец, аудиенцию у самого Короля, она то и дело ахала, прикрывая рот ладонью.

— Сам Король Гленнвара… — прошептала она, широко распахнув глаза. — Подумать только, наша Шаэри стояла перед Его Величеством! И он ничего не заподозрил? Совсем ничего?

— Ничего, — я устало покачала головой, обнимая подушку. — Но, Элви… было кое-что еще. По дороге назад.

Я замялась, чувствуя, как щеки предательски вспыхивают. Про эпизод со встречей всех лиц, так или иначе связанных с Сэлирой, мне рассказывать не особо хотелось, а вот про карету… Элвенн тут же подобралась, как гончая, почуявшая след. Вся ее усталость испарилась в мгновение ока.

— Так-так-так, — она прищурилась, наклоняясь ко мне. — Я же вижу по твоим глазам: дело не в короле. Что произошло? А ну выкладывай!

Я попыталась отмахнуться, но от Элвенн еще никто не уходил без чистосердечного признания. Запинаясь и краснея, я рассказала ей обо всем, что происходило в полутьме экипажа.

— Ну вот! — торжествующе воскликнула Элли, едва я закончила. Она даже в ладоши хлопнула от восторга. — Я же говорила! Говорила, что ты ему тоже нравишься!

— Элви, тише! — зашипела я, испуганно оглядываясь на дверь. — Это безумие. Он же ненавидит свою жену, а я в её теле! И к тому же…

— Чушь! — безапелляционно заявила подруга, отмахнувшись. — Шаэри, не будь дурочкой. Он же знает, что внутри — ты. Он тянется к твоей душе, к твоему настоящему «я»!

Ее слова теплым, но пугающим вихрем отозвались в груди. Мне хотелось ей верить, отчаянно хотелось, но я слишком боялась обжечься. К тому же я все еще слишком хорошо помнила его отказ.

Эту ночь я почти не спала. После того как Элвенн ушла к себе, долго ворочалась в постели, прислушиваясь к шороху ветра за

А на следующий день нас внезапно навестил канцлер. Ринвар прибыл совершенно неожиданно — без предупреждения и, судя по короткому удивленному взгляду вышедшего в холл Аэлрика, они о встрече не договаривались. Глава Канцелярии выглядел мрачнее грозовой тучи. Его плащ был запылен, словно он примчался сюда прямиком с места очередного происшествия.

Не тратя времени на светские приветствия, Канцлер целенаправленно подошел ко мне, тоже спустившейся на первый этаж, но застывшей на лестнице.

Он не стал тратить время на светские расшаркивания и фальшивые улыбки. Едва кивнув мне в знак приветствия он потребовал:

— Вашу руку, пожалуйста.

Я инстинктивно вздрогнула, но послушно протянула ему левое запястье. Канцлер бесцеремонно оттянул край моего домашнего платья, обнажая тяжелый металлический браслет. Я так сроднилась с этим артефактом за последние дни, что почти перестала ощущать его холод и вес. Он стал казаться мне чем-то вроде второй кожи, неотъемлемой частью моего нового, пугающего существования.

Первым делом его жесткие пальцы перехватили мое запястье. Он бесцеремонно задрал рукав домашнего платья, обнажая металлический браслет. Ринвар внимательно, почти придирчиво осмотрел светлый металл, словно проверяя целостность каждой вырезанной печати, и только после этого перевел тяжелый, пронизывающий взгляд на Аэлрика.

— Его Величество видел это? — отрывисто спросил он, кивнув на мою руку.

Аэлрик покачал головой. Лицо его оставалось привычно непроницаемым, но я заметила, как напряглись мышцы на его скулах.

— Нет. Артефакт был надежно спрятан под длинным рукавом платья на протяжении всего визита во дворец.

Канцлер удовлетворенно кивнул, но расслабляться явно не собирался. В каждом его движении, в сжатых губах и напряженной линии плеч сквозила плохо скрываемая тревога.

— Нам нужно поговорить. Сейчас, — бросил он Аэлрику, резко разворачиваясь в сторону лестницы.

Аэлрик послушно последовал за начальником, но перед тем как ступить на ступени, бросил на меня короткий, нечитаемый взгляд. В этих карих глазах с золотистыми искрами мелькнуло то ли немое извинение, то ли строгий приказ ни во что не вмешиваться.

Спустя минуту тяжелая дверь Стального кабинета на втором этаже захлопнулась за ними, отрезая меня от любых ответов. Гулко, как приговор, щелкнул замок.

Я осталась стоять посреди пустого холла, чувствуя, как липкий холодок животного страха начинает ползти по позвоночнику. Ринвар не стал бы врываться в дом средь бела дня без крайне веской причины. Что произошло?

Аэлрик

— Начну с хорошего, — сухо произнес Ринвар, поочередно задергивая занавески на окнах кабинета. — Слежка за Валерианом Эшборном по твоей наводке ведется полным ходом. Мои лучшие люди ведут его от самого особняка. Мы фиксируем каждый его шаг, каждую встречу. Если он хоть как-то свяжется с культом или настоящей Сэлирой, мы об этом узнаем. Так же мы следим и за близкими членами его семьи и с теми, с кем он наиболее часто общается.

Аэлрик коротко кивнул. Эта новость должна была принести облегчение, но напряженная поза канцлера говорила о том, что главное еще впереди.

— А теперь о плохом, — голос Ринвара стал тише и жестче. — Во дворец поступил донос.

Аэлрик нахмурился, чувствуя, как внутри сжимается тугая пружина предчувствия беды. — От кого? И на кого?

— Имя доносчика мне узнать не удалось, так как Его Величество, видимо, подозревает, что я тебя покрывал, но суть в другом. Донесли на твою жену. Точнее, — Ринвар многозначительно посмотрел на дверь, за которой осталась Шаэри, — на ту, кто сейчас находится в ее теле. Королю доложили, что Сэлира одержима темным духом. Злобной, паразитирующей сущностью, которая захватила ее разум.

Аэлрик глухо выдохнул сквозь стиснутые зубы. Идеальная ложь, сотканная из полуправды.

— К сожалению, это еще не все, — безжалостно продолжил канцлер. — Видимо, и среди моих людей, есть предатели… Тот, кто писал донос, прекрасно осведомлен о том, что происходит внутри твоего дома. Королю стало известно, что в твоем особняке постоянно находится несколько Хранителей Света. И это идеально укладывается в картину того, что ты пытаешься удержать «одержимую» жену под контролем.

— Какова реакция Его Величества? — ровно спросил Аэлрик, хотя магия Света внутри него уже начала тревожно покалывать кончики пальцев, отзываясь на гнев хозяина.

— Он в бешенстве. Но, что удивительно, король не винит тебя. Он искренне считает, что ты просто попал под влияние темной магии этого духа. Поэтому за тобой не придут, Аэлрик. Придут исключительно за ней. А тебя, ради твоей же безопасности, отстранят от службы до окончания расследования. Я на твоей стороне, но отменит приказ Его Величества не могу.

Аэлрик резко подался вперед. Глаза сильварха вспыхнули опасным золотым светом.

— Я не отдам ее в подземелья, Ринвар. Ты знаешь, что они делают с теми, кого подозревают в одержимости Тьмой. Шаэри этого не выдержит. Значит, у нас нет времени ждать. Я проведу ритуал обратного обмена сегодня же ночью, а потом выбить из Сэлиры местонахождение базы отступников.

— И убьешь несколько человек в процессе? — ледяным тоном осадил его канцлер.

— Это приговоренные к смерти преступники! Я вроде уже с тобой об этом договаривался! — почти прорычал Аэлрик. — Их все равно казнят!

— А потом отложил на неопределнный срок! Очнись! — Ринвар с силой ударил ладонью по столешнице. — Им назначен другой палач, другие даты казни. Как это будет выглядеть со стороны⁈ Сильварх, втайне пробирается в тюрьму и совершает массовое убийство ради кровавого ритуала! Да это станет для короля неопровержимым доказательством того, что ты тоже одержим! Нас обоих вздернут на площади, а девчонку все равно сожгут!

Аэлрик осекся, тяжело дыша. Логика Ринвара была железобетонной, но отчаяние захлестывало разум.

— Тогда я сейчас же поеду к королю, — упрямо произнес он, направляясь к двери. — Я расскажу ему все. Про обмен душами, про настоящую Сэлиру, про Эшборна…

— И что ты ему предъявишь в качестве доказательств? — устало спросил Ринвар в спину сильварху. — Слова испуганной цветочницы? Мои догадки? У нас нет никаких физических улик, Аэлрик. Ни-че-го. Только вера в слова Шаэри.

Аэлрик остановился, опустив голову. Плечи его напряглись.

— И что ты предлагаешь? Ждать, пока за ней придут?

— Я предлагаю рискнуть, — голос канцлера

Аэлрик медленно обернулся, догадываясь, к чему клонит начальник.

— Ты хочешь…

— Да. Я предлагаю снять с нее артефакт, — твердо сказал Ринвар.

Аэлрик сжал челюсти так, что на лице заходили желваки.

— Ты в своем уме, Ринвар? Я не позволю ставить на ней эксперименты!

Канцлер даже не дрогнул, лишь сурово сдвинул брови, выдерживая тяжелый взгляд сильварха.

— Она не обученный маг, она просто цветочница, — голос Аэлрика почти сорвался на рык. — Да, если мы снимем блокиратор, ее душа может непроизвольно провалиться прямо в истинное тело. И что тогда? Ты думаешь, настоящая Сэлира, пропитанная Тьмой, так просто уступит контроль? Она уничтожит сознание Шаэри! Сомнет его, разорвет на части! К тому же уверен, что и этому телу сейчас мешает распадаться на части лишь этот артефакт.

Аэлрик нервно прошелся по кабинету, не в силах стоять на месте.

— И даже если произойдет чудо, и Шаэри выдержит этот ментальный удар… Где она очнется? В логове отступников! Одна в окружении безумных фанатиков. И мы ничем не сможем ей помочь, потому что до сих пор понятия не имеем, где находится это укрытие!

Он тяжело выдохнул, напряжение в его плечах на мгновение сменилось горькой усталостью.

— Я обещал ей, — тихо добавил Аэлрик. — Обещал, что через две недели этот кошмар закончится. Я был уверен, что за это время мы сможем найти их логово. Я хотел захватить их всех, и уже тогда, контролируя ситуацию, заставить Сэлиру всё исправить или найти безопасный путь.

— Твои две недели истекли сегодня утром, когда донос лег на стол Его Величества, — безжалостно припечатал Ринвар. Его голос прозвучал холодно и хлестко, как удар плети. — У тебя больше нет этого времени, Аэлрик. Канцлер обошел стол и встал прямо перед сильвархом, непреклонный, как скала.

— Если король отдал приказ, ты не сможешь выставить щиты и держать оборону собственного дома от королевской гвардии — это государственная измена. Если мы не снимем браслет сейчас и не попытаемся использовать связь Шаэри с собственным телом как нить к отступникам, у тебя вообще не будет ни единого шанса ее спасти. Никакого.

Слова канцлера били наотмашь, не оставляя места для иллюзий. Аэлрик закрыл глаза, чувствуя, как невидимые тиски сжимают грудь. Выбор стоял между двумя кошмарами: отдать Шаэри на растерзание Тьме в чужом сознании или позволить палачам заживо сжечь ее на площади.

— Это безумие и огромный риск для нее, — хрипло выдохнул сильварх, не желая сдаваться.

— Это наш единственный выход, — отрезал Ринвар, направляясь к двери. — К тому же тебе стоит вспомнить, что дело сейчас не только в этой девчонке, но на кону и жизнь столицы. Мы можем использовать девушку, чтобы уже, наконец, покончить со всем. Хватит трусить, в конце концов. Я тебя совсем не узнаю.

— Я сам себя не узнаю, — хрипло произнес Аэлрик, несколько раз с оттяжкой проходясь ладонями по лицу, — Я боюсь за нее, понимаешь?

Ринвар недовольно цыкнул.

— Что же, я рад, что твое сердце успешно излечилось, но приходи в себя, будь добр.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что вижу, — прямо ответил Ринвар. В его голосе больше не было язвительности, лишь суровая констатация факта. — Ты сейчас готов пожертвовать собой, своим титулом и безопасностью всей столицы. Ты мыслишь и действуешь как обезумевший от страха влюбленный юнец. Я по-человечески рад, что ты больше не хочешь сжечь себя дотла из-за чувства вины, но это не значит, что вместо этого ты должен сжечь весь мир.

О чем-то таком ему говорил и Диврен.

Аэлрик тяжело сглотнул, принимая эту жестокую правду. Защитить ее, не рискуя ей же, было уже невозможно.

— Идем, — глухо сказал он, направляясь к двери. — Мы расскажем ей всё.

Глава 32

Шаэри

Я не могла ждать в гостиной, поэтому спустя некоторое время поднялась к Стальному кабинету. Хоть и понимала, что ничего из-за двери, защищенной заклинаниями не услышу, но почему-то так было спокойнее.

Но даже так каждая минута ожидания казалась пыткой. Интуиция нашептывала, что с огромной вероятностью речь идет обо мне, и я была склонна с ней согласиться. Потому что в доме тарэна Кидралена нет большей проблемы, чем я в теле его жены-отступницы.

Когда тяжелая дверь кабинета наконец распахнулась, я невольно вздрогнула и вскинула голову.

— А… вы уже здесь? Зайдите к нам, пожалуйста.

Аэлрик выглядел так, будто постарел на несколько лет за те короткие минуты, что длился его разговор с канцлером.

Он отступил в сторону, приглашая меня войти. Я на негнущихся ногах переступила порог. Дверь за моей спиной закрылась с глухим стуком, отрезая нас от остального дома.

Аэлрик подошел ближе, остановился, мотнул головой и попросил меня присесть. Казалось, в его голове сейчас идет какая-то молчаливая борьба, которая вытягивала сейчас из него все силы.

— Ситуация… сильно изменилась, — начал он, тщательно подбирая слова. Его голос звучал непривычно хрипло. — Во дворец поступил донос. Королю доложили, что Сэлира одержима темным духом. За вами скоро придут, поэтому времени у нас почти не осталось.

Я судорожно выдохнула, сцепив пальцы рук между собой. Вот оно, то, чего я так боялась с самого первого дня.

— И теперь… — продолжил Аэлрик, на мгновение отводя взгляд. — чтобы спасти вас и остановить настоящую Сэлиру, нам нужна ваша помощь. Это связано с вашим настоящим телом. Если мы…

— Света ради, Аэлрик, прекрати ходить вокруг да около, — резко вмешался Ринвар, выходя вперед. Его холодный, пронизывающий взгляд вонзился в меня, не оставляя пространства для иллюзий. — Слушайте внимательно, тар… лаэра. Мы снимаем с вас этот блокирующий браслет. Раз ритуал все еще не завершился, и вы даже с артефактом способны путешествовать между телами, то ваша душа, лишенная искусственного якоря, с огромной долей вероятности провалится прямо в ваше настоящее тело. И так же есть вероятность, что вы сможете на некоторое время вернуть себе над ним контроль. В таком случае вы станете нашей приманкой и нашим маяком. Ваша задача — продержаться там в сознании достаточно долго, чтобы мы смогли засечь магический всплеск и определить точные координаты базы.

— Мы придумаем, как вас подстраховать, Шаэри, — тут же горячо перебил его Аэлрик, делая порывистый шаг ко мне. В его карих глазах взметнулось встревоженное золото. — Мы будем рядом так быстро, как только сможем. Но…

Он тяжело сглотнул.

— Риск огромен. Я хочу честно вам сказать. Гарантировать вашу полную безопасность я не могу. Если вы не готовы, если вы отказываетесь… я пойму. Я не вправе требовать от вас приносить себя в жертву.

— Это не вопрос «хочу» или «не хочу»! — голос канцлера громом разнесся по кабинету. — Возможность воспользоваться вашей аномальной связью с телом, лаэра — наш последний и единственный козырь. Либо мы разыграем его сейчас, либо завтра вы сгорите на костре, а столица окончательно захлебнется во Тьме.

В кабинете повисла звенящая, тяжелая тишина. Я больно прикусила щеку, чтобы избавиться от ощущения потери связи с реальностью от ошеломляющих слов от которых сердце начало истошно биться в какой-то панике.

— Ринвар… — предупреждающе произнес Аэлрик.

— Я все сказал! — отрезал тот, — Понимаю, Шаэри, вам страшно, непонятно, и куда легче сидеть в теплом доме и ждать, пока все разрешится, и так далее, но и вы поймите нас.

Я нахмурилась и выпрямила спину. Выпад канцлера в мою сторону мне откровенно не понравился. Успела я хоть что-то вставить в их диалог с Аэлриком, чтобы такое говорить?

— Разве я сказала, что отказываюсь или не хочу этого делать? — я твердо выдержала тяжелый взгляд Ринвара. — Тарэн, я и не думала отказываться от возможности помочь вам. Ни в коем случае.

Поднялась на ноги, чтобы сократить дистанцию между мной и мужчинами и не смотреть на них слишком уж снизу вверх. Я ведь не раз говорила Аэлрику, что хочу ему помочь, если смогу. Так почему я должна прятаться, когда такой шанс предоставился? Пусть это и страшно, но другого выхода ведь нет?

— Шаэри.

Мягкий голос со стороны Аэлрика чуть не пробил в моей напускной броне решимости брешь, но я устояла.

— Я безмерно благодарна за вашу защиту. Правда. Но я никогда не думала стать человеком, который будет ставить на кон чужие жизни, чтобы выжить самому.

По губам Ринвара скользнула облегченная улыбка.

— Именно это я и надеялся услышать, — удовлетворенно произнес канцлер. Он шагнул было ко мне, но Аэлрик вдруг стремительно вклинился между нами, надежно заслоняя меня своей широкой спиной. Одно плавное, но жесткое движение — и он оттеснил Ринвара на шаг назад.

— Господин канцлер, — голос Аэлрика лязгнул сталью, а это подчеркнуто вежливое обращение на «Вы» заставило Ринвара удивленно вскинуть брови. — Не торопитесь так, будьте добры.

— И почему же? — прищурился Ринвар, и его показное добродушие мгновенно испарилось. — Девушка же ясно дала понять, что согласна с моим планом.

— Потому что к такому риску нужно подготовиться. Опрометчивость здесь будет стоить ей жизни, а нам — проваленной операции, — жестко парировал Аэлрик, не сдвинувшись ни на миллиметр. И снова перешел на менее официальный тон. — Дай мне ключ. Я сам сниму браслет с Шаэри, когда мы подготовимся. А тебе лучше вернуться на свой пост прямо сейчас, пока твое длительное отсутствие не вызвало ненужных подозрений. Нам же не нужно еще более пристальное внимание от Его Величества?

Воздух в кабинете внезапно стал тяжелым, почти осязаемым, потрескивая от магии и сдерживаемого гнева. Ринвар упрямо вздернул подбородок, Аэлрик напрягся, словно натянутая тетива. Казалось, еще секунда, и двое самых могущественных мужчин Канцелярии вцепятся друг другу в глотки прямо здесь, наплевав на субординацию и дружбу.

И тут в стекло закрытого плотными шторами окна кто-то настойчиво постучал.

Стук был легким, но в повисшей звенящей тишине он прозвучал как громкий удар. Я вздрогнула. Аэлрик, не сводя тяжелого взгляда с канцлера, сделал короткий пас рукой. Штора дернулась в сторону, створка окна чуть приоткрылась, и в кабинет стремительно юркнул сияющий золотистый сгусток.

Солнечный вестник метнулся прямо к Ринвару и рассыпался искрами у самого его лица, передавая срочное, неслышное нам послание. Лицо канцлера потемнело. Он глухо выругался сквозь зубы и резко отвернулся.

— Экстренный вызов Его Величества. Мне нужно возвращаться, — процедил он, с трудом сдерживая раздражение.

Ринвар бросил на Аэлрика долгий, недовольный взгляд, но все же сунул руку во внутренний карман камзола и извлек небольшой плоский ключ со сложной резьбой и какой-то небольшой конверт.

— Я точно могу на тебя положиться?

— Ты сомневаешься во мне? — Аэлрик не шелохнулся, но в его голосе зазвучала опасная хрипотца. — После стольких лет совместной работы?

— В Хранителе Света я не сомневаюсь ни на миг, — холодно парировал канцлер, — Но вот Аэлрик Кидрален меня беспокоит.

— Я сказал, что сделаю то, что должно, — чеканя каждое слово, перебил его Аэлрик. По воздуху будто пошли невидимые искры. — Но я не позволю бросать девушку в мясорубку неподготовленной. Отдавай ключ и уходи.

Ринвар несколько долгих секунд сверлил его тяжелым взглядом. В повисшей тишине кабинета было слышно только сбивчивое дыхание. Наконец, канцлер недовольно дернул щекой и впечатал ключ с конвертом в подставленную ладонь Аэлрика.

— Ловлю тебя на слове. К полуночи я соберу большой отряд Хранителей. Буду ждать твоего сигнала.

Аэлрик молча сжал кулак, пряча металл, и лишь скупо кивнул.

Не тратя больше ни секунды на препирательства, Ринвар плавно обогнул его и приблизился ко мне. В мгновение ока его лицо вновь приобрело светское, почти непроницаемое выражение.

— Мое почтение, лаэра Шаэри. Ваша смелость делает вам честь, — произнес он бархатным, обволакивающим голосом.

Ринвар взял мою правую руку, чтобы церемонно склониться над ней в прощальном поцелуе. Я хотела вежливо высвободить пальцы, но ладонь канцлера сжалась неожиданно крепко. И в этот самый момент, что-то холодное и маленькое скользнуло внутрь рукава моего платья. Я едва подавила удивленный вдох.

Глаза канцлера, на секунду встретившиеся с моими, блеснули холодным расчетом.

— До скорой встречи, — добавил он тише, глядя на меня со значением. — Мы все на вас надеемся.

Он отпустил мою руку, круто развернулся на каблуках и стремительно покинул кабинет. Дверь за ним негромко щелкнула.

Аэлрик несколько секунд стоял в звенящей тишине, глядя вселд ушедшему канцлеру.

— Покажите ладони, Шаэри, — вдруг попросил он. Голос звучал ровно, но в нем явственно проскользнуло подозрение.

Сердце предательски екнуло. Я сглотнула подступивший к горлу ком и, стараясь унять мелкую дрожь, вытянула руки вперед, раскрывая пустые ладони. Маленький железный предмет, благополучно миновавший запястье, сейчас намертво застрял между кожей и плотной тканью рукава в районе локтя. Он буквально обжигал меня своим неестественным, пронзительным холодом. Это же то, что о чем я думаю? Еще один ключ от браслета? Канцлер действительно думал, что Аэлрик пойдет на попятную? Но это вряд ли. Он же Хранитель Света, он обязан стоять на защите народа от Тьмы.

Аэлрик внимательно окинул взглядом мои пустые руки, ничего не сказал и шумно, тяжело выдохнул. Он подошел к столу, со стуком опустил на массивную столешницу свой вариант ключа. Затем вскрыл оставленный Ринваром конверт, быстро пробежался глазами по строчкам и с раздражением швырнул его прямо к ключу.

А затем резко развернулся ко мне. Совершенно неожиданно для меня он вдруг шагнул навстречу и заговорил быстро, почти отчаянно:

— Послушайте меня внимательно, Шаэри. То, что вы сказали Ринвару… это смело. Но мы этого не сделаем. Я не сниму с вас браслет.

Я опешила, во все глаза глядя на мужчину.

— Что? Но… почему⁈

— Потому что это самоубийство! — жестко отрезал он.

Аэлрик собирался ослушаться прямого приказа и саботировать важнейшую операцию Канцелярии. Это осознание для меня было сродне вылитому на голову ведром ледяной воды.

— Вы сошли с ума, — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается горячая, удушливая волна паники пополам со злостью. — Это же государственная измена! Просто сделайте то, о чем вас просят. Какое вам дело до меня?

— Я сам разберусь, что мне делать, — рыкнул он, делая ко мне шаг. — Моя задача — защищать.

— Защищать ценой собственной жизни⁈

Злость и страх сплелись во мне во что-то странное, заставляя поднимать на Аэлрика голос.

Я не хотела, чтобы этот суровый, вечно хмурый, но на деле бесконечно добрый мужчина, который поверил мне и встал между мной и инквизицией, позволил себя погубить.

— Я не позволю вам пойти под суд из-за меня! — упрямо вздернув подбородок, заявила ему, сжимая кулаки. — Это неправильно! Я обещала помочь, и я это сделаю!

Аэлрик вдруг резко подался вперед, нависая надо мной. Его глаза потемнели от неконтролируемого гнева, а голос сорвался на хрип:

— Да неужели⁈ Цель всей вашей жизни — стать великомученицей, Шаэри⁈ Решили красиво принести себя в жертву на алтарь всеобщего блага, чтобы мы тут потом захлебнулись чувством вины⁈

Его несправедливые слова ударили наотмашь. А я не захлебнусь от чувства вины, если с ним что-то случится? Я не понимаю, зачем сейчас этот скандал, эти слова от того, кто прямо меня отверг?

— Лучше быть великомученицей, чем смотреть, как человек, который мне дорог, идет на плаху из-за моей трусости! — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить. Я тяжело дышала, глядя прямо в его пылающие яростью глаза. — Вы куда важнее, чем я.

Мы замерли друг напротив друга. Воздух в кабинете, казалось, можно было резать ножом.

Аэлрик смотрел на меня потрясенно, словно эти слова выбили у него почву из-под ног. Гнев в его глазах дрогнул, сменившись чем-то болезненным и темным. Он медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы и отстранился, разрывая зрительный контакт.

— Свет Всемогущий… что же мне с вами делать?

Он проговорил это настолько тихо, что было ясно — это был вопрос самому себе, а не мне.

Когда сильварх снова поднял на меня взгляд, вся ярость бесследно исчезла. Его лицо превратилось в непроницаемую, ледяную маску.

— Хорошо, — произнес он вдруг неестественно ровным, глухим голосом. От этого внезапного спокойствия по моей спине пробежал холодок. — Раз уж вы так четко это решили, Шаэри… давайте сделаем все так, чтобы все прошло хорошо.

Я смотрела в его непроницаемое лицо и понимала, что он лжет мне. Эта невозмутимость была лишь ширмой. Он просто сменил тактику и пытается усыпить мою бдительность, но ни за что не позволит снять артефакт.

Мне не хотелось хитрить, обманывать и самой воспользоваться ключом, который передал мне канцлер, поэтому пришлось пустить в ход последний, самый болезненный аргумент.

— Вы ведь собираетесь все сделать по-своему, — тихо, но твердо произнесла я, не отводя взгляда. — Но подумайте вот о чем… Вы же не хотите, чтобы я прожила остаток своих дней в этом чужом теле?

Аэлрик напрягся, его взгляд дрогнул, а я заставила себя продолжить:

— Как вы вернете меня обратно, если пойдете под суд за измену? Если вас казнят или отправят в казематы? Я хочу вернуть свое тело, Аэлрик, чего бы мне это ни стоило. Тем более… — я нервно сглотнула, — тем более что тело Сэлиры разрушается.

Он не выглядел потрясенным, будто что-то такое и предполагал, и, казалось, у него на это тоже был свой ответ, но я продолжала давить:

— Она сама призналась мне, что этому сосуду осталось совсем недолго. Тьма внутри выжигает его. И даже если вы запрете меня здесь и спасете, я все равно скоро умру. Может, у меня вообще в запасе осталось всего пару дней. Поэтому, если вы действительно хотите сделать доброе дело и помочь мне… давайте сделаем то, что от нас требуется.

Аэлрик болезненно передернул плечами. Ему не нравились мои слова, но он не мог отрицать, что они правильны. Сильварх отвернулся, тяжело оперевшись руками о край массивного стола и низко опустив голову. Несколько долгих мгновений в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием.

— Хорошо, — выдохнул он, и на этот раз в его голосе звучала обреченная искренность. — Но если мы идем на этот риск, вы должны уметь позвать меня, как только окажетесь в своем настоящем теле, чтобы я мог найти вас и спасти.

— Но я не маг, — растерянно пробормотала я, инстинктивно прижимая левую руку чуть плотнее к боку, чтобы холодный металл ключа случайно не выскользнул из рукава. — Во мне нет дара.

— В вас нет классической магии, — Аэлрик развернулся и шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами. — Но ваша душа полна света. Настолько чистого и сильного, что это сбило с толку одного из Хранителей во время того допроса в цветочном магазине. Помните?

Я неуверенно

— Этот свет можно использовать, — мягко, но настойчиво продолжил он. — Если вы сможете почувствовать его внутри себя, собрать в маленький шар и мысленно направить адресату, получится нечто вроде варианта солнечного вестника. Но для того, чтобы сигнал гарантированно нашел меня сквозь любые барьеры, вам нужно знать, куда его отправлять. Сигнал путешествует от источника к источнику.

Он остановился в шаге от меня и протянул руки ладонями вверх.

— Дайте мне ваши руки. Я должен показать вам свой источник, чтобы вы поняли, как это примерно выглядит.

Я послушно, стараясь двигаться максимально плавно, вложила свои ладони в его. Аэлрик бережно перехватил мои запястья. Его пальцы были горячими, сильными и чуть шершавыми.

— Смотрите в район моего сердца, Шаэри, — попросил он понизившимся, бархатным голосом. Будто мы минуту назад мы тут не говорили с друг другом на повышенных тонах. — Сосредоточьтесь на ощущениях. Представьте, что у силы, которую вы почувствуете, есть форма.

В следующий миг от горячих пальцев Аэлрика, сжимающих мои запястья, по моим венам потекло мягкое знакомое тепло. Оно не обжигало, а ласково окутывало, устремляясь куда-то вглубь моей груди и отзываясь там странным, щемящим трепетом. Я задержала дыхание.

Сначала я просто прислушивалась к этому теплу, смотрела вперед, но кроме привычного мундира ничего не видела. Но со временем взгляд будто сам собой немного размылся, очертания тела напротив немного поплыли, и я увидела то, о чем говорил Аэлрик.

Огромный, пульсирующий сгусток золотой энергии, живой и бесконечно мощный. От него веяло абсолютной надежностью, силой и… затаенной, глубокой болью. Сквозь эту магическую связь на меня вдруг обрушились его эмоции: глухая тоска, разрывающий изнутри страх, гнев и совсем робкое желание чего-то мне не совсем понятного. Это все показалось вдруг таким интимным, что я резко разорвала прикосновение.

Золотое сияние тут же погасло, оставив меня в привычном полумраке кабинета наедине с бешено колотящимся сердцем. Одно неловкое движение — и холодный металл в левом рукаве предательски скользнул по коже вниз, заставив меня судорожно прижать локоть к талии. Главное, чтобы не выпал. Хотя в данный момент ключ казался самой последней вещью, которая меня вообще беспокоила. Мне как-то… стало не по себе.

Аэлрик замер, медленно опуская опустевшие ладони. В его потемневших глазах мелькнуло понимание.

— Испугались? — негромко спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Нет, просто это… слишком личное, — призналась я, пряча глаза, — Вы уверены, что мне можно все это видеть? То есть… чувствовать?

— Ну, вы ведь никому не расскажете? — голос сильварха смягчился. — Но вы должны понять, как это работает, чтобы в нужный момент не растеряться. Давайте попробуем еще раз. Позволите?

Я нерешительно кивнула. Аэлрик снова бережно взял меня за запястья, и по венам вновь побежало пульсирующее тепло. Внутренним взором я опять увидела этот ослепительный золотой сгусток в его груди, и меня опять буквально окунуло в солнечный водоворот.

— Хорошо, — прошептал он, и его теплое дыхание коснулось моей макушки. — А теперь загляните в себя, Шаэри. В саму свою суть. Найдите там то же самое тепло.

Послушно закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от близости мужчины и жара его ладоней на своих запястьях. Прислушалась к себе, как велел Аэлрик, попыталась заглянуть вглубь… и мысленно наткнулась на глухую стену.

Вместо обещанного света на меня обрушилась лишь липкая паника сегодняшнего дня. Я физически ощущала давящую тяжесть браслета на руке, чувствовала ледяное, вязкое присутствие Тьмы, которая оказывается все время была где-то рядом и ждала своего часа, и сковывающий ужас перед грядущей ночью. Внутри все дрожало. Как можно найти свет, когда ты до смерти напугана, а тело, в котором ты находишься, буквально пропитано чужими грехами и проклятиями?

Я разочарованно выдохнула и уже хотела открыть глаза, признавая поражение, но Аэлрик не дал мне этого сделать.

— Не ищите глазами, Шаэри, — его низкий, бархатный голос прозвучал совсем рядом, пробиваясь сквозь мою внутреннюю панику. Большие пальцы сильварха ободряюще погладили мою кожу. — Отпустите страх. Ищите там, где прячется ваше желание помочь. Там, где ваша искренность и человечность.

Я заставила себя сделать глубокий вдох. И вдруг, сквозь нагромождение чужих мрачных воспоминаний и собственных страхов, действительно пробилось что-то иное.

Сначала это было лишь крошечное, едва уловимое тепло. Но чем больше я концентрировалась на нем, тем яснее оно становилось. Мягкое, светлое, спокойное. Мой собственный внутренний свет. Он не был таким огромным, ревущим и ослепляющим, как золотой источник Хранителя. Скорее, он напоминал ровное, упрямое пламя свечи в темной комнате. Но этот свет был абсолютно чистым, живым, и стоило мне только мысленно прикоснуться к нему, как он радостно вспыхнул, откликаясь и разливая по телу приятное умиротворение.

— Нашла, — тихо выдохнула я, не открывая глаз.

— Отлично, — голос Аэлрика стал чуть более низким. — А теперь, удерживая это состояние, потянитесь к моему источнику. Представьте, что вы отрываете от своего света крошечную искру и отправляете её мне.

Я сосредоточилась. Представила, как светящаяся нить тянется от меня к его золотому центру, и мысленно толкнула её вперед.

Искра сорвалась и достигла цели. И в то же мгновение меня словно окатило теплой волной.

— Получилось, — сдавленно произнес Аэлрик. Большие пальцы на моих запястьях дрогнули. — Попробуйте еще.

Я повторила все, как он просил. А потом еще раз, и еще.

С каждой новой попыткой, с каждым соприкосновением наших энергий воздух в кабинете, казалось, становился плотнее. Мне вдруг стало жарко. Этот жар растекался по венам от точек, где его пальцы сжимали мои руки, и спускался ниже, отзываясь тягучим, пугающе-сладким напряжением где-то внизу живота. Я совершенно не понимала, почему простая магическая тренировка вдруг вызывает такие странные ощущения.

Я приоткрыла глаза, чтобы сказать ему об этом, и осеклась.

Кажется, не на одну меня непонятным образом подействовала магия. Сильварх дышал заметно чаще, грудь тяжело и неровно вздымалась под плотной тканью мундира. Его ладони, держащие мои запястья, стали почти обжигающе горячими. Он смотрел на меня сверху вниз, и его зрачки расширились так, что светлой радужки почти не было видно. Магический резонанс между нашими источниками творил что-то невообразимое.

— Аэлрик… — прошептала я, чувствуя, как от очередного невольного импульса у меня подкашиваются ноги. — Мне… мне почему-то очень жарко.

Он не ответил. Лишь тяжело, судорожно втянул воздух, словно ему катастрофически не хватало кислорода, и его взгляд медленно опустился вниз, остановившись на моих губах.

Воздух между

Но его не последовало.

В самый последний миг, когда наши губы разделяли несколько каких-то жалких миллиметров, Аэлрик вдруг резко, судорожно выдохнул и отстранился. Как будто с размаху наткнулся на какую-то невидимую стену.

Он отступил на полшага, отворачивая голову, будто бы не мог на меня смотреть.

— Простите, — хрипло, надломленно выдавил он, глядя куда угодно, но не на меня. — Я… я не могу.

Я смотрела на него, совершенно не понимая, почему он вдруг так отшатнулся, а потом одна мысль буквально пронзила мое сознание. Сильварх чувствовал мой источник, он откликался на мой свет и тянулся комне . Но смотрел-то он при этом нанее . На Сэлиру, женщину, которая предала его, которая разрушила их брак и плела заговоры с отступниками. Физическая оболочка чужого тела вновь стояла между нами непреодолимым барьером.

Но мне не хотелось в очередной раз проигрывать этой грязной пустышке. Может быть сейчас вот-вот исчезнет мой последний шанс узнать, что значит целоваться с Аэлриком Кидраленом. И я не хочу его упустить.

Осторожно я сделала шаг к нему. Аэлрик даже не пошевелился. Я тихо его позвала, заставив повернуть лицо в мою сторону. И тогда поднялась на носочки, потянувшись свободной правой рукой вверх, и мягко накрыла теплой ладонью его глаза.

— А если так? — шепотом спросила я.

Под моей ладонью судорожно дрогнули ресницы, щекоча чувствительную кожу. Аэлрик застыл истуканом, словно этот простой жест мгновенно лишил его возможности двигаться. Я буквально ощутила, как напряглась каждая мышца в его большом теле, превращая сильварха в натянутую до предела струну. Лишенный возможности видеть лицо той, что предала его, он оказался один на один со своими желаниями. Я видела, как дрогнули и хищно раздулись его ноздри, шумно втягивая воздух — он будто пытался впитать мой запах, растворить его в себе, запомнить навсегда. На его напряженных скулах заходили желваки, пальцы, сжатые в кулаки, побелели, а зубы до крови прикусили нижнюю губу в отчаянной, заведомо проигрышной попытке удержать самоконтроль. Казалось, еще мгновение, и он просто задохнется от борьбы с самим собой.

Поэтому он принял решение проиграть.

Одна широкая, горячая ладонь резко и жестко легла мне на затылок, намертво путаясь пальцами в волосах, а вторая крепко обхватила за плечо. Быстрое, собственническое движение — и меня впечатало в его твердую грудь.

Горячие губы буквально вплавились в мои, не давая возможности убежать.

Внешне всегда такой спокойный, сдержанный и застегнутый на все пуговицы Хранитель, сейчас он целовал так жарко и отчаянно, что у меня мгновенно подкосились колени. Я только успела судорожно выдохнуть, когда его язык толкнулся внутрь, сплетаясь с моим, горячо и глубоко сминая любое сопротивление, которого и так не было.

От него пахло озоном, терпким парфюмом и мужским теплом, и этот запах кружил мне голову сильнее любого напитка. Все связные мысли просто вылетели из головы, выжженные этим сумасшедшим жаром.

Моя поднятая правая рука постепенно начала затекать от постоянного напряжения и неудобной позы, но я даже в мыслях не допускала возможности опустить ее. Эта хрупкая преграда из моих пальцев была единственным, что сейчас защищало нас обоих от жестокой реальности. Я упрямо держала руку, словно щит, пряча от сильварха ненавистные черты чужого лица и отрезая его от любых сомнений. Ведь это позволяло Аэлрику без оглядки, без гнетущего чувства вины тонуть в ней и в моих губах. В этой искусственной слепоте не было предательницы Сэлиры, не было долга инквизитора и грядущей смертельной ночи — в ней существовала только я, тянущаяся к нему всем своим светом.

На миг промелькнула совершенно крамольная мысль о том, что иногда темнота бывает просто жизненно необходима.

Глава 33

Я окончательно потерялась. Каждое движение его губ, каждый судорожный вдох, каждое жесткое прикосновение его сильных рук к моей спине — всё это казалось настолько правильным, что у меня сладко и тягуче ныло где-то под ребрами. Я цеплялась за него, отвечая на поцелуй с той отчаянной смелостью, о которой раньше даже не подозревала. Мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно, а может даже, чтобы он мне дал немного больше.

Но вдруг Аэлрик замер.

Его пальцы, только что так властно сжимавшие мои плечи, дрогнули. Сильварх с видимым, почти невыносимым физическим усилием отстранился, разрывая поцелуй. Воздух в кабинете сразу показался колючим и холодным, будто меня вытолкнули с размаху на мороз.

— Нам… нам нужно остановиться, — хрипло произнес Аэлрик.

Я была категорически против. Мне хотелось продолжать греться в его объятиях, ощущать касания его губ и языка. Это будто было чем-то на уровне необходимых инстинктов. Подалась вперед, льня к его горячему телу, совершенно не желая отпускать. Свет Всемогущий, мне было так хорошо, как никогда в жизни не было! Мое тело буквально пело от его близости, от этой неправильной, запретной нежности, и мне стало так жалко, что этот момент закончился так непозволительно быстро, что на глаза вдруг навернулись непрошенные слезы.

Сейчас он переведет дыхание и снова закроется своей непробиваемой ледяной броней. Я ждала, что он оттолкнет меня, отступит на шаг, как уже делал это раньше, чтобы вернуть между нами безопасную дистанцию. Готовилась услышать сухие извинения или очередное оправдание.

Но Аэлрик этого не сделал.

Вместо этого он медленно поднял руку и накрыл своей большой ладонью мою затекшую руку, которой я все еще упрямо закрывала ему глаза. Его длинные пальцы бережно, но непреклонно переплелись с моими. Он мягко потянул мою ладонь вниз, убирая преграду и лишая себя той спасительной темноты, которую я пыталась ему подарить.

Я замерла, уставившись куда-то в район его груди. Внутри все сжалось от дурного предчувствия. Мне было физически страшно поднять взгляд, потому что я боялась снова увидеть в этих глазах то ледяное отторжение, ту привычную холодную неприязнь, которая всегда появлялась в них при виде черт Сэлиры.

Но когда сильварх заговорил, в его тоне не было ни капли холода.

— Я бы очень хотел вас видеть, — тихо произнес он. В его голосе звучала такая неожиданная искренность, что у меня перехватило дыхание. Его большой палец невесомо погладил костяшки моих пальцев. — Именно вас,

Я посмотрела на него и замерла. В его потемневших глазах не было отвращения к чужой физической оболочке. Он смотрел сквозь черты предательницы, видя ту, кто прятался внутри. Настоящую меня.

Щеки мгновенно вспыхнули, заливаясь густым, обжигающим румянцем. Я совершенно растерялась, не зная, куда деться от этого взгляда. Мое сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук сейчас услышат во всем доме. И вместе с этим смущением пришло кристально ясное понимание.

Лучшей мотивации выжить на всем белом свете мне просто не найти.

Я хочу, чтобы он смотрел на меня. На мое собственное лицо. Я хочу касаться его своими настоящими руками, улыбаться ему своими губами, быть с ним собой, а не носить чужую маску. Я хочу узнать, каково это — когда Аэлрик Кидрален целует и обнимает не просто мою душу, запертую в чужой клетке, а меня целиком. И ради того, чтобы вернуть свое тело, вырвать его из лап смерти и Тьмы, я готова пройти через любой кошмар грядущей ночи. Я должна выжить. Во что бы то ни стало.

Я нервно сглотнула подступивший к горлу ком. С огромным трудом заставив себя выровнять сбившееся дыхание, я посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Тогда учите меня… дальше.

* * *

За изматывающими тренировками незаметно наступил вечер.

Сначала, в первый час после того сумасшедшего поцелуя, у меня не было абсолютно никакой концентрации. Губы все еще предательски горели, тело помнило касания властных рук, а мысли упорно возвращались к бархатному тембру его голоса. Каждый раз, когда Аэлрик оказывался близко, чтобы поправить меня, или еще раз показать свой источник, я сбивалась, и все становилось совсем плохо.

Но время неумолимо утекало. Солнце за высокими стрельчатыми окнами опускалось все ниже, окрашивая длинные коридоры особняка в тревожные багровые тона, и мне пришлось взять себя в руки. Холодный металл запасного ключа, который я в короткий момент одиночества успела перепрятать из рукава в более надежное место под лифом платья, служил отличным, отрезвляющим напоминанием о реальности.

Мы перемещались по всему особняку и даже выходили на территорию прилегающего сада, с каждым разом увеличивая расстояние между нами, чтобы я научилась отправлять импульс как можно дальше. Аэлрик уходил в дальние крылья дома, прятался за толстыми каменными стенами и магическими щитами, а я раз за разом закрывала глаза, погружалась в себя, отыскивая свой внутренний свет, а потом пыталась отправить его к сильварху.

И с каждым разом отыскивать золото его ауры мне удавалось все лучше и лучше. Его свет стал для меня настоящим маяком в сгущающихся сумерках, отзываясь на мой мысленный зов надежным, защищающим теплом.

— На сегодня достаточно, — произнес Аэлрик, забирая меня из библиотеки после моей очередной, самой дальней удачной попытки. В его голосе звучало искреннее одобрение. — Вы делаете невероятные успехи, Шаэри. Думаю, нам нужно передохнуть и вместе поужинать. Силы вам еще понадобятся.

Ужин прошел в небольшой столовой. Атмосфера за столом поначалу казалась немного неловкой — мы оба старательно избегали прямых взглядов и разговоров о том, что произошло днем в кабинете. Но при этом в этой тишине, прерываемой лишь негромким звоном столового серебра, было немного уютнее, чем обычно. Словно тот поцелуй сорвал между нами невидимую стену.

— Шаэри, — вдруг нарушил тишину Аэлрик, откладывая приборы и внимательно глядя на меня. — Вы не будете против, если вашу подругу сегодня заберет к себе Диврен?

Я удивленно подняла брови. Зачем это?

— Он адвокат, а не военный, — спокойно, по-деловому пояснил сильварх. — У него дома нет таких арсеналов и мощных защитных систем, как у меня, но парадокс в том, что именно поэтому там сейчас безопаснее. Особенно в ближайшее время, когда мы не знаем, кому можно доверять, кому нет. К тому же, этой ночью меня не будет в доме, как и приставленной ранее охраны.

Я открыла было рот, чтобы высказать свои сомнения насчет того, как Элвенн отреагирует на перспективу ночевать у тарэна, с которым она не ладила совершенно, но Аэлрик, видимо, неправильно истолковав мою заминку, поспешно добавил:

— Вы не переживайте. Диврен — исключительно воспитанный мужчина. Он не позволит себе ничего лишнего в отношении молодой девушки. За ее честь можете быть абсолютно спокойны.

Я едва сдержала смешок, спешно пряча дрогнувшие в улыбке губы за чашкой со сладким чаем. Воспитанный мужчина? Интересно, а господин Хранитель вообще видел, как Элвенн с Дивреном общаются? Они же собачатся друг с другом при каждой встрече так, что искры летят и кажется, будто вот-вот начнется полномасштабная драка! Впрочем, за честь Элвенн я действительно не переживала — зная характер подруги, скорее уж Диврену понадобится защита от нее, если вдруг он что-то не так, не дай Свет, сделает.

Но, если отбросить веселье, я вынуждена была признать правоту сильварха. Элвенн, возможно, будет безопаснее в другом месте сегодня. Но не разозлится ли она, если я приму такое решение, не посоветовавшись с ней?

— А нельзя ли ее просто отправить домой? — с надеждой спросила я. — В нашей квартире она бы точно никому не помешала.

— Ни в коем случае, — категорическим, ледяным тоном отрезал Аэлрик, и его лицо мгновенно посуровело. — Во внешних кругах города сейчас с Тьмой совсем худо. Патрули не справляются с нагрузкой, прорывы случаются все чаще. Отпускать ее туда одну сейчас, на ночь глядя — это самоубийство. Диврен живет в хорошем, защищенном квартале. Там она будет в безопасности.

Я вздохнула, понимая, что спорить бессмысленно, и кивнула.

— Хорошо.

— Тогда я отправлю вестника Диврену, и он заедет за лаэрой, когда она закончит работу.

— Только можно я тоже ей отправлю послание? А то боюсь, ваш друг может пострадать, если я не предупрежу Элвенн заранее.

На губах Аэлрика мелькнуло что-то, подозрительно похожее на злорадную усмешку, но потом он все-таки спокойно ответил:

— Конечно.

Глава 34

Запасной ключ, холодящий кожу под плотной тканью лифа, так и не понадобился.

Когда мы поднялись в выделенные мне покои, тишина между нами стала почти осязаемой, и вся легкость куда-то резко испарилась. Аэлрик остановился посреди комнаты. В тусклом свете магических светильников его лицо казалось высеченным из камня. Я видела, как в нем бьются непримиримые силы: долг Хранителя, помноженный на отчаянное желание защитить меня, и понимание того, что есть только один правильный выбор, и все.

Он молчал, кажется, целую вечность. Затем шумно, прерывисто выдохнул

Его пальцы бережно перехватили мое левое запястье. Аэлрик достал из кармана камзола свой ключ. Он не смотрел мне в глаза, все его внимание было приковано к артефакту. Щелчок замка прозвучал в тишине спальни чересчур громко, и вместе с этим звуком мне показалось, что что-то щелкнуло внутри меня.

Две половинки тяжелого артефакта неохотно разомкнулись и с глухим стуком упали на ворс ковра.

Я инстинктивно потерла освобожденное запястье, собираясь сказать слова благодарности, но звук так и застрял в горле.

На меня будто обрушилась невидимая ледяная волна. В висках взорвалась острая, пульсирующая боль, перед глазами поплыли темные пятна. Но хуже всего было то, что происходило с телом. Мои суставы внезапно скрутило такой дикой, выворачивающей ломотой, будто кто-то медленно ломал мне кости изнутри. Я тихо, жалобно заскулила, теряя равновесие, и начала оседать на пол.

— Шаэри! — голос Аэлрика донесся словно сквозь толщу воды.

Сильные руки подхватили меня прежде, чем я успела упасть. Сильварх легко, как пушинку, поднял меня и осторожно опустил на мягкие подушки кровати. Меня трясло. Я инстинктивно свернулась в клубок, обхватив себя руками, пытаясь унять эту невыносимую, разрывающую боль в каждой клеточке чужого тела.

Что это? Почему так плохо? Неужели, браслет настолько сильно сдерживал разрушение Тьмой?

— Держитесь, — горячие пальцы Аэлрика убрали прилипшие ко лбу пряди волос. В его голосе звучала неподдельная мука, словно эту боль он испытывал сам. — Я сейчас принесу успокаивающий отвар, он снимет спазм. Я быстро.

Сильварх стремительно вышел, оставив меня наедине с пульсирующим кошмаром. Я закрыла глаза, пытаясь, как он учил, найти внутри себя тот самый ровный, теплый свет, чтобы хоть как-то отгородиться от боли. Получалось плохо.

Аэлрик вернулся так быстро, словно и не уходил. Кровать скрипнула под его весом.

— Выпейте это, Шаэри. Станет легче, — он осторожно приподнял меня за плечи, поднося к моим губам фарфоровую кружку, от которой поднимался густый пар.

Я послушно приоткрыла глаза, собираясь сделать глоток, и вдруг замерла.

Знакомый терпкий запах ударил в нос. Моя память, даже одурманенная болью, мгновенно услужливо подкинула картинку из прошлого. Как Аэлрик впервые поил меня чаем на небольшой красивой кухне на первом этаже дома.

Это было не просто обезболивающее. Это было сильнейшее снотворное.

— Вы хотите меня усыпить?

Чтобы что? Он все-таки решил настоять на своем, а я зря решила, что смогла его убедить в правильности своего решения?

Наверное, в моих глазах появилась такая обида и разочарование, что сильварх поспешил объясниться:

— Я не обманывал вас, Шаэри, — он осторожно поставил кружку на прикроватную тумбочку и обеими руками бережно накрыл мои ледяные, трясущиеся ладони. — И я делаю это не для того, чтобы отстранить вас от битвы. Послушайте меня внимательно.

Сильварх успокаивающе провел большими пальцами по холодной коже.

— Вам больно потому, что Тьма начала выжигать сосуд Сэлиры изнутри, и с каждой минутой эта агония будет только нарастать. Я не хотел говорить вам этого, чтобы зря не пугать…

Невольно захихикала, прерывая его речь. Аэлрик воззарился на меня с откровенным недоумением, наверное, подумав, что я уже успела немного тронуться умом от боли. Я не хотела делиться с ним этой информацией, чтобы лишний раз не тревожить, а он, чтобы не пугать. Забавно получилось.

— Шаэри? — позвал он, и в его глазах мелькнула настоящая тревога.

Я лишь покачала головой, не в силах объяснить этот нервный порыв. Аэлрик тяжело вздохнул и продолжил, чеканя каждое слово:

— Вы просто сгорите заживо в чужой боли, Шаэри. И я… просто не могу позволить вам проходить через этот ад. Не позволю вам мучиться.

Я хотела что-то возразить, но новый приступ ломоты в суставах заставил меня лишь сдавленно охнуть и сильнее вжаться в подушки.

— Этот отвар, — Аэлрик кивнул на кружку, — не просто усыпит вас. Он замедлит процессы в этом теле до минимума и полностью отключит болевые центры. Он поможет вашему сознанию легче оторваться от этой оболочки.

Мне в любом случае ничего не остается, как довериться ему, поэтому протестовать уже поздно как-то.

— Хорошо.

Он снова протянул мне кружку, и на этот раз я ее приняла. Обхватила его ладони, держащие фарфор, и сделала первый глоток. Отвар был горьким и пах терпкими сухими травами. Я пила медленно, чувствуя, как жидкость согревает горло, пока не допила всё до последней капли.

Зелье это было крайне сильным, и начало действовать почти мгновенно. Буквально через несколько вдохов дикая, выворачивающая боль начала отступать, сменяясь приятной, тяжелой истомой. Комната поплыла, очертания мебели стали размытыми, а голос Аэлрика начал доноситься как будто издалека.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как веки становятся неподъемными. Но я всё еще ощущала его присутствие рядом.

— Помните все, о чем мы с вами сегодня говорили и чему научились, — он давал мне последние наставления, — у вас обязательно все получится.

— Аэлрик… — язык уже почти не слушался меня. Хотелось напоследок сказать что-то крайне важное, но и в мыслях у меня тоже уже была сплошная каша.

— Я здесь, — прошептал он, склоняясь к самому моему уху. — Рядом.

Он неожиданно прижался лбом к моему лбу, давая волю нежности, и я почувствовала, как его золотистая аура ласково касается моего засыпающего сознания.

— Я клянусь вам, Шаэри. Где бы вы ни очнулись, я почувствую ваш свет. И я найду вас. Спите.

Это было последнее, что я услышала. А потом тьма сомкнулась над головой, и я окончательно провалилась в пустоту.

Глава 35

Сначала вернулись звуки — грубые, бьющие по натянутым нервам. Кто-то выкрикивал отрывистые, хриплые команды, слышался звук лязгающего металла. Воздух был спертым, пах сыростью, плесенью и чем-то еще… чем-то неуловимо гнилостным, от чего тут же мутился разум.

Я снова оказалась в своем теле, а вокруг меня беспрестранно туда-сюда сновали незнакомые люди в темных мантиях. Все вооруженные чуть ли не до зубов и готовые к бою.

— Вы издеваетесь надо мной⁈ — раздался резкий, злой окрик.

Это был мой голос. Сэлира полностью контролировала мое тело, и кажется, пока даже не заметила, что она здесь больше не одна. Перед ней стоял высокий мужчина в темном, потертом дорожном плаще. Его лицо было скрыто глубоким капюшоном, но поза выдавала крайнюю степень напряжения.

— Тарэна… — голос мужчины дрожал, он явно нервничал, переминаясь с ноги на ногу.

Сэлира грязно, отвратительно выругалась. Из моих губ вырвались слова, от которых я сама в жизни бы сгорела со стыда. Мое тело нервно дернулось, она начала мерить шагами неровный каменный пол того, что казалось огромным подземельем или заброшенным храмом.

— Почему⁈ — взвизгнула она, резко разворачиваясь так, что тяжелые полы плаща хлестнули по ногам. — Почему все внимание этого чертова старого короля не обращено сейчас на Аэлрика⁈ Я же все рассчитала! Я оставила им идеальную приманку, идеальную мишень в моем собственном теле! Они должны были вцепиться в него мертвой хваткой!

Она раздраженно фыркнула, нервно потирая запястье.

— Его Величество слишком благоволит ему. Несмотря ни на что! Закрывает глаза на любые подозрения. Старый идиот… Вот почему я когда-то выбрала именно Аэлрика. Неприкасаемый сильварх. Светлый, безупречный идеал. За его широкой спиной можно было творить что угодно, и никто бы не посмел даже косо посмотреть в мою сторону. Тьма бы побрала его праведность!

Сэлира резко остановилась. Я чувствовала, как бешено колотится мое родное сердце, как тяжелое, прерывистое дыхание обжигает горло.

— В любом случае, — она резко успокоилась, и голос начал звучать ровно. — Людей достаточно. Приказывай всем собираться.

Мужчина поднял руки в умоляющем жесте.

— Но… тарэна, прошу вас, одумайтесь! — он осторожно попытался ее остановить, и по его тону я поняла, что этот спор возникает между ними уже не в первый раз. — Глава… Глава ведь не дала прямого разрешения на атаку Тессарима! Мы должны затаиться, переждать…

Сэлира взорвалась. На меня обрушился цунами ее чудовищных эмоций. Животный, липкий, сводящий с ума страх и паника, которая скручивала ее внутренности в тугой, пульсирующий узел. Она боялась до одури. Она безумно устала от того, что за ней ведется непрерывная охота, устала вздрагивать от каждого шороха, прятаться в грязных катакомбах. Этот всепоглощающий ужас разрушал остатки ее рассудка, толкая на абсолютно необдуманные, отчаянные поступки. Она больше не могла терпеть. Она просто хотела все закончить. Залить Тессарим Тьмой, лишь бы больше не бежать.

— Мне. Не нужны. Разрешения! — проревела она не своим голосом. Лицо — мое лицо! — исказилось в поистине демонической, безумной гримасе.

Она вскинула руку.

Я даже не успела понять, что произошло. С моих пальцев сорвался невидимый сгусток такой концентрированной, удушливой Тьмы, что мне самой показалось, будто легкие залили свинцом. Заклинание беззвучно ударило в грудь собеседника. Мужчина не успел ни вскрикнуть, ни защититься. Его глаза расширились от шока, колени подогнулись, и он замертво осел на холодный камень, превратившись в безжизненную куклу.

Убила. Она только что хладнокровно убила человека моими руками!

Я закричала бы от первобытного ужаса, но в ментальной пустоте не было звука. А в следующее мгновение мир вокруг накренился.

Сэлиру резко повело вбок. Мое тело пошатнулось, ноги потеряли опору, и она судорожно выбросила руку вперед, чудом успев опереться о ближайшую влажную стену, чтобы не рухнуть на пол рядом с трупом.

Это было невыносимо. Я ощутила это так живо, так страшно, как будто невидимый палач вооружился раскаленными, ржавыми щипцами и безжалостно впился в мое тело. Щипцы с хрустом отщепляли от него кусок, и боль от этого была просто выворачивающей наизнанку. А на месте вырванного куска, в этой зияющей, кровоточащей ране тут же появлялось нечто иное — мерзкое, грязное, липкое. За каждое заклинание, за каждую отнятую чужую жизнь Тьма брала свою плату.

Кажется, я еще никогда в жизни не была так зла. Это было мое тело! А эта… эта тварь сейчас безжалостно марала его грязью и смертью.

Разве она сама не говорила, что нельзя осквернять новый сосуд, пока не закрепилась в нем окончательно? Что она творит⁈ Неужели ее раздутое эго решило, что теперь это тело полностью, безвозвратно принадлежит ей?

Но, видимо, я была не права. Мои пальцы вдруг судорожно сжались в кулаки. Я ощутила, как коротко остриженные ногти до крови впиваются в нежную кожу ладоней.

— Спокойно… нельзя… только не сейчас, — одними губами, едва слышно пробормотала Сэлира. Ее грудь тяжело вздымалась, дыхание со свистом вырывалось из легких.

Она применила силу не специально. Это была лишь мимолетная потеря контроля над эмоциями, из-за которой теперь ей самой стало плохо. Поняв ее уязвимость, я изо всех сил рванулась вперед, пытаясь перехватить контроль. Ну же! Пошевелить рукой, приоткрыть губы, хотя бы моргнуть! Но я снова потерпела поражение.

В этот момент перед глазами бесшумной тенью выросла чья-то фигура. Еще один отступник. Пока другие молча, словно мешок с картошкой, оттаскивали в сторону еще теплое тело убитого Сэлирой соратника, новоприбывший остановился в паре шагов от нее и склонился в глубоком поклоне. В его тусклых глазах не было ни капли страха, ни тени сочувствия к мертвецу. Им всем было плевать. Убийство товарища воспринималось здесь как нечто обыденное, словно кто-то просто раздавил сапогом жука.

— Госпожа, какие будут указания?

Сэлира сделала глубокий вдох. Я почувствовала, как волна мерзкой ледяной магии прокатилась нервным окончаниям, силой подавляя дрожь в теле. Она приходила в себя. Выпрямив спину и вздернув мой подбородок, она смерила мужчину надменным взглядом.

— Заканчивайте сбор. Через час мы выступаем.

Отступник коротко кивнул, собираясь уйти, но Сэлира властно подняла руку, останавливая его.

— Это не все. Отправьте вестников ко всем аристократам, кто присягнул нашей стороне. Передайте им: время прятаться по щелям истекло. Пусть сейчас же сбросят маски и покажут Тессариму свое истинное лицо. Пусть выводят своих людей на улицы. К рассвету этот город будет принадлежать Тьме.

Мужчина снова поклонился, на этот раз еще ниже, и растворился во мраке коридора.

Почему они все так беспрекословно, так охотно ее слушаются? Я всегда думала, что Сэлира — да, хитрая, да, жестокая, но всего лишь одна из отступниц, пешка в чужой игре, предавшая Свет ради собственной шкуры. Но то, с каким благоговением к ней обращаются, то, как она отдавала приказы аристократии…

Но даже при всей ее власти — как она смеет отдавать приказ о начале переворота? Разве у них нет загадочного Главы? Того самого кукловода, что стоит за всеми терактами? Не боится ли она, что этот незримый Владыка жестоко накажет ее за такое откровенное самоуправство?

—Беспокоишься за меня? Как

Она снова меня услышала.

Сэлира резко развернулась. Убедившись, что в этой части коридора никого нет, она быстрым шагом направилась к темной каменной расселине в стене — старому, полуразрушенному алькову, где густые тени скрывали ее от посторонних глаз. Она вжалась спиной в холодный камень.

—Ты, жалкая пиявка, — ее внутренний голос сочился презрением и злобой, хлестая меня наотмашь. —Прицепившийся паразит. Думаешь, можешь судить меня? Думаешь, твои крошечные, убогие мыслишки могут постичь мой замысел? Сиди тихо и смотри — только на это ты и годна. Ты никто.

Ее слова падали, как капли яда, но вместо страха внутри меня вдруг начало подниматься нечто иное.

Я — пиявка⁈ Этоона украла мою жизнь! Этоона трусливо сбежала из своего старого, испорченного тела, спрятавшись в моем!

«Я не отдам тебе Тессарим. И не отдам тебе себя!» — мысленно закричала я.

Я не знала, как правильно вести ментальный бой, не была даже уверена, что то, что представила себе, вообще возможно. Но вот я: маленькая, пульсирующая искра Света, зажатая в тисках чужой Тьмы. Вообразила, как из моего ядра во все стороны внезапно выстреливают длинные, острые, как бритва, иголки ослепительного белого света.

Я с силой вонзила их в давящую на меня сущность Сэлиры.

Сэлира снаружи тихо, сдавленно охнула. Ее — наше — тело судорожно дернулось и привалилось плечом к камню.

—Ах ты дрянь… — прошипела она в моей голове, и на меня тут же обрушилась волна удушающей, тяжелой Тьмы.

Это было странно, жутко и неописуемо болезненно. Мы не махали кулаками, не произносили заклинаний вслух. Это была битва внутри одного разума, столкновение двух душ за право обладать плотью. Сэлира давила на меня своим опытом, своей жестокостью, пытаясь раздавить, стереть мою искру в пыль. Но я цеплялась за жизнь с отчаянием загнанного в угол зверя. Я не хотела умирать! И хотела свое тело обратно!

Я тянула из своей души все резервы, весь Свет, что был мне доступен. Иголки моего сопротивления удлинялись и словно рвали черную паутину, которой было окутано все пространство вокруг. Сэлира металась, пытаясь отгородиться, но я наступала. Я вкладывала в этот удар столько неистовой, первобытной силы, столько жажды жить, что в какой-то момент давление достигло предела.

Мне показалось, что внутри взорвалось солнце.

Ослепительная, беззвучная вспышка белого света выжгла все. А затем мир с оглушительным грохотом обрушился на меня.

Я судорожно, со свистом втянула ртом ледяной воздух подземелья, поперхнулась и закашлялась. Колени подогнулись, и я тяжело осела на каменный пол, больно ободрав ладони о неровности породы. Запах сырости, крови и плесени ударил в нос с такой силой, что на глаза навернулись слезы.

Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Медленно, не веря собственным ощущениям, я подняла дрожащую руку и коснулась своего лица. Провела пальцами по щеке, по губам. Я чувствовала холод собственных пальцев и шершавый камень под другой рукой.

Я моргнула, разгоняя пелену слез, и посмотрела во мрак коридора своими собственными глазами.

Тишина в моей голове была оглушительной. Сэлиры там не было.

Я позволила себе лишь пару секунд на передышку. Радоваться не было времени. Медленно, цепляясь непослушными пальцами за острые и холодные выступы каменной стены, заставила себя подняться. Ноги дрожали, как после тяжелой лихорадки. Голова резко пошла кругом. Перед глазами поплыли темные, пульсирующие пятна, пол ушел из-под ног, и мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание. Но мне было нельзя! Надо было подать знак Аэлрику и как можно скорее.

Чтобы хоть как-то зацепиться за реальность, я с силой прикусила губу. Во рту тут же расцвел солоноватый, отчетливый металлический привкус крови. Вспышка боли отрезвила, заставляя мир вокруг снова обрести четкие очертания.

И тут откуда-то издали послышались шаги. Эхо разносило их по каменному коридору, приближая с каждой секундой.

— Тарэна? — позвал знакомый глухой голос. Тот самый отступник.

Сердце пропустило удар. Может, затаиться, пока он не ушел? Пусть ищет Сэлиру где-нибудь в другом месте. Но если подумать логически, то куда бы женщина могла уйти накануне прорыва, который сама же и затеяла? Нужно было отозваться и сопроводить мужчину куда подальше, чтобы не мешал. Я закрыла глаза на долю секунды, лихорадочно вспоминая каждую деталь в образе Сэлиры. Расправила плечи и вздернула подбородок. Нацепила на лицо маску надменного, ледяного превосходства, пряча свой собственный страх глубоко внутри.

Сделав глубокий вдох, я шагнула из полумрака расселины в тускло освещенный зал. Мужчина тут же замер, увидев меня, и почтительно склонился в поклоне.

— Тарена, время почти вышло.

У меня перехватило дыхание, пальцы сами собой сжались в кулаки. Неужели я билась с Сэлирой внутри своего разума почти час⁈ А мне казалось, прошло всего несколько жалких минут!

— Через сколько мы выступаем? — отрывисто спросила я.

— Осталось полчаса, но вам нужно…

Мои мысли заметались в панике. Я судорожно соображала, что же мне делать. Как выкроить время? Как остаться одной, чтобы подать спасительный сигнал и не вызвать подозрений?

— Оставь меня, — бросила, отворачиваясь от него, словно потеряв всякий интерес. — Мне нужно помолиться напоследок.

Сказав это, я внутренне сжалась. Разве такие, как они, молятся? Вдруг я совершила роковую ошибку и сейчас он поймет, что с Сэлирой что-то не так?

Но это внезапно оказалось хорошим решением. Мужчина ничуть не удивился моим словам. Лишь кивнул с пониманием, словно это было абсолютно в порядке вещей перед битвой.

— Как прикажете, — покорно отозвался отступник. — Я буду ждать вас за дверьми.

Он развернулся и бесшумно скрылся во мраке коридора, оставляя меня наедине с гулким стуком собственного сердца.

Как только шаги отступника стихли вдали, я торопливо огляделась по сторонам, пытаясь хотя бы примерно осознать, где нахожусь.

Темный, мрачный каменный зал больше всего походил на место для тайных собраний. По бокам на стенах чадили факелы, отбрасывая неровные, дерганые тени. Между ними висели ветхие, потрепанные временем гобелены. Я скользнула по ним взглядом и тут же содрогнулась: на выцветшей ткани были вытканы настолько странные, извращенные и жуткие сцены, что к горлу невольно подкатила тошнота.

Из зала вело несколько выходов — два чернеющих зева тоннелей и одни вполне привычные, тяжелые двери, за которыми как раз и скрылся мужчина.

Не тратя больше ни секунды на раздумья, я тяжело рухнула на колени прямо на холодный пол. Сцепила дрожащие пальцы в замок и низко опустила голову, принимая позу, максимально похожую на молитвенную. Если

Я зажмурилась.

В висках набатом стучала испуганная мысль: времени почти не осталось! Каждая секунда промедления приближала Тессарим к катастрофе.

Подавив панику, я потянулась вглубь себя. Я мысленно собирала внутренний свет по крупицам — все самое чистое, теплое и светлое. Стягивала все это воедино, пока в моем внутреннем взоре не сформировался огромный, пульсирующий шар концентрированного Света.

«Пожалуйста, Аэлрик. Услышь меня».

Я представила его образ. Его лицо, золотистый взгляд, а главное — его мощный, обволакивающий источник силы, который так хорошо запомнила. И со всей силы, вложив в этот ментальный бросок каждую каплю своего отчаяния, швырнула этот сияющий шар в его сторону.

Импульс сорвался с невидимой тетивы и умчался в пустоту.

Я судорожно выдохнула, продолжая стоять на коленях. Внутри стало непривычно пусто. Я не знала, сработал ли мой маячок. Не могла почувствовать, долетел ли он сквозь толщу земли и камня до сильварха, понял ли он, откуда исходил этот сигнал и где меня искать. У меня не было никаких подтверждений.

Оставалась только слепая, отчаянная вера.

Глава 36

Как бы мне ни хотелось остаться в этом мрачном зале, сжаться в комок в самом темном углу и притвориться, что меня здесь нет, время неумолимо шло вперед. А может, мне просто сбежать? Укрыться в одном из туннелей, и все?

— Тарэна?

Мужчина все-таки не дождался меня и вновь заглянул внутрь.

Пришлось подняться с колен и продолжить дальше играть. Почему актриса Сэлира, а спекаткль изображаю я? С трудом подавив предательскую дрожь в ногах, шагнула в коридор.

Отступник почтительно склонил голову и подал мне плотный темный плащ. Я молча позволила накинуть его себе на плечи, стараясь сохранить на лице маску непроницаемого спокойствия. Мужчина отступил на полшага в сторону и замер, очевидно ожидая, что «тарэна» сама уверенно зашагает по полутемным лабиринтам подземелья.

Но только вот я понятия не имела, куда именно нам надо.

— Чего застыл? — бросила с холодным раздражением. — Шагай вперед. Не заставляй меня ждать.

Отступник поспешно кивнул, ничуть не усомнившись в моем тоне, и безропотно взял на себя роль проводника.

Мы долго плутали по сырым, петляющим тоннелям. Наконец, удушливый запах плесени начал отступать. Мы поднялись по узкой каменной лестнице, и грубые стены внезапно сменилась изящными деревянными панелями, а за совершенно обычными двустворчатыми дверьми обнаружился просторный холл.

Это был совершенно обычный, даже роскошный дом. Натертый до блеска паркет, дорогие ковры, картины на стенах. Значит, хозяин этого двухэтажного особняка — еще один аристократ, запутавшийся в липкой паутине Тьмы? Предатель, годами прячущий змеиное гнездо прямо под своим полом.

Мы миновали парадные двери и оказались в полупустом дворе. Ночная прохлада тут же ударила в лицо, принося долгожданное облегчение. Я незаметно, краем глаза, огляделась. Вдалеке сквозь ветви деревьев виднелась массивная каменная стена, полукругом уходящая во тьму. Мы находились на самом краю первого кольца.

Эта мысль принесла с собой толику нервного облегчения. Честно говоря, учитывая масштабы заговора и количество отступников, кишащих в Тессариме, я вполне ожидала, что мы можем выйти где-нибудь прямо во внутренних дворах королевского дворца.

Однако кое-что меня сильно смутило. Во дворе нас ожидало всего около дюжины человек, закутанных в неприметные плащи. Где же остальные? Когда я очнулась в своем теле, мне казалось, что эхо разносит голоса, лязг и шаги целой небольшой армии!

— Все на позициях, тарэна, — негромко доложил мой провожатый, подходя ближе. — Все ждут только вашего сигнала.

Значит, основные силы уже рассредоточились где-то неподалеку. Они затаились в тени, на крышах и в переулках, готовые по команде броситься в бой и залить улицы кровью. Но я-то не в курсе, что это за знак!

Как еще немного потянуть время? Можно ли вообще не подавать этот проклятый сигнал?

Я лихорадочно искала хоть какую-то зацепку, лазейку, но в этот миг мой разум прошила острая, ледяная игла боли. Она была такой внезапной, что я едва не вскрикнула.

«Наивная… глупая… маленькая цветочница…» — этот голос, пропитанный чистым ядом и пепеляющей ненавистью, ворвался в мое сознание, заставляя мир перед глазами на мгновение померкнуть.

Сердце пропустило удар, а потом забилось в самом горле. Сэлира. Она не исчезла, как я думала, а лишь затаилась, дожидаясь момента, когда можно будет вновь захватить контроль. Наверное, из-за того, что я совсем недавно вложила в световой импульс огромное количество сил, что моя ментальная защита истончилась. Ослабев, я сама открыла этой твари дверь обратно в свое сознание!

'Думала, ты победила? Думала, это тело — твое? Как бы не так!

Я почувствовала, как чужая, черная и когтистая воля снова вцепляется в мои нервы, пытаясь дернуть за ниточки, заставить мою руку подняться в небо. Сэлира рвалась наружу с удвоенной силой, ее ярость подпитывала темную магию, которая — я чувствовала — по ее желанию потекла по моим венам.

До боли сжала кулаки под плащом, сражаясь уже не с внешним врагом, а с этой тварью внутри.

— Подай… сигнал… сам, — выдохнула я сквозь стиснутые зубы. Мой голос прозвучал глухо, почти по-змеиному, но отступник, к счастью, счел это признаком высшего гнева или истощения. — Мне сейчас… не до мелочей.

Я изо всех сил вцепилась в остатки своего контроля, не давая Сэлиры возможности подчинить мое тело.

Мужчина, который еще недавно был свидетелем того, как я в приступе ярости убила одного из соратников, понимающе кивнул. Очевидно, он решил, что мой резерв нестабилен после убийства, и я берегу силы для главного удара.

Он послушно шагнул вперед, вскинул правую руку высоко вверх и выкрикнул несколько гортанных, режущих слух слов.

С его пальцев сорвался сгусток черного пламени. В следующее мгновение высоко в ночное небо взмыла огромная фантомная птица, сотканная из непроглядной Тьмы. Зависнув над городом, она громко и жутко каркнула.

Ликующий хохот Сэлиры в моей голове смешался с этим карканьем. Она даже перестала рвать мое сознание, будто бы давая полностью насладиться тем, что начало происходить.

Слева и справа, словно повинуясь зову призрачной птицы, поднялась тяжелая, осязаемая волна темной магии. Где-то там, в темноте, ее силу подпитывали десятки отступников.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд, как великолепные серебряные дубы, вековые исполины, росшие за оградой особняка, начали валиться один за другим. Раздался оглушительный, жуткий треск, будто стволы

Едва сдержала испуганный вздох. Казалось, прямо на моих глазах гаснет свет самой жизни. Воздух в одно мгновение стал ледяным. Сердце в груди зашлось в бешеном, рваном ритме, а к горлу подступил ком первобытного, парализующего ужаса. В какой-то момент мне почудилось, что это черное марево вот-вот доберется до моих ног и я просто исчезну, растворюсь в этом кошмаре без следа, превратившись в ничто.

Мужчина рядом со мной продолжал держать руку высоко над головой, вливая силу в это страшное темное облако. Остальные же отступники один за одним исчезли за воротами, на ходу вытаскивая из ножен оружие. Они были готовы убивать всех под покровом накрывающей город темноты.

Отчаяние тяжелым камнем придавило меня к земле. Мой сигнал… неужели он не дошел? Неужели я опоздала, и Тессарим действительно падет этой ночью по моей вине?

И вдруг где-то впереди, прямо на пути этой всепожирающей Тьмы, полыхнула ослепительно яркая вспышка.

Она была такой резкой и неожиданной, что я инстинктивно зажмурилась. А когда распахнула глаза, у меня перехватило дыхание — уже не от ужаса, а от невероятного облегчения.

Тьма в какой-то момент будто наткнулась на невидимую, но абсолютно непробиваемую преграду. Черное марево задрожало, взвилось на дыбы, яростно извиваясь и шипя под напором внезапного сияния. Вспышка тем временем продолжала стремительно разрастаться во все стороны, превращаясь в широкую, неодолимую стену чистого Света.

Эта стена буквально отсекала пораженный участок от остальных жилых кварталов, вставая надежным щитом между нами и спящим городом.

«Нет! — дико, пронзительно завизжала Сэлира в моей голове, и от ее торжества не осталось и следа. — Что это⁈ Откуда⁈»

Я не могла сдержать слабой, почти истерической улыбки, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.

Аэлрик меня услышал. Он успел.

Но долго радоваться мне не дали.

Осознав, что ее идеальный план рушится, Сэлира взвыла с такой неистовой яростью, что у меня потемнело в глазах. Она вцепилась в мое сознание, словно разъяренная дикая кошка, и всеми силами пыталась вырвать контроль над телом. Боль раскаленным гвоздем пронзила виски, ноги мгновенно ослабли, и я тяжело рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Стоящий рядом со мной отступник резко обернулся. В его тусклых глазах мелькнуло непонимание.

— Тарэна? Что с вами…

Договорить он не успел. На одно крошечное, страшное мгновение Сэлира перехватила контроль. Мои губы искривились в чужой, злой гримасе, и я услышала свой собственный голос, прозвучавший хрипло и отчаянно-властно:

— Ударь меня, чтобы я потеряла сознание! Быстро!

Мужчина опешил. Он застыл с поднятой рукой, явно решив, что госпожа окончательно сошла с ума. Убить предводительницу прямо во время битвы⁈

— Чего застыл, идиот⁈ Бей! — дико рявкнула Сэлира.

Привычка беспрекословно подчиняться оказалась сильнее здравого смысла. Мужчина вскинул руку, и с его пальцев сорвался сгусток черной, смертоносной магии, с шипением устремившись прямо мне в грудь.

На голом инстинкте и первобытном ужасе я вырвала контроль обратно. Мое тело судорожно дернулось, и я с силой оттолкнулась от земли, перекатываясь вбок. Темная вспышка врезалась в каменные плиты двора ровно в том месте, где секунду назад была моя голова, выбив сноп искр и едкой каменной крошки.

Я вскочила на ноги, тяжело дыша. Отступник сузил глаза. Его растерянность мгновенно сменилась холодной подозрительностью.

— Ты… — медленно произнес он, поднимая руку для нового удара. — Ты не тарэна!

Еще одно заклинание сорвалось с его губ. Каким-то чудом — должно быть, сам Свет уберег меня — я успела отшатнуться. Черный сгусток лишь мазнул по мне, дотла спалив край моего плаща.

Я попятилась, отчаянно ища пути к отступлению, но тут же поняла, что бежать некуда. Слева и справа из густых теней полупустого двора бесшумно выросли еще несколько фигур. Было бесконечно глупо с моей стороны надеяться, что этот маг остался со мной один на один!

Они брали меня в кольцо. Лица скрыты глубокими капюшонами, в руках обнаженные клинки и страшная магия. Ноги налились свинцом, а сердце замерло. Вот и все?..

Где-то сбоку послышался оглушительный грохот.

Массивные створки кованых ворот особняка с жутким скрежетом слетели с петель, разбросанные в стороны невероятным по силе ударом. Пространство двора мгновенно затопило ослепительно-ярким, обжигающим Светом. Отступники с криками отшатнулись, закрывая лица руками, ослепленные этой невыносимой, чистой вспышкой.

А затем кто-то стремительной тенью шагнул прямо в центр этого хаоса. Высокая, широкоплечая фигура закрыла меня собой, заслоняя от Тьмы, от врагов и от всего остального мира.

Глава 37

Эту спину я бы узнала из тысячи. Аэлрик.

В его руке искрился длинный клинок, полностью сотканный из ослепительного света. Отступники, опомнившись от первой вспышки, тут же с яростными криками бросились на него, но сильварх оставался абсолютно спокоен. Он отражал их хаотичные атаки одну за другой, коротко и точно, словно это не стоило ему никаких усилий. Я никогда раньше не видела Хранителей в настоящем бою, и сейчас просто сидела на холодных камнях двора, забыв как дышать, и смотрела на него с невольным восхищением.

Тут из темноты вынырнули еще маги. Их становилось больше, они брали его в полукольцо. Аэлрику пришлось сделать несколько быстрых шагов в сторону, отдаляясь от меня, чтобы принять на себя очередной удар. Я даже испугаться своей беззащитности не успела, как с его свободной руки сорвалось заклинание, и меня накрыла сияющая золотистая полусфера, не дающая никому и близко подойти.

Звуки битвы тут же приглушились, стали далекими и глухими. Я сидела внутри светового щита и видела, как та самая спасительная стена света за воротами продвигается все ближе к особняку. Это значило, что Хранители на улицах успешно справляются с отступниками. А потом во двор ворвались еще двое магов Света, с ходу вступая в бой и вставая плечом к плечу с Аэлриком. Завязался ожесточенный бой, вспышки заклинаний летали со всех сторон, но было очевидно, что Хранители уверенно одерживают победу. Еще двое прорвались во двор, шаг за шагом тесня врагов к стене.

Но не успела я даже подумать о том, что, возможно, мы одерживаем победу, как все вокруг вновь накрыло Тьмой.

В этот раз она была какой-то другой, куда более беспросветной и тяжелой, чем та, что недавно валила дубы на улице. Она будто враз отрезала меня от всего остального мира. Я сидела внутри своего щита и не видела вообще ничего, что находилось

А потом где-то впереди, в этом абсолютном мраке, начали вспыхивать маленькие огоньки света. Тьма набрасывалась на них со всех сторон, а они яростно сражались, пульсировали, отчаянно отбивались. Но этого было недостаточно. Огоньки потихоньку гасли один за одним. Короткая вспышка, отчаянное мерцание — и наступала безвозвратная пустота. Я до боли сжала руки на груди, понимая, что за каждым таким огоньком стоит живой человек. Отчаяние снова сдавило сердце ледяными тисками.

Я почувствовала, что внимание Тьмы сосредоточилось на мне. У нее не было глаз, этого вообще нельзя было понять логически, но этот прямой и тяжелый взгляд буквально ощущался каждой клеточкой кожи.

Раздался тихий, угрожающий треск. Сияющий щит надо мной, моя единственная защита, начал быстро покрываться паутиной трещин, лопаясь, как обычная яичная скорлупа.

В ужасе отшатнулась назад, но бежать было некуда. И тут где-то совсем рядом вспыхнул яркий, обжигающий огонь. Аэлрик снова оказался передо мной, заслоняя собой от этого надвигающегося мрака. Щит над головой мгновенно восстановился, вспыхнув, кажется, еще ярче, чем до этого. Но Тьма давила все сильнее, проверяя его на прочность. Я смотрела на напряженную спину сильварха и вдруг с ужасом заметила, как его световой меч на мгновение тускнеет, словно теряя плотность, прежде чем с видимым усилием загореться вновь. Значит ли это, что он бьется уже на пределе своих возможностей?

Битва продолжалась. Я видела лишь силуэт Аэлрика и слышала его хриплое дыхание, но больше ничего. Щит надо мной жалобно дрожал. А потом с тихим звоном разбитого стекла просто исчез. Сильварх тут же шагнул назад, почти вплотную ко мне, закрывая меня своим телом. А впереди, прямо из темноты, вдруг начала собираться фигура, вбирая всю черноту в себя. Перед нами стоял кто-то, закутанный в длинный темный плащ. Он медленно подняло голову, и я не сдержала испуганного, сдавленного вскрика. Под глубоким капюшоном не было ничего. Только густая, затягивающая Тьма.

Это же та самая Глава, с которой когда-то разговаривала Сэлира!

— Сдавайтесь.

Раздался тихий, но очень четкий голос. Он не звучал в воздухе, а будто бы слышался отовсюду сразу, проникал прямо под кожу, в самую кровь, оставляя после себя мерзкие, липкие мурашки.

— Время Хранителей вышло. Ваше трепыхание ни к чему не приведет.

Аэлрик только коротко, зло усмехнулся. Он резко вскинул руку, и в фигуру полетел плотный, сияющий пульсар из Света.

Но он даже не долетел до цели. Просто растворился в темноте в полуметре от нее, не причинив Главе абсолютно никакого вреда. В ответ фигура плавно выбросила вперед руку. Что-то невидимое и невероятно тяжелое с силой ударило сильварха. Он успел отбить атаку мечом, но удары продолжали сыпаться на него один за другим, заставляя отступать.

И вдруг один из этих темных сгустков изменил траекторию и полетел прямо в мою сторону.

Аэлрик дернулся, и кинулся ему наперерез, стремясь защитить меня. Тьма с глухим, страшным стуком ударила его прямо в грудь. Сильварх пошатнулся, словно налетел на невидимую стену. Из его груди вырвался сдавленный, болезненный хрип, и он медленно, тяжело упал на колени, судорожно опираясь на враз потускневший меч.

— Аэлрик! — выкрикнула я, бросаясь к нему. Мои руки дрожали, когда я попыталась его поддержать, но даже сейчас, стоя на коленях и задыхаясь, он упрямо заслонял меня собой.

Тьма вокруг Главы недовольно зашипела, закручиваясь воронкой.

— Зря Сэлира начала все раньше, чем планировалось, — голос звучал раздраженно и холодно. — Столько бессмысленной суеты. Но ничего. Может, это даже и к лучшему.

Тьма клубилась вокруг нас, сжимая кольцо, а я судорожно хваталась побелевшими пальцами за плечи Аэлрика, пытаясь удержать его.

— Аэлрик… пожалуйста, — прошептала, сама не зная, о чем именно прошу.

Очередной сгусток мрака полетел в нашу сторону. Сильварх стиснул зубы и, тяжело хрипя, выбросил вперед левую руку. Между нами и Главой вспыхнул новый щит, но это была лишь жалкая тень той золотистой полусферы, что защищала меня раньше. Преграда мерцала, шла рябью, грозя рассыпаться от малейшего дуновения ветра. Лицо Аэлрика стало мертвенно-бледным, черты болезненно заострились. Но самое страшное — от него больше не исходило того привычного, обволакивающего и согревающего тепла, к которому я так привыкла. Вмето этого я чувствовала холод, который проникал даже сквозь ткань мундира. Будто жизнь уже начала покидать это тело.

«Он умрет, — пронзила меня дикая, паническая мысль. — Если я ничего не сделаю, он умрет прямо сейчас, защищая меня!»

Но что я могла? У меня нет магии, я не умею сражаться, я не целитель… И тут меня словно ударило током. Мой импульс, зов, который пробил Тьму и привел его сюда.

Если я смогла собрать крупицы Света внутри себя и отправить их Аэлрику на другой конец города… Что, если я сделаю это снова? Что, если я отдам ему всё? Весь Свет, струящийся в моей душе, всю ту жажду жизни и надежду, что еще оставались во мне?

Я не знала, как это делать правильно. Просто прижала ладони к спине Аэлрика, вспомнила, что сделала совсем недавно и направила все свои силы в сильварха.

«Возьмите, — мысленно крикнула, распахивая перед ним свою душу, словно двери. — Возьмите всё!»

Вложила в этот толчок столько сил и такого дикого, первобытного желания спасти его, что у меня перехватило дыхание, а перед глазами поплыли цветные круги.

Аэлрик судорожно вздрогнул, словно в него ударила молния. Из его горла вырвался хриплый, оглушительный вздох.

И внезапно его тело начало светиться. Светиться так ярко, что я инстинктивно отдернула руки и зажмурилась. Золотистое сияние, плотное и осязаемое, пробивалось сквозь его одежду, пульсируя в такт с его сердцем.

Аэлрик не стал тратить ни секунды на удивление или вопросы.

С рыком, в котором больше не было ни капли боли или слабости, он одним слитным движением поднялся с колен. Его клинок, до этого едва мерцавший, вспыхнул так, что на него невозможно было смотреть, а потом резко пропал. Сильварх вскинул обе руки навстречу безликой Главе.

С его ладоней сорвался пульсар. Такой огромный, что мне, почти что теряющей сознание от внезапно накатившей слабости, показалось, будто бы рядом с нами взорвалось Солнце.

Оно разом поглотило Главу, и ее вопли потонули в этом сиянии. Вокруг стало так невыносимо ярко, будто наступил ясный, слепящий полдень. Даже недавняя стена Света, созданная десятками Хранителей, казалась лишь бледной свечой на фоне этого всепоглощающего, очищающего взрыва.

Наконец-то.

Глава 38

Мир вокруг не имел ни какого-либо выраженного цвета, ни формы.

Все пространство было заполнено зыбким, неестественно плотным грязно-серым туманом. Иногда где-то вдалеке вспыхивали ослепительно яркие всполохи чистого Света, но они тут же поглощались тяжелой, маслянистой Тьмой. Из этого бесконечного, хаотичного смешения двух противоборствующих сил и рождалась это серое неприятное марево.

Осторожно сделала шаг. Под ногами не было твердой земли, лишь странно пружинящая серая субстанция. Где я?

Я отдала Аэлрику слишком много и теперь… я умерла? Медленно вытянула перед собой руки. Они казались бледными, но вроде бы не прозрачными. Только контур моей кожи слабо, едва заметно подсвечивался изнутри ровным белым сиянием.

Может, я стала призраком? Чувств никаких не было, будто бы их кто-то выключил. Это даже и к лучшему… Надеюсь только, что с Аэлриком все в порядке.

Я побрела вперед, не зная ни направления, ни цели. Время превратилось в тягучий кисель. Может, прошли минуты, а может, столетия, прежде чем эту глухую тишину нарушил звук чьих-то шаркающих шагов. Прямо передо мной, словно выткавшись из серой мглы, внезапно возникла человеческая фигура, и я еле успела затормозить, чтобы с ней не столкнуться.

— Да чтоб тебя разорвало, грязная дрянь! — раздался хриплый, каркающий старческий голос.

Я ахнула и отскочила в сторону, инстинктивно прижимая руки к груди.

— П-простите… я не хотела…

Слова застряли в горле. Передо мной стояла дряхлая старуха. Ее кожа была высохшей как тонкий пергамент и испещрена глубокими морщинами, редкие седые космы жалко свисали вдоль впалых щек. Она стояла, согнувшись, словно сломанное дерево, и веяло от нее чем-то затхлым и гнилостным. Ее глаза казались мутными, подернутыми белесой дымкой, словно она смотрела в никуда. Но стоило ей повернуть голову и сфокусировать взгляд на мне…

В мутных зрачках вспыхнула абсолютно осмысленная, дикая, жгучая ненависть.

— Ты! — прошипела она, и ее лицо исказилось в гримасе слепой ярости. — Жалкая, никчемная цветочница!

Этот тон мне был очень знаком, только вот он совершенно не вязался со стоящей напротив старухой.

Она бросилась на меня, скрючив пальцы, похожие на птичьи когти, но ее движения были крайне медленными и по-старчески неуклюжими. Я легко уклонилась, делая шаг назад в серый туман.

— Что с тобой стало? — выдохнула я, не в силах скрыть омерзения и ужаса, глядя на ее облик. — Почему ты… такая?

Сэлира остановилась, тяжело, со свистом втягивая в себя воздух.

— Потому что это мое истинное лицо, дура! — выплюнула она, злобно сверкая глазами. — Думаешь, тело той молодой, красивой актрисы, за которой волочился Аэлрик, было моим первым? О, нет. Я меняю сосуды уже не в первый раз!

Меня обдало ледяным холодом. Туман вокруг нас, казалось, стал еще плотнее. Сколько же жизней, сколько невинных девушек она погубила ради собственной красоты?

— И я сама уже была не рада, — вдруг горько, с надрывом скривилась Сэлира. Ее плечи жалко поникли, а в голосе проскользнуло настоящее отчаяние. — Думаешь, это легко? Я поддалась искушению Тьмы давным-давно. Она давала силу, влияние, молодость… но она брала свою плату! Она сжирала мои сосуды изнутри, заставляя их гнить заживо.

Она нервно заломила свои костлявые руки, и я услышала сухой хруст ее суставов. Сэлира изливала мне душу, будто прося ее понять, только вот меня это совсем не трогало.

— Я хотела все начать сначала! Думала, что если выйду замуж за сильварха, его проклятый Свет очистит меня. Его аура должна была стать моим щитом от Тьмы. Но этого оказалось недостаточно! Тьма все равно звала меня, а я… я не могла отказаться от могущества, которое она давала. Мне нужен был новый, чистый сосуд. Максимально светлый!

Она снова попыталась броситься на меня, но хилые подвели ее, и она лишь нелепо взмахнула руками, едва не упав.

— Считаешь, что я, это услышав, должна тебя простить? — поинтересовалась недоуменно. — Это был твой выбор.

— Ты, ничтожество! — завизжала она, срываясь на визг. — И не только ты! Тот ублюдок, что подсунул мне на приеме илумиирскую настойку… Из-за этой отравы я чуть не сдохла до начала ритуала! Из-за этого всё пошло наперекосяк! Почему всё так⁈ Я просто хочу жить!

Она содрогалась в истерике, жалкая, уродливая и абсолютно безжалостная в своем непомерном эгоизме.

— И я тоже хочу жить, — твердо, чеканя каждое слово, ответила я. — Как и любой человек на земле. Но каждому из нас отведено свое время, Сэлира. С этим просто надо смириться.

Мои слова подействовали на нее, как удар кнута. Лицо Сэлиры побагровело от ярости, она издала нечленораздельный, животный вопль и изо всех оставшихся сил кинулась на меня, намереваясь вцепиться мне в горло своими ногтями.

И в этот момент серый туман между нами вдруг вздыбился. Он рванулся вверх плотной, физически осязаемой стеной, резко отсекая меня от Сэлиры. Ее крик мгновенно оборвался, потонув в серой мгле.

А затем где-то совсем рядом раздался резкий, пронзительный металлический лязг.

Звук был таким реальным и громким, что отдался выбрацией по всему телу. Я судорожно вздрогнула и… распахнула глаза.

Тело отозвалось тупой, ноющей болью в каждой мышце. Спину ломило от чего-то невыносимо жесткого. В нос ударил резкий, спертый запах сырости, немытых тел и въевшейся ржавчины. Серый туман исчез, сменившись густым, удушливым полумраком.

Я лежала на узкой, покрытой грубой дерюгой деревянной койке. С трудом повернув отяжелевшую голову, увидела вокруг себя голые каменные стены. А прямо напротив, отрезая меня от тускло освещенного факелами коридора, высилась толстая, массивная железная решетка.

Приподнялась на локтях, чувствуя, как холодный камень буквально вытягивает из меня остатки тепла. Сердце тяжело и гулко забилось о ребра. Это однозначно было тюремная камера. На меня разом навалились пропавшие куда-то до этого чувства и эмоции, но не успела я толком опомниться, как резкий звук повторился. Где-то в самом начале коридора с тяжелым стуком захлопнулась железная дверь, и следом раздались шаги.

Я мгновенно вжалась в самый дальний угол жесткой койки, подтянув колени к груди, и замерла испуганным зверьком. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Кто это?Меня пришли казнить? Или это отступники? Аэлрик?

Судорожно сжала пальцами прядь волос, упавшую на лицо, и поднесла ее ближе к глазам, силясь разглядеть в тусклом свете факела, горевшего в коридоре. Прядь была длинной, густой и абсолютно черной.

Я снова в теле Сэлиры! Свет Всемогущий, а где же тогда мое настоящее тело⁈ Что с ним

Шаги стихли прямо напротив моей камеры.

Тяжелая тень упала на каменный пол, перечеркнутая полосами от решетки. Я медленно, с замиранием сердца подняла голову, готовясь увидеть кого угодно, но лицо по ту сторону прутьев заставило меня растерянно моргнуть.

Это была молодая девушка. Дорогая, изящная накидка, наброшенная поверх светлого платья, совершенно не вязалась с грязью и сыростью подземелья. Она стояла, вцепившись тонкими, унизанными перстнями пальцами в ржавые прутья решетки.

Я знала ее. Это была та самая тарэна, что сопровождала Одретта, любовника Сэлиры. Я вспомнила, как она на меня смотрела, когда мы случайно столкнулись на выходе из королевского дворца. Ее взгляд был пропитан такой лютой, нескрываемой ненавистью, что от него можно было получить ожог.

Она не говорила, и я тоже молчала, настороженно глядя на нее из своего угла. Что ей нужно? Как она вообще сюда пробралась? Но зато присутствие аристократки дало мне понять, что я не в плену отступников, что несомненно радовало.

Губы девушки искривились в злой, уродливой усмешке. Она подалась вперед, прижимаясь лицом к холодным прутьям. Глаза ее лихорадочно блестели.

— Очень рада видеть тебя в таком состоянии. Думала, тебе всегда все будет сходить с рук? Думала, можно просто брать чужое, играть, а потом выбрасывать, как надоевшую игрушку⁈

Она тяжело задышала, грудь под светлым шелком платья прерывисто вздымалась. Я видела, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих металл.

— Ты забрала у меня Одретта, — выплюнула она, и в ее голосе прорвались истеричные, болезненные нотки. — У нас все было хорошо, пока не появилась ты со своими дешевыми уловками! Думала, я просто так это оставлю⁈

Я смотрела на нее во все глаза, и в моей голове начал складываться безумный, нелепый пазл. Ревность. Обыкновенная, слепая женская ревность. Из-за какого-то мужчины, с которым Сэлира просто развлекалась от скуки, эта девушка решилась на немыслимое.

— Это ведь была ты, — хрипло, чужим голосом произнесла я.

Те пугающие записки с пожеланиями смерти… и, наверное, тот инцидент с отравлением?

Девушка за решеткой издала короткий, лающий смешок.

— Да! Это была я! И что теперь ты мне сможешь сделать? Не умрешь от яда, так сгниешь в темнице и никакой титул тебе не поможет!

Вспомнила вопли Сэлиры в сером тумане.«Тот ублюдок, что подсунул мне илумиирскую настойку… Из-за этой отравы всё пошло наперекосяк!»

Я сидела, оглушенная этой правдой. Обычная ревность обиженной женщины сломала сложнейший темный ритуал. Если бы не отравление, Сэлира бы благополучно вышвырнула мою душу из тела, заняла бы мое место и оставила бы Тессарим во власти Тьмы.

Эта девушка, сама того не ведая, спасла мне жизнь.

Я просто не смогла сдержать тихого, нервного смешка, вырвавшегося из груди. Это было настоящее безумие.

— Ты смеешься⁈ — голос за решеткой взвизгнул от негодования. Я услышала, как она яростно топнула ногой. — Сумасшедшая др…

— Тарэна, я бы на вашем месте не вел себя столь громко, — раздался спокойный голос из темноты.

Мы вместе с девушкой синхронно замерли.

— Т-тарэн К-кидрален, — она испуганно залепетала, увидет того, кто шагнул вперед из тени. Когда он успел сюда прийти?

— Не знаю, кто именно вас сюда пустил, но советую покинуть это место, — спокойно предложил Аэлрик, — и в ваших интересах никому никогда не говорить, что именно вы натворили. Верно?

— Д-да… п-простите.

Секунда, и ее уже нет, лишь лязг железной двери где-то впереди свидетельствовал о том, что кроме меня и сильварха кто-то еще был в темнице.

— Вы?.. — слов и вопросов было так много, что в результате у меня не получилось не сказать ничего.

Но как же я была рада видеть его целого и невредимого! Хотя насчет последнего была не совсем права: приглядевшись, я увидела, что правая рука Аэлрика висит на перевязи.

— Очень рад, что вы очнулись, — мягкостью в его голосе словно окунула меня в ласковые объятия, заставившие враз расслабить напряженные мышцы, — Простите, что в таком месте, но иначе было нельзя. Это ненадолго. Я пришел, чтобы все закончить.

Здоровой рукой он достал из-за пазухи небольшой флакон. В неровном свете факелов что-то блеснуло красным.

Глава 39

Аэлрик

Несмотря на мрачное окружение, впервые за эти долгие дни на душе у него было абсолютно спокойно.

С момента битвы во дворе особняка прошло почти четверо суток, слившихся в один бесконечный, кровавый и грязный кошмар. Подземелья отступников были вскрыты, Валериан Эшборн, другие причастные аристократы и остатки культа отправились в камеры смертников Канцелярии, а сам Аэлрик почти не спал, зарывшись в изъятые у сектантов древние гримуары. Он искал выход. И он его нашел.

Правда оказалась жестокой. Для ритуала обратного обмена захваченных отступников использовать было нельзя. Тьма ничего не отдает просто так, требуя эквивалентный обмен. Но души сектантов, искаженные и прогнившие, совершенно не годились. Бросить их в топку ритуала означало отравить сам процесс: скверна просто разорвала бы чистую душу Шаэри на куски во время переноса. Тьме, чтобы отпустить светлую добычу, требовался Свет. Она была прожорлива, но несмотря ни на что, существовала в балансе со светлой стороной, хоть и хотела избавиться от этой зависимости.

Ритуал требовал десятков жизней обычных, ни в чем не повинных людей. Либо… один источник невероятной, концентрированной мощи. Выбор не стоял.

Аэлрик знал цену: магия, делавшая его сильвархом и продлевавшая жизнь, сгорит без остатка, чтобы насытить Тьму и выкупить душу Шаэри. И, к своему собственному удивлению, он не испытывал по этому поводу ни малейшего сожаления.

Правда заключалась в том, что он безумно устал. Устал быть безупречным Хранителем, нести на своих плечах ответственность за чужие жизни, устал от вечной войны, предательств и интриг. Потеря магии больше не казалась ему катастрофой или проклятием — скорее, она виделась долгожданным освобождением. Шансом сложить оружие и наконец-то просто жить. Сейчас, когда Тьма отступила он ведь может себе позволить это?

— Закончить? — тихий, хриплый голос по ту сторону решетки вырвал его из раздумий. Шаэри неуверенно приподнялась на жесткой койке, не сводя испуганного взгляда с флакона в его руке. — Вы нашли способ?

Он посмотрел на ее бледное, измученное лицо.

— Да, Шаэри, — мягко произнес Аэлрик, — В этом флаконе — средство, что вернет вас в обратно в ваше тело.

Она судорожно вздохнула, ее глаза, в которых отчетливо проглядывала зелень, расширились от надежды.

— В полном, — заверил сильварх.

Шаэри хотела что-то ответить, но вдруг осеклась. Плечи девушки резко выпрямились, взгляд наполнился ядовитой, обжигающей злобой. Губы скривились в уродливой гримасе.

— Ты не посмеешь! — провизжала Сэлира, вскакивая на ноги. Ее голос сорвался на истеричный, режущий слух крик. — Это мое тело! Мое! Я не сдохну здесь из-за какой-то убогой девки!

Она бросилась к решетке, вцепившись в железные прутья с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Ты же сдохнешь вместе со мной, Аэлрик! Ты знаешь, чего это будет тебе стоить! Твоя хваленая магия, твоя жизнь — ты отдашь всё ради нее⁈

Аэлрик смотрел на беснующуюся бывшую жену с абсолютным, ледяным равнодушием. Внутри ничего не дрогнуло. Ни боли, ни обиды, ни остатков былых чувств. Лишь глухая брезгливость.

Поняв, что ярость не работает, Сэлира резко сменила тактику. Ее лицо жалобно исказилось, из глаз хлынули слезы. Она сползла на колени, протягивая к нему дрожащие руки.

— Рик… пожалуйста, — зашептала она, и в ее голосе появились те самые бархатные, умоляющие нотки, которые когда-то сводили его с ума. — Это же я, твоя Сэлира. Вспомни, как нам было хорошо! Ты же любил меня! Обещал защищать меня! Не убивай меня, умоляю!

— Я любил иллюзию, — сухо, чеканя каждое слово, ответил Аэлрик. — А защищать поклялся невинных. К которым ты давно не относишься.

Он свободной рукой достал ключ и вставил его в тяжелый замок. Раздался громкий металлический лязг. Аэлрик толкнул решетчатую дверь и шагнул внутрь камеры.

Сэлира с диким воплем отскочила назад, затравленно озираясь. Поняв, что пощады не будет, она бросилась на него, пытаясь то ли выбить флакон, то ли вцепиться ему ногтями в лицо. Темной магии в ней, судя по всему, больше не было. Аэлрик даже не попытался отстраниться. Он просто перехватил ее запястья одной здоровой рукой, жестко и непреклонно прижимая ее к себе, блокируя любые попытки вырваться. Она извивалась, рычала, изрыгала проклятия, брыкаясь, словно загнанный в угол зверь.

И вдруг всё закончилось.

Тело в его руках резко обмякло. Но Аэлрик не выпустил ее, готовый к новому подвоху. Девушка вскинула голову. Снова появился знакомый зеленый отблеск в серых глазах, а во всем облике читалась безоговорочная покорность. Она замерла в его руках послушной, испуганной ланью, тяжело дыша, но даже не пытаясь отстраниться. Шаэри вернулась.

Она медленно опустила взгляд на его руку, крепко держащую ее запястья, потом посмотрела на красный флакон.

— Я готова, — прошептала она, и ее голос предательски дрогнул.

Аэлрик мягко отпустил ее руки, но остался стоять вплотную, чувствуя ее прерывистое дыхание.

— Аэлрик… — она сглотнула подступивший к горлу ком. — Когда всё закончится… когда я проснусь в своем теле… я вас увижу?

В ее вопросе было столько уязвимости, что сердце сильварха, казавшееся выжженным дотла, болезненно и сладко сжалось. Он медленно поднял здоровую руку и осторожно, едва касаясь, провел костяшками пальцев по ее щеке, смахивая не пойми откуда взявшиеся слезы.

— Даю вам слово.

Едва Шаэри допила последний глоток горького, пахнущего полынью и железом эликсира, она обмякла в руках Аэлрика. Он бережно опустил её на жесткую тюремную койку, глядя на то, как бледность медленно стирает с её лица остатки жизни. Достал из кармана принесенный с собой блокиратор и защелкнул его на тонком запястье.

Аэлрик отошел к стене, вынул небольшой камень, наполненный магией Света, и с помощью него создал вестника. Тот быстро сорвался с места и умчался сквозь каменные стены.

Тишина в камере длилась, кажется, бесконечно. Но вот веки девушки дрогнули. Когда она распахнула глаза, Аэлрик сразу понял — Шаэри ушла. В серых зрачках вновь плескалась холодная, концентрированная ярость.

Сэлира резко села на койке, и её лицо мгновенно исказилось. Она не стала плакать или умолять. На Аэлрика обрушился поток такой грязи и проклятий, что абсолютно не подходили девушке с ее внешностью. Она выла, вцепляясь ногтями в свои волосы, осознавая, что все неумолимо приближается к ее концу.

Аэлрик слушал её абсолютно безучастно. Его лицо превратилось в ледяную маску.

— Пора просто признать, что ты сделала неправильный выбор, — негромко прервал он её очередную тираду. — Ты думала, что раз Тьма приняла облик, близкий к человеческому, и начала вести дела с людьми, она стала одной из нас? Ты отдала душу тому, что не умеет созидать, а только поглощает. И теперь она поглотит тебя.

— Ты думаешь, это конец⁈ — закричала Сэлира непримиримо. Бросаться на Аэлрика она, тем не менее, боялась. — Тьма добьется своего! Рано или поздно!

В этот момент в камеру бесшумно влетел ответный солнечный вестник. Он замер перед Аэлриком, уронил ему на руку короткую записку и растворился.

Аэлрик молча развернулся и пошел к выходу, не забыв закрыть за собой камеру и не удостоив Сэлиру даже прощальным взглядом. Её дикий, надрывный крик преследовал его до самой тяжелой железной двери, ведущей на выход из темницы.

За дверями его ждал Ринвар. Канцлер выглядел так, будто сам провел эти дни в подземельях — осунувшееся лицо, темные круги под глазами.

— Как всё прошло? — отрывисто спросил он.

— Вроде бы нормально.

Аэлрик медленно согнул и разогнул пальцы. Внутри было пусто. Совсем недавно под этой кожей ревел океан Света, готовый вырваться и испепелить врагов. Теперь там была лишь тишина. Сила, утекшая вместе с кровью для эликсира, ушла навсегда. Это было странно, непривычно, словно он внезапно лишился одного из чувств, но, к собственному удивлению, Аэлрика это ничуть не тяготило. Напротив, он ощущал странную, почти детскую легкость.

Ринвар молча протянул ему плотный свиток пергамента, скрепленный королевской печатью.

— Держи. Официальное расторжение брака. Его Величество подписал лично, — канцлер тяжело хлопнул Аэлрика по плечу, стараясь придать голосу бодрости. — Поздравляю со статусом холостяка, Рик. Только… один совет: в ближайшее время не показывайся королю на глаза. Он, мягко говоря, расстроен. Если бы ты не был сыном его старого друга, вряд ли бы всё закончилось настолько мягко. Измена жены сильварха — это огромное пятно на репутации высшего общества.

Ринвар вздохнул и добавил уже тише:

— Точно не желаеешь?

Аэлрик покрутил в руках свиток и посмотрел куда-то вдаль, в сторону выхода из Канцелярии, где занимался рассвет.

— Пока что нет.

— А дальше?

— Посмотрим.

Не дожидаясь новых вопросов, Аэлрик быстрым шагом направился прочь.

Глава 40

— Может, что-то пошло не так?

— Просто подождите еще немного. Рано наводить панику.

— Я не навожу! Я совершенно резонно беспокоюсь! Вам не понять, что это такое.

— Конечно-конечно.

Кто-то очень яростно препирался где-то прямо у меня над головой.

Я издала тихий, едва слышный стон, и шепот мгновенно оборвался.

— Очнулась! О Свет, она открыла глаза! Вы видите? Она пришла в себя!

— Я же говорил, нужно было лишь немного подождать.

Веки казались неподъемными, но я всё же заставила их разомкнуться. В глаза ударил мягкий, рассеянный свет. Никаких факелов, плесени и каменных застенков. Беленый потолок, запах чистого белья и едва уловимый аромат лечебных трав.

Я была в лечебнице. Палата была просторной, светлой и, судя по всему, очень дорогой — одноместной, с высокими окнами и тяжелыми светлыми шторами.

— Шаэри? — лицо Элвенн возникло передо мной так внезапно, что я невольно моргнула.

Подруга выглядела немного потрепано. Волосы торчали в разные стороны, глаза покраснели, но в них было столько искренней, бешеной радости, что у меня перехватило дыхание. Не успела я вымолвить и слова, как она обрушилась на меня, обнимая, тормоша и прижимая к себе так крепко, что ребра жалобно хрустнули.

— Живая… — Элвенн всхлипнула, зарываясь носом в мое плечо. — Я так боялась, Шаэри! И вокруг только одни черствые люди, совершенно не понимающие, что я чувствовала!

— Лаэра Элвенн, я бы попросил вас воздержаться, учитывая, что я всё ещё нахожусь в этой комнате, — раздался спокойный, знакомый голос.

Я чуть повернула голову. Диврен стоял поодаль, прислонившись спиной к стене у окна. Адвокат выглядел непривычно помятым — камзол расстегнут, воротник рубашки немного помят, но взгляд оставался всё таким же цепким.

— С возвращением домой, лаэра, — негромко произнес он, и я заметила в его глазах мимолетную, но искреннюю теплоту. — Мы все очень вас ждали.

Элвенн наконец отстранилась, но рук не выпустила. Она вцепилась в мои плечи, подозрительно прищурившись и заглядывая мне прямо в зрачки.

— Так, — сурово произнесла она. — Как звали ту вредную старуху, которая в прошлом году пыталась обвинить нас в краже семян петунии?

Я слабо улыбнулась.

— Лаэра Морни. И это были не семена, а луковицы тюльпанов, которые она сама же забыла в подвале, — прохрипела я. Голос был сухим, но это был мой голос, а не сэлирин.

Элвенн шумно выдохнула, и плечи её опустились.

— Слава Свету.

Но облегчение в её голосе мгновенно сменилось праведным гневом. Она резко выпрямилась, упирая руки в боки, и я поняла: сейчас начнется.

— А теперь скажи мне, дорогая моя подруга… Ты совсем лишилась рассудка⁈ Как ты могла⁈ Просто отправить к этому… этому человеку, — она ткнула пальцем в сторону Диврена, даже не глядя на него, — и уйти на верную смерть, ничего не сказав⁈ Мы же клялись, Шаэри! Всё пополам! А ты решила поиграть в героиню и оставить меня в стороне? Ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда узнала,что вы запланировали⁈

— Элви, — я попыталась протянуть к ней руку, но она была слишком слаба. — Это было ради твоей безопасности. В доме Кидралена той ночью должно было стать слишком опасно.

— Да я бы лучше с десятком отступников сразилась, чем провела еще хоть одну минуту в обществе этого заносчивого индюка!

Я перевела взгляд на Диврена. Адвокат хранил невозмутимое молчание, но теперь, когда солнце из окна осветило его лицо ярче, я заметила одну деталь. На его правой скуле, прямо под глазом, красовался очень четкий, багровеющий отпечаток чьих-то тонких пальцев. Пятипалый след, успевший превратиться в синяк, который не оставил бы сомнений даже у самого неопытного следователя.

Я невольно хихикнула, тут же зашедшись в кашле. Кажется, ночевка в его доме прошла оживленно.

Адвокат в ответ на мой взгляд невозмутимо коснулся саднящей скулы длинными пальцами.

— Лаэра Элвенн весьма экспрессивна в своих методах ведения дискуссии, — сухо отозвался он, но я заметила, как между ним и моей подругой проскочил какой-то неуловимый, почти электрический разряд.

Элвенн мгновенно покраснела, резко отвернувшись к окну и начав с преувеличенным интересом рассматривать больничный сад.

— Он сам виноват, — буркнула она. — Нечего было… говорить такие вещи.

— Какие именно, позвольте уточнить? — Диврен чуть приподнял бровь.

— Ох, ну замолчите, ради Света!

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Несмотря на всё, что произошло, мир остался прежним. Моя вспыльчивая подруга, этот ироничный человек, их перепалки…

Но додумать мне не дали.

Дверь палаты отворилась с тихим, едва слышным щелчком. По тому, как мгновенно смолкли Диврен и Элвенн, я поняла, кто вошел, еще до того, как увидела его.

Аэлрик.

Диврен мгновенно выпрямился и коротко кивнул ему.

— Нам, пожалуй, пора, — произнес адвокат, подходя к Элвенн и бесцеремонно беря её за локоть. — Лаэра, врачи говорили, что пациентке нужен отдых.

Подруга пыталась сопротивляться, но адвокат буквально вывел её из палаты, прикрыв за собой дверь.

Мы остались одни.

Тишина в палате стала плотной, звенящей. Аэлрик медленно подошел к кровати. Остановился в паре шагов, словно боясь нарушить какую-то невидимую границу.

— Можно? — негромко спросил он, кивнув на пространство рядом со мной.

Я подумала, что он имеет в виду стул, стоявший у изголовья, и послушно кивнула, пытаясь поудобнее устроиться на подушках. Но Аэлрик проигнорировал стул и осторожно присел на самый краешек моей кровати.

Он был так близко, что я чувствовала тепло его тела. Мои уши тут же вспыхнули — я физически ощутила, как к ним прилила кровь.

— Как вы себя чувствуете, Шаэри? — спросил он. Его голос звучал так мягко, что у меня внутри всё перевернулось.

— Более или менее. Немного… непривычно. Будто бы отвыкла от своего тела.

Аэлрик слегка улыбнулся.

— Это пройдет. Целисты говорят, что ваше восстановление идет удивительно быстро. Ваша душа очень упрямая, она быстро приживается дома.

Я только кивнула. Мне не казалось, что я дома. Вдруг потеряю сознание, и меня опять куда-то унесет?

А мужчина тем временем продолжил:

— Спасибо вам, Шаэри. Благодаря вам мы смогли одержать победу над отступниками. Если бы не вы… не знаю, чтобы стало с городом, да и вообще со всем королевством.

— Я сама не знаю, как так получилось, — нервно скомкала одеяло, не зная, куда себя деть. Осознание, что я, наконец,

— Нет, просто в вашей душе настолько много Света, что вы можете эту энергию передавать другим. Но для вас это опасно, поэтому… надеюсь, больше таких ситуаций, в которой это понадобится, не произойдет.

Его большая ладонь вдруг накрыла мои руки, заставив крупно вздрогнуть от неожиданности. Я подняла на него взгляд и замерзла, увидев в карих глазах целый калейдоскоп эмоций, каждая из которых очевидно имела отношение ко мне.

— А Г-глава? Что с ней? — я быстро перевела тему разговора, потому что была пока откровенно не готова к той части, где мы решаем, что между нами теперь. — Что случилось с тем нечто в плаще? Оно уничтожено?

— Вы имеете в виду ту сущность, что напала на нас во дворе? Да, её больше нет. Судя по записям, которые мы изъяли, отступники долго искали способ придать Тьме околочеловеческую форму.

Аэлрик криво усмехнулся.

— В конце концов, людям всегда легче поклоняться чему-то, имеющему облик, не так ли? Легче идти за вождем, которого можно увидеть, даже если под его капюшоном — лишь пустота. Благодаря вашему импульсу, Шаэри, нам удалось разрушить эту оболочку. Тьма потеряла свой «рупор», свою материальную форму в нашем мире.

— Значит, мы победили? — я с надеждой заглянула ему в глаза. — Тьма исчезла навсегда?

К сожалению, ответ был не таким, как мне бы хотелось.

— Форма разрушена, Шаэри. Но сама Тьма… увы, она никуда не делась. Она — часть этого мира, его изнанка. Её нельзя выжечь до конца, как нельзя заставить солнце светить вечно, не уступая место ночи.

Я почувствовала, как по сердцу полоснуло разочарование.

— Как же так? — на глаза навернулись слезы. — За что тогда Хранители отдали свои жизни? За что боролись вы? Если всё осталось по-прежнему… Какой во всем этом был смысл?

Аэлрик крепко сжал мои ладони.

— Не говорите так, Шаэри. Тессарим в безопасности, отступники разбиты, их верхушка либо мертва, либо ждет суда в подземельях. Их тайны теперь у Хранителей, и мы знаем, как им противостоять. Тьма отброшена назад, она обескровлена и не сможет оправиться еще долгие, долгие годы. Это великая победа.

Он замолчал на секунду, подбирая слова.

— Добро в этот раз одержало верх. Но оно не может существовать без зла, как бы пафосно это ни звучало. Как день не может существовать без ночи, а свет — без тени. Весь наш мир стоит на этом хрупком балансе, который нужно постоянно поддерживать. Каждое поколение ведет свою битву, чтобы чаша весов не качнулась в бездну.

— Это кажется таким бесконечным… — прошептала я.

— Наверное, было бы здорово, если бы весь мир окончательно избавился от Тьмы раз и навсегда, — Аэлрик грустно улыбнулся, поглаживая мои пальцы. — Но я не знаю такой силы, что была бы способна на это. Во всяком случае, не в этой жизни. Но посмотрите на нас: мы живы. Мир спасен, пускай и на некоторое время. А за отвоеванное нами время люди найдут способ стать сильнее. Вырастут новые Хранители, магия Света станет сильнее… И в следующий раз мы отбросим Тьму еще дальше.

Он придвинулся ближе.

— Сейчас у нас есть время, Шаэри. Просто время. И это — самый ценный дар, который мы могли получить.

Он говорил правильные вещи, но все же мне было немного жаль. Тем не менее, тот факт, что все вернулось на круги своя, утешал. Я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом сидящего рядом мужчину. А может, что-то даже стало гораздо лучше. Но стоило мне на мгновение сосредоточиться на своих ощущениях, как внутри шевельнулось странное, холодное беспокойство.

Раньше, когда Аэлрик был рядом, я чувствовала от него почти обжигающий жар. Его присутствие заполняло комнату физически ощутимой мощью, золотистым светом, который согревал даже на расстоянии. Сейчас же… сейчас рядом со мной сидел просто человек. Сильный, надежный, но как будто «тихий».

— Аэлрик… — я осторожно коснулась его рукава. — Вы какой-то… другой. С вами все хорошо?

Он на мгновение замер. Но взгляд остался спокойным, хотя в самой глубине зрачков промелькнуло что-то неуловимое.

— Битва была тяжелой, Шаэри, — мягко ответил он, уклоняясь от прямого ответа. — Я потратил много сил. Организму нужно время, чтобы восстановиться.

— А ритуал?.. Вам пришлось?..

— Нет, — ровно отозвался Аэлрик. По его уверенному ответу было ясно, что он не врет.

Мне хотелось расспросить еще, но Аэлрик явно не собирался продолжать эту тему. А затем серьезно посмотрел мне в глаза.

— Шаэри… Мы можем отправиться домой сегодня вечером? Если обследование не выявит никаких осложнений, я бы хотел забрать вас отсюда.

Я почувствовала, как внутри кольнула внезапная, острая грусть. Конечно. Всё закончилось. Тьма повержена, Сэлира за решеткой, ритуал завершен. Я вернулась в свое тело и теперь должна была вернуться в свою жизнь.

В ту самую жизнь, где я — всего лишь простая цветочница из третьего кольца. Наверное, это правильно. Аэлрику же тоже нужно начинать свою новую жизнь.

— Да, конечно, — постаралась, чтобы мой голос звучал твердо, хотя в горле стоял ком. — Я вполне могу идти. Думаю, Элвенн поможет мне собраться.

Я сглотнула и заставила себя улыбнуться.

— Аэлрик… Только один вопрос. Вы не могли бы распорядиться, чтобы мне вызвали экипаж до третьего кольца? Я не уверена, что у меня хватит сил на общественную карету сегодня.

Он нахмурился. Его брови сошлись у переносицы, а во взгляде отразилось искреннее, глубокое непонимание.

— О чем вы говорите, Шаэри? — спросил он, и в его тоне проскользнуло легкое недоумение. — При чем здесь третье кольцо?

Я замялась, окончательно сбитая с толку.

— Ну… я там живу. Вы же сказали — домой.

Аэлрик замер.

— Шаэри, — произнес он, и в его голосе послышалась та самая непреклонная властность, которая теперь странно сочеталась с нежностью. — Когда я говорил «домой», я имел в видумой дом. Особняк Кидраленов.

Я вскинула на него глаза, не веря своим ушам.

— Но… почему? Я же больше не ваша жена. Я вам больше… никто.

Аэлрик вдруг подался вперед. Расстояние между нашими лицами сократилось до нескольких дюймов. Я видела каждую золотинку в его глазах, каждую мелкую морщинку у глаз.

— Шаэри, — выдохнул он мне прямо

Он сжал мои пальцы чуть крепче.

— Я говорил, что хочу видеть вас.

Да, я помню, он сказал это после поцелуя в его кабинете, но… Откуда мне знать, не было ли все это под влиянием момента и думает ли он так до сих пор?

— Я хочу видеть вас рядом с собой. Вы стали мне очень, очень дороги. Но если вы хотите уйти, то, конечно… я не буду вам мешать.

Он замолчал, давая мне возможность ответить. А я смотрела на него и понимала, что мое сердце, мое собственное, настоящее сердце, сейчас просто разорвется от чувств.

— Я не хочу уходить, — прошептала я.

Аэлрик закрыл глаза и с облегченным вздохом прижался своим лбом к моему.

— Тогда решено. Мы едем домой.

* * *

Возвращение в поместье Кидраленов в собственном теле оказалось для меня куда более сложным испытанием, чем я предполагала.

Я шла по роскошным комнатам, и мне казалось, что я снова незваная гостья. Выгляжу как-то просто для этих стен, будто бы мне тут не место. Наверное, просто нужно будет заново привыкнуть, вот и все…

В какой-то момент, когда тяжесть дома стала почти невыносимой, ноги сами понесли меня в сад. Аэлрик молча следовал за мной. Я слышала его неторопливые шаги за спиной, он словно был моим личным Хранителем спокойствия.

— Здесь они чувствуют себя лучше, — негромко произнесла я, останавливаясь у клумбы с нежными белыми лилиями. — Им нужно было больше солнца, а Сэлира… она любила тень.

За время моего отсутствия некоторые цветы, к сожалению, завяли. Понятное дело, что Аэлрику некогда было ухаживать за клумбами, но, видимо, и нанятый садовник по какой-то причине не заглядывал сюда все эти дни.

— Придется сажать новые, — немного расстроено произнесла, останавливаясь около увядших бутонов бархатцев.

— Можем посадить вместе, — неожиданно предложил Аэлрик.

Я не стала отказываться. А потом, набравшись смелости, озвучила то, что мучило меня с самого момента возвращения из лечебницы:

— Аэлрик… можно мне выбрать другие покои? Я… я не могу вернуться в ту спальню. Мне кажется, если я закрою там глаза, я снова проснусь не собой.

Он серьезно кивнул, и в его взгляде мелькнуло понимание.

— Выбирайте любую комнату, которая придется вам по душе.

Мы медленно обошли второй этаж. Я открывала двери одну за другой, пока не остановилась перед небольшой угловой спальней в восточном крыле. Она была совсем не похожа на те покои, что занимала Сэлира. Здесь не было тяжелого бархата и темного дерева — лишь светлые стены, изящная мебель и огромное окно, выходящее прямо на рассветную сторону сада.

— Здесь уютно, — прошептала я.

— Прекрасный выбор, — Аэлрик едва заметно улыбнулся. — Я прикажу слугам немедленно приготовить здесь всё необходимое. Отдыхайте, Шаэри. Вам нужно восстановить силы.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но внезапный, почти детский страх заставил меня рвануться вперед. Я нерешительно поймала его за рукав темного камзола.

— Аэлрик, постойте…

Он остановился, вопросительно глядя на мою руку, вцепившуюся в ткань.

— А что, если… если это не навсегда? — голос мой дрогнул. — Я боюсь засыпать. Вдруг Тьма просто затаилась? Вдруг, когда я потеряю контроль во сне, ритуал даст сбой, и я снова окажусь в теле Сэлиры?

Я видела, как в его глазах отразилась моя боль. Аэлрик накрыл мою ладонь своей, согревая её.

— Этого не произойдет, Шаэри. Ритуал был окончательным. Душа Сэлиры надежно запечатана в ее теле, а вскоре и… в общем, не думайте об этом, вам ничего не угрожает.

Я покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Мне трудно в это поверить.

В карих глазах, которые я привыкла видеть строгими или печальными, вдруг вспыхнул странный, почти озорной огонек.

— Ну, раз уж вы так боитесь, лаэра Шаэри, — протянул он, — у меня есть одно надежное средство. Переночуйте сегодня в моей комнате.

Я замерла, недоуменно моргая.

Он чуть склонил голову набок, и в его взгляде промелькнуло нечто такое, от чего моё сердце пропустило удар.

— Я буду рядом. И поверьте, ни одна тень не осмелится даже приблизиться к вам.

Я не нашла в себе никакого желания спорить.

Уже позже, засыпая в его теплых объятиях, я впервые за долгое время знала совершенно точно: завтра я проснусь собой. В своем теле, в своем доме и рядом с человеком, который стал для меня всем миром. И никуда я больше не исчезну.

Эпилог

Звонкий колокольчик над входной дверью весело звякнул, оповещая о прибытии нового клиента.

— Добро пожаловать! Минуту, пожалуйста! — крикнула я, торопливо вытирая влажные от воды руки о рабочий передник.

Выйдя из подсобки в светлый зал цветочной лавки, я увидела посетителя. У витрины стоял высокий мужчина в простом, но элегантном темном пальто.

— Светлого вам дня, — раздался глубокий, приятный голос. — Мне нужен особенный букет. Такой, который обозначал бы очарованность и любовь — бесповоротную и окончательную.

— Хорошо.

Обойдя прилавок, я задумчиво прошлась вдоль вазонов, наполненных свежесрезанными цветами.

— Думаю, для вашего букета идеально подойдут светло-лиловые розы. Добавим к ним несколько веточек белой сирени, чтобы подчеркнуть искреннюю очарованность.

Аккуратно вытянула из воды несколько самых красивых бутонов.

— А вот для бесповоротной и окончательной любви, — продолжила я, возвращаясь к рабочему столу, — нам потребуются пионы. Как вам такой вариант?

— Звучит именно так, как мне нужно, — удовлетворенно кивнул покупатель.

Я быстро составила композицию, обернула стебли плотной бумагой и перевязала их красивой атласной лентой. Получилось ярко, свежо и невероятно нежно.

— Пожалуйста, — я протянула букет через прилавок.

Мужчина взял цветы. Несколько секунд он задумчиво вертел букет в руках, внимательно разглядывая композицию, затем осторожно, почти невесомо поправил один из лепестков лиловой розы. А потом вдруг шагнул ближе и протянул букет обратно мне.

— Это подарок для моей невесты, — негромко, бархатным тоном произнес он, и в его карих глазах заплясали смешинки. — Которая слишком увлечена своим новым магазином и совершенно не находит времени на собственного жениха.

Я рассмеялась, чувствуя, как щеки моментально заливает горячий, смущенный румянец.

— Передайте этому жениху, — с улыбкой ответила я, принимая цветы из рук

Аэлрик мягко улыбнулся и, обогнув прилавок, привычным, собственническим жестом притянул меня к себе, оставляя на макушке теплый поцелуй.