Другие дороги

Пролог

Другие дороги

Иар Эльтеррус

Другие дороги

Восьмая (бис) книга цикла «Странники»

Фантастический роман

Все совпадения с реальными людьми и событиями случайны. Роман с начала и до конца является авторским вымыслом.

За идею цивилизации народа Дархона, разумного искина, автор приносит свою благодарность Алексею Морозову.

Данная книга является приквелом к циклу «Странники» и повествует не об Артеме Д’Арнье и экипаже «Петрограда», а о обычных разумных, живущих в Миросплетении и «клане» Советский Союз. Мне давно хотелось показать жизнь там изнутри. И как труден порой бывает путь к мечте.

Забудь свое имя, забудь, что ты жил,

Вдыхай в одиночестве черный рассвет,

Дымящимся соком искромсанных жил

Споив до бесчувствия весь белый свет.

Ведь который уже раз за заоконной суетой

Задыхается твоя несотворенная мечта!

Если жирных голубей не отодрать от мостовой —

Где уж верить в самолетик из тетрадного листа…

Грязно-бежевое солнце — распоясавшийся шут —

Пьет соленую обиду из невыплаканных чаш.

А из тухлого подвала любознательная жуть

Липкой плесенью вползает на 12-й этаж.

Но в лунную ночь над обрывом чудес

Задумчиво бродит отъявленный псих.

Он строит мосты из осколков небес

И стелет дороги из звездной росы.

Он наивно утверждает, будто мир еще живет,

И придуманные крылья подставляет ветру снов,

Веря в мудрость детских сказок, помня вкус волшебных вод

И забытую легенду под названием Любовь.

И засохшие деревья возвращаются к весне,

Где касался он дыханием безжизненных ветвей.

Тает в душах безысходность, как апрельский мягкий снег,

От искрящихся во взгляде удивительных огней.

Но кто-то украдкой раздавит звезду —

И снова навалится черный рассвет.

Что проку лелеять чужую мечту?

Да полно! Все это — чудаческий бред.

Мартиэль

Пролог

Многие силы мироздания сфокусировали взгляды на месте, которое Странники и Путники часто называли Песочницей. Там происходило что-то очень интересное — начало формироваться общество социальной справедливости, что немало удивляло. Ведь в таком месте для его возникновения не имелось никаких предпосылок. Похоже, туда попал какой-то очень интересный мир — а миры попадали в Миросплетение случайным образом, срабатывала древняя ловушка, созданная двумя сверхсущностями в незапамятные времена. Зачем они ее создали? Никто не знал, но то один, то другой мир копировался, и его копия оказывалась в Песочнице, причем копировался вместе со всеми живущими там разумными. Каким образом создавались копии их душ, никто понятия не имел — это издавна считалось невозможным. Однако работало.

Судя по всему, кто-то могущественный решил поставить эксперимент, полностью изменив жизнь Миросплетения. Но кто? Когда стало известно, что в Песочнице оказался долгожданный Восьмой Авари, кое-кто решил, что это он забавляется. Однако более здравомыслящие сущности прекрасно понимали, что мальчишке, почти ребенку такое не по силам. Возможно, это сделал его куратор? Шестой Авари. Но вряд ли, эта сущность ничем подобным никогда не интересовалась. Загадка не давала покоя многим и многим, но разгадку отыскать никак получалось. Осталось наблюдать.

Проблема была в том, что доступ в Миросплетение был ограничен, к тому же оно начало взрывообразно расширяться. В пену включались все новые и новые звездные системы, планеты, астероиды и пузыри разнородного пространства, создавая тем самым бесчисленные пространственно-временные лакуны и аномалии. Причем такого рода, что ранее считались невозможными. Кто был в этом заинтересован, опять же осталось неизвестным.

Авари молчали, а запрашивать у них что-либо никто не рискнул — Странники высоких линий никогда не отличались особым терпением, а силы им было не занимать. Поэтому все заинтересованные стороны предпочли занять позицию наблюдателей, не собираясь вмешиваться. Они разве что избрали себе для наблюдения яркие души, поставив на них маячки. Если это не понравится Шестому или Восьмому Авари, пусть скажут, можно будет и снять. А пока вечная скука жизни сверхсущностей заиграла новыми красками. Их ждал интересный спектакль. Возможно, интересный.

Глава I

Вздрогнув от очередного недалекого взрыва, Сашка неслышно выматерился — за громкий мат можно было и леща от Семеныча отхватить, их старшина, в прошлом ленинградский слесарь с Обуховского завода, нецензурщину не любил. Сам он выражался порой странно, сказывалось морское прошлое, но понятно. Например: «В корму тебе коромысло» и «Якорь через семь подвывертов!».

— Что-то фрицы седня совсем озверели, не иначе наступать собираются, гады подколодные, — проворчал старшина, несильно хлопнув парня ладонью по затылку. — Башку свою не тяни вверх, тараканья немочь! Она у тебя одна, дурень ты стоеросовый! Тебе еще жениться и детишек настрогать надобно. А потом людьми их вырастить.

Он оказался прав — не успели они спрятаться, как над окопом свистнули пули, разорвав кору на измочаленных деревьях позади него. Судя по интенсивности огня, действительно велась подготовка к наступлению, что никак не радовало, поскольку подкреплений пока не ожидали.

— Товарищ старшина, чего делать будем? — хмуро спросил Сашка.

— Драться и помирать, малый, — спокойно ответил Семеныч. — Все просто, за нами Ленинград. У меня дочка с женой там. У тебя мамка с сеструхой. — Он вздохнул. — Коли живы. Ну, а нет, так другие детки. И бабы. Оборонить их надобно, мы мужики, нам то на роду написано.

— Написано, — со вздохом согласился парень.

Сашка Елизаров уродился субтильным и невысоким, однако жилистым и выносливым. Да и мозги унаследовал от отца, доцента Лениградского университета, неплохие. По крайней мере, математику, даже высшую, знал неплохо. И собирался после школы поступать на физико-математический факультет. Но помешала война. А потом блокада. Ефим Николаевич умер от голода в феврале сорок второго, мать, сестренка Лида и сам Сашка кое-как выжили. Наверное, чудом. А в начале сорок третьего года, когда парню исполнилось восемнадцать, его призвали в армию. Он, впрочем, и сам обивал пороги военкомата, так что повестку ему вручили прямо в здании оного. С тех пор Сашка воевал. Дважды был ранен, но труса все равно не праздновал — ненависть к немцам не давала. Готов был, если понадобится, под танк с гранатой броситься. Насмотрелся, что творили проклятые фашисты. Ничего не жаль, чтобы изгнать их с родной земли! Даже собственной жизни.

Посмотрев на солнце, размером в полтора раза больше, чем раньше, Сашка вздохнул. Около месяца назад случилось что-то непонятное и пугающее — ночью звездное небо вдруг скрыла черная тень, словно на Землю надвинулось что-то огромное, скрывая ее от вселенной. А затем вдруг небо оказалось усеяно тысячами звезд, такого их количества парень никогда раньше не видел. А утром на востоке взошло другое солнце — больше прежнего раза в полтора, да и цвет несколько отличался. Бойцы и командиры смотрели на все это с раскрытыми ртами, ничего не понимая. Однако это были и все изменения. Плюс командование по этому поводу ничего не сообщило, отделавшись невнятным мычанием о природных феноменах. Люди понемногу начали привыкать и к новому небу, и к новому солнцу. Ведь их наличие ничего не изменило и не остановило войну.

Сашка

Веретено начало снижаться, причем очень быстро. Вскоре оно превратилось в зависшее в воздухе огромное стальное зубило, на днище которого было написано «Петроград». Русскими буквами.

— Это чего ж такое? — ошалело спросил незнамо у кого старшина. — Это наши такую штуковину построили⁈

Ему вторили удивленные возгласы других бойцов. Даже лейтенант Нечипоренко отметился, помянув кого-то крепким словцом. А зубило, между тем, выдвинуло из корпуса какие-то странные то ли антенны, то ли еще что. Они налились синим светом, раздался низкий гул, и вниз, в сторону немецких позиций пролилось море огня. Там полыхнуло так, что ослепнуть можно было. Бойцы довольно долго смотрели на это, не веря своим глазам, только где-то через минуту раздался сперва неуверенный, а затем все набирающий силу крик: «Ура-а-а!». Проклятые фашисты наконец-то получили по заслугам!

«Петроград» двинулся дальше над позициями защитников Ленинграда, по дороге уничтожая немцев, напрочь выжигая их. Сашка потрясенно смотрел на это и пытался понять, как он это делает — физику парень знал неплохо. Но так и не смог, хотя заподозрил, что это не просто огонь, а плазма. Но почти никто из ученых ни в СССР, ни за границей не работал с плазмой! Разве что в теории, о практике и речи не шло. Однако сейчас парень видел перед собой рабочие плазменные орудия, уверенно превращающие немецкие войска в пепел. Кто же их разработал? Ландау? Капица? Курчатов? Зельдович? Или кто-то другой, засекреченный? Да и летающий корабль такого размера поражал. Ни о чем подобном даже в фантастических романах не писали!

Завершив уничтожение немецких позиций, «Петроград» покинул обозримое пространство, направившись еще куда-то. Командование тут же распорядилось отправить разведку. Вскоре разведчики вернулись и сообщили, что к вражеским позициям невозможно приблизиться — земля раскалена добела, а кое-где и вовсе расплавилась, превратившись в лавовое поле. И остывать оно будет явно не одну неделю.

— Похоже, война закончилась, — констатировал Веня Курицын, смешливый некрасивый, коренастый блондин, родом из Петрозаводска. — Отвоевались, мужики!

— И слава Богу! — прогудел Сергей Шанько, похожий на медведя сибиряк, чьи родители осели в Ленинграде. — На завод работать устроюсь. Девчонку найду, женюсь, детишек заведу.

— А я учиться пойду, — мечтательно сказал Сашка. — На физико-математический, когда университет снова начнет набирать студентов. Всегда любил математику.

— Надо ж! — вскинул брови Данила Росин, невысокий, юркий паренек с зажившим ожогом на половину лица. — Кто-то ее любит и понимает! Я едва на тройку в школе натягивал…

— Мне легко дается, — заверил парень. — Наследственность, наверное, папа, — он помрачнел, — тоже математиком был.

— С ним что-то случилось? — сразу понял Семеныч.

— Блокада, — вздохнул Сашка. — Умер от голода в первую зиму…

— Ясно, — нахмурился старшина. — А до поступления чего делать станешь?

— На завод пойду, поработаю. Маме с сестрой помочь надо. Если живы… Давно писем от них не было…

После этого говорить перехотелось, и бойцы занялись чисткой оружия — так уж приучил их Семеныч. Что бы ни случилось — чисти оружие. Каждому, конечно, хотелось узнать, что случилось, откуда взялся огромный самолет под названием «Петроград» и что он такое. На также все понимали, что секретных сведений им никто не откроет, нужно ждать. Что-то политрук во время политинформации да скажет.

Прошел почти месяц, прежде чем почва достаточно остыла. Советские войска двинулись вперед и вскоре убедились, что немцев на их территории не осталось — «Петроград» выжег их поголовно. Только пару раз встретились седые сумасшедшие, которых из жалости пристрелили.

Красная армия начала наступление по всем фронтам. Впрочем, ее никто не сдерживал — некому оказалось это делать. Гости из других миров, а политруки, наконец, рассказали, что «Петроград» прилетел откуда-то из глубин вселенной, из какого-то Миросплетения, уничтожили немецкие силы везде, где они имелись. От Арктики до Африки. Немецкие подводные лодки и военные корабли были потоплены, заводы стерты с лица земли, авиация уничтожена. Сопротивляться стало просто некому — жалости пришельцы не ведали, уничтожая нацистов там, где их находили. В плен их не брали, заявив, что исповедующие нацистскую идеологию права на жизнь не имеют. Даже энкаведешникам становилось не по себе от действий экипажа чужого корабля. Они бы настолько жестоко действовать не смогли, это было как-то не по-человечески.

Понемногу началась демобилизация, с каждым днем все больше солдат распускали по домам — их уже не нужно было столько. И одними из первых отпустили ленинградцев, особенно прошедших блокаду. Сашка оказался одним из них. На прощание бойцы собрали ему целый сидор продуктов, даже здоровенный кусок сала где-то раздобыли.

— Бери, — пробурчал старшина, когда парень попытался отказаться. — Мамку с сеструхой подкормишь немного. Пока еще паек на заводе получишь!

С трудом сдержав слезы, Сашка поблагодарил и взял. А затем, оформив документы в канцелярии полка, отправился домой. Добирался довольно долго, почти двое суток, прежде чем оказался на Моховой улице, на которой жил и рос. Родной дом, к счастью, уцелел. Парень взбежал на третий этаж и подошел к двери пятнадцатой квартиры.

Звонок не работал, на стук долго никто не отвечал, только минут через пять послушался звук открываемого замка, дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла худая, как скелет, пожилая женщина, кутающаяся в старую, поеденную молью шаль. Он близоруко сощурилась и спросила:

— Вы к кому, молодой человек?

— Мама, ты меня не узнала⁈ — сквозь слезы выдохнул парень. — Богатым буду!

— Сашенька! — ахнула Василиса Степановна. — Родной мой! Живой! Вернулся!

Она кинулась сыну на грудь и тихонько заплакала, видно уж и не чаяла повидать его — письма почему-то не доходили в последние месяцы. Да и неудивительно в эдакой-то неразберихе. Зато с продуктами в Ленинграде стало немного полегче, помимо доставленных с большой земли, «Петроград» прислал больше сотни забитых под завязку челноков. Благодаря этому горожане перестали умирать от голода, хотя продолжали умирать от болезней — тифа, дизентерии и инфекционного гепатита. Дистрофия, цинга и пеллагра тоже жали свою жатву

— А где Лиза? — спросил Сашка.

— В больнице, — понурилась Василиса Степановна. — Тиф… Врачи сказали, ей, чтобы выздороветь, хорошо кушать надо, а где ж я возьму?.. Хожу едва-едва, до больницы мне не дойти… Девчонка соседская, Маша Лейзнер, ты ее помнишь, сбегала и потом мне все обсказала…

— Сейчас пойду туда, у меня с собой целый мешок продуктов, даже тушенка американская и сало есть, — встревожился парень, он очень боялся потерять еще и сестру. — Где она лежит?

— В Боткина, туда всех инфекционных свозят, — ответила мать. — Далеко туда идти-то, сыночек, передохни немного.

Дома было довольно грязно, похоже, мама, раньше отличавшаяся болезненной чистоплотностью, из-за плохого самочувствия была не в силах убирать. Ничего, Сашка молод и здоров, поможет. Главное, чтобы Лиза выздоровела! А потом надо будет на работу побыстрее устраиваться, чтобы паек выделили. С поступлением в университет, к сожалению, придется повременить. А может вообще на заочный пойти учиться. Ничего, выучится. Справится, как бы трудно ни было. Никогда трудностей не боялся. Главное, что проклятая война закончилась! Теперь все будет хорошо.

В больнице он не сразу узнал обстриженную налысо, походящую на скелет младшую сестренку. Брату Лиза страшно обрадовалась, разве что попеняла, что тот на письма не отвечал. Врачи сообщили, что девушка уверенно идет на поправку — оказывается, пару недель назад челнок «Петрограда» развез по ленинградским больницам запасы продовольствия, включая даже свежие экзотические фрукты, благодаря чему большинство больных, которые в ином случае умерли бы, выжили. Однако Сашка, невзирая на протесты Лизы, все равно оставил ей добрую четверть своего вещмешка. А сам, выяснив у врачей, что через неделю сестру можно будет забирать домой, решил, чтобы не терять времени, сходить в военкомат, зарегистрировать свою демобилизацию.

— Здравия желаю, Сергей Палыч! — с улыбкой поздоровался парень с одноногим военкомом, которого знал с детства, еще с клуба ДОСААФ, куда тот приходил знакомиться с призывниками. — Рад вас видеть.

— Елизаров! — тоже узнал его тот, с одобрением покосившись на медаль «За отвагу» на гимнастерке посетителя, затем ознакомился с документами, положенными на стол. — Вижу, воевал и труса не праздновал. Молодец! Чего сейчас делать думаешь?

— На завод, наверное, пойду, — пожал плечами Сашка.

— Есть куда более важное дело, — пристально посмотрел на него Сергей Палыч. — Важное для всей страны. По комсомольскому набору.

— Если для страны нужно, то я готов! — вскочил парень.

— Это хорошо, — удовлетворенно кивнул военком. — Иного от тебя я и не ждал.

— А что за дело?

— Особый отряд НКВД. А что делать? Единственное, что я могу сказать — работать придется не на Земле. В других мирах. Искать людей и не только людей. Остальное тебе расскажут на Литейном, 4. После того, как подпишешь подписку о неразглашении.

— В других мирах⁈ — загорелись энтузиазмом глаза Сашки, еще в детстве прочитавшего все работы Циолковского и бредившего космосом. — Вот это да!

— Согласен, значит? — добродушно улыбнулся в усы Сергей Палыч.

— Конечно! — выдохнул парень, он чуть ли не подпрыгивал от нетерпения на месте. — Могу прямо сейчас туда поехать!

— Поздно уже, — возразил военком. — Завтра с утра отправляйся. К восьми чтобы был там, как штык. Сейчас выпишу направление.

— Буду! — заверил Сашка.

Вернувшись домой, он поужинал — мама сварила суп и кашу с тушенкой, а затем принялся размышлять. Другие миры? Это значит — пришельцы. «Петроград»! Земляне ведь в космос еще не вышли. Парень буквально изнывал от нетерпения и долго не мог заснуть, перечитывая сохранившиеся на этажерке немногочисленные довоенные журналы — остальные журналы и книги пришлось сжечь в буржуйке во время холодной зимы сорок первого года. Жаль, конечно, но жизнь дороже. А книги и журналы он еще раздобудет.

В восемь утра Сашка стоял у входа в ГУГБ НКВД. Чтобы туда попасть вовремя пришлось вставать в шесть утра, а потом долго ждать трамвая. К счастью, он все же подошел, хоть и был набит под завязку, с трудом удалось втиснуться внутрь. Похоже, лучше выходить раньше и идти пешком, всяко быстрее будет. Ничего, главное — не опоздал!

Показав охране направление и свои документы, Сашка был отведен молчаливым сержантом на третий этаж, в триста шестой кабинет, оказавшийся довольно большим. Там, кроме него, собралось около полудюжины молодых людей, в основном, только что демобилизованных, в форме.

Ровно в восемь часов в кабинет вошел офицер с погонами, они все еще выглядели для советских бойцов непривычно, майора госбезопасности. Одно это говорило, что дело, в которое вписался Сашка, крайне важное — целого майора послали, если по армейским меркам, то и вовсе полковника.

— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался вошедший. — Садитесь и устраивайтесь поудобнее, нам здесь долго сидеть, работы предстоит много. Для начала прошу всех подписать документы.

Он раздал претендентам подписки о неразглашении, очень жесткие подписки, затем заставил каждого поклясться особой клятвой, взяв в руки какой-то странный светящийся жезл. Текст ее высветился на стене. Видимо, диафильм. Сашке показалось, что в процессе произнесения клятвы его окатило холодной водой. Это что еще за странности такие?

— Итак, товарищи! — майор окинул собравшихся молодых людей строгим взглядом. — Насколько я понимаю, вы все заметили изменения в небе: другие звезды, солнце большего размера и так далее?

Новые сотрудники согласным гулом подтвердили сказанное.

— А почему это случилось? — не выдержал кто-то. — Что это?

— Сейчас объясню, — понимающе усмехнулся энкаведешник. — Мы не знаем, как это произошло, и какая цивилизация это сделала, однако нашу родную планету Земля перенесли в другую вселенную. В так называемое Миросплетение, пену миров. Очень хорошо, что мы оказались в его новых районах, где никто не живет. Иначе нас бы уже атаковали армады желающих поживиться. Почему? Миросплетение не просто населено, оно перенаселено, причем люди живут не только на планетах, но и на так называемых островах — астероидах, на которых атмосфера и тяготение поддерживаются искусственно.

Стена за его спиной внезапно превратилась в экран, напоминающий экран в кинотеатре, вот только трехмерный, он казался окном в иную реальность. На нем появился каменный обломок, на одной стороне которого виднелся воздушный пузырь, непонятно как держащийся на поверхности камня. А когда камера спустилась ниже, стало видно, что на его поверхности расположены реки, равнины, холмы, города и селения. Удивительнее всего оказались бесчисленные парусные корабли, мошками вьющиеся вокруг астероида, идущие на посадку и взлетающие,

— Да-да, не удивляйтесь, товарищи, — среагировал на ошеломленный вид новых сотрудников майор, пряча улыбку, он вспоминал, как сам среагировал на такую же картину, как долго не мог поверить увиденному. — В Миросплетении летают в космос на парусных кораблях. Паруса — это на самом деле гравитационные двигатели, созданные при помощи, опять же не удивляйтесь, сказочной магии. Она, как выяснилось, вовсе не сказочная. На самом деле магия — это способность мозга немногочисленных способных на такое разумных существ оперировать так называемыми лептонными энергиями. Что это точно я вам не скажу, не ученый. Но это работает.

На экране появился человек, выпускающий из рук потоки воды и пламени, затем создающий что-то из ничего, преобразующий предметы во что-то другое. Он мановением руки выращивал кусты и деревья, мгновенно чинил разбитые чашки и делал еще многое совершенно невероятное. Его действия напоминали цирковые фокусы.

— Товарищ майор, а каким образом получили такое изображение? — показал на экран высокий чернявый парень, напоминающий цыгана. — Кажется, что можно дотронуться до него…

— Технологии пришельцев с «Петрограда», — не стал скрывать тот. — Полковник Бревен поделился.

— Полковник Бревен?

— Командир «Петрограда», бывший русский офицер, погибший во время осады Порт-Артура японцами. Как оказалось, погибшие русские часто оказываются в некой Таорской империи. Там социализм, создавали ее главные институты, в основном, советские специалисты, поэтому пришельцы относятся к нам с пиететом и уважением. Причем там оказались люди и из будущего, и из прошлого, причем из разных вариантов земной истории. Даже из двадцать первого столетия были. Как я уже говорил, не удивляйтесь, товарищи, вам предстоит узнать столько всего невероятного и, на первый взгляд, невозможного, что уместить все это в одну лекцию физически невозможно. Не спешите, как на пожар, успеете со временем все нужное узнать.

Новые сотрудники казались не просто ошарашенными подобными известиями, они выглядели стукнутыми пыльным мешком из-за угла.

— Разрешите вопрос? — встал невысокий шатен со шрамом через все лицо. — Лейтенант Елизаров.

— Задавайте, — позволил энкаведешник.

— Что конкретно нам предстоит делать?

— Что? Хм-м-м. Многое, лейтенант, очень многое. Для начала вас ждут десять дней подготовки на «Петрограде», затем переход в Миросплетение, в особняк главы клана восьмого Авари, потом узнаете, кто это. Там вам выделят парусный корабль и опытную команду, помогут определиться с тем, какие планеты и острова предстоит посетить. Ваша основная задача — искать одаренных молодых людей, различных мастеров, корабелов и опытных магов, предлагая им либо многолетний контракт, либо вхождение в клан Советский Союз, давая пожизненную клятву верности на жезле Древних. Опять же не спрашивайте, что это, наставники вам все объяснят.

— Клан? — удивился Сашка. — Не страна?

— Местные жители не очень-то понимают, что такое государство, поэтому в Миросплетении нам придется называться кланом, дабы не вызывать ненужных вопросов, — объяснил майор.

— А зачем нам местные? — спросил чернявый парень.

— Стране как воздух нужны свои маги, а у нас очень мало одаренных, всего несколько сотен, тогда как нужны тысячи и тысячи. Причем наши пока еще выучатся. Мы, конечно, направили их на обучение в магические школы за государственный счет, но учиться им предстоит несколько лет, как минимум. Потому нужны уже обученные маги. В особенности, пространственники, а еще лучше так называемые бродяги. Плюс целители и стихийники. Думаю, найти их будет не особой проблемой, безработица в Миросплетении страшная. Молодежные банды многих вольных городов почти полностью состоят из одаренных, не имеющих средств на обучение. Для них войти в крупный клан, который будет о них хоть как-то заботиться, трепетная и недостижимая мечта, ради исполнения которой они готовы на что угодно. Поэтому стоит вам по прибытии запустить слухи, что есть клан, набирающий людей, как к вам толпы побегут. По крайней мере, так утверждают уроженцы Миросплетения. Плюс, товарищи, просьба как можно больше общаться с местными жителями — нам нужна информация о месте, где наша планета волей судьбы оказалась. Нападения не избежать, нужно успеть к нему подготовиться, чтобы нас не застали врасплох.

Немного помолчав, он добавил:

— Сейчас вам выдадут документы и инструкции. Последние вы не имеете права показывать никому, кроме собравшихся в этом кабинете. И вышестоящего начальства, список допущенных вы также получите. Отсюда отправитесь в канцелярию, оформитесь и получите продуктовые сертификаты для родных.

После этого последовала беготня по бесчисленным кабинетам и оформление столь же бесчисленных документов. Продуктовый сертификат, выданный Сашке, вызвал у него радостную улыбку — мама с сестрой теперь не будут голодать. Его самого поставили на довольствие в отряде под командованием лейтенанта Елизарова, присвоив звание сержанта госбезопасности, и выдали пахнущие типографской краской корочки с объемной цветной фотографией, которую сделали на месте, причем мгновенно. Похоже, снова инопланетные технологии.

Сашка познакомился с товарищами по службе, получившим такие же звания — Семеном, Остапом, Иваном, Маратом и Моисеем. Они вместе поели в столовой управления, где кормили на удивление обильно и вкусно, после чего отправились на инструктаж. Там выяснилось, что каждому сотруднику необходимо подобрать себе не менее десяти помощников. Они могли выписать запрос на любого военнослужащего, и того тут же откомандируют в распоряжение НКВД.

Первым запросом Сашка написал запрос на Семеныча — лучше старшины никто порядок не наведет и работу толком не выстроит, умел бывший слесарь добиваться подчинения даже от самых отпетых хулиганов, а таковых в их часть попадало немало. Теперь же предстояло набирать молодежь из уличных банд, привыкшим к вседозволенности молодчикам нужно сразу показать крепкую руку и не давать баловать. Не то такого наворотят, что вовек не исправить.

— Здравствуй, мама! — вернувшись домой, Сашка обнял открывшую дверь квартиры Василису Степановну.

— Здравствуй, сыночек! — улыбнулась она. — Здравствуй, родной! У нас радость. Лизоньку выписали, она уже дома. Больницу посетила доктор с «Петрограда» и всех вылечила.

— Братишка! — обняла его после матери сестра, она выглядела намного лучше, чем вчера, куда только подевалась болезненная худоба. — Я тебе такое расскажу! Приехала в больницу фифа, вся из себя такая, красавица невозможная, имя и не выговоришь, я еле запомнила — Иллениэль. Говорят, она какая-то эльфийка. Так она руками светящимися помахала, и у нас в палате у нас все разом выздоровели! Это как так⁈

— Магия, — улыбнулся Сашка. — Сегодня на новом месте службы сказали, что она существует. Больше ничего права говорить не имею, подписку о неразглашении давал.

— А куда тебя взяли? — насторожилась Лиза.

— В НКВД, — со вздохом ответил парень. — По комсомольской разнарядке. Завтра убываю на «Петроград», да-да, тот самый корабль пришельцев, для инструктажа. Держите, вот

— Тяжелая служба, — вздохнула Василиса Степановна. — Что ж, дай тебе Бог счастья, сыночек…

Глава II

Раха оглянулась и скрипнула зубами — боевики Угрюмого Траста, два крупных полуорка, не отставали, преследовали жертву, предвкушающее скалясь. Вот же уроды, припекло им! Придется дать, иначе изобьют так, что месяц отлеживаться придется. А есть чего в это время? Она и так в банде на птичьих правах, не станут ее поддерживать, взяли из жалости, спасибо Ирш-ше Тхашиссе, вступилась за бродяжку. Но нага себе на уме, она не станет кормить свою протеже, пока та отлеживается после избиения, да еще и осудит, она не раз говорила, что женщина обязана ублажать мужчин по первому требованию и делать все, что те захотят.

— Чего надо? — обернулась к полуоркам Раха.

— А то ты не знаешь! — хохотнул один из них. — Давай, становись.

Девушка обреченно вздохнула, едва сдерживая горькие слезы, затем наклонилась и задрала подол юбки — не хватало еще, чтобы последнюю одежку изорвали. Тогда придется голой задницей сверкать, чего не хотелось. Она думала, что ее попользуют по очереди обычным способом, но не повезло — боевики подошли с двух сторон. Противно было до рвоты, но делать нечего, пришлось перетерпеть — не в первый и не в последний раз. Еще повезло, что полуорки куда-то спешили и не стали долго возиться с красивой смеской, не избили и не порезали напоследок, как одну из ее подруг вчера. Мало того, остались довольны и на прощание бросили Рахе под ноги мелкую монетку. Мелкая-то она мелкая, но девушке теперь три дня голодной не ходить! Редкий случай! Боевики городских банд шлюхам обычно не платили, разве что защищали от пришлых, если те приставали.

Кое-как обтершись пучками травы и отплевавшись, девушка поспешила в Синий переулок — матушка Дорла как раз должна свежую выпечку вынести, за эту монетку она десяток пирогов даст. Надо только не брать все сразу, а по одному, свежими. Не то в банде парни отберут. Хотя нет, два надо все же взять, мелких девчат немного подкормить, совсем бедные оголодали в последние дни. Только надо постараться отдать так, чтобы старшаки не заметили. Мало того, что заберут, так еще и по шее надают за то, что сразу им не принесла. Эх, вечером парни банды тоже захотят получить от Рахи свое. Она, к своему несчастью, уродилась красивой, и встречные мужчины часто провожали девушку сальными взглядами, от которых ее тошнило. Удовольствия от близости с ними Раха не получала никакого, в отличие от подруг, ей было просто противно. Но деваться некуда, жить хочется, вот и терпела.

— Пироги с мясом, картахом с печенкой и ягодами! — послышались издали вопли дородной зеленой орки, редкой мастерицы, все приготовленное ею было настолько вкусным, что товар с ее лотков буквально сметали, тем более, что цены вдова пекаря не задирала. — С пылу, с жару! Налетай!

— Здравствуйте, матушка! — поклонилась ей Раха, подойдя.

— А, это ты, девчуля, — оскалила внушительные нижние клыки та. — И тебе поздорову, — она принюхалась. — Что, поимели?

— Ага… — скривилась смеска. — Как они все меня достали! Кобели поганые, чтоб им в ад провалиться!

— Не огорчайся, девчуля, — добродушно посмотрела на нее Дорла. — То наша бабская доля.

— Сколько мне за это пирогов будет? — спросила Раха, протягивая свою выстраданную монетку.

— Да дюжину дам, — отозвалась орка, пряча деньги в кошель.

— Только можно я не сразу заберу, буду подходить и по одному брать? — попросила девушка. — Сейчас только сразу три возьму, один себе, а два малых девчоночек подкормить, они уж почти не ходят от голода…

— На еще два от меня им, — Дорла уложила в свернутый тут же кулек из толстой серой бумаги пять больших, с ладонь орка, пирогов, два с мясом, два с картахом и один с ягодами. — Скажи токо, чтоб сразу все не жрали, не то животом маяться будут. На вот еще бурдюк морса ягодного, сама глотни и малых напои.

— Спасибо вам, матушка! — у Рахи даже слезы на глазах от неожиданности выступили, она слышала, что старая орка отличается добротой, но не верила. Да никому она не верила, по большому счету, слишком много горя довелось испытать, слишком часто ее предавали.

Почти мгновенно сжевав пирог с мясом, девушка скользнула в подворотню и залезла в подвал — пробираться к лежке банды лучше под землей, меньше шансов на кого-то напороться. Дорогу они знала хорошо, да и в темноте неплохо видела, видно от дроу, чья кровь в ней точно имелась, дар получила. Раха не знала родителей, сколько себя помнила, росла на улицах вольного города Истахар на Черно-Красном острове. Если судить по внешнему виду, в ее предках отметились и орки, и гномы, и люди, и темные эльфы. Плюс еще кто-то, уж больно странной формы уши и глаза имела девушка. Но при этом, как уже говорилось, была красива, из-за чего страдала — слишком много внимания уделяли ей представители сильного пола. И ведь не откажешь никому, если жить хочешь. Видала она, что со строптивыми девками делают. Врагу такого не пожелаешь! Режут по живому, отрезают все выступающее и бросают подыхать в луже крови. Все равно находились смелые, думающие, что смогут избежать такой судьбы, но пока еще ни одна не избежала. Так что лучше потерпеть, как бы больно и противно ни было. Тем более, что никакой иной работы, кроме как стать портовой шлюхой, Истахар девчатам из молодежных банд не предлагал.

Вот бы в клан какой попасть! Раха мечтательно вздохнула — в кланах, по слухам, даже к шлюхам относились неплохо, давали жить, не избивали постоянно и уж точно не резали на куски за отказ делать какую-то гадость. А детишек, коли народятся, воспитывали, как нормальных клановых. С тяжелым вздохом девушка потрясла головой, избавляясь от нелепых фантазий. Ну кто ее в клан возьмет? Невозможно это в принципе. Так и сдохнет на улицах Истахара когда-нибудь. Хоть бы только не слишком мучительно.

Добравшись до лежки клана, Раха осмотрелась. Борха, черного орка, атамана их банды, и других старших пацанов, к счастью, не было, и она тенью, скрываясь от света факелов у стен, пробралась в закуток, где обычно прятались малыши — их не гнали, но кормили разве что из жалости. И нечасто. Мерли они десятками, но к

На вползшую в убежище девушку уставились десятка два поблескивающих опасением глазенок самых разных девчонок — среди них было даже две светлые эльфийки, которых Борх собирался продать в бордель Курха, как только немного подрастут.

— Тихо, малые! — прошипела Раха. — Я вам тут пожрать принесла. Тихо, говорю, услышат — отберут!

Девчонки закивали, их трясло от голода, ничего не ели уже дня три — последняя декада выдалась для банды Борха крайне неудачной. В порт почти никто не прилетал, никому шлюхи и грузчики оказались не нужны. Старые запасы быстро подъели. Естественно, что первыми перестали кормить самых маленьких и беззащитных. Раха разделила пироги на восемнадцать частей и роздала детям, предупредив, чтобы жевали медленно и тщательно, не то живот болеть будет. Когда малышки поели, напоила их морсом, остатки которого выпила сама.

— Раха, ты бы бежала к порту, все туда пошли, — подала голос Лита, синекожая смеска лет двенадцати. — Сразу двадцать кораблей прилетели, посольство какого-то большого клана. Борх всех наших туда погнал. Если тебя у порта не увидят, вечером точно изобьет.

— Ой! — выдохнула девушка. — Тогда я побежала!

Она выскользнула из убежища, затем покинула лежку, только теперь поняв, почему ее никто не остановил, почувствовав запах еще горячих пирогов. Не было никого, все возле порта. Раха припустила по улице, переживая, что Борх действительно может обидеться на ее отсутствие. Изобьет или нет, это еще вилами по воде писано, а вот по кругу пустить вполне может, причем самым унизительным и неприятным способом. Не хотелось бы.

Добежав до порта, девушка в изумлении остановилась и даже протерла глаза кулаками — вокруг стоящих на неизвестно когда построенном помосте столов сбились все, наверное, молодежные и не только молодежные банды Истахара. Причем даже старые враги не дрались друг с другом, а молча стояли рядом, поедая взглядами происходящее на помосте. А туда по очереди всходили парни и девушки, садились за столы, недолго говорили с людьми в одинаковой зеленой одежде, причем именно чистокровными людьми, никаких смесков, затем подходили к высокому красному орку, брали в руки жезл и что-то долго говорили. После этого скрывались в стационарном портале — довольно большой металлической арке, усеянной рунными цепочками. Это что здесь творится⁈

Принявшись оглядываться, Раха заметила знакомую, красную орку Морху из банды Хромого Зека, и осторожно протолкалась к ней.

— Привет! — тихо сказала девушка.

— И тебе привет, — сверху вниз посмотрела на нее Морха, отличающаяся немалым ростом.

— Это что здесь такое делается? — спросила Раха. — Банды Доха и Уртина не дерутся, а мирно рядом стоят… Это как так?..

— Не до драк, — хохотнула красная орка. — Большой клан всех желающих берет к себе! Под клятву на жезле Древних, пожизненную. Да и хрен с ней! Кто ж от такого счастья откажется? Ты таких дурней знаешь? Я — нет.

— И я не знаю… — растерянно выдавила Раха, пытаясь осознать услышанное. — А на кой-ляд мы большому клану?

— Вот уж не знаю, — пожала плечами Морха. — Но раз берут, то надо идти. Сама знаешь, другого такого шанса не будет. А там что скажут, то и делать буду. Хоть шлюхой в казармы пойду. Зато дом свой будет и защитят всегда, клановые своих в беде не бросают.

— Это точно, не бросают, — согласилась девушка, она все еще никак не могла поверить в то, что чудеса иногда случаются.

Она и сама была согласна на что угодно, хоть на судьбу казарменной шлюхи, а это очень невеселая судьба, лишь бы в клане. Пусть хоть целыми днями имеют самым гнусным способом! Ведь сильный клан — это защита, это нормальное отношение, это помощь и поддержка, это свои целители и, правильно сказала Морха, свой дом. Не лежка в подвале, а дом! Так что чудом выпавший невероятный шанс надо обязательно использовать.

Раха с интересом наблюдала за клановыми, она видела четкую систему, которую до сих пор встречала только в крупных торговых конторах, в которых пару раз довелось побывать. Люди в зеленом работали слажено, легко подменяя друг друга, причем практически без слов. Девушка не сразу обратила внимание на пластинки на их плечах. С разным количеством звездочек. Видимо, это означало ранг разумного в клане. Интересный способ идентификации.

Очередь продвигалась довольно быстро, но желающих было слишком уж много, и Раха приблизилась к помосту только к вечеру, когда уже начало темнеть. За столом, к которому она подошла, сидел совсем еще молодой светловолосый парень, чистокровный человек. Судя по благородному виду, из аристократов, видела она подобные лица у прилетевших как-то в Истахар отпрысков вольных баронов. Повезло тогда, что они побрезговали смеской, а вот двух знакомых светлых эльфиек насиловали долго. И живыми не оставили, причем умирали бедные очень страшно.

— Здравствуйте, уважаемая! — наклонил голову клановый. — Сержант госбезопасности Елизаров. Вы по какому вопросу?

— Здравствуйте, — подалась вперед Раха. — Сказали, что здесь в клан берут… Это правда?..

— Правда.

— А зачем вам мы? Никому ж никогда не нужны были…

— Нам требуются люди, — усмехнулся сержант. — И нет, не обязательно чистокровные, для нас людьми являются все разумные, кто генетически совместим и может иметь общих детей. То есть все вы. Для каждого найдется дело. Больше всего нас, конечно, интересуют одаренные, но не только они. Однако берем под пожизненную клятву верности на жезле Древних. Ее невозможно нарушить, вы должны это знать.

— Знаю, конечно, — кивнула девушка. — А чем мне заниматься поручат? Шлюхой в казармы?

— У нас в клане нет проституток, проституция строго запрещена, разве что любительницы имеются, — отрицательно покачал головой Елизаров. — За принуждение женщины к интимным отношениям — длительное тюремное заключение. Попадаются, конечно, подонки, способные изнасиловать, но их ловят и судят.

— Разве такое бывает?.. — растерялась Раха.

— У нас бывает, — заверил сержант. — Но хочу сразу предупредить. Жизнь в клане нелегкая, мы приходим в себя после большой войны. Бывает голодно, недостаток многого, порой самого необходимого не хватает. Богатых нет вообще. Люди получают пайки. Причина? Война. Например, мой родной город во время нее окружили вражеские войска и организовали блокаду, перекрыв подвоз продовольствия.

— Около миллиона⁈ — от этой цифры девушке стало дурно. — А сколько же всего разумных у вас в клане?

— Сто семьдесят четыре миллиона человек, — ответил Елизаров

.

Раха только рот открыла от осознания этой цифры. Это было нечто грандиозное, кланов такого уровня было очень мало, если вообще были. Разве что у них там не просто клан, а государство. О чем-то таком однажды рассказывал старенький бомжик Дюха, бывший в прошлом ученым книгочеем. Впрочем, неважно, что именно — это ее шанс на достойную жизнь. Тем более, что никто не заставляет становиться шлюхой, как здесь.

— Я хотела бы принести клятву, если меня готовы взять, — с трудом выдавила из себя девушка.

— Хочу еще предупредить, что придется учиться.

— Всегда хотела учиться, только возможности не имела.

— Имя, фамилия, — положил перед собой какой-то бланк сержант.

— Рахада Дахалок, — ответила она, — но все зовут Рахой.

— Имя отца?

— Понятия не имею, как его звали. Росла на улице, сколько себя помню.

— Тогда запишем Иваном, это самое распространенное имя в нашем клане, — предложил Елизаров. — По нашим правилам ваше имя будет звучать, как Рахада Ивановна Дахалова. Чем хотите заниматься?

— Быть рулевым на корабле! — выдала девушка свою заветную мечту. — Шпипером быть не смогу, не дали боги пространственного дара, но рулить под командованием шкипера сумею.

— Думаю, это реально, — улыбнулся сержант. — Сейчас выпишу вам паспорт, а вы пока идите приносить клятву. Потом опять подойдете ко мне. И…

— Что? — насторожилась девушка.

— Возможно, вы согласитесь на свидание в свободное время? Вы очень красивая…

Ну вот, опять началось. И в клане то же самое. Раха тяжело вздохнула, но отказывать не рискнула — что поделаешь, ее проклятая внешность в который раз подгадила. Ладно, дать одному парню не проблема, перетерпит, дело привычное. Главное, чтобы он не захотел извращений, которые она ненавидела, слишком часто мужчины требовали всяких гадостей. Приходилось подчиняться, чтобы не быть битой.

Клятва верности клану оказалась очень жесткой, Раха и не думала, что настолько жесткие и проработанные клятвы бывают. В ней предусматривалось буквально все. Любое, самое мелкое предательство приводило к мучительной смерти предавшего. Но она предавать не собирается! Наоборот, будет готова сделать все, что прикажут старшие клана. Главное точно выяснить, что можно делать, а что нельзя, чтобы не ошибиться по незнанию.

Вернувшись к столу сержанта, Раха получила от того красную книжечку, в которой увидела свое изображение. Также там было множество надписей, сделанным незнакомым алфавитом.

— Вечером вам наложат языковую маску, — понял ее недоумение Елизаров. — Будете знать наш язык, русский, как родной. Теперь вам к порталу, когда прибудете на место, сотрудники расскажут, что делать дальше.

— А куда этот портал ведет?

— На остров Советский, там еще мало что есть, мы только недавно его приобрели, еще не построили городов и селений. Придется в первое время жить в палатках. Вас это не смущает?

— Нет, палатки, так палатки.

В этот момент Раха вспомнила о малых. Ведь пропадут без нее девчоночки, с голоду перемрут. Тем более, что вся банда в клан уходит. Кто о малышках позаботится?

— Простите, а вы детей, случаем, не берете? — спросила она.

— В некоторых случаях берем, — ответил сержант. — А что?

— В нашей банде примерно десятка два малышек лет десяти-двенадцати. Если мы уйдем, они с голоду перемрут. Я их сегодня немного подкормила, три дня бедные голодными ходили…

— Одну минуту.

Елизаров встал и отошел к молодому мужчине с другим количеством звездочек на плечах. Что-то негромко сказал ему, тот немного подумал и кивнул. Сержант тоже кивнул, взял еще с одного стола стопку бланков и вернулся к Рахе. После чего произнес:

— Ведите детей, вас пропустят без очереди. Распределим девочек по детским домам, у нас после войны много сирот. От голода и холода, по крайней мере, не умрут. Но клятву верности возьмут и с них.

— Да здесь любой ее даст! — заверила Раха. — Лишь бы с улиц вырваться. Это ж как болото какое-то! Никто почти не выбрался. Местные нас, уличных, терпеть не могут и на работу не берут…

— Значит, будет у людей шанс, — снова улыбнулся Елизаров. — Кстати, вы случайно не слышали о разорившихся кораблестроителях? Нам они очень нужны.

— Разорившихся не знаю, но попробуйте поговорить с мастерами Нурхом и Карвадом, они на Шестой Черной улице конторы держат. Говорят, еле выживают уже который год. Думаю, коли предложить им хорошие условия, пойдут с охотой. Ладно, я побежала за детьми. Но, чтобы смотреть за ними, понадобится хотя бы полдесятка женщин.

— Найдутся, я сообщу, чтобы были готовы принять.

— Только предупредите, что дети долго голодали…

— Предупрежу, — кивнул сержант. — Их, первым делом, врачи осмотрят. Так у нас целителей называют.

— Тогда я побежала, — Раха бережно спрятала за пазуху красную книжечку, являющуюся ее пропуском в новую жизнь, и побежала в сторону лежки.

Улицы и переулки мелькали мимо девушки. Она весело скалилась, надеясь, что видит их в последний раз. Город Истахар смеска ненавидела люто, истово, желала ему только зла — не видела здесь за всю свою короткую жизнь ничего хорошего.

В подвале, на удивление, оказалось людно. Члены банды, перешучиваясь, собирали своих нехитрые пожитки, стараясь не оставить ничего ценного, а для них ценными являлись даже драные тряпки.

— Ты где шлялась⁈ — повернулся к Рахе Борх. — Ты хоть знаешь, чего упустила, дура⁈

— Не упустила, — хохотнула девушка, показав ему красную книжечку.

— А, тогда молодец! — осклабился черный орк, помахав такой же книжечкой. — Знать, всех наших взяли.

— Даже детей, — добавила Раха. — Меня за ними послали.

— То добре! — покивал Борх. — А то я уж думал, что бросать их придется. За месяц бы ноги без нас протянули.

Когда девчоночкам объяснили, что их берут в большой клан, первое мгновение царило растерянное молчание, а затем раздался радостный визг. Пришлось наводить порядок подзатыльниками. Дети все равно далеко не сразу успокоились. Но по первому требованию побежали за Рахой вереницей, ни одна не стала капризничать или убегать — в своем нежном возрасте они уже понимали, что попасть в клан — это редкое, да что там, невероятное везение. Оно достается очень мало кому.

Люди в зеленом, увидев девушку с детьми, освободили проход к помосту, затем отвели ее к порталу, сказав, что малышек оформят на той стороне. А клятву с них возьмут вечером.

Переход оказался недолгим, это говорило о том, что остров

— Девушка с детьми! — ступила вперед массивная брюнетка, она напоминала орку, но однозначно была человеком. — Следуйте за мной!

— Здравствуйте! — поздоровалась с ней Раха, теребя в руках свой скромный узелок с немногочисленными пожитками.

— Здравствуй, милая! — улыбка сразу сделала суровое лицо незнакомки очень добродушным. — Меня Верой Степановной зовут, я в прошлом — детский врач. Потом, на фронте, в хирурга переквалифицировалась, но еще помню, как с малышами обходиться. Идем вон к магу, пусть вас языку обучит, а то вы среди нас как слепые и глухие.

Языковую маску накладывал усталый красный орк, это действительно много времени не заняло. Русский язык оказался сложным и многогранным, намного сложнее привычного Рахе общего — тот был явно сильно упрощен, чтобы на нем могли говорить все, даже дикари.

Детьми занялись целители в белых халатах, как сказала Вера Степановна, в Советском Союзе они всегда носили такие. Потом малышек куда-то увели, дав только по-быстрому попрощаться со спутницей. Саму девушку тоже осмотрели и завели на нее карточку. Выяснилось, что у нее имеются проблемы по женской части, на что Раха понурилась и неохотно рассказала о недавнем групповом изнасиловании, когда после банды залетных едва выжила. Пожилая целительница только вздохнула и укоризненно покачала головой — дома видеть изнасилованных женщин ей доводилось редко, а здесь они шли потоком, причем не видели в своем положении и состоянии ничего необычного — привыкли считать, что мужчины в своем праве. Это же ужас! Надо будет обязательно сообщить об этом в органы, пусть четко доведут до эмигрантов, что в СССР изнасилования строго-настрого запрещены, а то начнут и на Земле творить непотребства.

Место Рахе выделили в большой палатке, одной из сотен и сотен, стоящих в большой долине у реки. Это оказался обычный ватный матрас, зато новый и чистый, в лежке она спала на древнем и комковатом. Девушку встретил настороженный взгляд двух светлых эльфиек, трех зеленых и четырех красных орок. Плюс в дальнем углу палатки кучковались несколько смесок с явной примесью гномьей крови. Никого знакомого не нашлось, видимо все эти девицы родом из других районов Истахара — молодежные банды из далеких районов редко пересекались, их члены друг друга не знали.

— Привет, я Урха Крайх, — приветливо обнажила клыки красная орка, чей матрас оказался рядом с матрасом Рахи.

Она тоже представилась и начала осторожную беседу, стараясь ничем не обидеть соседку — неизвестно, как в клане относятся к дракам. Лучше не рисковать, не вызывать недовольства старших. Орка, похоже, думала так же, поскольку старалась обходить острые углы.

— Интересно, как в клане будет? — спросила она незнамо зачем.

— Откуда мне знать? — пожала плечами Раха. — Главное, что шлюхой в казармы не пошлют, проституция запрещена. Мне об этом сержант, который меня оформлял, сказал. Правда, попросил о встрече, но это обычное дело, одного перетерпеть — это не толпу обслужить.

— А тебе совсем не в кайф, что ли? — прищурилась Урха. — Мне вот с красивыми пацанами нравится, особо коли он нежный.

— Нет, мне просто противно, — покачала головой девушка. — Ну их всех лесом, еще говорить о них, козлах похотливых. Ты кем хочешь стать?

— С детками малыми работать, я их люблю и понимаю, — заявила красная орка. — Мне пообещали в приют для самых маленьких направить. Самое то!

— Я хочу рулевой на корабле стать, — мечтательно протянула Раха. — Всегда мечтала летать на кораблях бродяг, интересно ведь узнать, что там, за горизонтом. Сказали, что это реально. Вот здорово будет, если получится!

— А я пойду на целительницу учиться, — неожиданно вмешалась в разговор светлая эльфийка, назвавшаяся Ратаниэль из Дома Светлой ветви.

Остальные девушки тоже молчать не стали и погрузились в обсуждение своей возможной судьбы. Они, по крайней мере, вырвались с улиц Истахара, где их ждала только судьба проституток, а этого никто себе не желал. Впереди лежало неизвестное будущее, и каждая надеялась, что удача не минует ее.

Глава III

С нетерпением дожидаясь окончания рабочего дня, Сашка фантазировал о понравившейся девушке, которую он все же заставил себя пригласить на свидание. И она согласилась, что, по его мнению, было сродни чуду — не умел парень общаться с девушками, страшно смущался при этом! Тем более, что Рахада была невероятно хороша собой, являла собой его идеал женщины. Правда вела себя немного странновато, но это, наверное, следствие ее происхождения. Главное — ничем ее не обидеть. К сожалению, выходной у него только послезавтра. Очень уж запала в душу эта строгого вида красивая смеска. Понравится ли ей Сашка? Трудно сказать, но если он не попытается, то сам себя не простит. Возможно, Рахада — его судьба.

За прошедшие после демобилизации месяцы случилось столько всего, что описывать можно было бы долго. Воспоминания словно сами собой поднялись со дна памяти. На следующий день после посещения главного управления НКВД группу лейтенанта Ануфриева в числе прочих переправили на «Петроград». На космическом челноке! Жаль только, что внутри похожего на утюг летательного аппарата не было иллюминаторов. Зато сам космический корабль поразил парня в самые глубины сердца. Это было какое-то невозможное чудо. Сашка в свободное время как зачарованный бродил по бесчисленным отсекам супердредноута, восторгаясь самым обыкновенным для его экипажа вещам. Но потом постепенно привык.

Основное время занимала учеба, но пару часов, чтобы пошляться по кораблю, Сашка всегда находил — слишком уж ему было любопытно. В результате парень несколько раз попадал в странные ситуации, когда местные девушки чуть ли не силой затаскивали его в свои каюты и устраивали там такое, что вспомнить без стыда было невозможно. Особенно запомнились пять красавиц — смеска Лорина, орка Гатха, эльфийка Таланиэль, гнома Дурга и дварфа Намитоя. После безумной ночи с неугомонными подругами Сашка старался их избегать, такое было для него слишком. Никогда не интересовался развратом, всегда хотел встретить свою единственную и неповторимую, и блюсти ей верность до самой смерти. Но пока так и не встретил. Но он еще совсем молод, все еще впереди.

Задачей новых энкаведешников стал поиск нужных для страны разумных, одаренных и нет — правительством было принято решение брать всех желающих, особенно когда выяснилось, что после клятвы верности никто не сможет предать. Получившие шанс на исполнение мечты члены молодежных уличных банд были готовы на все, чтобы угодить руководству своего нового клана. Советскому Союзу пришлось назваться кланом, поскольку в Миросплетении

Главное, чему обучали Сашку с коллегами, была работа с магами, рулевыми и пространственниками. Стране требовалось множество обученных одаренных, десятки тысяч, а их на данный момент были единицы. Мало того, требовался большой космический флот, который только предстояло создать. Экипаж «Петрограда», конечно, подарил СССР несколько разведывательных фрегатов и парусных кораблей, но этого было мизерно мало. А значит, парусники следовало покупать и строить. И нанимать экипажи, по возможности подводя их членов под клятву — многие захотят войти в крупный клан, в том числе и опытные мастера разных профессий.

Сашка иногда сожалел, что не попал в экипаж какого-то из подаренных Союзу кораблей, ныне исследующих системы, окружающие новую Солнечную. Но группа лейтенанта Ануфриева делала не менее важное дело — искала и нанимала одаренных и мастеров, одновременно отбирая желающих стать гражданами СССР. Впервые увидев, каково живется беднякам в городах Миросплетения, парень перестал удивлялся их мечте попасть в сильный клан и получить хоть какую-то защиту. То, что было в царской России, местные обездоленные могли бы назвать сказкой — в Миросплетении их жизни не стоили и ломаного гроша, они оставались ничем и никем до самой смерти. Даже убийства не расследовались — подох еще один бедняк, так и демоны с ним. Это был даже не капитализм, а какой-то воплощенный кошмар. О чем речь, с маньяка, прилюдно режущего на куски проституток, взяли бы только штраф за неприглядное зрелище. И все! На любого защитника обездоленных, а таковые все же иногда попадались, смотрели как на последнего идиота.

Первый раз ступив на палубу парусного космического корабля, Сашка был очарован полетом и провел почти все его время на палубе, во все глаза смотря на невероятное зрелище. Особенно потрясло приближение к планете после межзвездного перехода. Красота невероятная! Парень понял, что станет всеми силами стремиться попасть в экипаж такого вот корабля. Это пока несбыточная мечта, но только пока. Сашка даже подал рапорт о переводе в экипаж исследовательского брига, но ему ответили, что сейчас не время — следует поработать в мирах и на островах Миросплетения. Он хорошо понимал, что такое «надо», и только вздохнул.

После обучения группу лейтенанта Ануфриева перевели в другую часть домена восьмого Авари, особняк в городе Алендар, королевства Таланг. Сама концепция домена, в который могли входить части разных планет, астероиды и космические корабли, едва не вызвала у Сашки, неплохо знакомого с физикой, ступор. Это же надо, переходы внутри домена мгновенны, где бы ни находились по отношению друг к другу его части. Потрясающе! Не имей экипаж «Петрограда» такой плюшки, до населенных районов Миросплетения только лететь бы пришлось больше полугода! А так раз — и ты на месте.

Первый набор беспризорников и других эмигрантов провели в самом Алендаре с разрешения короля — он был совсем не прочь избавиться от «лишнего» населения. Сашка тогда впервые увидел эльфов, орков, гномов и представителей других «сказочных» рас. Правда, с точки зрения земных ученых, это были всего лишь подвиды людей, поскольку могли иметь с последними общих детей. Поэтому больше всего в Миросплетении имелось смесков. Самого разного вида. Порой они выглядели совсем уж экзотично, как, например, помесь ламии и наги. Или русалки и гнома. Наличие в земных сказках всех этих существ говорило о том, что когда-то Землю они посещали.

— Сержант Елизаров! — обратился к Сашке лейтенант Ануфриев. — Вы до отбоя в город идете?

— Да, хотел прогуляться, — подтвердил он.

— Захватите с собой новичков, Мишина и Сергеева, — попросил командир группы. — Вы уже знаете, что там к чему. Разъясните им правила поведения. Да, к вам могут прямо там подойти желающие войти в клан, никому не отказывайте, направляйте людей в снятый нами особняк на улице Лоз.

— Есть, захватить новичков! — по привычке щелкнул каблуками Сашка.

— И предупреждение! — переступил на месте лейтенант. — Ходить только по центральным улицам. В трущобы не заходить! Это приказ.

— А… почему? — удивился Сашка. — Мы же практически все население трущоб выгребли…

— Вот именно! — поднял палец командир группы. — И это может быть не по вкусу главам преступных гильдий. В случае нападения разрешаю применять оружие. Даже настаиваю на этом! Связное зеркало держать наготове и в случае любых неприятностей немедленно сообщать о них! Это тоже приказ.

— Есть! — вытянулся парень.

Захватив новичков, сержантов Николая Мишина и Григория Сергеева, рослого улыбчивого блондина и хмурого брюнета с шрамом на щеке, он пожал им руки и предложил посидеть в трактире. Местные деньги им всем выдали, по десять золотых — многие местные жители и за год столько не зарабатывали. Черно-Красный остров был довольно бедным, жили здесь в нищете, особенно в вольных городах, наподобие Истахара. При этом верхушка буквально купалась в роскоши, буквально тыкая ею в лицо умирающим от голода людям.

Трое молодых энкаведешников оставили позади ратушную площадь и двинулись по одной из центральных улиц города, с интересом поглядывая по сторонам. Множество самых разных лавок и магазинчиков гостеприимно распахивали двери для покупателей. Если у них имелись деньги, разумеется. Ребята несколько раз были свидетелями, как хозяева пинками выгоняли оборванцев, которые просили хоть какие-то объедки. Особенно много среди них было женщин, которые еще недавно были благополучными.

— Простите, госпожа, — Сашка остановился возле бедно одетой, но чистенькой старушки, сочувствующе смотрящей на тихо плачущую средних лет женщину, которую только что выставил прочь, да еще и наорал на бедняжку пекарь. — Здравствуйте! А что случилось в городе, что столько порядочных женщин подаяния просят? Видно же по одежде, что они еще недавно нормально жили…

— И тебе поздорову, парниша, — прищурившись та. — Ты не местный, что ль?

— Нет, из клана, что сегодня прибыл и начал народ себе набирать возле ратуши. Слыхали, наверное?

— Слыхала, конечно. А случилось… Большой караван наши собрали. Не только торговцы в него вложились, но и ремесленники. Уж больно прибыль обещала быть знатной. Люди позанимали денег и с караваном тем отправились, думая расторговаться своим товаром и чуть подняться. А караван разграбили и всех наших поубивали…

— И что? — не понял Сашка. — У нас бы вдовам помогли, вспомоществование выплатили, детей бесплатно в лагеря детские бы послали, там кормят. Да, у нас тяжеловато после войны живется, но уж вдов с малыми детками точно на произвол судьбы не оставили бы!

— Хороший у вас клан, парниша, — позавидовала старушка. — А у нас у вдов через суд магистрата все отобрали, чтоб долги погибших мужей покрыть. Кто помоложе и покрасивше, тех

— Не осталось в Истахаре банд, мы всех уличных к себе забрали, — вздохнул сержант.

— Знать, детки Мархи точно с голоду помрут, — понурилась старушка. — Ох, святые боги… А их же вон скоко, таких, как она…

— Это что ж кошмар тут делается? — не выдержал Николай, от гнева сибиряк сжимал и разжимал кулаки.

— Капитализм, будь он неладен, — буквально выплюнул Григорий, скрипнув зубами. — Мужики, спасать надобно баб с детками. Не дело это.

— Надо товарища лейтенанта спросить, — пробурчал Сашка, который и сам не мог пройти мимо такого.

Вызвав Ануфриева, он коротко доложил об случившемся. Тот выслушал и принялся тихо материться — оставлять женщин с детьми на голодную смерть у него совести бы не хватило. После этого лейтенант связался с кем-то из начальства, сообщил о проблеме, выслушал приказ, отключился и облечено выдохнул в связное зеркало:

— Приказали всех к нам забирать! Дети уже нашими, советскими вырастут. А бабам найдут работу. Действуй, Елизаров!

— Есть! — козырнул Сашка, радостно улыбаясь, командование не подвело, не приказало пройти мимо.

Не теряя ни минуты, он направился ко все еще льющей слезы отчаяния Мархе.

— Простите, госпожа! — нелегко было советскому человеку привыкать к обращению «господин» и «госпожа» вместо «товарищ». — Я из клана Советский Союз. Руководство нашего клана готово принять всех разоренных вдов с детьми. Но предупреждаю, что жизнь у нас не слишком легкая, приходим в себя после большой войны, порой многого недостает, но ситуация понемногу выправляется. По крайней мере, от голода и холода не умрете. Да, придется работать, но у нас все работают. Так принято.

Некрасивая женщина с явной примесью гномьей и орочей крови подняла на него удивленный взгляд. Довольно долго растерянно смотрела, прежде чем смогла выдавить из себя:

— А зачем мы вам? Из меня шлюха плохая, старая уже…

— У нас запрещена проституция, — отрицательно покачал головой Сашка. — Работу вам подберут. Возможно, это будет грязная и тяжелая работа, уборщицей, например. Или, если готовить умеете неплохо, поварихой. Или санитаркой в госпиталь. Но работа будет, платить за нее тоже будут, паек получите, жилье дадут. Если честно, мы вдов просто пожалели — у нас такое отношение к ним невозможно. А ведь вдов после войны хватает. Правда, найти себе нового мужа, если захотите, будет проблематично — мужчин слишком много на войне полегло. Женщин куда больше осталось.

— Да мне о том и думать зазорно! — смутилась Марха. — Стара уже, детей бы поднять. Коли правду говорите, то спасибочки вам…

— Приходите вместе с детьми в восемнадцатый дом на улице Лоз, — парень вспомнил адрес снятого посольством особняка. — И расскажите знакомым, что мы готовы разорившихся вдов взять. И вообще всех, кто готов работать на свое и клана благо. Нам все нужны.

Сразу по прибытии в Таланг Сашка не понимал, зачем набирают столько народа. Дома для своих еды не хватает! Только недели через две он узнал, что Союз покупает несколько больших островов, населять которые будут большей частью местными уроженцами. Мало того, было решено начинать осваивать несколько планет в соседних с Новой Солнечной системах. Как выяснилось, в Миросплетении в каждой звездной системе имелись пригодные для жизни планеты. Невероятно, но факт! Да и для колонизации Нового Марса людей не хватало. В экваториальном поясе четвертой планеты планировали создавать крупные колхозы — продовольствия стране требовалось много.

Поначалу поисковые группы НКВД частой гребенкой прошлись по всему Талангу. И по планете, и по всем островам в системе, поголовно выгребая маргиналов и неудачников, чему король был только рад. Склонных к правонарушением ограждали магическими клятвами так, что совершать преступления для них становилось невозможным. Новичкам устанавливали правила поведения, основанные на принципах «Морального кодекса строителя коммунизма». За их осмысленное нарушение виновного ждало изгнание из «клана», что являлось для местных жителей самым страшным наказанием, они предпочли бы смерть. За кланы в Миросплетении держались руками, ногами и зубами, иной защиты у разумных не было — тут правил бал закон силы. Кто сильный — тот и прав. Жуткий, абсолютно бесчеловечный принцип.

Примерно через месяц группа Ануфриева в числе прочих переместилась в систему Нарад, где кислородных планет не было, зато имелось больше трехсот больших островов, на некоторых из которых жило по паре десятков миллионов разумных разных видов. С тех пор энкаведешники последовательно прочесывали их, забирая всех, кто того желал. Но нигде еще они не видели такой жуткой, беспросветной нищеты, как на Черно-Красном острове. И такой скотской безжалостности по отношению к разумным.

— А детей? — хрипло спросила Марха, ее трясло. — Сирот тоже возьмете? Они совсем с голоду мрут… В банды не попали, никому не нужны… Стража кажен день мертвых мальцов с подвалов выгребает…

— Ох ты ж! — выдохнул от таких известий Сашка, у него даже в глазах потемнело. — Как же их найти-то, чтобы узнали, что в клан их берут?

— Да отловите пару воришек, вон их вокруг скоко вертится, — вмешалась давешняя старушка. — Клан им пообещайте, да попросите, чтоб всем сиротам рассказали про то. Они толпами к вам побегут!

— Спасибо, бабушка! — поклонился ей парень. — Воришек? Это мысль…

Осторожно притершись к богатым губошлепам в непривычного вида зеленой одежде, Шошик осторожно протянул руку с заточенной монеткой к кошелю одного из них. Может, повезет, и он сегодня голодным не останется? Внимания на карманника не обращали — парнишка обладал на удивление неприметной внешностью, разве что слегка вытянутые к вискам глаза выдавали наличие эльфийской крови. А так то ли человек, то ли полугоблин. Кожа зеленоватая, ведь мамка точно гоблиншей была, страшной, как болотный хубат. Кто на нее соблазнился только? По пьяни, наверное, хотя мало кто столько выпьет. Шошик даже имени отца не знал. Умерла Нахая-До, изгнанница из гоблинского клана Хардук, когда ее сыну было восемь. От голода. Все ее небогатое имущество разобрали кредиторы, но

Почти дотянувшись до кошеля, Шошик внезапно ощутил, что его руку схватили, сжав, словно тисками. Он рванулся, но не смог вырваться. Поймали! Убьют теперь, наверное. Видал он, как таких же карманников малолетних насмерть ногами забивали. Парнишка в отчаянии пискнул, еще раз рванулся, но держащий его за руку светловолосый молодой мужчина легко удержал слабосильного ребенка. Еще и чистокровный человек! Эти самые жестокие…

— Ну и смысл тебе воровать? — насмешливо спросил он. — Знаешь, у нас недавно война была, большая. У многих пацанов семьи поубивали, так их брали потом в сыновья полка в армии. Или разведчиками у партизан. Пошли лучше к нам в клан, в сыновья полка возьмем. Уж голодать и холодать точно не будешь.

— Меня в клан⁈ — не поверил Шошик. — Да… Да разве так бывает⁈ Не в рабство⁈ В клан⁈ Не брешешь⁈

— Слово сотрудника НКВД даю, — заверил светловолосый. — Мы всех сирот готовы взять. Но надо, чтобы они об этом узнали. Возьмешься после того, как сам клятву дашь, рассказать другим о клане?

— Да я все сделаю, что попросите! — брызнули слезы из глаз парнишки, он не плакал, наверное, со дня смерти матери, но обещание взять в клан слишком сильно ударило по нервам. — Токо бы не в бордель…

— В нашем клане нет борделей, пацан, — прогудел второй человек в зеленом, черноволосый громила. — И проституток нет. Да и ты не женщина. А коли кто обидит, так пристрелим его, что ту собаку.

Святые боги! Так не бывает! Не бывает! Не берут в кланы малолетних карманников! Не берут! Слезы продолжали течь из глаз парнишки потоком, никак не желая высыхать. Надежда на то, что в его беспросветной жизни может что-то измениться, загорелась в груди теплым огоньком. Если эти в зеленом обманывают, то и жить будет незачем.

— Пошли, покормим тебя, а потом к нам, сдадим Семенычу, он переоденет и все, что положено, выдаст, — светловолосый потянул Шошика за руку к ближайшему трактиру. — Там и клятву дашь. Только гляди, у нас клятвы верности на жезле Древних. Их не нарушишь. Готов такую дать?

— Готов! — выдохнул парнишка, он действительно был готов на все, чтобы попасть в клан, в котором перестанет быть никем и ничем.

Дальше все было как в тумане. Шошика завели в трактир, невзирая на протесты подавальщика, увидевшего малолетнего оборванца, и назвав того зверем, от чего он сильно обиделся, не понимая за что его так приложили. Все же к беспризорникам так относятся!

— Не все, только скоты, — возразил светловолосый, которого представился Александром. — Не беспокойся, скоро у вас тут не останется ни беспризорников, ни уличных банд, мы всех к себе в клан забираем. Они вырастут уже нашими, будут жить в обществе, где все друг другу товарищи и братья, а вы оставайтесь тут рвать глотки всем и каждому. Скоты! Вот, на деньги! — он брезгливо швырнул на стол перед подавальщиком золотую монету. — И не смей трогать пацана! Он под нашей защитой!

Прибежавший трактирщик поначалу не понял из-за чего весь сыр-бор, но разобрался и втихомолку покрутил пальцем у виска. Но посетители платят. Хотят кормить за свой счет малолетних бездельников? Их проблемы. Новость о том, что оных бездельников в городе вскоре не станет, трактирщика только порадовала. То, что обозвали скотами, конечно, обидело, но пусть им — чужаки, они и есть чужаки. Добренькие нашлись!

Осоволовевшего от непривычной сытости Шошика доставили в огромный особняк на улице Лоз, он много лет стоял пустым — слишком дорого стоила его аренда. Но сегодня его двор напоминал базар, по нему туда-сюда носилось бесчисленное множество разумных, что-то перетаскивали, кто-то покрикивал, кто-то что-то делал. Александр сводил парнишку сначалу к магу, который наложил на него языковую маску некого русского языка, а затем к подвалу, где распоряжался пожилой седой ветеран с пушистыми усами.

— Семеныч! — позвал сержант. — Здравстуй!

— И тебе поздорову, Елизаров! — отозвался тот. — Надобно чего?

— Ага! Сына полка вот привел. Надо пацана под клятву подвести, да переодеть и на довольствие поставить.

— А! Дело хорошее. Малец, вижу, юркий. Звать как?

— Шошик… — растерянно отозвался парнишка, этот человек почему-то вызывал у него доверие, хотелось рассказать ему все, даже самое сокровенное. — Полное имя вроде Шошинар, но может и другое. Мамка меня полным никогда не звала, а потом померла. С голоду. Мне все отдавала. Я однажды проснулся, а она… того… холодная… Побежал к страже. Пришли те, кому мамка должна была, все из дома вынесли. А меня хотели в рабство продать, токо я сбег. Так на улице и живу с тех пор.

— Воровал? — строго спросил Семеныч.

— Воровал, — понурился Шошик.

— Забудь про то! — погрозил ему пальцем старшина. — Ты теперя у нас помощником в группе лейтенанта Ануфриева. Воровать запрещено! У нас, в Советском Союзе, не воруют! Токо блатные, а это и вовсе не люди, а гниды. Все, что тебе надобно, дадим. Пока помогать мне будешь. Щас пойдем клятву принесешь, потому определю на ночлег.

— Просьба завтра отпустить Шошика в город, чтобы другим сиротам и беспризорникам, кто о нас еще не знает, рассказал, что их в клан берут. Да, скоро сюда толпой повалят бабы с детишками голодными, ты уж встреть их, будь другом, да накорми. Многие совсем плохи, по неделе не ели. Особенно бабы, — он рассказал о судьбе несчастных вдов и как к ним отнеслись в Истахаре. — Досталось бедолагам.

— Встречу, — кивнул Семеныч. — Накормлю. Ох и паршивые же тут людишки живут!

— Паршивые, — согласился Сашка. — Ладно, оставляю пацана на тебя, старшина. А мы еще по городу походим. Может, еще кого-то интересного встретим.

Он пожал старшине руку и, позвав за собой Мишина и Сергеева, покинул особняк. Следовало пройтись по остальным центральным улицам Истахара. Вполне возможно, что это даст какой-то результат. А послезавтра в увольнение, можно будет сходить через портал на остров Советский, встретиться с Рахадой. Надо будет только обязательно цветы для нее захватить. Он представил черноволосую красавицу рядом с собой в белом платье невесты и мечтательно вздохнул. Как бы хотелось надеяться, что ему удастся отогреть эту сосульку. Слишком тяжело бедной пришлось. Но Сашка постарается.

Глава IV

Капа нервно комкала в руках свой напоминающий небольшую простыню носовой платок,

Родителей крупная красная орка, как и большинство беспризорников вольных городов, не знала. Кто-то бросил трехлетнего ребенка на улицах города Свархельма, столицы острова Белый Ареопаг, в системе Туарин. Малышке повезло, ее пожалела и взяла к себе предводительница большой женской банды Ильда Морада, полугнома-полуэльфийка. Так Капа и росла в этой банде, пока не повзрослела достаточно, чтобы подрабатывать портовой проституткой — другой работы для уличных молодых женщин в городе не имелось. Разве что на фабрику красок можно было устроиться, но там работницы больше года не жили — травились. Да и платили жадные гномы, которым она принадлежала, сущий мизер. Еще имелась возможность пойти на ферму батрачить, а ферм вокруг столицы хватало, но там мерли еще быстрее — хозяева почти не кормили батрачек, а работать заставляли с утра до поздней ночи. Так что выживаемость у шлюх была больше, если они не пытались соваться в чужие районы — особо наглых забивали насмерть или делали с ними куда худшие вещи. Стражники не раз находили по утрам порезанных буквально на куски или насаженных на толстые колья проституток.

Самой заветной мечтой уличных девушек Свархельма было попасть в большой клан, способный защитить своих хотя бы минимально, но они прекрасно понимали, что такое счастье — очень большая редкость, и выпадает одной из тысячи. Поэтому когда в Свархельм прибыло посольство клана Советский Союз и начало набирать себе разумных, к ним кинулись почти все бездомные города. Капа поначалу не поверила в глупые россказни о том, что бездомных берут в клан, но потом все же поддалась уговорам подруг и сходила на площадь за ратушей.

К немалому удивлению красной орки, ее взяли. Да еще и спросили, кем она хочет стать. А Капа всегда мечтала быть фермершей, управлять большим хозяйством, ухаживать вместе с сестрами-женами за животными и детьми — она не питала иллюзий по поводу своей внешности и прекрасно понимала, что быть единственной женой кому бы то ни было никогда не сможет. Да и не хотела этого — скучно. Девушке предложили пройти стажировку в крупном колхозе, объяснил бы еще кто, что это вообще такое, а потом отправиться колонисткой на ненаселенную планету — клан как раз начал освоение нескольких. Это оказалось Капе настолько по вкусу, что она даже прослезилась и от всей души поблагодарила пожилую женщину, проводившую профориентацию. Хотелось бы, конечно, поскорее создать семью, но бывшая шлюха, никогда особо не любившая это занятие, хотя холодной отнюдь не была, понимала, что вряд ли получится. Поди найди мужчину, которого устроили бы ее габариты, слишком рослая и фигуристая. И ест много.

Новых граждан СССР задействовали на постройке городов и поселков на острове Советский, они безропотно работали там, куда пошлют, считая необходимым приносить пользу клану — снова оказаться на улице не хотелось никому. Жили пока в палатках, благо климат мастера гильдии пространственной артефакторики по всему острову установили великолепный. Можно было бы остаться здесь, но Капа никогда не любила острова, подсознательно считая их ненадежными. Ей хотелось жить на планете, в прибрежном районе, недалеко от теплого моря. Что удивительно, это оказалось реальным. На профориентации ее пожелания записали и пообещали учесть.

Однако все это будет потом, пока что ее вместе еще с тремя девушками и четырьмя парнями отправляли в колхоз «Большевик» в деревне Черданцево, Свердловской области. Там нужно будет пройти полгода практики, а затем подать заявление в Совет по колонизации при правительстве СССР. Жаль, с подругами по банде Ильды пришлось расстаться, вместе столько всего было пройдено. Но они договорились стать одной семьей, как только хоть одна найдет себе подходящего мужа. В своей способности уговорить мужчину на нескольких жен девушки не сомневались.

— Страшно… — с трудом выдавила Нейка, странного вида смеска с сероватой кожей и небольшими щупальцами на щеках, ее направили туда же, куда и Капу.

— Ага, — согласилась орка. — Но все равно будет лучше, чем на улице.

— Это точно. Хоть толпой насиловать каждый день не будут, и то хорошо.

— Мне сказали, что в Советском Союзе такое запрещено, — вмешалась беловолосая полуэльфийка Кайдиэль, тоненькая, как былинка. — За изнасилование мужчину в тюрьму садят! Не могу поверить в это…

— Будем надеяться, что правда, — вздохнула Капа, вспомнив, как совсем недавно попалась боевикам из банды Косого Каема, здоровенного и очень жестокого смеска. Поиздевались над ней тогда знатно. — Не хотелось бы снова…

— А кому хотелось бы? — пробурчала хмурая гнома Дарикая, тоже что-то вспомнив и поежившись.

Какое-то время девушки молчали. Очередь к порталу понемногу продвигалась вперед. Наконец, когда они оказались совсем близко, распорядитель объявил:

— Товарищи, внимание! Переключаем портал на Свердловск! Отправляющимся туда приготовиться!

Капа выдохнула и двинулась к нему, остальные девушки и парни из их группы пошли за ней. Как выяснилось, в Свердловск отправлялось больше сотни разумных. Орка, подойдя к туману врат, зажмурилась и решительно шагнула вперед, едва сдерживаясь, чтобы не запищать от ужаса. Ничего страшного не произошло, только кто-то на той стороне сразу отвел новоприбывшую в сторону. Открыла глаза она уже на небольшой площади, шагах в двадцати от арки портала. Местное солнце оказалось довольно большим, но грело не сильно, жары, слава богам, не было.

— Паспорт! — потребовал высокий мужчина в форме и фуражке с бирюзовым околышем.

Капа протянула ему красную книжицу — приготовила ее заранее, как предупреждали на острове. Это явно был кто-то из местной внутренней стражи, милиции или НКВД.

— Капитолина Сергеевна Новикова, направлена в колхоз «Большевик», — прочел вложенное в паспорт предписание милиционер. — Очень хорошо, милая девушка, подождите вон там, возле лавочек. Когда все, кто туда отправляется, соберутся, мы вас переправим. Чуть дальше ларек, в нем можете взять попить чего-нибудь, это бесплатно.

— Спа-спасибо… — с трудом выдавила из себя Капа, ей все еще непривычно было слышать свои новые имя и фамилию.

Спрятав возвращенный милиционером паспорт, она двинулась к указанным лавочкам, а от них к ларьку — пить хотелось страшно. Наверное, от нервов. Полная

Ждать пришлось около часа. Будущие колонисты нервничали и даже не общались друг с другом, им было не по себе. Поэтому сразу вскочили, когда к ним подошел милиционер и пригласил снова пройти к порталу, их ждал переход в Черданцево. Как вскоре узнала Капа, в СССР стационарные порталы установили даже в самых маленьких деревнях. Представить страшно, какие деньги затратило правительство ради удобства своих граждан — орка понемногу начинала понимать отличие государства от клана. На сей раз она уже почти без страха ступила в портал — хотелось как можно быстрее оказаться в месте, где предстоит прожить, как минимум, полгода.

Портал в Черданцево оказался не очень большим, едва средний грузовик пройдет. Он располагался возле нового здания сельсовета на пересечении улиц Ленина и Чапаева. Солнце уже склонялось к горизонту, однако гостей встречали четверо — плотный одноногий мужик, курящий трубку; немолодая женщина в цветастом платке; смешливая, веснушчатая рыжая девушка с толстой косой и очень мускулистый мужчина лет тридцати в потертой армейской форме, видно было, что он недавно демобилизовался. Капа удивленно посмотрела на чистокровного человека, ненамного уступающего ей в росте, на полголовы всего. А она была немногим ниже двух метров. Плюс он был очень некрасив, лицо пересекал глубокий шрам, делавший его перекошенным. Но при этом незнакомец смотрел на красную орку с искренним восхищением, настолько сильным, что она даже смутилась, чувствуя, как слабеют ноги и загорается огонек в низу живота. Капа сразу поняла, что позови этот мужчина ее куда-то, то пойдет и позволит делать с собой все, что он пожелает.

— Здравствуйте, товарищи! — ступил вперед одноногий. — Я Семен Петрович Онищенко, председатель колхоза «Большевик». Слева стоит заведующая складом, Нина Витальевна Меровина, она выдаст вам все нужное и устроит в пустой ныне избе, там бобыль, на войне погибший, жил. Справа — Ирина Кедрова, она поможет освоиться и обскажет, что у нас и как. В стороне стоит наш кузнец, Михаил Петрович Роднин, он только с фронта вернулся. Узнал, что один из вас хочет кузнецом стать, вот и пришел с нами, чтоб сразу ученика своего забрать.

— Добрый день, товарищи! — поклонились прибывшие, им успели вбить в голову, что в СССР обращение «господа» неуместно, и представились.

— Так кто в кузнецы-то намылился? — прогудел Михаил Петрович, продолжая коситься на Капу, очень, видно, понравилась.

— Я, — ступил вперед дварф Горах, снова поклонившись. — Я уже немало умею, почтенный мастер, отцу в кузнице с малых лет помогал, пока его не убили. Правда потом много лет на улице жил, много подзабыл, да и силу растерял.

— Ничего, нагонишь, — улыбнулся кузнец. — Это хорошо, что уже чего-то умеешь. Подкову али серп выкуешь?

— Коли покажете, что и как ковать, выкую, — заверил дварф. — Мы с отцом больше мечи да топоры ковали. Еще кольчуги умею вязать.

— Оружейник, знать? — покивал Михаил Петрович. — Добре. Но щас оружие не надо, инструменты будем ковать. Придется переучиваться.

— Переучусь, наставник, — пообещал Горах.

— Это хорошо, — кивнул кузнец и повернулся к орке. — Простите, девушка, вас Капитолиной зовут?

— Да, — с трудом выдавила из себя та, все еще смущенная, она хотела этого огромного парня с каждым мгновением все больше. Похоже, вот так сразу нашла своего суженого. — Так записали, а в банде всю жизнь Капой звали.

— В банде? — насторожился председатель.

— Мы все тут из уличных банд разных городов Миросплетения, — пояснила тоненьким голоском Кайдиэль. — В них выросли. Повезло, что нас вожаки банд подобрали, не то бы с голоду загнулись. Так везет только пятой части выброшенных на улицу детей, остальные мрут.

— У нас в Свархельме стража часто по утрам мертвых детей из подвалов выгребала, — добавила Капа.

— Какой ужас! — всплеснула руками Нина Витальевна. — И что, никому до них не было дела⁈

— Никому… — помотала головой орка. — Там никто никому не нужен, все друг другу глотки рвут. А почто в Союз побежали, когда он уличных брать стал? Да чтоб защита хоть какая была! Нас с подругой поймали недавно, так мне повезло, токо снасильничали, а ее порезали сильно и помирать в луже крови бросили. Так что мы теперь за наш клан на что угодно пойдем!

— Клан? — удивился председатель.

— Клан Советский Союз, — пояснила Капа. — Не, я уже понимаю, что страна — это больше клана, но привыкла так звать.

— Ясно, — покивал Семен Петрович, с сочувствием глядя на рослую краснокожую девушку с клыками, по щекам которой текли дорожки слез. — У нас такого точно не будет. А нападет какая-то тварына, так всем миром ей рога поотшибаем.

— Это уж точно! — сжал кулаки и скрипнул зубами Михаил, узнавший, что пришлось перенести так понравившейся ему девушке. — Коли кто полезет, мне скажите, я гаду шею сверну!

— Спа-спабибо… — с трудом выдавила орка, ей страшно захотелось, чтобы этот сильный мужчина ее обнял, но она ничем не выдала своего желания, разве что взглядом. — А куда меня направят работать?

— К нам, на ферму, — заговорила Ирина, которую обычно звали Ирочкой, против чего она ничего против не имела, в рассказ орки выросшая в СССР девушка не особо поверила, не могло такого быть в принципе. — Дояркой. Вы к нам навсегда?

— Я, наверное, нет, — покачала головой Капа. — Записалась на колонизацию новой планеты, сельское хозяйство там поднимать. Сюда на практику прислали.

— Дело хорошее, — покивал Михаил Петрович. — Знать тебя надобно по всем профессиям прогнать. Начнешь пока с доярки. Ирочка приставлена к вам на первые дни, она подскажет, если будут какие-то вопросы. А теперь идем на склад, там получите все, что положено.

Как оказалось, правительство СССР выделило для новых граждан самое необходимое, прекрасно зная, что у них ничего нет. Начиная от одежды соответствующих размеров до мелочей вроде зубной щетки и порошка. Посуду и многое другое. Ничего особенного, но даже такая забота тронула души уличных парней и девчонок, о которых никто и никогда не заботился. Каждую мелочь приходилось выдирать у окружающих зубами и когтями.

— Спасибо! — прослезилась Капа, прижимая к себе солдатский сидор с выданными вещами.

— Коли еще чего будет надо, поможем, — заверил

Они с заведующей складом распрощались, передали рыженькой девушке ключи и ушли по своим делам, а та на пару с кузнецом повела Капу с товарищами за плотину, где в самом конце Заречной улицы, на окраине деревни им выделили две пустующие избы. Те оказались серыми, бедными и небольшими, с крышами, крытыми дранкой. Построенными из бревен. Внутри было темновато, однако чисто — перед заселением новых жильцов явно прибрались. В горницах имелось по четыре широких лавки, застеленных ватными матрасами, на каждом лежала стопка постельного белья и полотенца. В первой избе поселили девчат, а во вторую Михаил повел парней.

— Небогато, но у нас все так живут, — смущенно сказала Ирочка, открыв скрипучие двери и показав все внутри. — Сейчас хоть не голодно, как в войну. А после того, как портал поставили, и вовсе хорошо стало — начали завозить через него еду, которую мы раньше и не видали никогда. Говорят, откуда-то от вас, из Миросплетения ее везут. И мясо, и фрукты, и овощи странные. И крупы невиданные, и макароны разные. Народу только у нас мало, особенно мужиков, почти все на войне полегли. Так что за вашими парнями деревенские девки бегать станут, у нас одни старики остались. Замуж не за кого выходить…

— А замуж обязательно? — скривилась Кайдиэль. — А то меня от мужиков тошнит, надоели до смерти.

— Чего так? — удивилась рыженькая.

— Да насиловали постоянно, скоты похотливые, — передернуло полуэльфийку. — По десятку, а то и больше сразу. Не каждая живой после такого останется. Я еще в четырнадцать первый раз это выдержала, едва успела выздороветь, и через три дня — снова… И снова… И снова… И попробуй откажись хоть от чего, смертным боем бить будут. Или порежут.

— Мне с полгода назад и вовсе живот вспороли, — скрипнула зубами Дарикая. — Перед тем насиловали три дня. Повезло, что мимо маг проходил, пожалел и вылечил, а то бы там кровью и истекла.

— Я бы тоже лучше от мужиков подальше держалась, — нервно вздрогнула Нейка, обхватив себя руками, от страшных воспоминаний ей стало дурно. — Меня… Не, не буду рассказывать, не хочу это снова ворошить…

— Так вы правду говорили? — Ирочка с широко распахнутыми глазами повернулась к Капе. — А я не поверила, простите…

Орка только вздохнула. Она бы еще многое могла рассказать наивной девочке, всю жизнь прожившей в безопасности под защитой клана. Бедно здесь? Да, бедно, зато без постоянного насилия. К тому же еще на острове уличных девушек предупредили, чтобы о своей работе проститутками они никому не говорили — не поймут. Найдутся те, кто их осудит и примется травить. Девушки и сами это понимали, среди разумных обязательно найдутся сволочи, иначе не бывает. Потому лучше молчать. Об изнасилованиях рассказывать не запрещали, наоборот, сказали, что это вызовет сочувствие.

— Как же вы там жили? — содрогнулась рыженькая. — Ужас!

— А нас никто не спрашивал, — скривилась Капа. — Меня бросили на улице, когда мне три года было. Выжила только потому, что в женскую банду взяли, пожалели умирающего от голода ребенка. Кто бросил и почему я не знаю. Всегда удивляло, зачем заводить детей, если их не хочешь? Ведь не беременеть очень просто — пожелала, и все. Надо только не забывать про это.

— Как это⁈ — вытаращила глаза Ирочка. — Это же не зависит от женщины, даже от насильника против желания залететь можно!

— Это здесь, и только раньше, — покачала головой орка, врачи на острове разъяснили ей эти детали. — А в Миросплетении не так. Здесь беременеют либо по собственному желанию, либо забыв мысленно высказать четкое желание, чтобы этого не случилось. Наши уличные девчата никогда этого делать не забывали, нам только детей для полного счастья не хватало. Но куча женщин рожают и бросают детей. Зачем было рожать⁈ Просто же совсем — пожелай перед тем, как с мужчиной лечь, не беременеть, и ничего не будет!

— Ты слишком хорошо о большинстве баб думаешь, — презрительно фыркнула Дарикая. — Они, как трахаться захотят, про все забывают, вот и беременеют, когда не надо. Мозгов нет потому что.

— Так это и у нас так сейчас? — закусила губу Ирочка. — Буду знать, спасибо. Ладно, давайте я вас научу печку топить, вы ж, наверное, не умеете. А еду готовить надо. Смотрите, продукты вон в этом шкафичке, а в этом — холодильное отделение. Нам интересные штуки привезли, положишь ее хоть в сундук, хоть в шкаф, и еда там свежей и даже горячей сохраняется. Та, что сверху, а если под эту штуку положить, то становится холодной. И тоже не портится.

Она показала девушкам резную палочку, слегка светящуюся серым светом. Жительницы Миросплетения сразу опознали знакомую вещь — самый обычный амулет кухонного стазиса, продающийся в каждой лавке и на каждом базаре в огромных количествах.

— Неплохой амулет, — заметила Нейка. — Не из дорогих, но и не совсем дешевка. Лет десять без подзарядки проработает, потом заряжать понадобится.

— Так эти штуки от вас привезли? — сообразила рыженькая.

— Ага, — подтвердила Капа. — Всяких хозяйственных амулетов у нас много продавалось, у меня с собой кое-какие есть. Например, удаляющий из рыбы все кости. Дешевая рыба очень костистая, но вкусная, а с амулетом этим все просто — проложил конец с черной точкой к рыбине, слово-активатор сказал, и все кости исчезли, одно мясо осталось. Только лучше сначала выпотрошить, чтобы желчный пузырь не лопнул. Другим концом приложишь — вся чешуя разом слетит, и не разлетится по комнате, а аккуратной кучкой рядом ляжет.

— Какая здоровская штуковина! — восхитилась Ирочка. — Я ненавижу рыбу чистить! Младший брательник как наловит мелочи всякой, так чистить мне приходится. Полдня убить на это можно!

— Коли понадобится, приходи, я дам амулет, — предложила орка. — Главное, верни потом. Я рыбу люблю, потому и купила.

Топить печку оказалось той еще задачей. Очень сложной, демонова печка все норовила плеваться дымом, плохо разгоралась, да и огонь

— Эх, жаль нагревальника нет, — вздохнула Дарикая.

— А что это? — заинтересовалась Ирочка.

— Такая пластина, тонкая. Кладешь ее на стол хотя бы, по активашке пальцем проведешь, она нагревается, насколько нужно. Можно и варить, и жарить, и печь. Дешевые, правда, часто мыть приходится, а дорогие сами очищаются, даже от жира.

— Пластины? — озадачилась рыженькая.

Некоторое время она размышляла о чем-то, а затем кинулась в сени, откуда принесла замотанную в тряпку доску. Размотала, и это оказался вполне себе неплохой нагревальник, причем производства королевства Таланг, о чем говорила эмблема в левом углу. Такой стоил раза в полтора дороже обычного.

— Это он? — спросила Ирочка.

— Он, — подтвердила орка и показала, как пользоваться полезным приспособлением.

— Вот черт, а мы и не знали, что нам за доски привезли! — огорченно выдохнула рыженькая. — Они без инструкций приехали! Поди пойми, что оно есть. Надо будет срочно председателю сказать, пока их не выкинули или не сожгли! Надо же, это печки такие! Кто бы мог подумать?..

— Слушай, если есть еще какие непонятные штуки, ты нам их покажи, может опознаем, — предложила Дарикая.

— Есть, нам много чего передали, теперь председатель вместе с правлением пытаются разобраться, что это такое и для чего нужно.

— Ты ему скажи, что мы поможем в этом.

— Обязательно скажу! — пообещала Ирочка. — Надо же, сколько всего полезного у вас там выдумали!

— Много, — кивнула Нейка. — Только большинству это недоступно, слишком дорого. Бедноте на хлеб и жилье заработать бы.

— У нас не так! — сжала кулаки рыженькая. — Проклятый капитализм!

— Во многих мирах еще родо-племенной строй, — вздохнула гнома, перечитавшая на острове все книги, до которых успела добраться, всегда любила учиться. В том числе и школьные учебники. — До капитализма им расти и расти.

— Ладно, побегу-ка я домой, — спохватилась Ирочка. — Мне еще корову подоить надо и свиней обиходить. Завтра в семь утра приду за вами, чтобы развести по работам.

Она попрощалась и убежала, оставив девушек общаться между собой. Однако они почти не говорили — слишком много случилось за этот длинный день, устали. Поэтому приготовили себе ужин, сварив кашу с тушенкой, поели и, как только стемнело, легли спать. Завтра их ждала новая жизнь, к которой придется долго и тяжело привыкать.

Глава V

Поскользнувшись, Аня вскрикнула и едва не упала, но в последний момент ее подхватили крепкие мужские руки. Высокий, мускулистый парень с черными волосами ежиком успел поймать девушку. Она смущенно поблагодарила, не сразу осмелившись поднять на нежданного спасителя взгляд. Он несколько странно выглядел — красная кожа, выступающие, но не очень сильно, нижние клыки.

— Да не за что, милая девушка, — приятным баритоном ответил парень, он говорил с каким-то незнакомым акцентом.

Но при этом в нем было что-то, что отозвалось в душе Ани камертоном, он очень понравился девушке, показался надежным, как скала.

— Позвольте вас проводить? — вежливо спросил незнакомец.

— Буду благодарна… — смутилась она и представилась: — Анна Серегина, учительница младших классов.

— Рухос Сайдар, — слегка поклонился парень. — Родом с острова Багряный Предел, система Раханор. Я полуорк-получеловек.

До девушки только в этот момент дошло, что перед ней эмигрант из Миросплетения, в Иркутск, как писали в газетах, позавчера доставили первую партию таковых. Она с интересом оглядела нового знакомого — мощный, массивный, но двигается при этом легко, ходит бесшумно, словно большой кот. Явно хорошо тренирован. Видела Аня как-то раз осназовцев, те похоже двигались. Военный, что ли?

Девушка несколько дней назад записалась в областном комитете комсомола на колонизацию Нового Марса, четвертой планеты системы, в которую неизвестные силы переместили Землю — там планировалось создать большую сельскохозяйственную колонию. А у колонистов обязательно появятся дети, которых надо будет кому-то учить. На заседании заинтересовавшимся этим вопросом рассказали, что будет трудно, но комсомольцы никогда трудностей не боялись, и многие в зале вызвались. В том числе и Аня.

Доверчиво подав новому знакомому руку, девушка несмело улыбнулась — парень ей очень понравился, никто и никогда так не нравился. Это что же, та самая любовь с первого взгляда, о которой столько писали в книгах? Аня не знала, но ей стало несколько не по себе. Внешность Рухоса, конечно, была немного непривычной, особенно выступающие нижние клыки, но это его не портило. Мужчине совсем необязательно быть писаным красавцем.

Полуорк довел девушку до самого дома и проследил, чтобы она вошла в подъезд — бандитов и хулиганов в Иркутске после войны хватало. Но на такого громилу никто из них не полезет, чувство самосохранения не чуждо и им. Уголовный розыск работал сутками, но выловить всю шушеру так и не смог, невзирая на магию — на службу в милицию пришло множество магов из Миросплетения.

— Здравствуй, — вышла навстречу Ане мама, всю жизнь проработавшая учительницей русского языка и литературы, по мечтательному виду дочери она сразу поняла, что произошло. — Что, парня встретила хорошего?

— Встретила… — смутилась девушка. — Он… Он такой большой… И надежный…

— Надежность, милая, проверяется жизнью, — грустно улыбнулась Мария Ивановна. — И тот, кто кажется надежным, далеко не всегда им является. Кто он?

— Эмигрант из Миросплетения, родом с острова Багряный Предел, система Раханор, — вздохнула Аня. — Зовут Рухосом. Полуорк. Клыки нижние выступают, кожа красноватая. Но… но… он такой…

— Понимаю, — покивала пожилая женщина. — Ну, дай бог, чтобы тебе повезло. А ты-то ему понравилась?

— Не знаю. Но упасть не дал, домой на другой конец города проводил, обратно пешком пошел. И смотрел так, будто прямо сейчас съесть хочет…

— Тогда точно понравилась, — констатировала Мария Ивановна. — Сама смотри, что будет дальше. Тем более, что ты скоро уезжаешь на Новый Марс.

— Ой! — изменилась в лице девушка. — Я и забыла про это…

— Если он — твоя судьба, то вы обязательно встретитесь, — заверила ее мать. — Думаю, еще до твоего отъезда.

Она словно в воду глядела. Наутро, когда Аня вышла из подъезда, ей нужно было на инструктаж в районный комитет комсомола, Рухос встретил ее у входа с букетом белых роз. Кто-то, видимо, подсказал ему, что земным девушкам дарят цветы, если хотят им понравиться. Молодая учительница страшно смутилась и одновременно обрадовалась. Надо же, пришел и незнамо сколько ждал, пока она выйдет. Да и цветы где-то раздобыл, а для послевоенного Иркутска это не такая простая задача.

Рухос жадно смотрел на мило покрасневшую, потупившуюся девушку и тихо радовался — он давно мечтал найти

В новом клане полуорку понравилось, невзирая на нехватку очень многого. Однако не хватало всем, даже высокопоставленным, и это удивляло. К тому же он постепенно начинал понимать разницу между кланом и государством. И готов был сражаться за новую Родину, если понадобится. Война бывшего наемника ничуть не пугала — дело знакомое и насквозь привычное. Однако в армию его не взяли, шла демобилизация, и предложили отправиться в Иркутск, где ему подыщут занятие. На второй день в городе полуорк и подхватил едва не упавшую девушку, при одном взгляде на которую у него перехватило дыхание. Неужели это судьба?

— Доброе утро! — покраснела Аня, спрятав лицо в цветах. — Спасибо большое, розы такие красивые…

— Здравствуйте! — вежливо оскалил клыки Рухос. — Рад вас видеть. Вы позволите пригласить вас в парк на прогулку?

— Буду рада, — мягко улыбнулась девушка. — Но после инструктажа в райкоме комсомола. Понимаете… — она на мгновение умолкла. — Я записалась на колонизацию новой планеты… Мы через несколько дней отправляемся…

— Там есть еще места? — подался вперед полуорк.

— Есть, — радостно закивала Аня. — Сейчас как раз ищут отставных военных для охраны колонистов, на Новом Марсе много хищных животных.

— А где записываться? — поинтересовался Рухос. — Боевого опыта у меня хватает, много воевал. И нас еще никуда не определили, дали несколько дней, чтобы осмотреться.

— Пойдемте со мной в райком, там спросим.

— Хорошо.

Пока они шли, беседуя о всем и ни о чем, Аня буквально таяла, ей страшно льстило внимание этого огромного мужчины. А уж сейчас, при большом дефиците сильного пола после войны, и вовсе. Вон, встречные девушки на Рухоса заглядываются, впечатленные его мощной фигурой.

В райкоме Аня сразу же двинулась в кабинет, где сидели отвечающие за колонизацию инспектора, и подошла к столу Валентины Сергеевны Мезенцевой, довольно симпатичной женщины лет двадцати пяти с небольшим.

— Здравствуйте! — улыбнулась девушка. — Серегина Анна, прибыла на инструктаж. И еще один вопрос.

— Добрый день, — кивнула инспектор. — Что за вопрос?

— Этот молодой человек тоже хочет записаться на колонизацию. Он бывший военный из Миросплетения.

Валентина Сергеевна заметила какими глазами смотрит на посетительницу крупный парень со слегка выступающими нижними клыками и сразу поняла, почему тот хочет записаться. Надо же, готов идти за любимой куда угодно, это редкое качество. В другое время она, наверное, отправила бы краснокожего проходить все бюрократические рогатки, но вчера вернулся с фронта ее жених. Живым и здоровым! И молодая женщина была счастлива. Так почему бы не поделиться этим счастьем с другими влюбленными? Инспектор тоже улыбнулась и пригласила пару садиться.

— Расскажите о себе, молодой человек, — попросила она.

— Рухос Сайдар, — представился тот. — Полуорк по отцу. Мать — человек, из степного племени планеты Даор. Родом из вольного города Каритас, остров Багряный Предел, система Раханор. Слабый одаренный. Двадцать восемь лет. До принесения клятвы верности Советскому Союзу служил наемником в отряде капитана Дорвеля. Прошел шесть кампаний. Владею обычным и огнестрельным оружием, а также основными боевыми заклятиями, закончил три курса школы магии «Каменный дом». Командовал десятком. При аттестации в военкомате острова Советский было присвоено звание старший сержант и выдан военный билет, как военнообязанному. Два дня назад прибыл в Иркутск через врата. Распределения еще не проходил. Вот мои документы.

Изучив документы, Валентина Сергеевна едва стойку не сделала — в колонии такие люди нужны были, как воздух. На Новом Марсе очень много опасных хищников, защититься от них будет непросто. Она немедленно связалось с распределительным центром и подала заявку на полуорка. Там обрадовались — не знали, куда девать эмигрантов, а тут такой подарок. И предложили взять еще десятка три-четыре мужчин с боевым опытом и раза в два больше женщин. Инспектор отказываться не стала — желающих отправиться на девственную планету было пока немного. А план выполнять надо.

— Очень хорошо, мы вас берем, — заявила женщина, завершив переговоры. — Вы назначаетесь командиром поселковой охраны, под вашим командованием будет взвод стрелков и бывшие наемники из Миросплетения, последних около шестидесяти человек. Подумайте заранее, как обезопасить поселок от нападений хищников. Их там хватает.

— Это нетрудно, — оживился Рухос, — я занимался охраной новых поселений, знаю, что для этого нужно. Но потребуется оружие.

— С этим проблемы не будет, — заверила Валентина Сергеевна. — Прямо отсюда пойдете с предписанием в военкомат, там все расскажут подробнее. Отправление первых поселенцев, среди которых будете вы с Анной, через трое суток, в восемь утра, с военного аэродрома. Автобусы будут ждать в семь возле нашего райкома. Прибыть нужно с вещами, но не более двух чемоданов на человека, все остальное нужное для жизни будет выдано на корабле. И… — она лукаво посмотрела на молодую пару. — Вам желательно расписаться до отбытия, чтобы прибыть на место уже мужем и женой. Тогда вам выделят отдельную комнату. Для начала, конечно, в палатке, потом более основательное жилье, как только построят.

— Ты выйдешь за меня замуж? — тут же повернулся к Ане Рухос. — Ты мне очень нравишься! Клянусь быть ласковым и заботливым мужем!

— Д-да! — словно бросаясь в омут, бухнула Аня. — Ты мне тоже понравился… Я… я согласна! Клянусь быть верной и всегда заботиться о тебе!

— Вот и отлично! — улыбнулась им инспектор. — Отсюда идите в районный загс, я предупрежу их, вас сразу распишут.

До загса Аня шла как в тумане. Нет, Рухос ей, конечно, нравился, и очень сильно, но не слишком ли мало они знакомы для замужества? Наверное, если бы не отправка колонистов через три дня, она бы сейчас просто сбежала. Но в этом случае Валентина Сергеевна права — на другую планету лучше отправляться замужней женщиной. Жилье дадут! Пусть со временем. Осталось надеяться, что интуиция не подвела, и этот огромный парень действительно по-настоящему надежен. Она покосилась на Рухоса, и сердце сладко затрепетало — скоро он будет принадлежать только ей.

В загсе их действительно расписали в течение

Мария Ивановна открыла дверь и с интересом посмотрела на стоящего рядом с ее покрасневшей дочерью огромного, почти двухметрового, наверное, парня. Не слишком красив, клыки немного портят, но для мужчины красота — далеко не главное. Зато видно, что неимоверно силен, мышцы так и бугрятся. Явно уверен в себе, довольно жесткий и волевой. Ее покойный муж, отец Ани, был таким же, бывший кузнец, а затем инженер. Погиб при аварии на заводе, но при этом сумел спасти своей смертью нескольких человек, успев организовать эвакуацию при взрыве парового молота

— Мама, я замуж вышла… — с трудом выдавила из себя Аня.

— Замуж? — изумилась пожилая учительница. — Что ж так быстро-то?

— Так вышло… — еще сильнее покраснела девушка. — Нам в райкоме посоветовали расписаться, чтобы лететь на Новый Марс уже мужем и женой… Ну, и…

— Расписались, — вздохнула Мария Ивановна и перевела взгляд на Рухоса. — Добро пожаловать в семью, сынок!

— Благодарю вас, уважаемая! — поклонился полуорк. — Обещаю, что никогда не обижу ее, — он с явной нежностью дотронулся до щеки Ани, несмело улыбнувшейся в ответ. — И всегда защищу!

Пожилая учительница пропустила молодоженов в квартиру и принялась хлопотать по хозяйству, организовывая небогатое застолье. Дети принесли несколько пакетов дефицитных продуктов, выданных в спецмагазине, была даже баночка красной икры. И множество незнакомых овощей и круп, явно доставленных с других планет — Мария Ивановна раньше ничего подобного не встречала. Мясо тоже имело странный бело-розовый оттенок, по словам Рухоса, это было мясо нерсуса, крупного морского животного, распространенного во многих мирах Миросплетения. Также выдали бутылку шампанского, которую и распили Рухос с Марией Ивановной, Аня пить не стала, не любила спиртного.

Ночь выдалась волшебной, молодой муж оказался невероятно нежен и терпелив, проделав все без боли. Сам он был крайне доволен, что жена досталась ему нетронутой — в Каритасе встретить нетронутую девушку старше шестнадцати лет было невозможно. Аня пребывала в эйфории, она, конечно, знала от старших подруг, что ждет ее в супружеской постели, но и подумать не могла, что это настолько приятно. Потом, правда, поняла, что не всем — это зависело от мужчины, его терпения и желания доставить удовольствие женщине.

— Ну что, не разочаровалась? — спросила девушку поутру мама, глядя на ее радостное лицо с понимающей улыбкой.

— Я в восторге, — отчаянно покраснела Аня. — Это… Это нечто… Он такой… Нежный… Ласковый…

— У меня с твоим отцом было так же, — грустно вздохнула при воспоминании о муже пожилая учительница. — Я рада, что тебе тоже повезло, девочка. Сберегите вашу любовь — она самое ценное, что у вас есть.

— Обязательно сбережем, уважаемая, — раздался от дверей голос незаметно подошедшего Рухоса.

— Да, сбережем! — буквально подскочила с табурета Аня. — Тебе налить чаю, родной?

— Налей, — улыбнулся он, для незнакомого человека эта улыбка выглядела страшновато, благодаря крупным клыкам, но для его женщины она была самой доброй и светлой.

К сожалению, на долгое празднование времени не осталось, через три дня отправление. Рухос первым делом двинулся в военкомат, где предъявил предписание, выданное инспектором райкома комсомола. Там были уже в курсе и выдали полуорку стопку личных дел таких же эмигрантов, чтобы он отобрал себе подчиненных в охрану будущей столицы Нового Марса — Ново-Марсианска. Город еще только предстояло построить. Первые две тысячи колонистов отправлялись вместе с бывшим наемником и его молодой женой.

Быстро просмотрев личные дела, Рухос отобрал двенадцать светлых эльфов, двух дроу, двадцать два орка, красных и зеленых, восемь гномов, четырех дварфов и тридцать шесть смесков разного вида. Все с боевым опытом, служившие раньше наемниками. Плюс ему под командование передали взвод красноармейцев, присвоив звание младшего лейтенанта. Оружие, боеприпасы и снаряжение выделили на всех в довольно большом количестве.

Аня в то же самое время занималась отбором девушек из эмигрантов. К вечеру она отобрала больше восьмидесяти и отправилась в общежитие, где тех расселили. Как ни странно, от колонизации новой планеты не отказалась ни одна. Молодая учительница сперва удивилась этому, а потом ей объяснили, что эмигрантки были готовы на все, лишь бы их не изгнали из клана. Самым страшным ужасом девушек из бывших молодежных банд был ужас снова оказаться на улице. Как объяснила удивительно красивая молодая гнома Тикхая, они все готовы в казармы проститутками пойти и пропускать через себя за день хоть сотню мужчин, только бы не оказаться снова никому не нужными. А тут всего лишь колонизацию предлагают! Работать придется? Ничего страшного, к труду они привычны. Еда, жилье и отдых будут? Будут. Так чего еще надо?

Рухос, выстроив своих подчиненных, принялся объяснять им правила и законы Советского Союза — ему выдали памятку, где все нужное было написано простым и понятным языком. И первым законом оказался полный запрет изнасилований и принуждения женщин к интимным отношениям — в клане Советский Союз за это полагался расстрел или изгнание. Уроженцы Миросплетения очень удивились, но приняли слова командира к сведению — везде свои законы. Раз так положено, будут подчиняться, вылететь из клана, куда попали каким-то чудом, а тем более встать к стенке, не хотелось никому.

Три дня пролетели незаметно, и ранним утром четвертого Рухос с Аней, попрощавшись с Марией Ивановной, которая, впрочем, все равно пошла их провожать, отправились к райкому, где их колонистов ждали автобусы и тентованные грузовики. Погрузку провели четко и быстро, за каких-то полчаса. Молодожены сели в кабину головного грузовика, и колонна двинулась.

Когда она выехала на летное поле, Аня сдавленно ахнула — оно было усеяно высокими помостами, к каждому из которых были принайтованы невероятно красивые большие парусники с синими с золотом парусами. Как это ни невероятно, они висели в воздухе!

— Что это? — растерянно спросил водитель грузовика. — Обалдеть…

— Обычные грузовые галеоны, разве что очень хорошо построенные, большие мастера строили, — удивленно посмотрел на него Рухос. — В Миросплетении все на таких между мирами летают.

— На парусниках в космос летают⁈ — не поверил водитель. — Дела-а-а…

— Какие они красивые… — широко распахнутыми глазами смотрела на синие корабли Аня. — Чудо просто…

— Красивые, — согласился полуорк. — Говорю же — большие мастера строили. Стоят

Он заглянул в направление и скомандовал:

— Нам к двенадцатому причалу, на галеон «Большевик». Вон он, похоже.

Водитель кивнул и подъехал к указанному причалу. Погрузка прошла быстро и организовано, видно было, что местные распорядители на этом не одну собаку съели. Списки были составлены заранее, в итоге пассажиры поднимались на борт того или иного корабля очень быстро. А затем он отдавал якоря и скрывался в безоблачном небе.

Аня стояла на полуюте у самого транца и заворожено смотрела на удаляющуюся землю. «Большевик» поднимался очень быстро, но никаких перегрузок или каких-либо иных неприятных ощущений при этом не было. Вскоре земля скрылась в туманной дымке, небо начало синеть, и минут через десять корабль оказался на орбите — внизу плыл местами покрытый облаками туманный шар планеты, становящийся с каждым мгновением все меньше. Затем пространство словно бы лопнуло, и Земля исчезла. Далеко впереди показался Новый Марс, пока еще маленький, но вереница кораблей быстро настигала его, и он с каждым мгновением увеличивался. Прошло еще около десяти минут, и корабли колонистов начали погружение в атмосферу.

Полярные шапки планеты оказались в несколько раз больше, чем на Земле. Зеленая полоса пригодной для жизни территории распространялась от экватора всего на четвертую часть Нового Марса. Колонистов предупреждали, что зимы здесь очень суровые, поэтому следовало успеть построить капитальное жилье и запастись топливом. Температура даже летом не поднималась выше восемнадцати-двадцати градусов Цельсия. Благо в выбранном для столицы месте была поздняя весна, за лето можно многое сделать. Если не лениться.

Будущий Ново-Марсианск располагался в излучине широкой реки, посреди которой имелся большой остров, не меньше Васильевского в Ленинграде, река огибала его с двух сторон. Берега усеивали пологие холмы, в отдалении виднелся густой лес. На горизонте невысокие горы.

«Большевик» высадил колонистов с вещами на длинном, пологом холме, где их уже дожидались различные припасы, завезенные заранее, и отправился обратно на Землю за новой партией. Шкиперы других кораблей поступили так же. Рухос без промедления нашел начальника лагеря, полковника Сергея Николаевича Зверева, прибывшего сутки назад вместе с небольшим отрядом, и доложился ему о прибытии.

— Немедленно начинайте строить защитный периметр и ставить вышки с пулеметами вокруг лагеря, — распорядился тот. — Мы прошлой ночью уже отбивались от хищников. Здесь водятся гигантские волки, нападают стаями по несколько десятков особей. Слышен был рев еще каких-то больших зверей. У нас десяток бойцов погиб. Больше двадцати раненых. Материалы для постройки периметра сложены у подножия холма. Мы пока займемся палатками для новоприбывших. Первое время придется ночевать в тесноте.

— Будет сделано! — резко кивнул Рухос.

Отыскав замкомандира преданного ему взвода, старшего сержанта Нечипоренко, и командира отряда эмигрантов, зеленого орка Хартиса, он поставил перед ними задачу. Затем помахал Ане, которая в числе других колонистов, поднималась на холм, помогать ставить палатки. С трудом оторвавшись взглядом от точеной фигурки жены, бывший наемник тоже включился в работу. Хотя было еще утро, работы очень много, следовало успеть сделать основное до наступления темноты.

Красноармейцы споро взялись за дело, начав устанавливать ограду из колючей проволоки вокруг трех холмов, на которых расположился лагерь. Из эмигрантов далеко не все умели работать руками, но они стремились помочь, чем могли — каждый понимал, что от его усилий зависят сейчас жизни женщин. Да и их собственные. Детей на Новый Марс до постройки укрепленного поселения никто не привозил и не собирался. Здесь только малолетних искателей приключений не хватало.

Столбы вкапывались и цементировались один за другим одной командой; вторая натягивала между ними колючую пятислойную металлическую сетку, по которой пропустят ток; третья копала окопы. Немного выше плотники из гражданских спешно собирали и устанавливали вышки. Вскоре мягко загудели переданные экипажем «Петрограда» термоядерные реакторы. А может, и не термоядерные, кто-то их так назвал, вот Рухос и запомнил. В лагере появилось электричество, что сильно ускорило работу — инструментов, работающих на нем, хватало. Многие тоже передали «петроградцы».

— Вожак, — подошел к полуорку Хартис, — предлагаю десятку ребят сходить на разведку, пусть поглядят, что там да как.

— Сейчас спрошу в полковника, — кивнул Рухос.

Командир, немного подумав, дал разрешение, даже распорядился выделить разведчикам открытый вездеход с крупнокалиберным пулеметом и мезонным орудием. Отставной танкист, служивший во время войны механиком-водителем Т-34, быстро разобрался с управлением машиной на гравитационной подушке, оно оказалось очень простым, и велел занимать места. В разведку отправились большей частью светлые эльфы — природные лесовики-следопыты. Возглавил отряд Иркес-Айт, в прошлой рейнджер уничтоженного соседями клана Хартальв, смесок с явной примесью крови нага, о чем говорила едва заметная чешуя на коже, с ними также отправились оба дроу и два советских бойца, бывшие батальонные разведчики.

Вездеход приподнялся над травой и бесшумно двинулся в сторону леса, только трава зашелестела под ним. Рухос проводил его взглядом и вернулся к работе — следовало поскорее завершать периметр и вышки. Его интуиция буквально вопила, что ночью их ждут неприятности. Трупы местных волков он уже видел — зверюги в полтора человеческих роста с огромными клыками. Явно очень быстрые и сильные.

Плотники справились вовремя, было еще светло, когда на шести окружающих лагерь вышках установили пулеметы, мезонные орудия и мощные прожекторы — благо, реакторы давали достаточно энергии. А затем был завершен трехметровой высоты забор и по сетке пущено электричество. На расстоянии пяти метров друг от друга разместили сильные фонари. В самом лагере тем временем поставили палатки и расселили в них колонистов. Повара приготовили горячую еду в полевых кухнях.

— Как ты тут, родная? — нашел Рухос Аню, занимавшуюся раздачей еды.

— Хорошо, — радостно улыбнулась она мужу. — Устала только, ну так все устали. Ничего, ночью отдохну. Скоро отбой. Нас попросили не путаться под ногами у бойцов, так что будем сидеть в палатках.

— Мы не пропустим зверье, — пообещал полуорк.

Когда почти совсем стемнело, издалека раздались взрывы и выстрелы, а затем к воротам на большой скорости подлетел и резко затормозил вездеход. Его впустили, и Рухос кинулся к Иркес-Айту.

— Ну что? — взволнованно спросил он.

— Ох, и зверье же здесь водится! — поежился тот. — Мало волков, так еще непонятные твари втрое больше, зубы камни перемалывают. Пулемет их не берет! Только огненная магия и мезонные пушки.

— Вот как? — скрипнул зубами незаметно подошедший полковник Зверев. — Плохо, мезонников не так много. Надо продержаться ночь, утром сообщу на Землю, чтобы прислали побольше. Стоит попробовать зенитки, у нас есть десятка три, да

По его команде зенитки поспешили распаковать, собрать и установить недалеко от вышек, выкопав для них позиции. Благо, артиллеристов с боевым опытом хватало. И именно это помогло отбиться, огонь зениток не пришелся по вкусу ни волкам, ни последовавшим за ними рексам, как назвали четырехметровых, поминающих тираннозавров хищников. А вот стаи шакалов, шедшие последними, причесали как раз пулеметами — им хватило.

Атака началась, едва по-настоящему стемнело. Однако звери не сразу решились попробовать периметр на прочность — их явно раздражал свет прожекторов, они ревели и ходили вокруг лагеря. Стоило хоть одному появиться на виду, как его накрывали мезонниками или зенитками. Это вызывало разъяренный рев других зверей. К счастью, до массированной атаки волки не додумались и, потеряв больше половины численности, решили поискать более сговорчивую добычу. Они явно запомнили, что двуногие опасны и с тех пор предпочитали людей не трогать.

Зато рексов, а потом шакалов пришлось уничтожить всех, они тупо лезли на ограду, не обращая внимания на потери. Но первых было не так много, слишком велики, не прокормиться в лесу большому числу. Зато шакалов положили немерено, утром пришлось срочно закапывать их в ближайшем овраге, пока не начали разлагаться и вонять.

До самого утра охрана оставалась настороже, чтобы не пропустить еще одной атаки, однако ее не последовало, до животных, похоже, дошло, что на планете появился новый, очень опасный хищник — человек разумный.

Когда рассвело, лагерь начал просыпаться. Люди позавтракали и начали осматриваться. Предстояло очень много работы, чтобы обустроиться на новом месте. Будет нелегко, это понимал каждый колонист, но советским людям к трудностям не привыкать, да и сдаваться они не были приучены.

Рухос с Аней стояли на холме и смотрели на места, где предстояло расти их еще не рожденным детям. Оба улыбались. Ради того, чтобы эти дети выросли в безопасности, они готовы были отдать жизнь. Новый Марс станет советским! Сколько бы труда на это не пришлось положить.

Глава VI

Рахе совсем не хотелось идти на так называемое свидание, но рисковать она побаивалась — мало ли что. Проще будет сходить с этим самым Александром в укромное место, хотя бы вон в тот лесок невдалеке от лагеря, обслужить его по-быстрому и отвязаться. Ей было как-то не до мужчин с их похотью. Со слишком многими интересными вещами бывшая бродяжка столкнулась в новом клане, слишком много новых возможностей открывалось перед ней. О каких тут мужчинах может идти речь? Не до них!

Уже несколько дней девушки из лагеря переселенцев помогали строителям, начавшим возводить город Нижнеразинск на берегу большого озера Волчье. Настолько большого, что его дальнего берега не было видно. Спева имелся довольно большой лес, овраги и довольно высокие горы. Остров Советский оказался попросту огромен, Раха раньше и не слышала о настолько больших. Представив его цену, девушка нервно поежилась — богат ее новый клан, очень богат, раз смог позволить себе такие траты. Главное теперь — не вылететь из него! Но Раха уж постарается, чтобы ею остались довольны, тем более, что больше не требуется быть шлюхой, проституция в Советском Союзе строго-настрого запрещена — данное обстоятельство ее несказанно радовало. Смеска тщательнейшим образом выполняла любое поручение руководства переселенческого лагеря, проявляя максимум инициативы, но при этом умной, не выставляя себя шумной энтузиасткой, как некоторые.

В последнее время Раха сдружилась с двумя девушками — красной оркой Мархой и светлой эльфийкой Латиэль. Они настолько понравились друг другу, что уже на второй день знакомства перетащили свои матрасы и уложили рядом, вежливо попросив прежних соседок подвинуться. Прошлое новых подруг оказалось очень похожим — молодежные банды вольных городов Миросплетения, унижения, избиения и изнасилования. И, конечно, работа портовыми шлюхами, если это занятие можно назвать работой. Но при этом девушки не обозлились, как ни удивительно. Они часами говорили о своем возможном будущем в клане, понимали друг друга с полуслова, всегда вызывались помочь, если помощь кому-то требовалась. Жаль, что раньше, в банде, у Рахи не было таких близких подруг, жилось бы не в пример легче.

Самое удивительное, что их интересы полностью совпадали — все три мечтали летать на кораблях бродяг, разведывая новые территории Миросплетения для клана. Немного подумав и обсудив этот вопрос между собой, подруги не умолчали о своих желаниях на профессиональном распределении — с каждым новым эмигрантом проводили собеседования, чтобы определить наиболее подходящую ему или ей профессию. Доброжелательный лейтенант НКВД записал их пожелания и сказал, что ничего невозможного нет, но придется учиться. Девушки не знали, что по инстанции отправились по их поводу определенного рода запросы. Их ждал немалый сюрприз, а уж приятным он окажется или нет — трудно сказать. Правда, чтобы их направили в нужное учебное заведение, требовалось соответствовать условию, которому они пока не соответствовали, поскольку не были замужем.

Раха очень сожалела, что они с Мархой и Латиэль не смогут стать одной семьей — лучших сестер-жен и придумать трудно. Всегда и во всем поддержат. Но проблема в том, что бывших шлюх, особенно портовых, замуж не берут. Никто и никогда. Смеска была в этом полностью уверена. Ходили, конечно, слухи, что в клане бывают исключения, но она в них не особо верила. Скорее всего, выдумки.

— Куда собралась? — деловито спросила Латиэль, глядясь в небольшое зеркало, которое вчера повесили на выходе из их палатки, и поглаживая пальцем пересекающий щеку неровный шрам, который в непогоду противно ныл и дергал. Года три назад она попалась наемникам и осталась живой буквально чудом, вся изрезанная.

— Да я говорила, — тяжело вздохнула Раха. — Сержант, который меня в клан принимал, свидание назначил. Смотрел на меня с таким восхищением, что мне не по себе стало, будто святую подвижницу увидал, а не обычную портовую шлюху. Хотела было отказать, но подумала, что лучше дать ему и отвязаться. Им всем одно только нужно!

— А вот тут ты, подруга, сильно ошибаешься! — насмешливо оскалила нижние клыки незаметно подошедшая Марха, она была на удивление невысока для своего народа, едва на голову выше подруг. Да и фигурой обладала не слишком массивной, ее даже за чистокровную орку, которой девушка однозначно являлась, не принимали, считали смеской. — Не все мужики козлы. На женщин только козлы с откровенной похотью смотрят, а не с восхищением! Зато нормальные могут и восхититься красотой, а ты очень красивая. Но давай мы с тобой сходим, тоже поглядим на него.

— Думаешь, он за мной ухаживать собрался? — презрительно фыркнула смеска. — Замуж звать, что ли,

— Может, и чушь, — взъерошила свою почти белую гриву эльфийка, а она была платиновой блондинкой с точеной фигурой и идеальным лицом, которое разве что кривой шрам портил. — Не спеши, как на пожар. Коли парень просто потрахаться хочет, все ему дадим и пошлем куда подальше. А вот коли ему что другое нужно…

— Во-во, — кивнула орка. — Чтоб ты знала, дорогая, только у нас в Нижнеразинске уже больше трех сотен девчат из банд замуж за советских ребят выскочили! А они все бывшие шлюхи и воровки! Да-да, не таращи так свои красивые глазоньки, я специально в ЗАГС ходила, там подтвердили. Нам, переселенкам, между прочим, разрешено расписываться с мужиками не по одной, а вместе с подругами. Так что зря ты дурью маешься. Может, это наш шанс на семью. Я своих детей хочу! Много!

— А кто не хочет? — тяжело вздохнула Раха, сильно удивленная ее словами. — Что, серьезно, наших девчат клановые замуж взяли? И не посмотрели на то, что шлюхи бывшие?

— Не веришь? — усмехнулась Марха. — А я правду говорю. Извини, но ты замкнулась в старых обидах, забывая, что уже не на улицах вольного города промышляешь! Ты в клане, подруга! Окстись! Здесь даже изнасилования запрещены! Вспомни, ты за все эти дни тут хоть раз видела, чтобы какую-то девчонку прямо на улице поимели? Не было такого! Не принято!

Смеска задумалась. А ведь действительно, ничего подобного она не видела. Зато гуляющих по улицам пар видела множество, и мужчины относились к своим спутницам уважительно, поддерживали женщин под локоток, улыбались, что-то рассказывали, заботливо отодвигали перед ними стулья в кафе. И никто не хватал их за выпуклые места! Однажды только что-то такое было, так к нарушителю спокойствия тут же подошли два милиционера и долго ему выговаривали за недостойное поведение.

— Так что не накидывайся ты на бедного парня сразу, он, может, ничего плохого не хочет, а ты ему просто понравилась, — добавила Латиэль, продолжая досадливо потирать надоевший ей до зубной боли шрам. — Я успела убедиться, что советские служивые мужчины — это совсем не те мужчины, которых мы с детства знали. Правда, мне это сказал Мишка Лозицкий из райисполкома. В Миросплетение лучших из лучших отправили. Воевавших, настоящих героев, а вот дома у них, на Земле, говорят, сволочей и козлов хватает. Так пользоваться этим надо! И прибирать к рукам хорошего парня, раз уж он тобой интересуется.

— Да, что-то я глуплю, девчата… — покраснела Раха. — Мы ж действительно в клане, а не на улице! Только сразу говорю. Без вас замуж не пойду! Только вместе. Согласны?

— Да кто ж против-то? — хохотнула орка. — У меня настолько близких подруг еще не бывало, я вас с полуслова и полувздоха понимаю. Не думала, что с кем-то так хорошо сойдусь!

— И я согласна, — потупилась эльфийка, стеснительно улыбаясь. — Только помните, что советских ребят на такое уламывать придется, у них это не принято. Один мужчина и одна женщина. А две или три жены для них дико.

— Уломаем, коли придется, — заверила Раха. — Да и спешим мы слишком. Может, я права, и этот Александр меня действительно просто поиметь хочет. Поглядим, что будет.

— Поглядим, — не стала спорить Латиэль, Марха понимающе усмехнулась.

Переодевшись в нарядное ситцевое платье в цветочек, каждой девушке в лагере выдали по одному вместе с другой нужной одеждой, у бывших беспризорниц не ничего было, смеска двинулась к воротам. Она все еще не очень хотела свидания, не верила никому из мужчин, слишком много горя из-за них довелось вынести, подозревала, что снова придется расставлять ноги и ублажать чужую похоть. Однако все же задумалась, что все, возможно, и не так, как ей кажется. Все-таки в СССР действительно запрещено насилие над женщинами. Одно это — уже много. Невероятно много!

Сашка, стоя за воротами переселенческого женского лагеря с огромным букетом цветов, раздобытым каким-то чудом, не принято было в Миросплетении дарить девушкам цветы, изнывал от волнения. Почему-то в его душе росла уверенность, что он встретил ту самую, единственную и неповторимую, с которой суждено прожить жизнь и вырастить совместных детей. Так ли это парень не знал, но нервничал настолько сильно, что его едва ли не трясло. Ждать пришлось довольно долго, прежде чем в воротах появилась Раха. Сашка даже задохнулся от ее воздушной, неповторимой красоты. Захотелось закрыть девушку собой от любых бед и горестей. Защитить ее.

— Здравствуй! — ступил он вперед и протянул цветы. — Это тебе.

— Здравствуй, — неохотно отозвалась она. — Зачем?

— Что «зачем»?

— Цветы эти зачем?

— У нас принято дарить понравившейся девушке цветы… — растерялся парень. — Это… Это признак восхищения и уважения!

Немного подумав, Раха приняла букет, вот только не знала, куда его девать, оставив на проходной и пообещав вахтерше забрать потом. Она действительно не раз видела, как парни дарили девушкам цветы, но только теперь поняла, для чего это делалось. Странный обычай! Шлюхам никогда ничего не дарили, хорошо, если еще платили за услуги не побоями, а деньгами или едой. Она несколько растерянно посмотрела на восхищенного парня, глядящего на нее едва ли не с восторгом. И что ты тут будешь делать?

— Пойдемте в кино сходим, сегодня, я узнавал, «Жди меня» показывают, — предложил Сашка. — Чудесный фильм, о любви и войне. Муж, военный пилот, уходит защищать Родину. Жена работает на оборонном заводе и ждет его возвращения. Все думают, что он погиб, никто не верит в его возвращение, кроме нее. И чудо случается — он возвращается, когда возвращения никто уже не ждал. Простите, я не умею рассказывать красиво, я лучше стихотворение прочту, Константина Симонова, это из него слова «Жди меня».

И парень процитировал:

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

Раха слушала его, приоткрыв рот от изумления. Кто, кто мог написать такие невозможные, непредставимые, потрясающие слова⁈ Это как же нужно любить для этого⁈ У нее потемнело в глазах. Не было в Миросплении поэтов, способных такое написать, просто не было. Да они и не могли появиться. За стихи о любви денег не платили.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: «Повезло».

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, —

Просто ты

Как никто другой.

Последняя фраза буквально взорвалась в сознании Рахи, ее затрясло, из глаз брызнули слезы. Она к такому была просто не готова! Наблюдавшие за встречей со стороны подруги заметили ее состояние, встревожились и поспешили подойти.

— Что случилось⁈ — буквально прорычала Марха, требовательно глядя на удивленного Сашку. — Ты ее обидел⁈

— Н-нет… — растерянно ответил тот. — Я стихотворение прочел…

— Оно… — всхлипнула Раха. — Оно… Такое… Там такая любовь… Святые боги! Такой не бывает…

— Бывает! — возмутился Сашка. — Я верю в любовь!

— Повтори, пожалуйста, для девочек… — попросила смеска. — Мы ничего такого никогда не слышали… Это мои подруги Марха и Латиэль…

Парень снова удивился, но послушно повторил стихотворение. После этого плакали уже все три девушки, они себе ничего подобного и представить не могли. Успокаивались уроженки Миросплетения довольно долго, души так, как это сделало стихотворение Симонова, им не вскрывали еще никогда. Да и не верил никто здесь, что их можно так вскрыть.

— А вот еще одно, его Владимир Агатов написал, — вспомнил Сашка. — Потом Марк Бернес спел.

И снова принялся читать на память:

Тёмная ночь

Только пули свистят по степи,

Только ветер гудит в проводах,

Тускло звёзды мерцают.

В тёмную ночь

Ты, любимая, знаю, не спишь.

И у детской кроватки тайком

Ты слезу утираешь…

Это тоже было нечто потрясающее, но совсем другое. Девушки немало впечатлились, они не вытирали текущих по щекам слез. Они слушали стихи, как божественное откровение, ведь им никто и никогда стихов не читал, да еще и таких, невероятно красивых, берущих за душу.

Смерть не страшна,

С ней встречались не раз мы в степи.

Вот и теперь

Надо мною она кружится.

Ты меня ждёшь

И у детской кроватки не спишь,

И поэтому знаю — со мной

Ничего не случится.

— Спасибо… — прошептала Раха, когда Сашка умолк. — Это… Это прекрасно!

— Нет, это больше, чем прекрасно… — мечтательно вторила ей Латиэль.

Марха промолчала, она вообще была молчалива и красиво говорить не умела, но слезы стояли и у нее в глазах.

— Так пойдем в кино? — снова спросил парень.

— Пойдем, — переглянулись девушки, не очень-то понимающие, что такое «кино» и с чем его едят.

Фильм тоже поразил их, и очень сильно. Перед глазами в течение полутора часов текла совсем другая жизнь, ничем не похожая на привычную по городам Миросплетения. Впечатление от просмотра оказалось шоковым.

— Какая страшная у вас была война… — тихо сказала Раза, когда они вышли из кинотеатра.

— Страшная, — согласно кивнул Сашка. — Очень страшная. Только в моем родном Ленинграде от голода умерло около миллиона человек…

— От голода⁈ — разом вскрикнули девушки. — Как это⁈

— Враги окружили город и устроили блокаду, — помрачнел парень. — Не допускали провоза продуктов. Мы держались. У меня папа умер. А сколько семей полностью вымерло! — он вспомнил дневник Тани Савичевой и процитировал несколько записей оттуда. — Но мы все равно победили!

— Жуть… — нервно поежилась Латиэль.

— У нас дети умирали от голода, беспризорные, но чтобы весь город так? — сжала кулаки Марха. — Не, такого не было.

Некоторое время все четверо молчали, пытаясь справиться с впечатлениями. Только минут через пять Раха спросила:

— А ты кем хочешь стать?

— Раньше хотел физиком, как папа, — ответил Сашка. — Но после того, как впервые поднялся в космос на парусном корабле, понял, что хочу летать на таком, исследовать новые миры и системы.

— Я тоже именно этого хочу! — обрадовано переглянулась с подругами смеска. — И девочки того же хотят! Мы даже заявления подали с просьбой направить учиться на членов экипажа корабля бродяг, так исследователей новых районов называют. Пока не ответили, сказали только, что еще какое-то условие для этого выполнить надо, а какое именно — не знаю.

— И я рапорт подавал, — вздохнул Сашка. — Говорят, пока не время.

— Слушай, а чего ты от меня хотел вообще? — решилась откровенно спросить Раха, от чего Марха и Латиэль закатили глаза и постучали пальцами по лбу, высказывая свое мнение о ее умственных способностях. — Потрахаться или чего-то другого?

— Вы… — отчаянно покраснел парень.

— Давай на «ты», терпеть не могу всех этих церемоний.

— Ты… Ты мне очень понравилась. Меня словно током пробило, когда увидел впервые! Понимаешь, я всегда мечтал встретить ту, единственную и неповторимую, которая всегда будет рядом, всегда поддержит. А я поддержу ее. Мне… может, мне показалось… Я бы очень хотел, чтобы этой единственной стала ты… Мне никто и никогда так не нравился!..

— Так ты замуж меня, что ли, зовешь? — бухнула Раха, вызвав еще более резкую реакцию подруг, не ждавших от нее такой глупости. Эльфийка вообще схватилась за голову, а глаза орки стали круглыми, она медленно выдохнула и едва не застонала.

— Да, зову! — словно бросаясь в омут, ответил Сашка. — Я… Спасибо, что спросила! У меня бы смелости не хватило признаться, что я в тебя влюбился…

— Ты тоже симпатичный, — покраснела и смутилась смеска. — Я… Я согласна! Только с одним условием.

— Все, что захочешь! — расплылся в радостной улыбке парень, не рассчитывавший на такое быстрое согласие.

— Я в одиночку замуж не пойду! — решительно заявила Раха. — Мы с девочками, — они кивнула на оживившихся подруг, — решили, что выйдем замуж только вместе. За одного парня! Нам это можно, мы в ЗАГСе узнавали. Не бойся, девочки хорошие, нам будет хорошо в одной семье!

Не ждавший ничего подобного Сашка только рот открыл, глядя на решительно подавшуюся вперед девушку. Потом по очереди посмотрел на радостно улыбающихся Марху и Латиэль. Красивые! Он не знал, что ему делать. Слышал, что такое не раз случалось с местными уроженками, но никак не думал, что это коснется его самого. Все три девушки были хороши, каждая по своему, разве что орка немного крупновата, как на его вкус, но тоже очень привлекательна. Эльфийку немного портил кривой шрам на щеке, но разве она в этом виновата? Он бы, конечно, предпочел, чтобы дело обошлось одной Рахой. Но раз она так хочет, то пусть так и будет.

— Я… Я готов… — выдохнул Сашка. — Девочки, выходите за меня замуж!

— Мы согласны! — с широкими улыбками ответили они. — Пошли в ЗАГС, он еще открыт, прямо сейчас и распишемся.

Парень немного удивился их оперативности, а затем махнул рукой — будь что будет! Другой такой возможности стать мужем любимой девушки может и не выдаться. К ней прилагаются две подруги? Ничего страшного, справится.

— Только можно попросить? — потупилась Раха.

— Конечно! — яростно

— Не заставляй меня, пожалуйста, делать тебе приятно ртом, — скривилась смеска. — Я это ненавижу! Меня от этого тошнит! Мне противно!

— Никогда не попрошу ничего, чего ты не хочешь! — заверил парень.

— Ха, а я, наоборот, очень люблю это дело, — хихикнула Латиэль. — Так что охотно возьму на себя, если что.

— Да и я не откажусь, коли придется, — оскалила нижние клыки Марха. — Но это не сейчас обсуждать будем, не на улице. Идем, пока ЗАГС не закрылся! Паспорта у всех с собой?

Остальные кивками подтвердили, что с собой. Парень и три девушки решительно направились в горисполкому, рядом с которым находился и городской ЗАГС. Нижнеразинск был еще совсем невелик, десятка два улиц и бесчисленные палаточные городки. Строительство шло сутками, в три смены. Почти каждый день в строй вставали новые жилые дома и учреждения.

Посетителей встретила улыбчивая женщина средних лет в строгом костюме. Она пригласила их садиться, поздоровалась и спросила:

— Вы что-то хотели, молодые люди?

— Да, — смутился Сашка. — Пожениться…

— На всех трех? — вскинула брови инспектор.

— Да, — полыхнул ушами парень. — Я… я хотел только на ней… — он кивнул на Раху, — а она сказала, что без подруг замуж не пойдет… Я… Я и согласился…

— Вот и молодец, что согласился! — одобрительно покивала женщина. — Мужчин много меньше сейчас, чем нас, а мы ведь тоже немного счастья хотим. Сперва много мужчин на войне погибло, вдов миллионы остались одинокими, потом переселенок набрали раз в десять больше, чем переселенцев, вот правительство и пошло навстречу пожеланиям народа, разрешило многоженство. СССР, к счастью, не религиозная страна, нас христианские запреты интересуют мало. Давайте паспорта.

Получив четыре паспорта, она принялась выписывать свидетельство о браке, попутно задавая разные вопросы.

— Жилье имеется?

— Большая четырехкомнатная квартира в Ленинграде, там живут мама и сестра. Так что жить есть где, две комнаты пустуют.

— Рапорта какие-нибудь подавали?

— Да, все четверо хотим стать членами экипажа исследовательского парусного корабля.

— Это очень хорошо, как раз пришли заявки на практикантов от Эстана Носатого, Гурха Ленивого и Кевина Беглого, — оживилась инспектор. — До брака вы им не подходили, они берут только семейных, теперь подходите. Но придется пройти месячное обучение на Двуглавом острове в системе Карихайд, это в трех системах отсюда.

— А то, что я служу в НКВД, это ничего? — насторожился Сашка.

— Наоборот, очень хорошо, будете представителем органов на корабле. Думаю сейчас, после свадьбы, руководство поддержит вашу кандидатуру, как и кандидатуры ваших жен. Но сегодня же доложитесь командиру о заключении брака и переводе в исследовательский корпус! Далее. Вам положено пять дней отпуска, сможете навестить семью. Вот четыре сертификата на праздничные продуктовые наборы, одежду, хозяйственные принадлежности и направление в гостиницу, в семейный номер. Завтра с утра, думаю, сможете отправиться в Ленинград. Там сейчас уже чуть ли в каждом переулке портал построен, как и в каждом городе Советского Союза. Вот также направление на учебу и отпускное свидетельство, его вам надо зарегистрировать в руководстве лагеря и у командования отряда, к которому вы приписаны.

Когда оформление документов было завершено, инспектор встала и, произнеся официальные формулы, заявила:

— Александр Ефимович Елизаров, Рахада Ивановна Дахалова, Марха Семеновна Бурхакова и Латиэль Кайласовна Сальванова сим я, государственный инспектор ЗАГСа города Нижнеразинска Митраченко Марина Степановна, объявляю вас мужем и женами! Фамилия новой семьи отныне — Елизаровы. Отсюда прошу направиться в паспортный стол и получить новые паспорта.

Прошло еще четверть часа, и новоиспеченная молодая семья, ошарашенная скоростью происходящего, вышла на улицу и отправилась в паспортный стол. Никакой бюрократии там разводить не стали, и уже через полчаса девушки немного растерянно сжимали в руках красные книжечки, где красовалась их новая фамилия — Елизаровы.

После чего началась безумная беготня. К счастью, с лагерем, в котором жили Раха, Марха и Латиэль, все вопросы все удалось решить быстро. Там только отметили в документах, что девушки получили направление на учебу, и на том успокоились. А вот командование отряда, в котором служил Сашка, особенно лейтенант Ануфриев, было откровенно недовольно скоропалительным браком того, а тем более несогласованным с ним переводом перспективного кадра в исследовательский корпус. Но, помурыжив парня несколько часов и заставив подписать кучу документов, все же отпустило. Даже сподобилось на подарки в честь свадьбы.

Из-за всего этого Елизаровы освободились только ближе к двенадцати ночи и, оказавшись в гостинице, просто рухнули на огромную кровать и мгновенно уснули — им было не до постельных игр, слишком устали. Ведь рано утром предстояло отправляться в Ленинград.

Глава VII

Неожиданный звонок в шесть утра поднял Василису Степановну с постели, как, впрочем, и Лизу. Они у двери удивленно переглянулись — кого это принесло в такую рань? Однако сюрприз оказался приятным. На пороге появился улыбающийся Сашка и принялся обнимать обрадованных его визитом мать с сестрой. Далеко не сразу те заметили, что сын и брат приехал не один. Его сопровождали три очень разные девушки в одинаковых ситцевых платьях. С чемоданами. Смугловатая, невероятно красивая и утонченная брюнетка со слегка волнистыми волосами и необычной формы бирюзовыми глазами, но при этом не тоненькая, как тростинка, а весьма крепко сбитая. Рослая краснокожая, очень фигуристая девица с грубоватым лицом и выступающими нижними клыками. И стройная платиновая блондинка с уродливым шрамом через всю щеку, большими миндалевидными зелеными глазами и задорно торчащими сквозь шевелюру остренькими ушками. Если бы не этот шрам, последняя была бы недостижимым идеалом. Пожилая женщина про себя пожалела изуродованную бедняжку, пожелав проклятым фашистам, изуродовавшим такую красоту, всем передохнуть.

— Мама, Лиза, тут такое дело, — обратился Сашка с матери с сестрой, когда все вошли и расселись в гостиной. — В общем, я женился!

— Ох ты ж, божечки! — всплеснула руками Василиса Степановна. — На ком?

Она окинула жадным взглядом смущенных гостий, пытаясь понять, кто из них ее новая дочка.

— На всех… — окончательно смутился парень. — Тут такое дело вышло… Я влюбился, в нее, — он кивнул в сторону черноволосой красавицы. — Ее Рахада зовут, для своих — Раха. А она сказала, что в одиночку замуж не пойдет, только вместе с подругами. Я и согласился, думая, что в ЗАГСе ей объяснят, что у нас такое не принято, а нас там взяли и всех расписали. Так что девочки, все три, теперь мои жены…

Он немного покривил душой, чтобы не нервировать маму, договорившись, что девушки не станут опровергать его версию.

— Ну ничего же себе! — восторженно выдохнула Лиза и представилась. — Три жены! А

— Где же столько хороших мужчин набрать? — повела плечами орка. — Мало их. А всяких сволочей нам не надобно. Я, кстати, Марха. Да и привычнее нам втроем, уж как-нибудь уживемся. Тем более, что нам всем скоро на учебу ехать. Направление уже выдали. Ну и дали после свадьбы пять дней на отдых.

— А тебя как зовут, деточка? — повернулась мать Сашки к эльфийке.

— Латиэль, — слегка опустила ушки та.

— А где тебя так? — показала на щеку Валентина Степановна.

— Да это еще не самый большой шрам, — понурилась девушка. — Наемникам попалась, избили, всю изрезали, чудом выжила, все тело теперь такое… — она тяжело вздохнула. — Боюсь перед мужем раздеваться…

— Так сходи в больницу! — вскинулась женщина. — У нас в центральном госпитале теперь даже ноги с руками новые людям отращивают! Уж шрамы всяко сведут.

— Правда? — расширились глаза Латиэль. — Надо сходить прямо сегодня!

— Я тебя провожу, — предложил Сашка. — Как сотруднику НКВД мне точно не откажут. Хоть я теперь и в Исследовательском корпусе числюсь, но сотрудником остался. Как на корабль назначат, буду там представителем органов.

— Ох, надо же завтрак приготовить! — вспомнила Варвара Степановна. — Вы, наверное, кушать хотите.

— Давайте я вам помогу, я хорошо готовлю и люблю это дело, — предложила Марха. — Всегда мою стряпню хвалили.

— Лизонька, — обратилась пожилая женщина к дочери, — а ты посмотри, что у нас с постельным бельем и постели кровати и диван в гостевой комнате, она большая, места всем хватит. Если чего не достает, то как магазины откроются, надо будет докупить.

— Хорошо, мама! — вскочила та и исчезла в дверях.

А Варвара Степановна вместе с Мархой отправились на кухню. Последняя захватила с собой вещмешки, под завязку набитые, как оказалось, едой — молодая семья отоварила половину свадебных сертификатов в распределителе Нижнеразинска, поэтому продукты с собой привезла совершенно незнакомые землянам, от круп до фиолетового мяса и фруктов — их поставляли на остров Советский купцы из разных концов Миросплетения.

Старая учительница немного успокоилась и принялась размышлять. Сын, конечно, преподнес ей немалый сюрприз, но это, в конце концов, его жизнь. Хотя как он уживется сразу с тремя женщинами? Трудно сказать, но девочки, на первый взгляд, неконфликтные, спокойные. А вот эта, Марха, еще и очень хозяйственная. Гляди-ка, как у нее в руках все спорится, причем не суетится, движения выверенные, точные, ни одного лишнего. Попробовав же посыпанный зеленью нежнейший омлет, приготовленный оркой из пятнистых больших яиц и странного желтоватого молока, Варвара Степановна и вовсе пришла в восторг — такой прелести она никогда не едала.

— А мясные блюда я еще лучше готовлю, — гордо улыбнулась Марха в ответ на похвалу. — На обед марчо-хок с овощами приготовлю, вам понравится, очень вкусное блюдо. Да и салаты разные тоже умею. Хочу еще русскую кухню освоить, Саша вчера во время ужина рассказывал про какие-то шубу, оливье и холодец, которые очень любит. И пельмени с борщом и щами.

— Научу, милая, всему научу, — заверила Василиса Степановна. — А ты из какого народа, а то гляжу, у тебя кожа красная. Из индейцев, что ли? И… это… клыки…

— Так я же орка! — мягко улыбнулась девушка, слегка обнажив упомянутые клыки. — Мы все такие, есть красные, есть зеленые, говорят, даже черные, но я про такого только одного слышала. Я очень маленькая для моего народа, обычно наши девчата под два метра ростом, да и клыки с попой у них намного больше. Я одну девчонку знаю, так у нее клыки длиной с большой палец будут, а не как у меня, едва на фалангу. Причем толстенные. Ей, бедной, даже есть было неудобно, рот толком не закроешь. В итоге она собрала деньги, пошла к знахарке и спилила их на две трети.

— Так вы оттуда, из других миров? — поняла Варвара Степановна, осознав, наконец, почему жены сына показались ей такими странными.

— Ну да, — кивнула Марха. — Я родом из системы Байхат, из вольного города Нарадайт Архад на планете Марахас. Раха из города Истахар на Черно-Красном острове, в какой он сейчас системе понятия не имею, не спрашивала. А Латиэль из Алендара, столицы королевства Таланг. Все три бывшие беспризорницы, выросли на улице, кто родители ни одна понятия не имеет. Выбросили нас, наверное, чтобы не мешали. Или погибли они. Не знаю. Но меня долго за смеску принимали, слишком маленькая для чистокровной орки, но потом одна старуха из зеленых сказала, что я таки чистокровная. Латиэль вон вообще светлая эльфийка. Явно из благородного рода, под мышками у нее пара татуировок есть, которые только благородным делают сразу после рождения. Но выяснять из какого именно она не хочет, шипит от злости, не может простить, что ее в пять лет, как мусор ненужный, среди людей выбросили. Выжила чудом. За семью мы будем драться, коли понадобится. И никогда я своих детей не предам! И уж точно не брошу, ежели жива буду!

— Бедная… — подошла к девушке и обняла ее старая учительница. — Ты дома, доченька! Помни, тебе здесь всегда помогут и во всем поддержат.

— Спасибо! — расчувствовалась орка, осторожно замерев в объятиях хрупкой старой женщины, чтобы не навредить. Как давно она мечтала, что кто-то родной вот так обнимет ее. И за такие мгновения можно многое отдать.

Они отнесли еду в гостиную, где приготовленный Мархой омлет удостоился восторженных похвал всех, попробовавших его. Подсушенный слегка хлеб с мясной пастой тоже пошел на ура вместе с чаем. Как и странные желтые фрукты, похожие на длинные пирамидки. Немного жестковатые, но очень вкусные и ароматные.

— А теперь мы с Латиэль в центральный госпиталь пойдем, — Сашка не забыл о словах той, что у нее все тело шрамами покрыто. — Лиз, ты покажешь девочкам город?

— Покажу, конечно, — кивнула сестра. — Им, наверное, купить что-то в дорогу еще нужно. У нас месяц как открылся большой одежный магазин, там хороший женский отдел, все, что нужно, есть. Деньги вам выдали?

— Да, точно! — хлопнул себя по лбу ладонью парень и достал кошелек. — Мне зарплату и тратить-то не на что было, на всем готовом жил, а платили по семьсот пятьдесят рублей в месяц, за полгода больше четырех тысяч скопилось. Вот, возьмите две с половиной, девочки, должно хватить.

— На это десятерых одеть можно! — заверила Лида. — Кстати, ты

— Помню, конечно.

— Код центрального госпиталя короткий — два красных. Это на экстренный случай, чтобы долго не набирать.

— В каждом квартале… — покачал головой Сашка. — Спасибо партии и правительству за такую заботу!

— Люди оценили, — покивала Варвара Степановна. — Я, сам знаешь, с трудом ходила. До госпиталя и не добралась бы пешком. А после лечения чуть ли не бегать готова! Хорошие врачи на «Петрограде». Повезло мне, что как раз одна из них госпиталь навещала, когда я там была, вот и попала к ней на прием, она такая же ушастенькая, как Латиэль. Кажется, ее Иллениэль зовут.

— Архимагистр Лаортаналь⁈ — полезли на лоб глаза эльфийки. — Это вам действительно повезло! Она самая известная целительница Миросплетения. Такое лечит, что никто другой не вылечит. И не менее известная… э-э-э…

— Что? — не поняла старая учительница.

— Шлюха она не менее известная, — вздохнула Латиэль, коря себя за то, что заговорила на эту тему, невольно вырвалось. — Прославилась своими дикими оргиями и безумными выходками. Однажды на спор через себя полторы тысячи мужчин пропустила. Без отдыха! Прямо на площади! О ней такое рассказывают, что поверить трудно. Но лучше целительницы, невзирая на это, не найти.

— Это ее дело, взрослый человек, сама решает, что ей делать, — отмахнулась ничуть не поверившая в озвученную грязь Варвара Степановна. — Зато врач хороший. Не надо рассказывать о ней плохого. Я после ее лечения хожу нормально, об артрите своем напрочь забыла, как и о последствиях голода. Думаю даже на работу вернуться, учителей не хватает.

— Это хорошо, мама! — обрадовался Сашка. — Дома, небось, скучновато.

— Скучновато, — призналась старая учительница. — Лучше делом заняться. Ко мне уже приходили из районо, я согласилась, буду преподавать русский язык и литературу в сто девяносто первой школе, это не так далеко, в двадцать шестом доме на нашей улице. Но без классного руководства, его не потяну.

— Вот и хорошо, — кивнул парень. — Тогда мы пошли.

Они с Латиэль поспешили покинуть квартиру. До булочной было пройти всего метров сто пятьдесят, и там действительно обнаружился блок из четырех кабинок, несколько напоминающих телефонные, но полностью закрытых для защиты от вандалов, а таковые, невзирая на камеры повсюду, все же иногда попадались. Правда, их становилось с каждым днем все меньше — отлавливали. Да и вообще в стране наводили порядок быстрыми темпами. Сашка, как сотрудник органов, был в курсе, что в верхах принято и приводится в жизнь решение полностью уничтожить так называемую «блатную культуру» вместе с ее носителями, раз уж иначе не получается. К нынешнему моменту воров в законе и иже с ними просто не осталось в живых. Их уничтожали, как бешеных собак, без всякой жалости. Расстреливали там, где обнаруживали — блатные были объявлены вне закона. Поначалу они просто не поверили, что с ними так обойдутся, а когда поверили — было поздно.

Выйдя из телепорта в огромном холле госпиталя, Сашка решительно направился к регистратуре, ведя за руку Латиэль, которой было явно не по себе. Увидев перед собой молодого парня в форме с медалью «За отвагу» на груди, пожилая регистраторша добродушно улыбнулась, поздоровалась и спросила, чем может помочь.

— Я вчера женился, — положил перед ней два паспорта Сашка. — А у жены все тело вот в таких шрамах, — он показал на щеку Латиэль. — Досталось ей, бедной, от одних сволочей. Не подскажете, к какому врачу обратиться по этому поводу? Я сотрудник НКВД, вот удостоверение. Был в длительной командировке, жену прописать в Ленинграде пока не успел, только сегодня вернулись. Еще вот свидетельство о браке.

— Это к хирургу, — быстро просмотрела документы женщина. — Вам повезло, сейчас как раз доктор Кацман освободился, он очень хороший специалист. Вот направление, поднимитесь на восьмой этаж, в восемьсот шестой кабинет.

— Большое вам спасибо! — улыбнулся парень, забирая обратно документы и выписанное направление вместе с только что заведенной на Латиэль карточкой.

Доктор оказался аккуратным старичком очень еврейской наружности, но говорил чисто, без малейшего акцента. Он не стал выгонять Сашку, что-то недовольно пробурчав о ревнивых молодых мужьях, и отвел эльфийку за ширму, где велел полностью раздеться и внимательно осмотрел. Через некоторое время вышел, сел и принялся что-то записывать в карточку.

— Значит, на эльфийке женились? — поднял доктор Кацман взгляд на Сашку. — Впервые их вижу вблизи. Красивая, очень красивая девочка! Но вы правы, шрамы ее сильно портят, надо свести. Могу записать в очередь на медкапсулу в центр реабилитации. Правда, придется подождать.

— Мы через пять дней на учебу в Миросплетение отправляемся, — помрачнел Сашка.

— Через пять дней? — почесал в затылке хирург. — Это проблема. Но попытаемся решить.

Он вызвал кого-то по магическому зеркалу и принялся экспрессивно этому кому-то что-то доказывать. Сашка отметил про себя, что зеркала уже и до Ленинграда добрались. Что ж, весьма удобная штука, и связь надежная.

— Ну вот, а то нет мест, нет мест! — довольно погасил зеркало доктор Кацман. — Нашлось окно! Причем, через полчаса всего. Сейчас выпишу направление, отсюда пойдете на третий этаж. Там вашу девочку положат в медкапсулу, завтра утром без единого шрама встанет, да и вообще здоровье ей подтянут — истощена довольно сильно, видно, что долго недоедала. Знакомая картина, хоть она и не ленинградка.

— В Миросплетении у ребят и девчат из уличных банд беспризорников жизнь не слишком веселая, — пояснил парень. — И голодают, и холодают, и насмерть их забивают. Латиэль вот наемникам попалась, чудом выжила, почти кровью истекла.

— Да видел я ее шрамы, — проворчал хирург. — Удивился, если честно, что вообще выжила. Порезали ее знатно. Должна была на месте кровью истечь.

— Магией кровь остановили, — вмешалась Латиэль. — Дорогого амулета не пожалели. По гроб жизни Салине, которая это сделала, благодарна! Правда, я потом его стоимость три года выплачивала…

— Ах да, магия, — недовольно скривился доктор Кацман. — Про нее я и забыл. Никак не привыкну к тому, что она существует. Повезло вам, девушка. Сильно повезло. У нас с такими ранами не выживают. На фронте несколько раз привозили раненых, успевали довезти до медсанбата, но мы… ничего поделать не могли, у нас на глазах люди уходили… Нам бы тогда

— Они очень дорогие… — тяжело вздохнула девушка. — Их мало какой артефактор делать способен, как минимум, мастер нужен, а то и магистр. Салине от бабушки достался, последняя память о ней, а она его на меня не пожалела. До сих пор не понимаю почему, я же ей никто была, так, знакомая.

— Значит, человек хороший, — улыбнулся хирург. — Хорошо, вот вам направление. Идите, лечитесь. Медкапсулы нам отличные поставили, сталинградского завода, они в Союзе лучшими считаются.

Попрощавшись с доктором и поблагодарив его, пара спустилась на лифте на третий этаж, где, пройдя очередную регистратуру, были пропущены в огромный зал, уставленный овальными, мягко светящимися капсулами в полтора человеческих роста. Сашке велели подождать, а Латиэль отвели к одной из них, с открытой крышкой. Перепуганная эльфийка послушно разделась по команде, девушки Миросплетения редко бывали стыдливы, жизнь к этому не располагала. Затем легла в капсулу, крышка закрылась, и она уснула.

— Вот документы о приеме на лечение, — подала Сашке небольшую карточку дородная тетенька в белом халате. — Завтра к восьми придешь, заберешь свою благоверную.

— Спасибо вам! — бережно спрятал карточку Сашка.

— Да не за что, это моя работа. Иди, парень, иди, у меня сейчас десяток больных из капсул выходит.

Вернувшись домой, парень обнаружил в гостиной множество свертков с покупками, девушки накупили столько всего, что сами запутались, где чье. Но и не разбрасывались деньгами, приобретая только самое необходимое. Раха с Махрой всегда отличались бережливостью, да и нечего им было раньше тратить. Желание накупить всяких безделушек, конечно, возникло, но они сдерживали себя, помня, что деньги на деревьях не растут, их зарабатывать надо. Лиза тоже не была приучена к роскоши. До войны семья Елизаровых жила, конечно, безбедно, профессору университета неплохо платили, но отнюдь не роскошно.

— Ну что? — подалась вперед Марха.

— Оставили в больнице, положили в медкапсулу, — Сашка коротко рассказал о визите к старому хирургу. — Сказали завтра к восьми утра за ней приходить, все шрамы обещали свести и вообще здоровье подтянуть. Истощена сильно, долго голодала.

Варвара Степановна с Лизой сочувственно переглянулись, для ленинградцев в словах «долго голодала» скрывался особый смысл.

— Ну да, ее за месяц перед тем, как в Союз попала, сильно избили, отлеживалась, а в банде тех, кто не работал, не кормили… — понурилась орка. — Она сильной никогда не была. Это меня попробуй обидь, сразу в зубы прилетит. А Лати слабенькая и хрупкая. Когда мы с ней познакомились, она на скелет походила, это уже в лагере, в Нижнеразинске, немного отъелась. Там врач, узнав, что голодала, на каком-то особом меню ее держал и уколы колол.

— Что ж она не сказала, что ей диетическая пища нужна, я бы приготовила! — встревожилась старая учительница.

— Врач скажет, если это еще будет нужно, — поспешил успокоить маму Сашка, потом повернулся к женам. — Ну как вам Лениград?

— Очень красивый город! — заверила Раха. — Особенно Невский проспект. И… Меня другое поразило…

— Что именно? — поинтересовался Сашка.

— На улицах никого не избивают, не грабят и не насилуют, — не стала скрывать смеска. — В Истахаре квартала не пройдешь, чтобы что-то такое не увидеть. Особенно в трущобах, где наша банда отиралась. О припортовых районах я вообще молчу, там кошмар.

— Как же там люди живут⁈ — ужаснулась Вера Степановна.

— Вот так и живут, — криво усмехнулась Раха. — Надеюсь больше никогда в жизни не увидеть этот проклятый всеми богами город! Ненавижу его! Хотя хорошие люди и там попадаются.

— Хорошие люди везде есть, — грустно улыбнулась старая учительница. — Как и плохие. Но у нас таких картин ты точно не увидишь. Если кто-то попробует хулиганить, так его сразу милиция арестует. Сразу после войны бандиты было разгулялись, но органы быстро порядок навели. Постреляли сволочей много, даже у нас на улице однажды перестрелка бандитов с милицией была, потом трупы вывозили. Теперь спокойно.

— Все верно, — кивнул Сашка. — Товарищ Сталин принял решение окончательно решить вопрос с преступностью и отдал приказ сделать это. Сейчас всю эту сволочь просто отстреливают на месте, воров в законе вообще заочно приговорили к смертной казни и ликвидируют там, где обнаружат.

— Правильно! — резко кивнула Варвара Степановна. — Нечего всяким тварям народ терроризировать! Не хотят нормально жить, значит пусть издохнут. Вон, даже в Блокаду находились сволочи, которые склады грабили, обрекая людей на голодную смерть!

За разговорами вечер прошел незаметно. А затем настала первая брачная ночь. Раха и Марха взяли на себя активную роль, правда большей частью старалась орка, смеска оседлала Сашку, добилась своего и легла спать. Зато Марха не спешила, ублажая молодого мужа разными способами и явно получая от этого огромное удовольствие. Сам парень их поведению не удивлялся, поскольку потерял невинность на «Петрограде», а там женщины всегда играли именно активную роль, и он считал, что так и нужно.

Утром Сашка вскочил рано, быстро позавтракал, не будя сладко спящих жен, только нежно поцеловал каждую. А затем поспешил в госпиталь, где ему вручили потрясенную до глубины души Латиэль, не обнаружившую на своем теле ни единого шрама. Эльфийка долго ощупывала себя и не верила собственным глазам. А потом просто заплакала.

— Ну что ты, родная! — кинулся утешать ее Сашка. — Все же хорошо! Ты здорова.

— Так не бывает… — всхлипывала девушка. — Просто не бывает…

— У нас, в Советском Союзе, все возможно, — заверил парень. — Любое чудо. Мы создаем чудеса своими руками! Помни это.

— Я запомню, — пообещала девушка. — Обязательно запомню.

Глава VIII

Первые дни в Черданцево промелькнули незаметно, привыкать к новой жизни было непросто, но Капа очень старалась. Она училась всему, чему ее учили, не стеснялась задавать вопросы. Не чуралась никакой работы и, когда понадобилось, несколько дней махала тяжелой лопатой, убирая навоз. Затем ее стали учить доить коров. Это было непросто, но орка справилась.

И во все эти дни деревенский кузнец то и дело мелькал рядом. У Капы при виде этого некрасивого мужчины слабели ноги — никто и никогда ей так не нравился, как Михаил. Причем он не навязывался, но всегда старался помочь, подсказать, да и две доярки, невзлюбившие орку, при виде него умолкали — к недавно демобилизовавшемуся мужчине в деревне относились с настороженностью, он был скор на расправу, а кулаки имел тяжелые. Женщин, конечно, не бил, но мог так посмотреть, что любая обделается. Как ни странно, но при всем дефиците мужчин в Черданцево на кузнеца никто из местных девок

Четверо парней-переселенцев пользовались у слабого пола неизменным успехом — деревенские девчата вокруг них чуть ли не хоровод водили, стремились угостить чем-то вкусненьким, трещали, как сороки, каждая старалась выставить себя в максимально выгодном свете. Парни, изумленные таким подходом, велись. Правда, Горах, ученик кузнеца, заявил, что у него будет не менее пяти жен, изумив этим местных женщин до онемения. На их вопросы председатель сельсовета подтвердил, что правительством принят закон, разрешающий многоженство. Слухи об этом прокатились по Черданцево подобно цунами, и вдовы, а их в деревне хватало, принялись строить глазки немногим вернувшимся с войны мужикам, чьи жены, понятно, были против, но их никто не спрашивал. Обсудив новый закон, девчата быстро скооперировались, принявшись осаждать переселенцев уже по двое, а то и по трое. Каждой хотелось немного счастья, пусть маленького, но своего.

Поэтому никто не удивился первой свадьбе. Шохар Мальцев, смесок человека, гнома и орка женился на дочери председателя и двух ее подружках, рыжих сестрах-близняшках Савицких. Дело вовсю шло к второй свадьбе — две строгого вида девицы с черными косами толщиной в руку окрутили полудроу Кевисара, их не смутили ни черная кожа, ни пегие волосы, ни отдающие красным миндалевидные глаза того. Капа не знала, как их звали, да и не спрашивала, ее интересовал только Михаил. А он все ходил вокруг да около, ничего не предпринимая, и это орку сильно огорчало. Сама проявлять инициативу она опасалась, вдруг он против такого.

Остальные девушки-переселенки совершенно не страдали от отсутствия мужчин, они им еще в родных городах надоели так, что слова для описания было бы трудно найти. Они радостно вживались в новую жизнь, работали, не жалея себя, вечерами общались в клубе, найдя себе подруг из местных. Те, поняв, что новенькие им не соперницы и ни на кого не претендуют, охотно помогали уроженкам Миросплетения.

День выдался тяжелым, и Капа после работы решила сходить на речку, искупаться. Вернувшись домой, она взяла полотенце и направилась к ближайшему травянистому побережью речки Сысерть. Поговаривали, что вскоре рядом с деревней будут строить водохранилище, но пока это были только планы. Плюс захватила ведро — собиралась проверить установленные вчера верши. Слишком любила речную рыбу, вот и освоила местные способы рыбной ловли. Но не успела орка отойти шагов на сто, как навстречу ей попался Михаил, он улыбнулся и поздоровался.

— Здравствуйте! — смутилась девушка. — А я на речку собралась, окунуться.

— Идемте вместе, — предложил кузнец.

— Хорошо, — согласилась Капа.

Некоторое время они шли молча, а затем Михаил спросил:

— Вам еще не писали по поводу колонизации?

— Писали, — ответила девушка. — Через три месяца отправление. Меня распределили на планету Надежда, в трех системах отсюда. А вы так и будете жить здесь?

— Нет, тоже подумываю записаться на колонизацию, — отрицательно покачал головой кузнец. — Раньше, до войны, не представлял себе другой жизни, но в войну всю Россию, Украину, а потом и всю Европу прошел. Теперь мне здесь тесно и тошно, хочется чего-то нового. Строить поселения на девственной планете — это по мне. Кузнецы всегда нужны. Вот обучу Гораха как следует, он здесь останется, а я уеду.

— Я всегда хотела жить и работать на большой ферме, — мечтательно сказала Капа. — Только там, у нас, хоть и ферм и было много, наниматься на них было чистой воды самоубийством.

— Почему? — удивился Михаил.

— Жадные хозяева почти не кормили работниц, а работать заставляли от рассвета до заката, — вздохнула орка. — Мерли они страшно, две трети нанявшихся за сезон, а то и три четверти. Но те, кто не хотел шлюхами становиться, все равно нанимались — хоть какая-то надежда с голоду не подохнуть. В Свархельме вообще страшно было жить, очень страшно. Никто никому не нужен. Чтобы вот так, как здесь, тебе просто помогли? Не бывает! Только за деньги или какую-то услугу. С чего бы иначе, когда вербовщики из Союза приехали, к ним все уличные кинулись? Того и кинулись, что в клане хоть какая-то защита у разумного есть.

— Как же там люди-то живут? — нахмурился кузнец.

— А вот так и живут, — горько усмехнулась Капа. — Глотки друг другу рвут за малейшую выгоду. Здесь, в Союзе, я впервые увидела, как помогают просто так, ничего не прося взамен. Знаете, это поразило больше всего. Настолько, что я долго не верила своим глазам. Поверила. Честно скажу, по-прежнему жить бы уже не смогла. С собой бы покончила, если бы снова на улице оказалась.

— У нас все иначе, — покачал головой Михаил. — Там, на Надежде, все будут друг другу помогать, иначе просто невозможно. У нас, в России, всегда так было — миром выживали. В одиночку не выжить.

Он ненадолго умолк, а затем внезапно бухнул:

— А поехали туда вместе! Выходите за меня замуж, Капа! Вы мне очень нравитесь. Ни одна женщина еще мне так не нравилась, как вы…

Орка от неожиданности даже рот приоткрыла, но, немного придя в себя, радостно закивала — наконец-то он разродился хоть чем-то!

— Я… Я согласна! — радостно выдохнула она. — Вы мне тоже очень нравитесь! Только… Я обязана вам рассказать… Все равно станет известно, не хочу, что вы думали, что я это скрывала…

— Что именно?

— Я шлюхой портовой была! Перед каждым желающим за мелкую монетку ноги раздвигала. Там уличным девчонкам иначе не выжить. Или с голоду подыхать, или шлюхой быть.

— Да знаю я, — как-то странно усмехнулся Михаил, — рассказывали, кем девушки уличные в Миросплетении были. И почему. Забудьте об этом, как о дурном сне, все это в прошлом. Меня оно совсем не смущает. Наоборот, я всегда хотел опытную женщину, а не невинную деву.

— Почему? — удивилась Капа. — Мне говорили, что невинность очень ценится на Земле…

— Вы не представляете, как мне надоели скромницы, которые в постели лежат, как бревно! — скривился мужчина. — И не расшевелить их никак! Говорю же, я предпочитаю женщину, которая сама хочет и любит это дело. И готова ко всему, мало того сама проявляет инициативу. И не орет на любое предложение, что это

— Поняла, — улыбнулась орка. — Я… я ко всему готова! И уж точно не буду лежать, как бревно. А если хотите, найду потом из наших девчат еще пару-тройку жен вам. Тоже из любящих это дело.

— Ну, это дело далекого будущего, — отмахнулся Михаил. — Значит, вы согласны?

— Конечно, согласна! — кивнула Капа. — Только, а как же Надежда? Она ко мне вчера подходила и угрожала, велела от вас подальше держаться…

Она вспомнила этот неприятный разговор. Вдова поймала ее после работы и долго шипела, как змея, угрожая всяческими карами, если орка не оставит кузнеца в покое.

— Ты откуда приперлась, сучка красномордая? — женщину едва ли не трясло от злости. — Оставь его, он мой! Только мой!

— Это ему решать! — отрезала Капа. — Не тебе и не мне.

Продолжать говорить с Надеждой она не стала, развернулась и ушла.

— Вот же паскуда! — сверкнул глазами Михаил. — Я ее терпеть не могу! Никогда у меня с ней ничего общего не было и не будет! Она мою первую любовь погубила. Доказательств нет, но я точно знаю, что это она! Не беспокойтесь, я сам с ней поговорю. Не обращайте на нее внимания. Мы все равно через три месяца из Черданцево уедем.

— А давайте на «ты» перейдем, — предложила орка.

— Буду только рад, — улыбнулся кузнец.

Они дошли до реки, разделись и бросились в воду, та была теплая, как парное молоко. Жаль, это ненадолго, скоро осень. И прямо в воде Капа впервые отдалась будущему мужу, устроив ему такой сексуальный марафон, что в себя они пришли на берегу, когда уже начало темнеть. Михаилу страшно понравилось, он настолько активных женщин еще не встречал, ни одна из тех, с кем он был, не была способна и на треть того, что показала орка.

Затем, немного передохнув, они полезли в воду, проверить верши. Рыбы в них набралось на целых две трети ведра, и Капа предвкушала вкусную трапезу. Повозиться, конечно, придется, потроша ее, зато остальное проблем не составит — привезенный из Миросплетения амулет все еще прекрасно работал. Его часто одалживала Ирочка и две ее подруги, но сегодня он был дома.

— Завтра же пойдем в сельсовет и распишемся, — твердо заявил Михаил, ведя невесту под руку, ведро с рыбой он у нее тоже отобрал и нес сам.

— А свадьбу разве не будем устраивать? — поинтересовалась Капа. — Здесь это вроде принято…

— Небольшую, — ответил кузнец. — У меня и друзей-то тут сейчас нет, все на войне полегли. Из нашего поколения в деревне я вообще один остался. Председателя позовем, Ирочку с подругами и кладовщицу. Плюс твоих подруг. И хватит, не буду я поить и кормить людей, которые мне безразличны.

— Как пожелаешь, — согласилась орка, ей тоже были малоинтересны пьянки, в которые обычно превращались деревенские свадьбы, а она успела побывать на двух.

Михаил проводил Капу до дома и отправился к себе, готовить холостяцкое логово к семейной жизни. Она же засела потрошить и чистить рыбу, собираясь сварить уху, которую очень любила. Вскоре пришли из клуба обсуждающие что-то подруги. Обладающая острым нюхом Кайдиэль принюхалась и весело хохотнула, ощутив запах недавно случившегося.

— Что, с мужиком отдохнула? — весело поинтересовалась она.

— Ага, — не менее весело ответила орка. — Замуж завтра выхожу. За Михаила.

— О, он наконец-то перестал ходить вокруг и на что-то решился? — вскинула брови эльфийка. — Это что же в лесу сдохло, что этот мямля наконец-то разродился?

— Да вот, предложил за него выйти. И… я ему все про себя рассказала. И что собой торговала, перед каждым желающим ноги расставляла. Его это ничуть не смутило! Оказывается, местные женщины лежат в постели, как колоды, а Мише это поперек горла. Он специально себе бывшую шлюху искал! Представляете?

— Ну, дайте боги, чтобы тебе повезло, — покачала головой Дарикая. — Не верю я мужчинам с их похотью. Завтра, значит?

— Да, вы все приглашены на свадьбу, — улыбнулась Капа. — Она скромная будет, у Миши дома. Уху, кстати, будете?

— А то! — облизнулась Нейка. — Твоя уха — это нечто!

Когда уха была готова, девушки с удовольствием поели и легли спать — завтрашний день обещал быть очень суматошным.

Утром Капа быстро собралась и отправилась на ферму, где принялась за дойку — коровы ждать не станут. Немного разогнулась она только разлив молоко по бидонам и дождавшись телеги, которая увезла к складу, куда должен вскоре подъехать молоковоз из райцентра. Орка с удовольствием пообедала и пошла к посадке, где присела под деревом немного передохнуть.

В этот момент произошло кое-что, что сильно встревожило Капу. Михаил появился на ферме, отыскал Надежду, которую обычно избегал, и отозвал ее к той же посадке. И надо же было такому случиться, что он остановился совсем недалеко от места, где отдыхада орка. Ни он, ни его спутница ее не заметили, а она постаралась пригнуться, объяснять, что она никого специально подслушивать не собиралась, Капа не хотела.

— Здравствовать тебе не желаю, — Михаил ронял слова тяжело, словно камни, глядя на Надежду тяжелым взглядом. — Но запомни. Если с Капой что-то случится, неважно, что именно, я приду к тебе и удавлю. Независимо от доказательств. Ты меня поняла?

— А откуда ты взял, что я буду к этому причастна? — насмешливо поинтересовалась та.

— Мне все равно, — холодно ответил кузнец. — Сдохнешь именно ты.

— За что ты меня так ненавидишь? — дрогнул голос женщины.

— Тебе Глашу напомнить⁈ — с яростью выплюнул Михаил.

— Да причем здесь я⁈ — с явно истерическими нотками вскрикнула Надежда. — Она сама утопилась! Я ее не топила!

— Но довела ее до этого именно ты, — твердо заявил кузнец. — Твои гнусные насмешки и издевательства! Я знаю. Доказательств нет, но я твердо знаю, что это ты. Будь ты проклята во веки веков! Я бы не тронул тебя, но ты опять лезешь в мою жизнь. Чего тебе надо, сволочь⁈ Почему ты никак не оставишь меня в покое⁈

— Понять, что ты мне нравишься, трудно? — с горечью произнесла женщина. — Думала, что ты хоть после войны повзрослел, а ты как был дураком, так им и остался!

— А меня от тебя тошнит! — отрезал Михаил. — Это трудно понять? Не лезь ты ко мне и моей невесте! Повторяю, хоть какой вред ей причинишь, удавлю! Ты знаешь, что я могу. И твои ведьмовские штучки на меня не

— Знаю, — хрипло ответила женщина. — Дурак ты дурак, не было бы у тебя вернее и лучше жены, чем я. А тебе все шлюхи нужны.

— Не добиваются любви такими грязными способами, как в случае с Глашей. Ими только ненависти добиться можно. Ее ты и добилась. Так что дура здесь ты. Не сделай ты этого, взял бы тебя второй женой, сейчас можно. Но Глашу тебе простить не могу и никогда не смогу.

— Да что я такого сделала-то⁈ — в явном отчаянии выдохнула Надежда. — Ну посмеялась, ну поиздевалась слегка, ну подставила! Кто ж знал, что эта дура топиться опосля полезет⁈ Над другими тоже смеялись, не над ней одной, но они почему-то не топились, только она у нас, видите ли, такая чувствительная оказалась! Да, я виновата, сглупила! Но кто ж знал, что так выйдет⁈ Не желала я ей смерти, не желала!

— Может, и не желала, — глухо сказал Михаил. — Только ты жива, а Глаша который год в земле гниет. Из-за тебя! Так что я тебе все сказал. Оставь меня и Капу в покое! Скоро мы отсюда уедем. Навсегда!

Он резко развернулся и ушел. А женщина некоторое время стояла, а затем села, где стояла, и тихо завыла, раскачиваясь. Орка пригнулась, надеясь, что та ее не заметит. Она и не заметила. Через некоторое время встала и, понурясь, уныло поковыляла куда-то. Капа проводила ее взглядом и покачала головой — ей было даже немного жаль Надежду. Если не вспоминать, что та довела до самоубийства другую девушку.

Узнав, что ее сотрудница сегодня выходит замуж, завфермы отпустила Капу, и та побежала готовиться. Дома вымылась в деревянной бадье, причесала свои жесткие черные волосы, попытавшись сделать подобие прически. Насколько смогла. Затем надела свое лучшее ситцевое белое платье в красный цветочек и отправилась в сельсовет, где невесту уже поджидал Михаил. Вскоре пришли ее подруги, потом председатель, завсклада и Ирочка с подругами. Угощение, как выяснилось, кузнецу помогли приготовить соседки — с утра ему выписали в колхозе килограмм десять мяса, а самогон он приобрел у бабки Салтычихи, которая гнала его не первый год и настаивала на травах и кореньях. Но в небольших количествах, деревню не спаивала, поэтому Петрович ее не трогал, даже предупреждал, если приезжали проверяющие.

Сама церемония бракосочетания прошла мимо внимания Капы, она страшно волновалась и была словно в тумане. На автомате расписалась в амбарной книге, куда председатель записывал все гражданские акты, и была торжественно объявлена женой Михаила, получив его фамилию — Роднина. За свидетельством о браке и новым паспортом для орки им с мужем придется ехать в райцентр. Благо сейчас это быстро — вскоре через портал оттуда должны доставить новые грузы для деревни, через него они туда и отправятся. Тем более, что Михаилу требовалось подать заявление в Совет по колонизации.

Свадьба действительно оказалась очень скромной и небогатой, из угощения на столе имелись соления, свежие овощи, как раз помидоры и огурцы поспели, вареная картошка и мясо, выданное утром. Его запекли и зажарили. Плюс компоты, морс, наливка и самогон. Сам Михаил почти не пил, обошелся чаркой наливки, как и Капа, никогда не любившая спиртного. Не раз видела во что оно превращает разумных, если пить в больших количествах. Зато Петрович с Ниной Витальевной знатно набрались, председателя вообще пришлось вести домой, он совсем лыка не вязал.

А когда гости разошлись, наступила волшебная ночь. Орка постаралась показать мужу все, на что была способна, и он остался очень доволен. А сам оказался на удивление нежен, Капа буквально плыла в волнах наслаждения. Она очень надеялась, что у них и дальше все будет именно так.

Следующие несколько дней молодая пара провела, как во сне, наслаждаясь друг другом. Они искали новые варианты, как доставить партнеру радость и ничего не чурались. Капа на кухне готовила все самое вкусное, что только умела, удивляя и восхищая молодого мужа. Михаил вскоре окончательно решил, что вытащил счастливый билет.

А затем произошла очень неприятная встреча. Орка шла на работу, но по дороге была перехвачена Надеждой. Та выглядела осунувшейся, почерневшей, казалось, из нее вынули стержень, который поддерживал молодую женщину живой. Она долго смотрела на Капу воспаленными глазами, а затем очень тихо сказала каким-то мертвым голосом:

— Не будет у вас счастья, не будет. Повешусь, а перед смертью прокляну…

Орка замерла на месте, а потом вдруг с пронзительной ясностью поняла, что да, не будет, если эта женщина так сделает. Не строится счастье на чужом горе, ничего хорошего из этого не выходит. Надо было срочно что-то придумывать. Внезапно в голову Капе пришла идея, как спасти ситуацию.

— Пойдешь к нам второй женой? — предложила она. — Мишу я уговорю. Только чтобы никаких подлостей!

Надежда некоторое время стояла молча, неверяще глядя на орку, а потом прижала руки к груди и выдохнула:

— Пойду! На что угодно пойду, лишь с ним быть! И поклянусь самой страшной клятвой, что стану ему хорошей женой, а тебе верной подругой! Не могу без него! Не могу!

— Пошли, поговорим, — отвела ее к лавочке Капа. — Только расскажи мне, пожалуйста, что там вышло с этой Глашей. Мне надо знать, чтобы Мишу уговаривать.

— Да паршиво там вышло, — тяжело вздохнула Надежда. — Нам с Глашей Мишка очень нравился, да что там, втрескались в него обе по уши. А он на нее больше внимания обращал. Меня же в деревне десятой дорогой обходили, ведьмой звали. Ну да, бабка у меня и в самом деле ведьмой была, дар перед смертью мне передала. Но я никому не вредила! А тут словно переклинило. Начала слухи распускать, что Глаша гулящая. Трем мужичкам самогона поставила, чтобы рассказали, будто ее втроем имели. Им поверили, на нее пальцами показывать стали, шлюхой называть. А она взяла и утопилась после этого… Кто ж знал… Я уж как только грех этот ни замаливала… Виновата… Не подумала, что так кончиться может… Не про нее одну слухи всякие ходили… Но никто больше топиться не полез…

Немного успокоив плачущую женщину, орка задумалась. Она ведь не так и виновата, если разобраться. Дура — да, не подумала, чем может обернуться ее борьба за любимого. Но не конченая тварь, как думает Михаил. И как его переубедить? Придется аккуратно капать мужу на мозги, причем во время или после постельных игр, когда он расслаблен и добродушен.

Сказано — сделано. Капа начала планомерную осаду, поначалу делая легкие намеки, что Надежда не так и виновата, что она не хотела ничего дурного,

В какой-то момент Капа поняла, что пора, и по прошествию двух месяцев кузнец обнаружил в супружеской постели двух женщин. Хотел было воспротивиться, но они не позволили, устроив кузнецу такое светопреставление, что он потом два дня ходил очумевший. А они продолжали удивлять мужа. И вскоре Михаил понял, что не готов отказаться от этого. Что им по-настоящему хорошо втроем.

Так и вышло, что незадолго перед отъездом он расписался и с Надеждой, она тоже подала заявление в Совет по колонизации, и на планету, имевшую одно имя с его второй женой, они отправились втроем.

Глава IX

Звери нападали на лагерь в течение первых десяти дней, а затем как отрезало — до них явно дошло, что новые хищники крайне опасны и от них лучше держаться подальше. Тем более, что мобильные группы охотников хорошо проредили число волков, рексов и шакалов. В итоге в окрестностях лагеря их почти не осталось. А сам лагерь постепенно превращался в деревню — люди лихорадочно строили теплые избы и бараки. Зима обещала быть очень суровой, синоптики предсказывали морозы до минус пятидесяти.

Аня с Рухосом пока жили в палатке, зато отдельной. Им было очень хорошо вместе, оба старались поддерживать друг друга во всем. Единственное, что расстраивало молодую жену, это то, что одинокие девушки из Миросплетения начали строить ее мужу глазки и показывать то бедро, то ножку, то грудь. Они явно хотели добиться его внимания, и хотя он пока видел только Аню, она понимала, что мужчина есть мужчина. И вполне может клюнуть на заигрывания какой-нибудь красавицы, а таковых среди переселенок хватало. Взять хотя двух эльфиек, темную и светлую, на них все мужчины в лагере засматривались, а они вертелись возле Рухоса, если имели такую возможность. На таких попробуй не обрати внимания!

Школу, в которой Ане предстояло со временем работать, уже строили на соседнем холме. Здание получалось просторным и крепким, хоть и строилось чисто из дерева. Впрочем, на Руси это делали издавна и мастера деревянного зодчества еще не перевелись.

Переселенцы работали как проклятые, почти без сна и отдыха. Грузы с Земли доставлялись каждый день. Помимо Новомарсианска строили еще пять городов и больше двадцати поселений по всему экваториальному поясу планеты. В основном, на пригодных для земледелия местах. Разметили поля и начали вспашку для озимых.

Однако все большую необходимость приобретала дальняя разведка, требовалось выяснить пути миграции стай волков и рексов, да и вообще обследовать максимум доступной территории. В том числе и в областях, где царила вечная зима. Исследовательскую экспедицию следовало подготовить тщательно, терять людей было крайне нежелательно. А на Новом Марсе это легко, слишком уж местные звери агрессивные.

Зато травоядные на планете оказались очень хороши — огромные подобия зубров, антилоп и ни на что знакомое не похожих животных, названных корхами. Они напоминали мясной шар на ножках, ими, в основном, и питались хищники. Теперь прореживать их число пришлось людям, иначе, по предположению ученых, могло произойти то же, что с кроликами в Австралии. Что ж, охотничьи партии занялись делом, и корабли уже не уходили на Землю пустыми, увозя очень вкусное мясо в больших количествах.

На совещание по предстоящей экспедиции собрались представители силовых ведомств поселка — полковник Зверев, Рухос, его заместители Гартис, зеленый орк, Иркес, дроу, и Харталас, светлый эльф. Помимо них позвали старшего охотника, Шайхаласа Алахасовича Эстарова, тоже светлого эльфа, завхоза, Павла Петровича Муравьева, и парторга, Ивана НиколаевичаТомашева. И, как ни странно, Аню. Возможно потому, что ее избрали комсоргом Новомарсианска.

— Здравствуйте, товарищи! — встал полковник, когда все собрались. — Нам необходимо решить вопрос с отправкой исследовательской экспедиции и составление карты окрестностей города. У нас имеются только снятые сверху, а этого явно недостаточно, вокруг густые леса. Опытных картографов обещали прислать завтра. Хочу выслушать ваши предложения.

— Думаю, следует отправить три-четыре хорошо вооруженных вездехода на антигравитационной подушке, с опытными разведчиками, — по некоторому размышлению высказался Рухос. — В городе ситуация стабилизировалась, так что я смогу возглавить экспедицию. Также в ее состав следует включить двух-трех охотников. И, понятно, картографов и других ученых.

— Хорошо, так и сделаем, — согласился Зверев.

— С экспедицией обязательно должен отправиться политрук, — вмешался парторг. — Капитан Берман хорошо подготовлен и как боец, и как комиссар.

— Принято, — не стал спорить полковник. — Но не Берман, — этого человека он не слишком любил, тот был слишком навязчивым и не раз устраивал командованию неприятности, да и доносить любил. — Лучше старший лейтенант Якимов, Сергей Павлович. Он более подготовлен.

Иван Николаевич скривился, но портить отношения с командиром не стал, он искренне не понимал всеобщего отрицательного отношения к Берману, но решил, что пусть будет так. Да, любит человек сообщать про свои подозрения и домыслы о разных людях начальству, так это же хорошо, в случае чего оно будет предупреждено, будет знать, чего ждать от человека, хорошего или плохого. Увы, остальные почему-то считают иначе. Жаль, Наум Израилевич бы четко доложил о настроениях в экспедиции и кто чем дышит. Времена, конечно, изменились, далеко не тридцать седьмой год, но папочку на каждого иметь все равно желательно. Мало ли что.

— Однако потребуется хорошо вооружиться, — продолжил Рухос. — Рексов берут только мезонники и магия. Так что нам желательно выделить парочку боевых магов, стихийников там или некромантов.

— Некромантов? — вскинул брови Зверев. — Сегодня же отправлю запрос, в Наркомат магии, там, насколько мне известно, не знают, что делать с магами этой специализации. Нанять наняли, а теперь чешут в затылке и думают куда их пристроить.

— Серьезно? — удивился полуорк. — Зря, очень полезная специализация. И как боевики они хороши, и в стройке, и в защите, и в расследованиях. Сколько преступлений раскрыто с помощью некромантов!

— Очень интересно! — оживился полковник. — Надо обязательно сообщить об этом в наркомат. Полезная информация, благодарю.

Как позже стало известно, о пользе некромантов в наркомат Магии сообщили не только с Нового Марса, но и из милиции. В итоге наличных магов этой специализации быстро раскидали по уголовным розыскам разным городов Советского Союза. Однако колонистам все же выделили двоих, причем, по их утверждению, не просто некромантов, а боевика и темного целителя.

Подготовка к эспедиции шла полным ходом, для нее выделили четыре больших вездехода на антигравитационной подушке, доставив их на Новый Марс специальным

Ане очень не хотелось надолго расставаться с мужем, но она понимала, что никуда от этого не деться. Они оба — люди дела. И дело прежде всего, личная жизнь отходит на второй план. Поэтому старалась отдать Рухосу всю возможную нежность. И проводила его без слез, хотя в своей палатке потом долго плакала. Но тихо, чтобы никто не услышал.

Четыре больших вездехода поднялись на два метра над поверхностью и двинулись на север. Командовал экспедицией Рухос. Его заместителями стали дроу Иркес и старший сержант Виктор Нечипоренко. Четвертой машиной командовал охотник — Айкес, смесок непонятного происхождения, хотя орочьи и эльфийские черты можно было заметить. В каждом вездеходе с комфортом разместилось по восемь человек, для них имелись спальные и сидячие места. Политрук Якимов оказался веселым балагуром, с ним было нескучно ехать, он знал бесчисленное количество анекдотов, и из машины, в которой Сергей Павлович в данный момент ехал, то и дело доносились взрывы смеха.

Два человека в каждом вездеходе находились на боевом дежурстве, чтобы не пропустить нападение хищников. Они размещались в башенке из бронестекла, установленной на крыше машины, и могли без промедления открывать огонь из крупнокалиберного пулемета и мезонного орудия.

— Командир, придется объезжать, — примерно через три часа пути произнес механик-водитель, сержант Василий Николаев, сибиряк. — Лес такой густоты, что не пройти.

— А если по оврагам? — спросил Рухос. — Вон тот вроде глубокий. Там и вездеход пройдет.

— Вопрос: насколько он тянется? — проворчал старший следопыт, Харалас, передернув ушами. — Такие овраги имеют свойство неожиданно обрываться.

— Но искать просвет в лесу долго, — повел плечами полуорк. — Попытаемся. Связист, сообщи остальным машинам, что идем по оврагу. В случае чего задним ходом вернемся.

Вездеход свернул влево и нырнул в овраг, мягко опустившись на его дно, и двинулся вперед в метре от поверхности. По дороге пришлось пристрелить нескольких незнамо как забравшихся туда шакалов, но с этим справился пулеметчик. Волков, а тем более рексов в овраге быть никак не могло. Колесная машина через бурелом, конечно, не прошла бы. А вот парящая в метре-двух над землей — вполне. Какая-то мелкая живность, слыша шум двигателя, кидалась прочь, но на нее никто не обращал внимания.

Чем дальше забирались вездеходы, тем овраг становился глубже и шире, вскоре по его дну потек сперва ручей, а затем небольшая речка. Судя по кучам сучьев вокруг, во время дождей его затапливало. На ночь остановились на небольшой полянке, где смогли даже развести костер и приготовить походный кулеш. Можно было, конечно, сделать это внутри машин, внутри каждой имелась маленькая кухонька, но зачем, если можно посидеть возле костра? Охрану обеспечивали летающие дроны, несколько десятков которых командир «Петрограда» выделил для новомарсианской колонии.

Наутро снова двинулись в путь, овраг уводил экспедицию все дальше на север, уже начинала ощущаться прохлада. Несколько дней ничего не происходило. Дроны обследовали местность вокруг, картографы вносили полученные от них данные в свои переносные счетные машины, которые сперва опять же доставляли с «Петрограда», а затем начали производить заводы в Новосибирске, Минске и Уренгое, откуда их рассылали по всей стране. Инструмент оказался очень удобным и полезным, применяли его буквально во всех областях хозяйствования. Карта окружающей Новомарсианск местности постепенно становилась все более подробной.

Геолог, Миша Доронин, по дороге обнаружил месторождения меди, олова, железа, никеля, каменного угля и даже поверхностный выход нефти. Обо всем этом было доложено полковнику Звереву во время сеансов связи. Тот обрадовался — металлы, не говоря уже об угле, понадобятся, и весьма скоро.

Пройдя около двух тысяч километров, экспедиция продолжала двигаться на север. Понятно, что давно не по оврагу, он сошел на нет на шестой день пути. Особо густые чащи приходилось объезжать, что занимало немало времени. Ничего интересного обнаружить так и не удалось, кроме, опять же, богатейших месторождений металлов, угля и нефти. Их на планете было столько, что оставалось только удивляться.

— Внимание! — вдруг выпрямился Александр Ефимов, оператор дронов. — Обнаружено выгоревшее пятно леса, в центре которого сканеры фиксируют что-то металлическое! Не руду, а металл!

— Метеорит? — предположил метеоролог, Виктор Луговой. — Они бывают металлическими. Спусти аппарат пониже.

Выгоревшее пятно на экране начало увеличиваться. В его центре что-то блеснуло, затем на нем появилось нечто, от вида чего все дружно ахнули. Явно дело рук человеческих. Или не человеческих. Однозначно космический корабль, но довольно маленький, всего метров десяти-двенадцати. Он стоял покосившись, одна посадочная опора подломилась. Видно, что посадка была нештатной. И, что самое странное, на одной стороне аппарата виднелась красная звезда, а на другой — двуглавый орел.

— Вот это номер… — ошарашено протянул Якимов. — Товарищи, это не наш аппарат! Однозначно не наш!

— Да уж понятно, что не наш, — согласился Нечипоренко. — Орел царской России! Вместе со звездой? Это ж как так?

— Не знаю, — покачал головой политрук. — Но «Петроград» в своих странствиях сталкивался в многими Землями с разной историей. Видимо, эта штука, — он кивнул на экран, — еще с одной Земли, где все не так, как у нас.

— Едем туда, — приказал Рухос. — Надо осмотреть аппарат и поискать выживших.

До места посадки пришлось добираться почти целый день, прибыли, только когда уже стемнело. Пришлось переночевать и уже с утра заняться исследованиями. К счастью, зверья в окрестностях не обнаружили, поскольку не было и травоядных, да и лес здесь был довольно редкий, а хищники такого не любили. Четыре вездехода окружили посадочный модуль, чтобы сразу отбить возможное нападение. И только после этого Рухос, Иркес, сержант Нечипоренко и капитан Якимов направились к нему. Первым делом им бросилась в глаза могила с установленным на ней крестом из связанных поясом деревяшек. Это значило, что во время посадки кто-то выжил и похоронил погибшего. Могилу зверье не разрыло, скорее всего, шакалы тут не появлялись, они бы обязательно разрыли.

— Люк не заперт, — сообщил сержант. — Похоже, уходили без спешки. О, за люком записка! Пишут, что отправились к ближайшей скальной гряде, там нашли пещеру. Отчет командира корабля в бортжурнале.

— Так, надо срочно отправлять к этой гряде дроны, может, люди еще живы, — распорядился

Не прошло и десяти минут, как два дрона поднялись в воздух и полетели к виднеющимся вдалеке скалам. Обследовав их, обнаружили несколько пещер. А затем кто-то из ученых предложил просканировать те в тепловом диапазоне. И в одной из пещер обнаружили слабый источник тепла. Скорее всего, небольшой костер. Немного подумав, было решено озвучить свое присутствие.

— Внимание всем, кто нас слышит! — загремел из динамиков дрона голос Рухоса. — Говорит командир поисковой экспедиции, лейтенант Сайдаров. Прошу товарищей космонавтов отозваться!

Некоторое время ничего не происходило, а затем из пещеры вдруг выбрались два оборванных человека и отчаянно замахали руками. Они увидели снижающиеся дроны и принялись кричать. На их лицах видны были слезы.

Александр Самохин, первый пилот марсианского корабля «Кондор» махал руками и кричал, сходя с ума от радости, его коллега, Виктор Игнатьев, бортинженер, вел себя не лучше. Случилось чудо! Их нашли! На неизвестной планете, в которую прямо перед посадкой превратился хорошо знакомый Марс. Посадочный модуль уже отделился от основного корабля и пошел на сближение с планетой, когда пустынный и почти безатмосферный Марс внизу вдруг словно мигнул и… изменился. Он стал живой, кислородной планетой с большим экваториальным поясом лесов и саванн. Случившееся потрясло космонавтов до онемения — случилось нечто невозможное и невероятное., но самое страшное стало ясно вскоре — основной корабль вместе с экипажем просто исчез, они остались на орбите неизвестной планеты в полном одиночестве. После недолгого ожидания стало ясно, что нужно садиться — запасов кислорода и воды в посадочном модуле было мало, ведь посадка предполагалась возле купола марсианской базы.

К сожалению, аппарат не был рассчитан на посадку в атмосфере, в результате касание к грунту произошло на слишком высокой скорости, из-за чего погиб второй пилот, Игорь Лукьянов, а врач и планетолог, Сергей Новиков, был тяжело ранен. В общем, получилась не посадка, а полноценная катастрофа. Выжившим быстро стало ясно, что модуль больше никогда не взлетит. Но даже не это беспокоило их больше всего, а сакраментальный вопрос: где они оказались? И каким, черт побери, образом? Садились же на знакомый и, нельзя, конечно, сказать привычный, Марс. Но больше полутора десятка экспедиций к сорок шестому году двадцать первого столетия на красной планете побывало. Постоянную базу там построили. И никогда не случалось ничего подобного, не исчезали корабли и посадочные модули. Разбиться могли, такое случалось, но не исчезали.

К сожалению, посадка произошла в низине, и никаких радиосигналов довольно чувствительная аппаратура модуля не уловила. А после обследования окружающей местности космонавтам окончательно стало не по себе — планета оказалась девственной, никаких следов присутствия человека обнаружить не удалось. Они похоронили погибшего, перевязали раны пострадавшему и принялись решать, что делать дальше. Сдаваться ни один приучен не был, и космонавты собирались бороться за жизнь до конца.

Они не знали, что им повезло оказаться в местах, где было мало хищников, и в первые дни обследовали местность, имея с собой из оружия только пистолеты. Также потерпевшим кораблекрушение удалось подстрелить нескольких местных животных, оказавшихся съедобными.

— Саш, в корабле оставаться мы не сможем, батареи большей частью разбиты во время посадки, — сказал Виктор примерно через две недели, вскоре после того, как умер Сергей, ничем помочь ему они не смогли, хирургами не являлись, врачом был именно он. — Надо искать пристанище и готовиться к зиме, она тут явно будет та еще.

— Это да, — согласился тот. — В горах, хоть они и совсем невысокие, ледники за лето так и не растаяли. Я видел в ближнем скальном массиве пещеры. Надо утеплить одну, я деревенский вообще-то, помню, как плиты складывать. Думаю, смогу. И будем топливо с едой запасать. Мясо можно хранить в леднике, он всего метрах в ста выше пещер. И проход к нему есть.

Переглянувшись, космонавты взялись за дело. Найденную пещеру утеплили, благо камней и глины в окрестностях хватало. Александр действительно сумел сложить печь с неплохой тягой, выводящей дым наружу. Щели затыкали сухой травой и замазывали глиной. Внутри пещеры имелся небольшой ручей, так что водой они были обеспечены. Затем космонавты принялись собирать сухие сучья, а еще через несколько недель обнаружили в еще одной пещеры выход каменного угля и нарубили его около двух тонн. После этого они принялись запасать еду. Проблема в том, что патронов для пистолетов имелось немного, всего по две обоймы на каждый из четырех. Поэтому их расходовали очень осторожно и очень переживали о том, что будет, когда патроны закончатся. Делать луки, а тем более стрелять из них никто не умел. А в выкопанные ямы с кольями животные почти не попадались.

Вот только космонавтов все чаще настигало уныние. Понимание, что придется доживать свою жизнь вот так, дикарями на неизвестной планете, постепенно становилось все более ясным. Перспектива, скажем, так себе. И никакого другого выхода не предполагалось. Поэтому когда снаружи вдруг зазвучал голос, говорящий по-русски, они невероятно изумились и поспешили покинуть пещеру. И сразу увидели кружащиеся над скальной грядой два дрона незнакомых очертаний. Но главное, что на их крыльях горели красные звезды! А это значило только одно. Их нашли свои!

— Видим вас, товарищи! — снова зазвучал голос с дрона. — Просим подождать, мы примерно в часе езды от вас. Не отходите от пещеры.

— Подождем, конечно, товарищ лейтенант! — обрадовано крикнул Александр. — Мы уж думали, что нам тут до смерти куковать придется…

— Вам повезло, что дроны обнаружили место посадки вашего корабля. Иначе мы бы прошли мимо. Я возглавляю экспедицию по исследованию Нового Марса, наши поселения здесь только начали строиться, нужны подробные карты окрестностей, такие с орбиты не сделаешь.

— То есть вы не поисковая партия, — переглянулись космонавты.

— Мы понятия не имели, что вы на этой планете, — ответил голос с дрона. — Странно, что при съемке с орбиты не заметили вашего посадочного модуля. Кстати, меня тут товарищи спрашивают, почему у вас на нем помимо красной звезды царский двуглавый орел?

— Это же герб Российской Федерации… — растерялся Александр.

— Что такое Российская Федерация? Мы из Советского Союза.

— Советского Союза⁈ Но он же распался больше пятидесяти лет назад! Еще в 1991-м году!

— У нас сейчас идет 1944-й год, самый конец лета, — возразил голос с дрона. — И Союз вполне себе здравствует.

Космонавты замерли с приоткрытыми ртами. Они как-то сразу поняли, что им говорят правду. Но как же это? Как такое в принципе возможно⁈

— Судя по всему, вы из другой реальности с другой историей, — заговорил другой голос. — Нам известно о существовании нескольких таких.

Время прошло незаметно за объяснениями, что такое Миросплетение, пена миров и что произошло на Земле 1943-года после появления на ее орбите супердредноута «Петроград» под командованием полковника фон Бревена, погибшего во время русско-японской войны и возродившегося в Таорской империи. Все это было настолько невероятно, что космонавты слушали с круглыми глазами. И не понимали, сказки им рассказывают или правду.

Когда вдалеке показались вездеходы экспедиции, Александр заметил:

— Над поверхностью парят. У нас такого не умеют.

— Так к ним же суперкорабль из этой Таорской империи прилетел, — пожал плечами Виктор.

Они молча наблюдали, как из вездеходов выбрались люди в явно высокотехнологичных комбинезонах. Но присмотревшись, вдруг поняли, что среди них не только люди. Зеленокожий громила с выступающими нижними клыками человеком уж точно не являлся. Но больше всего поразил Александра, с детства обожавшего фантастику во всех ее видах, чернокожий стройный индивидуум с белоснежными волосами и острыми ушами. Он не выдержал, подошел к этому странному существу и спросил:

— Простите, пожалуйста. Вы дроу, темный эльф?

— Он самый, — оскалил острые зубы тот. — Изгнанник, конечно, не сошелся характерами с матроной дома и сбежал, чтобы не быть принесенным в жертву богине. Принес клятву верности Советскому Союзу.

— Обалдеть… — потер виски Александр. — Дроу в Советском Союзе… А он — орк?

— Орк, — прогудел зеленокожий. — А этот вот шибздик — светлый эльф. Но хоть и эльф, отличный парень и следопыт выше всяких похвал.

— И все говорят по-русски… — помотал головой ошарашенный космонавт. — Да уж, чудны дела твои, Господи…

А ведь им в этом странном мире жить. Александр внезапно окончательно понял, что домой им не вернуться никогда. Раз местные жители сталкивались с выходцами из разных вариантов Земли, то их бесконечное множество. И как хотя бы понять, какой из них родной? Он ведь может отличаться чем-то на первый взгляд незначительным, но все равно не являться родным. Однако делать нечего, придется привыкать.

— Предлагаю вам отправиться с нами, — предложил командир экспедиции, человек с явной примесью орочьей крови, о чем говорили выступающие нижние клыки. — Или могу вызвать корабль, он прибудет завтра или послезавтра. Что вы выбираете?

— С вами, — переглянулись космонавты. — Хоть немного обвыкнемся на новом месте.

— Хорошо, — кивнул лейтенант Сайдаров. — С нами, так с нами. Завхоз, выдайте ребятам комбинезоны.

Сообщение о встрече с потерпевшими кораблекрушение из иной реальности вызвало в Новомарсианске немалое удивление. О случившемся немедленно сообщили на Землю, и информация довольно быстро дошла до товарища Сталина. К этому моменту в Солнечную систему уже пришел космический флот из еще одной реальности, поэтому случившееся не вызвало у вождя особого удивления. Однако он велел предоставить космонавтам все необходимую помощь и вообще принять их с гостеприимством. В надежде, что они приживутся, все-таки эти люди выросли при капитализме и многие советские порядки могут показаться им дикими.

Установив на могилах погибших каменные пирамидки с именами, экспедиция двинулась дальше на север, увозя с собой двух новых членов. Им предстояло вжиться в совершенно другой, непривычный им мир.

Глава X

П

ять дней отпуска в Ленинграде промелькнули незаметно, наутро шестого семья Елизаровых отправилась на космодром Пулково, где находились межпланетные порталы. Там же был и аэродром, но им пользовались с каждым месяцем все меньше — телепорты строили в огромных количествах, они понемногу покрывали все потребности СССР по перемещению людей по стране. Самолеты, флаеры и челноки возили, в основном, грузы. Мало кому хотелось трястись в них несколько часов, когда через портал можно было оказаться в нужном месте почти мгновенно.

Для перехода на остров Советский пришлось простоять в очереди возле портала около часа — туда переправляли воинскую часть вместе со всем снаряжением. Наконец оказавшись в столице острова, городе Советск, через местный телепорт переместились в космопорт Лазурное, откуда можно было отправиться в Миросплетение. По разработанному совместно девушками маршруту им предстояло добраться до Таланга, а уже оттуда отправляться в систему Карихайд — прямых рейсов туда не было. Попутное судно нашли довольно быстро, почти все разгружающиеся здесь возвращались именно в Алендар, столицу Таланга, торговля с королевством нарастала с каждым днем, будучи крайне выгодной обеим сторонам. В пути прошло каких-то три часа, и Елизаровы сошли на каменную поверхность главного порта королевства.

— Ну вот, мы в самостоятельном плавании, — заметил Сашка, окинув взглядом огромный порт, стоянки самых разных торговых и военных парусников уходили куда-то в бесконечность, ничего подобного ему видеть еще не доводилось. — Теперь главное бдительность.

— Извини, дорогой муж, но мы лучше тебя знаем, как вести себя в Миросплетении, — оскалила клыки Марха. — Так что предоставь говорить с местными нам, а то еще ляпнешь чего-то не то и нарвешься на дуэль.

— Тем более, что Алендар — мой родной город, на его улицах я выросла, — добавила Латиэль. — Здесь центральные районы чужакам вообще покидать не рекомендуется, иначе придется драться. Раньше, по крайней мере, было так, как стало сейчас — не знаю. Наши, конечно, выгребли почти всех уличных, так что многое может быть и по-другому, но лучше не рисковать. Я бы вообще порт не покидала, тут и гостиница есть защищенная, и стража беспредела не допускает. Дороговато, конечно, но деньги нам выдали. Пойдем в портовую контору, узнаем, когда будет корабль в систему Карихайд.

Молодая семья направилась к трехэтажному зданию, куда-то и дело заходили разумные, от трехметровых огров и троллей до мелких гоблинов, не говоря уже о смесках самого разного вида. Поток купцов и пассажиров через главный порт Таланга был довольно велик, королевство торговало со всем Миросплетением. Правда в последнее время переориентировало около трети торговли на Советский Союз, возя на остров Советский и другие острова «клана» продовольствие, ткани, металлы и различные хозяйственные амулеты, которые правительство СССР закупало в огромных количествах, убедившись в их крайней полезности для населения.

— Так, дай мне три золотых и не вмешивайся, — попросила эльфийка.

Сашка, ничего не говоря, выдал ей деньги. Латиэль дождалась, пока освободится ближайший к ней клерк, хмурый черноволосый смесок, и подошла к нему. Аккуратно положила монеты на край стола и пододвинула их к клерку. Золото исчезло как по волшебству, а смесок тут же перестал быть хмурым, расплылся в довольной улыбке и спросил:

— Что угодно почтенной госпоже?

— Нам нужно в систему Карихайд,

— Отчего же не подсказать? — всплеснул руками клерк. — Через два дня туда идет шхуна «Черная Карса», ее капитана, Дариса Хайдора, можно найти в портовой таверне «Рай толстяка». Шхуна, конечно, далеко не новая, но довольно быстрая. Хайдор в обмане путников не замечен, отзывы о нем хорошие, всегда выполнял свои обязательства. Еще через день уходит бриг «Ловец удачи» капитана Дольма Рагуса, он идет через Карихайд транзитом, но завезти сможет. Тут уж как договоритесь. Его можно найти в той же таверне. Но… слухи о нем разные ходят, я бы не советовал.

— Я вам крайне благодарна, уважаемый! — поклонилась Латиэль и отошла. — Идемте, я все выяснила.

Елизаровы покинули контору и направились к таверне «Рай толстяка», которая на самом деле принадлежала королю через подставных лиц. Потому за порядком там следила тайная стража. Бузотеров вышвыривали, стоило им затеять что-то. Потому эту таверну ценили купцы, всему любившие покой. Воины и бродяги предпочитали заведения попроще и подешевле.

— Чего надо? — сразу оценил недорогую одежду пришедших вышибала, подозрительно уставившись на них.

— Поговорить с двумя капитанами, чтобы купить место на одном из их кораблей, — не стала лезть в бутылку Латиэль, она все вопросы предпочитала решать миром.

— С кем?

— Дарисом Хайдаром и Дольмом Рагусом.

С этими словами она протянула вышибале серебряную монету. Тот сразу уверился, что перед ним разумные солидные, не голодранцы, только одеваются скромно, и пропустил, сообщив за какими столиками искать нужных капитанов. Не теряя времени семья направилась к одному из них.

Капитан Хайдор сидел в темном углу таверны и тосковал. Получив срочный заказ, он сумел тем самым отсрочить выплату долгов, но ненадолго, всего на две декады. Нужную сумму за это время никак не собрать, а давать неудачнику в долг никто не хочет. Скривившись, Дарис потребовал у разносчицы еще кружку темного гномьего эля, сказывалась кровь отца — чистокровные люди эту бурду пить не могли. Но он никак не ожидал, что к столику подойдет молодой парень в сопровождении трех девиц — эльфийки, орки и непонятного происхождения смески, но при этом красивой настолько, что перехватывало дух при одном взгляде.

— Чего надо? — не здороваясь, хмуро спросил капитан.

— Доброго вам дня, уважаемый! — не обратила внимания на откровенную грубость ушастая, слегка поклонившись. — Нас сообщили, что вы идете в систему Карихайд. Мы хотели бы отправиться с вами и готовы оплатить дорогу, выкупив каюту на время пути.

— Да, иду, — немного оживился Дарис, появление нежданных пассажиров значительно увеличивало сумму его заработка, если они, конечно, захотят столько платить, но можно и поторговаться. — Готов предоставить каюту с кормежкой за двенадцать золотых, по три с каждого. Но сразу предупреждаю, что у меня слабый пространственник, поэтому идти туда будем почти декаду.

— Как-то дороговато, — пошевелила ушами эльфийка. — Тем более за такую малую скорость. По полтора с каждого!

— Два с половиной! — отрезал капитан. — Это последнее слово.

Сашка, прошедший на службе курсы по психологии, как-то сразу понял, что у этого человека явные проблемы, с которыми он не знает, как справиться. Потому и грубит. А получившему перед отлетом звание младшего лейтенанта офицеру при последнем посещении ГУГБ НКВД дополнительным заданием поручили найм новых кораблей для страны. По возможности.

— Одну минуту, — остановил он желавшую продолжения торга Латиэль. — Господин капитан, а не хотели бы вы поработать на большой клан, причем с хорошей оплатой? Если у вас имеются долги, то наш клан готов их погасить. Конечно, с условием отработки потом и принесения клятвы верности на время действия контракта.

— Да это и гырху болотному ясно, без клятвы тебя никто не возьмет, — вскинулся Дарис, это предложение решало все его проблемы. Вот только не бывает таких чудес, чтобы кто-то вот так подошел и предложил выход из безвыходной ситуации. Поэтому следовало сначала все досконально выяснить, чтобы опять не влететь. — А что за клан?

— Советский Союз.

— Я о вас слышал! Говорят, очень богатый и сильный клан. А сколько мне заплатят и что придется делать?

— Перевозками между планетами и островами клана заниматься, — ответил Сашка. — Но сколько заплатят я не знаю, это нужно уточнять у людей, занимающихся такими вопросами. Можем прямо сейчас съездить на площадь Благодарения Богов, там у нас представительство. В нем и контракт сразу заключить можно будет.

— Это чего же, в особняк Странника, что ли? — изумился капитан.

— Да, в него, — подтвердил энкаведешник. — Мы с его людьми в союзных отношениях.

— Тогда точно согласен! — радостно выдохнул Дарис, понимая, что, кажется, ухватил удачу за хвост. — Поехали!

От порта до столицы ходили двигающиеся примерно в метре над мостовой транспортные платформы, которые местные называли просто возками. Проезд до центра города стоил всего ничего, каких-то десять медяков с человека. До площади Благодарения Богов, на одной стороне которой находилась знаменитая на все Миросплетение магическая школа «Нирван», Елизаровы добрались примерно за час с небольшим. Сашка по дороге с интересом рассматривал инопланетный город. На удивление чистый и благоустроенный, да и люди на улицах одеты были довольно неплохо, откровенных оборванцев парень не заметил.

— Ты забываешь, что наш клан всех почти всех беспризорников отсюда выгреб, — горько усмехнулась Латиэль, когда он спросил об этом. — Да к тому же это центральные улицы, нас, уличных, сюда не пускали. Я выросла в районе Баладар, там хоть и чисто, но очень бедно живут. А чистоту соблюдать стража заставляет. Никому в долговую яму неохота, вот бедняки и объединяются, моют мостовую по очереди. Адова работа! Руки щелочью до крови разъедает, но никому дела до того нет. Пока не вымыл порученный тебе участок, уходить не смей. Не то поймают и изобьют. Ненавижу этот проклятый город! Жаль, что пришлось сюда хоть ненадолго вернуться, век бы его не видать!

Слышавшие ее экспрессивный монолог местные жители только косились на девушку, но ничего не говорили, понимая, что той досталось в юности так, как мало кому другому. Неудивительно — одинокая, беззащитная, никому не нужная эльфийка, да еще и такая красивая, на улицах города, в трущобах. Наверное, едва достигла нужного возраста, как толпами начали насиловать. Не за что ей любить Алендар и весь Таланг.

На огромную площадь Благодарения Богов выходили несколько улиц. В дальнем ее конце виднелся высокий забор, по вершине которого пробегало разноцветное сияние. Похоже, защитное поле. С другой стороны был не менее монументальный забор, но выглядящий попроще.

—

Сойдя с платформы, Елизаровы в сопровождении капитана Хайдора направились к особняку. По дороге им встретилась группа молодых людей, которым что-то рассказывал благообразный седой мужчина откровенно еврейской наружности. Засмотревшись на них, Сашка споткнулся и в сердцах выругался на русском командном языке. Преподаватель вздрогнул и в явном ошеломлении уставился на него, затем, велев ученикам ждать его, направился к энкаведешнику. Тот сразу насторожился.

— Здравствуйте, молодой человек! — наклонил голову седой, подойдя, причем говорил он по-русски, хоть и с сильным акцентом. — Таки вы русский?

— И вам доброго дня, уважаемый! — Сашка понял, что заинтересовало собеседника. — Да, русский. Точнее, советский.

— Я тоже из СССР, — улыбнулся преподаватель. — Позвольте представиться, Натан Борисович Авигдор, ректор «Нирвана». Родом из Одессы. Вы, видимо, к лорду Дару идете, он ведь тоже из наших.

— К нему, — кивнул Сашка. — В его особняке сейчас, помимо прочего, представительство Советского Союза. Вы, наверное, слышали о том, что Земля сейчас в Миросплетении. Одна из. Мы назвались кланом, поскольку местные не очень-то понимают, что такое государство. Даже Таланг больше именно на клан похож, чем на нормальное государство.

— А я все думал, кто это назвался кланом Советский Союз? — покачал головой ректор. — В голову не могло прийти, что это именно СССР. А кто вы?

— Младший лейтенант госбезопасности Елизаров, — наклонил голову парень. — Служу в НКВД.

— НКВД? — уточнил Натан Борисович. — Не КГБ?

— На нашей Земле, когда она оказалась в Миросплетении, шел 1943-й год, — объяснил Сашка. — Великая Отечественная была в самом разгаре. «Петроград» лорда Дара помог нам быстро разбить немцев и начать становиться космическим государством.

— Вот как? — улыбнулся ректор. — Жаль, что я раньше этого не знал, тоже помог бы Родине всем, чем смог. Я все-таки не самый слабый маг, архимагистр, а вскоре стану архимагом. Плюс возглавляю известную магическую школу. Не могли бы вы свести меня с кем-нибудь старше званием, чтобы я мог выяснить, что смогу сделать для Союза?

— Идемте с нами, мы сейчас как раз направляемся в представительство, чтобы заключить контракт с господином капитаном, — после недолгих размышлений сказал Сашка, кивнув на Дариса, отошедшего в сторонку, он, похоже, узнал подошедшего к ним человека и явно его опасался.

— С этого прощелыги клятву надо брать особо жесткую, — с усмешкой посоветовал ректор. — Знаю я его, имел дело когда-то, не проследишь, сразу постарается обмануть. Кстати, молодой человек, а почему вы не развиваете свой дар? Вы, конечно, не инициированы, но это дело десяти минут. Земляку могу провести эту процедуру бесплатно.

— Разве я одарен⁈ — отступил на шаг парень, изумленный до онемения.

— Да, но дар спящий, — подтвердил Натан Борисович. — Можете стать неплохим магом, но придется учиться. У ваших жен, кстати, та же ситуация, у всех трех. Они же местные?

— Не просто местные, а бывшие уличные, — с горечью добавила Латиэль.

— Тогда понятно, — вздохнул ректор. — Никому не были интересны. О чем речь, беспризорники даже с активировавшимся даром никому не нужны.

— У нас нужны, — заверил Сашка. — Всех одаренных переселенцев из Миросплетения за государственный счет отправили учиться в разные магические школы. Плюс найденных на Земле одаренных. Через десять-пятнадцать лет у нас будет много обученных магов.

— Скорее всего на Земле нашли всех, кроме таких, как вы, со скрытым даром, — задумчиво произнем Натан Борисович. — Знаете что? Я своей властью могу предоставить Советскому Союзу от тридцати до ста мест в школе «Нирван», более четверти ее паев принадлежат лично мне.

— Это надо не со мной обсуждать, — покачал головой энкаведешник. — Давайте я представлю вас местному руководству, вы уж решайте с ним, что и как. А нам надо на Двуглавый остров, на обучение.

— Это в Корабельную школу, что ли? — вскинул брови ректор.

— Да, мы хотим летать на кораблях бродяг, исследовать дальние уголки космоса. После обучения обещали направить на корабли известных скитальцев.

— А кого именно, если не секрет?

— Эстана Носатого, Гурха Ленивого и Кевина Беглого, — Сашка вспомнил, что его не просили скрывать имена капитанов.

— Знаю их, — кивнул Натан Борисович. — И в приятельских отношениях с их пространственниками. Если хотите, могу дать рекомендательные письма всем троим, они с вами позанимаются началами магами после инициации. А вам действительно не помешает год-другой походить на кораблях бродяг и своими глазами увидеть опасности, с которыми те сталкиваются.

— Если это вас не затруднит, — парень все еще не мог поверить, что он маг.

— Сделаю, — кивнул ректор.

Они направились к воротам особняка лорда Дара, где Сашка попросил встречи с представителями Советского Союза, предъявив свое удостоверение сотрудника НКВД. Долго мариновать у входа гостей охранники не стали и отвели в скудно обставленную комнату в домике возле ворот, где обычно отдыхала свободная смена. Вскорости появился мужчина средних лет в знакомой форме родного наркомата и представился старшим майором госбезопасносности Степанишиным Иваном Фомичем.

— Здравствуйте, лейтенант! — улыбнулся он, изучив документы Елизаровых. — Нужна помощь?

— Мне поручили перед отправлением поиск кораблей для найма, — на местном языке ответил Сашка. — Вот капитан Хайдар со шхуны, на которой мы хотели добраться до системы Карахайд, он высказал желание наняться в наш клан. У него какие-то проблемы, но это не мне с ним обсуждать, — парень перешел на русский. — Но господин ректор предупредил, что это известный прощелыга, и клятву с него следует брать особо жесткую.

— Ректор? — явно удивился Иван Фомич.

— Позвольте я сам представлюсь, уважаемый, — заговорил упомянутый, естественно по-русски. — Натан Борисович Авигдор, ректор школы «Нирван», расположенной с вами по соседству. Дело в том, что я родом из СССР. Но попал сюда давно, по моему личному времени больше трехсот лет назад. Из 1970-го года. Одессит. Знай я раньше, что в Миросплетении оказалась моя Родина, помог бы ей всем, что в моих силах. Думаю, служа в Алендаре, вы не могли обо мне не слышать.

— Слышал, конечно, уважаемый Натан Борисович, но понятия не имел, что вы из наших, — улыбнулся старший майор.

— Из другой реальности, — уточнил ректор, — но это не имеет особого значения, все равно Советский Союз. Войну я не застал, родился в 46-м году, но в нашей семье полегло пятнадцать человек. Два героя Союза посмертно. Так что воспитали меня именно советским человеком. И за столетия жизни здесь я

Он на мгновение замолчал, потом добавил:

— Кстати, хочу сообщить, что товарищ младший лейтенант и его жены — неинициированные, скрытые одаренные. Но, невзирая на это, им полезно будет полетать пару лет на кораблях бродяг и кое-чему научиться. А потом можно пойти ко мне или в другую какую школу. Я готов предоставить до сотни бесплатных мест в «Нирване» советским студентам. Плюс все мои наработки в магических дисциплинах.

— Будем искренне благодарны за любую помощь, Натан Борисович, — наклонил голову Иван Фомич.

— Тем более, что наши места службы рядом, — улыбнулся тот. — Да, молодым людям стоило бы поскорее инициироваться, тогда маги на корабле, куда их направят, подучат началам. И следовало бы поискать на Земле других скрытых одаренных, которых обычным сканированием не обнаружить. Я могу предоставить амулеты для этого. Чем больше у нашей страны будет магов, тем лучше, думаю, вы успели убедиться в нашей полезности.

— Успели, конечно, — подтвердил старший майор. — Сейчас нам помогают Кериан Атарийский и Хрыг Рваное Уго, они вассалы Странника. Впрочем, не они одни, многие нанятые маги принесли клятву верности СССР.

— Вассалы лорда Дара? — поинтересовался ректор.

— Да.

— Хорошо, что он сохранил в себе человека. Многие при становлении сущностями высшего порядка превращаются в бездушных сволочей. Я знаю немало таких примеров.

— Понимаете, я материалист, — тяжело вздохнул Иван Фомич. — Мне трудно поверить во все эти высшие сущности.

— Мне тоже было трудно поверить в свое время, — грустно улыбнулся Натан Борисович. — Пришлось, когда столкнулся лично. И знакомство это было крайне неприятным, едва жив остался. Но не буду занимать время человека, у которого явно хватает дел. Прошу передать мои предложения руководству, а ответ сообщить мне. Да, добавлю, что могу найти несколько сотен магов, которые не откажутся наняться в большой клан. Увидев человеческое отношение к себе, многие из них со временем захотят войти в клан. Единственное, что желательно было бы решить побыстрее — это инициация молодых людей, лучше, если они отправятся в Корабельную школу уже магами, пусть необученными, но магами.

— Тогда попрошу подождать несколько минут, — старший майор повернулся и попросил о том же капитана Хайдара на местном языке. — Я прямо сейчас вызову руководство.

Затем покинул кабинет. Его не было всего около десяти минут, после чего он вернулся и принес с собой бланк стандартного контракта найма судна с командой и жезл Древних для принесения клятвы. Некоторое время молчал, после чего тяжело посмотрел на встревоженного Сашку, до которого начало доходить, что случайная встреча со старым евреем изменила его судьбу.

— Значит так, лейтенант, — заговорил, наконец, Иван Фомич. — По твоему поводу поступили новые распоряжения. Принять предложение товарища ректора и инициироваться. Сейчас готовят письменный приказ. После его получения и инициации ты вместе с женами, как и было предписано, отправляешься на Двуглавый остров и проходишь там обучение, но в течение трех месяцев, а не одного, письмо и дополнительный платежный сертификат для дирекции Корабельной школы тебе передадут в секретариате. После сдачи экзаменов вы четверо отправляетесь в столицу острова Советский, где дожидаетесь прибытия «Ленивой красотки» Кевина Беглого, на следующие два года вы приписаны к ней. Во время ожидания прилета бродяг служите в местном НКВД. Женам занятие найдут. Все ясно?

— Так точно! — вскочил парень.

— Садись, нечего тянуться, не в строевых войсках служишь, — небрежно махнул рукой старший майор.

Парень тут же сел и покраснел, ощутив себя неловко. А Иван Фомич дал капитану Хайдару ознакомиться с контрактом, сумма оплаты в котором приятно удивила того, и он без сомнений подписал бумаги, однако сообщил, что перед началом службы Советскому Союзу обязан закрыть старый договор и слетать в систему Карахайд, доставить оплаченный груз.

— Вот и хорошо, отвезете туда одновременно молодого человека с женами, — кивнул старший майор.

Получив подписанный контракт, он подписал его сам, поскольку имел на такое право, и дал капитану прочесть клятву, держа в руке жезл Древних. Тот при виде этого жезла недовольно скривился, но спорить не стал и принес довольно жесткую клятву, понимая, что теперь ее придется соблюдать. Что ж, в этом клане явно не простофили подвизаются, придется.

— Извините за задержку, — обратился Иван Фомич к Натану Борисовичу.

— Ничего страшного, я понимаю, — заверил тот. — Давайте займемся инициацией молодых людей.

Эльфийка, смеска и орка переглянулись, когда их снова приписали к людям — они успели привыкнуть, что для живущих в СССР людьми являются все разумные. А вот то, что они оказались одаренными, девушек немало изумило. Если честно, им не особо хотелось связываться с магией, но они понимали, что деваться некуда, раз приказ получен. Поэтому, не прекословя, вышли во двор особняка, где ректор двумя сложными плетениями начертил ритуальный узор и быстро провел сам ритуал.

Сашке показалось, что у него в глазах что-то загорелось, по телу пробежали потоки чего-то горячего, потом холодного. Он увидел кучу странных, слегка светящихся, переплетающихся в безумном беспорядке разноцветных линий. Натан Борисович после заданных вопросов объяснил, что это активировался начальный уровень магического зрения. Им желательно не злоупотреблять. После чего пообещал завтра же прислать копии своих студенческих конспектов на русском языке. Не помешают.

Капитан Хайдар сказал, что отправляется в систему Карахайд завтра вечером и попросил пассажиров не опаздывать. После чего поспешил покинуть особняк Странника, в котором ему было сильно не по себе. Тем более, что Дарису вручили платежный сертификат гномьего банка, полностью гасящий его долг торговому дому «Лортайн». Следовало избавиться от него как можно быстрее, владельцы этого дома те еще выжиги, как бы не придумали чего-то еще, с них станется. Поэтому возвращать долг следует в присутствии нотариуса, и не одного. Капитан ухмыльнулся и свернул к конторе «Орис и сыновья», эти не позволят лортайновцам чудить. Берут дорого, зато обеспечивают полную безопасность любых сделок. И имеют покровительство короля, поскольку делятся с его величеством прибылями.

Распрощавшись с ректором и старшим майором, которые явно собирались еще долго беседовать, Елизаровы отправились обратно в порт, где вкусно поужинали и сняли большой номер в «Рае толстяка». Они еще не насытились друг другом и намеревались допоздна кувыркаться в постели. Впереди молодую семью ждало что-то новое и неизведанное. Но это их не пугало, а наоборот вдохновляло.

Глава XI

Оглянувшись, Степанида недовольно скривилась — Васька Ломакин снова тащился следом, глядя на нее глазами побитой собаки. Надоел! До смерти надоел! Сейчас опять начнет приставать, дурака кусок. Сколько раз уже говорила, что он ей не интересен. Вообще не

Некоторое время девушка размышляла, а затем решила высказать дураку все, что о нем думает. Она решительно направилась к Ваське, чьи глаза при виде этого загорелись надеждой, и остановилась перед ним, уперев руки в бока. Затем выплюнула:

— Ну чего тебе от меня надо? Я тебе уже сто раз говорила, что пока ты так себя ведешь, с тобой ни одна нормальная девчонка гулять не будет!

— Ой, да я ж белый и пушистый! — тут же начал ерничать парень.

— Вот это я и имею в виду, — холодно заявила Степанида. — Ты ведешь себя как последняя мразь и подонок! Ты притворяешься, или действительно такой⁈

— Значит, если я все время шучу, то я мразь и подонок⁈ — возмутился Васька.

— Вопрос, как шутить, — укоризненно покачала головой девушка. — Думаешь, что если ты ничего всерьез не воспринимаешь и строишь из себя идиота, то это всем нравится? Зря. Тем более, что ты людей оскорбляешь. Неужто не замечал, что твоим шуткам смеются только самые тупые? Неужто ты этого не видишь⁈ Знаешь, я думаю, что вот такие, как ты, «шутники», топчущиеся по другим людям, все в пособники фашистов, в полицаи пошли!

— Ты чего, сдурела⁈ — от обиды у парня затряслись руками, вот уж на что он не рассчитывал, так на такие слова. — Да я три раза на фронт сбегал, возвращали, говорили, что мал еще! В военкомате все пороги оббил!

— Тогда зачем ты так себя ведешь? Маску носишь? На кой-ляд она тебе⁈ Гляди, прирастет к лицу, и на самом деле паскудой станешь. Да посмотри ты вокруг, идиотина! На лица людей после твоих поганых шуточек! Книги хорошие почитай! О хороших людях! А не о клоунах всяких!

— Читал я, все читал! — выкрикнул Васька. — Какого черта⁈ У вас что, совсем нет чувства юмора⁈

— Знаешь, есть хорошие, добрые шутки, после которых все вокруг действительно посмеются, — вздохнула Степанида. — А твои — злые, от них тошнит. Они человека в грязь втаптывают! Да задумайся же ты хоть раз! Нельзя так к людям относиться! Они не простят!

Парень хотел было ответить, но захлопнул рот и действительно задумался. Ведь в чем-то так нравящаяся ему девушка права — смеялись после скабрезных шуток только пацаны из его компании, которых в Тюкалинске считали хулиганами и бездельниками, кое-кто из них даже состоял на учете в милиции. И именно они хохотали, когда бригадир строителей, строгий и принципиальный Михалыч, провалился в яму с жидкой грязью. Но почему-то больше никто. Наоборот, рабочие поняли, кто это устроил, и смотрели на Ваську с откровенным осуждением, словно он невесть что сотворил. Но почему⁈ Это же смешно! Но, как выяснилось, далеко не всем. Бригадир после этого на парня сильно обиделся и устроил так, что тот вылетел с работы за прогулы. А ведь только успел устроиться после школы! Но неудачно пошутил. Васька в глубине души признавал, что да, именно неудачно.

— Да думай ты хоть немного перед тем, как что-то делать, дурака кусок! — постучала его пальцем по лбу Степанида. — О том, как люди это воспримут и что после будет, а не о том, чтобы твоих охламонов насмешить! Не то, гляди, сотворишь что-то серьезное и сядешь. Всю жизнь себе изгадишь из желания посмеяться. Ну нельзя же так!

Парень невольно кивнул, он и сам понимал, что нельзя, но не знал куда себя приложить и куда приткнуться, вот и шлялся с приятелями по Тюкалинску, друзьями их назвать было нельзя, как и доверить спину — предадут, а то и нож воткнут. А бывшие одноклассники злых шуточек в школе ему не простили и даже говорить с «шутником» не желали. Но с кем-то же общаться нужно? Вот Васька и сошелся с гоп-компанией приблатненных пацанов. Чисто блатных в городе не осталось, их перестреляли милиция и НКВД, а приблатненные еще имелись, но старались не особо отсвечивать, чтобы тоже не пострадать. Законы в последние время стали на удивление суровыми и даже жестокими. По отношению к преступникам.

— Я… — начал было говорить он, но закончить не успел.

Над улицей, на которой они говорили, внезапно появился и завис на месте странный летательный аппарат. Таких в Тюкалинске еще не видели — обрезанный круг с вырезом сзади, заостренные, очень короткие крылья на боках. Но красные звезды на них говорили, что это свои. Аппарат немного повисел, а затем со свистом пошел на посадку, приземлившись на короткие опоры невдалеке от парня с девушкой. Из него не спеша выбрался мужчина лет тридцати, в форме с орденскими колодками на груди и синей фуражке с краповым околышем, что сразу показало, где он служит. Его сопровождал так же одетый совсем молодой парнишка. Окинув взглядами улицу, энкаведешники уверенно направились к Ваське со Степанидой.

— Не ошиблись, сержант? — поинтересовался старший.

— Никак нет, товарищ лейтенант! — ответил упомянутый. — Сами смотрите.

Он навел на парня какую-то странную штуковину, и та загорелась призрачным светом. Затем на девушку, и произошло то же самое.

— Оба скрытые одаренные, причем после инициации станут довольно сильными.

— Отлично! — потер руки энкаведешник и предъявил ошарашенным молодым людям удостоверение. — Старший лейтенант госбезопасности Нечипорук Семен Астафьевич. Прошу представиться и сообщить где работаете.

— Незлобина Степанида Ивановна, — родители приучили девушку никогда не спорить с представителями власти. — Закончила школу, сейчас работаю в библиотеке, готовлюсь к поступлению в педагогический институт.

— Ломакин Василий Петрович, — пробурчал парень, лихорадочно припоминая, чем он мог привлечь внимание органов. — Временно не работаю.

— Где мы можем поговорить с вами, товарищи? — поинтересовался старший лейтенант. — Дело государственной важности.

— До моего дома метров двести, можем поговорить там, — предложила девушка. — Но… но мама обязательно захочет присутствовать при разговоре…

— Это даже к лучшему, — усмехнулся Семен Астафьевич. — Идемте.

До дома девушки дошли быстро. Семья Незлобиных жила в добротном большом пятистенке, который ее отец выстроил своими руками при небольшой помощи соседей еще в двадцатые годы, после того как вернулся с Гражданской войны и женился. К сожалению, он погиб в сорок первом году на Украине, с тех пор они жили сперва втроем, а после того, как старшая сестра Степаниды, Людмила, вышла замуж, вдвоем с мамой, Пелагеей Ивановной.

— Ой, Степушка пришла! — открыла

— Мама, позволь тебе представить товарища старшего лейтенанта госбезопасности Нечипорука, — сразу взяла инициативу в руки девушка.

Упомянутый показал свое удостоверение, чтобы хозяйка дома убедилась — перед ней именно тот человек, которого представила дочь.

— Добрый день, товарищ Незлобина! — слегка наклонил голову Семен Астафьевич. — По делу государственной важности мне необходимо поговорить с вашей дочерью и этим вот молодым человеком. Вы можете присутствовать при разговоре, но прошу соблюдать молчание и вмешиваться, только если спросят вашего мнения.

— П-прошу, п-проходите… — женщина смотрела на него затравленным взглядом, память о ежовских временах еще не выветрилась из памяти народа.

— Прошу не беспокоиться, ни вашей дочери, ни вам ничего не угрожает, — тяжело вздохнул старший лейтенант при виде ее реакции, мысленно прокляв идиотов, так испоганившим органам репутацию.

— Может, желаете поужинать? — немного пришла в себя Пелагея Ивановна, рассадив гостей за столом в большой комнате.

— Благодарю, недавно пообедал, — отказался Семен Астафьевич. — Вот попить чего-нибудь не отказался бы, чаю там. Можно просто воды.

— Морс будете? Брусничный.

— Буду, очень его люблю.

Получив глиняную кружку с прохладным домашним морсом, старший лейтенант поблагодарил хозяйку, отпил пару глотков, после чего достал из своей сумки-планшета плоскую пластину с русским алфавитом в виде небольших значков в четыре ряда и большой полупрозрачный кристалл. Дотронулся до угла пластины, и из ее края выросло полупрозрачное полотнище, по которому потекли какие-то надписи, а примерно через десять секунд вместо них появилось изображение Земли с орбиты и десятка парусных кораблей на ее фоне. Кристалл завибрировал в руках энкаведешника, вырвался из них, всплыл в воздух и завис над столом. Хозяйка дома, Степанида и Васька наблюдали за этим с приоткрытыми ртами и вытаращенными глазами, ничего подобного им видеть еще не доводилось.

— Итак, товарищи, вам, думаю, уже известно, что наша планета, Земля, была перемещена некими силами в так называемое Миросплетение, — начал разговор Семен Астафьевич, коротко объяснив, что это такое. — В нем основной силой является магия. Даже в космос местные жители летают на парусных кораблях. Вот таких, — он приблизил изображение одного из парусников. — Магия с каждым днем все больше входит в быт советских людей, где ее только ни используют. Насколько мне известно, в Тюкалинске на данный момент имеется более двадцати телепортов (в просторечии телпов), благодаря которым можно мгновенно оказаться в Омске, Москве или Ленинграде. В магазинах продаются разные магические хозяйственные принадлежности. Вижу, у вас есть амулеты стазиса и нагреватель. Удобные вещи?

— Очень удобные! — заверила Пелагея Ивановна. — Раньше летом еду поди сохрани, быстро портилась, разве что в погреб снести, да и то не всегда помогало, если особо жарко. А сейчас даже борщ или щи горячими и свежими хранятся сколько влезет, хоть месяц, хоть два. Печку опять же в жару топить не надо, на нагревателе все сготовить можно. Я многое в магазине, где их брала, присмотрела! Есть там разные интересные штуковины, одна — чтобы рыбу быстро чистить. Кости из нее удалять. Еще одна, чтобы фарш делать, третья — муку молоть, хоть простую, хоть костную. И многое чего еще.

— Вот только чтобы все это делать, и не только это, нужны маги, — продолжил старший лейтенант. — А у нас, в СССР, одаренных очень и очень мало, каждый буквально на вес золота. Мы практически всех нашли и отправили на обучение, но учиться им от десяти до пятнадцати лет. Также мы наняли под клятву немало магов из Миросплетения, но их все равно катастрофически не хватает. И что с этим делать до недавних пор было неясно. Но около двух недель назад выяснилось, что ректор одной из самых известных магических школ Миросплетения тоже родом из нашей страны. На самом деле это полноценная Академия, но скромно называется школой, потому и ректор. Он вызвался помочь и сообщил, что существует множество людей со скрытым даром, их надо только найти и инициировать. Натан Борисович передал органам множество специальных амулетов для поиска таковых. Сначала мы проверили Землю с орбиты, а затем уже с небольшой высоты просканировали населенные пункты, где обнаружили скрытых одаренных. В Тюкалинске таковых двое. Да-да, Степанида Ивановна, вы все верно поняли, это именно вы и сидящий рядом с вами Василий. Больше одаренных в вашем городе нет.

Девушка замерла с приоткрытым ртом, неожиданное известие сильно ударило ее по нервам. Она сразу осознала, что с этого момента ее судьба меняется раз и навсегда. Васька тоже нахмурился, пытаясь понять, чем откровения сотрудника органов могут ему грозить.

— Правительство СССР и лично товарищ Сталин просят вас отправиться на обучение и стать магами, — пристально посмотрел на них Семен Астафьевич. — По направлению от ЦК комсомола. Вы ведь комсомольцы?

— Да, — подтвердили парень с девушкой.

— Во все время обучения государство будет платить вашим семьям или на сберегательный счет четыре средних зарплаты советскими деньгами, а вы сами будете получать достаточную для безбедной жизни стипендию в валюте страны, в которой вам предстоит учиться. Скорее всего, это будет королевство Таланг, школа «Нирван», в которой Натан Борисович предоставил больше ста бесплатных мест для выходцев из Советского Союза. Естественно, мы тут же вернули ему деньги, наша страна достаточно богата, чтобы не пользоваться благотворительностью. Сразу предупреждаю, что учиться там будет очень и очень трудно, плюс имеются еще некоторые обстоятельства, которые я сейчас озвучу. Вы, конечно, можете отказаться, никаких последствий это не вызовет, но страна на вас надеется…

— Если Родине нужно, чтобы я стала магом, значит я стану им! — решительно заявила Степанида. — Я комсомолка!

— Я тоже, — поддержал ее Васька, хотя выглядел далеко не так уверено.

— Очень рад, — улыбнулся Семен Астафьевич.

— Одно только, — пристально посмотрела на него девушка. — Мне очень жаль, что вторым одаренным из нашего города оказался этот обормот, — она обвиняющее ткнула пальцем в понурившегося, выглядевшего краше в гроб кладут парня. — Послушайте, что он вытворяет!

И, ничуть не жалея бывшего одноклассника, у которого от ее рассказа заполыхали уши, принялась рассказывать о шуточках и издевательствах того над другими людьми. Только в этот момент до Васьки дошло, как эти самые другие люди воспринимают его поведение, и шутнику впервые за много лет стало по-настоящему стыдно.

— М-да… — только и сказал старший лейтенант, выслушав ее. — Вася, прости, что я на «ты», но я не раз встречал балагуров твоего типа, и никогда они ничего хорошего от жизни

— Аристократическая? — брезгливо скривилась Степанида. — Ужас какой… А нельзя в другую попасть?..

— Можно, — пристально посмотрел на нее Семен Астафьевич. — Но в «Нирване» уровень преподавания чрезвычайно высокий. Мало того, ректор, Натан Борисович, будет лично курировать советских студентов и давать им знания, которые никто больше не даст. Ведь он — архимаг! Это почти уровень планетарного бога. Да-да, таковые существуют, как и Творец, как и всякие прочие высшие силы, это, как ни жаль, научно доказанный факт. Даже пришедший нам на помощь супердредноут «Петроград» принадлежит Восьмому Авари, сверхсущности, способной давить упомянутых планетарных богов, как вшей. Но для обычных магов уровень последних почти недостижим. Натан Борисович его почти достиг, при этом готов брать самых талантливых наших ребят в личные ученики, а он не брал таковых больше ста пятидесяти лет. Для этого, конечно, придется учиться, как проклятым, не отвлекаясь на вечеринки и отдых. Но вы же комсомольцы! Вам ли бояться трудностей?

— Я справлюсь! — тряхнула каштановой гривой девушка, затем дала подзатыльник втянувшему голову в плечи Ваське. — А за этим охламоном пригляжу.

— Но мне еще нужно поговорить с родителями молодого человека, — вспомнил старший лейтенант.

— Да не с кем там говорить! — вскинулся упомянутый. — Мамка три года назад померла, а батя… Батя одноногий с войны вернулся и пьет. Он сейчас, вечером, уже никакой…

— Если хотите, заберем его в Омск, а там отрастим новую ногу и вылечим от алкоголизма, — предложил Семен Астафьевич. — Мало того, в медцентре нашего наркомата ему поставят психоблок, после чего при попытке попробовать спиртное его будет рвать. Не сможет пить. Вообще не сможет.

— Да вы что⁈ — едва не полезли на лоб глаза Василия. — Так можно⁈ Тогда, конечно! Он же, скотина, уже все из дома пропил! Я там спать боялся, батя, когда выпить хотел, мог все мои карманы обшарить, а меня пристукнуть, чтобы не мешал. Я потом себе закуток с дверью сделал, которую он выбить не мог, так порой полночи в нее долбится! И орет, что он меня растил, так пусть теперь я ему даю на выпивку. Вылечите его, товарищи! Прошу!

— Сейчас распоряжусь, — энкаведешник достал из кармана вычурное зеркальце, которое пристало скорее манерной девице, и заговорил в него, описывая ситуацию.

— Будет сделано, товарищ старший лейтенант! — отозвался оттуда чей-то хриплый голос.

— Переговорное зеркало, — заметил изумленный взгляд женщин Семен Астафьевич. — Женское, да. Но что выдали, тем и пользуюсь…

Ох, как проклинал потом Петр Ломакин сына, лишившего его последней радости в жизни. Он после лечения с тоской смотрел, как пили прежние собутыльники, но сам не мог выпить и капли — от одного запаха бывшего алкоголика буквально выворачивало наизнанку. Хочешь не хочешь, а пришлось переходить на трезвый образ жизни. В итоге он стал лучшим плотником Тюкалинска — чтобы не помереть от скуки, пришлось найти себе занятие. Но сына так и не простил, и в редкие визиты того матерился, как старый сапожник, на что Василий, довольный, как слон, только посмеивался.

— Что ж, тогда давайте заполнять бумаги, — спрятал зеркало старший лейтенант. — Смотрите, как это нынче делается.

Он с улыбкой коснулся нескольких значков на лежащей перед ним пластине с полупрозрачным экраном. В воздухе под кристаллом возникло затемнение. А затем из него посыпались листы бумаги, покрытые убористым текстом. Причем, типографским. Откуда они брались?

— Это так называемый переносной вычислитель со всеми нужными дополнительными устройствами, в том числе и устройством печати, — пояснил Семен Астафьевич. — Бумага хранится в подпространственном кармане, общем для всех вычислителей наркомата. Нужные документы находятся в памяти вычислителя. Пока мы говорили, я ввел ваши данные. Итак, — он положил напечатанные листы на стол, — здесь направления на учебу, сертификаты на получение денежного довольствия для семей и стипендии в золотых рилотах и серебряных диарах, это деньги Миросплетения, имеющие хождение во всех его мирах и островах. Отправление завтра утром в восемь, от горисполкома. За вами придет бриг «Стен Дарси», именно он доставит первую партию студентов в Алендар. Так называется столица Таланга, это как у нас Москва. Для советских студентов снят большой особняк в трех кварталах от площади Благодарения Богов, где расположена школа «Нирван». Его сейчас перестраивают под общежитие для ста двадцати человек. Первое время, пока перестройка не закончена, может быть тесновато.

— Ничего страшного! — заверила Степанида, пнув под столом открывшего было рот Ваську, чтобы не ляпнул чего лишнего. Он послушно умолк. — Что брать с собой?

— Одежды много не берите, там все равно носят другую, поэтому все нужное вам выдадут на месте. Личные вещи, любимые книги, белье и гигиенические принадлежности — зубные щетку и порошок там, мыло и иже с ними. Да, местному языку вас обучат на корабле, наложат так называемую языковую маску. Так что с этим проблем не будет. Теперь еще одно. С вами, конечно, проведут инструктаж на месте, но хочу сказать напоследок. Постарайтесь поменьше общаться с местными студентами, они там, кстати, называются студиозусами, особенно с аристократами — последние обожают издеваться над простолюдинами. Не нарывайтесь на дуэли! Вы пока еще совершенно беззащитны, поэтому вас просто убьют. Мы, конечно, распространим слухи, что за каждого убитого советского гражданина семья убийцы понесет наказание, но не уверены, что это поможет. Поэтому сами не вызывайте, как бы вас ни оскорбляли, а если вызовут вас, требуйте замену — для этого группе приданы опытные маги-боевики. По городу гуляйте, но не советую уходить с центральных улиц — в трущобах может быть что угодно. Мы, конечно, забрали из Алендара почти всех беспризорников, но мало ли. В общем, товарищи, соблюдайте осторожность. Вы нужны Родине живыми!

С этими словами он повернулся к тихо плачущей матери хозяйке дома и сказал:

— Не переживайте вы так, Пелагея Ивановна. Все будет хорошо. У вас очень здравомыслящая дочь, она со всем справится. И прощаетесь вы далеко не навсегда. Вам оставят переговорное зеркало, сможете говорить со Степанидой хоть каждый день. Также раз в год она будет приезжать на целый месяц, на каникулы.

Немного помолчав, он добавил:

— И последнее. Не обращайте внимание на поведение местных жителей. В Миросплетении, с нашей точки зрения, царит откровенный разврат. И люди могут заниматься… э-э-э… хоть на газоне. И, чаще всего, это будет не пара, а большая группа. В Алендаре, к счастью, с этим еще относительный порядок, стража не допускает оргий на виду у людей, а вот в вольных городах… В общем, ничему не удивляйтесь и не пытайтесь лезть со своими правилами в чужой монастырь. Не поймут.

Когда до Степаниды дошло, что имел в виду старший лейтенант под своим «э-э-э», она отчаянно покраснела. Неужели ей доведется увидеть настолько отвратительное зрелище? Хотелось надеяться, что нет.

— Итак, вот ваши проездные сертификаты, — положил на стол две стопки листков Семен Астафьевич. — С собой иметь паспорт и все остальные документы советского гражданина. На этом я с вами прощаюсь, мне нужно проверить еще несколько населенных пунктов.

Он попрощался и вышел. За ним, утянув свои бумаги, тихо исчез Васька. Пелагея Ивановна долго смотрела на дочь, а затем со вздохом спросила:

— Ты уверена, Степушка?

— Уверена, мама! — резко кивнула девушка. — Раз стране нужно, значит я должна. Не плачь! Все будет хорошо.

— Дай-то Бог, милая, дай-то Бог… — поежилась пожилая женщина, давно не ждущая от жизни ничего хорошего. — Что ж, птенцы всегда вылетают из гнезда. Будь счастлива, родная!

— Буду, мама! — пообещала Степанида. — Обязательно буду!

Они обнялись, немного поплакали, а затем принялись собирать вещи девушки.

На другом конце Тюкалинска сидел на лавочке возле своего дома Васька. Отца дома не было, видимо, его уже увезли в Омск. Ничего удивительного, органы время терять не приучены. Парень поднял глаза на бесчисленные звезды, светящие с ночного неба, и вздохнул. Завтра он отправится туда. Никогда даже не думал об этом. Остается надеяться, что все у него получится. Главное, не совершать больше глупых ошибок.

Глава XII

Переезд на новую планету оказался для семьи Родниных той еще головной болью. Вначале будущих колонистов собрали в большом лагере под Свердловском, затем принялись распределять по артелям и колхозам. Орка сразу же решила заниматься животноводством. Вот только считала земных животных — коров, коз, свиней и овец — крайне малопроизводительными. Она, некоторое время подумав стоит ли высовываться, вышла на руководство лагеря, а через него на Совет по колонизации, и предложила разводить на Надежде мясо-молочных кархов и рутхов из Ратхольма и мясных серето из Дароса. Плюс, поскольку избранная ими с мужем артель планировала обосноваться на берегу теплого моря южного, пока еще безымянного материка планеты, парвосских горасов, морских мясных животных размером с трех китов. Причем их даже кормить не надо — питались планктоном, который тоже можно завезти с Парвоса и засеять им море на большой глубине. Вызрев, планктон толстым одеялом поднимется на поверхность, обеспечив горасов питанием. В итоге мясо, причем вкусное и нежное, получится почти бесплатным. Каждое животное после забоя дает до тридцати тонн! Очень выгодно.

В Совете Капу внимательно выслушали, попросили написать докладную по этому поводу и согласились с ее доводами, предложив после основания колонии заняться закупками будущего поголовья. Немного подумав, орка согласилась, но предложила помимо нее нанять нескольких хороших агрономов и животноводов из Миросплетения, это обязательно окупится. На что ей ответили, что совсем не против, но не знают, где таких специалистов искать, да еще и согласных на найм в новую колонию далеко расположенного клана. Орка после недолгого размышления сказала, что на центральном рынке Барсама, основном месте оптовой торговли продовольствием в Миросплетении, найти таковых не станет большой проблемой. И после закупки детенышей рутхов, серено, кархов и горасов, она может этим заняться. Но для всего приобретенного понадобится не один десяток грузовых кораблей. Да, животные будут в стазисе, поэтому заботиться о них в дороге не придется, но места занимают много.

После согласования с Наркоматом колонизации и Наркоматом сельского хозяйства, Совет дал добро. Но закупками предстояло заниматься после первичного обустройства на Надежде. Устроиться на новой планете не такая простая задача. И после двух недель подготовки будущие колонисты погрузились на корабли и отправились на новое место жительства.

Для Капы полеты в космосе на парусниках были относительно привычными, доводилось летать пару раз, а вот Михиил с Надеждой почти весь полет простояли на палубе галеона «Зеленодольск» с открытыми ртами.

— Какая красота… — протянул кузнец, провожая взглядом удаляющуюся Землю.

— Ты бы видел, как красиво в системах, где несколько атмосферных спутников возле планет-гигантов! — закатила глаза орка. — Вот там красиво! А здесь ничего особенного, планета как планета, система как система. Один плюс — наша.

Набрав скорость, галеон ушел в гипер. Благо, пространственник на нем был сильный, поэтому летели всего около двух часов, а не несколько дней — это сильно надоело бы. «Зеленодольск» вынырнул в реальность не слишком далеко от Надежды, она виднелась впереди зелено-голубым шариком.

— Хорошо, если бы не только вы, но и все остальные звали меня Надей, чтобы не путать с планетой, — вздохнула вторая жена Михаила. — А то я каждый раз оборачиваюсь, когда о ней говорят. Не сразу доходит, что это не меня имеют в виду. Неудобно становится…

— Ну, от нас это не зависит, — пожал плечами кузнец, он все еще относился к женщине насторожено. — Вы лучше мне скажите, девчата, какой дом строить будем. Думаю, двухэтажный терем. Дети ведь пойдут! Им много места понадобится.

— Согласна, — кивнула Капа. — К тому же, не исключено, что тебе еще кто-то понравится и в семье еще жены появятся.

— Да ну тебя! — замахал на нее руками Михаил. — Мне и двух-то много!

Женщины переглянулись и недоверчиво фыркнули — кобелиную мужскую натуру они прекрасно знали и в слова мужа ничуть не поверили. Видели, каким взглядами он провожал любую встречную симпатичную девушку. В новую колонию ведь едет целая толпа одиноких молодых женщин, среди них такие красавицы попадаются, что одуреть можно при первом же взгляде. Тех же светлых или темных эльфиек взять. Капа ничего против дополнительных подруг в доме не имела, а Надежда не сразу, но смирилась с этим, орка сумела объяснить ей, что это

Высадили членов будущей животноводческой артели на большом пологом холме, спускающемся к теплому морю. Климат в избранном месте царил курортный — круглый год от двадцати до тридцати градусов Цельсия. Бесчисленные ручьи, речушки и озера. Рощи и небольшие леса. И поля, конечно, причем с прекрасным черноземом. Не зря Надежду избрали для колонизации — планета была просто великолепна. Да, труда, конечно, в нее придется вложить немало, но дело того стоило.

Место для своего нового дома семья Родниных избрала на холме метрах в трехстах от моря. Невдалеке тек ручей, ниже была роща фруктовых деревьев — а фруктов на девственной планете имелось столько разных, что оставалось только удивляться. Десятки видов! Причем все съедобные и, мало того, очень вкусные. Возникало даже ощущение, что Надежду специально подготовили для заселения гуманоидами. Кто подготовил? Возможно, та же сила, что переместила Землю в Миросплетение.

Буквально через неделю после первой высадки на планету прибыл Кериан Атарийский и установил на Надежде десять больших системных врат, через которые в новую колонию начали поступать стройматериалы, инструменты и прочие нужные вещи. Также прибыли несколько сотен строительных бригад, с ходу включившихся в работу. На Северном материке заложили столицу — Надеждогорск и еще девять городов, плюс несколько сотен поселков и хуторов, в которых планировали расположиться колхозы и артели.

Роднины поначалу жили в большой палатке, впрочем, они там только ночевали — работы было столько, что времени ни на что не хватало. Людей и других разумных прибывало на Надежду с каждым днем все больше. Проблема в том, что это большей частью были молодые женщины — переселенки из Миросплетения, почти все бывшие беспризорницы. Мужчин катастрофически не хватало, число женщин соответствующего возраста превышало их уже вдесятеро. Потому, видимо, правительство и приняло закон о многоженстве. Выбора другого не было, ситуацию требовалось как-то разруливать. Тем более, что для уроженцев Миросплетения в полигамии не было ничего необычного, во многих мирах и на многих островах численная разница между слабым и сильным полами была намного хуже. Кое-где она доходила до тридцати к одному. Зато уроженцы СССР с трудом воспринимали идею многоженства, но понемногу привыкали, хоть и не без эксцессов.

Прибывшая с Земли бригада сибирских строителей за каких-то десять дней построила Родниным и другим семьям артели деревянные дома по старорусским рецептам. Благо, холодных зим в этом климатическом поясе не предвиделось, поэтому не требовалось утеплять стены и фундаменты. Вот только все неженатые строители очень недолго таковыми оставались — слишком много в поселке, названном Новостепаново, имелось незамужних молодых женщин. И сибиряки увезли с собой жен, причем почти все не по одной, а, как минимум, по две, а то и три. Особенно отличился балагур и весельчак Пашка Охрименко, сошедшийся сразу с пятью девушками, причем две из них были чистокровными светлыми эльфийками, одна — гномой, а еще две — смесками разного вида.

— Капа, я скоро кого-то прибью… — как-то сказала подруге Надя. — Как эти сучки изгаляются, чтобы Мишке показать то ногу, то жопу, то сиську… А он, зараза, слюни на них пускает…

— Надь, он мужчина, для него это естественно, — тяжело вздохнула орка. — Пойми, по-другому просто не бывает. Забудь о своей дурацкой ревности! Не помешает нам еще пара-тройка хороших подруг в доме. Надо только подобрать на самом деле хороших, с покладистым характером, а то Мишка выберет чисто внешне, и вполне может выбрать конченую тварь, но при этом красивую. А нам потом с ней мучиться придется. Так что присматривай подходящих. Если найдешь, осторожно подложим ее мужу в постель, он против точно не будет, насколько я знаю мужчин.

— Никак я к этому не привыкну… — тяжело вздохнула Надя. — Но ты, наверное, права. Вдвоем мы хорошо ужились, может, и с другими уживемся. Дом и хозяйство так точно легче обихаживать будет. Вот только те три эльфи, что сейчас вокруг Мишки увиваются, мне сильно не нравятся. Какие-то они скользкие.

— Это какие? — поинтересовалась Капа. — Ладиэль, Эсмиэль и Катиэль?

— Они самые, сучки драные.

— Ну, тут нечего удивляться. Девчонкам в жизни похлеще, чем мне, досталось. У еще в раннем детстве родителей прямо на их глазах поубивали, а потом хотели над ними самими поизмываться, но повезло, кто-то отвлек сволочей, малышки сбежать смогли. Как выживали потом на улице — лучше промолчать. Да, как и я, шлюхами портовыми стали. А куда деваться? Другого способа выжить для уличной девчонки в вольных городах нет. Да еще и повзрослей сперва, запретно до восемнадцати лет это дело, высшие маги запрет установили, его не нарушишь. Только дожить до восемнадцати там ой как трудно! Одна из двадцати, а то и тридцати доживает, остальные или дохнут от голода и холода, или насмерть забивают. Много ли дитенку надо? Пьяный мужик врежет один раз, а то и просто отмахнется — и все, готово.

— Бр-р-р… — поежилась землянка. — Вот каждый раз, как слушаю о жизни в этом вашем Миросплетении, так мороз по шкуре. Но эльфи мне все равно не нравятся.

— Они не совсем эльфийки, на четвертинку только, но ладно, — пожала плечами орка. — Не нравятся, так и черт с ними, пусть себе кого-то другого ищут. Их бы ведь всех троих брать пришлось, они расставаться точно не захотят. А что думаешь о Тарихае?

— Эта та крупная девица с грубоватым лицом, что исподтишка на Мишку поглядывает, а потом тихо плачет где-то в уголке? — вспомнила Надя. — Да, она неплоха вроде, и хозяйственная, все в руках буквально горит.

— Скажу больше, она кузнец, как и наш муж, — добавила Капа. — Причем хороший кузнец! Отец ее всему научил, хоть и не принято у их народа дочерей учить. Тоскует по кузне, иногда заходит в мишкину, просит дать сковать что-нибудь, хоть серп там или подкову. Мишка позволяет. Говорил, что надо предложить ей вторым кузнецом в Новостепаново стать, мастер, мол, сложившийся. Да и нравится она ему, особенно фигурой. Глядя на тебя и меня сразу ж ясно, какие бабы ему по вкусу.

— Это точно, — усмехнулась землянка, огладив свои широкие, идеальной формы бедра. — Поговори с ней только ты, я боюсь сорваться, дико мне все это еще. Привыкают понемногу, но медленно. И как у тебя получается со всеми общий язык находить?

— А я внимательно слушаю, что человек рассказывает, особенно о себе, и мотаю на ус, — пояснила орка. — Знаешь, это сильно

— Скоро, кстати, уезжаешь?

— Да, через неделю. Закупочная экспедиция почти сформирована. Мне надо будет заранее на Новый Марс через врата идти, там к ней присоединиться, командировочное предписание я от сельсовета уже получила. Где-то с месяц отсутствовать буду, если ничего не случится.

— Дай-то Бог, чтобы не случилось, — вздохнула Надя. — Давай до твоего отъезда Тарихаю уговорим, пусть сразу к нам в дом перебирается.

— Пойду отыщу ее, — кивнула Капа.

Искомая дварфа нашлась у речки, их в окрестностях Новостепаново имелось целых три, впадали, естественно, в море. Немного дальше была также целая россыпь небольших пресноводных озер, буквально кишащих рыбой. Орка уже наловчилась ее там ловить — ее страсть к речной рыбе никуда не делась. Тарихая сидела на берегу и бросала камешки в воду, ей явно было не слишком весело. Случилось у девушки чего? Слишком часто и много она грустит.

— Здравствуй, — поздоровалась Капа и села рядом. — Отдыхаешь?

— Да, сегодня коровник обустраивали, упахались, — кивнула дварфа.

— Мы тоже, готовили ферму для детенышей кархов, — поежилась орка. — Им много места надо, большими вырастают.

Немного помолчав, она решила сразу заговорить о главном:

— Слушай, а ты замуж не хочешь?

— Хочу, — тяжело вздохнула Тарихая. — Только это невозможно…

— Почему? — удивилась Капа. — Мы с Надей сегодня обсуждали кандидатуры, решили тебе предложить третьей женой в нашу семью пойти. Тебе ведь Мишка очень нравится. Ты ему тоже, то и дело задерживает взгляд на твоей попе.

— Да я бы и рада, — всхлипнула дварфа. — Только… Только…

— Что?

— Да не могу я ни с одним мужчиной лечь! Вообще! Не влезет даже самый маленький! Такой уродилась! Разве что в рот, а я этого не люблю и не умею.

— Тю-ю-ю… — удивилась орка. — Извини, но ты дура! Забыла, что ты теперь советская гражданка? А у нас медицина бесплатная! Ноги и руки врачи в капсулах новые отращивают, а уж с твоей проблемой и вовсе за полчаса справятся.

— Ой… — растерянно выдавила Тарихая. — А я и не подумала обратиться к врачам… Но это уже неудобно…

— Неудобно на потолке танцевать! — отрезала Капа. — Так, прямо сейчас отправляемся в столицу, в центральной поликлинике Надеждогорска работают допоздна, успеем.

Она решительно встала, заставила встать дварфу и потащила ее за собой к местным телепортам. Их установили в каждом, даже самом малом селении, это межсистемные врата имелись только в городах, которые, впрочем, назвать таковыми пока было нельзя. Но строились и расширялись они быстро. Набрав на пульте цветовой код самого близкого к поликлинике телепорта Надеждогорска, Капа завела Тарихаю в кабинку. Вышли они уже в столице. До поликлиники отсюда было всего триста метров. Как оказалось, там уже работали гинекологи, мужчина и женщина, к которой девушки и записались на прием — к мужчине дварфа наотрез отказалась идти. Стеснялась.

Пришлось около часа прождать в очереди, после чего орка и дварфа оказались в кабинете, где их встретила улыбчивая женщина лет сорока пяти.

— Я… — с трудом выдохнула Тарихая. — Это… У меня…

— Давайте я расскажу, — тяжело вздохнула Капа. — Она страшно стесняется…

— Обычное дело, — мягко улыбнулась врач. — Слушаю.

Орка поведала о проблеме подруги. Гинеколог укоризненно покачала головой, проворчав, что это вообще не проблема, давно надо было прийти, уже забыла бы. Потом отвела пунцовую от стыда дварфу за занавеску на осмотр. Закончив его, врач без промедления велела идти за ней в подвальный этаж, где располагались медкапсулы. Там уложила Тарихаю в одну из них, запрограммировала и велела Капе погулять часика два — а потом можно приходить и забирать ее стеснительную подругу.

Смотреть в строящемся, пока еще небольшом городе было нечего, поэтому орка решила сходить в кино, в единственном кинотеатре Надеждогорска шли «Дни и ночи» по Симонову. Капа с удовольствием посмотрела фильм, еще раз ужаснувшись, какую страшную войну пережил Советский Союз. Как хорошо, что она закончилась! После сеанса она поела мороженого в кафе, после чего снова двинулась в поликлинику, где забрала буквально истекающую радостью Тарихаю — ее проблема было полностью решена. Это настолько воодушевило дварфу, что она готова была отдаться Михаилу прямо сегодня. Орка вздохнула и велела не спешить, как на пожар — сначала им с Надей надо все подготовить, чтобы не спугнуть мужчину. Надо все сделать так, чтобы он осознал наличие в супружеской постели третьей женщины тогда, когда будет уже поздно возмущаться.

Вернувшись домой, она уложила Тарихаю в гостевой комнате, где та очень быстро уснула — переволновалась и сильно устала. А сама отправилась искать Надю, чтобы рассказать той о случившемся. Выслушав ее, ведьма только покачала головой и проворчала что-то о том, как много дур на белом свете.

На следующую ночь Михаила ждал приятный сюрприз — женщина, на которую он исподтишка поглядывал не первый день, внезапно оказалась в его постели. Жены заметили его взгляды и решили вопрос по-своему. На недоумение мужа они ответили, что будут рады новой подруге в доме, тем более, что Тарихая тоже любит кузнечное дело и умеет ковать. Кузнец долго мотал головой, пытаясь прийти в себя от такого подхода, но долго еще замирал на месте, не понимая, на каком он свете. Женщины при виде этого только хихикали в кулачки. Еще через два дня Михаил и Тарихая пошли в сельсовет и поженились — дварфа вписалась в семью Родниных, словно была для этого рождена. Зато три полуэльфийки отстали от кузнеца, им дали понять, что они не подходят ему.

Последние дни перед командировкой промелькнули незаметно, после чего Капа собрала нужные в долгой дороге вещи и рано утром отправилась в Надеждогорск, а оттуда через межсистемный портал в Ново-Марсианск. Там пришлось хорошенько побегать, прежде чем орка смогла найти, где формируется экспедиция. Это оказался вовсе не центральный космодром Нового Марса, а военный, расположенный в двухстах километрах от столицы. Добраться туда удалось не сразу. Благо помогли товарищи из НКВД, остановившие мечущуюся туда-сюда Капу и попросив предъявить документы. Ознакомившись с ними, посмеялись и посадили орку на попутный флаер, везущий что-то для отправляющейся экспедиции.

Как оказалось, Капа подняла серьезную волну своими запросами, партия и правительство заинтересовались новыми для Земли полезными животными и растениями, выделив для их закупки несколько тонн золота и более трехсот вместительных галеонов. Охраняли экспедицию в пути два корвета с «Петрограда» — «Стремительный» и «Разящий».

Возглавлял экспедицию Осип Максимович Швырин, опытный хозяйственник и агроном, причем выучился на такового он

— А, вот и девчуля, благодаря которой все это завертелось, — удовлетворенно сказал Осип Максимович после того, как орка представилась. — Рад приветствовать. Садитесь, попейте чайку, сахар вон лежит. И расскажите, как вы видите предстоящее нам. А то до меня только общие слова и благие пожелания дошли. Надо все уточнить.

— Ну, я немного знаю о фермерстве в моем родном вольном городе Свархельме, — смутилась Капа. — Там никто таких животных, как на Земле, держать бы не стал, от них мало толку. Есть куда более производительные. Все, что знала, я написала в докладной Совету по колонизации. Лучше всего будет в Барсаме найти местных специалистов. Найти их будет несложно — нанять местных беспризорников, они там все знают и за небольшую плату покажут. Стоит также обязательно проверить рабский рынок, там обязательно будут продавать задолжавших мастеров, их можно выкупить и предложить войти в клан, галопом побегут. А бездомные пацаны и девчата помогут найти желающих наняться, а уж коли и им пообещать клан, то все сделают, чтобы мы довольны остались. Для нас, беспризорников, мечта попасть в большой клан — это все, но надежды на это ни у кого нет. А коли эту надежду дать…

— Горы свернут, — понимающе покивал старик. — Вот ты этим и займешься, девчуля. Или не девчуля уже? Замужем?

— Да, — улыбнулась Капа. — За Мишей-кузнецом, вместе с ним и второй женой его на Надежду отправились, колонизировать. Там мне в голову и пришло, что на новом месте лучше новых животных разводить, больше пользы будет. С одного гораса, например, тридцать тонн мяса и сала снять можно, причем почти бесплатного. Достаточно планктон засеять в нескольких километрах от берега, дождаться, пока созреет, и запустить туда детенышей. Через год-полтора можно забивать. Они страшно тупые, только плескаются на волнах и жрут. Их маги специальными жезлами забивают, звери просто засыпают, без страха, мясо в итоге чистое. А какое оно у них вкусное!

— Ну, это хорошо, завезем этих горасов, коли так, — кивнул Осип Максимович. — А вот этой вашей манечки с многоженством понять никак не могу. Зачем оно тебе хотя бы?

— Так женщин же много больше мужчин, — пожала плечами орка. — А каждая немного счастья хочет. Мы с Надей недавно еще одну жену в семью пригласили, отлично с ней уживаемся. Муж доволен. Мы все как сестры. Я — орка, Надя — человек, а Тари — дварфа. И ничего, все хорошо у нас.

— Да, мне этого не понять, — поежился старик. — Мне и одна-то жена все мозги чайной ложкой выедала, а три страшно представить. Но ладно, то ваше дело. Ты мне, девчуля, напиши все, что знаешь по зверям и растениям. Я слыхал, что есть там у вас куда урожайнее злаки, чем наши пшеница, рожь и ячмень. Это важнее мяса и молока! Хлеб — всему голова!

— Напишу, — кивнула Капа. — Но все равно лучше нанять местного агронома. Или выкупить.

— Этим сама занимайся, — поднял ладонь Осип Максимович. — Деньги на то тебе выделят, но с охраной пойдешь, чтобы не ограбили.

— Это да, на рынке большом что угодно может случиться, у меня знакомую девчонку тюкнули по голове и продали в рабство, — согласилась орка. — Очнулась, а она уже клейменая рабыня. Купили ее какие-то жрецы и в жертву принесли на площади… Три дня бедная умирала… Как она кричала…

— Это что ж за кошмар там у вас деется⁈ — откинулся на спинку стула старик, он выглядел потрясенным. — Да уж, такого даже у нас в царское время не было… Что б по голове и в рабство? Чего ж никто не восстает?

— Против кого? — грустно вздохнула Капа. — В каждом вольном городе либо своя власть, либо ее и вовсе нет, живут все, как боги на душу положат, без законов и правил. Пусть уж лучше власть хоть какая будет, а то совсем ужас. Рассказывали мне девчата из безвластных вольных городов, как там живется. В Свархельме по сравнение с ними — рай. Чего ж, как вы думаете, мы толпами кинулись, когда Советский Союз стал себе народ набирать? Того и кинулись, что появилась надежда жить там, где хоть какая защита имеется.

— Мда, — покрутил головой Осип Максимович. — Понял. Лады, иди отдыхай, девчуля, скоро отправляемся. Твоя каюта номер три, она слева от моей.

К следующему утру подготовка была завершена, корабли экспедиции снялись с гранитных плит космодрома и направились ко второй луне Нового Марса, на орбите которой уже несколько месяцев работал гигантский портал, ведущий в Миросплетение, на остров Советский. Путь их ждал неблизкий, до Барсама предстояло лететь почти неделю, слишком далеко оа располагался от известных СССР областей пены миров.

Глава XIII

Десять дней пути к системе Карихайд оказались очень скучными, взятые с собой книги были перечитаны по несколько раз. А копии конспектов мэтра Авигдора, хоть и были написаны по-русски, оказались совершенно непонятны. Ну что такое, скажите на милость, вторичное изменение двухфакторного вектора совмещенных сил Света и Ярости? Как это понять? Белиберда какая-то, от нее голова кругом шла. Видимо, сперва нужно изучить самые начала, а потом только пытаться понять записи ректора.

От нечего делать Сашка с женами принялись фантазировать о том, что их ждет на месте и чему станут учить в Корабельной школе. Все-таки жизнь в Миросплетении сильно отличалась от таковой в СССР. Парень все еще не мог поверить во все те ужасы, что рассказывали Раха, Марха и Латиэль, ему казалось, что они преувеличивают.

Еще одно занимало всех четверых — проснувшийся дар. Порой в самый неподходящий для того момент они видели поверх какого-либо предмета клубки разноцветных нитей и состоящие из странных символов сложные схемы. Сашка смотрел на них и чесал в затылке. И как маги в этом всем разбираются? Ничего же не понятно!

— Саша, ой! — вдруг вскрикнула Латиэль.

Энкаведешник резко повернулся к жене, решив, что с ней что-то случилось, и замер с приоткрытым ртом — на ладони эльфийки лежал и слегка мерцал небольшой желтый светлячок.

— Ты

— Сама не знаю, — пожала плечами эльфийка, продолжая зачаровано смотреть на светлячок. — Вспомнила, что в детстве случайно читала старую книгу по началам магии, от нее едва четверть осталась. Там было написано протянуть желтую линию от солнечного сплетения, связать ее с окружающими тело красными и смять получившуюся тройную нить в небольшой клубочек. Мысленно, представляя, как это делаешь. Я попыталась и… вот…

— Интересно! — загорелись глаза Сашки. — Давайте все попробуем.

— Только ты силы много не вкладывай, — предупредила Раха. — А то можно корабль спалить. Лучше не рисковать. Держи линии максимально тусклыми, едва видными. Мне одаренные говорили, что надо так делать, пока учишься, не то самому сгореть можно.

Парень представил, что линия, выходящая из солнечного сплетения, сделалась едва различимой, тусклой, и она действительно такой стала. Поискав взглядом красные линии, вращающиеся вокруг груди, он мысленно потянул две из них к себе, тоже уменьшая их яркость, и соединил с желтой. Затем мысленно смял получившееся в клубочек. Над его рукой в гулом завертелся шарик пламени, а не светлячок, причем намного больше, чем у Латиэль, от него ощутимо потянуло жаром.

— Да ты сдурел, парень! — рявкнул у него над ухом незаметно подошедший капитан Хайдор. — Погаси немедленно! Не дайте боги, паруса загорятся, все подохнем!

Сашка от испуга едва не отпустил огонек, но все же справился с собой и распустил клубок. Потом извинился.

— Понимаете, нас только инициировали, у жены получилось светлячок создать, я тоже захотел, — развел он руками. — Но у меня огонь вместо него получился…

— Значит, огневик ты, — заметил стоящий позади капитана мэтр Рунх, корабельный маг. — Я сам такой, потому могу посоветовать быть осторожнее других, пока контролю не обучишься, а то бед не оберешься. Не стоит наобум что-либо сплетать, такого наворотить можно, что потом никак не исправить. Я в молодости матушку свою едва не убил, повезло, что вовремя остановили дурака. С тех пор головой думать научился, а потом только делать. Ты этому тоже учись, парень. Голова — она нам не только, чтобы в нее есть, дана.

— Постараюсь… — отчаянно покраснел Сашка, ему было невероятно стыдно, действительно ведь не подумал, что может кому-то навредить.

Капитан отошел, бурча себе под нос что-то нелицеприятное о новоиспеченных магах без капли мозгов, зато мэтр Рунх присел рядом со смущенным парнем и утешающе похлопал его по плечу, затем спросил:

— Совсем свежий? Только инициировался?

— Ага, — не стал скрывать Сашка. — Девочки тоже. Нас мэтр Авигдор заметил и инициировал, поскольку мы с ним земляки.

— Это ректор «Нирвана», что ли? — даже закашлялся от такого известия корабельный маг.

— Он самый.

— Это вам здорово повезло. Он абы кого инициировать не станет. Учиться летите?

— Пока в Корабельную школу, потом с бродягами улетим, нас к «Ленивой красотке» Кевина Беглого на два года приписали, он с недавних пор в нашем клане подвизается, — не счел нужным скрывать парень, не видел в этом смысла. — Нам мэтр Авигдор рекомендательное письмо к его магу дал. А потом, как отлетаем свое, предстоит в «Нирване» учиться.

— Ох, и тяжко ж вам придется, — покачал головой мэтр Рунх. — Хоть сам Кевин, хоть его старший маг очень требовательны. Гонять будут, как обленившихся болотных рунхов. Зато и научат многому. Картах — мастер редкий, он вам основы магии буквально вобьет в головы. Знаю его давно. Сам бы у него поучился с радостью, да силы для того боги маловато дали. Вы главное вопросы задавать не бойтесь. Мастер, конечно, может в сердцах и палкой по загривку перетянуть, но все подробно объяснит, покажет и научит. Он делом чести считает, чтобы к его ученикам при дальнейшей учебе претензий не было.

— Палкой? — почесал упомянутый загривок Сашка, переглянувшись с женами, на что те только развели руками, безмолвно говоря, что ничего тут не поделаешь. — Неприятно, но куда деваться. Буду стараться не творить несуразного.

— Обязательно сотворишь по неопытности, — «утешил» его корабельный маг. — Все мы в молодости творим такое, что потом за головы хватаемся. Главное — не повторять однажды сделанных ошибок.

Парень вздохнул. После этого все четверо не рисковали играться со своими новыми способностями, мало ли что. Поэтому остаток пути прошел без происшествий, и на исходе десятого дня молодую семью высадили в главном порту Рунхольда, столицы Двуглавого острова, на окраине которого и находилась Корабельная школа.

— Так, здесь наши еще не побывали, — пробурчала Марха, провожая настороженным взглядом промчавшуюся мимо стайку оборванных парней и девчонок. — Потому осторожнее, могут хоть обокрасть, хоть на перо посадить. Я сейчас дам местным понять, что мы свои, уличные.

— А вот не надо, — возразила Латиэль. — Можем, наоборот, влететь. Дойдет до дела, дадим понять, но не раньше.

— Согласна, — кивнула Раха.

— Но выяснить кое-что все же не помешает, — покачала головой орка. — Но, вы правы, с большой бандой связываться глупо, а вон с теми двумя девчатами можно, — она кивнула в сторону двух оборванных смесок лет семнадцати-восемнадцати на вид, они голодными глазами смотрели на лоток торговки пирогами, видимо, давно ничего не ели. — Стоит им помочь, они явно еще не стали шлюхами, рановато, да и не состоят в банде. Так, скорее всего, небольшая девчачья команда. Знаки, думаю, тут те же, что и везде.

Она отошла в сторону, став таким образом, чтобы уличные ее видели, затем дважды дотронулась до носа, махнула ладонью около левого уха, погладила живот и потерла пальцами. Это означало возможность немного заработать и поесть в обмен на небольшую услугу, язык жестов был распространен среди беспризорников всего Миросплетения. После чего поманила явно удивленных девчонок за стоящую неподалеку будку сапожника. Те переглянулись, но направились в указанное место.

— Чего надо? — хмуро спросила чернявая смеска, в ней явно видна была кровь дварфов и довольно редкого чернокожего народа асхаров.

— Заплачу десять серебряных за кое-какую информацию, плюс, если понадобится, проводниками найму, — ответила орка. — В случае найма — два диара в день. Плюс еда и ночлег за наш счет.

Смески удивленно переглянулись — предложенная оплата для беспризорников была просто царской, даже шлюхи порой получали за день меньше. Но не ловушка ли это?

— Я тоже бывшая уличная, — поняв их сомнения, оскалила клыки Марха. — Росла в вольном городе Нарадайт Архад на планете Марахас. А потом все уличные банды оттуда большой клан к себе взял. Так что теперь я клановая. Повезло.

— Ходят слухи о большом клане, что уличных к себе берет… — хрипло выдохнула вторая смеска, белобрысая дылда непонятного происхождения. — Со странным названием. Сьетский Съяз вроде.

— Советский Союз, — поправила ее орка. — Мы все три бывшие уличные, да еще и шлюхи портовые. А в клане, несмотря на это, замуж вышли. Муж — клановый, вон он стоит, вон тот симпатяга, а рядом мои подруги — эльфа и смеска. У нас в клане о прошлом никто не спрашивает, главное, как себя покажешь. Поняли, девчата? Так что когда наши прилетят, галопом к ним. Правда, клятва верности пожизненная на жезле Древних. И чего? Оно страшно?

— Да плевать! — отозвались беспризорницы, их глаза буквально горели надеждой, что в их беспросветной жизни что-то изменится. — В клан⁈ Даже не шлюхами, а нормальными бабами? Замуж? Да такого не бывает!!!

— У нас бывает, — заверила Марха. — Так хотите подзаработать?

— Понятно, что хотим. Чего надо?

— Показать, где Корабельная школа и отвести туда, нас в нее за счет клана учиться направили. Потом еще надо жилье на три месяца нормальное снять, где не убьют и не похитят, чтобы в рабство продать. Пусть дорогое, но надежное.

— Да у самой школы общежитие есть, — фыркнула чернявая. — Охраняемое. Но дорогущее! Не все могут себе позволить. Рядом снимать не советую, район там гнилой, банда Шунга Сопливого в нем промышляет, а он гнида еще та. Лучше в районе Дулах, там дороже, зато есть гостевые дома под охраной. Они свою репутацию ценят, бандитов туда не пускают. Но там ненамного дешевле школьного общежития. Только тут уж так — коли пожадничаешь, то на свой страх и риск.

— Ясно, — протянула девушкам пять диаров Марха. — Остальные после того, как к школе приведете.

— Коли деньги есть, то лучше леталку нанять, — белобрысая показала на стоящих на другой стороне торговой площади возле странного вида неровных помостов солидных мужиков. — Пешком три часа идти придется, а они за полчаса довезут. Но возьмут по двадцать медных горхов с каждого.

Помосты оказались вовсе не помостами, а парящими на высоте трех метров платформами. Причем довольно удобными — у их краев после взлета вырастали скамейки для пассажиров, которых от падения ограждало силовое поле. За всех шестерых, включая беспризорниц, Латиэль, немного поторговавшись с возницей, заплатила серебряный диар — он нехотя, но сбросил цену, поняв, что с этой языкатой эльфой не справится. Соседи, слушая их яростный торг, только похохатывали. Сашка не особо понимал, зачем это жене, но считал, что раз она считает нужным так поступать, то пусть.

Рунхольд мало отличался от других островных вольных городов, разве что был несколько богаче, слишком много торговых путей через него проходило, на одной пошлине можно было безбедно жить. Беспризорников, на первый взгляд, здесь имелось меньше, но только на первый, они просто не лезли на центральные улицы, чтобы не попасться страже или взрослым бандам. Можно ведь было и в рабство угодить, а этого никому не хотелось.

Сашка с любопытством смотрел по сторонам, он ведь почти не бывал за пределами СССР. Люди в вольном городе жили какой-то своей, совершенно непонятной ему жизнью. Хотя ясно, что большинство хочет всего лишь безбедно и безопасно существовать. Ну и страсти человеческие, куда же без них — похоть, алчность, жажда власти, стремление выделиться. Преподаватели психологии из НКВД во время уроков безжалостно вскрывали перед молодыми сотрудниками мотивы людских поступков. И чаще всего эти мотивы были настолько отвратительны, что слов для описания этого не нашлось бы.

— Прибыли, господин! — заставил парня оторваться от размышлений голос возницы.

— Благодарю, — встал со скамьи Сашка и покинул леталку, жены и беспризорницы уже сошли.

Возница тут же поднял свое нелепое транспортное средство в воздух и поспешил вернуться к главному порту, куда обычно прибывали все торговые и пассажирские корабли. Парень проводил леталку взглядом и вздохнул. Что их ждет? Трудно сказать, но однозначно что-то новое.

— Вон она, Корабельная школа, — показала пальцем куда-то влево белобрысая беспризорница. — Туда бандюки соваться не рискуют, школу хорошо охраняют, она наняла команду самого Тунха Беспалого, у него крутые бойцы. И всех, кто пробует на их территорию соваться, просто режут. А вот вокруг тут, мы уже говорили, гнилой район, наши тут стараются не появляться. Так что давай деньги, и мы поскакали, а то попадемся головорезам Шунга — мало не покажется. Снасильничают, нам уже по восемнадцать, запрет не действует. А потом порежут или вообще на мясо продадут, там вон, в глубине трущоб, людоеды живут, стража никак их не выловит. Да и не стремится особо. Коли понадобимся снова, ищи возле порта, мы там околачиваемся. Спросишь Ирту и Айну, нас позовут. Деваться нам оттуда некуда, в возраст вошли, видно, придется портовыми шлюхами становиться, чтобы долг банде отработать.

— Скоро сюда наши прилетят, — покачав головой, повторила Раха. — Продержитесь до этого, девчата. А потом галопом к ним. После этого все у вас будет хорошо. И парня встретите, замуж выйдете. Вот, держите.

Она протянула беспризорницам еще пять серебряных монет, они взяли, поклонились и исчезли, словно растворившись в воздухе. Неудивительно, подвизающиеся в уличных бандах девчонки с самого раннего возраста хорошо умели прятаться. Порой только это спасало им жизнь.

— Пошли, пока нами бандюки не заинтересовались, — подтолкнула Сашку в спину Марха. — Извини, из тебя боец никакой пока.

— У меня пистолет есть! — возразил парень.

— И что? — презрительно фыркнула орка. — Это же не автомат. Сколько у тебя там патронов? Шесть? Навалятся толпой и одолеют. А потом отыграются. Не стоит тут по улицам шариться, совсем не стоит. Идем.

Они поспешно двинулись к воротам в высокой стене, окружающей находящийся в некотором отдалении пустырь, на котором и возвели здания нужного им заведения. Над входной аркой виднелась скромная надпись: «Корабельная школа». Однако едва молодая семья подошла к воротам, как сзади раздался хриплый вопль:

— А ну стойте, гниды! Стойте, я сказал!

За Елизаровыми бежали четверо громил в грязной, мятой одежде. Они махали кулаками и выплевывали ругательства. Сашка одной рукой достал из кобуры пистолет, а второй поспешил дернуть за шнурок звонка возле массивной калитки. В ней распахнулось окошко, из которого на гостей хмуро посмотрел массивный зеленый орк.

— Чего надо? — проскрипел он.

— У нас направление на учебу, вот документы и платежный сертификат, — протянул ему бумаги парень.

Привратник быстро просмотрел их и кивнул,

— Сюда идите, падлы! — буквально взвыл один из бандитов. — Вы куда намылились, суки вонючие⁈ Тут наша власть! Нам деньги отдавайте, а не этим козлам! Быстро, я сказал!

— Совсем охренели? — удивился орк. — Парни, а ну покажите придуркам, кто здесь хозяин!

Выше калитки тут же отворились четыре бойницы, из которых высунулись арбалеты. С них без промедления сорвались болты, вызвав из мостовой снопы искр под ногами бандитов. Они резко затормозили и принялись грязно ругаться, грозя школе и посмевшим пройти туда лохам всяческими карами. Но пересечь невидимую границу не рискнули и вскоре уныло поплелись прочь, предчувствуя наказание вожака за то, что упустили добычу.

— И почему вы их терпите? — удивленно спросил Сашка, войдя внутрь.

— Нам за них никто не платит, заплатят, в тот же день перебьем, — оскалил клыки привратник.

— Сколько это будет стоить? — спросил парень.

— Две сотни серебряных, — заинтересованно посмотрел него орк.

— Что-то дешево, — заметила Марха.

— Да они нам самим надоели до смерти, козлы обнаглевшие, — скривился привратник. — Но совсем бесплатно работать не можем, гильдия Наемников не поймет. А с ней ссориться себе дороже.

— Я заплачу эти две сотни, — решительно заявил Сашка. — У нас после войны тоже много бандюков было, но глава клана отдал приказ, и внутренняя стража их всех просто перестреляла. Без суда и следствия.

— Хороший у вас глава, решительный, — одобрительно кивнул орк. — А что за клан?

— Советский Союз.

— Слышал про него, большой и богатый. Одного токо не пойму. На хрена вам бепризорники? Вы, говорят, их берете.

— Они мечтают о доме, — пояснил Сашка. — И за клан, позволивший им исполнить свою мечту, будут стоять до последнего. Тем более, что у нас все новички клянутся в верности на жезле Древних.

— Это точно, — поддержала его Раха. — Мы вот все три бывшие уличные. Замуж за кланового вышли, — она кивнула на мужа. — И за Союз зубами рвать любого будем! Так о своих, как в нем, никто и нигде не заботится. Вот, за счет клана учиться направили, а учеба здесь, насколько я знаю, дорогая.

— Не просто дорогая, а очень дорогая, — усмехнулся привратник. — Но она того стоит. За три месяца вас на уровень помощников капитана выведут. О, за вами пришли. Надо же, сам секретарь директора. Господин Растахи.

Он кивнул на незаметно подошедшего высокого худого смеска с явной примесью крови нага, о чем говорила покрытая мелкими чешуйками кожа. Но, судя по темной коже и белым волосам, в его родословной однозначно потоптались еще и темные эльфы.

— Здравствуйте, уважаемый господин! — поклонились девушки, Сашка последовал их примеру.

— И вам добрый день, — чопорно кивнул секретарь. — Следуйте за мной.

— Одну минуту, пожалуйста, — энкаведешник достал кошелек, отсчитал двадцать золотых и протянул привратнику. — Это за уничтожение бандитов вокруг школы. Давайте слово.

— Вы решили потратить личные деньги на это? — задумчиво посмотрел на него господин Растахи. — Похвально. Школа готова выступить гарантом контракта, нам эти персонажи тоже поперек горла стоят, они почти никого к нашим воротам не подпускают, а нанимать отряд для силового решения вопроса нам постановлением суда запретил магистрат, кому-то Шунг там платит. Но частным лицам никто обращаться к наемникам для этого не запрещал, никто ведь и подумать не мог, что кто-то решит потратить на уничтожение бандитов свои средства.

— Со школой в гарантах вообще не вопрос, — прогудел появившийся откуда-то слева массивный гном в черненых доспехах, видимо, это и был Тунх Беспалый, предводитель отряда. — Чего хотите? Разогнать? Или?

— Или! — отрезал Сашка. — Преступник должен или сидеть в тюрьме, или лежать в могиле. В тюрьму здесь никого сажать не станут, значит, остается могила. Перебейте их всех, капитан.

— Сегодня же сделаем, — предвкушающе осклабился Тунх. — Ох, как же заорут завтра в магистрате…

— Когда дело будет сделано, пусть себе орут, — ухмыльнулся господин Растахи. — Хоть оборутся. Но тебе, парень, из школы лучше будет не выходить в ближайшие два месяца. Наемных убийц могут подослать, чинуши не простят, что их дойного турха лишили. Есть деньги на оплату общежития? Учти, это обойдется тебе в полсотни золотых в месяц, как минимум, за четыре комнаты.

— Это мои жены, — показал на несколько ошарашенных происшедшим девушек парень.

— А, тогда дешевле, конечно, одни большие апартаменты, где вы все поместитесь, будут стоить тридцать два рилота. Если с питанием, то сорок шесть.

— Эту сумму мы можем уплатить.

— Тогда не проблема, — заверил секретарь. — Раз вы по направлению, то вас уже к какому-то кораблю приписали?

— Да, — подтвердил парень. — К «Ленивой красотке» Кевина Беглого. Помимо того, мы только что инициированные маги, у меня имеется рекомендательные письма от мэтра Авигдора, ректора школы «Нирван». И к магу Кевина, и к вашему старшему магу, мэтру Раканху.

— Это чем же вы так впечатлили архимага⁈ — изумился господин Растахи. — Он почти никого не рекомендует, насколько мне известно.

— Если честно, не знаю, — развел руками Сашка. — Разве что тем, что мы с ним земляки. Я в принципе не знал, что маг, пока господина ректора не встретил. Он заметил и инициировал как меня, так и девочек.

— Дайте-ка ваши документы, — протянул руку секретарь, привратник передал ему требуемое.

Быстро просмотрев их, господин Растахи похмыкал, после чего покачал головой и проворчал:

— Ну что я могу сказать, молодые люди? Отдыха в ближайшие три месяца у вам практически не будет. Вас станут учить не только корабельному делу, но и основам стихиальной магии. Плюс боевым искусствам. Только на сон несколько часов оставаться будет, все остальное время придется посвятить учебе. Уже через декаду вашей единственной мечтой будет поспать вдоволь.

Сашка поежился, но делать было нечего, да и комсомольцы не сдаются. Значит, и он справится. Главное, чтобы девочки такую нагрузку выдержали. Он покосился на молчащих жен — они не проявляли особого энтузиазма, но и, похоже, не слишком огорчились.

Оформление документов и зачисление в школу прошло спокойно, после чего молодую семью поселили в больших трехкомнатных апартаментах и оставили в покое. Однако сказали, что завтра с утра за них примутся как следует, к чему стоит морально подготовиться. Этот день настолько вымотал всех четверых, что они, на скорую руку приняв душ, свалились спать.

Зато жителям окружающих трущоб и, тем более бандитам, было отнюдь не до сна. Они не ждали, что ворота Корабельной школы внезапно распахнутся и

Никто не знал, что это только начало. Мир начал необратимо меняться, но местные жители пока не имели понятия об этом. Позже они поймут, что вскоре все станет иначе, но изменить уже ничего не смогут.

Глава XIV

Ректор «Нирвана» просматривал поступившие бумаги и недовольно хмурился — снова проклятая дворянская вольница, ранее хорошенько прижатая королем и лордом Даром, зашевелилась, воспользовавшись отсутствием последнего. Пожалуй, придется самому преподать титулованным идиотам парочку хорошо запоминающихся уроков. Свободы и власти им, видите ли, не хватает. Совсем охамели. Так что пусть теперь пеняют на себя.

— Господин ректор! — словно призрак возник в кабинете секретарь. — К вам с визитом некий старший майор госбезопасности Степан-Ишин.

— Зови, — оживился Авигдор. — Меня, пока он здесь, ни для кого нет.

— Понял, — поклонился молодой человек.

Он опять словно растворился в воздухе, а затем в кабинет вошел уже неплохо знакомый ректору энкаведешник.

— Здравствуйте, Натан Борисович! — улыбнулся он.

— И вам здравствовать, Иван Фомич! — встал ректор. — Судя по папкам у вас в руках, вы принесли личные дела будущих студиозусов? Садитесь, давайте поглядим на них.

— Именно так, — кивнул старший майор. — Благодаря вашим амулетам на территории СССР обнаружено больше трех тысяч одаренных со скрытым даром. Мы отобрали сто двадцать самых сильных для «Нирвана», а для остальных хотим создать собственную школу в Москве. Точнее, в подмосковном Зеленодольске. Преподавателей только найти нужно будет.

— Ну, с этим я вам помогу, знаю немало коллег, которые не откажутся наняться в большой клан.

— Будем благодарны. Первая группа сформирована, студенты прибыли. У вас ведь группы строго по двенадцать человек?

— Именно так, — подтвердил Натан Борисович.

— Вот личные дела, — выложил на стол стопку папок Иван Фомич, затем отделил две из них. — Но тут есть одна закавыка…

Он подвинул эти две папки к ректору. Тот взял их, прочел имена на обложках и ненадолго замер.

— Это ваши родители? — прямо спросил старший майор.

— Да, — глухо ответил ректор, у него подрагивали руки. — Борис Соломонович и Ривка Семеновна Авигдор… Это они… Но здесь я у них еще не родился…

— Мы, когда узнали, что в Одессе обнаружены ваши одаренные однофамильцы, так и подумали, — вздохнул Иван Фомич. — После обсуждения было решено включить их в первую группу. Они, кстати, сейчас в вашей приемной. Вы сообщите им или предпочтете скрыть?

— Не думаю, что такое стоит скрывать, — покачал головой Натан Борисович, затем дотронулся до переговорного зеркала и вызвал секретаря, перейдя с русского языка на общий: — Астин, у тебя в приемной ожидают мужчина и женщина. Пригласи их ко мне в кабинет, будь добр.

— Будет исполнено, господин ректор, — отозвался тот.

Дверь отворилась, и внутрь нерешительно вошли двое — чрезвычайно похожий на хозяина кабинета молодой мужчина лет двадцати пяти и строгого вида женщина немного помоложе. Святой, благословенный! Родители, совсем еще молодые, как на старых, виденных в детстве фотокарточках. Одеты они были скромно, но добротно, хотя в Алендаре их одежда смотрелась дико. На груди Бориса виднелись орденские колодки — сами ордена прослуживший всю войну в батальонной разведке офицер носил только по праздникам.

— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался Натан Борисович. — Проходите, присаживайтесь. И позвольте представиться. Ректор сего богоугодного заведения, Натан Борисович Авигдор.

— Авигдор? — изумился Борис. — Мы с вами родственники?

— А то ты сам не видишь, что похож на товарища ректора, как две капли воды, — проворчала Ривка, ей не давали покоя тревожные предчувствия, почему-то встретивший их старик казался кем-то родным и близким. — Копия просто. Уважаемый, вы… его прадед? Ицик? Он, насколько я знаю, однажды ушел на заработки и не вернулся…

— Не совсем, — усмехнулся архимаг. — Дело в том, что в другой реальности события сложились иначе, там «Петроград» на помощь СССР не приходил, Земля в Миросплетение не перемещалась, и война, в итоге, закончилась в 1945 году в Берлине. Вы же знаете о других реальностях?

— Товарищи из НКВД рассказывали, — покосился на Ивана Фомича Борис.

— В той реальности Борис и Ривка Авигдоры поженились летом 45-го года, а не в 43-м, как здесь, — продолжил ректор. — И через год у них родился сын, которого назвали Натаном. Он тихо-мирно жил в Одессе до 1970-го года, а в том несчастном году, забравшись в катакомбы, провалился в случайный портал и оказался в Миросплетении. Здесь, в королевстве Таланг. С тех пор для меня прошло больше трехсот двадцати лет. Оказался одаренным, теперь понятно почему — вы оба одарены, значит, ваш ребенок не мог не оказаться таковым.

— В-вы… наш сын⁈ — ахнула Ривка.

— Ваших альтер-эго, — поправил Натан Борисович. — В этой реальности вы сошлись на два года раньше, так что и ребенок у вас, скорее всего, родится другой. Да и назвать его вы можете не Натаном, а как-то иначе.

— Наверное… — Борис во все глаза смотрел на старика, оказавшегося его не зачатым еще сыном.

— Я помогу вам всем, чем только смогу, — мягко улыбнулся ректор. — Не думал, что когда-нибудь еще увижу отца с матерью, да еще и молодыми…

— То есть, для них, там, вы просто исчезли? — не сдержала слез Ривка. — Это ж горе какое для них было…

— Горе, — вздохнул Натан Борисович. — Я маму любил и старался беречь, она очень больна была. Надо вас обследовать, чтобы вовремя проблемы с почками решить. Здесь такие врачи есть, что дома днем с огнем не сыскать.

— Не беспокойтесь, — вмешался Иван Фомич. — Всех абитуриентов осмотрела госпожа Иллениэль, сами знаете, лучшего врача не найти. А потом их пропустили через медкапсулы Эрх-Ар. Так что проблема купирована в зародыше. Плюс всем студентам установлены мозговые импланты.

— Ну, раз Иллениэль, то конечно, — кивнул ректор. — Где будут жить студенты?

— Мы приобрели для них особняк на улице Благословения Павших в трех кварталах отсюда, сейчас его заканчивают перестраивать под общежитие. Охрану

— Советую нанять отряд капитана Лонгрина, могу дать для него рекомендательное письмо — он далеко не ко всем нанимается, а в его отряде до двух десятков магистров разных направлений и четыре архимагистра, один из которых — боевой некромант. Лонгрин хорошо известен в Алендаре, если узнают, что ваш особняк охраняют его бойцы, то почти никто не решится сунуться. Разве что откровенные отморозки, а с ними ваши люди и сами справятся — пулеметная очередь положит любого мага, кроме архимагистра и выше. А коли, паче чаяния, кто-то из сильных полезет, то лонгриновские ребята покажут ему, где раки зимуют.

— Спасибо, не откажемся, нам хотелось бы по возможности избегать инцидентов, — наклонил голову старший майор.

— Полностью избежать не получится, — развел руками Натан Борисович. — Такое уж тут место. Я, конечно, предупрежу студиозусов, что буду крайне недоволен нападением на моих земляков, но не имеющих чувства самосохранения дураков везде хватает. Особенно среди молодых магов. Они кажутся самим себе выше гор и круче вареных яиц, из-за чего многие гибнут. Естественный отбор срабатывает.

— Да, против него не попрешь, — усмехнулся Иван Фомич. — Остальные студиозусы ждут у входа в административный корпус. Их ведь нужно еще инициировать, насколько я понимаю?

— Все верно, — подтвердил ректор. — Не беспокойтесь, я сейчас распоряжусь. Не могли бы разрешить мне пообщаться с молодыми людьми наедине? — он кивнул на все еще растерянных Авигдоров. — Хочется поговорить по-родственному.

— Конечно, — не стал возражать старший майор, он ожидал этой просьбы. — В таком случае, прощаюсь, подожду возле остальных абитуриентов. В случае любых проблем прошу немедленно связываться со мной, охрана на воротах Дома Призраков предупреждена.

Он встал и, кивнув, покинул кабинет, оставив Авигдоров наедине.

— Бабушка Рахель еще жива? — поинтересовался Натан Борисович.

— Жива, как никто другой, и никому другому жизни не дает, — понимающе улыбнулся Борис. — Все должно быть по ее правилам, и никак иначе.

— Помню-помню, — рассмеялся ректор. — Частенько мне в детстве от нее веником доставалось. Особенно после того, как я спер банку вишневого варенья и слопал ее в одну харю. А уж ее чудные пирожки с яблоками и до сих пор помню. Никогда больше таких не пробовал. Я у нее любимым внуком был. Надо будет ее подлечить, чтобы не умерла в пятьдесят третьем. Попрошу Иллениэль ею заняться, мне она не откажет.

— Да и деда Соломона подлечить бы не помешало, — вспомнила про свекра Ривка. — Он совсем плох уже, еле ходит.

— Я его и не помню, — вздохнул ректор. — Умер, когда мне и года не было. Подлечим, конечно. Как и других наших стариков.

— А у вас… тебя дети есть?

— Есть, конечно. Восемнадцать детей от шести жен, сорок девять внуков, больше ста правнуков. Более отдаленных потомков я уж и не считаю.

— Ого! — удивился Борис. — Шесть жен? Мерли, что ли?

— Да нет, — не менее удивленно посмотрел на него Натан Борисович. — Все живы. Здесь, да и, насколько мне известно, у вас сейчас, принято многоженство. Поначалу я женился на Алмери, она полуэльфийка. Она черз несколько лет привела двух своих близких подруг, они мне понравились, потому перебрались к нам. Потом две ученицы добавились, это уже лет через сто. Девочки были очень настойчивы, сумели уговорить моих жен, что лишними не будут. Последняя — тут скорее политика, я уже был ректором «Нирвана», пришлось жениться на младшей дочери герцога Ольдега, чтобы нивелировать его противодействие моим идеям. На этом браке король настоял, пришлось подчиниться. Но Лиара оказалась очень хороша, с мягким характером, и быстро вписалась в семью. А уж когда родила первых двух детей, и вовсе стала своей.

Они вспоминали разные семейные мелочи, как оказалось, Натан Борисович помнил многое из давно, как будто, позабытого. Правда, он ненадолго отвлекся и распорядился отвести новых студиозусов в ритуальный зал, пообещав прибыть туда через полчаса. Поэтому вскоре разговор с альтер-эго родителей пришлось сворачивать и вести их туда же, куда отвели остальных советских абитуриентов.

После завершения инициации и распределения ректор попрощался с Борисом и Ривкой, пообещав, что позже они еще поговорят, а пока их ждет заселение в общежитие. Дела за него никто не переделает, да и король зачем-то хотел видеть мэтра Авигдора. Как бы опять чего не случилось.

Стоя у входа в административный корпус школы «Нирван», Степанида нервничала. Вот и начинается новый этап жизни. Что ждет ее? Девушка пока не особо представляла, поэтому чувствовала себя неуютно. Она окинула взглядом стоящих рядом будущих соучеников и поежилась, вспоминая случившееся за последние дни.

На следующее после беседы со старшим лейтенантом Нечипоруком утро к горисполкому, к которому они с мамой подошли к восьми часам, действительно прилетел бриг «Стен Дарси». Вид спускающегося с небес парусного корабля до онемения поразил девушку. Ведь в душе она все еще не верила, что парусники способны летать, в Тюкалинске они еще не появлялись. По сброшенному трапу с корабля спустился еще один энкаведешник, проверил документы Степаниды и Васьки, после чего позволил им подняться на борт. Девушка попрощалась с мамой, всплакнула, но быстро взяла себя в руки.

Глядя, как родной город проваливается вниз, Степанида понимала, что все знакомое и привычное остается позади, ее ждет что-то совсем другое. Как вскоре выяснилось, бриг собирал одаренных со всей Сибири и Дальнего востока, таковых оказалось больше пятидесяти человек. Поэтому провести на нем пришлось больше двенадцати часов. Абитуриентов покормили очень странной едой, ее готовил кок из Миросплетения, продукты тоже использовались оттуда. Особенно удивило синее с красными пупырышками мясо, но при этом невероятно вкусное, и какие-то клубни, отдаленно смахивающие на привычную картошку, но совсем другого вкуса. Черный терпковатый морс тоже не походил ни на что знакомое.

Собранных одаренных доставили на Сахалин, где разместили в довольно старом, еще японской постройки здании. На следующее утро абитуриентам начали читать лекции по обычаям и законам разных стран, кланов и вольных городов Миросплетения. Они оказались для уроженцев СССР настолько дикими, что во многие поначалу просто не верилось. Особенно поражал царящий там откровенный разврат. Были города, где оргии устраивали прямо на газонах и в городских парках.

Через неделю, когда основной курс лекций был завершен, а число одаренных достигло трех тысяч, из них отобрали двенадцать самых сильных. Степанида с Васькой, к своему немалому удивлению, вошли в их число. Группу начали усиленно готовить для обучения в школе «Нирван».

—

А среди них было всякой твари по паре. Степанида и Василий из сибирского Тюкалинска. Сергей из Белоруссии. Оксана с Украины. Айгюль из Туркмении. Мзиа из Грузии. Ясмира и Булат, брат и сестра, из Башкирии. Юна и Роман, русские корейцы, она из Владивостока, а он из Ленинграда. И последние двое, Борис и Ривка, молодые евреи из Одессы.

— Вам придется очень нелегко, партия и правительство, конечно, помогут всем, чем только возможно, но самим тоже придется постараться, — продолжил полковник. — Правила поведения вам преподали, повторяться не буду. Ваша задача одна — учиться, учиться и еще раз учиться. В случае любого инцидента немедленно вызывайте охрану, боевые маги будут дежурить у входа в школу, чтобы в любой момент прийти на помощь. Прежде всего, пока вы ничего не умеете, не вызывайте никого на дуэль сами! Что бы ни произошло! В случае, если вызовут вас, требуйте замену, вместо вас в этом случае на дуэльную площадку выйдет опытный боевик и размажет оппонента. Помимо занятий в школе, в общежитии вас будут дополнительно тренировать в боевых искусствах и мечному бою. Не надо возмущаться, товарищи, это необходимо. При прогулках по городу я просил бы не покидать центральных улиц, да и там ходить не поодиночке, а группами не менее, чем по четыре человека. Желательно, хотя бы в первое время, в сопровождении охраны. Поймите, это совершенно другая страна с дикими для нас законами и обычаями.

Абитуриенты уныло переглядывались — им в аристократическую школу совсем не хотелось, особенно учитывая услышанное о порядках в ней, но все понимали слово «надо». Раз там настолько высокий уровень преподавания, то необходимо взять все, что эта школа способна дать.

— Ваш большой плюс, что ректор «Нирвана», Натан Борисович, тоже родом из СССР, — снова заговорил комендант лагеря. — Только не нашего. Он обещал лично курировать всех советских студентов, также просил обращаться к нему в случае любых неприятностей. А он в том мире — величина большая, архимаг. Это высшая степень развития для мага. Товарищу ректору больше трехсот лет, так что об уровне его опыта можете судить сами.

— А как это может быть? — удивилась Оксана. — Советскому Союзу ведь всего около тридцати лет…

— Он родом из другой реальности, у них там шел 1970-й год, — пояснил полковник. — Вам на лекциях рассказывали о разных реальностях с разной историей. Время в них тоже разное, плюс оно нелинейно и не сопряжено друг с другом. Подробнее объяснить я не могу, не ученый. Просто примите на веру, что это именно так. И мы вполне можем столкнуться как с людьми из будущего, так и из отдаленного прошлого.

Абитуриенты удивленно загудели, обсуждая его слова, комендант не мешал им, понимая, что людям нужно переварить необычные идеи. Когда все умолкли, он негромко произнес:

— Товарищи, вы отправитесь в Алендар завтра утром, через телепорты «Петрограда», так будет намного быстрее, чем лететь на паруснике. А теперь идите ужинать и отдыхать.

Васька все прошедшие дни вел себя идеально, забыв о своем реноме злого шута, но Степанида все равно не сводила с него пристального взгляда — не доверяла этому охламону ни в чем. Засвербит ему пошутить, и все, считай пропало, такого наворотит, что вовек не расхлебаешь.

В лагере было тесновато, большинство абитуриентов жило в палатках. Впрочем, это ненадолго — недели за две-три их должны будут распределить по магическим школам Земли и Миросплетения. Однако Степаниде повезло — она, как прибывшая одной из первых, оказалась поселена в здании бывших японских казарм, в одной комнате с еще девятью девушками, из которых три, как и она сама, входили в первую группу абитуриентов.

— Степ… — подошел к девушке Васька.

— Я сколько раз тебе говорила, чтобы ты не сокращал мое имя⁈ — прошипела она. — Это только маме позволено!

— Извини, Степанида, — спохватился парень, мысленно дав себе подзатыльник, он совершенно забыл об этом пунктике бывшей одноклассницы. — Что думаешь? Сможем приспособиться к этой чертовой аристократической школе? Выдержим, если оскорблять начнут?

— Придется, — дернула щекой девушка. — Но будет непросто. Надо постараться держаться от местных студентов подальше.

— Не уверен, что получится, — повел плечами Васька. — Я ведь, если доставать станут, просто сорвусь и по морде дам.

— Главное, на дуэль не вызывай первым, пусть сами вызывают, тогда ими опытные товарищи займутся.

— Постараюсь, — скривился парень. — Мне об этом уже все уши прожужжали.

— Правильно прожужжали! — отрезала девушка. — Никому хорошо от того, что тебя убьют, не будет! Нам надо стать магами и послужить Родине.

— Так-то оно так, но ведь… — хотел было возразить Васька, но понял, что это будет глупо. — Не знаю, странно все это…

— Давай не будем спешить делать выводы, — посоветовала девушка.

Они отправились на ужин, поели пшенной каши с мясом, а затем разошлись по своим спальням. С соседками Степанида была еще плохо знакома, поэтому не стремилась с ними общаться — она никогда не была особо общительной, предпочитала общество книг и совершенно не понимала стремления одноклассниц трещать ни о чем, как сороки. Вот с девушками из группы потом надо будет наладить отношения.

Утром за абитуриентами прилетел челнок с «Петрограда». Он, в отличие от парусников, был полностью закрыт, и видеть что-либо за бортом можно было только при помощи экранов. Поэтому полет до супердредноута оказался неинтересным, посидели минут пятнадцать в удобных креслах и вышли в огромном ангаре. Идущих гуськом парней и девушек отвели к окруженному рунами большому кольцу в стене, оно без промедления затянулось туманом.

Пройдя через кольцо, будущие студиозусы оказались в богатом особняке, напоминающем клуб. Он принадлежал некому Артему Д’Арнье, которого еще называли лордом Даром. Школа «Нирван» находилась на другом конце площади, где этот особняк располагался. Абитуриентов пересчитал и провел перекличку строгий старший майор госбезопасности, затем, забрав у сопровождающих личные дела, повел их через площадь к высокому забору, по вершине которого пробегали молнии и волны разноцветного свечения.

— Видите это свечение, товарищи? — показал пальцем энкаведешник.

Абитуриенты согласным гулом подтвердили, что видят.

— Это защита, не позволяющая никому снаружи проникнуть на территорию школы без разрешения администрации. Не советую пытаться ее преодолеть, сгорите к чертовой матери. А мне потом похоронки родителям отправлять…

В школу землян, после проверки, пропустили, и старший

Ждать возвращения старшего майора пришлось около часа, причем вернулся он один, сообщив, что остальные двое абитуриентов присоединятся к ним на церемонии распределения. Через некоторое время подошел некий мастер Сентар, внимательно изучил каждого из землян и покивал каким-то своим мыслям, после чего велел следовать за собой. Шли долго, минуя лестницы, залы и галереи, пока не оказались в застекленной сверху огромной галерее, наполненной подвешенными под потолком чучелами различных монстров, они шевелились, взмахивали крыльями и дергали щупальцами.

— Ой, мамочки! — вскрикнула Ясмира, шарахнувшись в сторону, когда чудовище с шестью крыльями и огромной пастью рванулось в их сторону.

— Не беспокойтесь, — поспешил успокоить абитуриентов Сентар. — Это всего лишь иллюзии.

После галереи они оказалась в буквально циклопической библиотеке, книги в ней располагались на десяти, как минимум, уровнях, нужные искали, стоя на небольших летающих платформах.

— Нам сюда, — показал на неприметную дверку в дальнем конце библиотеки мастер.

Чтобы пройти в нее, пришлось наклоняться даже самой малорослой среди абитуриентов Юне. На той стороне они увидели не слишком большой зал, в центре которого на постаменте располагался грубо вырубленный каменный шар, испещренный витиевато пересекающимися линиями и непонятными символами. От него тянуло пугающей, недоброй силой.

— Подождем господина ректора, — произнес Сентар.

К счастью, ждать того долго не пришлось, и через десять минут в зале появился пожилой мужчина откровенно еврейской внешности, его сопровождали одесситы. Всем тут же стало ясно, что они родственники — Борис был похож на ректора, как сын на отца. А когда остальные узнали, что его фамилия тоже Авигдор, последние сомнения рассеялись. Но на вопросы парень отвечать не стал, проворчав только, что он под подпиской о неразглашении. После этого спрашивать его тут же перестали — подписка есть подписка.

— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался по-русски мэтр. — Сейчас мы проведем инициацию, а затем распределение, оно позволит выяснить, какие предметы вам стоит изучать в первую очередь. И с какими преподавателями.

Степанида с интересом наблюдала за происходящим, ей было страшно интересно. Ректор подошел к каменному шару и хлопнул ладонью по кристаллу активации у его основания. Шар надрывно загудел и засветился ровным желтоватым светом, покрывшись туманной дымкой.

После этого архимаг велел всем абитуриентам занять места в сложной, нарисованной на каменном полу фигуре. Зазвучал речитатив катренов на незнакомом языке, и ее линии засветились. Затем словно тяжелая, мокрая лапа накрыла Степаниду и остальных абитуриентов. Некоторое время они плыли через нереальность, их настигали волны разноцветного свечения и полупрозрачные фигуры драконов. Когда все закончилось, девушка почувствовала, что в ней появилось что-то новое, незнакомое. Казалось, в солнечном сплетении вращается теплый шарик.

— Отлично, инициация прошла без проблем. Теперь по очереди прикладывайте открытые ладони к поверхности шара и держите их около минуты, — скомандовал архимаг. — Потом нужно будет еще минуту подождать, и артефакт определит вашу предрасположенность. Кто первый рискнет?

— Давайте я, — ступила вперед Оксана.

— Прошу.

Украинка оказалось будущей пространственницей, плюс имела предрасположенность к магии Земли, что для человека было нонсенсом, обычно этим выделялись гномы.

— Можно я? — ступила вперед Степанида.

Мэтр Авигдор кивнул, и девушка положила ладони на шар. Некоторое время ничего не происходило, а потом он сыграл световую симфонию, закончив ее черным цветом.

— Надо же, темный целитель и пространственник в одном флаконе, плюс практически все стихии! — восхитился ректор. — Поздравляю вас, милая девушка, у вас большое будущее!

Остальные советские абитуриенты тоже оказались одарены сверх всякой меры, поэтому их определили в отдельную младшую подгруппу двенадцатой группы универсалов, после чего отпустили.

Общежитие, то есть особняк, приобретенный для студентов, располагался в трех кварталах от школы, неспешным шагом до него можно было дойти минут за десять. К сожалению, пока его еще перестраивали, поэтому пришлось поселиться в двух больших спальнях — одной для парней, второй для девушек. После перестройки каждому обещали отдельную комнату, а пока придется потерпеть. Еду готовили прямо здесь, поэтому ходить по трактирам, если не будет на то особого желания, не требовалось.

— Ну что ж, товарищи, главное сделано, — произнес старший майор перед тем, как попрощаться. — Завтра у вас первый учебный день. Отдыхайте и набирайтесь сил. Представляю вам вашего куратора от органов, капитана госбезопасности Семенова Ивана Антоновича. Со всеми бытовыми и не только бытовыми вопросами обращайтесь к нему.

Степанида, после того, как энкаведешник ушел, села на свою койку и задумалась. Начиналась новая жизнь. Какой она окажется? Девушка не знала, но надеялась, что все будет хорошо.

Глава XV

Экспедиция добралась до системы Барсам через восемь дней после вылета с острова Советский. К сожалению, основной продовольственный рынок располагался в дальнем от него сегменте Миросплетения, в последнее время сильно расширившегося. На прибытие очередного большого каравана стража клана Архок, владевшего системой, обратила крайне мало внимания, только выснила, кто прибыл и зачем, после чего потребовала оплатить пошлину и оставила советские корабли в покое. Только предупредила, что погрузка приобретенных товаров происходит по заранее уточненному в конторе рынка графику и в атмосферу планеты весь флот не допускается, это позволено не более, чем тридцати кораблям.

— Ну, с чего начнем? — спросил Осип Максимович.

— С найма беспризорников, — отозвалась Капа. — Мы тут ничего и никого не знаем. А в конторе все чиновники на откупе у разных купцов, они будут подсовывать то, что выгодно их патронам. Зато уличные знают все и всех, если им, помимо оплаты, пообещать принять в клан, они все для нас сделают. От нас, если возьмем к себе пару-тройку банд беспризорников, не убудет.

— Ну, этим ты, девчуля, занимайся, — поднял ладонь начальник экспедиции. — А мы пока походим по базару, посмотрим, что тут и как.

— Потом на рабский рынок надо будет наведаться, может, там продают мастеров — агрономов и животноводов, — добавила орка. — Но это опять же после найма уличных. Мне нужны будут деньги и охрана. Простая и магическая.

— Выделим, —

— С нашей стороны хватит Кайсара Рухама, он некромант-боевик, их по всему Миросплетению боятся, никто против не полезет, — вставил свое слово старший маг экспедиции, Шунго Лопарь, полуорк-полутролль, зеленокожий громила, обладавший очень острым умом, что по внешнему виду никак не скажешь, его обычно принимали за тупого головореза. — Он свою ауру чуток отпустит, так ни один другой маг не подойдет.

— Помимо него пойдут три охранника с автоматами, — добавил майор госбезопасности Лошенко.

— Только отдайте им приказ открывать огонь при любой попытке наехать, — посоветовал Шунго. — Одного-двух раза местным хватит, чтобы понять — к нам лезть не стоит. Свои шкуры они ценят. Местная стража вам только спасибо скажет, если какую банду положите.

— Ясно, — кивнул Иван Александрович. — Прикажу.

В итоге через два часа бриг «Стремительный» опустился на один из причальных помостов основной торговой площадки Барсама. Его покинули Капа в сопровождении некроманта Кайсара и трех бойцов — Федора Непотыки, Николая Лоскутенко и Шамиля Юсупова. Они были вооружены автоматами Судаева, которые с подачи оружейника «Петрограда» начали производить в СССР в огромных количествах. Едва пассажиры сошли на помост, как бриг поднялся в воздух, предпочтя ожидать их на высоте двух километров. Нарываться на ограбление не стоило, здесь это просто.

Действительно, едва путники успели спуститься с причального помоста, как к ним направилось несколько громил с насмешливыми ухмылочками.

— Ну чего, делиться будем? — оскалился самый крупный из них.

— Пошел на хер! — выплюнул Кайсар.

— Чего⁈ — взревел бандит. — Бей их, братва!

— Товарищи, ваш выход, — повернулся к бойцам некромант.

Федор поднял ствол автомата и перечеркнул набегающих бандитов длинной очередью. Они рухнули на мостовую, заливая ее камни кровью. Все, кто это видел, поспешили отойти подальше, не желая связываться с опасными чужаками, убивающими настолько легко. К ним тут же направились три стражника.

— Благодарим, что избавили нас от этой перхоти, уважаемые! — поклонился офицер. — Но для протокола прошу сообщить, откуда вы.

— Из клана Советский Союз, — ответил Федор, протирая автомат. — Странно, что вы сами их не придавили. В нашем клане такие сидят тихо-тихо, стоит высунуться, их сразу уничтожают. Глава клана приказал, чтобы бандитов просто не было, и мы выполняем его приказ.

— Искренне вам завидую! — скривился офицер. — Нам бы такого решительного главу! А у нас приказ ни во что не вмешиваться, чтобы не мешать торговле… Я бы сам с удовольствием всю эту мерзость передавил. Слышали мы о вашем клане много хорошего. Разумных набирать прибыли?

— Не только, — вмешалась Капа. — Большей частью за покупками, но и мастеров поискать не помешает. Не подскажете, где у вас рабский рынок?

— В восемнадцатом секторе. Не слишком далеко отсюда. Вон, видите, флагшток виднеется? За ним сразу. А слева биржа найма для работников.

— Благодарю, уважаемый, — поклонилась орка, затем кивнула в сторону трупов. — За этих что-то платить надобно?

— Только за похороны два серебряных, — отозвался стражник.

— Держите, — протянула ему указанную сумму Капа. — А, вот еще что. Где тут уличные отираются?

— Да везде, — пожал плечами офицер. — Но вон там, где еду готовят, их больше всего вертится в надежде чего-то перехватить.

— Еще раз благодарю, — снова раскланялась с ним орка.

Махнув рукой сопровождающим, она двинулась к длинным рядам невдалеке от причалов. Там готовили нехитрую снедь для небогатых покупателей — пироги, подобие сосисок, вареные яйца и много совершенно землянам незнакомое. Торговцы вопили и размахивали руками, зазывая покупателей, но народу было пока немного — еще не перевалило за полдень. Вот после него набежит толпа голодных.

Осмотревшись, Капа сразу обнаружила прячущихся за разбитой повозкой оборванных пацана и двух девчонок непонятной видовой принадлежности, скорее всего, смесков. Они глотали голодную слюну и, похоже, приглядывались, как бы чего спереть. Орка сочувственно вздохнула. У самой было такое же голодное, нищее детство. Шлюхой, пока восемнадцать не исполнилось, стать невозможно, а это все же кусок хлеба. Запрет архимага работал, не позволяя трогать детей. Но кушать-то этим детям все равно хотелось, а за так никто их кормить не собирался. Сколько знакомых беспризорников перемерли от голода! Далеко не всегда удавалось подработать или что-то украсть. Капа скрипнула зубами от горьких воспоминаний, затем встала так, чтобы уличные ее видели, дважды дотронулась до носа, обвела два круга ладонью около левого и правого уха, погладила живот и потерла пальцами одной руки об ладонь другой. Это означало предложение поработать несколько дней на полном обеспечении. Уличные замерли с приоткрытыми ртами, затем пацан направился к орке, жестом велев своим девчатам оставаться на месте.

— Привет! — оскалила клыки Капа. — Работа есть на все время, пока мы здесь, где-то на декаду, может, полторы. Готовы заплатить сразу три золотых и еще пять после всего. Под слово уличного, я сама бывшая уличная, знаю, что его не нарушают. Меня Капой кличут, росла в вольном городе Свархельме, остров Белый Ареопаг. Сейчас в клане Советский Союз.

— Уличную в клан взяли⁈ — не поверил пацан.

— Взяли, — подтвердила она. — Это тот самый клан, что всех уличных из вольных городов выгребает, ты должен был слышать о нем. Хотите, можем вашу банду взять, но только ее, всех желающих пока вряд ли получится. Мы не за разумными, а за покупками прилетели. Но скоро сюда наши вербовщики наведаются. Давно бы прилетели, но уж больно далеко Барсам от наших районов. Мы от нашего главного острова семь дней сюда летели! А пространственники у нас хорошие.

— В клан?.. — побелел беспризорник. — Нас в клан?.. Не брешешь?..

— Зуб даю! — черкнула пальцем по губе Капа. — Но возьмем только под клятву верности на жезле Древних. И отработать придется, помощь нам нужна. Деньги, что я обещала, помимо того. Под твое слово.

— Отработать? — прищурился пацан, махнув рукой, после чего к нему нерешительно подошли девчата, которым он быстро рассказал обо всем, их глаза полезли на лоб. — Отработаем! Чего надо?

— Для начала нам требуется найти опытных агрономов и животноводов, — ответила орка. — И вообще хороших фермеров, разных. Если они рабы, выкупим, освободим и возьмем в клан. Свободных можем нанять. И либо тоже взять в клан, либо принять на долгий контракт, не менее десяти лет. У нас новая колония, там надо распахивать целинные емли, разводить животных на мясо и молоко, сеять и жать. Работы до хрена и еще больше, но никто не голодает и не холодает. Лечение для клановых бесплатное, одежду для начала,

— Тогда надо на рабский рынок идти поскорее, там седня много нового товара, говорят даже дриаду продают, — оживился пацан. — Хотя кому она нужны? Меня Зурфиком кличут, а девчат Мира и Лайха, мы из банды Длинного Мика.

Капа представила своих спутников, затем продолжила:

— Также хотим купить много разных злаков для посевов, мясных и молочных зверей лучших пород. Но это лучше знают агрономы и животноводы, потому и говорю, что их сначала либо купить, либо нанять надо. Так что, даешь слово?

— Я, Зурфик, сын Гартама, даю слово уличного орке Капе, что не обману и прослужу ей проводником, пока она на Барсаме! — решительно заявил пацан, девчата подтвердили его слова, выступив свидетельницами.

— Я, Капа Роднина, даю слово бывшей уличной Зурфику, сыну Гартама, что не обману в оплате в восемь золотых за услуги проводника и выплачиваю ему аванс в три рилота! — с этими словами орка протянула парню три золотых монеты. — Подтверди, что аванс уплачен.

— Подтверждаю.

Деньги исчезли, как по волшебству. Глаза уличных горели, для них такая сумма означала сытую жизнь на полгода, как минимум. А при определенной экономии, и на год.

— Теперь веди на рабский рынок, сам говорил, что надо туда побыстрее попасть, — велела Капа.

— Пошли, — махнул рукой Зурфик. — Про клан тоже правда?

— Правда, — подтвердила орка. — Если к моменту нашего отлета ваша банда к сто десятому причалу придет, то возьмем с собой. Как я уже говорила, под клятву на жезле.

— Слыхали? — пацан повернулся к своим девчатам. — Бегом к Мику, все ему обскажите, потом ищите меня на рабском рынке.

Те закивали и испарились. А Зурфик повел Капу со товарищи куда-то влево, затем между бесчисленными палатками со снедью. Поймав его голодный взгляд, брошенный на ближайшую, орка поняла, что деньги он отдал девчатам, потому купила каждому из своих спутников, в том числе и беспризорнику, по горячему пирогу с мясом. Пацан благодарно кивнул и мгновенно сжевал подарок. Маг с охранниками тоже с удовольствием съели пироги, как и сама Капа — пек их однозначно мастер, свежие, ароматные и вкусные.

— Токо там на входе банда Сиплого Урпа стоит обычно, — не стал скрывать Зурфик. — Они могут полезть.

— Как полезут, так и отлезут, — хмыкнул Федор. — Положим, где стоят.

— Точно, — подтвердил Кайсар, раскрутив на ладони черный шар некроконструкта, от которого потянуло потусторонним, смертным холодом. — Замаются.

— Некрос… — прошептал пацан. — Боевой… Вот это да… Да от вас все разбегутся… Лучше не показывать, пока не припечет, а то паника будет…

— С бандитами мы и сами справимся, без магии, — хохотнул Шамиль. — Не боись, нам бандюки не противники. У нас в клане их на месте, где обнаружат, кончают. А вот коли маги полезут, тогда наш друг в дело вступит.

— Вступлю, — подтвердил некромант. — И мало никому не покажется. Ради клана, в котором меня приняли, как родного, не обращая внимания на мою специализацию, я что угодно сделаю.

Пройти на территорию рабского рынка действительно без приключений не удалось, преграждающие вход бандюки потребовали мзду, но вместо нее получили несколько автоматных очередей и отдали богам свои грязные души. Остальные, видя такой расклад, поспешили скрыться с глаз сумасшедших чужаков, которые вместо того, чтобы поделиться небольшой денежкой, как принято, сразу убивают без всяких сомнений и жалости. Ну их лесом, отморозков долбанных.

— Я сейчас пробегусь, перекинусь парой слов с местными уличными, — подошел к Капе Зурфик. — Но понадобятся пара-тройка серебряных, за сведения заплатить. Я, коли что, подведу их к вам.

— Хорошо, — кивнула она, давая пацану деньги, он вряд ли станет воровать, слово дал, да и на клан надеется. — А мы пока тут осмотримся.

Бесконечные ряды помостов, на которых стояли понурые разумные, часто в цепях, тянулись сколько хватало взгляда.

— Какая пакость… — брезгливо бросил Федор при виде этого непотребства. — Хотелось бы всех освободить…

— Пока нельзя, — отрицательно покачала головой орка. — Вот наши вербовщики тут отработают, потом поглядим, чего и как.

— Поглядим, — хрустнул пальцами охранник, его чуть ли колотило от гнева, не думал, что когда-нибудь увидит торговлю людьми.

Они шли мимо рядов, смотря на рабов. Капа не понимала, как тут кого-то искать, потом решила попробовать поспрашивать продавцов. Только предупредила сопровождающих, чтобы не вмешивались. Нужно выполнить задание партии и правительства, выкупив нужных разумных, и с их помощью приобрести зерно и животных.

— Кто у вас? — подошла она к толстому полугному, стоящему возле большого помоста, буквально забитого разумными, в основном, крепкими, хмурыми мужиками.

— Много кто есть, почтенная госпожа! — поклонился он. — А кто вам нужен?

— Фермерские работники, кто с животными и растениями работать умеет.

— Не, у меня шахтеры. Зато опытные.

— Шахтеры нам тоже пригодятся, — шепнул Капе Федор.

— Сначала агрономы и прочие сельскохозяйственные работники, — едва слышно возразила орка. — Понимаю, хочется выручить людей, но сначала надо сделать дело, а потом будем выкупать, кого сможем.

Она снова повернулась к полугному.

— Шахтеры пока не очень нужны. Сначала фермеры.

— Тогда подойдите к старому Хакраму, вон его помост, у него они часто бывают, ему задолжавших фермеров меняльная контора сбывает.

— Благодарю!

Несколько удивившись, что работорговец посоветовал конкурента, Капа все же подошла к указанному индивидууму, невысокому старикашке весьма противного вида, и принялась изучать стоящих на его помосте разумных. Кого там только не было. Но взгляд почему-то все время обращался к очень крупной, размером с человека молодой гноме, понуро глядящей себе под ноги.

— Здравствуйте, — поздоровалась она с хозяином. — Нам посоветовал подойти к вам владелец вон того помоста. Сказал, что у вас фермеры есть.

— Это он верно сказал, — закивал старикашка. — Опытные все, разорившиеся. А вон та гнома и вовсе агроном, университет Гархада закончила. Но полезла девка сдуру не в свое дело, артель решила с подругами раскрутить. Ну и не справилась, пролетела, вот в рабство и попала, дуры кусок. Еще дриада есть, но ее советовать не буду, помрет скоро. Жаль денег, за нее заплаченных, но репутация дороже. Скажут, что старый Хакрам полудохлых рабов продает, вовек не отмоешься.

— А остальные?

— Вон те просто фермеры, неурожай был, они и разорились. А вон тот тощий парень на мясной ферме работал, но не уследил, передохли звери, хозяин на него долг и повесил. Он по зверям вроде спец, тоже университет заканчивал, не знаю какой, правда. Но лоханулся.

— Можно мне переговорить с

— Да не больна она, в тоске, — недовольно скривился Хакрам. — Не живут дриады в неволе, это всем известно. Я ее купил у одного козла, он бедолагу кнутом насмерть забивал, жалко просто стало. Тело подлечили ей, а душу так просто не вылечишь…

— А коли на свободу отпустить?

— Тогда выживет, но может в леса сбежать.

— Я предложу ей кое-что, может, по душе придется, — орка пристально посмотрела на полупрозрачную девушку с зеленоватой кожей.

— Предлагайте, — работорговец оказался на удивление человечным. Странно даже. Впрочем, всякое бывает, разумные разные.

Она подошла к помосту, внимательно осмотрела рабов. В основном мужчины средних лет, большей частью смески и чистокровные люди, женщин всего две — гнома и дриада.

— Слушайте меня! — заговорила Капа. — Я могу вас выкупить и отпустить на свободу с условием, что вы либо пойдете к нам в клан, либо на контракт, но минимум на десять лет.

Фермеры пораженно замерли, затем задвигались, зашумели, услышанное ими было невозможным и невероятным, такого не предлагают. Никому и никогда! Это что же на свете белом деется-то?

— Не брешешь, девка? — хрипло спросил чернобородый, кряжистый фермер.

— Нет, у нас новая колония, которую поднимать надо. Целину распахивать. Фермы мясные и молочные организовывать. Сады растить.

— Это дело по нам! — обрадовался еще кто-то. — Токо чего с семьями? Они тоже в рабство попали…

— Семьи их у вас? — снова повернулась к работорговцу орка.

— Часть у меня, часть у Орхима, — ответил тот. — Они никому не нужны, даже за самую малую цену не берут.

— Я возьму всех, — заверила Капа. — Опять же, если цену драть не будете.

— Не буду! — явно обрадовался Хакрам. — Мне от них избавиться в радость, токо жрут, а тут хоть какая-то прибыль.

— А то, что я не покупаю, а выкупаю?

— Мне-то какая разница? Деньги одни и те же. Да и жаль дурней. Особо дриаду.

Удивленно посмотрев на него, орка покачала головой. Надо же, даже при таком ремесле в старике осталось что-то человеческое, не до конца оскотинился. Затем она поднялась на помост и подошла к понурой дриаде.

— Ты скоро станешь свободной, — негромко сказала Капа. — Если хочешь, можешь в наш клан пойти, сады растить. Или в лес уйти, у нас новая планета, леса там огромные, бесхозные.

— Правда? — подняла на нее глаза древесная дева. — Пойду. Сады растить я люблю. И лесами займусь.

— Вот и хорошо, — улыбнулась орка, затем повернулась к гноме и худому парню. — А вы к нам в клан пойдете?

— В клан, свободными? От такого не отказываются, будучи в здравом уме. Только что за клан?

— Советский Союз. Очень большой, в нем сейчас уже больше двухсот миллионов разумных. Мне требуется ваша помощь, мы начали колонизировать новую планету. Нужно там сельское хозяйство толковое выстроить, клан кормить. Животных крупных хотим завести, чтобы много мяса и молока давали. А то те, которых на главной планете клана разводят, совсем никакие. Толку от них немного.

Она описала коров, коз, свиней и овец, вызвав немалое удивление у фермеров, заявивших, что держать таких убогих тварей себе дороже, они не окупят даже корм. Да и земные зерновые тоже вызвали удивление своей малой урожайностью. Фермеры и гнома Стайма, оказавшаяся на самом деле гархой, так называли отдельную народность, родственную подземным жителям, заверили Капу, что знают, где и какие семена нужно покупать, а также когда и как сеять. Худой парень, назвавшийся Зорамом, пообещал помочь в закупках детенышей и яиц наиболее производительных животных и птиц.

В этот момент к помосту подбежал Зурфик.

— О, вы сами нашли старика Хакрама! — огорченно воскликнул он. — Но я узнал, где продают еще агрономов и работников с мясных и молочных ферм. Причем, дешево. Сейчас не сезон, их не берут.

— Погоди немного, я оформлю покупку, отпущу людей, и пойдем туда, — кивнула Капа.

Подошел вызванный работорговцем нотариус, важный гном в добротном камзоле с золотой цепью на груди. Он быстро оформил сделку, а затем освобождение рабов. Шамиль взялся отвести их на корабль, где с них возьмут клятву — жезл Древних на орбите передали капитану, еще недавно служившему на подводной лодке Северного флота старшему лейтенанту Онищенко. Однако Зорама и Стайму Капа оставила при себе, ей требовались консультации по предстоящим закупкам.

Второй работорговец, продающий нужных людей, крайне не понравился орке — безнравственный ублюдок, интересующийся только прибылью. Пришлось заплатить за агронома, шестерых фермеров и восемнадцать работников вдвое дороже, чем запросил Хакрам. Но это, в общем-то, не имело особого значения — средств для выкупа рабов Капе выдали достаточно.

— Осип Максимович! — найти руководителя экспедиции с его людьми удалось далеко не сразу, он забрался далеко в ряды, где продавали детенышей мясо-молочных животных.

— А, девчуля! — обернулся к орке старик. — Ты смотри какую прелесть найти удалось! Эти зверюги, — он кивнул на горбатых мохнатых тварей в два человеческих роста, — молока в день до трехсот литров дают!

— Простите, но молоко кайгосов только тролли употреблять могут! — влез Зорам. — Всех, в ком человеческая, эльфийская и орочья кровь есть, от него проносит. И никакая обработка не помогает! Да и мясо у них жесткое настолько, что только на фарш идет.

— Это наш новый животновод, — представила парня Капа. — Сколько лет у тебя опыта работы?

— Двенадцать, — ответил тот. — Вас, уважаемый, хотели надуть! Небось, еще и цену заломили дикую. Сколько этот хымрак болотный с вас запросил?

— По три золотых за месячного детеныша, — посмурнел Осип Максимович.

— В шесть раз цену завысил, паскуда! — покачал головой Зорам, глядя на расстроенного продавца, явного полутролля.

— Мда, опростоволосился, — нахмурился старик. — Спасибо, парниша. А кого посоветуешь брать?

— На молоко или на мясо?

— Нам и то, и другое надобно.

— Тогда как молочных, лучше кархов, рутхов, лоаво и деймов, — ненадолго задумался фермер. — Последние лучше всех, у них молоко очень полезное и вкусное, да и дают его в сутки литров пятьсот. Вырастают эти звери большими, в три моих роста. Но лучше совмещать кархов, лоаво и деймов. На молочных фермах обычно всех трех содержат. Выход примерно одинаковый, но молоко разной жирности и консистенции. Из молока

— Их тут приобрести можно? — поинтересовался старик.

— Конечно, — кивнул Зорам. — А если повезет, то можно найти даже детенышей гурхов — это вообще лучшие молочные животные в Миросплетении, но они очень редкие и дорогие. Хотя быстро себя окупают.

— А мясные?

— Серето, ароты, урхи, зальгаты и шайхо. И, конечно, парвосские горасы. Но, чтобы разводить последних, нужны глубокие теплые моря и предварительная культивация на большой глубине кормовых планктонных полей. Только через год после их засевания и подъема к поверхности можно запускать туда детенышей горасов. После этого затраты на выращивание почти нулевые, а мяса и сала эти животные дают много.

— До тридцати, а то и сорока тонн с каждого, — уточнила Капа.

— Неплохо-неплохо, — покивал Осип Максимович. — А что с зерновыми?

— Их существуют сотни видов, — вступила в разговор Стайма. — Под каждые климат и почву используют разные. Ну и, понятно, интенсивное земледелие. Но в последнем случае потребуется много удобрений.

— Я привез с собой образцы почв с Земли, Нового Марса и Надежлы, — с интересом посмотрел на нее старик. — Ты агроном?

— Да.

— Мы коллеги. Спешить не будем. Сегодня посидим, обсудим какие семена для какой почвы закупать. Ты с ними всеми знакома? Особенности знаешь?

— Конечно, — подтвердила гарха. — И в университете учила, и опыта работы хватает.

— Вот и хорошо, — кивнул Осип Максимович. — Возвращаемся на корабль, надо многое обсудить.

Глава XVI

Экспедиция по исследованию поверхности Нового Марса продолжалась уже полгода. Однако после обнаружения космонавтов из другой реальности больше ничего интересного найти не удалось. Кроме, разве что, множество месторождений полезных ископаемых — планета оказалась очень богата на них. Хотя в зоне вечной мерзлоты, составляющей более семидесяти процентов ее поверхности, будет весьма непросто. Но советским людям к трудностям было не привыкать, и первые рудники уже начали добычу железа и меди.

К счастью, дома и теплые бараки успели построить до начала зимы, как и заготовить достаточно топлива, ведь уже через четыре месяца после начала колонизации ударили морозы. И если поначалу они были не слишком сильные, то еще через месяц температура опустилась до минус сорока. А бывали дни, когда было и ниже пятидесяти. Снега навалило столько, что после каждого снегопада приходилось откапываться — дома заваливало. Благо, холод был сухой, место для столицы выбрали правильно, и мороз переносился относительно легко.

Аня терпеливо ожидала возвращения Рухоса, радуясь каждой возможности связаться с ним, а таковые выпадали нечасто. Однажды он вырвался в недолгий отпуск, добравшись до Новомарсианска на челноке с «Петрограда». Результатом недолгого визита мужа стала беременность жены. Молодая учительница радостно улыбнулась, вспомнив об этом, и погладила свой живот, где рос их общий сын.

Число поселенцев на Новом Марсе увеличивалось с каждым днем, и большей частью это были эмигранты из Миросплетения. Одно только настораживало — женщин среди них, причем молодых женщин, имелось раз в пять, а то и в семь больше, чем мужчин. Новые законы о браке, позволяющие многоженство, не слишком спасали ситуацию. Ведь непривычные к такому земляне не особо воспринимали данную идею. А ведь переселенки тоже хотели немного счастья. Пусть маленького, но своего.

В последнее время Аня преподавала в вечерней школе для взрослых — да, языковая маска давала знание языка, но только устного. Маска, дающая также знание письменности, была намного сложнее, и далеко не каждый маг мог ее наложить. Поэтому большинство эмигрантов приходилось обучать грамотности обычным способом. Они очень старались, но многим русская грамматика давалась с немалым трудом. Все же она довольно сложная.

Также немало времени и сил уходило на исполнение обязанностей комсорга. Аня порой настолько уставала, что вечером падала в постель и мгновенно засыпала. Пожалуй, на следующем собрании горкома комсомола надо будет попросить выбрать кого-то другого, она явно не справляется.

— Анна Петровна, можно с вами поговорить? — подошли к ней после окончания занятий две эльфийки, светлая и темная.

— Да, конечно, — вопросительно посмотрела на них учительница.

— Это личный вопрос, — зарделась Касиэль. — Только не обижайтесь, пожалуйста…

— Мы не хотим ничего дурного, — добавила Аунре, ее алые глаза на мгновение сузились. — Всего лишь уточнить кое-что. Вы не подумайте, мы не навязываемся, просто хотим точно знать, если нам ничего не светит…

До Ани дошло, что поговорить с ней хотят совсем не о об уроках. Она вспомнила, что именно эти две эльфийки увивались вокруг Рухоса, и тяжело вздохнула. Похоже, речь пойдет о нем.

— Хорошо, я вас слушаю, — негромко сказала она, садясь. — Вы тоже садитесь, девочки.

Эльфийки сели. Некоторое время царило молчание, а затем дроу заговорила:

— Вы же знаете, что женщин у нас сейчас вдесятеро больше, чем мужчин. Правительство приняло закон о многоженстве. Мы… мы понимаем, что вам такое непривычно. Но… но нам тоже хочется хоть капельку счастья… Вы одна у Рухоса… Вы — старшая жена, это не обсуждается. Но… но может вы согласитесь взять в семью пару-тройку младших жен?..

— Я бы, может, и согласилась бы… — тяжело вздохнула Аня. — Вопрос в другом. Согласится ли Рухос. Он, извините, не любит активных и наглых женщин. Они ему еще дома, в Каритасе, надоели… Он так говорил…

— Ясно… — понурилась Касиэль, утирая слезы. — То есть надежды у нас нет… Но… Может вы спросите?.. Он нам очень нравится… Если, конечно, вы ничего против не имеете… Мы… Мы во всем помогать готовы…

Ане стало немного совестно при виде ее слез. Ведь девочки неплохие, даже Аунре, невзирая на то, что темная эльфийка — росла отнюдь не в клане дроу и не унаследовала их дурацкой психологии. Да и дома одной было скучновато. Вот только как быть с ревностью? Она привыкла, что ее мужчина принадлежит только ей. Умом понимала, что другие женщины тоже имеют право на счастье. Но почему за ее счет?

— Давайте не будем спешить, — предложила учительница. — Попробуем подружиться. Если получится, тогда можно будет и с Рухосом поговорить. Тем более, что до возвращения экспедиции еще полтора месяца. Вы чем хотите заниматься в жизни, девочки?

— В мединститут будем поступать, — ответила Касиэль. — Я хочу стать детским врачом, а Аунре — хирургом. Мы узнавали, что через год в Новомарсианске

— Это правда, — кивнула Аня. — Но учиться вам придется без передышки, чтобы на аттестат зрелости сдать.

— Мы знаем, — заверили эльфийки. — Математику и физику мы уже сдали, теперь надо русский язык и литературу сдать. И, конечно, химию и биологию. Плюс мы в нашу больницу санитарками устроились, медицинский стаж набирать. Тяжело, конечно, но справляемся.

— А откуда вы родом?

— Из системы Нагарит, остров Риахад, вольный город Лудамат. Нам повезло, на улице только года три провели, а потом богатый купец организовал приют, нас отловили и поместили в него. Бедно там было, порой голодно, но все равно куда лучше, чем на улице. Детей в приюте учили на складских работников, чтобы потом в торговых домах работать. Мы бы и работали, но прилетели советские вербовщики. Мы попросились, нас взяли. Здесь хорошо. Только… мужчин мало. А семью и детей своих хочется…

— Я все понимаю, — тяжело вздохнула Аня. — Но, повторяю, давайте не будем спешить. Сама я, в общем, уже не особо против, хоть и трудно будет такое принять. Решение за Рухосом. А теперь, простите, я пойду домой, очень устала сегодня.

Молодой семье Сайдаровых выделили две большие комнаты в теплом бараке, и молодая учительница потихоньку делала их уютными. Вязала салфеточки, подшивала занавески, старалась украсить жилье по возможности. Хоть что-то старалась сделать дома каждый день. Но сегодня она действительно настолько устала, что собиралась лечь спать даже без ужина. Однако не получилось — внезапно завибрировал амулет связи с руководством колонии, Ане, как комсоргу Новомарсианска, выдали такой.

— Товарищи, завтра в восемь утра прошу собраться на внеочередное совещание! — раздался из медальона голос полковника Зверева. — У нас проблемы, которые требуют срочного решения.

Аня тяжело вздохнула и перевела стрелку будильника на час раньше. Теперь поспать до восьми, как она надеялась, не получится. К сожалению, полковник не сообщил, что именно произошло. Но усталость оказалась такова, что молодая учительница едва смогла заставить себя раздеться, рухнула в постель и мгновенно уснула.

Просыпалась Аня тяжело, словно выныривала из-под воды. Будильник надрывался, отдаваясь в голове тяжелым звоном. Она со стоном выползла из-под одеяла и поплелась к умывальнику. Только после того, как раз пять умылась холодной водой, молодая учительница немного пришла в себя. Пожарила яичницу из двух яиц и заставила себя ее съесть — есть не хотелось совершенно. Но надо. Похоже, начинается токсикоз. Как только выдастся свободная минутка, надо будет посетить врача. Не дай Бог что с ребенком!

Идти к горисполкому пришлось по узким тоннелям между снежными стенами, только их удалось расчистить руками. Но Аня успела вовремя, и без пяти восемь вошла в небольшой зал заседаний, где уже собрался актив города. После нее пришел только начальник коммунального хозяйства, Ефим Николаевич Шараев, старый холостяк, которому, впрочем, недолго осталось ходить таковым — вокруг него увивалось несколько переселенок, и он понемногу начал сдавать позиции, допустив двух их них в свою постель.

— Ну вот, все собрались! — вышел к кафедре полковник Зверев. — Здравствуйте, товарищи! Как я уже говорил вчера, у нас с вами проблемы. Сегодня прибывает большой караван из Миросплетения!

— Так далеко не первый, — растерянно посмотрела на него Марина Степановна Игольникова, возглавляющая комитет по делам семьи. — По пять в день бывало с Земли приходило.

— Не путайте караваны, которые вели либо наши граждане, либо давшие Союзу клятву верности, с нанятыми, — скривился военный комендант. — Нет, такие тоже бывали, но они уходили обратно сразу после разгрузки. Этот же караван пришел очень издалека, и его владельцы запросили отдых на два дня для своих людей. Здесь отдых, в Новомарсианске! К счастью, не весь караван задержится, только шесть галеонов. Это около четырехсот человек. Может, немного больше. При этом Москва попросила, чтобы они остались довольны. И предупредила, что если возникнут ненужные инциденты, то последуют соответствующие оргвыводы.

— И что, мы не сможем обеспечить им спальные места и кормежку, что ли? — удивился Ефим Николаевич.

— Если бы только это, — вздохнул полковник. — Караванщикам нужны кабаки, выпивка и шлюхи, именно так они понимают отдых. И если одну из больших столовых мы сможем предоставить под их разгул, даже выделить спиртное, то шлюх у нас нет и не предвидится. А когда караванщики напьются, они пойдут искать приключений. Начнут приставать к женщинам. Может даже дойти до изнасилований. Поняли теперь в чем проблема?

— Да чего уж тут непонятного… — проворчал Иван Сергеевич Лунгарь, новый парторг, со старым пришлось расстаться, органы выявили его связи с троцкистами. — И что делать будем?

— Для того, чтобы определиться, я и созвал это совещание, — вдохнул комендант.

— Во-первых, не нужно позволять караванщикам покидать столовую, в которой они будут веселиться, — предложил Ефим Николаевич. — Охрану поставить на выходе, что ли. Пусть вежливо заворачивает желающих прогуляться. Да и поселить гостей стоит в том же здании. Например, в шестом доме на улице Космонавтов. Там общежитие на верхних трех этажах, а внизу большая столовая, туда и тысяча человек влезет.

— Они все равно попробуют полезть искать женщин, — скривился полковник. — А значит, неизбежны конфликты. Я уже говорил, что сверху поступило указание, чтобы караванщики остались довольны и захотели снова привозить продовольствие и амулеты. Нельзя портить с ними отношения. А значит, конфликтов надо избегать.

— А кто мешает нам спросить женщин-переселенок? — неожиданно даже для самой себя спросила Аня, вспомнив рассказы многих новых знакомых. — Возможно, среди них найдутся желающие переспать с караванщиками. Вы забываете, что у них совсем иная психология, чем у нас. Только все должно быть добровольно и, уж точно, не за деньги. Поставить в столовой отдельный стол для женщин, пусть караванщики подходят, знакомятся. Если она согласна, то никаких проблем. Однако надо строго предупредить, что никаких изнасилований. Поэтому за происходящим придется внимательно наблюдать и вмешиваться, если потребуется.

— Это выход, — заметил военный комендант. — Но ваше предложение, вам и реализовывать, товарищ комсорг. Поговорите с переселенками в общежитиях. Но строго предупредите, чтобы денег за… это не брали. Проституция в нашей стране строго запрещена!

— Предупрежу, — молодая учительница уже корила себя за то, что вылезла.

Она не особо представляла, как будет говорить с переселенками. Стыдно ведь! Но поручение коменданта выполнять надо. Поэтому после совещания девушка направилась в главное общежитие незамужних женщин — это было связанные крытыми переходами шесть четырехэтажных зданий. Там, своей властью комсорга, Ана попросила собрать местных обитательниц в

Зал постепенно заполнялся молодыми женщинами, в основном, смесками самого разного вида. Но попадались и чистокровные человеческие девушки, эльфийки, зеленые и красные орки, гномы, дварфы, пришли даже две кикиморы, русалка, цверга и нага.

— Здравствуйте, девочки! — взяла себя в руки и заговорила Аня. — Руководство города хочет обратиться к вам за помощью.

Зал мгновенно замолчал, переселенки словно вытянулись, стали серьезными, требовательно уставившись на нее. Затем крупная красная орка спросила:

— Чем мы можем помочь нашему клану?

— Сегодня в Новомарсианск прибывает караван из Миросплетения, — ответила комсорг. — Нанятый. Издалека. Владелец запросил сутки отдыха для караванщиков. Они обязательно захотят выпить, закусить и… женщин. Если первые два вопроса решаемы, то третий — большая проблема. Вы все знаете, что проституток в Советском Союзе нет, и никогда не будет, проституция у нас запрещена законом. Но, возможно, найдутся любительницы… э-э-э… этого дела, которые будут не прочь бесплатно пойти с теми, кто им понравится? Мне стыдно предлагать вам такое, но мы в растерянности. Говорю как есть, ничего от вас не скрывая.

— Ой, нашли проблему! — разулыбалась та же орка. — Мы шлюхами в казармы были готовы идти ради клана! А тут всего лишь караванщиков обслужить? Я и сама не прочь, если честно, давно с мужчиной не была и скучаю по этому. И я не одна такая. Желающих хватит.

— Точно, — поддержала ее темнокожая, очень красивая смеска. — Я тоже с удовольствием пойду.

— Прошу только не заставлять себя тех, кто этого не хочет, девочки, — Ане было до жути неудобно говорить о таких вещах. — Это должно быть сугубо добровольно.

— Да не проблема вообще, — вступила в разговор строгого вида эльфийка. — Сколько там этих караванщиков?

Комсорг справилась в переданных полковником бумагах и сообщила:

— Четыреста двадцать шесть.

— Всего-то? Нас почти вдесятеро больше. Меня записывайте, дело знакомое и насквозь привычное.

Желающих набралось больше пятисот. Причем они явно предвкушали предстоящее, видимо, действительно соскучились по сексу. Ане было странно видеть это, приходилось все время заставлять себя помнить, что у переселенок совсем другая психология и другие привычки. Комсорг записывала в список имя за именем, продолжая про себя удивляться.

Полковник Зверев, когда Аня принесла ему список, облегченно выдохнул и распорядился подготовить общежитие и столовую на улице Космонавтов. Для этого пришлось срочно переселить людей из одного корпуса в другие, попросив их обитателей ненадолго потесниться. А затем организовать выгрузку товаров в складском комплексе.

— Ох, будут у нас неприятности потом… — тяжело вздохнул парторг, ставя свою подпись на итоговом документе. — Точно вам говорю, обвинят в организации борделя. Или еще в чем не лучше. Комиссиями замучают. А тебя, косморгша, и вовсе погонят поганой метлой за неуместную инициативу.

— Дай-то бог! — закатила глаза Аня. — Я все равно хотела просить выбрать комсоргом кого-то другого. Ну не справляюсь я!

Караван прибыл по расписанию через большой портал на орбите второго спутника Нового Марса. Сорок больших галеонов. Причем большая часть из них, едва разгрузившись, тут же отправилась обратно, на остров Советский. Остались только шесть, их команды и собиралась отдохнуть, поскольку прибыли из очень далекого сегмента Миросплетения.

К этому моменту в столовой шестого общежития накрыли столы и выставили спиртное из запасов горисполкома. Поэтому переместившихся через телепорт с луны караванщиков повели прямо туда. Они и сами не испытывали большого желания гулять по улицам города — минут сорок пять. Холод страшный. Пока добрались до нужного дома, замерзли как собаки.

Обстановка внутри порадовала караванщиков — накрытые столы, плюс чуть ли не ползала девиц самого разного вида. Причем, последние бесплатно, местные власти жестко предупредили, что все только по добровольному согласию сторон. Изнасилования недопустимы в принципе, здесь это уголовное преступление. Последнее, конечно, сильно удивило уроженцев Миросплетения, но в каждом месте свои правила.

К счастью, все прошло тихо и цивилизованно. Было, конечно, несколько пьяных инцидентов, но драчунов быстро утихомирили дружинники. И на следующее утро довольные караванщики отправились восвояси. А актив Новомарсианска облегченно выдохнул — избавились. Они еще не знали, что почти все побывавшие в их городе вскоре захотят принести клятву верности Советскому Союзу — девушки их разагитировали. Рассказали, как живется в их клане и как в нем относятся к разумным. И изумленный полковник Зверев через полгода получит благодарность от командования — караванщики пришли не с пустыми руками, и страна разжилась шестью кораблями.

Рухос стоял у края пропасти и хмуро смотрел на виднеющиеся внизу развалины. Какой идиот решил строить что-то в глубокой расщелине? Зачем? Первый камнепад — и пишите письма. Что и случилось, причем совсем недавно — раздавленные, еще не полностью разложившиеся трупы голубокожих гуманоидов говорили сами за себя. Что удивительно, спустившиеся вниз бойцы нашли в подвале одного из полуразрушенных домов трех каким-то чудом выживших детишек. Их в тот же день забрал челнок с «Петрограда». Все верно, медики на супердредноуте отличные, выходят истощенных малышей, а выжили именно двух-трехлетние малыши.

Новая находка была обнаружена дроном совершенно случайно. Если бы оператор не обратил внимания, на странные отблески из расщелины, то экспедиция прошла бы мимо.

— Думаю, они ничего там не строили, — негромко сказал политрук.

— Почему вы так считаете? — повернулся к нему полуорк.

— Никаких подъездных путей, непонятно, как в расщелину, да еще и такую глубокую, доставляли стройматериалы. Да и как снабжать?

— Через телепорты, — предположил Рухос.

— Не обнаружено ни малейшего следа таковых, — отрицательно покачал головой Сергей Павлович. — Так что, скорее всего, поселение туда просто переместилось, как переместился посадочный модуль русских космонавтов. Местные жители пытались выбраться из расщелины, мы нашли вбитые в скалы костыли, но удалось ли им это, не знаю. Детей расспрашивать о чем-либо бесполезно, они в таком возрасте еще ничего не соображают.

— Некромант может поднять труп и допросить, — напомнил полуорк.

— Давай спросим, сможет ли, — оживился политрук.

Подозвав обоих некромантов, боевика Ренхара и темного целителя Иритара, они поинтересовались смогут ли они поднять кого-то из местных жителей. Первый немного подумал и сказал, что можно попытаться, только он ни за что не ручается. Говорить поднятый будет на родном языке, и далеко не факт, что этот язык знаком кому-то здесь.

— Попытаться все равно стоит, — скривился Рухос. — Надо же выяснить, что здесь произошло.

Надев антигравитационные пояса, все четверо спустились в расщелину, нашли наиболее целый труп, после чего Ренхар поместил его в наскоро начерченную пентаграмму и начал ритуал поднятия. Иритар страховал коллегу. Некоторое время ничего не происходило, а затем труп голубокожего зашевелился,

— Кре уорхо дуэх! — выдохнул он.

— То, что я говорил, — вздохнул некромант. — Неизвестный язык.

— А на поднятого нельзя наложить языковую маску? — спросил Рухос.

— Э-э-э… — Ренхар после его выпроса выглядел так, словно разом съел целый лимон. — Это… Это никому в голову никогда не приходило… Надо пробовать.

Он просяще посмотрел на коллегу, темный целитель кивнул и быстро выплел требуемое плетение. Затем наложил его на зомби. Тот на мгновение замер, потом вдруг спросил по-русски:

— Что вам от меня нужно? Отпустите… Мне больно…

— Прошу рассказать, что с вами произошло и как вы вообще тут оказались, — начал допрос политрук. — Сразу после этого вас отпустят.

— Хорошо, — зомби прикрыл глаза. — Мы не знаем как, но наш дачный поселок вдруг оказался в этой проклятой расщелине. Внезапно стемнело посреди белого дня, а когда снова стало светло, мы были уже тут. Кое-как успокоив женщин, мы принялись пытаться выбраться, но стены расщелины были почти отвесны, и это удалось только двум молодым людям, сильным спортсменам. Несколько человек сорвались со скал и разбились насмерть. Запасов продовольствия в поселке было мало, в него приезжали отдыхать на выходные и праздники. Благо, большинство мужчин были в прошлом военными, поэтому паники не допустили. Перешли в режим жесткой экономии, надеясь, что выбравшиеся молодые люди приведут помощь. Как вижу, она пришла, но слишком поздно для нас. Через десять дней случилось небольшое землетрясение, вызвавшее камнепад. Мы все были раздавлены камнями. Я умирал долго, оставаясь последним живым. К счастью, детей успели спрятать в самом глубоком подвале.

— Детей мы нашли и спасли, — заверил Сергей Павлович. — Надо еще отыскать выбравшихся молодых людей, если они не замерзли — зима, да и хищных зверей на этой планете хватает. Мы только начали ее колонизацию.

— Благодарю за известие о детях.

— А к какому народу вы принадлежите? Вы вышли в космос? Весь ваш народ имеет голубую кожу?

— Мы ирритяне, недавно страны нашей планеты объединились в одну Конфедерацию, навсегда, надеюсь, забыв о войнах. В большой космос мы пока не вышли, осваиваем свою звездную систему. Да, население Иррита имеет голубую кожу разных оттенков. А теперь отпустите меня. Очень больно…

— Отпустите, хватит мучить бедолагу, — повернулся к некроманту политрук.

Тот кивнул, сделал какой-то сложный жест рукой, и зомби со стоном облегчения осыпался невесомым пеплом.

— Им просто не повезло, — шелестящим, пробирающим до костей голосом произнес Ренхар. — Окажись их поселение на открытой местности, может, и выжили бы. А так…

Как вскоре выяснилось, не повезло даже сумевшим выбраться из расщелины молодым спортсменам. Они просто замерзли во время ночевки, их окоченевшие тела вскоре обнаружили следопыты. В итоге из попавших на Новый Марс голубокожих осталось трое детей, ничего о себе не знающие. Они вырастут русскими, именно русский язык станет для них родным. Что ж, такова, видимо, была их судьба, предопределенная свыше.

Глава XVII

Преподаватели Корабельной школы взялись за новых студентов так, что тем только пищать и оставалось. Занятия шли по шестнадцать часов в сутки, с небольшими перерывами на отдых и еду. Теория сменялась практикой, Сашку с женами знакомили со всеми специальностями на космическом парусном корабле, особенно корабле бродяг — на это шел основной упор. А во второй половине дня за них брались преподаватели магии. Простейшей, конечно.

Два месяца учебы пролетели дурным сном, дни мелькали один за другим цветным калейдоскопом, каждый был переполнен событиями настолько, что порой туман в глазах стоял. Только успевай реагировать. Так пахать ни Сашке, ни его женам еще никогда не доводилось. Сил не оставалось ни на что. О постельных утехах они давным давно позабыли — не до того как-то было.

— Я, наверное, скоро сдурею… — простонал парень как-то вечером, сразу после ужина, в последние перед отбоем свободные часы. — Спать бы свалиться, башка квадратная, так еще стихиальные плетения повторить надо. Мэтр Кульпин нас завтра живьем съест, если их не покажем…

— Съест, — уныло согласилась Марха. — Да уж, не думала я, что так будет…

— А кто думал? — тяжело вздохнула Раха. — Но делать нечего.

— Давайте уже повторим и спать наконец-то ляжем, — проворчала Латиэль. — Глаза слипаются!

Они несколько раз повторили воздушные плетения, огненные, водные и земляные в помещении сплетать давно не пытались — это было строго-настрого запрещено. Разрешалось только на полигоне, где была установлена целая куча самых разных защит. В общем-то, правильно — молодые маги, еще ничего толком не освоившие, чего только ни натворят от излишнего энтузиазма. Были прецеденты, преподаватели рассказывали, что однажды два энтузиаста сожгли напрочь общежитие. Благо хоть никто не погиб, обошлось ожогами.

— Ладно, давайте спать, завтра с утра нам по вантам носиться, — напомнила Раха. — Ох, умаемся же!

— Умаемся, — поежился Сашка.

Едва оказавшись в кровати, Елизаровы мгновенно уснули — как уже говорились, им сейчас было не до постельных игр. Отоспаться бы, а это было почти невозможно. Наутро, на скорую руку позавтракав, они понеслись на занятия по корабельному парусному вооружению. Требовалось помнить название каждого паруса и каната, и для чего его используют в том или ином случае. Благо, студентов поили стимуляторами памяти, иначе запомнить такой объем информации было бы физически невозможно.

В Корабельной школе имелись полноразмерные макеты парусного вооружения множества типов кораблей, от простейшей ладьи до четырехмачтового галеона. По их мачтам с вантами и гоняли студентов. Разве что Мархе позволяли оставаться внизу и крутить лебедки при подъеме парусов — орки были слишком массивны, чтобы скакать по верхотуре с нужной скоростью. А в экипажах парусных кораблей исповедовался принцип, высказанный в России Козьмой Прутковым: «Каждый должен быть употреблен на своем месте». Действительно, зачем гнать на мачты тех, кто способен принести немало пользы в других местах?

Сашка с Латиэль и Рахой носились по вантам, разворачивая и сворачивая паруса, пот заливал им глаза, но времени не было даже на то, чтобы вытереть его. Преподаватели не давали ни минуты роздыха. Но молодые маги были полны решимости справиться — иного пути к мечте летать на паруснике не имелось. Когда Елизаровых наконец отпустили, все трое буквально свалились под навесом. Впрочем, Марха выглядела не лучше — работу с лебедкой легкой тоже не назовешь. Полежать студентам дали несчастных десять минут, а затем снова зазвенел колокол, зовущий на урок.

Следующим занятием была межзвездная навигация — невероятно сложная, переполненная математическими расчетами дисциплина. Мозги у Елизаровых буквально скрипели, осваивая ее. Но понемногу справлялись. Не сразу, конечно, но со временем у них что-то начало получаться.

Едва студенты успели

Мэтр Аристад оказался сухим, подтянутым стариком лет восьмидесяти на вид. Он встретил молодую семью долгим, изучающим взглядом, затем хмыкнул и кивнул в ответ на приветствие.

— Итак, молодые разумные, у вас неприятности, — скрипучим голосом произнес он. — И немалые.

— Какие именно? — насторожился Сашка.

— Чиновники магистрата выяснили, кто оплатил уничтожение бандитов, от которых они кормились, и заказали вас гильдии убийц, — вздохнул директор. — Пока вы в школе, они сюда не проникнут. Но стоит вам выйти за ворота…

— Вот только этого нам и не хватало… — изменился в лице парень, девушки только переглянулись.

— Вы можете связаться со своими и попросить, чтобы вас забрали прямо с территории школы? — поинтересовался мэтр Аристад. — А то эти подонки осмелились заявиться ко мне и потребовать вашей выдачи! Наглость несусветная! Корабельная школа своих студентов не выдает! Тем более, будущих бродяг! Вы ведь уже приписаны к кораблю, насколько мне известно?

— Приписаны, — подтвердил Сашка. — К «Ленивой красотке» Кевина Беглого.

— Еще и к самому Кевину? — вскинул брови директор. — Тогда тем более. Поэтому мы сделаем исключение и позволим пришедшему за вами кораблю приземлиться на территории школы.

— Мне сначала надо переговорить со своими, — парень повернулся к женам. — Девочки, у кого связное зеркало?

— Держи, — протянула ему просимое Раха, она ничуть не боялась, наоборот, испытывала здоровую злость. Какие-то подонки захотели лишить ее уже почти исполнившейся мечты? Не получится!

Сашка провел пальцем по ободу зеркала, активируя его. Некоторое время ничего не происходило, а затем в зеркале возникло изображение хмурого лица Ивана Фомича — устройство связи молодой семье выдал именно он. Как было сказано, на крайний случай.

— Здравия желаю, товарищ старший майор! — приветствовал его Сашка

— Здравствуй, лейтенант! — отозвался энкаведешник. — Что-то случилось?

— К сожалению, да, — понурился парень и поведал обо всем.

— Дайте директору зеркало, — распорядился старший майор, подождал, пока Сашка выполнит просьбу, и перешел на общий язык. — Доброго вам дня, уважаемый!

— И вам здравствовать, уважаемый! — наклонил голову мэтр Аристад.

— Суть проблемы мне ясна. Мы можем прислать гафельный тендер, он хоть и маленький, но весьма скоростной, через… когда молодые люди заканчивают обучение?

— Через три с половиной декады.

— К этому времени. Сейчас я справлюсь о его названии, прошу подождать немного.

Его изображение исчезло с зеркала. Прошло минут десять, прежде чем энкаведешник вернулся.

— «Шустрая Лика», капитан Самвел Брахост, — сказал он.

— Знаю Самвела прекрасно, — улыбнулся мэтр Аристад. — Было время, хаживали мы с ним вместе на бриге Косого Марита. Он и сам шустрый дальше некуда. Буду рад повидать этого старого прохвоста. О ваших студентах не беспокойтесь, в школе их не достанут. Требовавшие их выдать наглецы вылетели отсюда впереди собственного визга, охрана с удовольствием им все ребра пересчитала.

— Еще наших клановых ребят возьмете? — спросил Иван Фомич. — Сразу сотню-другую и уже на серьезное, а не быстрое обучение? Об оплате не беспокойтесь, все будет оплачено. Нам много корабельщиков нужно, большой флот создаем.

— Возьмем, конечно, — покивал директор. — Хоть две, хоть три сотни. Главное, чтобы учились как следует. Лентяев я безжалостно выгоняю, не терплю таковых.

— Среди наших лентяев не будет, это я вам гарантирую, — заверил старший майор. — Отбор очень жесткий. Все студенты — бывшие моряки, большей частью воевавшие. Разгильдяев среди ветеранов обычно не водится.

— Раз воевавшие, то понятно, — усмехнулся мэтр Аристад. — Самому в молодости доводилось. Там, где от твоего поведения выживание зависит, дурить не станешь. Хотя я был по молодости тем еще сорвиголовой. На родине не ужился, слишком там тихо и спокойно было, потому и стал бродягой. Всегда хотел узнать, что там, за горизонтом. Вы ваших студентов старайтесь тоже подбирать из этой категории — тех, кому скучно в обыденной жизни.

— Из них и отбираем, — заверил Иван Фомич. — Но вернемся к этой вот шебутной четверке. Вы уж, будьте добры, не выпускайте их из школы, а то я таких молодых да ранних знаю — решат, что им море по колено, и полезут на рожон. Жаль будет потом хоронить…

Сашка возмущенно вскинулся, но заставил себя промолчать, вспомнив кое-какие свои «приключения» еще на фронте, за что Семеныч не раз угощал молодого авантюриста подзатыльниками. Действительно, водилась за ним переоценка собственных сил и возможностей. И недооценка сил противника, из-за чего был пару раз ранен. Повезло, что легко.

— Елизаровы, из школы ни ногой! — приказал энкаведешник. — А как придет «Шустрая Лика», грузитесь на нее и отправляетесь на остров Советский. Там ожидаете прибытия Кевина Беглого с его командой. Только в местном НКВД зарегистрируетесь. Приказ ясен?

— Так точно, ясен, товарищ старший майор! — вскочил и вытянулся по стойке «смирно» лейтенант.

— Девчат своих в ежовых рукавицах держи, они у тебя тоже шебутные, — продолжил Иван Фомич, вызвав возмущенное фырканье Рахи, Мархи и Латиэль. — И не фыркайте мне тут, красавицы! Сидите тихо. А теперь идите, нам с господином директором еще кое-что приватно обсудить нужно. Зеркало вам потом вернут.

Елизаровы поспешили покинуть кабинет, а выйдя во двор, сели на ближайшую лавочку и принялись обсуждать случившееся.

— Не нравится мне все это, — проворчала Раха. — Совсем здешние чиновники обнаглели. Боюсь, как бы корабль, на котором улетать будем, не атаковали.

— Скорее всего атакуют, — вздохнула Марха. — Местным заправилам надо показать, что против них нельзя идти, а значит те, кто пошли, должны быть наказаны. Показательно наказаны. Видно много денег им бандюки приносили, раз так разобиделись.

— Предупредим капитана, — пожал плечами Сашка. — Мы-то что можем сделать? Из нас бойцы пока слабые, а маги и вовсе никакие. Еще учиться и учиться.

— Выучимся, — заверила Латиэль. — Главное, кое-что уже можем. Фаерболлами бросаться способны, воздушные вихри создавать, водные плети формировать — не совсем уже беззащитны. Бандюков мы бы сейчас и сами перебили без особого труда.

— Это если бы среди них не было опытного мага, — проворчала смеска. — Тогда бы нам небо с овчинку показалось.

— Тогда, конечно, — не стала спорить эльфийка. — Ох, и веселая в кавычках нас жизнь в

— Это точно, — согласилась орка. — Ребенка можно заводить только дома.

Сашка только вздохнул — он и сам понимал это. Но что тут поделаешь? Родина сказала: «Надо!». Остается ответить только: «Есть!». Сколько времени, интересно, уйдет на обучение магии? Десять лет? Пятнадцать? Двадцать? Кто его знает, но явно немало. Очень уж сложная дисциплина, слишком много придется изучать математики разного вида, чтобы на ходу создавать новые плетения, связки и конструкты. А становиться ремесленником, использующим ограниченный объем заученных наизусть заклинаний, не хочется.

Следующий месяц прошел так же, как и два предыдущих — в учебе, бесконечной, выматывающей до темноты в глазах учебе. Затем, наконец, пришло время экзаменов. Сдали их все четверо довольно легко, даже сами удивились этому. Усилия последних трех месяцев дали свой результат. Теперь они могли ходить на парусном корабле кем угодно — от матросов до помощников боцмана, а то и младших навигаторов. По словам преподавателей, после обучения магии Елизаровы смогут стать и капитанами. Если освоят в достаточной мере пространственные плетения и связки.

Через день после завершения сдачи экзаменов в школу прилетел небольшой кораблик, это и была «Шустрая Лика» Самвела Брахоста, прибывшая за советскими студентами. Сашка, Раха, Марха и Латиэль быстро собрали свои вещи и поднялись на борт, попрощавшись с вышедшими их проводить директором и преподавателями.

— Спасибо вам за науку, уважаемые! — поклонились на прощание Елизаровы.

— Удачи, молодые бродяги! — улыбнулся мэтр Аристад, успевший сразу после причаливания тендера к помосту о чем-то переговорить с его капитаном, седоголовым здоровяком, даже обнявшись с ним пару раз, что говорило об их давнем знакомстве. — Легких парусов и открытого пространства!

«Шустрая Лика» отдала якоря и начала быстро набирать высоту, идя в небо восходящей спиралью — так уходить в космос рисковали только опытные пространственники. Кораблик был крохотный, меньше десяти метров в длину, одномачтовый. Экипаж состоял всего из пяти разумных — капитана, чистокровного человека, и четырех смесков непонятного происхождения.

— Господин капитан! — Сашка подошел к Самвелу, стоящему у штурвала.

— Чего тебе, малый? — добродушно прогудел тот.

— На нас могут напасть на орбите, — предупредил парень.

— Ну пусть попробуют поймать старого бродягу, — хохотнул капитан. — Погляжу я, как это у них получится.

Однако, как оказалось, чиновники магистрата были слишком обозлены уничтожением банд и не пожалели денег, наняв довольно дорогой отряд «Черные вдовы», состоящий, в основном, из темных эльфиек из не самого их приятного клана. И ловушку дроу устроили на орбите качественную. Ни один обычный капитан из такой бы не вырвался — корабли темноэльфийского отряда перекрывали все векторы отхода от планеты.

— Отдайте заказанных, и можете убираться прочь, убогие, — раздался из капитанского связного амулета наполненный холодным презрением женский голос.

— Кейрика, милая, ты ли это? — хохотнул Самвел. — Я по тебе скучал!

— Это ты, Брахост⁈ — радостно выдохнула дроу. — Нет, тебя я не отпущу, тварь поганая! Ты у меня все муки ада познаешь!

— Да что ты говоришь, дорогая? — от души веселился капитан, его тендер выделывал при этом такие кульбиты, повторить которые смог бы мало кто. — Ой, что же ты такая неловкая-то, а? Ножку, небось, сломала? Или ручку?

— Паскуда!!! — взвыла разъяренная темноэльфийская матрона. — Сдавайся!

— А ты поймай! — расхохотался Самвел. — Ты же у нас просто душка. Лови подарок, моя прелесть!

Один из кораблей дроу опасно приблизился, когда темнокожий матрос, радостно скалясь, сбросил чехол с чего-то. Сашка присвистнул — это оказалась советская авиационная тридцатисемимиллиметровая пушка НС-37, довольно редкая даже в самом Союзе. Впрочем, тендер прислал НКВД, там могли вооружить его чем угодно. Матрос открыл огонь, почти мгновенно пробив магосферу противника. Снаряды в щепки разбивали деревянный корпус и рвались внутри. Не прошли и пяти минут, как от красавца-брига и двух сотен дроу остались только разлетающиеся по космосу обломки и ошметки тел.

— Ну как тебе мой сюрприз, дорогая? — бросил в медальон Самвел.

— Я тебя достану, тварь… — прохрипела Кейрика. — Все равно достану!

— Попробуй, милая, попробуй!

Сашка переглянулся с Рахой. Похожу, между этими двумя были давние, кровавые счеты. Ничем иным объяснить азарт капитана Бразоста было нельзя. Впрочем, их это не касалось, главное, чтобы он не увлекся и не проиграл — ведь это будем стоить им жизни.

Стрелок, между тем, изменил прицел и принялся обстреливать второй бриг. Однако на том явно имелся опытный маг, поставивший защиту против физических воздействий, и очереди снарядов бессильно рвались на светящейся сфере силового поля. Шесть остальных кораблей принялись окружать «Шуструю Лику».

— Капитан, пора уходить! — бросил боцман, здоровенный одноглазый детина с явной примесью орочьей крови, о чем говорили выступающие нижние клыки. — Иначе будет нам «ой». Разогнаться уже не сможем. Придется прыгать вслепую.

— Жаль, думал, достанем эту суку драную, — проворчал Самвел. — Ладно, в другой раз. Прыгаем!

Он явно что-то сделал, поскольку вокруг кораблика завертелись бесчисленные пространственные связки, и тендер исчез, оставив дроу бессильно проклинать снова ушедшего от них старого врага. Вокруг «Шустрой Лики» вспыхнуло многоцветье гиперпространства, ее затрясло, если бы не защитная магосфера, кого-то могло бы и вышвырнуть за борт, в открытый космос. Однако продолжалось это недолго, всего минут десять, после чего тендер снова оказался в реальности.

— И где это мы? — поинтересовался боцман. — Я эту систему не знаю.

— Я тоже, — несколько растерянно отозвался капитан.

Кораблик находился не слишком далеко от огромного газового гиганта, освещенного лучами голубого солнца. Несколько его спутников имели атмосферу. Однако система явно была не населена — ни одного корабля или острова в пределах видимости не наблюдалось.

— Похоже, у Кейрики имелся искажающий артефакт, — недовольно пробурчал Самвел. — Поняв, что это я, она его активировала, не первый раз мы от нее слепым прыжком уходим. Вот проклятье! И как отсюда выбираться?

Немного помолчав, он вздохнул и констатировал:

— Надо считать. Кто-нибудь видит хоть одну знакомую звезду?

Члены экипажа только молча помотали головами. Сашка с женами тоже попытались определить хоть что-то, не зря столько времени потратили на изучение межзвездной навигации. Однако ничего знакомого не заметили. Судя по всему, тендер оказался очень далеко от населенных областей.

— Придется идти наобум, за десять минут далеко забраться мы не могли, — скривился капитан. — Может, натолкнемся на кого-то.

— Это если пойдем в нужную сторону, — возразил боцман. —

В этот момент Сашке пришла в голову идея.

— Господин капитан, а что если связаться с кем-нибудь через зеркало и попросить помочь определить наши координаты? — ступил он вперед.

— Интересная мысль, — оживился Самвел. — Но определить координаты другой стороны способен разве что архимагистр.

— Думаю, наши смогут попросить о помощи директора «Нирвана», мэтра Авигдора, — предположил парень. — Он к нам благоволит.

— Этот точно сможет, — оживился капитан. — Давай, связывайся.

Вызвав Ивана Фомича, Сашка поведал о случившемся, на что старший майор недовольно проворчал, что проблем от Елизаровых — не оберешься. Однако велел не прерывать связь и без промедления отправился в школу «Нирван». Примерно через полчаса из зеркала прозвучал вопрос ректора:

— Каковы особенности системы, где вы оказались?

Сашка передал зеркало Самвелу, тот уважительно поприветствовал великого мага и описал то, что видит.

— Создайте плетение поиска по методу Арно-Фаранга и подставьте в него расстояние до газового гиганта, после чего снимите иллюзию и передайте на зеркало, — велел мэтр Авигдор. — Ага, ясно. Шестнадцатый северо-западный сегмент, один из новых. Поздравляю, вам не повезло напороться на природную червоточину, так что лететь до населенных областей придется около декады. Вам следует двигаться на юго-юго-восток, стандартные координаты относительно центра Миросплетения семнадцать-тридцать-восемьдесят. Кстати, невдалеке, в системе сорок-три-двенадцать, один из ваших коллег обнаружил интересную аномалию, но возможности обследовать ее не имел, только сообщил о самом наличии. Был бы благодарен, если бы вы провели первичный осмотр и потом передали мне описание.

— Аномалия? — оживился капитан. — Обязательно обследуем! Благодарю вас за помощь, уважаемый мэтр!

— Не за что, — улыбнулся ректор. — Вы бы поостереглись делать слепые прыжки, много бродяг не вернулось из них.

— Так выбора не было, — развел руками Самвел. — Попадать в руки обозленной на меня матроны дроу? Есть множество менее болезненных способов самоубийства.

— Вынужден согласиться, — хмыкнул мэтр Авигдор. — Темноэльфийские матроны знают толк в пытках. Доводилось мне в молодости с ними сталкиваться. Не слишком приятные воспоминания, скажу я вам. Кстати, я смотрю, все больше ваших коллег нанимаются в клан Советский Союз.

— Так никто больше таких условий не предлагает, — хохотнул Самвел. — Я, посмотрев, как живут в этом клане, понял, что надо в него проситься. Раз уж такие монстры, как Кериан Атарийский, Кевин Беглый и Лунг Зеленый на него работают, то мне это сами боги велели. Вот отвезу молодежь на остров Советский, и буду выяснять, как стать клановым.

— Это не проблема, бродягам у нас всегда рады, — вмешался Иван Фомич. — Я сообщу в НКВД острова о вашем желании, к вам подойдут после прибытия и помогут решить этот вопрос.

— Благодарю, — кивнул капитан.

Он попрощался с энкаведешником и ректором, после чего погасил зеркало и вернул его Сашке. Некоторое время размышлял, затем хохотнул.

— Значит, идти на юго-юго-восток? Хорошо. А ну-ка, молодежь, посчитайте-ка мне переход к соседней звезде, исходя из координат семнадцать-тридцать-восемьдесят. Поглядим, чему вас в Корабельной школе научили.

Парень переглянулся с женами, после чего они сели прямо на палубу, достали свои тетради по навигации и таблицы эфемерид. Подобные задания на уроках им доводилось выполнять не раз. Единственное отличие, что сейчас их расчеты будут использованы в реальном переходе. Хотелось не ударить в грязь лицом и сделать все на отлично.

Сашка переглянулся с Рахой, Мархой и Латиэль, после чего они принялись за работу. Расчеты обещали быть сложными.

Глава XVIII

Первые несколько дней пути прошли без особых приключений, навигационные расчеты выполняли, в основном, Сашка с женами, гордясь тем, что только дважды немного ошиблись. Причем в самом начале, дальше уже не ошибались. Капитан наблюдал за ними с понимающей улыбкой, сам когда-то был таким же. Она даже несколько раз пустил молодежь за штурвал — видел, как им этого хочется. Но, естественно, на самых безопасных участках маршрута, чтобы ничего не натворили из-за излишнего энтузиазма.

— Капитан, следующая система сорок-три-двенадцать, там аномалия, о которой говорил господин ректор, — напомнил боцман, настоящего имени которого никто не знал, все звали его Костоломом.

— Ага, это хорошо, — потер руки Самвел. — Переход в сложную систему я посчитаю сам, молодежь может пока отдохнуть. Сарен, — кликнул он одного из матросов, — возьми штурвал.

Худой, высокий смесок, за все время пути не произнесший и десятка слов, послушно встал на его место. А сам капитан сел на лавочке у входа в каюты и принялся за расчеты. Считал он на удивление быстро, и уже через полчаса сказал, что пора разгоняться для перехода. «Шустрая Лика» начала быстро набирать скорость, паруса завибрировали, отдавая вложенную в них энергию.

Сашка, глядя на них, только вздохнул. Концепция двигателей, имеющих вид парусов, до сих пор поражала его. Причем, как говорил кто-то из экипажа «Петрограда», двигатели гравитационные. Их способ работы парень тогда понял с немалым трудом, но все же понял.

— Интересно, что там за аномалия такая, что ею сам мэтр Авигдор заинтересовался? — присела рядом с мужем Раха.

— Мне тоже интересно, — вздохнул Сашка. — Долетим, увидим. Вот, кстати, мы и узнали, что это такое — летать на корабле бродяг. Не заскучала?

— Не-а! — помотала головой смеска. — Столько всего необычного вокруг!

— Это да, — согласился парень. — Скажи мне год назад, когда в окопе сидел и от немецких атак отбивался, что я буду на парусном корабле летать в космосе, видеть своими глазами планеты, туманности, звезды и астероиды, не поверил бы. Решил бы, что надо мной смеются, и обиделся. А потом прилетел «Петроград», помог с разгромом немцев, и все завертелось с такой скоростью, что только успевай реагировать.

— На большом корабле многое будет иначе, — заметила Марха. — Там даже паруса разворачиваются и сворачиваются специальными магическими конструктами, а не вручную, как здесь. Но главное — там много самих бродяг, исследователей новых миров.

— Вот ими мы, надеюсь, и станем со временем, — мечтательно произнес Сашка. — А потом, когда на магов выучимся, и капитанами. Надеюсь.

— Обязательно станем! — решительно заявила Латиэль.

Самвел, тем временем, закончил расчеты и вернулся за штурвал. Тендер набрал нужную скорость и, повинуясь созданным капитаном пространственным связкам, нырнул в гиперпространство. Лететь в нем предстояло около часа, и матрос Зарбет, выполняющий на корабле по совместительству обязанности кока, позвал экипаж на обед. Готовил он на удивление вкусно, хоть и непривычно, с точки зрения Сашки. На сей раз он подал какие-то хрустящие черно-красные шарики с мясной, вроде, начинкой и то ли

— Значит, молодежь, с Кевином Беглым будете летать? — добродушно спросил Самвел после обеда.

— Нам так сказали, — подтвердил парень.

— Он любит забираться в самую задницу мира, — хохотнул капитан. — Мало кто из наших в те места, куда он лезет, летать рискует. Зато экипаж у него золотой, он таких монстров себе подобрал, что слов нет. Один Картах, старший маг его, чего стоит! Ох, и гонять же он вас будет! Но тому, чему научит этот альбинос, не научит больше никто. Я бы и сам не отказался, чтобы он меня погонял, да только не возьмет. Стар слишком.

— Ха, ты еще Остина с Тургальфом вспомни, — осклабился боцман. — Вот уж они на молодых оторвутся по полной. Причем с толком, чтобы любую работу на корабле знали от и до.

— Сам Кевин тоже далеко не подарок, — добавил один из матросов. — Тот еще отморозок. Но один из лучших скитальцев. Круче разве что Кериан Атарийский и Лунг Зеленый. Еще Эстан Носатый, Ромар Сильный и Гурх Ленивый примерно на том же уровне.

— Так что, молодежь, легко вам не будет, — констатировал Самвел.

— Ничего страшного, зато многому научимся, — ответил Сашка. — А потом, когда школу магии закончим, сами капитанами станем. Нам в «Нирване» уже места зарезервированы.

— Да, там учат на совесть, — покивал капитан. — Кериан Атарийский в свое время «Нирван» заканчивал.

В этот момент «Шустрая Лика» выскользнула в реальное пространство, и Самвел поспешил обратно к штурвалу. Он быстро сформировал стандарное поисковое плетение бродяг и запустил его. Примерно через десять минут капитан получил результаты сканирования системы.

— Седьмая планета, газовый гигант, — уведомил он экипаж. — На ее орбите явная аномалия, что-то очень необычное. Возможно, некий вид природной червоточины. Надо на месте смотреть. Идем туда коротким прыжком.

Самвел быстро рассчитал курс, ускорил тендер и снова нырнул в гиперпространство. Полет на сей раз длился всего около двух минут, и «Шустрая Лика» оказалась над огромной планетой, в атмосфере которой гуляли бесчисленные вихри и ураганы. Ее окружало больше двух десятков разного размера лун, но пригодных для жизни среди них не было.

— Вон там, смотрите! — показал пальцем Костолом.

Над поверхностью ближайшей луны, совсем небольшой, вращалось какое-то подобие водоворота, из которого то и дело вылетали каменные обломки. От него тянуло странной силой, которую ощутили все маги на борту, в том числе и Сашка с женами.

— Диран Круглоголовый рассказывал, что сталкивался с похожей штукой, — оживленно заявил Самвел. — Пространственный пробой куда-то, причем односторонней проходимости, только оттуда сюда. Он попытался прорваться в него, но не смог, едва спасся, когда из аномалии каменюка вылетела. В двух аршинах от его корабля прошла, едва не задев магосферу. Задела бы, сорвала к демонам. Идем ближе, поглядим на месте. Сарен, подними дополнительную защиту, не хватало только, чтобы по нам наподдало.

«Шустрая Лика» не спеша направилась к луне, осторожно маневрируя среди бесчисленных астероидов — их здесь хватало. Благо, небольших, защитный полог уже отразил несколько. Аномалия постепенно приближалась, и вскоре стало ясно, что она в диаметре никак не меньше нескольких сотен метров, а то и километра. Камни продолжали вылетать из нее один за другим, видимо, на той стороне в аномалию угодил метеоритный поток.

Самвел уверено вел тендер, облетая аномалию по большой дуге, от особо крупных метеоритов он уворачивался, а удары мелких гасил защитный полог, установленный Сареном. Сашка с интересом наблюдал за «водоворотом», ничего подобного ему видеть еще не доводилось. Наверное, потому он успел заметить, когда из аномалии вылетел не камень, а ком металла. Смятый шарообразный корабль, на борту которого был… советский герб!

— Корабль! — выдохнул парень. — Это корабль, космический!

— Откуда ты взял? — резко повернулся к нему капитан. — Метеоры бывают и железными.

— У него на борту наш, советский герб! — Сашку едва не трясло. — Может, космонавты еще живы! Их надо спасать!

— Нашего клана герб, говоришь? — нахмурился Самвел. — Ты прав, своих в беде не бросают.

«Шустрая Лика» резко сменила курс и пустилась вдогонку за шарообразным кораблем. Довольно быстро нагнала его и начала сравнивать скорости, чтобы добраться до люка, прикрыв его своей магосферой.

— «Сокол», — Сашка прочел название на борту корабля, затем повернулся к не понявшему его капитану. — Это название его.

— Ясно, — кивнул Самвел. — Как выяснить, есть там, внутри, живые, или нет?

— Надо к иллюминатору подлететь, это вон та круглая блестящая штука.

Тендер приблизился к кораблю почти вплотную. Лейтенант увидел сквозь стекло ошалевшие лица двух космонавтов. Ну еще бы, увидеть в открытом космосе подлетающий к ним парусный корабль, на палубе которого стоят люди. В безвоздушном пространстве! Ведь о магосфере, удерживающей атмосферу, советским космонавтам ничего не известно.

— Как с ними связаться? — спросил капитан.

— Сейчас, — Сашка сел прямо на палубу, вырвал из одной своей тетради листок и принялся быстро и кратко описывать ситуацию. — Теперь нам надо подойти настолько близко, чтобы я мог приложить этот листок иллюминатору. Космонавты прочтут. Надеюсь, поверят.

Самвел управлял «Шустрой Ликой» виртуозно. Он подвел ее к самому «Соколу», притянув его к борту силовым плетением. Магосфера охватила советский корабль примерно наполовину, и лейтенант смог приложить свой листок к иллюминатору. Также он показал свое удостоверение, подтверждающее принадлежность к НКВД.

Михаил, не веря своим глазам, перечитывал написанное по-русски на белом листе бумаге. Там говорилось, что они угодили в природную червоточину, существование которых советские ученые не признавали. Причем, червоточину одностороннюю, вернуться назад невозможно. «Сокол» оказался в неком Миросплетении, где, как это ни странно, существуют своя Земля и свой Советский Союз. Вот только там идет не 2065-й год, а 1944-й. Удостоверение лейтенанта госбезопасности, выданное меньше года назад в Ленинграде, подтверждало сказанное. Последнее, что написал энкаведешник, было утверждение, что космонавтам невероятно повезло, поскольку эта система не населена, и их парусник оказался тут совершенно случайно. В чем-то лейтенант был прав, двигатели «Сокола» превратились в комок смятого металла. Корабль столкнулся с небольшим астероидом, когда его затянуло в червоточину. Повезло, что не произошло разгерметизации.

Энквадешник, между тем, приложил к иллюминатору новый листок бумаги, где утверждалось, что некая магосфера их корабля, удерживающая воздух, распространилась также на выходной шлюз «Сокола». Так что можно переходить на их корабль, через неделю он дойдет до какого-то острова Советский, откуда можно будет отправиться на Землю. У Михаила с Сергеем голова от всего этого кругом пошла. Ну сами посудите — в дальнем рейсе к

Несколько минут несчастный «Сокол» мотало, словно прищепку в стиральной машинке, пока не вышвырнуло наружу около совсем другого газового гиганта, отнюдь не Нептуна — этот был раза в три больше, да и лун имел около двадцати. До космонавтов не сразу дошло, что произошло нечто невероятное — они явно попали в червоточину, существование которых земная наука не признавала. Однако это оказались еще цветочки, ягодками стало появление лихо лавирующего среди каменных обломков… парусного корабля. В открытом космосе! Парусного! Михаил с Сергеем поначалу подумали, что у них галлюцинации. Однако нет, парусник приблизился, и некая непонятная сила притянула «Сокол» к его борту вплотную. А затем молодой парень в старинной военной форме без погон приложил к иллюминатору листок бумаги с описанием ситуации, и окружающее окончательно превратилось в какую-то безумную фантасмагорию.

— Ну что делать будем, Серега? — растерянно спросил Михаил.

— Да хрен его знает, — пожал плечами тот. — Сидеть в корабле смысла нет, надо выходить. Но скафандры надеть стоит. Не знаю, что такое их магосфера. Наверное, какое-то силовое поле. Воздух вроде держит. Вон, гляди, без скафандров по палубе расхаживают.

— Пожалуй, ты прав.

Он написал на экране своего планшета «Мы выходим!», добавив просьбу освободить выходной люк. Непонятная сила немного развернула «Сокол», теперь люк смотрел прямо на палубу парусника. На скорую руку напялив скафандры, космонавты двинулись к шлюзу. И примерно через десять минут выбрались наружу, ступив на доски палубы парусника. Что совсем уж удивительно, на нем имелась гравитация. Чуть меньше привычного землянам одного G.

Энкаведешник жестами показал, что здесь можно дышать, и Михаил рискнул снять шлем. Воздух действительно имелся, причем на удивление чистый и свежий, словно в весеннем саду. Сергей подождал немного и последовал его примеру.

— Здравствуйте, товарищи! — улыбнулся им энкаведешник. — Рад, что нам удалось вовремя встретиться с вами, эта система полностью безлюдная, мы сами угодили в червоточину и теперь добираемся в населенные регионы Миросплетения. Позвольте представиться. Елизаров Александр Ефимович, рядом мои жены — Рахада, Марха и Латиэль. Слева — капитан корабля, Самвел Брахост. Мы летим на остров Советский, это анклав СССР в Миросплетении. Оттуда можно легко добраться до Новой Солнечной системы.

— Новой Солнечной? — удивился Сергей. — Это как?

Энкаведешник вздохнул и принялся рассказывать совершенно дикую историю о перемещении Земли 1943-го года некой силой в Миросплетение. О прибытии супердредноута «Петроград». Об уничтожении им немецкой армии и помощи стране в становлении космической цивилизацией. Космонавты слушали, как зачарованные — все это казалось им сюжетом низкопробного фантастического фильма. Однако вот он, парусник, они сами стоят на его палубе и видят впереди газовый гигант.

— Повезло вам, мужики, — заговорил капитан, русский он знал, маску внедрили всему экипажу сразу после заключения контракта с СССР. — Мы сюда не собирались, занесло. Тоже через червоточину. Не случись этого, так бы вы тут и загнулись. Это новые районы Миросплетения, до их заселения руки у народа дойдут лет через тридцать-сорок, а то и через полсотни.

Представив, что никто их не нашел, космонавты поежились. А затем, вспомнив, что не представились, сделали это:

— Михаил Иванович Кононевич, командир корабля «Сокол». Сергей Петрович Новаго, бортинженер.

— Вам нужно что-то забрать с корабля? — спросил Сашка.

— Кое-что надо, — согласно кивнули космонавты.

— Простите, а никак нельзя вернуться назад? — Сергей ткнул пальцем в «водоворот» червоточины.

— Может, и можно, — ответил Самвел. — Но мы не знаем как. С такого рода червоточинами наши коллеги сталкивались несколько раз, но они все имели одностороннюю проходимость. Оттуда — сюда. Хотя, говорят, бывало и наоборот, но из червоточин такого рода никто еще не возвращался, чтобы рассказать, что там и как.

— Понимаю, что вам трудно, но придется устраиваться здесь, — развел руками Сашка. — Благо, здесь тоже есть СССР, пусть и на сто двадцать лет раньше. Сейчас я свяжусь с командованием и доложу о вас.

Он достал связное зеркало и вызвал Ивана Фомича. Тот появился на экране почти сразу, обреченно глядя на парня — видимо, ожидал от него еще какой-то неприятности. Однако выслушав рассказ о спасении советских космонавтов из 2065-го года, оживился и попросил дать зеркало их командиру.

— Здравствуйте, товарищ Кононевич! — поздоровался он. — Рад, что наши люди смогли вам помочь. Также будем рады принять вас на Земле. Нам недавно выделили четыре скоростных разведывательных фрегата, не парусных, а нормальных космических. Для них нужны экипажи. Вполне возможно, что один из них достанется вашей команде. Мы сейчас ведем интенсивную разведку звездных систем вокруг Новой Солнечной, они расположены не более, чем в половине светового года друг от друга. И, хотя это кажется невозможным, почти в каждой имеются пригодные для жизни планеты. На данный момент организовано двенадцать советских колоний, на большее число просто не хватает людей. Так что добро пожаловать!

Михаилу от его монолога стало несколько не по себе. Но он видел, что этот человек искренне рад им с Сергеем.

— Кстати, вы не могли бы просветить меня, как сложилась история у вас и почему Советский Союз не распался в девяностые годы двадцатого столетия, как в большинстве известных нам реальностей? — поинтересовался старший майор. — Могу предположить, что Хрущев не приходил к власти после смерти товарища Сталина. Я прав?

— Правы, — кивнул Сергей, знавший историю родной страны лучше командира. — В конце тридцатых органам удалось выйти на большой заговор военных, которые собирались сдать немцам приграничные области, чтобы напугать правительство и заставить его поделиться властью. Одним из функционеров этого заговора и был Никита Хрущев. Его расстреляли в тридцать девятом году вместе с подельниками. За оставшееся до сорок первого года время мы успели подготовиться к войне по-настоящему и не пустили врага дальше старой границы, хотя потерь было очень много, почти три миллиона человек. Война завершилась к концу сорок второго года в Берлине. Советский Союз освободил всю Европу, страны которой со временем стали советскими республиками, как и Япония с Китаем. А к началу двадцать первого столетия та же судьба постигла Великобританию.

— Да, в других реальностях было намного хуже, — вздохнул Иван Фомич. — Там заговор не был раскрыт

— Магии⁈ — вытаращились на него космонавты. — А причем здесь сказочная магия?

— Именно магии, — понимающе улыбнулся старший майор. — Ученые, правда, называют ее прямым лептонным воздействием, но я в этом не разбираюсь. Мне все равно, как называется, главное, что работает. Сейчас в каждой, даже самой маленькой деревне Советского Союза установлены работающие на магии телепортационные кабинки, используя которые человек может мгновенно оказаться хоть в Москве, хоть в Париже, хоть во Владивостоке. Япония, кстати, просится в состав Союза, как и Китай с Индией и другие мелкие страны тихоокеанского региона. Зеркало, через которое мы сейчас говорим, находясь за много световых лет друг от друга, тоже магия. Так что она — штука весьма полезная. Корабли опять же летают при ее помощи. Лейтенант, продемонстрируйте товарищам что-нибудь интересное.

Сашка хмыкнул и запустил у себя на ладони водный вихрь — самый безопасный для деревянного корабля, в отличие от огненного или воздушного. Космонавты недоверчиво уставились на него, Сергей даже глаза протер, но ничего не изменилось, и он как-то сдавленно крякнул. Михаил хмуро молчал, но видно было, что ему тоже не по себе. Ничего удивительного — их жизнь резко изменилось, все знакомое и привычное осталось позади, и ни малейшей возможно повернуть ситуацию вспять нет.

— Так что, товарищи, вот такие дела, — развел руками Иван Фомич. — Ждем вас в Москве. Начальство о случившемся я уведомлю. А по поводу возвращения сможете проконсультироваться с опытными пространственниками с «Петрограда», Керианом Атарийским и Лунгом Зеленым. На довольствие вас ставим сразу, на острове Советском вас встретят и помогут добраться до метрополии. Я вам очень сочувствую, но ничем больше помочь не могу. Помимо вас наши разведчики не так давно обнаружили еще два флота с разных Земель — из СССР двадцать четвертого столетия и Российской Федерации двадцать второго. С командиром первого, полковником Красовским, вы, думаю, вскоре встретитесь. Его флот около года в Миросплетении. А вот второй, шахтерский, пять лет, как попал сюда, пять лет безнадежного пути по ненаселенным системам.

— Пять лет? — поежились космонавты. — Ничего приятного… Но мы хотели бы забрать с нашего кораблю всю исследовательскую аппаратуру, которую возможно снять. Думаю, она вам пригодится.

— Забирайте, конечно, — старший майор повернулся к Самвелу. — Капитан, все будет оплачено.

— Да я вообще-то хотел принести клятву верности вашему клану, — ответил тот. — Раз почти все наши скитальцы к вам пошли, то мне сами боги велели то же самое сделать. Так что не беспокойтесь, подождем, сколько надо. И поможем, если что, что ж мы, не понимаем, каково людям навсегда прощаться со своим прошлым? Понимаем, конечно.

— В таком случае вас на острове приведут к клятве, — улыбнулся Иван Фомич. — Рады приветствовать вас в клане Советский Союз! Хотя на самом деле мы не клан, а государство. Но разницу между ними вам позже объяснят, — затем он повернулся к Сашке. — У вас, лейтенант, никаких изменений. По прибытию на Советский отправляйтесь в распоряжение главного столичного управления НКВД, там вам ждут. Девчат твоих на службу оформят и все прочее.

Вскоре старший майор распрощался и отключился. А космонавты, немного пришедшие в себя, принялись буквально обдирать свой корабль, снимая с него все, что только можно было снять. Сергею с Михаилом было не по себе — у них начиналась какая-то совсем другая жизнь, и какой она будет, они не знали, а потому нервничали. Сашка старался успокоить бедняг, рассказывая о жизни в Союзе и своих приключениях в мирах и на островах Миросплетения.

В путь «Шустрая Лика» пустилась только спустя шесть дней. Ей предстояло преодолеть еще немалое расстояние, чтобы добраться до острова Советский. Но это никого не смущало.

Глава XIX

Степаниду поселили в одной комнате с туркменкой Айгюль, скромной на вид восточного вида девушкой. Вот только в глазах той иногда мелькало такое, что сразу становилось ясно — в этом омуте те еще черти водятся. Но ссориться сибирячка ни с кем не собиралась, особенно с соседкой, и постаралась наладить с той отношения. Помогала, чем могла, и никогда не повышала голос. Всегда говорила ровно и спокойно, объясняла то или иное с точки зрения логики, которой увлекалась с детства.

Особняк-общежитие оказался огромным и роскошным. Но поначалу пришлось жить шесть по шесть человек в комнате, поскольку перестройка еще не завершилась. Но Степаниду это не пугало, ее больше интересовала учеба, чем бытовая неустроенность — со временем все наладится. А учеба в школе «Нирван» поражала своей необычностью. И насыщенностью.

Правда, местные студиозусы смотрели на советских, как солдат на вошь, но, предупрежденные ректором, не лезли — ссориться с архимагом, сообщившим, что это его земляки, дураков не было, такое поведение не способствовало выживанию. А советским ребятам и девчатам на мнение местных было плевать с высокого потолка. Ну какое значение может иметь, что думают всякие там аристократишки? С ними давно надо было поступить, как поступила с русскими аристократами Красная армия.

Не найдя общего языка с Айгюль, Степанида сдружилась с Юной, кореянкой из Владивостока. Они как-то очень быстро сошлись, взглянули друг на друга и сразу поняли, что будут подругами. Так оно и вышло. Девушка даже подумывала просить коменданта общежития, Сергея Юрьевича Горюнова, ветерана войны и дважды Героя Советского Союза, о возможности поменяться местами с соседкой Юны, украинкой Оксаной из-под Чернигова. Но решила пока не спешить. Все равно в своих комнатах они находились очень мало времени, только спали там, а все остальное время проводили либо в школе, либо в общих помещениях — библиотеке и кабинетах самоподготовки.

В город советские студиозусы выбирались редко — не нравились им порядки в Алендаре. Особенно царящий везде разврат. На центральных улицах королевская стража, конечно, оргий не допускала, но стоило свернуть в любой переулок или заглянуть в какое-нибудь заведение, чтобы напороться на что-то в этом духе. Степанида до сих пор краснела, вспоминая, как зашла в трактир, причем хороший, попробовать местной еды, и увидела в двух углах, как

Да и в школе можно было увидеть немало. Когда девушка в первый день учебы искала женское заведение, она заметила, как двух студенток отвели в закуток, а там поставили на колени и жестоко поимели. Неестественным способом. Степаниду от такой картины едва не стошнило. С тех пор советские студентки даже в туалет ходили сразу по пятеро, поскольку одну или двух действительно могли изнасиловать. Преступлением это в Алендаре не считалось, особенно если насильник являлся аристократом. С него, если у жертвы находились заступники, могли разве что взять небольшую виру. Это поражало и изумляло, но таковы были местные правила. Поэтому приходилось соблюдать величайшую осторожность. В итоге даже по городу девушки почти не ходили, только иногда прогуливаясь под охраной. Парням было намного проще, им могли разве что морды набить, если не туда зайдут.

Васька Ломакин, к величайшей радости Степаниды, от нее наконец-то отстал, увлекшись общением со своими новыми друзьями — минчанином Сергеем Широковым и ленинградцем Романом Кимом. Они все свободное время проводили на улицах Алендара, невзирая на предупреждения куратора группы, капитана госбезопасности Семенова. Пока, однажды, не вернулись избитыми до синевы — нарвались на какую-то уличную банду. Таковые снова начали появляться в столице Таланга после того, как почти всех беспризорников выгребли советские вербовщики. Что ж, свято место пусто не бывает. После избиения искатели приключений на свою пятую точку несколько успокоились. И занялись тем, чем должны были заниматься изначально — учебой.

Степанида оказалась первой из студентов, кто смог понять, как работает магия, и сумела сплести простейшее плетение — светлячок, а затем и огонек. Нужно было не разбираться, как это работает, а просто делать, при этом веря, что у тебя получится. И получалось! Через десять дней после первого успеха девушки того же добились и все ее одногруппники.

— Привет, Степ! — подошла к ее столу в библиотеке общежития Юна. — Слушай, тут такое дело. Ребята нашли хороший трактир, где непотребств не бывает. И это не просто трактир, скорее кондитерская, там торты и пирожные большей частью подают. Мы решили всей компанией сходить, куратор охрану выделил. Идешь?

— Точно непотребств не будет? — настороженно спросила девушка.

— Говорят так, — пожала плечами кореянка. — Надо хоть что-то посмотреть, а том закисли мы здесь совсем. Да и сладкого очень хочется.

— Ладно, пошли, — сдалась Степанида, сладкого хотелось и ей.

Однако пошли не все, только восемь человек, остальные четверо предпочли остаться в общежитии. Через несколько дней ожидался заезд основной группы студентов, администрация буквально зашивалась, поэтому их отпустили без особых проблем, только выдали тревожные медальоны, при нажатии на которые к охране шел сигнал тревоги, причем с координатами. Вот только Степаниде этого почему-то показалось мало, она подошла к капитану Семенову и попросила дополнительный тревожный амулет, поменьше, чисто на всякий случай. Тот, сам будучи во многом параноиком, одобрительно покивал и выдал девушке тонкий шнурок, который она, отлучившись в туалет, привязала к собственному лифчику, причем сделала это тогда, когда другие студентки отвлеклись на инструктаж. Почему Степанида это сделала, она и сама не понимала, но что-то внутри подзуживало поступить именно так. Позже ей объяснили, что именно таким образом срабатывает пробуждающаяся интуиция ментального мага — этот дар не выявили у девушки при поступлении в школу, он открылся позже.

Невзирая на неприятные сцены, свидетелями которых можно было стать на улицах Алендара, чужой город интересовал советских студентов. Он не походил на знакомые города, имел совсем другую архитектуру. Обилие самых разных разумных на его улицах тоже впечатляло. Да, все они были, в общем-то, людьми, поскольку могли иметь общих детей, но порой очень сильно отличались друг от друга. Особенно Степаниду поражали своей невероятной красотой эльфы. Орки и наги тоже выглядели экзотично, как и русалки с кикиморами. О смесках вообще речи не шло, они часто были настолько не похожими на людей, что оставалось только удивляться.

— Слушай, а как ты малое пространственное плетение с огнем совместила? — спросила Юна. — Я так и не поняла. Даже у мэтра Крика глаза на лоб полезли, когда ты это учинила.

— Да чисто случайно вышло, — смутилась Степанида. — Показалось, что если вплести огненную составляющую в пространственные конструкты, то это облегчит их создание. Попробовала, получилось. Но как-то странно.

— Учитель, если помнишь, потом сказал, что это пример, как делать не надо, если хочешь добраться в место назначения целым и относительно здоровым, — засмеялась кореянка. — И долго бурчал, что студиозусы своей безумной фантазией скоро сведут его в могилу.

— Больше не буду, пока с ним не проконсультируюсь, — покраснела сибирячка. — А то и правда можно влипнуть не по-детски.

— Слушай, твоя соседка, Айгюль, какая-то странная, — понизила голос Юна. — Порой с такой ненавистью на нас смотрит, что мне не по себе становится…

— С ненавистью? — удивилась Степанида. — Ты уверена?

— Ага, — кивнула кореянка. — И что-то бормочет себе под нос, словно выплевывая слова. На родном языке. Ничего не понятно, я прислушивалась.

— Ты куратору об этом говорила? — поинтересовалась сибирячка.

— Нет, — помотала головой Юна.

— А зря, по возвращению надо рассказать, — возмущенно посмотрела на нее Степанида. — Мы в чужой стране, мало ли что может случиться. Мне, если, честно, Айгюль тоже не нравится. Что-то с ней не то. О себе ничего не рассказывает, почти ни с кем не общается, только зыркает исподлобья. Ненависти я не замечала, а вот злобы в ней столько, что страшно становится. Надутая, словно ей все вокруг чем-то обязаны. Понимаю, что это не причина для неприязни, но пусть старшие товарищи разбираются.

Некоторое время девушки шли молча, затем обратили внимание на здания вокруг. Их усеивали балкончики и полукруглые арки, но совсем другие, чем на Земле. В итоге местная архитектура выглядела странновато, как на их взгляд.

Сопровождали студентов двое вооруженных автоматами советских бойцов и маг из команды капитана Лонгрина. Прохожие косились на группу молодых людей и девушек, идущих под охраной. Что они думали при этом, оставалось при них, но явно ничего хорошего. Простые люди никогда не любили богатых.

Трактир «Толстый папа», в который привели студентов, располагался в двух кварталах от улицы Светлых Богов, одной из центральных. Это несколько насторожило Степаниду, вспомнившую, что им рекомендовали от этих самых центральных улиц не удаляться.

Никаких непотребств внутри «Толстого папы» действительно не было, посетители чинно сидели за чистыми столиками ручной

С собой студенты набрали массу сладостей, от трех больших тортов до двух мешков конфет и цукатов. В общежитии кормили хорошо, но сладкое подавали редко, да и то, в основном, печенье и фрукты. А хотелось чего-то повкуснее. Так что в «Толстого папу» можно будет иногда заглядывать. Хоть и дорого, но стипендию студентам платили неплохую, а тратить ее было практически не на что. Жили ведь на всем готовом.

Когда они отправились назад, никто, кроме Степаниды, не обратил внимания на то, что Айгюль слегка отстала от основной группы и начала подавать кому-то сигналы руками. Она встревожилась, хотела сказать об этом охранникам, но не успела. Из переулка, мимо которого как раз проходили студенты, выметнулось три человека в черных балахонах с капюшонами и разом атаковали мага. А еще двое швырнули огненные клубки в автоматчиков. Те не успели ничего предпринять, как превратились в два чадных костра, за какую-то минуту сгорев до обугленных скелетов. Мага тоже одолели довольно быстро, сразу против трех коллег он не потянул и вскоре рухнул на мостовую, заливая ее кровью из перехваченного режущим плетением горла.

— Отлично! — вышел из того же переулка потирающий руки лысый здоровяк. — Правда, всего восемь, но ничего, после дрессировки хорошие гаремные рабы и рабыни будут.

— Господин Шатхи, у них всех амулеты вызова помощи! — ринулась к нему Айгюль, срывая с шеи собственный амулет. — Вот такие!

— Хорошая девочка, — погладил ее по голове работорговец. — За это я продам тебя доброму господину. Амулеты их бессильны, у меня негатор магии работает. Но все равно, мало ли что. Эй, вы там, заберите у рабов амулеты и уничтожьте!

Студентов, попытавшихся было сбежать, быстро обездвижили какими-то незнакомыми, довольно сложными связками, затем сняли с них всех амулеты, сложили их кучкой на мостовой и уничтожили, использовав некромантское плетение праха.

— Отключите негатор! — скомандовал Шатхи, продолжая довольно ухмыляться. — Нечего тратить его заряд, это уже не нужно.

Степанида с ужасом смотрела на все это, понимая, что поход за сладким очень дорого и ей, и остальным студентам обойдется. Предательство Айгюль даже не удивило. А вот ее изумление, когда туркменка поняла, что ее тоже собираются сделать рабыней, даже слегка порадовало — получи, сволочь, заслуженную «награду». Но что же делать? Ведь у нее есть еще один амулет! Не зря выпросила его у коменданта. И девушка всей душой пожелала, чтобы ее левая рука смогла двигаться. Через некоторое время это, как ни странно, у нее получилось, Степанида сумела дотянуться до шнурка, привязанного к лифчику, и дернула за него. Что произойдет после этого, девушка не знала, но очень надеялась, что их выручат.

Сигнал тревоги Иван Фомич, как и все отвечающие за советских студентов специалисты, получил в то же мгновение. Старший майор как раз находился в кабинете ректора. Встревожившись, он вызвал охранников, но они не ответили, чего не могло быть в принципе, будь эти прошедшие войну бойцы живы. А это означало только одно…

— Натан Борисович, студенты в беде! — вскочил Иван Фомич. — Сигнал тревоги, охранники не отвечают.

— Координаты есть? — тоже встал тот.

— Вот, на амулете, — протянул ему медальон старший майор.

— Так, сейчас считаю, — взял амулет тот. — Надо же, совсем рядом со школой, в каких-то восьми кварталах. Несусветная наглость! Вы наняли команду капитана Лонгрина?

— Да.

— Вызывайте ее командира и сообщите, что мы ждем его с боевиками у ворот школы.

Работорговцу Шатхи очень не повезло, он даже представить не мог, какие силы сдвинул с места, сдуру решив захватить непонятных чужаков, которых почему-то взяли в «Нирван». Он ведь был свято уверен, что никто не станет их искать — варвары же, никому не нужные дикари.

Натан Борисович вызвал мэтра Крика и вместе с ним и Иваном Фомичем переместился к воротам школы. Затем подбежали две дюжины автоматчиков из особняка лорда Дара. Не прошло и минуты после этого, как к ним присоединился капитан Лонгрин, высокий сухощавый мужчина, чистокровный человек, и его люди — около двух десятков магистров разных направлений и четыре архимагистра, один из которых был боевым некромантом — от него во все стороны шибало холодом маги смерти. Последним к группе присоединился мэтр Гуатор, снявший капюшон и оскалившийся при виде одного из своих лучших учеников. Некромант поклонился учителю, которому был обязан всем, лич ободряюще похлопал его по плечу.

— Приготовиться, передаю координаты и открываю портал, — скомандовал Натан Борисович. — Сразу после перемещения атакуйте всех, кроме студиозусов «Нирвана», у них символ школы в аурах.

Только в этот момент остальным магам стало ясно, что такое сила архимага и каковы его возможности. Ректор перенес всю группу мягко, без каких-либо спецэффектов. Они оказались на одном из боковых переулков, отходящих от улицы Светлых Богов. Похохатывающие слуги работорговца обыскивали новых рабов и лапали не способных даже сопротивляться парализованных девушек, громко обсуждая, сколько раз и какими способами будут их насиловать. Подонки никак не ждали неожиданного появления магов и бойцов, поэтому очень быстро полегли — жалеть их никто не собирался. О чем речь, в живых оставили только самого Шатхи и двух его ближайших помощников. Для допроса. Со студентов сняли плетение парализации.

— Товарищ старший майор! — ринулась к Ивану Фомичу Степанида, затем ткнула пальцем в Айгюль, пытающуюся бочком отойти влево. — Это она нас сдала работорговцам! Среди нас враг!

— Вот оно как? — помрачнел энкаведешник, поймал за шкирку попытавшуюся сбежать туркменку и застегнул на ее руках наручники, потом повернулся к своим бойцам. — Сомов, Хоменко, проследите за этой резвой девицей. И глядите мне, упустите — к стенке встанете.

Работорговца, тем временем, поставили перед Натаном Борисовичем и капитаном Лонгрином.

— Ну, конечно! — всплеснул руками ректор. — Асанор Шатхи! Ну кто еще способен на такую несусветную наглость? Только ты. Но на сей раз ты перешел грань, сволочь. Сядешь на кол, это я тебе обещаю.

— Да что я такого сделал⁈ — возмутился работорговец. — Варвары же!

— Варвары? — Натан Борисович недобро оскалился, затем показал на

— Ну, вижу. И что?

— У них фамилия — Авигдор. Это мои ближайшие родственники. Даже удайся тебе их похищение, как думаешь, долго бы ты на свободе пробегал? От меня еще никто не убегал…

Шатхи приоткрыл рот и замер, до него дошло, что на сей раз он действительно влетел по полной программе. Да кто же мог знать, что эти дикари — родственники третьего по могуществу человека в Алендаре⁈ Поверил сучке, уверявшей, что они никто и звать никак! И как теперь выпутаться из неприятностей? Ректор, судя по его виду, зол, как поднятый посреди зимы из берлоги медведь. Как бы и в самом деле на кол не угодить…

— Этого мало, — заговорил капитан Лонгрин. — Ты знал, что этих студиозусов охраняет моя команда?

— Ваша⁈ — мертвенно побледнел работорговец, репутация у упомянутой команды была жутковатая. — Да если бы я это знал, я бы и на милю к ним не подошел!

— Ты можешь получить хоть какое-то снисхождение только в одном случае, — снова заговорил Натан Борисович. — Если честно расскажешь, кто тебя на эту глупость подрядил. Ты ведь не сам на нее пошел…

— Не сам, — понурился Шатхи, ему было страшно называть имена людей, из-за которых он влез в это дело, но ректора и капитана здоровяк боялся больше. — Граф Лонгрези и герцог Райдо… Они долго уговаривали меня пощупать странных варваров, непонятно как попавших в школу «Нирван»…

— Значит, Лонгрези и Райдо? — по-змеиному усмехнулся ректор. — Они мне заплатят за это. Дальше!

— А потом ко мне подошла вот эта вот девка, — зачастил работорговец, кивнув в сторону Айгюль, яростно сверкающей глазами. — Не знаю, кто ее направил, но кто-то направил. И предложила привести в ловушку студиозусов из дикарей, запросив за это всего сотню золотых. Понятно, что никто дуре денег платить не собирался, сама в публичный дом рабыней угодила бы, но почему не воспользоваться глупостью тупой сучки? Я и воспользовался. Да если бы я знал, что среди них ваши родственники, мэтр Авигдор! Никогда бы, ни за что бы не подошел! А уж тем более, если бы знал, что их команда господина Лонгрина охраняет… Помилуйте!.. Я заплачу любую виру!..

— Заплатишь, — покивал Натан Борисович. — Шкурой своей поганой заплатишь.

— Ты убил моего человека, — кивнул на труп мага капитан Лонгрин. — Я такого не прощаю. Ты это знаешь. Господин ректор, вы не будете против, если я заберу скота и разберусь с ним по-своему?

— Не буду, — заверил тот. — Но хочу и прошу, чтобы умирал он долго. И чтобы все в городе знали, за что и кем этот подонок наказан. Студиозусы школы «Нирван» неприкосновенны! С аристократами, забывшими эту истину, я разберусь сам. А теперь, простите, мне надо поговорить с вашим нанимателем.

Он отошел к Ивану Фомичу, тяжело смотрящему на переминающуюся с ноги на ногу, перепуганную и огорченную провалом ее замысла Айгюль, и негромко произнес:

— Работорговца на это дело сподвигли возглавляющие клику герцога Райдо аристократы. Их я окорочу своими способами. Непосредственные виновники пойдут на плаху, остальные отправятся в ссылку, с королем я вопрос решу. Но меня больше заботит вот эта девица. Вы понимаете, что пригрели врага?

— Да, — тяжело уронил старший майор. — Органы недоработали. Но почему она это сделала?

— Давайте спросим, — предложил ректор. — Я наложу на нее плетение правды, солгать она не сможет.

— Давайте! — оживился Иван Фомич.

Подождав, пока Натан Борисович сделает обещанное, он вплотную подошел к турменке, заглянул ей в глаза и спросил:

— По какой причине ты это сделала? Почему?

— Я дочь бая! — выплюнула девчонка, ее лицо исказилось от ненависти. — Вы, поганые красные твари, у нас все отобрали! Нам пришлось выживать и притворяться среди вас своими! Какой позор, отцу работать пришлось! Словно дехканину какому-то! Я долго терпела, но не смогла больше! Будьте вы все прокляты, прокляты, прокляты! Дедушку вы убили! Одного дядю расстреляли! Двух других посадили! Я должна была отомстить!

— Знаете, Иван Фомич, вам сильно повезло, что она дура и руководствуется чувствами, а не разумом, — укоризненно покачал головой Натан Борисович. — Вы представляете, как она могла бы нагадить стране, если бы у нее хватило сил и терпения выучиться? Сильная, знающая ведьма очень опасна! Поверьте. А она сильна, только, как я уже говорил, полная дура. Предлагаю отсечь ей дар, такие магами быть не должны.

— Это возможно сделать? — повернулся к нему энкаведешник.

— Без проблем, но в школе, там есть нужные ритуальные круги, готовые, в ином случае их придется долго вычерчивать, — ответил ректор. — Органы действительно недоработали и не проверили, как следует, семьи одаренных. А это очень опасно. Советую заново проверить всех их вместе с родственниками, чтобы не пропустить еще одного тайного врага.

— Проверим, — хмуро пообещал старший майор. — От и до проверим.

— Могу предоставить амулеты правды, если такой надеть на человека, то солгать он не сможет, как и утаить информацию. Но допрос следует вести особым образом, могу прислать своего опытного следователя, который обучит ваших, как правильно это делать.

— Будем благодарны. А теперь, если вы не против, вернемся в школу, чтобы лишить эту… силы. Хочу поскорее доставить ее в Москву, терять времени нельзя, вдруг еще кто-то из недобитков затесался среди студентов.

— Поблагодарите девушку, которая рискнула попросить дополнительный тревожный амулет и сумела его активировать, невзирая на парализующее плетение, — Натан Борисович показал на Степаниду. — Большое счастье, что у нее пробудился ментальный дар, сейчас я его ясно вижу, только это ее вместе с остальными и спасло. Мы бы, конечно, все равно нашли пропавших студиозусов, но девушек успели бы изнасиловать, а парней кастрировать — Шатхи, насколько мне известно, всегда так делал со свежезахваченными рабами. Так что столь своевременно пробудившийся дар Незлобиной спас их всех от очень неприятных вещей. Раньше его не было. Когда девушка выучится, она сможет считывать любую нужную информацию прямо из ментального поля разумного, а то и из ментального поля планеты. Скрыть от нее что-либо происходящее в мире станет невозможно в принципе. Такие маги чрезвычайно редки, они даже не на вес золота, а на вес адамантита ценятся. Причем девочка, как я вижу, наша, советская, правильно воспитанная. Очень советую без промедления брать ее на службу в органы, там она будет полезнее всего. Пусть одновременно служит и учится. Так будет лучше всего.

— Вот как? — вскинул бровь Иван

— Проблема обучить ее как следует, — проворчал ректор. — Придется приглашать мастера издалека и платить ему огромные деньги. Я даже знаю, кого приглашу, он давно ищет себе ученика. Не откажется, помимо того, и преподавать основы ментальной магии обычным студиозусам. Но финансирование этого вопроса попрошу взять на себя, у меня просто не хватит средств, чтобы заплатить столько, сколько запросит мэтр Арисанх.

— Передайте ему, что мы готовы заплатить адамантитом, — усмехнулся старший майор. — Нам удалось добыть некоторое его количество.

— О, тогда он еще охотнее наймется, — заверил Натан Борисоввич. — Но запросит не менее двух килограммов в год.

— Приемлемо, — немного подумав, сказал Иван Фомич.

Как всегда с опозданием явилась стража, но, увидев ректора «Нирвана», никаких требований предъявлять не стала, удовлетворившись заявлением того, что работорговцы напала на студиозусов «Нирвана». Стражники только ошалело переглянулись — мэтр Авигдор имел в Алендаре страшноватую репутацию, и чтобы напасть на его подопечных, следовало быть полными идиотами. Лейтенант только попросил оплатить уборку трупов. Старший майор вручил ему два золотых — один за уборку, второй на выпивку.

Студиозусов отправили в общежитие под охраной бойцов из отряда капитана Лонгрина и десятка автоматчиков, а Иван Фомич с Натаном Борисовичем, захватив с собой слабо трепыхающуюся Айгюль и растерянную Степаниду, отправились в школу. Последняя правда, не особо понимала, зачем ее взяли, но помалкивала — старшим виднее. Видимо, хотят что-то узнать по поводу нападения, и как она смогла преодолеть плетение паралича. Но девушка и сама не понимала этого. Смогла, и все. А как — понятия не имела.

До Айгюль постепенно доходило, что она сотворила, и туркменка начала всхлипывать, начиная осознавать, что ее жизнь навсегда сломана. Но изменить уже ничего было нельзя. Ее привели в ритуальный зал, где лично ректор провел ритуал лишения магической силы. Когда тот завершился, девушка ощутила пустоту в месте, где привыкла чувствовать свой дар.

— Все, можете забирать эту малолетнюю дурочку, она больше не маг и больше таковым никогда не станет, — безразлично заявил Натан Борисович. — Я обрезал ей все энергоканалы, подобные ей не должны иметь возможности манипулировать энергией.

На руках Айгюль снова защелкнулись наручники, после чего ее отвели в особняк лорда Дара, откуда переправили на «Петроград», а затем на челноке спустили в Москву и передали в руки оперативников главного управления столичного НКВД. Ей еще только предстояло пройти все круги ада, в которые байская дочь угодила по собственной глупости.

Степанида довольно долго смотрела вслед плачущей туркменке и укоризненно качала головой. Ну кто бы мог подумать, что эта восточного вида скромная девчонка — враг, лютый и бескомпромиссный. Она никогда раньше не сталкивалась с буржуйскими недобитками, а вот поди ж ты — довелось.

— Расскажите, милая девушка, почему вы захотели получить еще один тревожный амулет, — попросил ректор.

— Я и сама не знаю почему, но в последние дни мне давало покоя предчувствие беды, — попыталась объяснить Степанида. — Меня буквально колотило, возникало ощущение, что надвигается что-то страшное и неотвратимое. Я не понимала, что происходит, поэтому взять еще один амулет показалось правильным. Благо товарищ куратор пошел мне навстречу и выдал вот этот шнурок, — она покачала кончик упомянутого шнурка, — а я привязала его к своему лифчику, оставалось только сунуть руку под кофточку и дернуть за него. После того, как амулет оказался у меня, я ощутила огромное облегчение, словно камень с души свалился.

— Дар сработал, — покивал Натан Борисович. — Именно так действует только что активировавшийся дар ментальной магии. Вам, милая девушка, вскоре предстоит изучать еще один предмет. Очень сложный. Нужно только дождаться прибытия наставника. Где-то через месяц.

— Предстоит, значит буду изучать, — пожала плечами Степанида. — Главное, чтобы… вот такого больше не случалось.

— Не случится, — хищно усмехнулся ректор. — Я преподам заинтересованным лицам несколько хорошо запоминающихся уроков, никто больше не осмелится. Но это не отменяет необходимости соблюдать осторожность. Больше с такой слабой охраной вы в город не выйдете. Пока не дорастете хотя бы до уровня мастеров, способных защититься самостоятельно.

— Правильно! — резко кивнула Степанида. — Обойдемся.

— Еще одно, товарищ Незлобина, — внимательно посмотрел на нее Иван Фомич. — Хочу предложить вам пойти на службу в НКВД. Органам очень нужны ваши таланты.

— Если Родине нужно, чтобы я служила в органах, я готова, — наклонила голову девушка.

— В таком случае завтра после занятий я приду в общежитие, и мы с вами поговорим более предметно, — улыбнулся старший майор. — А теперь можете быть свободны. Вас отведут.

— Не нужно, я переправлю товарища Незлобину в общежитие прямо отсюда, — вмешался Натан Борисович. — Подойдите сюда, милая девушка, и дайте мне вашу руку.

Степанида подошла к ректору и протянула ему руку, в глазах после этого на мгновение потемнело, и она оказалась во дворе особняка-общежития. Остальные студенты были уже здесь, они кучковались, обсуждая случившееся и с подозрением поглядывая друг на друга, — предательство Айгюль без последствий не осталось.

— Степка! — кинулась ей на шею Юна. — Это что за ужас такой был⁈

— Работорговцы, — хмуро ответила сибирячка. — И дочь буржуйскизх недобитков, предательница проклятая. Но ничего, Айгюль за все ответит, полной мерой. Ее уже лишили магической силы и отправили в Москву, там будет следствие, а потом суд.

Остальные студенты обступили девушку, подошли также Сергей Юрьевич и Иван Петрович, комендант общежития и куратор их группы.

— Вот как бывает, товарищи, — заговорил последний. — Живет рядом с вами человек, как будто свой, советский, на первый взгляд, а потом выясняется… вот такое. Больно осознавать предательство, понимаю, но искренне советую всем вам сделать выводы.

— Больше нас с малой охраной отпускать в город не будут, — покосилась на него Степанида. — И правильно, скажу я вам. Что мы там не видели? Знаете, что с нами было бы, если бы мне не удалось преодолеть плетение парализации и активировать второй амулет? Нас, девушек, изнасиловали бы и продали в публичные дома. А парней… Простите за откровенность, кастрировали бы и отдали в гаремы богатых извращенок. Так что думайте, что стоит делать, а чего не стоит. Мы не дома, мы в чужой стране, где дикие для нас порядки. Страшные порядки! Да, спасибо товарищу ректору, теперь нас будут бояться трогать, он обещал позаботиться о том, чтобы виновные были наказаны. Но нам тоже надо думать, головами, а тем

Немного помолчав, она добавила:

— Помните, товарищи — на нас надеется наша советская Родина! Наша задача стать магами, и не просто магами, а лучшими из лучших! Помните, что от нас многое зависит. Клянусь жизнью, что приложу для этого все свои силы и способности!

Студенты и студентки переглянулись, а затем поддержали клятву девушки. Все понимали, что впереди их ждет еще многое, и собирались сделать все возможное и невозможное ради того, чтобы не подвести страну, в которой выросли. Случившееся хорошо показало, что случиться может, что угодно. Так что их задача — учиться, учиться и еще раз учиться.

Как завещал великий Ленин.

Глава XX

Покинув Барсам, экспедиция направилась к другой торговой системе — Рансату. Чисто потому, что было решено приобрести там самых производительных в Миросплетении мясо-молочных животных, именуемых тарсаго. О них рассказал один из нанятых в последний момент старых фермеров. По размеру они превышали мамонтов, но при этом имели крайне флегматичный характер и ели обычную древесину, щепки и мелкие ветви. То есть затраты на их содержание будут минимальны.

Капа была крайне довольна — все, что она запланировала, оказалось выполнено. Фермы, которые предстояло построить дома, в Новостепаново, будут давать много мяса и молока, которые можно будет поставлять и на Землю, и на Новый Марс, и на остров Советский. Да и на остальные острова и планеты страны, а их за последние время начали колонизировать больше десятка.

Одно только несколько напрягало орку. Алая, выкупленная ею дриада, ходила за Капой хвостиком. А потом ей разъяснили местные жители, чаще сталкивавшиеся с древесными девами, что те прикипают душами к своим спасителям навсегда. Обычно дриад в таком случае берут в семью. Это несколько встревожило, но Алая была настолько беззащитна, что орка с каждым днем все сильнее осознавала, что другого выхода нет. Придется. Вопрос только, как отнесется к этому Михаил.

Но если бы только дриада! Стайма, гарха, тоже терлась рядом и смотрела на Капу телячьим взглядом. Вот ее бы орка охотно взяла еще одной женой в семью — на редкость хозяйственная девушка. А как готовит! Руки по локоть обглодать можно. Какие пироги и торты печет! Она даже на корабле ухитрилась договориться с коком и порадовать подруг необычными и невероятно вкусными блюдами. Да и формы у гархи такие, как любит муж. Все опять же упиралось в то, что он скажет и что захочет. Немного подумав, Капа решила не гнать лошадей. Все равно Стайма с Алаей остаются в их артели, это желание обе девушки высказали четко. А там будет видно.

К счастью, лететь до Рансата пришлось не слишком долго, добрались за три дня. Правда, в пути случилась парочка приключений — на корабли экспедиции дважды нападали то ли пираты, то ли дикари. Кораблики у них оказались небольшие и донельзя обшарпанные. Сопровождавшие экспедицию фрегаты с «Петрограда» быстро разгромили их в пух и прах.

Рансат контролировал одноименный клан, который многие подозревали в неблаговидных деяниях, в том числе и в пиратстве, но доказательств этому не имелось. Если что и было на самом деле, то рансатовцы умели хорошо прятать концы в воду. Торговали они на первый взгляд честно, но цены держали предельно высокие, чем немало раздражало ищущих максимальной прибыли купцов. Однако советских покупателей это как раз не смущало, выделенных правительством средств осталось еще немало. Поэтому начальник экспедиции, не прекословя, заплатил затребованную пошлину золотом, чем вызвал довольную улыбку таможенного чиновника.

— Чем будете торговать? — поинтересовался он.

— Мы только покупать прилетели, — заверил Осип Максимович. — Детенышей тарсаго, возможно еще различное посевное зерно. Семена овощей, фруктовых деревьев и так далее. Плюс найм сельскохозяйственных работников с опытом. Но можем предоставить списки того, чем богат наш клан, возможно, ваших торговцев что-то из этого заинтересует. Тогда можно будет заключить предварительный контракт. Мы хорошо работаем с различными металлами, производим инструменты и оружие.

— А какой клан?

— Советский Союз.

— О, мы слышали о вас! — оживился чиновник. — Много и хорошего, и плохого. Вы действительно забираете в клан уличную молодежь?

— Да, забираем, — подтвердил начальник экспедиции. — Под клятву верности на жезле Древних. После этого, сами понимаете, предательство невозможно. А уличные за возможность стать клановыми души готовы продать. Жилы рвут, так работают, как никто другой.

— Это да, но все равно рискованно. Может, заберете пару-тройку сотен наших уличных? Особо отмороженных. Они нам очень мешают…

— Можно и забрать, такое количество мы легко разместим, флот большой. Но после покупок.

— Мы можем в благодарность продать вам детенышей тарсаго по внутриклановым ценам, — предложил рансатовец. — Лучших пород.

— Думаю, договоримся, — кивнул Осип Максимович.

Таможенники позволили сесть в порту главного базара планеты целой сотне советских галеонов, после чего начальник экспедиции в сопровождении Капы отправился в контору, куда местная стража доставила около трех сотен пойманных уличных. Из самых активных. В основном это оказались смески лет восемнадцати-двадцати, парни и девушки. Последних всего вдвое больше первых. На удивление, обычно их было впятеро, а то и вшестеро больше.

Пройдясь перед унылыми пленниками, Капа дотронулась до своего носа и трижды взмахнула правой рукой перед лицом. На нее удивленно уставились все уличные, видевшие это — эта красная орка откуда-то знала их знаки.

— Привет, народ! — оскалила она клыки. — Я сама бывшая уличная. Сейчас клановая, даже замуж вышла, невзирая на то, что была портовой шлюхой. Слыхали, небось, о клане Советский Союз, куда наших берут?

— Слыхали, — отозвался худой полуэльф. — Только думали, что сказки это.

— Не сказки, — покачала головой Капа. — Вам тоже предлагаем к нам в клан пойти. Сразу скажу — легко не будет. Клятва верности на жезле Древних, ее не нарушишь. Плюс отправитесь на нашу планету, Надежду, ее только начали осваивать несколько месяцев назад. Работы там невпроворот. Все упахиваемся так, что вечером с ног валимся. Зато дома у всех будут. Работа. Жизнь среди своих. За вас всегда вступятся. Пацаны женятся, девчата замуж выйдут, детей нарожают. Кто хочет учиться на какую-то профессию, за счет клана направят. Но потом отработать придется.

— Не брешешь? — недоверчиво спросила смуглая смеска.

— Зачем мне это? — удивилась орка. — Мы бы и больше уличных взяли, но сейчас прилетели за покупками, а не народ набирать. Места на кораблях мало. Позже, через пару-тройку месяцев сюда наши вербовщики наведаются, они вообще всех уличных выгребут. Во многих системах беспризорников вообще не осталось, мы их к себе забрали.

— От такого не отказываются, — пробурчал полуэльф. — Я пойду.

— Да все пойдем! — отозвался еще

— В таком случае по очереди подходите вон к тому человеку, — Капа показала на капитана госбезопасности Демина с жезлом Древних в руках, их Советский Союз закупил у гномов несколько сотен, невзирая на цену, уж больно вещь полезная. — И приносите клятву, текст вам дадут. Потом распределят по кораблям. Мы здесь ненадолго, закончив закупки, сразу отправимся домой.

Уличные потянулись к указанному энкаведешнику. Для него установили столик и поставили стул, приобретя их у местных. Довольная собой орка отошла к Осипу Максимовичу.

— Молодец, девчуля! — похвалил ее тот. — Пошли теперь по рынку пройдемся, поглядим, чем тут торгуют.

Не успели они отойти от конторы на пару сотен шагов, как оказались перед рабскими рядами. На помостах стояли понурые разумные разных видов. Капа скривилась — терпеть не могла рабство. Однако среди рабов мог оказаться кто-то нужный для Надежды. И она принялась расспрашивать работорговцев. Однако сегодня продавали, в основном, ремесленников — шорников, плотников, слесарей и других им подобных. Орка с удовольствием выкупила бы всех, но не имела такой возможности. Осип Максимович тоже кривился, глядя на рабов, ему все это нравилось ничуть не больше.

— Эй, клыкастая! — окликнула Капу с помоста беловолосая дроу, по виду типичная темноэльфийская матрона, трудно было даже представить, что таковая попала в рабство. Но попала, о чем говорил антимагический ошейник на ее шее. — Выкупи меня! Не пожалеешь! Я буду полезной. Много знаю и умею. Не подведу, слово чести даю.

— В клан к нам пойдешь под клятву на жезле Древних? — сама не зная почему, спросила орка, это показалось ей правильным.

— Пойду, — немного подумав, ответила дроу.

— Осип Максимович, — повернулась к начальнику экспедиции Капа. — Если она даст клятву, но не нарушит ее. А матроны этого народа — великие маги. Не представляю, как она угодила в такую ситуацию. Давайте выкупим…

— Хорошо, — не стал спорить старик. — Полагаюсь на твое мнение, девчуля. Эй, кому эта беловолосая принадлежит?

— Мне, уважаемый господин! — подскочил к нему невысокий смесок с хитрой рожей, такому пальца в рот не клади, по локоть откусит. — Она стоит двести золотых!

— Это матрона-то? — презрительно фыркнула Капа. — Да она любого хозяина зарежет, он и не заметит, как на том свете окажется! Так что двадцать золотых, больше она не стоит. Ты не выручишь за нее больше, дураков покупать жрицу Паучихи нет.

— Да не жрица она, просто матрона! — замахал на нее руками работорговец. — Сто восемьдесят!

— Ага, заливай мне тут, — хохотнула орка. — Не жрица! Как же. Нашел дуру. Говорю же, двадцать, максимум тридцать. И дальше я с тобой торговаться не стану. Не купят ее. Так что-либо соглашайся, либо мы пошли.

— Согласен на тридцать, — скривился смесок, поняв, что больше за беловолосую действительно не выручит.

Капа выплатила ему указанную сумму, затем позвала нотариуса, который удостоверил сделку. После чего отдала последнему еще пять золотых за вольную для дроу и попросила снять с нее ошейник. На нее посмотрели, как на сумасшедшую, но выполнили просьбу. Матрона радостно оскалилась и тут же наградила не успевшего скрыться работорговца десятидневным поносом и не сходящими прыщами по всему телу. Это было с ее стороны невероятной милостью, обычно жрицы наказывали своих обидчиков намного страшнее.

— Ну что, стоит чего-то твое слово чести? — насмешливо спросила Капа.

— Стоит, — заверила беловолосая. — Где там ваш жезл? Я, Шхасса тир Архата из рода Темного Древа, готова принести клятву.

— В конторе, — показала орка. — Там сейчас уличные клятву приносят.

— Уличные? — удивилась дроу. — Они-то вам зачем?

— Ради мечты о клане они на все пойдут, — усмехнулась Капа. — Я сама бывшая уличная, знаю, о чем говорю. Мы работаем, не жалея себя. За возможность иметь свой дом мы будем драться. И за клан жизнь отдадим, если понадобится.

— Возможно, ты и права, — задумчиво произнесла Шхасса. — А что вы ищете?

— Наиболее производительные зерновые культуры и овощи, плюс мясо-молочных животных.

— Яйценосных птиц почему не берете?

— А какие есть? — поинтересовалась орка.

— Советую тирассу и лорисов, — ответила дроу. — Они несут по три-четыре крупных и очень вкусных яйца в день. Жрут все, в том числе и падаль, и другие отходы. Мы держали обе породы, порой только они и спасали мой бывший клан от голода — птицы жрали никому не нужный мох и несли яйца.

— А как ты попала в рабство? — пристально посмотрела на нее Капа.

— Сглупила, пошла против старшей жрицы, — скривилась Шхасса. — Слишком рано пошла, не предусмотрела всего.

— У нас тебе придется забыть о таких играх, — заявила орка. — Поскольку у нас не обычный клан, а государство, если ты понимаешь разницу.

— Прекрасно понимаю, — заверила дроу. — Государство, значит? Это интересно. Более, чем интересно!

— В твоей клятве будет предусмотрено обещание, чтобы ты не стремилась к власти, — предупредила Капа. — У нас строят общество социальной справедливости, и темноэльфийские кровавые игрища нам в своей среде не нужны. Совсем не нужны.

— Странные вы все-таки, — прищурилась Шхасса. — Ведь интриги — это так интересно! Но раз нельзя, то нельзя, не буду. Хотя, если что, могу подсказать что-то тем, кому это будет нужно.

— Судя по всему, ты и в рабство попала потому, что доинтриговалась, — насмешливо хмыкнула орка. — Так ведь?

— Так, — тяжело вздохнула дроу.

— А в чужих интригах разбираться умеешь? — неожиданно вмешался Осип Максимович.

— Как же без этого? — усмехнулась Шхасса.

— Тогда тебе прямой путь в госбезопасность, в отдел, где интригам иностранцев противостоят, — пристально посмотрел на нее старик. — Могу порекомендовать.

— Буду крайне благодарна, — стала серьезной дроу. — Такое занятие по мне.

— Вот и хорошо, вот и решили вопрос, — покивал Осип Максимович. — Нам тут еще что-то нужно?

— Вон там продают сработавшуюся бригаду сельскохозяйственных рабочих вместе с семьями, очень хороших рабочих, из хуросов, это родственный гномам вид, но живет на поверхности. Эта бригада на мой бывший клан работала, потому мне знакома. Если честно, не понимаю, почему их продают. Они треть клана едой обеспечивали! Продавать их — чистой воды глупость! Советую чужой глупостью воспользоваться и купить их.

— Выкупить и пригласить в клан, — поправила ее Капа. — В Советском Союзе рабства нет, оно запрещено, а любой раб, попавший на нашу территорию, становится свободен.

— Это вам решать, но бригада очень хороша, — отмахнулась Шхасса.

— Тогда

На указанном дроу большом помосте уныло стояло десятка три низкорослых бородатых разумных, за ними сгрудились женщины и дети. Ими никто не интересовался, покупатели проходили мимо. Капа решительно направилась к продающему бригаду высокому смеску. А матрона подошла к самому помосту и спросила у старшего, седобородого кряжистого мужика:

— Что случилось, Сайрон? Почему вас продают?

— Госпожа! — поклонился тот. — После вашего изгнания от нас начали требовать выращивать втрое больше прежнего. Работников на это не хватало, мы не справились. Нас всех после подсчета урожая новая госпожа, Тихшасса, велела выпороть и продать…

— Ну, и дура же… — укоризненно покачала головой Шхасса. — Лучшую бригаду! Но вам повезло, вот эти господа, я теперь в их клане, хотят вас выкупить. Не купить, а выкупить и пригласить в клан! Хотите?

— Да кто ж от такого откажется? — изумился Сайрон.

— Но учтите, у нас новая планета, только колонизируется, — подошла договорившаяся с продавцом Капа. — Многого еще нет. Зато будете равными среди равных, своими среди своих. Работать много придется, это да. Мы сами сутками пашем. Клан у нас очень большой, еды много надобно. Шхасса посоветовала вас выкупить, сказала, что вы лучшие.

— Да мы все силы приложим, госпожа! — приложил руки к груди бригадир. — Только умоляю семьи тоже выкупить…

— Всех выкупим, — заверила орка. — Сразу и на свободу отпустим. Но сразу говорю, что потребуем клятву верности на жезле Древних. Пожизненную.

— Да хоть десять клятв! — прослезился Сайрон. — Знать, и дома будут?

— Все будет. Дети в школу пойдут.

— А девок молодые клановые портить будут?

— Ни в коем случае! — возмутилась Капа. — У нас это разрешено только по добровольному согласию девушки! За изнасилование либо расстрел, либо тюрьма лет на двадцать, либо изгнание.

— Аж не верится… — покрутил головой бригадир. — Но мы готовы на клятву. Чего делать надобно?

— Сейчас позовем нотариуса, выкупим и освободим вас всех, — ответила орка. — Возможно, вы хотели бы приобрести семена знакомых вам зерновых и детенышей животных?

— Неплохо было бы еще семена лахорских овощей прикупить, они только на этом базаре продаются, — вспомнил Сайрон. — Да и зерен тинассы на посев, уж больно из нее хлеб вкусный получается. И урожаи всегда сам сто, если не больше. А уж коли с удобрениями, так и вовсе до ста пятидесяти доходят.

После выкупа бригады и принесения ею клятвы поклялась дроу — жезл Древних доставили из конторы, когда бывшие уличные закончили клясться и были уведены на корабли. После этого Капа с Осипом Максимовичем, Шхассой и Сайроном занялись покупками и за двое суток загрузили трюмы галеонов полностью, потратив почти все выделенные экспедиции деньги. Зато теперь орка везла домой столько нужного и интересного, что оставалось только удивляться. Она, если честно, не рассчитывала, то удастся привезти такое количество всего.

После прибытия на остров Советский, часть грузов оставили там и отправились в Новую Солнечную систему через большой портал в верхних слоях его атмосферы. От Нового Марса большая часть флотилии двинулась на Землю под руководством Осипа Максимовича, тепло попрощавшегося перед отлетом с Капой.

Поскольку орка везла на Надежду множество семян, яиц и детенышей животных на сорока восьми галеонах, пришлось отправляться домой своим ходом, не через портал. К счастью, пространственники на галеонах служили неплохие, поэтому добрались за несколько часов. Но когда флот вынырнул из гиперпространства в системе Надежды, орка замерла с приоткрытым ртом от неожиданности. Орбита планеты оказалась забита огромным количеством кораблей, причем не парусных, а нормальных космических. Очень разных. От похожего на толстое тележное колесо с четырьмя массивными наростами на кольце, до грубо сваренных цилиндров и параллепипедов, несущих разного рода манипуляторы. Самым большим оказался покрытый ржавчиной шарообразный корабль. По потрепанному виду космических скитальцев становилось ясно, что им довелось немало пройти и немало вынести.

— Это чего тут происходит-то? — растерянно спросила Капа незнамо у кого.

— Мы не знаем, — хором ответили Алая и Стайма, принявшие вопрос на свой счет.

Шхасса осталась на Новом Марсе, откуда ее должны были отправить на Землю, в столичное ГУГБ НКВД. Там заинтересовались талантами бывшей матроны и жрицы. Если честно, орка была этому рада — дроу вызывала у нее немалые опасения. Да и приклеилась к ней, словно банный лист. И чего хотела? Непонятно. Но Капа предпочла бы держаться от нее подальше. Слишком опасна, слишком умна, слишком жестока. Но предчувствия говорили орке, что так просто она от Шхассы не избавится.

Сдав по описи привезенные семена, яйца и зверенышей в стазисе руководству Надеждогорска, Капа повела шесть галеонов с грузами для Новостепаново домой. Странно, но на ее вопросы о кораблях на орбите никто не ответил, сказав только, что это какие-то шахтеры. Что за шахтеры? Откуда они взялись? Этого, как выяснилось, никто еще не знал. Появились они вчера, что там и как знало только руководство колонии, получив приказы от самого товарища Сталина. Новоприбывшие еще не высаживались, так что расспросить было некого.

По дороге Капа через зеркало связалась с сельсоветом Новостепаново, где, как ей сообщили в столице, таковое с недавних пор имелось, и попросила предупредить о ее возвращении Михаила. И, конечно, организовать разгрузку привезенного и обеспечить жильем новых поселенцев — с ней летело около пятидесяти бывших уличных, несколько фермеров и бригада Сайрона. Плюс, конечно, Алая и Стайма. Орка уже почти смирилась с тем, что эти две девушки станут новыми женами Михаила. Они сами ничего против этого не имели, наоборот обрадовались, что останутся рядом со своей спасительницей.

На посадочной площадке Капа попала в крепкие объятия любимого мужа, по которому страшно соскучилась. Потом ее обняли Надя и Тарихая.

— Здравствуйте, родные мои! — прослезилась орка. — Девочки, заберите к нам Алаю и Стайму, — она взглядом дала понять остальным двум женам кузнеца, что у них скоро появятся две новые сестры. — Мне надо все разгрузить, проследить, чтобы не напортачили. А то пробудят случайно зверенышей от стазиса, а места их содержания еще не готовы. Да и людей надо сперва устроить, им тяжело пришлось.

— Мы поможем, — заверила Надя, окинув оценивающим взглядом дриаду и гарху. — И не только мы, вся артель сейчас здесь соберется.

Действительно, не прошло и десяти минут, как вокруг посадочной посадки собралось все населением Новостепаново. Как выяснилось, за время отсутствия Капы в поселении построили новые дома, в том числе и несколько общежитий — бревенчатых бараков. Помимо того несколько ферм для разных видов мясо-молочных животных. Да и склады. Так что выгружать было куда.

— Миша, можно девочки поживут у нас пока? — спросила у мужа орка, когда они оказались дома.

— Да пусть живут, мне что, жалко? — пожал плечами Михаил, бросив заинтересованный взгляд на Алаю и Стайму. — Дом у нас, благо, большой.

Действительно, в двухэтажном тереме можно было разместить и два десятка человек, не особо теснясь. Кузнецу явно понравилась гарха, а вот субтильная дриада не очень, он любил женщин в теле, да и ее зеленоватая кожа и заостренные уши настораживали. Гостий уложили в отдельной горнице. Естественно, после сытного ужина. А хозяева отправились в свою спальню, где соскучившаяся по постельным играм Капа задала мужу жару. Он, впрочем, был этому только рад — тоже соскучился по любимой жене.

На следующий день завершили разгрузку, и все завертелось. Опытные фермеры из Миросплетения влились в жизнь артели очень легко, они были счастливы оказаться своими среди своих. Детенышей молочных и мясных животных одного за другим выводили из стазиса и заселяли на фермы. Бригада Сайрона, познакомившись с местной сельскохозяйственной техникой в виде тракторов, сеялок и молотилок, пришла в откровенный восторг и принялась за работу так, что чертям в аду стало тошно. А уж то, что всем работникам бригады выделили жилье, и вовсе поразило их до глубины души. В итоге новыми для землян культурами засеяли больше пятисот гектаров свежераспаханных земель. Благо климат в Новостепаново был такой, что можно было снимать по три урожая в год.

Дни шли за днями, месяцы за месяцами, и однажды Капа поняла, что беременна. Она обрадовано сообщила об этом мужу. Мало того, через две недели о том же сказали Надя и Тарихая. Поэтому они форсировали события, и вскоре в супружеской постели по очереди оказались Алая и Стайма, которые были очень рады этому обстоятельству. Первая все прошедшее время растила сады, и они настолько выросли под влиянием дриады, что через год-другой уже готовы будут давать полноценный урожай. А гарха, как опытный агроном, занималась посевами и огородами. Обе девушки были совсем непрочь войти в семью Родниных и с радостью отдались Михаилу. Он оказался несколько смущен этим обстоятельством, но быстро привык.

Все, казалось, было хорошо. Но однажды случилось кое-что, что вызвало у Капы буквально ступор. В их постели однажды поутру обнаружилась незваная гостья. И только переспав с ней, кузнец понял, что это не кто-то из его жен. А когда испуганные его ругательствами жены раздернули шторы, то обнаружили на кровати возле мужа довольную собой Шхассу. Обнаженную.

— Зачем тебе это? — тихо спросила орка.

— Сама не знаю, — как сытая кошка потянулась дроу. — Но мне ваша семья нравится. Хочу в нее. Не бойтесь, девочки, я ничего не испорчу и буду навещать вас довольно редко. Работа!

— А где ты работаешь? — хмуро спросил Михаил, которому чернокожая красавица с белыми волосами пришлась по душе.

— В НКВД служу, в особом отделе, в Москве, — не стала скрывать Шхасса. — Говорю же, не слишком часто смогу вас навещать, раз в пару месяцев. Но считайте меня шестой женой в семье. Может, и ребенка рожу. У меня сегодня день такой, для этого удачный.

Капа только вздохнула и обреченно махнула рукой, поняв, что от матроны просто так не отвяжется. Что ж, пусть все будет, как будет. Может, что-то хорошее из этого и получится.

Глава XXI

Окончательное возвращение экспедиции, длившейся почти два года, совпало с родами у Ани. Ее забрали в роддом буквально за несколько часов до появления Рухоса. Молодая учительница очень переживала, что не встретит мужа, и попросила сделать это Касиэль и Аунре. Эльфийки в последние полгода жили в их доме, а семье Сайдаровых из-за скорого ее пополнения выделили двухэтажный дом невдалеке от школы. Комнаты в бараке Аня сдала представителя горисполкома, там поселили кого-то другого.

Новомарсианск за прошедшее время расширился вдесятеро, новые районы строились уже из камня, кирпича и бетонных блоков, их усеивали трех и пятиэтажные здания. Бараки вскоре тоже собирались заменить таковыми. Однако и частных домов тоже хватало, именно такой достался Ане. После переселения в него она и пригласила пожить вместе двух эльфиек, понимая, что с таким количеством холостых женщин вокруг их с Рухосом в покое не оставят. Там что лучше выбрать подходящих для их семьи дополнительных жен самой. Девочки оказались на удивление неконфликтными, полностью признавали главенство Ани, как старшей жены, и брали на себя практически всю домашнюю работу, что для беременной женщины, занятой с утра до вечера работой и общественной нагрузкой, было немаловажно.

Планету осваивали ударными темпами, городки, деревни и поселения росли в экваториальном поясе как грибы. Засевались огромные поля, разводились не менее огромные стада животных. Причем, использовались не земные культуры и виды, а значительно более производительные, родом с разных планет и островов Миросплетения. Новый Марс уверенно становился одной из главных житниц Советского Союза. С каждым месяцем он все больше продуктов поставлял на Родину.

На самой Земле дела шли относительно хорошо. Европа была окончательно покорена и влилась в состав Союза. То же самое произошло с Китаем, Монголией, Японией, Индией, Турцией, Персией, Палестиной и странами Ближнего Востока. Правда, людей с новых территорий в космос пока не выпускали, не доверяли. Вскоре советскими предстояло стать Египту и другим североафриканским странам. Великобритания и САСШ гадили СССР как могли, но возможностей у них было не так уж и много. О магии там, конечно, знали, но контакта с Миросплетением не имели и своих одаренных обучить не могли. Да и кораблей, способных летать в космосе, у врагов Советского Союза не было, что их безмерно раздражало. Американцы и англичане с яростью смотрели на тысячи парусников и других кораблей на орбите, но ничего поделать не могли. Они попытались связаться по радио с «Петроградом», но оттуда на прекрасном английском языке ответили, что с англосаксонским дерьмом дела иметь не станут.

В гильдии пространственной артефакторики было приобретено больше десяти крупных островов, размером с Мадагаскар. Сейчас они ускоренно осваивались. Страна нанимала все больше магов и специалистов, которые, посмотрев, как живется в СССР людям, охотно становились ее гражданами. Больше ста тысяч одаренных молодых людей и девушек обучались магии в самых разных школах Миросплетения. Мало того, в подмосковном Зеленогорске, Выборге, Туле, Оренбурге, Алапаевске, Ханты-Мансийске, Нижневартовске, Енисейске, Магадане, Южно-Сахалинске и Петропавловске-Камчатском открыли свои школы. Они постепенно развивались и со временем обещали обеспечить все потребности СССР в магических учебных заведениях.

Жизнь в стране бурлила, буквально все отрасли развивались с какой-то дикой скоростью. Многое

Когда потрепанные вездеходы экспедиции остановились возле горисполкома, Рухос поискал глазами Аню, но не обнаружил ее и встревожился. Что-то случилось? Чтобы жена не встретила его после долгого отсутствия действительно должно было произойти что-то нехорошее. Однако сразу идти на ее поиски оказалось невозможно — торжественная встреча экспедиции. Пришлось всходить на трибуну и вежливо благодарить партию и правительство, затем рассказать о случившемся во время долгого пути. Когда мероприятие наконец-то завершилось, полуорк поспешил к бараку, где им выделили комнаты. Однако там жили другие люди!

Растерянный до онемения Рухос вышел на улицу и принялся размышлять, где искать Аню и что с ней могло случиться. В милицию, что ли, обратиться? Горисполком уже закрыт. В этот момент к нему подбежали две на редкость красивые эльфийки — светлая и темная.

— Слава богам, мы вас догнали! — выдохнула последняя. — Извините, на площади не смогли к вам протолкаться, слишком много народу было. Пока пробирались через толпу, вы уже ушли.

— А что вам от меня надо? — насторожился Рухос.

— Аня попросила вас встретить! — объяснила светлая. — Она не могла сама — схватки начались!

— Какие еще схватки? — не понял полуорк.

— Родовые! — в один голос заявили эльфийки. — Аня в роддоме. Поздравляем, товарищ Рухос, у вас сын!

— Сы-ын⁈ — от такого известия у него глаза на лоб полезли, никогда раньше не представлял себя отцом. Знал, конечно, что жена беременна, но думал об этом как-то отстраненно. — Святые боги!

— Здоровый, очень похожий на вас карапуз, — подтвердила темная. — Целых пять с половиной килограмм! Вырастет большим и сильным. Но сегодня в роддом уже нельзя, не пустят. Идемте домой. Вам выделили дом в пяти кварталах отсюда. Двухэтажный, в восемь комнат.

— Зачем нам двоим, ну, троим столько? — удивился Рухос.

— Ну, не всегда же вас будет трое, — смутились эльфийки. — Может, вы еще на ком-то женитесь. Сейчас мы тоже в вашем доме живем, Аня пригласила, мы за это время ее самыми близкими подругами стали.

Полуорку сразу стало пронзительно ясно, что его без него женили. Явно эти две красавицы претендуют на место в их семье, а Аня не сумела отказать. А может, действительно решила, что так будет лучше. Надо с ней поговорить. Жаль, что это только завтра получится. Девочки не наглые, это их плюс. Наглых Рухос терпеть не мог. И красивые настолько, что дух захватывает. Странно, что они в нем нашли? Ведь бывший наемник красотой никогда не отличался.

Что ж, можно будет и подумать над этим вопросом, еще парочка жен не помешает. Но если ночью полезут, значит пойдут лесом. Окажутся умнее, удрежатся, тогда можно будет и посмотреть на их дальнейшее поведение. Естественно, главное, что скажет Аня. Если она будет против, ничего не будет — она родная и любимая. А теперь еще и мать его сына.

Дом Рухосу понравился. Большой, обихоженный, видно, что его обставляли и украшали с любовью. Рука его жены чувствовалась во всем, даже в милых салфеточках на стенах. Касиэль и Аунре накормили полуорка вкусным, даже очень вкусным ужином, из чего стало ясно, что готовить они умеют. Уже плюс, особенно для эльфей, у которых обычно руки из известного места растут.

Ночью Рухоса никто не потревожил, он отлично выспался на большой, мягкой кровати. Подруги оказались умнее, чем он думал, и все поняли. Что ж, это дало им в его понимании еще несколько плюсов. Завтрак оказался не менее вкусным, чем ужин, что привело полуорка в благодушное настроение.

Городская больница располагалась на другом конце Новомарсианска, поэтому пришлось добираться через местный телепорт. Оказавшись в родильном отделении, Рухос подошел к дородной нянечке и спросил, где тут Анна Сайдарова.

— А, папаша наконец-то явился! — уперла руки в бока она. — Раньше-то где был? Почему жена в одиночестве рожала?

— Так я только вчера вечером с экспедицией вернулся… — растерялся от такого напора полуорк. — С утра сразу прибежал.

— А, с экспедицией… — подобрела нянечка. — Ну пошли, экспедитор ты наш. Жена заждалась, все в окно смотрит, спрашивает не идешь ли…

Рухос с огромным букетом цветов в руках, их они купили в холле больницы, там имелся цветочный магазинчик, двинулся за нянечкой и вскоре оказался в просторной, светлой палате, в которой лежали три роженицы. И одной из них была его Аня.

— Здравствуй, родная моя! — кинулся к ней полуорк.

— Рухос! — радостно улыбнулась молодая женщина. — Ты вернулся!

— Да, — кивнул он. — Вчера вечером незадолго до заката. Твои девочки меня встретили и все объяснили. Напоили, накормили и спать уложили, только спать, без всяких там, — заметил он тревогу на лице жены. — Хорошие девочки, правильные, не наглые.

— Я бы без их помощи не справилась, — смутилась Аня. — Ты посмотри на нашего малыша! Он такой красивый! И так на тебя похож!

Она взяла спеленатого младенца из кроватки рядом и показала Рухосу его красное, сморщенное личико. Полуорк только мысленно подивился, не понимая, где она нашла там красоту, да и сходства особого не видел, но предпочел оставить свое мнение при себе. Эльфийки принялись сюсюкать вокруг ребенка, от чего Рухосу тут же захотелось сбежать — терпеть не мог всякого сюсюканья, но понимал, что придется смириться.

— Я хочу назвать его Игорем, — буквально светящимися глазами посмотрела молодая женщина на мужем. — Это от древненормандского Ингвар, кажется, смелый воин или воин бога, точно не знаю. Игорь Рухосович Сайдаров.

— Пусть будет Игорь, — улыбнулся полуорк, осторожно беря младенца из рук жены. — Здравствуй, сынок! Обещаю сделать все, чтобы ты рос в сытости и безопасности!

Тот недовольно зашевелился, и Рухос поспешил вернуть его Ане, пока не расплакался. Она обнажила грудь и дала ее радостно зачмокавшему малышу. Полуорк с интересом наблюдал за этим, он все еще никак не мог свыкнуться с мыслью, что это его сын.

— Тебе понравились девочки? — тихо спросила молодая мать, заметив, что эльфийки вышли из палаты.

— Красивые и скромные, — признал Рухос.

— Может, возьмем их в семью? — спросила Аня. — Все равно же придется. Женщин намного больше мужчин…

— Я подумаю над этим вопросом, — оскалил клыки полуорк.

— Мы старались, — улыбнулась учительница.

— Вот, возьми фрукты и сыр, — положил на тумбочку принесенный гостинец Рухос. — Сказали пока больше ничего нельзя.

— Спасибо, родной, — улыбнулась Аня. — Как же я по тебе соскучилась!

— Я тоже скучал, — он протянул руку и погладил ее по щеке. — Девочка моя любимая!

— У нас все будет хорошо, — глаза молодой женщины буквально светились. — У нас все получится!

— Абсолютно все! — заверил Рухос, тоже улыбаясь. — С нетерпением жду, когда вас с Игорем можно будет забрать домой.

— Недолго осталось.

— Потерпим.

Они снова улыбнулись друг другу. Будущее лежало перед ними прямой торной дорогой. И они это осознавали, готовясь к новым заботам и новым делам. А их предстоит еще немало.

Ожидание прибытия «Ленивой красотки» затянулось, Кевин Беглый был чем-то важным занят вместе со своим отчаянным экипажем. А Сашка, Раха, Марха и Латиэль изнывали от скуки. Им, конечно, нашли дело после прибытия на остров Советский, но это оказался архив. Разборка и классификация личных дел новых переселенцев из Миросплетения. Невыносимо нудная работа. Понятно, что и ее кто-то должен делать, но до чего же это было скучно.

— Ох, как же мне это надоело… — пробурчал Сашка, перекладывая пыльные папки из стопки в стопку.

— Не тебе одному, — скривилась Раха, занятая тем же.

— А что делать? — философски заметила Марха. — Раз поручили, надо делать, причем хорошо.

— Так-то оно так, но тошно, — вздохнула Латиэль. — Скорее бы «Ленивая красотка» прилетала…

— Я бы лучше на стройке поработал, чем с этими бумагами возиться, — скривился младший лейтенант. — Там хоть на свежем воздухе.

— Толку-то от нашего нытья? — фыркнула орка. — Работу за нас все равно никто не сделает.

Остальные еще немного повздыхали и зарылись в папки, разбирая их и раскладывая по стопкам, занося короткое описание каждой в соответствующий раздел реестра. В основном их работа заключалась в классификации дел по профессиональной направленности переселенцев. К сожалению, другой работы для молодой семьи не нашлось.

Столица острова, город Советск, разрастался с каждым днем все больше, в нем жило уже больше ста тысяч человек. Правда, в основном эмигранты, но руководили всем земные специалисты. Ежедневно прибывали сотни кораблей и флотилий из разных концов Миросплетения — купцы быстро поняли насколько выгодно торговать с гигантским кланом, которым здесь считали государство.

На выходе из архива Елизаровых перехватил старший лейтенант госбезопасности Еременко, именно он давал им задания.

— Ну все, народ, — добродушно прогудел здоровяк, а он действительно был поперек себя шире, причем ни капли жира, одни мышцы. — Отмучились. Вот вам приказ, велено завтра к шести утра быть на военном космодроме № 4, за вами прилетят. Надолго задерживаться не будут, подхватят вас и улетят, так что не опаздывать. Опоздаете — вам же хуже. Вернетесь в архив.

— А как на этот космодром добираться? — спросил Сашка.

— Вот цветовой код телепорта, — протянул ему карточку Еременко. — На выходе покажете охране предписание и этот приказ. Потом спросите на какой посадочной площадке ожидать. Там никуда не лезть, ни о чем не спрашивать, секретность — она и в Африке секретность. Ясно?

— Да, — кивнул парень.

— Ну удачи тебе и твоим девчатам! — добродушно улыбнулся старший лейтенант. — Бывай!

— Спасибо, Никодим Петрович! — тоже улыбнулся Сашка. — Всего вам самого доброго!

— Иди уже, желатель.

Едва выйдя на улицу, все четверо обнялись и радостно запрыгали. До смерти надоевшая работа в архиве была закончена. Завтра начнется новый период в их жизни. Двухлетняя практика на корабле бродяг! Именно об этом они грезили, именно этого хотели всем сердцем.

— Наконец-то! — Раха буквально сияла. — Я уж думала, что в этом архиве сама скоро пыльной стопкой бумаг стану!

— Ура-а-а! — подпрыгивала от восторга Марха.

— Это дело надо отпраздновать! — заявил Сашка. — Мне сказали, что недавно в городе открыли кафе-мороженое «Снежинка». Пошли туда!

— Пошли! — согласились девушки.

Кафе оказалось большим и светлым, официантками в нем работали, в основном, свежие переселенки. Выбор мороженого был довольно большим, целых восемнадцать сортов. Лакомство поливали сверху разными сиропами и вареньями, посыпали тертыми орехами и другими присыпками. Плюс имелись разные десерты, пирожные и торты. Ну и, конечно, фрукты из десятков миров. Каждый выбрал себе по четыре шарика разного мороженого, по воздушному эстарскому пирожному и полулитровому стакану морса из ягод тийха, несколько напоминающей бруснику, но не такую терпкую и более сладкую. Ели, правда, осторожно — не хватало только перед отправлением простудиться.

По совету того же Никодима Петровича, Елизаровы накупили в дорогу множество сухих колбас и, опять же, местного подобия лимонов. Чисто на всякий случай. Магазины острова Советский радовали покупателей огромным ассортиментом продуктов со всех концов Миросплетения. По слухам, даже в Москве выбор был меньше. Но это ненадолго — на Землю ежедневно уходили огромные караваны с продуктами. Советское государство заботилось о своих гражданах хорошо. Как говорил товарищ Сталин: «Жить стало лучше, жить стало веселей!». И это действительно было так.

В гостинице молодая семья предалась неистовому разврату. Елизаровы подозревали, что на корабле с личной жизнью возникнут проблемы. Их вообще могут поселить в разных кубриках. Пойди найти возможность уединиться! Так что следовало воспользоваться последней возможностью насладиться друг другом. И они ею воспользовались, да так, что в процессе сломали кровать, за которую пришлось платить.

К четырем утра Сашка с женами встали, умылись, сдали номер, расплатившись за сломанную мебель, и поспешили к ближайшему телепорту. Набрав данный старшим лейтенантом цветовой код, они переместились на космодром. Сразу по выходу из кабинки Елизаровых остановил окрик:

— Стой, кто идет⁈ Стрелять буду!

— Вот наши документы, товарищ! — протянул бумаги в темноту Сашка.

Кто-то взял их из его руки и быстро просмотрел при помощи миниатюрного фонарика, парень не понял, кто именно, видел только темный силуэт. Затем зажегся свет, и он увидел двух пограничников с автоматами, у их ног сидели служебные собаки. Немецкие овчарки. Они смотрели на гостей с недобрым прищуром и скалили зубы.

— Все в порядке, товарищ младший лейтенант, — произнес старший охранник, его звание было неясно, знаков различия на форме он не имел. — Сейчас вас проводят на шестнадцатую посадочную площадку, ожидайте там. Прошу никуда не отлучаться оттуда, иначе будете арестованы. Туалет на площадке имеется, лавочки для сидения тоже.

— Благодарю вас, товарищ! — наклонил голову Сашка.

Вскоре к ним подошел такой же военнослужащий в форме без знаков различия и повел куда-то

— Прошу, товарищи, — негромко сказал сопровождающий. — Вон там туалет, вон там бак с водой, вон там лавочки. Повторяю предупреждение не покидать площадку, это чревато арестом. Корабль за вами должен прибыть в течение часа, по зеркальной связи доложили, что он приближается.

Закончив говорить, он растворился в темноте. А Сашка, Раха, Марха и Латиэль расселись на неудобных, жестких лавочках, положив рядом свои туго набитые вещмешки, и принялись ждать. Говорить не хотелось, каждый хотел, чтобы ожидание, наконец-то, закончилось. Каково будет на «Ленивой красотке»? Никто не знал, и все немного нервничали.

Начало светать, и именно в свете восходящего солнца, а остров Советский на данный момент находился в ненаселенной звездной системе, встав на самую благоприятную для жизни орбиту, мелькнули темно-зеленые паруса. Именно такими отличалась карсата Кевина Беглого. Корабль был не слишком велик, на на удивление грациозен и напоминал собой земные чайные клипера, но, естественно, многим и отличался, поскольку ходил не по воде, а в космосе. Слегка наклоненные назад мачты, узкий корпус, вытянутый бушприт, небольшой бак, удлиненная верхняя палуба, увеличенный ют.

«Ленивая красотка» грациозно скользнула к причальному помосту и замерла около него. Через борт перегнулся громила, чьи внушительные клыки выдавали его принадлежность к орочьему племени. Он окинул взглядом Сашку, Раху, Марху и Латиэль, оскалился и спросил:

— Это вас, что ли, к нам направили?

— Нас! — подтвердил парень, представился и представил жен.

— Силен! — покачал головой полуорк, оказавшийся боцманом Горхом Орбахом. — Сразу трех взял, и не боишься, что они тебе плешь проедят. Но ладно, поднимайтесь на борт, мы тут долго задерживаться не будем, сейчас в другой порт на этом же острове идем, припасы грузить, а оттуда сразу в дальний рейс уходим. На полгода, а то и год.

Сашка подхватил свой вещмешок и вещмешок Латиэль, как самой слабой, и поднялся по спущенному трапу, за ним поспешили девушки. Трап не являлся трапом в привычном понимании, а магическим лифтом — огороженной деревянной площадкой, спустившейся вниз и поднявшей новых членов экипажа на уровень палубы, после чего погрузившейся в специальную нишу. Оградка оказалась складной, и двое матросов сложили ее. Едва они успели сделать это, как карсата снялась с посадочного помоста и начала быстро набирать высоту. Левитирующий маг на ней явно служил сильный.

— Пошли к капитану, — прогудел Горх.

Он повел новичков к шканцам, где их ожидал высокий, худой смесок с пронзительным взглядом зеленых глаз. Рядом с ним стоял коренастый пожилой чистокровный человек, судя по белым волосам и прозрачным глазам, альбинос. За ними видны были две молодые, симпатичные, но очень разные женщины, брюнетка и блондинка, как вскоре выяснилось, жены капитана.

Поднявшись по лестнице, Сашка наклонил голову, представился, представил своих жен и протянул Кевину направление. Тот взял, быстро просмотрел и кивнул. Затем окинул всех четверых оценивающим взглядом.

— Значит, направлены руководством нашего нового клана? — поинтересовался он. — И ты, парень, служишь в тайной страже?

— Так точно! — кивнул Сашка. — Но у нас это называется Наркомат государственной безопасности, НКГБ. Я младший лейтенант, это невысокое звание. Сам попросил направить меня на корабль скитальцев, поскольку влюбился в полеты на парусных кораблях. Девочки тоже об этом с детства мечтали. Нам пошли навстречу и направили в Корабельную школу на Двуглавом острове. Отучились три месяца и сдали все экзамены на высшую оценку. На остров Советский добирались на «Шустрой Лике» Самвела Брахоста. Не без приключений, но добрались.

— Да слыхал я о ваших приключениях, — хохотнул Кевин. — О том, как Самвел темноэльфийскую сучку отбрил, половина Миросплетения судачит. Теперь бы ей только не попасться, не то эта дамочка устроит ему незабываемое веселье. Да и вам ей попадаться не стоит, матрона выяснила имена всех, кто был на борту «Лики», и на каждого сделала заказ на поимку у наемников на бирже. Не пожалела денег, стерва! Очень уж обозлена. Давно по клановым дроу никто так роскошно не топтался. Так что я понимаю, почему руководство вас ко мне спровадило, вам желательно оказаться подальше от Миросплетения. А за пару-тройку лет все забудется.

— Понял, — вздохнул Сашка. — Вот же гадство! Всего лишь заплатили наемникам, чтобы от бандитов избавились, а чиновники Двуглавого озлились…

— Так они же с этих бандитов кормились, — пожал плечами капитан. — Чего ты хотел? Это в нашем клане все иначе. Мы потому и пошли в него после рассказов Кериана Атарийского. Пока что не разочарованы, такого отношения к себе еще нигде и никогда не видели. И не только мы пошли, почти все известные бродяги теперь в СССР подвизаются. Но ладно, к делу. Начнете, как палубные матросы. У нас экипаж маленький, двенадцать разумных, а матросов и вовсе всего двое. Вот они, — он показал на чернявую девушку-человека и белобрысого парня-смеска, — зовут Истой и Одисом, они вашими наставниками в первое время будут, научат, как магоконструктами управления, уборки и всего прочего пользоваться. Вы одаренные?

— Да, — подтвердил Сашка. — Первичное обучение магии прошли в Корабельной школе. Еще у нас есть рекомендательное письмо для вашего старшего мага, мэтра Картаха.

— От кого? — ступил вперед упомянутый.

— От ректора школы «Нирван», мэтра Авигдора, — парень достал из планшета письмо и протянул его альбиносу. — Мы в его школе после практики на вашем корабле учиться будем.

— От самого Авигдора⁈ — явно удивился тот. — Это серьезно, — он быстро прочел письмо и похмыкал. — Хорошо, я выполню просьбу уважаемого архимага. Приготовьтесь, молодежь, гонять буду нещадно. Особенно по левитации, навигационной и пространственной магии. В капитаны метите?

— Метим, — не стал отрицать Сашка. — И ради достижения мечты готовы учиться и работать без отдыха.

— Мне твой настрой нравится, парень, — улыбнулся мэтр Картах. — Из таких, горящих душой, всегда толк выходит. Главное, в дороге не споткнись, не остановись. Иди только вперед!

— Потом поговорите, — проворчал капитан. — Идите устраивайтесь. Через час мы будем в двенадцатом порту, там нас ждут припасы для дальней дороги. До вечера надо все погрузить, так что все будем работать, пока не попадаем.

Он жестом отпустил новичков, и Иста повела их на нижние палубы. Выделенная Елизаровым небольшая каюта находилась на третьей. Здесь же жили остальные члены экипажа, кроме капитана и старшего мага — их каюты располагались на юте у самой кормы. Внутри

— Вот, смотрите, постель в стенном шкафчике, — пояснила смеска. — В него же вещи складывайте. Ну и в рундуки, понятно. На них еще сидеть можно. Вот столик откидной. В общем, обживайтесь. Обед сразу после третьей склянки. Но это в обычное время, а сегодня обедать будем в порту, в местной столовой, кормят там вкусно, мы там уже загружались, знаю. Завтрак после первой склянки, а ужин — после четвертой вечерней. Робы рабочие получите у боцмана. Мыть палубу в пути наша, матросов, задача. Но это только во время остановок, в дороге, чтобы не повредить магосферу, очищают корабль при помощи бытовой магии, у нас два мастера-бытовика на борту. Учить вас начнем после начала экспедиции. Пока устраивайтесь и отдыхайте. Как сядем, вас позовут на погрузку. К нам еще двух зенитчиков направляют вместе с их оружием. Не знаю, что за оружие, но, говорят, чужой корабль с одного выстрела разносит.

— Разносит, — подтвердил Сашка. — Мы сами на «Шустрой Лике» это видели. Здоровенный бриг с первого залпа в щепки разлетелся!

— Это дело! — обрадовалась смеска. — А то, бывало, напарывались на бродячую банду, так только скорость спасала. До сих пор. А если в клещи возьмут, то можно и погибнуть. И это лучше, чем в плен попасть. Особенно нам, девчонкам. Так что возможность вломить скотам не помешает.

После ее ухода Елизаровы осмотрели каюту, в которой им предстояло прожить следующие два года, и вздохнули. Тесно, очень тесно. Но ничего, скорее всего здесь им придется только спать. Работы на корабле много, а Елизаровым еще и предстоит учиться без передышки. Не зря мэтр Картах предупредил, что возьмется за них как следует. Зато каюта отдельная, можно будет в редкие свободные часы любить друг друга. Так что ничего страшного, приспособятся и привыкнут, в куда худших условиях жить доводилось.

Марха и Латиэль куда-то убежали, вернувшись с ведром воды, мылом и тряпками, после чего устроили влажную уборку, выдраив каждый закуток каюты до блеска. Обе отличались хозяйственностью и не собирались жить в грязи. Раха, тем временем, раскладывала их нехитрые пожитки по рундукам, один из которых оказался с камерой стазиса — там можно было хранить продукты. Смеска их в него и уложила. Пригодятся для вечернего перекуса.

Сашке было нечего делать, поэтому его отправили погулять, чтобы не мешал. Он вздохнул и вернулся на палубу, понаблюдать за полетом. «Ленивая красотка» огибала остров по широкой дуге, связываясь с многочисленными патрульными кораблями и сообщая им о своей принадлежности к Советскому Союзу. Покрытый атмосферой астероид, которым на самом деле являлся остров, выглядел со стороны очень красиво. Мастера, создававшие его, постарались от души, на нем даже небольшое море имелось. Гор, правда, не было, только многочисленные холмы и неглубокие овраги. В основном, плодородные равнины. Остров Советский к текущему моменту уже вышел на самообеспечение, однако продолжал закупать огромное количество продуктов для Земли.

— Что, бабы твои марафет в каюте наводят? — поинтересовался подошедший боцман.

— Ага, — кивнул Сашка. — Погнали меня, чтобы под ногами не путался.

— Это они могут, — хохотнул Горх. — Я недавно со своей вусмерть разругался, так что даже рад, что в дальний рейс иду. Может, пока меня не будет, она поостынет немного. А нет, так другую найду. Или других. Баб много. Только свистни, сразу толпа прибежит. Но ты рисковый, раз сразу с тремя связался. Затрахают и мозги выжрут!

— Ничего, справляюсь, — покраснел парень. — Я их люблю, они у меня хорошие. И на мозги не капают.

— Тогда тебе повезло, — заметил боцман. — Это редкое качество.

— Так они бывшие уличные, ценят то, что имеют.

— Ясно. Может, и себе уличную взять? Хм-м-м, надо подумать.

В этот момент «Ленивая красотка» нырнула в атмосферу и начала резко снижаться, едва ли не вертикально. Сашка от неожиданности схватился за борт.

— Не боись, не выпадешь! — покровительственно похлопал его по спине Горт. — У нас магосфера хорошая.

Карсата, тем временем, выровнялась и направилась к причальному помосту, возникшему впереди словно по волшебству. Причалила лихим пируэтом. Боцман, не теряя ни мгновения, перебросил через борт швартовы, которые люди на помосте поймали и принайтовали к двум креплениям.

— Зови своих, сейчас начнем погрузку, — велел Горх и перепрыгнул через борт на причальный помост, находящийся вровень с палубой, поэтому использовать трап не понадобилось.

Сашка поспешил в каюту. Девушки как раз закончили уборку и отдыхали, сидя на рундуках и о чем-то переговариваясь.

— Пошли! — махнул он рукой. — Сели. Сейчас погрузка начнется.

Едва Елизаровы вышли на палубу, как их завертела бешеная круговерть. На «Ленивую красотку» начали потоком поступать грузы. Продовольствие, вода, какие-то запакованные свертки, разобранные зенитки. Зенитчики, Иван Соменко и Сергей Нехвалов, присоединились к экипажу, таская тяжелые мешки — оба были ребятами рослыми и сильными.

Работали до самого заката, прервавшись только на обед. Иста оказалась права, кормили в местной портовой столовой на удивление вкусно и обильно. Сашка с удовольствием съел большую миску одуряюще пахнущего огненно-красного борща и попросил добавки. А на второе была каша из незнакомой голубоватой крупы и кусок тушеного незнакомого же почти черного с красными прожилками мяса. И салат из каких-то местных очень сочных овощей. Запивали темно-зеленым кисло-сладким соком.

А когда погрузка завершились, экипаж поужинал в той же столовой, после чего «Ленивая красотка» без промедления покинула порт, разогналась и нырнула в ничто. Кевин вел ее за пределы населенных областей Миросплетения. Жаль, нельзя было достигнуть их одним прыжком, такое ни один пространственник не потянет. Придется выходить в реальность больше сорока раз, а это чревато нападением пиратов или притворяющихся таковыми местных силовиков. Однако делать было нечего. Тем более, что карсата больше не была беззащитна — зенитчики успели собрать и установить на корме и носу два орудия НС-37, но какой-то незнакомой модификации, они даже выглядели грозно и отличались от знакомых по Земле.

Сашка, Раха, Марха и Латиэль стояли на баке и зачаровано смотрели на цветные сполохи гиперпространства за полупрозрачной пленкой магосферы. Начинался новый этап их жизни. Время исполнения мечты. И они знали, что обязательно добьются своего, и когда-нибудь сами встанут на мостики исследовательских кораблей.

Это обязательно будет, хоть и придется ради того приложить множество усилий. Но разве можно достичь чего-то важного без труда? Нет, конечно! Так что все впереди. Мир раскрывался навстречу молодой семье всеми своими чудесами, и Елизаровы готовы были эти чудеса встречать.

Эпилог

Мозаика в песочнице, за которой наблюдали многие

Казалось бы, судьбы совершенно разных разумных не связаны, но так только казалось. На самом деле они составляли собой кружево, сплетающееся словно само собой. Никто, на первый взгляд, не вмешивался в создание Норн, но так ли это было? Никто из наблюдающих этого не знал, они только наблюдали с неизбывным интересом, не собираясь вмешиваться.

Что-то сдвинулось в мироздании, что-то маленькое и незаметное, но, тем не менее, важное. Для чего и для кого важное? Это опять же осталось неизвестным. Пока неизвестным.

Какие-то мелочи менялись, меняя тем самым весь узор. Чаще всего незаметно и неуловимо, мало кто способен был эти изменения уловить и осмыслить. К чему они приведут? Никто не знал. Но мешать им опять же никто не собирался, поскольку смысла это не имело.

Возможно, кому-то сильному все это не понравится, и он вернет статус кво. Если заметит. А это еще вилами по воде писано.

г. Санкт-Петербург,

Март–сентябрь 2026 г.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@ — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Другие дороги