Дикий. В твоём плену

Пролог

Дикий. В твоём плену

Пролог

Да ну нафиг…

Они не сделают этого.

ОНА этого не сделает.

Стараясь сделать это незаметно, шевелю руками, тем самым проверяя прочность веревок.

Черт, связали слишком прочно. Веревки впиваются в запястья ещё сильнее, вызывая боль и жжение.

– Можешь не пытаться, – звучит с довольством и ненавистью справа.

Перестав дергать руками, поворачиваю голову в нужную сторону. Презрительно смотрю на Лиду, правую руку, ногу и остальные части тела моей матери.

– Ты реально думала, что тебе сойдет с рук предательство?

– Предотвратить убийство НЕВИННОГО человека… хм-м-м… – задумчиво произношу, поднимая глаза к небу. – Для меня это попахивает не предательством, а чем-то другим. Например, низостью и поехавшей крышей. Видимо, у нас с тобой, Лидок, разные представления о предательстве, – улыбаюсь презрительно, смотря в горящие лютой ненавистью зеленые глаза.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда я подожгу тебя, дорогая Лесечка, – не скрывая торжества в голосе, шипит эта змея, после чего уходит.

Улыбка тут же сползает с моих губ, пока я слежу за её уходом.

И снова начинаю двигать руками, чувствуя нарастающую тревогу.

Лида выглядела слишком уверенной, когда говорила про поджог. А это означает только одно.

Они действительно хотят провести показательную казнь.

– Ты своим дерганьем только сильнее затягиваешь веревки? – скучающим голосом звучит уже слева от меня.

Голова дергается туда. Взметнувшиеся от резкого движения волосы хлещут по лицу.

– Берковский, не хочется это признавать… но твоя помощь мне сейчас бы не помешала, – цежу сквозь зубы, смотря на оборотня, со скукой смотрящего на мои попытки расслабить веревки.

Как же бесит этот гад!

Глеб даже запертый в клетке смотрится так, словно он повелитель этого мира. Поза расслаблена, руки небрежно лежат на стальных прутьях клетки, и весь его вид говорит о том, что он решил тут не иначе как отдохнуть.

– И это говорит мне та, которая меня вырубила и пленила? – язвительность в голосе Глеба можно просто ложками черпать и хавать. – Та, которая виновата в том, что я заперт сейчас в этой дурацкой клетке?

Хочется съязвить в своей привычной манере, но я заставляю себя заткнуться.

Берковский единственный, кто может мне помочь. Так что…

Глубокий вдох и такой же глубокий выдох, Леся.

– Если бы я не вырубила тебя, они бы тебя убили прямо там, в моей квартире, – как можно спокойнее произношу, с трудом удерживая себя от того, чтобы не закончить свое предложение словом «идиот».

– Или я их, – напрягается Глеб, сверля меня тяжелым взглядом.

Господи, какие же эти оборотни самоуверенные засранцы.

– Включи уже мозги, грозный мишка, – с сарказмом произношу я. – Я вроде как дружу с твоей сестрой. Поэтому, твоя смерть точно не входит в мои планы.

Дикий лишь скрепит зубами.

– Для тебя разогнуть решетку – раз плюнуть, если ты обернешься медведем, – тороплю его, слыша гул голосов, которые приближаются. – Давай уже, не ломайся и нач…

– Я не могу сделать то, что ты хочешь, – звучит как гром среди ясного неба, заставляя меня прерваться на полуслове. – Они вкололи мне какую-то дрянь и… короче, не получается обернуться.

Значит, сыворотка действительно была уже готова, когда они нас поймали.

Ну всё. Мне хана.

В этот момент ко мне подходят люди. Во главе, само собой, идет мама.

– Мам, ты… – горло сводит спазмом, когда я вижу в её глазах маниакальную решимость.

Смиряясь с неизбежным и с осознанием того, что она готова на самый жуткий поступок, который только может совершить родитель, стискиваю зубы так сильно, что челюсть даже ныть начинает.

И прямо смотрю в глаза той, которая с такой легкостью приносит в жертву свою собственную дочь.

Даже внимания не обращаю на Лиду, которая в это время подходит ближе и подносит зажженный факел к постаменту, на котором меня привязали к столбу.

– Так будет с каждым, кто предаст наши принципы! – громко и четко произносит моя мать, со спокойствием наблюдая за разгорающимся пламенем у меня в ногах.

– Вы что творите, идиоты! – ревет Берковский. Слышно, как он руками дергает крепкие металлические прутья своей клетки.

Сгореть заживо… ну так себе смерть.

И как только я почувствовала жар от огня, который довольно быстро подбирался к моим ногам, включился инстинкт выживания и… страх.

Как бы я не храбрилась, ужас медленно, но верно проникал в каждую частицу моего тела. И оно начало бороться.

Попытки освободиться, дергая руками и ногами ни к чему не приводят.

От едкого дыма я начинаю задыхаться. Огонь уже практически лижет мои обнаженные ступни. Я слышу только треск костра. И даже крики Глеба звучат так, как будто он далеко-далеко от меня.

Кажется, я уже вся горю, настолько мне жарко. Мозг мечется в панике и ужасе, пытаясь отыскать хоть какую-то лазейку в этом ужасе. Слезы текут по щекам, но даже они ощущаются огненными ручейками, обжигающие кожу на лице.

И тут среди этого треска и гула я четко слышу рёв медведя.

Он настолько разъяренный и дикий, что даже меня заставляет вынырнуть из того ужаса, в котором я нахожусь.

Кашляя, я перевожу взгляд своих слезящихся глаз в ту сторону, откуда несется это рычание и…

И просто перестаю не только кашлять, плакать и дергаться, но и дышать, когда вижу совершенно дикую и кажется даже нереальную картину.

Огромный черный медведь стоит на задних лапах рядом с разломанной и покореженной клеткой. Огромные лапы зверя расставлены в стороны и на них огромные огненные шары, полыхающие не хуже того костра, на котором я сейчас горю.

Последнее, что я замечаю, прежде чем сознание начинает плыть – зверь, продолжая громко рычать, несется ко мне, раскидывая людей, которые не успевают убежать с его пути.

Дальше как в тумане.

Крики боли людей, рев медведя, который подбегает к костру и лапами начинает откидывать в стороны горящие ветки – всё кажется настолько странным и нереальным, что я даже закрываю глаза.

Меня вместе со столбом подкидывает вверх.

Чувствуя горячее дыхание и шерсть медведя на лице, понимаю, что меня вместе со столбом, как репку, зверь выдернул и положил на землю. Треск веревок, и я понимаю, что меня уже ничего не удерживает.

Кашляя, открываю глаза и

Какая-то мысль мелькает в гудящей голове, но никак не могу поймать её. Не получается понять, что не так во всей этой ситуации.

С горем пополам поднимаюсь на ноги и поднимаю голову вверх, чтобы посмотреть в глаза своего спасителя.

Медведь стоит рядом и смотрит на меня настолько напряженно и тяжело, что я даже плечами передергиваю, будто пытаясь смахнуть с себя этот непонятный для меня взгляд.

– Сыворотка… не рабочая… получается, – хриплю я, надсадно кашляя после каждого слова. – Повезло тебе, Дикий.

Медведь фыркает и такое довольство и триумф в его черных глазах появляется, что я прямо-таки застываю на месте.

И именно в этот момент до меня доходит, что не так. Что мне казалось странным в последние пару минут.

Мои ладони…

Они горят.

Я уже не стою в центре костра. И всё тело у меня уже тоже не чувствует жара огня.

А ладони, мать вашу, до сих пор ГОРЯТ! Притом… почему-то под кожей.

О, нет!

Нет, нет, нет… пожалуйста, НЕТ!

Даже мотаю отрицательно головой, не в силах смириться с тем, что… Дикий и Я… мы…

О, Боже!

Только не это!

Глава 1

Внутри всё вибрирует от волнения и радости, но на лице обычная самоуверенная ухмылка.

– Лесь, я, конечно, понимала, что будет непросто, но… Ты уверена, что эта хорошая идея припереться сюда всем табором?

– Лен, всё будет хорошо, – спокойно и уверенно отвечаю подруге, успокаивая её, а заодно и всех остальных.

Женщины напряжённо отслеживают каждое движение окружающих нас людей. Хочется сделать то же самое, так как доверять оборотням ну… так себе идея, учитывая нашу с ними историю. Однако есть чёткое ощущение, что именно сегодня в сторону ведьм ни единого резкого движения никто из этих зверей не сделает. По крайней мере, пока не выслушают своего вожака: Влада Горского.

– Девочки, мы с ними постоянно в городе пересекаемся, – продолжаю успокаивать своих ведьм. – И всегда всё хорошо заканчивалось.

Наш город Астия разделён рекой Ирнией на две части: правый и левый берега.

Левый берег занимает клан Горского, а правый принадлежит Берковским, ещё одному клану оборотней медведей. Оба клана годами воевали между собой, пока несколько дней назад не выяснилось, что сестра Берковского является истинной парой Горского.

Именно тогда на сцену вышли мы, ведьмы этого города, которые веками прятали свою сущность от оборотней, так как нас они не любили ещё больше, чем друг друга.

Ладно, согласна, причина для этого у них была, но…

Какого чёрта мы, поколение этого века, должны отвечать за то, что натворил наш предок несколько сотен лет назад?!

Многие из нас больше не хотят войны. Мы хотим мира.

И я последние несколько лет именно этим и занималась. В тайне от многих ведьм в нашем ковене создавала коалицию, которая в нужный момент должна будет совершить революцию: помириться и объединиться с оборотнями.

И вот этот день настал.

Сегодня!

Сегодня свершится то, чего я так долго добивалась и чего никогда не простит мне наш ковен (вернее, старая гвардия нашего ковена) и… моя мать, которую я, по её мнению, предала.

– Но когда мы пересекаемся в городе, они не знают, что мы ведьмы, – бурчит Лена, выдёргивая меня из не совсем приятных мыслей. – А сейчас мы засветили свои лица, Лесь. И мне жуть как не нравится эта идея.

– Разве не этого мы добивались? – жёстко и холодно интересуюсь и сканирую прищуренным взглядом своих людей. – Разве нашей целью не являлось заключить с двумя кланами договор о мирном сосуществовании?

Вопрос риторический, и это все понимают. Они разом опускают глаза в пол, стремясь уйти из-под моего зрительного обстрела.

– Не получится помириться с оборотнями лишь наполовину, при этом продолжая прятаться от них.

Я выжидаю секунд десять. И когда никто из ведьм ничего в ответ не говорит, продолжаю, смягчая тон:

– Пойду узнаю, когда уже начнётся официальная часть этой встречи. После неё обязательно дождитесь меня, хорошо?

Дружный кивок служит мне ответом.

Направляясь в дом, чувствую взгляды оборотней на себе. Очень радует то, что многие из них не горят жаждой убийства.

Как только захожу в дом, слышу какие-то звуки из гостиной, поэтому сразу направляюсь туда, чтобы поторопить Горского.

По мере приближения к нужной комнате я почему-то замедляюсь.

Чуйка, которая столько раз спасала мне жизнь, ревёт дурниной. Вот только в этот раз не могу понять, о чём она меня пытается предупредить.

Сердце начинает бешено биться, с каждым моим шагом ускоряясь всё сильнее. По спине ползёт холодок, который заставляет начать мелко дрожать всем телом.

Да что, чёрт побери, происходит?!

Я уже практически крадусь, хотя понимаю: если там оборотень, то он меня учуял уже в тот момент, как только за мной закрылась входная дверь.

Звуки в гостиной затихают.

Нервно сглатывая, застываю перед деревянным полотном и протягиваю руку к дверной ручке.

В какой-то миг даже начинаю психовать.

Какого лешего я себя так веду? С моим-то характером поддаваться панике и бояться чего-то?

Злясь на саму себя, делаю глубокий вдох, с силой давлю на ручку и сразу же резко открываю дверь.

Настороженный взгляд утыкается в широкую спину в тёмно-сером пиджаке, и я тихо и медленно выдыхаю.

Стоящий у окна мужчина начинает медленно оборачиваться.

Как только ко мне поворачиваются лицом, ведьминская сила внутри меня начинает вибрировать. Видимо, она чувствует зверя, который сидит внутри этого мужчины. И почему-то её это беспокоит.

Ладно, потом об этом подумаю. А сейчас всё моё внимание обращено на брата Лизы, который выглядит слишком самоуверенным засранцем. Весь его вид кричит о том, что он прекрасно понимает, какое производит впечатление на женщин.

Хорош гад. Даже слишком.

Итак…

Глеб Берковский собственной персоной.

Само собой, я знала, как он выглядит. Его фотография у нас есть, так же как и всех других оборотней, которые являются довольно значимыми фигурами в нашем городе.

И я всегда довольно спокойно смотрела на его снимок, где он стоит возле какой-то машины, обернувшись через плечо. Но сейчас…

Теперь я понимаю, почему ему дали такое прозвище – Дикий.

Он кажется спокойным и расслабленным, но в глазах…

Именно там видна его настоящая сущность. Кажется, что он одним только взглядом может тебя убить. И ему даже зверем оборачиваться не надо, чтобы каждый, кого он встретит на своём пути, понял, что этот

Большинство ведьм даже слово боятся сказать в присутствии таких сильных альф. Не говоря уже о том, что стараются обходить их десятой стороной.

Хм-м-м…

Но я же не большинство.

Внутренне хмыкнув, хищно улыбаюсь и медленно начинаю заходить в комнату.

– Ты совершенно не кажешься диким, – чуть ли не мурлычу. Вру без зазрения совести, чтобы хоть немного сбить с него спесь и эту тонну властной самоуверенности.

О да!

Судя по вспыхнувшим лютой яростью глазам, моя цель достигнута.

Глава 2

Берковский выдвигается навстречу, заставляя меня остановиться.

Не спеша и прищурившись, Берковский по мере приближения сканирует меня тёмным взглядом с головы до ног.

Сейчас он напоминает мне хищника, крадущегося к своей жертве. И вовсе не медведя. Те слишком шумные, а Дикий будто скользит по паркету: мягко и практически бесшумно.

– Взаимно, – от густого баритона с рычащими нотками всё внутри сжимается. И отнюдь не от страха.

Моя бровь вопросительно приподнимается, и, видя это, Берковский тут же поясняет, оскаливаясь в жуткой улыбке.

– А ты, ведьма, совершенно не кажешься мне умной.

Тихо расхохотавшись, качаю головой и подмечаю, как крылья его носа от моего смеха яростно раздуваются.

Он реально подумал, что заденет как-то меня, практически обозвав дурой? Обломись, мишка. Я и похлеще оскорбления слышала.

– Как топорно и… неинтересно, Берковский, – отсмеявшись, поправляю прядь волос, которая так и норовит упасть на правый глаз. – Твои умственные способности для меня теперь тоже под большим вопросом.

И почему мне так нравится «дёргать его за усы». Просто непередаваемый кайф видеть, как мои слова действуют на него.

Потемнев лицом, Дикий сжимает челюсть так, что мне прекрасно слышен скрип его белоснежных зубов. А уж от утробного рычания, звучащего в районе его мощной груди, я чуть не кончаю.

Ладно, Леся, давай признаемся самой себе, что он тебя возбуждает. До обжигающих мурашек по всему телу и тянущей боли внизу живота. Не зря же чуйка так орала, что за дверью тебя ждёт какой-то «сюрприз».

Чёрт! Обидно. Будь он простым человеком, а не оборотнем, я со спокойной душой соблазнила бы его. Но то, что он оборотень, да ещё и к тому же вожак клана…

Обидненько.

– Нарываешься, ведьма! – рычит он, приблизившись вплотную и смотря сверху вниз.

Меня тут же окутывает его запах. Чувственный аромат мускуса проникает в нос и оттуда тягучим ручейком распространяется внутри меня, вызывая сухость во рту и на губах. Непроизвольно облизываю губы.

Горящий взгляд Берковского тут же приковывается к моим губам. И я чётко вижу то, что он скрывал всё это время за ненавистью – искры похоти и страсти.

Оказывается, не одна я сейчас испытываю желание. Оборотень тоже не остался равнодушен ко мне в сексуальном плане.

Берковский дёргается вперёд с чётко читаемым на лице намерением впиться мне в губы поцелуем, но сразу же себя тормозит, сдавленно и хрипло матерясь.

Лёгкое разочарование и досада, что он всё-таки этого не сделал, заставляют презрительно скривить губы и насмешливо произнести:

– Со смелостью, я вижу, у тебя тоже есть проблемы.

Похоже, слишком сильно дёрнула зверя за усы.

Полыхнув глазами, оборотень себя больше решил не сдерживать. Миг и я оказываюсь припечатана к стене огромной лапой, которой он держит меня за шею. Захват, я бы сказала, удушающий.

И вроде как надо бояться, но…

Веселье и возбуждение – две эмоции, которые борются между собой, когда я смотрю в наливающиеся чернотой глаза Дикого.

О да! Передо мной сейчас именно Дикий. А не Берковский или плюшевый мишка.

– Я тебя пр-р-рибью?! – рычит Глеб, прижимаясь ко мне твёрдым как камень телом.

– И как ты, интересно знать, это собираешься сделать? – приглушённо и хрипло интересуюсь у мужчины. – Случайно не той дубинкой, которая упирается мне сейчас в живот? – язвительно задаю риторический вопрос, продолжая дальше нарываться и проверять грань его контроля над своей звериной сущности.

– Р-р-р!.. – ревёт в ответ Глеб.

– Глеб! Ты с ума сошёл?!

Громкий крик Лизы даёт понять, что мы в комнате уже не одни.

Мы с Берковским настолько… хм-м-м… увлеклись друг другом, что проворонили появление его сестры и её мужа Влада Горского.

От понимания, в каком виде нас застали, и особенно от того, что Горский наверняка тоже почувствовал моё возбуждение, признаться, мне становится немного не по себе.

У меня словно мозги встают на место.

Заигрывать с Глебом, наверное, всё-таки плохая идея. Нам придётся сотрудничать и время от времени встречаться. Зачем мне головняки в виде нашего обоюдного притяжения? Мне нужна трезвая голова в связи с происходящими событиями. И уж точно следует контролировать не только стремление подразнить Глеба, но ещё и своё желание к этому мужчине.

Обидно, досадно, но наше общее дело прежде всего. Я не похерю всю свою работу по примирению трёх сторон из-за сиюминутной страсти к этому оборотню.

В это время за спиной оборотня вижу взволнованное лицо Лизы, которая с ужасом смотрит на брата.

– А ну сейчас же отпусти её! – требует строго Лиза, вцепляясь в руку брата, которой он держит меня за горло.

– У вас ещё будет время, чтобы… «поубивать» друг друга, – слишком многозначительно делает акцент на слове «поубивать» Горский, заставляя меня с досадой скривиться. – Выдвигаемся.

После команды Влада Берковский наконец-то убирает свою лапищу с моего горла и отступает назад на несколько шагов, продолжая прожигать меня своим тёмным взглядом.

И в нем я вижу обещание, что это не конец нашего противостояния. В нём слишком явно читается, что продолжению быть. Не совсем понятно, какому. То ли он меня всё-таки прибьёт, то ли трахнет.

Вот только хренушки тебе, Дикий.

Никакого продолжения.

Теперь только спокойные и хладнокровные отношения при нашем сотрудничестве.

Да и вообще, я всё от меня зависящее сделаю, чтобы это самое сотрудничество свести к минимуму, потому что я не только тебе, я самой себе, как оказалось, в твоём присутствии не слишком-то доверяю.

Глава 3

У меня до последнего были страхи, что Горский передумает и сообщит собравшимся сегодня здесь о том, что даже среди ведьм знают только единицы из нас. И это я уже молчу про оборотней и простых людей.

Касалось это истинности. Вернее, кто виноват, что сейчас она проявляется в

Это много веков назад для оборотней было всё легко и просто. Зверь свою пару за километр мог унюхать. Но всё поменяла одна ведьма, которая не простила своему любовнику, что он учуял истинную и ушёл.

Ведьме это не понравилась настолько, что она провела ритуал, который изменил всё. Чуйка у мишек пропала, но матушка-природа всё-таки оставила им шанс на получение пары. Запустила в их организме эту огненную реакцию на истинных.

Согласна, для мишек не совсем лёгкий способ, но, как по мне, хоть какой-то шанс для них встретить и узнать пару.

Я долго думала, открывать ли эту тайну (кто виноват), и всё-таки решила рискнуть.

И вот теперь, пока Влад толкает свою пафосную речь о том, что с сегодняшнего дня между двумя кланами и ведьмами должны быть мир, дружба и жвачка, меня опять терзают сомнения по поводу правильности своего решения.

Выдыхаю с облегчением только тогда, когда официальная часть завершается, и я убеждаюсь, что ни единого слова или даже намёка не было сказано о том косяке ведьмы.

Внутренне улыбнулась, когда Влад громко выразил благодарность мне за помощь в битве, когда люди моей матери напали на территории обоих кланов. Даже испытала некое облегчение, увидев, что взгляды оборотней в сторону ведьм поменялись: злость и агрессивность пропали, а на их смену пришла растерянность.

– Мы слишком долго воевали друг с другом, – зафиналивает свой спич Влад намного жестче, чем говорил до этого. – И по факту наши сородичи зря убивали друг друга. С сегодняшнего дня мы вводим закон в обоих кланах: никаких больше убийств и распрей! Кто посмеет ослушаться своего Альфу, того ждёт жестокое наказание!

Красавчик! Не зря именно на него делала ставку.

– Завтра мы, оборотни клана Горских, едем на территорию Берковских с ответным визитом, – Лютый смотрит в сторону своих людей. – Позже вам скажут время, к которому нужно быть готовыми. Сейчас можно расходиться.

Горский практически сразу обращается ко мне:

– Поговорим?

– Только своим пару слов скажу, – соглашаюсь и иду к девчонкам.

Жгучий взгляд Берковского на своей спине чувствую всё время, что разговариваю с ними.

– Можете все разъезжаться по домам. Лен, а ты подожди меня в машине. Я быстро поговорю с Берковским и поедем.

– О чем ты ещё хочешь с ним поговорить? – с тревогой интересуется подруга.

– Ну, это они хотят поговорить, а не я. Думаю, про маму будут спрашивать, – тяжело вздыхаю, передёргивая плечами.

Я оказалась права. Первое, что прозвучало, когда мы оказались в гостиной, касалось именно моей матери.

– Есть какие-нибудь новости о твоей чокнутой мамаше? – довольно грубо интересуется у меня Берковский.

Злюсь на этого придурка, хотя, по сути, с ним согласна. Я тоже считаю, что она… скажем так, немного не права, воюя с оборотнями. Во мне всё ещё теплится надежда, что она одумается и тоже захочет жить в мире. Но, прекрасно зная свою мать, уверена, что даже если это и случится, то это будет точно не в ближайшее время. Сейчас она готовит силы для следующего рывка в сторону оборотней. И я даже знаю, что она хочет использовать при этом.

Но то, как Берковский отзывается о маме, меня задевает. И бесит.

Поворачиваю голову в сторону Влада, демонстративно игнорируя Берковского.

– Она со своими людьми пропала. Проверили все места, где они могли быть, но там никаких признаков жизни.

Сбоку раздаётся тихое рычание.

Оказывается, мы не любим, когда нас игнорят, да, Дикий?

Надо тогда почаще это делать. При каждом удобном случае всем своим видом давать понять, что он для меня пустое место.

– Это хорошо или плохо? – в это время с тревогой интересуется у меня Лиза.

– Не знаю, Лиз, – приходится признаться мне. – То, что она отступила и свалила из города – это факт. Она не дура и понимает, что проиграла…

Всё время ощущаю горячий взгляд Берковского на щеке. И меня это нервирует.

– НО?.. – Горский, прищурившись, смотрит на меня, моментально улавливая то, что будет продолжение. – Есть же какое-то «но», правильно понимаю?

– Я слишком хорошо её знаю. Поверь, рано или поздно она точно вернётся, чтобы отомстить, – озвучиваю лишь одну часть своего «но».

Говорить про вторую часть слишком опасно. Но в тоже время понимаю, что когда-нибудь придётся.

– Ну… ту как говорится, предупрежден – значит, вооружен, – задумчиво произносит Влад. – Мы предупредим своих людей, чтобы обращали внимание на случаи, где будут фигурировать ведьмы. Без обид, Леся.

Надо предупредить девчонок, чтобы залегли на дно.

Опять.

Как же устала от этого. Но… выбора нет. Случайно попасть под раздачу оборотней, когда они столкнутся с мамой и её людьми, точно не хочется.

Небрежно киваю Владу, стараясь не показать, как я недовольна и расстроена.

И продолжают грызть сомнения: правильно ли я поступаю, скрывая от них один важный факт.

– Что ещё? – внезапно прилетает от Берковского.

Вздёрнув бровь, изображаю недоумение на лице, смотря ему прямо в глаза.

– В смысле? – но вопрос озвучивает Лиза.

– Она что-то ещё скрывает, – уверенно произносит Глеб, выдвигаясь в мою сторону. – Вернее, она сомневается, говорить нам или нет.

Какого чёрта!

Откуда он узнал?

Глава 4

Ведьмы умеют скрывать от оборотней свои истинные чувства. Если не захотим, хренушки они поймут, что на самом деле мы испытываем.

Мы научились «показывать» оборотням эмоции, которые можем даже не испытывать в тот момент. Так как если этого не делать, у зверей могут возникнуть подозрения. А нам это надо? Конечно же, нет. Этому искусству нас учат с малолетства, поэтому приблизительно к десяти годам любая ведьма с лёгкостью может играть своими эмоциями, которые она транслирует в присутствии оборотней.

Полчаса назад, когда мы столкнулись с Берковским в комнате, я специально ослабила контроль и дала ему понять, что хочу его.

Но перед тем, как мы вышли из дома, запечатала все свои истинные чувства. Я позволяла всем оборотням двух кланов чувствовать только то, что мне нужно было.

И я точно не снимала этот блок.

Никто не мог учуять моих сомнений.

Так какого чёрта Дикий их учуял?! Как он пробился через ментальную стену и выцепил то, что

Недовольно смотря на Глеба, прислушиваюсь к своей ведьмовской силе и пытаюсь найти брешь в своей защите. И когда не нахожу, становится не по себе.

– Я ничего такого не чувствую, – при этих словах Горского мне становится ещё дискомфортней.

Если бы и он учуял своей звериной половиной то, что озвучил Глеб – это одно. Значит, во мне действительно где-то не сработала защита. А вот то, что это «видит» только Берковский, мне категорически не нравится.

Потому что я не пойму, в чём дело. А когда я чего-то не понимаю, меня это капец как беспокоит и выводит из себя.

– Зато я чувствую, – жёстко отрезает Берковский, после чего я просто начинаю испепелять его недовольным взглядом.

Обстановка в комнате накаляется.

Мало того, что Глеб смотрит волком, так ещё взгляд Горского, брошенный в мою сторону, стал слишком подозрительным.

Если буду и дальше отрицать слова Дикого, подозрения усилятся.

Взвесив все за и против, принимаю решение сказать им то, что хотела утаить до поры до времени.

– Это правда, – нехотя говорю, смотря на Лизу и Влада, стоящих рядом. – Есть ещё кое-что, о чём вам, наверное, следует знать. Последние пять лет самые сильные ведьмы ковена работали над одним зельем.

– И?.. – торопит меня Влад, когда я замолкаю. – Чем оно грозит? Для нас? Ведь правильно понимаю, что оно касается только оборотней?

Сообразительный мишка. Сходу просёк, где собака зарыта.

– Правильно. Если им удастся его создать, а затем оно попадёт в вашу кровь, – поглубже вдыхаю, прежде чем скинуть на них эту бомбу, – то обернуться в зверя у вас не получится.

Рычание двух мужчин и пораженного оханья Лизы сливаются воедино.

– Вот не зря мы вас считаем такими суками! – рявкает Глеб, сжимая кулаки и с ненавистью смотря на меня.

Согласна, что если это зелье будет рабочим, то оборотни вымрут как вид. И я, конечно, в корне не согласна с ведьмами, которые хотят это устроить.

Но его слова и особенно такой взгляд на меня… задевают. Настолько неприятно и обидно становится из-за того, что он всех ведьм под одну гребенку продолжает грести, что от злости сама сжимаю руки в кулаки.

– Ну, так-то вы тоже не добрые плюшевые мишки! – не совладав со своими чувствами, рычу в ответ.

Собираюсь напомнить ему, что и они не белые и пушистые косолапые мишки. Некоторые из них, не совладав со своим зверем, убивали ведьм, которые им ничего плохого не сделали. И многие из них тоже не хотели войны. Вот только их никто из оборотней не спрашивал об этом. Они, учуяв ведьмовскую силу в человеке, моментально перевоплощались и бросались на человека, не оставляя ни единого шанса на спасение.

Хочу все эти слова бросить ему в лицо, но не успеваю. Встревает Горский.

– Хватит! – рявкает Влад, мечась тяжелым взглядом между мной и Берковским. – Кажется, мы решили начать всё с чистого листа! Если даже мы с вами не сможем нормально общаться, то чего уж говорить о наших людях!

Его слова уж не знаю как Дикого, но меня приводят в чувство.

Хотя, судя по тому, как насупился и отвёл от меня свой взгляд Глеб, он признал, что муж его сестры прав.

Тоже отворачиваюсь от Берковского.

– Леся, – продолжает уже более спокойно Влад, – этот эффект постоянный или временный?

– Временный, – бурчу я, не до конца успокоившись. – Постоянный создать сложнее ещё в сотню раз. Они хотят хотя бы временный сделать и закрепить.

– И насколько близки они к этому были?

– Не знаю. Молодых ведьм не подпускали к созданию, так что всё было засекречено даже для нас, – и это правда. – Но слухи ходили, что им практически удалось сделать это зелье.

– И ты собиралась умолчать об этом? – с обидой спрашивает меня Лиза.

Боже, святая простота. Её детская непосредственность и наивность в некоторых моментах меня прям умиляют. Хотя мне это сыграло на руку, чего уж скрывать.

Взять хотя бы момент, когда эта наивняшка собиралась провести ритуал, который разорвет их с Владом связь истинности. Не моргнув и глазом, я соврала ей, что такого ритуала не существует. А она тут же поверила, ни единой доли сомнения не возникло у неё, что я могу обманывать её.

Но сейчас её нелепые обидки бесят.

Мы знакомы с тобой всего несколько дней. И ты реально считаешь, что я обязана чувствовать за собой какую-то вину, что не откровенна до конца с теми, с кем мы ещё вчера воевали?!

– Лиз… – мне не удаётся скрыть досаду. – Просто вообще не факт, что у них это получится! Ты не представляешь, как его сложно создать! Это тебе не простенькое зелье, поэтому зачем вас просто так пугать, если его создание потерпит фиаско.

Наступает полная тишина, пока все переваривают поступившую от меня информацию.

Обсуждать тут, в принципе, больше нечего, поэтому решаю, что пора сваливать.

– Ладно, мне пора, – говорю как можно спокойнее. – Завтра увидимся.

Не дожидаясь ответа или, не дай бог, попыток остановить меня, чтобы ещё что-нибудь обсудить, быстрым шагом ухожу из комнаты.

Мне нужен тайм-аут. Последние пару часов, как бы я ни храбрилась, прошли для меня не так легко и непринужденно, как пыталась показать всем своим видом своим людям, оборотням и… Дикому.

Надо в одиночестве и, главное, в спокойствии хорошо всё обдумать и найти причину или хоть какое-то объяснение тому, что Берковский чувствует мои настоящие эмоции.

Сейчас это самое важное для меня, так как завтра нам придётся опять встретиться на его территории.

Теперь, когда я приняла твёрдое решение изображать в его присутствии снежную королеву, не хотелось бы, чтобы он почувствовал, что… меня к нему тянет.

Глава 5

Появление ведьмы в своём доме я четко улавливаю, хотя нахожусь далеко от входной двери.

Просто мой медведь в какой-то миг настороженно замер, весь подобрался, а потом недовольно и грозно зарычал.

Можно было списать это на то, что наши вторые сущности всегда так реагируют на ведьм. У нас, оборотней, в крови заложено самой природой: учуял ведьму – убей её. Другое дело, что мы сейчас стараемся этого не делать без повода. Контролируем своих зверей, пока они первыми на нас не нападают. Хотя бывают и осечки. Особенно это

Но я уже далеко не молод и контролирую своего зверя всегда. Однако со вчерашнего дня мой медведь будто с ума сошёл.

А всё эта блондинистая ведьма виновата.

В доме Горского он же тоже её сразу почуял. Застыл внутри меня, словно в засаде. И жадно прислушивался к лёгким шагам, которые приближались к комнате, где я ждал сестру и её мужа.

А вот то, что творилось внутри моего зверя, заставляло меня охреневать.

Он словно на две половинки разрывался. Хотел броситься и напасть на неё и… в то же время готов был себе лапы отгрызть от одной только мысли, что причинит ей боль.

Я стоял ошалевший в край и просто тупо смотрел в окно, пытаясь привести в порядок все наши с ним чувства. И когда она зашла в комнату, я медленно развернулся, чтобы посмотреть на это чудо, которое привело моего медведя в невменяемое состояние.

А когда увидел…

Вот тут-то и человеческой половине пришёл пиздец.

Жаркая волна похоти бомбанула и в голову, и в пах с такой силой, что с трудом удалось сдержать рычание, которое пыталось вырваться на свободу.

Выдержка, выработанная годами, трещала по швам.

Желание схватить ведьму, зажать в своих стальных объятиях и насадить её на свой стоящий колом член вот-вот грозило превратить меня в дикого необузданного зверя.

Я никогда не связывался с женщинами, которые были простыми человечками. В сексе я любил жестить. Не хотелось сдерживать себя и беспокоиться о том, что мои укусы и грубые ласки причинят какой-то дискомфорт любовнице. Поэтому все мои любовницы были моего вида. Медведицы спокойно и, главное, безопасно для себя выдерживали такую звериную страсть. Выползали из моей постели, конечно, изможденные и с отметинами на теле, но всегда полностью удовлетворённые и готовые повторить наши сексуальные игрища.

Мало кто знает, но моё прозвище «Дикий» мне дала именно моя первая любовница после ночи со мной. Ну и зверюга мой лишь закрепил его окончательно за мной. Молодым, обернувшись в медведя, я полностью отдавал ему контроль. А уж он при стычках внутри моего клана или битвах с Горскими отрывался по полной.

Нет, меня могли привлекать человеческие женщины, не спорю. Но я ими мог просто полюбоваться, как простой красивой картинкой. Но даже мысли не допускал заняться с ней сексом. Да у меня, чёрт побери, даже особо и не вставал на них.

До сегодняшнего, блять, дня не вставало!

И то, что она ведьма, вообще не делает мою жизнь легче.

Секс с этими хитрыми, пронырливыми и лживыми сучками… я не то что не рассматривал такой вариант, от одной только мысли, что, предположим, какая-то понравившаяся человечка может оказаться ведьмой, становилось дурно. Во рту тут же появлялась горечь отвращения и протеста.

А на эту смотрю и никакого, сука, отвращения.

И зверь мой тоже сделал на неё стойку. Злится на себя за то, что чует в ней ведьму, но смотрит на неё как на самку и облизывается в предвкушении. Требует от меня трахнуть её и в тоже время хочет сжать свои лапы на этой тонкой длинной шее и придушить заразу.

Она оказывается совсем отбитой на голову, когда начинает словесно меня провоцировать. Я наслышан уже был, что дамочка слишком бесстрашная. Вообще удивлен, как Влад до сих пор её не прибил за то, что она поранила Лизу. Думал, как сам-то сдержусь, увидев её в первый раз. Ведь желание прибить того, кто причинил боль моей сестре, у меня преобладает над всеми остальными.

Как оказалось, преобладало всё-таки другое. Непонятное по всем фронтам.

Я и ведьма? Да ещё и в плане секса?

Ладно, с этим я собирался потом разобраться. В тишине и спокойствии, когда вернусь домой.

А пока приходилось что-то отвечать на её провокационные слова и прикладывать усилия, чтобы не накинуться на неё. И отнюдь не для того, чтобы прибить.

Вот нахрена она дала мне почувствовать в себе ведьму?!

Они же скрывают от нас свою сущность. Мы не можем почувствовать в человеке ведьму, пока она не снимет этот блок, ну или по глупости и неосторожности ослабит его.

Или она специально это сделала, раз с сегодняшнего дня оборотни заключают мирное соглашение с какой-то частью ведьмовского ковена? Типа показывают свою открытость и серьёзность, обнажая своё нутро, тем самым демонстрируют нам, оборотням, что не предадут нас?

В другой ситуации я, скорее всего, восхитился бы таким бесстрашием и реально понизил градус недоверия к ведьмам. Само собой, верить на сто процентов я бы никогда им не стал, но… да, градус бы немного опустился.

По мере того, как наша перепалка набирает обороты и степень накала растёт всё выше и выше, я практически совсем с катушек слетаю, так как эта зараза даже и не думает скрывать от меня своего желания.

Ведьма тоже хочет меня.

Сладкий дурманящий запах женского возбуждения не даёт мне чувствовать что-то другое. Он заставляет моего зверя внутри рычать и бесноваться от похоти, а меня трястись от возбуждения и ярости. Ярости на неё, но особенно на себя. За то, что все эти чувства, которым я сопротивляюсь с дикой силой, не проходят. А я бы даже сказал, набирают обороты.

Глава 6

Когда я засекаю, что Леся хочет что-то скрыть, само собой, начинаю на неё давить. Мелькнуло удивление, что Горский это не чувствует, но сначала посчитал, что его зверь сейчас слишком сильно отвлекается на мою сестру. А потом отвлёкся на пиздец какую охренительную новость.

Зелье, которое убьёт наших зверей.

Ведьма, конечно, постаралась, я бы сказал, довольно нейтрально окрестить убийство нашей второй половины. Но если это будет не временным эффектом, то ничем, кроме как убийством медведя, это не назовешь. Слабое утешение, что у ведьм пока не получается его приготовить.

Если у них оно получится, что тогда? Как мы, не обращаясь в зверей, сможем жить дальше? И сможем ли вообще выжить после их отравы?

– Глеб, я реально не чувствовал, что она что-то скрывает, – обращается ко мне Влад, как только мы с ним слышим стук закрывшейся за ведьмой входной двери. – Это чувствовал только ТЫ, понимаешь?

Влад с сестрой сели на диван, а я наворачивал круги по комнате, успокаивая своего взбесившегося зверя. Медведь внутри лютовал и требовал кинуться за ведьмой и… присвоить её.

– Слушай, Горский, – психую, всё ещё заведённый, хотя источник раздражения уже

Улыбаюсь сестре, стараясь сделать свою морду более дружелюбной, чтобы её успокоить.

– Есть, но она настолько бредовая, – озадаченно и медленно говорит Лютый, подгребая к себе под бок Лизу. Он прижимает её к себе и успокаивающе целует в макушку.

Отворачиваюсь от вида этой картины, скрипя зубами.

Всё-таки нескоро я привыкну, что моя любимая младшая сестрёнка оказалась истинной моего врага. Пусть и бывшего, но врага. И хоть мы теперь породнились благодаря их связи, скооперировались и планируем вести мирную политику, но… всё равно корежит, когда чувствую на ней его метку и вижу их вот так вместе.

– Впрочем, я и Лиза… и то, что мы с ней истинные, ещё несколько дней назад любой человек в нашем городе посчитал бы бредом, – продолжает Влад, усмехнувшись.

Понял, паразит, по поводу чего в данный момент я так злюсь. И теперь доволен, что выбесил меня. Гадёныш слишком демонстративно и громко проворачивает опять эту фишку с поцелуем.

– О-о-оу… – тихо выдыхает Лиза, догадавшись, на что намекает Влад.

Я тоже сразу сообразил, куда он клонит.

Охуел, конечно, в первую секунду.

На второй – прокручиваю её в голове. Ну а на третьей медленно поворачиваю голову и смотрю на Лютого с опаской.

Это у него от счастья, что он обрёл пару, так крыша-то поехала?

– Совсем сдурел? – не удаётся сдержаться.

Предположить, что я и ведьма истинные друг для друга. И именно поэтому я чувствую все эмоции Леси, ну…

Нет, он точно с ума сошёл.

– Слушай, я ваше взаимное возбуждение ещё в коридоре учуял. Тут в комнате так искрило, что я даже дверь боялся открывать. Думал, взрывной волной нахрен снесет.

– Ты видишь у меня огненные шары? – с сарказмом говорю я и даже руки ладонями вверх поднимаю.

– Чёрт, вот это и непонятно: почему их тогда нет, – с досадой произносит он.

– Твоя версия – полный бред.

– А вообще, когда-нибудь были такие случаи, – в наше обсуждение встревает сестра, – что оборотень и ведьма оказывались парой?

– Нет, – мы с Лютым произносим это одновременно.

И это правда.

Даже раньше, до того времени, как оборотни стали лютыми врагами всех ведьм, таких пар не было. Только человечки, помимо медведиц, могли стать нашими истинными.

И именно поэтому мне понадобилась всего лишь секунда, чтобы предположить этот вариант и сразу же его отбросить.

Всю дорогу до дома я думал о ведьме. О моей реакции на неё, о реакции моего медведя. Теперь, когда её нет рядом, я могу спокойно всё проанализировать. Ведь при ней всё моё спокойствие, как оказалось, летит к чертям.

Но даже в тишине и спокойствии не получается объяснить самому себе, что не так с моими чувствами. Почему они настолько выходят из-под контроля?

У меня остаётся только одно объяснение тому, что творится между мной и Лесей. И имя ему – притяжение.

Сильное, сексуальное и заставляющее меня… пересмотреть свой главный принцип при общении с женским полом – никаких человечек в моей постели.

Тем более ведьма, как показал вчерашний день, похоже, тоже не против со мной переспать.

Я думал об этом всю ночь. О том, чтобы сделать её своей любовницей на какой-то срок. Но к утру чёткой позиции по этому поводу так и не было.

А вот теперь, когда я учуял её появление в своей берлоге…

О да!

Теперь я определился в этом вопросе.

Твёрдо, однозначно и окончательно.

Глава 7

И становится немного спокойнее на душе, пока я жду её появления в своем рабочем кабинете. Даже медведь довольно урчит, согласный с тем решением, которое я принял.

Но всё равно, несмотря на обретенное спокойствия, внутри продолжают бурлить предвкушение и азарт.

Ведьма заходит в мой кабинет, куда её проводил мой бета Иван, с равнодушным видом.

При виде меня её губы трогает лёгкая усмешка. Впрочем, она тут же исчезает, когда Леся понимает, что в комнате я один.

Киваю Ивану, отпуская его, а сама выдвигаюсь в сторону девушки. Медленно. Рассматриваю её сверху донизу внимательно и оценивающе.

Красивая, зараза.

Платиновый цвет волос блестит настолько, что аж глаз режет. Немного раскосые глаза следят за мной настороженно и предупреждающе. Ни единого грамма косметики на лице, что омолаживает её лет на пять, а то и семь. Сейчас она выглядит как восемнадцатилетняя малолетка, а не двадцатипятилетняя девушка, возглавляющая коалицию ведьм, ратующих за мир между ними и оборотнями.

Как по мне, у Леси в плане физики только один минус. Её рост. По сравнению со мной она слишком низкая. Ростом такая же, как и моя сестра – всего метр шестьдесят где-то. В остальном… меня устраивает полностью.

Вообще ощущение такое, что она не накрасилась и специально оделась так просто: черная футболка, синие джинсы и серые кеды, чтобы как можно меньше привлекать внимание.

Наивная.

Не понимает, что в таком виде привлекает меня ещё больше. Этакий невинный хрупкий цветочек, который пробуждает внутри что-то дикое, но в тоже время включает во мне собственника и защитника.

Даже мой медведь довольно порыкивает, с жадностью втягивая запах Леси. Вчера я слишком был увлечён запахом её возбуждения и не особо акцентировал внимание на её природном настоящем запахе.

Теперь я его знаю. Она пахнет полевыми цветами и травами. Ощущение, что я оказался посреди поляны где-то в лесу.

Внутренне усмехнувшись, продолжаю идти к ней, замершей у двери.

Желание трахнуть эту заразу со вчерашнего дня ничуть не уменьшилось. Кажется, даже стало намного сильнее сегодня. Настолько, что клыки начинают выступать, а ниже пояса всё резко оживает и начинает наливаться кровью.

– А где Лиза с Владом? – нахмурившись, интересуется она, даже не поздоровавшись.

– Влад звонил. Сказал, что задержатся немного, – хрипло отвечаю, стараясь несильно открывать рот, чтобы она не засекла моих клыков.

Она начинает идти навстречу, но, хитро усмехнувшись, технично меняет направление, когда между нами остаётся несколько метров. Даже кидает насмешливый взгляд через плечо и выгибает бровь, прежде чем усесться в кресло, стоящее возле камина.

Азарт погони тут же вспыхнул во мне, но я спокойно следую за ней и располагаюсь во втором кресле. Теперь мы находимся напротив друг друга.

Взгляд не отводит, пока расслабленно сидит, чуть наклонив голову набок.

Сегодня она поставила блок. Да такой мощный, что всё, что мне удаётся запеленговать в плане чувств от неё – хладнокровное равнодушие. Пока я могу считывать её эмоции только по мимике.

– Пока их ждём, давай-ка поговорим о том зелье, про которое ты вчера говорила, – я тоже изображаю спокойствие. Радует, что ведьма не обладает нюхом оборотней, иначе быстро бы поняла, что на самом деле я испытываю.

Хотя, если мой член ещё немного скаканёт вверх, то даже плотная ткань брюк не спасёт меня от разоблачения.

– Что именно ты хочешь услышать? – она перестает стучать пальцами и подпирает кулачком голову.

– Всё, что ты знаешь.

– Ну… – задумчиво тянет, после чего делает глубокий вдох и начинает рассказывать. – Над этим зельем трудятся уже много лет. По моим сведениям, над ним стали работать приблизительно тогда, когда мне было всего несколько месяцев.

– Ты вчера сказала, что только пять лет назад его начали делать, – тут же ловлю её на вранье.

– Идея появилась ещё тогда, но прям плотно этим вопросом занялись именно пять лет назад, – небрежно пожимает она плечами, даже и не думая смущаться.

Так, ладно. Значит, двадцать пять лет назад что-то такое произошло между ведьмами и оборотнями, что глава их ковена, разозлившись, решила нас всех истребить. Надо дать парням команду. Пусть поднимут архивные данные и покопаются в них, ища всё, что только можно именно в тот год и обязательно связанное с ведьмами. Может, мы кого убили тогда важного из них?

– А кто был тогда верховной ведьмой? – уточняю на всякий случай. – Я правильно понимаю, что с её подачи вы принялись создавать это зелье?

Леся махом мрачнеет лицом, и я уже понимаю, кто стоял у них во главе.

– Моя мать, – ожидаемо звучит в ответ. Данная разработка держалась в строгой секретности. Даже внутри ковена лишь единицы знали про это.

– Ну, ещё бы, – презрительно усмехаюсь. Теперь даже не прячу длинные клыки. Дыхание становится прерывистым и клокочущим. – Боялись, что слухи дойдут до нас. Твоя мать понимала, что мы тут же начнём полномасштабное истребление вас, ведьм. И не только мы с Лютым, но и все оборотни мира.

– Слушай, Берковский, – зло шипит Леся, убирая голову с кулачка и наклоняясь вперёд, – не забывай, что девяносто девять процентов ведьм во всём мире даже и не думают таким образом лишать вас зверей. Я уже устала повторять, что многие из нас хотят мира с вами.

Грудь ходуном ходит, пока я стараюсь вернуть себе ровное и размеренное дыхание. Медведь опять бушует внутри, и я прикладываю неимоверные усилия, чтобы его успокоить.

– Ты сказала, что его не могут создать. Почему?

Откинувшись назад, она с насмешкой смотрит на меня.

– Ну, это не так просто сделать. Неужели вы думаете, что любое зелье делается на раз-два? На некоторые, которые мы создаём, даже года уходят.

А мы ведь реально считаем, что все свои зелья они делают… быстро и достаточно легко. Кстати, тот вариант, что у них могут быть какие-то проблемы с их созданием, мы тоже никогда не рассматривали.

Черт! Всё-таки в нашем примирении с ведьмами есть плюсы. Столько нового узнаём про них.

– Ты упомянула, что его практически создали. Это правда?

– Это только слухи, – сейчас она более спокойно это говорит, чем вчера. – Слишком оно… сложное. Я всё-таки склоняюсь к мнению, что ничего у них не выйдет, – и эта зараза даже улыбается небрежно, будто мы тут такую мелочь обсуждаем.

– Это ни хрена не успокаивает, – цежу сквозь зубы, заводясь с полуоборота. – То, что ТЫ так считаешь.

– Да расслабься ты, грозный мишка, – закатывает глаза, демонстративно тяжело и страдальчески вздохнув. – У меня есть там свой человек. Я с ним специально не связываюсь сама, чтоб не спалить его ненароком. Но если они действительно были близки к получению рабочей… скажем так, формуле, она бы мне сообщила, поверь.

– Поверить ведьме? Особенно после всех новостей про это долбанное зелье. Совсем крышей поехала?

– Боже, Берковский, ну будь хоть ты немного оригинальней, чем другие. Мне каждый второй задаёт этот вопрос, – фыркает, мотнув чуть ли не с гордостью своей блондинистой головой. – Хоть бы перефразировал. Ну, или другой какой вопрос задал.

Чувствую, как она довольна, что она выбесила меня. Мне вообще кажется, что она прям кайф ловит, когда ходит на грани. А то, что она поставила свою маленькую ножку сейчас на эту саму грань, Леся прекрасно понимает.

Почему-то кажется, что она первоначально хотела поиграть в равнодушие. Но потом, в ходе нашей беседы, что-то пошло не так.

Либо это был такой хитрый ход. Зачем он был сделан, правда, не совсем понятно.

Ну… или она просто не сдержала свою натуру. Слишком безбашенная она. Уж слишком сильно Леся любит щекотать себе нервишки. И ей нравится находиться в таком состоянии.

Любишь острые ощущения?

Я тебе их обеспечу.

Наклонившись вперёд, опираюсь локтями на ноги и впиваюсь в неё горящим взглядом.

– Ладно… Хочешь другой вопрос? Пожалуйста, – хищно оскаливаюсь. С огромным удовольствием подмечаю, что она перестаёт ухмыляться и настороженно застывает. – После того, как все сегодня разъедутся… займёмся сексом?

Глава 8

От вопроса Дикого становится… жарко.

Внутри начинает всё вибрировать от предвкушения и возбуждения.

Ведь решила же, что буду в его присутствии вести себя равнодушно и безразлично, но…

Не получается.

Слишком сильно хочется подёргать этого мишку за усы. Кайф непередаваемый смотреть на его реакцию, когда я его провоцирую.

Хм-м…

А Дикий не так уж и прост, раз решил вот так в лоб озвучить своё желание.

Ждёт, что такой прямотой смутит меня или введёт в ступор?

Но самое поразительное, что он предложил это на полном серьёзе. Он реально хочет переспать со мной. Голодный, жадный взгляд мужчины не оставляет никаких сомнений в том, что Берковский мечтает об этом.

Искушение уж слишком велико.

Есть чёткая уверенность, что в постели мне с ним будет охренительно. Такого сексуального притяжения, притом с первого взгляда, у меня никогда и ни с кем не было. Судя по всему, у него тоже.

Нет, Леся!

Не смей даже думать о том, чтобы нырнуть в этот омут с головой!

Тебе будет сложно выбраться из него. Дикий из тех, с кем тебе опасно связываться, потому что равнодушия к этому мужику у тебя нет от слова совсем. А где задействованы чувства, там будут только боль и разочарование. Мало тебе было прошлого раза?

Так что… нет.

Но щелкнуть по носу этого самца надо, чтобы немного опустить его на землю.

Плавно встаю с кресла и иду к Берковскому.

Напрягаясь, он с жадностью следит за моим приближением, но огонёк подозрительности проскальзывает в тёмных глазах.

– Интересное предложение, – мурлычу, вставая впритык к его ногам.

Мужчина откидывается назад в кресле и молча ждёт продолжения.

Змейкой усаживаюсь к нему на колени, которые он сдвинул за секунду до моего приземления.

Дыхание сбивается у нас двоих, когда я принимаю позу наездницы и укладываю ладони на его широкие плечи.

Блин! Чёртов мой маленький рост. Даже в таком положении его лицо чуть выше. Приходится немного задрать свою голову, чтобы наши взгляды встретились.

Дыхание перехватывает, когда его огромные лапы тут же падают мне на талию, делают рывок и притягивают меня к нему ближе.

Вот, Леся! Ещё одно доказательство, что не надо с ним играть, как бы тебе ни хотелось.

Думала, он растеряется от твоей выходки? Поведёт себя как обычный мужик?

А он ни хрена не теряется. Реагирует молниеносно. И не так, как ты предполагаешь.

Так что завязывай со своими провокациями. И держись от Дикого как можно дальше, чтобы не поддаваться искушению.

Но… позволим же себе одну вещь, да?

Посмотрим, от чего мы отказываемся?

Дико хочу почувствовать вкус поцелуя этих твёрдых мужских губ.

– Ты его принимаешь? – хриплым голосом задаёт вопрос Глеб, наклоняя голову.

Неопределенно хмыкаю, впиваясь ноготками в его плечи. Как жаль, что я не чувствую его кожу.

От моего действия мужчина напрягается всем телом, а потом его бьёт крупная дрожь, которая передаётся мне.

Низко и утробно зарычав, Берковский дёргает меня ещё ближе к себе и впивается страстным поцелуем в мои губы.

От такой близости возникает ощущение, что я попала в эпицентр взрыва. Очень жарко и горячо.

Неистовый и жгучий поцелуй вызывает звон в ушах, а низ живота опаляет огнём.

Щетина Глеба царапает кожу. Наверняка от неё останутся следы на моей нежной белой коже, но… пофиг. Эта лёгкая боль вносит особую нотку в безумный коктейль чувств, которые я сейчас испытываю.

Кажется, это безумие длится вечность. Мы практически пожираем друг друга, сталкиваясь языками и зубами. Оба рычим уже от лютого голода наших тел и от того, что каждый не хочет уступить. И он, и я… мы оба хотим контролировать поцелуй, но не получается.

Слишком мы с ним сильны в этом плане. Оба лидеры, которые привыкли играть главную роль. Во всём. Даже в сексе.

И от того, что ни я, ни он не хочет уступить, поцелуй похож на схватку двух обезумевших от страсти зверей.

Но в этом есть особый кайф. Оказывается, эмоции острее, яростнее, слаще… когда у тебя достойный противник.

– Да блять! Задержи их! – рычит Берковский в сторону двери, отрываясь с неохотой от моих губ.

В шоке открываю глаза.

Все мои внутренние ресурсы орут дурниной, сигнализируя об опасности. И нет, не внешней. Личной.

Я ведь даже не услышала, что кто-то в дверь стучит. Настолько мне мозги отключило.

С трудом удаётся взять контроль над своими эмоциями.

Громко и тяжело дыша, смотрю в горящие глаза, светящиеся недовольством, что нас прервали.

Ну что, Леся…

Посмотрела, от чего отказалась? А теперь быстро бери себя в руки и заканчивай уже с… Диким.

Не знаю, откуда только силы взялись, но я выскальзываю из объятий Глеба и встаю с его колен. Отступив на два шага назад, с трудом растягиваю истерзанные и опухшие губы в улыбке.

– Нет, – качаю головой из стороны в сторону. – Я не принимаю твоё предложение.

– Уверена? – рычащим тоном задаёт вопрос Берковский, медленно вставая и надвигаясь на меня.

– О да. Уверена, – твёрдо говорю ему уже в лицо, которое склонилось ко мне.

Я вижу, что он не согласен с моим решением. Протест и злость сменяются на что-то другое. Опасное для меня.

Огонь в глазах меняется на азартный и охотничий.

И в эту секунду приходит понимание, что так просто он от меня не отстанет. Будет пытаться продавливать до тех пор, пока я не окажусь под ним.

А мне туда точно нельзя.

Мне наши потрахушки будут грозить потерей контроля, привычного пофигизма на мужика сразу после секса и… тем, что рано или поздно, но я влюблюсь в Дикого.

– Да брось, ты ещё минуту назад была согласна.–О, а вот и «продавливание». Что и требовалось доказать. – Ты хочешь меня не меньше моего. И теперь мы оба знаем, что нам будет охуительно в постели. Да и твоё возбуждение я тоже прекрасно чувствую. Так что не пытайся убедить меня, что ты этого не хочешь.

Надо этот поезд, набирающий скорость в мою сторону, срочно останавливать.

И способ только один.

Заставить возненавидеть меня.

– Да я даже и не пытаюсь скрыть от тебя своё… хотение, – фыркаю небрежно. – Тоже задам тебе один вопрос, а потом посмотрим, захочешь ли ты повторить своё предложение.

Прищурив глаза, Глеб смотрит на меня настороженно.

– Ты уверен, что не придушишь меня в постели, зная… – многозначительная пауза, а потом продолжение, сказанное на несколько тонов тише, – что именно Я создала первоначальную формулу зелья? И которую последние пять лет пытаются доработать ведьмы, чтобы запечатать ваших зверей внутри вас, оборотней, НАВСЕГДА.

И сразу же убираю внутренний блок.

Пусть учует мои эмоции и поймёт, что я говорю правду.

Именно я являюсь создателем этого чёртового зелья.

Ну что, Дикий…

Всё ещё хочешь заняться со мной сексом?

Глава 9

Глеб выглядит так, словно придушить меня хочет.

Выгибаю вопросительно бровь, с вызовом смотря в бушующее пламя в его глазах.

– Ну так что, хочешь повторить предложение? – иронично интересуюсь.

Он молчит.

Снова блокирую свои эмоции. Хватит с него копаться в

– Я так и думала, – с трудом удаётся произнести это равнодушно.

Почему же так… обидно?

Появляется даже лёгкое разочарование, когда мужчина отступает, сжимая кулаки и опуская веки, пряча свой взбешённый взгляд.

– Приехал Лютый с Лизой, я так понимаю, – обхожу его и направляюсь в сторону двери. – Давайте уже покончим с этой официальной хренью.

Всё проходит так же, как и вчера. Только теперь речь задвигает Глеб.

Я даже толком не слушаю. Лишь усмехаюсь как обычно.

Сегодня напряжение среди оборотней двух кланов намного меньше. Чувствуется, что за сутки люди уже переварили то, что кланы теперь будут жить в мире, и смирились с новыми правилами. Может, конечно, многие даже обрадовались, что в городе наступает мирная жизнь, вот и ведут себя более расслабленно.

Как только всё заканчивается, я сразу уезжаю.

– Порадуй меня и скажи, что хоть какие-то новости появились? – мрачно спрашиваю у Лены, которую я захватила, чтобы довести до дома.

Как только мы выезжаем за пределы поместья Берковского, я набираю скорость и кидаю на девушку быстрый вопросительный взгляд.

Она единственная, кому я доверяю чуть больше, чем другим в своей коалиции. И именно Лена, моя подруга с детства, рулит всем, когда я уезжаю из города по делам.

– Большая часть слухов о том, что они рванули в сторону Голубых лесов.

Обдумываю озвученную новость.

– Что-то я сомневаюсь… – в задумчивости постукиваю пальцами по рулю.

– Мне кажется, вполне рабочая версия, Лесь.

По нашим сведениям, моя мать со своими людьми вчера уехала из города, и теперь никто из нас не знает, куда именно.

На данный момент во что бы то ни стало нужно найти их.

Мамуля у меня не тот человек, который так просто отступит. Логично предположить, что она всего лишь сделала шаг назад. И будет просто готовиться, чтобы нанести удар.

Я, конечно, сказала Глебу, что сомневаюсь в том, что у них получится создать зелье, но слишком много слухов прошло за последнюю неделю, что они его практически сделали. И пусть это только слухи, но закрывать на это глаза я не стану.

Нужно как можно быстрее найти место, где она прячется, и выяснить, действительно ли они доработали то, что я создала.

Никто не знает, насколько сильно я себя ругаю за это.

Единственное, что меня оправдывает – пять лет назад это было единственное, что могло убедить мою мать, что я на её стороне.

Невольно вспоминаю то время. И почему пошла на этот шаг.

Лет в пятнадцать я окончательно поняла, что не хочу жить в постоянном страхе быть убитой оборотнем. Не хочу прятать свою сущность и вынашивать планы по стравливанию двух кланов медведей в нашем городе, как делала большая часть ведьм моего ковена. Каждый день было ощущение… словно мне не хватает воздуха. А я хотела вдохнуть полной грудью и дышать легко и свободно.

Робкие и очень аккуратные попытки донести до мамы, что, может быть, нам стоит помириться с оборотнями, я делала на протяжении пяти лет. Параллельно прощупывала почву среди остальных. И за три года у меня появился список ведьм, которые считали так же, как и я.

Как только мне исполнилось восемнадцать, я создала свою коалицию. Удивительно, но даже более взрослые ведьмы спокойно приняли, что ими будет командовать какая-то соплячка. И их такая безоговорочная вера в меня сыграла мне в минус.

В последующие два года я перестала быть такой осторожной.

И, само собой, тут же за это поплатилась.

Мама узнала о нашей коалиции. Но она не знала точно, кто туда входит и кто был зачинщиком.

Единственная ведьму, которую им удалось вычислить, была… Юля.

Они её допросили, а когда поняли, что она никого из нас не выдаст, хладнокровно убили.

Вина за её смерть лежит на мне тяжким грузом, от которого я, наверное, никогда не избавлюсь.

Вот тогда будто пришла в себя и поняла, что сделаю всё, что угодно, но больше из-за моей самоуверенности никто не умрёт.

У мамы подозрения появились и насчёт меня, так как она помнила все мои разговоры о мире. Наверное, меня спасло то, что я была её дочерью. Она решила сначала прощупать меня.

Именно тогда она рассказала про зелье, над которым они бьются много лет. И спросила, не соглашусь ли я им помочь.

Каждая ведьма сильна в чём-то одном.

Одни хорошо лечат людей. Другие могут видеть будущее. Стихийницы, те вообще главные по природным явлениям: вызвать дождь или грозу для них не представляет сложности. А есть те, кто со всякими зельями на «ты». Придумать какой-нибудь эликсир и создать его – раз плюнуть.

И я отношусь к последним. Уже в десять лет я создавала то, что старым ведьмам не под силу.

Но меня, несмотря на мою силу и знания, всё равно никогда не привлекали. На негласное правило, что именно этим зельем занимаются только старые проверенные ведьмы, мама всё-таки решила закрыть глаза.

Короче, когда она задала вопрос, я не мешкая согласилась, чтобы снять с себя подозрения.

Мы затаились тогда. Я довольно быстро создала формулу зелья, но, само собой, не доработала её до конца. Давать им в руки такое мощное оружие я бы никогда не стала.

Как только они поняли, что всё это время шли в неверном направлении, используя не те сочетания трав и ведьмовских сил, и получили от меня формулу, я была тут же отстранена от дальнейшей работы.

Они продолжили сами, опять закрыв доступ для всех молодых ведьм.

А я выдохнула с облегчением. Не знала, насколько долго удастся водить их за нос, притворяясь, что у меня не получается ничего.

И все эти годы я была твёрдо уверена, что никто из них не додумается до правильного варианта. И нет, это не та юная самоуверенность во мне играла. Просто до сегодняшнего дня никто в ковене не родился сильнее меня по зельям. Это был факт, который знала каждая ведьма, включая мою мать.

Единственный вариант, что зелье всё-таки создали, который я допускала… мамуля привлекла кого-то со стороны.

Хотя для неё это всегда было неприемлемо. Но кто сказал, что она не пошла на такой шаг, отчаявшись справиться силами своих ведьм.

Вот именно поэтому я допускала, что слухи не врут.

И именно поэтому сейчас моей

Нужно узнать, готово ли оно? На каком оборотне они его испытали?

Ну и постараться выкрасть хотя бы одну пробирку. Надо обязательно посмотреть, чего они там намешали.

Ведь не зная точных ингредиентов этой «бомбы», я не смогу сделать антидот, который спасёт этих бедолаг в звериной шкуре.

И, кстати, надо поторопиться с поисками.

Нет гарантии, что Глеб с Владом будут держать язык за зубами.

Доверять оборотням, что это останется только между мной и ними?

Пф-ф-ф…

Смешно.

Я, конечно, как многие говорят, отбитая на голову, но не до такой степени.

Прямо завтра с утра уеду из города, чтобы начать поиски места, где спряталась мама со своими людьми.

Заодно проветрю голову. А то в ней стали появляться опасные мыслишки в отношении Берковского.

Надеюсь, к тому моменту, как вернусь, мозги встанут на место. А от притяжения к этому оборотню не останется ни следа.

Глава 10

Приняв окончательное решение по поводу завтрашнего отъезда, тут же ставлю в известность Лену.

– Куда рванёшь первым делом? – она уже даже не спрашивает, возьму ли кого-нибудь с собой. Все из наших уже привыкли к тому, что компанию я не люблю. Мне проще одной колесить по городам и лесам. Меньше внимания привлекаю, да и не люблю особо, когда кто-то рядом двадцать четыре на семь.

– Проверю сначала Голубые леса, но я, правда, не думаю, что мама со своими людьми туда рванёт.

Участок в тайге, состоящий из голубых елей, давно является местом, где прятались ведьмы нашего ковена и проводили особо важные ритуалы. Это место слишком очевидное. И именно поэтому я не верю, что мама уехала туда. Но проверить всё-таки стоит.

– Нам что делать? – ощущаю на себе напряжённый взгляд Лены.

– Контакты Лютого и Дикого у тебя есть. Созванивайся с ними, решайте, как лучше их зверей приучать к нам. Со стариками проблем быть не должно, а вот молодые оборотни… Тут нас сводить надо только под присмотром опытных медведей.

Подруга сдавленно чертыхается, но не протестует. Дальше мы едем молча.

– Я маякну сразу, если вычислю их местонахождение, – говорю ей, когда мы подъезжаем к торговому центру. Когда разъезжаемся, всегда её тут выкидываю. – Меня набирай, если только какой-то треш произойдёт. Ну и как обычно: если не отписываюсь по четвергам, что у меня всё «ок», ты главная с этого дня.

– Как найдёшь их, – Лена, выйдя к этому моменту из машины, наклоняется и смотрит на меня строго, – не лезь на рожон, поняла? Лучше мы потом «навестим» их все вместе. Кстати, можно же будет и оборотней подключать, – ухмыляется коварно. – Мы же теперь дру-у-ужим.

Хохотнув, лишь качаю головой. Хотя идея мне нравится. Если нужно будет воевать, пусть помогают нам.

Как только она заходит в магазин, выруливаю со стоянки, смотря в зеркало заднего вида.

Ну что, мальчики, поиграем в догонялки?

Всю дорогу за нами был хвост.

Эти медведи такие предсказуемые. Было понятно, что со вчерашнего дня Горский и Берковский попытаются проследить за нами. Захотят выяснить, где мы живём. Я бы точно также поступила, так что моё отношение к этой ситуации – «ничего личного», потому без обид в их сторону.

Ну и само собой, вчера они это попытались провернуть, но девчонки быстро их обломали. Разбежались по разным магазинам и салонам, а уже оттуда незаметно вышли. И как только убедились, что скинули оборотней с хвоста, разъехались по домам.

Вот и сейчас я буду делать тоже самое. И хотя преследователей было больше, чем вчера, уже через час я, убедившись, что с хвоста скинула всех, подъехала к своему дому.

Старый двухэтажный дом с тремя подъездами на окраине города выглядел так, будто тут живут одни бомжи. И это было недалеко от истины. Дом был заселен не полностью, так как был слишком старый и многие уже переехали отсюда, уверенные, что его вот-вот снесут.

В первом подъезде жили парочка алкоголиков и их жёны-собутыльницы. Во втором подъезде обитал один мужик, который свою квартиру использовал как место, где можно пересидеть пару месяцев, прежде чем его опять упрячут в тюрьму за воровство. Клептоман лютый, никак не может сдержать себя от того, чтобы не свистнуть чего-нибудь. Даже лечение, насколько я знаю, ему особо не помогло, когда он ходил в какой-то анонимный клуб, где борются с этой болезнью. Кстати, сейчас он опять сидел, так что второй подъезд был пуст.

Ну а я жила в третьем. Одна, что меня полностью устраивало. В своей однокомнатной квартире я жила, а соседнюю, напротив по площадке, использовала как место, где колдовала со своими зельями.

Жившие в доме люди считали, что я наркоша. Вполне возможно, догадывались, что ведьма, поэтому особо и не совались ко мне, боясь и обходя стороной.

Плохо то, что дом реально могли снести. И я уже пыталась найти такое же тихое и спокойное для меня лично место в городе. Объездила все окраины города, что на левом берегу, что на правом, но пока так ничего подходящего не нашла.

Приняв душ, выхожу в одном полотенце и устало плетусь в сторону кухни. Расслабившись в родных стенах, чувствую себя вымотанной.

Надо поесть и завалиться спать,т ак как я запланировала завтра выезжать рано, часов в пять. Надо пораньше лечь, чтобы утром быть как огурец.

Я открываю холодильник, и в этот момент раздаётся стук в дверь.

Напрягаясь всем телом, медленно и тихо закрываю дверцу холодильника.

Также бесшумно выдвигаюсь в сторону входной двери, надеясь, что это кто-то из первого подъезда. Жившие там со своими «кавалерами» женщины редко, но бывает, приходят ко мне, чтобы занять денег на алкашку.

Встав вплотную к двери, прислушиваюсь.

Но там, на лестничной площадке, тишина. Либо ушли, либо…

Повторный стук заставляет меня чуть ли не подпрыгнуть на месте.

Твою мать! Так и до инфаркта недалеко.

Врубаю ведьмовскую силу на полную катушку, чтобы оценить степень угрозы. Сила вибрирует и волнуется, но она не чувствует какой-то серьёзной опасности.

Значит, всё-таки соседки. Чтоб их похмелье завтра задолбало, так пугать.

Спокойно открываю дверь и…

Пожалуй, впервые в жизни я теряюсь настолько, что лишь в неверии глупо хлопаю глазами, открыв рот.

– Я уверен, – жёстко произносит Глеб, смотря мне прямо в глаза.

Чего?

– Ты спросила, уверен ли я, что не придушу тебя в постели, – поясняет он

Да что ж так… обидно и неприятно?!

Леся, радуйся, что Дикий передумал.

Хреново, что он всё-таки вычислил, где ты живёшь.

Интересно ли мне, как именно он это сделал? Нет. Сейчас меня больше интересует то, зачем он приехал сюда. Сказать лично, что больше не вызываю у него интереса в плане секса?

Но зато его слова приводят меня в чувство. Перестав изображать из себя безмозглое и безголосое создание, начинаю раздвигать рот в насмешке. Получается со скрипом, но я упорно пытаюсь заставить губы улыбнуться.

– Мог бы смс-кой отправить сообщение, а не приезжать. Я бы не обиделась, – вот какого черта у меня такой сиплый и надломленный голос. Он единственный предает меня, так как лицо, я уверена, выражает лишь скуку.

– Ты не поняла, – Берковский зловеще оскаливается, пройдясь обжигающим взглядом по моим обнажённым плечам. – Предложение стало не актуальным только по одной причине. Оно стало… ну ладно, так уж и быть, не стало, а станет… фактом.

И пока мой мозг бьётся в небольшой истерике от того, что ни хрена не понимает, что тут вообще происходит, меня прямо-таки ураган сметает. В лице Глеба.

Я даже охнуть от неожиданности не успеваю, как меня впечатывают в твёрдую грудь, подкинув вверх, и впиваются жёстким и собственническим поцелуем в губы.

Глава 11

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

– Чего надо?! – не сдержавшись, рычу в трубку, принимая вызов Лютого.

– Да думал новостями с тобой поделиться, – хмыкает невозмутимо мой новый родственничек. – Но теперь даже не знаю, делиться или нет.

Закрывая глаза, делаю пару глубоких вдохов.

Он не виноват, что меня вот уже как два месяца так накрывает и бомбит. И вспыхнуть я могу по любому поводу.

Я уже пару раз беседовал с ним в таком тоне, но Владу хоть бы хны. Отшучивается лишь, зараза такой. Совсем там растаял с моей сестрой. Грозный медведь превратился в какого-то плюшевого мишку. Аж бесит!

Да ладно тебе, Глеб. Преувеличиваешь же. Горский как был Лютым, так и остался. Просто ему нравится над тобой издеваться, прекрасно зная, что ничего я ему теперь не сделаю. Как и он мне, учитывая Лизу, которая теперь навсегда будет выполнять роль красной линии, за которую ни он, ни я не сунемся по серьёзке никогда. И поэтому он решил нашу вражду перевести на уровень иронии и подколов. Как сейчас.

– Слушай, Влад, вот вообще не до твоих приколов, – намного сдержаннее рычу в трубку, откидывая на спинку кресла и потирая глаза кончиками пальцев. – Что-то с нашими «клубами дружбы»?

На наших с ним территориях два раза в неделю собираются оборотни и ведьмы. Там учим наших зверей спокойно реагировать на ведьм. А название им придумала моя сестрёнка. Вернее, ляпнула один раз, ну и понеслось. Теперь все их так называют. Бред, конечно, но людям нравится. Угорают постоянно. А где смех, там меньше напряжения, а значит, быстрее будет двигаться наше общее дело – примирение наших внутренних зверей с ведьмами. Это, кстати, какой-то психолог сказал, которого мы наняли, а не я.

И, как показывает практика, психолог вроде шарит во всех этих «мирительных» делах. Есть результаты, и они довольно хорошие. Ведьмы стали по городу ходить, не тая свою природу. А оборотни, насколько я знаю, уже не кидаются на них, как это было раньше.

– Да вроде там всё нормально, – отвечает на мой вопрос Влад.

– А чего тогда звонишь? Соскучился по мне? – иронично подкалываю его, открывая глаза.

Ну а что? Я тоже в большинстве случаев сейчас бью в ответ его же оружием.

– И не мечтай, Дикий, – хохотнул Влад, а затем тут же поменял тон, становясь серьёзным. – Леся въехала в город.

Бум.

Закрываю глаза, но это не помогает. Я всё равно вижу картинку обнажённого тела, стонущего и бьющегося в конвульсиях от оргазма. Я эту картинку, как и воспоминания обо всём, что случилось той ночью, вижу, сука, каждую ночь во сне.

Горский не видит, как мои руки сжимаются в кулаки, но скрежет зубов он прекрасно слышит.

– Мои люди час назад засекли её, но потом потеряли из виду. Леся филигранно умеет уходить от слежки, – с восхищением произносит Влад, на что я рычу уже не сдерживаясь. – За эти два месяца она несколько раз приезжала, но моим ещё ни разу не удалось довести её до места, где она живёт.

Я бы поймал эту заразу, если бы ты, придурок, хотя бы раз мне об этом сообщил.

Для меня это прям новость, что она за это время была несколько раз в городе.

– Ты какого хрена не говорил мне, что она была в городе? – зверею в одну секунду.

– А что, должен был? – моментально холодеет его голос. – Если бы ты сказал, что это важно для тебя, я бы сообщил. Глеб… если тебя это утешит, то она приезжала буквально на сутки. А потом, насколько я знаю, опять уезжала куда-то.

– Где в городе твои парни потеряли её? – вставая с кресла, интересуюсь у Горского и быстро направляюсь на выход из кабинета.

– На Зареченской. А ты…

Отключаюсь, даже не дослушав. Набираю Ивана.

– Я отъехал по делам. Поспрашивай наших, не проходил ли слух, что ведьмы будут где-нибудь собираться. Ну или… короче, всё, что узнаешь, скидывай голосовым мне.

Запрыгнув в машину, с силой жму на газ. Движок мотора ревёт, а при визге покрышек я лишь сильнее сжимаю руки на руле и топлю ногой в педаль газа.

Гоню на самой предельной скорости, так как боюсь не успеть.

В отличие от всех остальных, даже своих людей, я-то знаю, где живёт эта зараза. Выяснил два месяца назад.

Мои парни тогда довели её до промзоны на окраине города, а там потеряли. Влад прав: эта ведьма мастерски умеет уходить от слежки.

Но к тому моменту, выпроводив Влада с сестрой и обсудив со своим ближайшим окружением предстоящие перемены, я уже остыл. Желание убить ведьму упорно менялось на другое. И я перестал сопротивляться. Даже зверь требовал выйти на охоту, найти её и присвоить как женщину.

Вот поэтому я и рванул туда, к парням. Отпустил их, а сам стал колесить по улицам в том районе.

До сих пор

Я нашёл место, где она живёт.

Сперва я увидел её машину, а потом выяснить по запахам, в каком подъезде и в какой квартире живёт Леся, уже не составило особого труда. И когда она открыла дверь, во мне всё задрожало от чувства победы.

Охота прошла удачно. И я собирался насладиться своей добычей в полной мере.

И то, что последовало дальше…

О, это было охуительно!

Самый лучший секс в моей жизни.

По силе страсти Леся ничуть мне не уступала. Ночь, которая превратилась в самую настоящую битву двух жаждущих друг друга тел. Уже через десять минут я понял, что сдерживаться, как я первоначально планировал, не стоит. Все мои жадные укусы и грубые ласки встречали на «ура». И чем сильнее я это делал, тем громче и довольнее она стонала и кричала.

Всю ночь мы трахались так, будто это наш последний день в жизни. Короткие перерывы и снова ураган, который к утру высосал из нас все силы и оставил лежать на мокрых и смятых простынях два обнажённых тела.

Даже не помню, как вырубился.

И это была моя ошибка.

Но я и подумать не мог, что, когда проснусь спустя два часа, окажусь в квартире в полном одиночестве и с запиской на прикроватной тумбочке.

Как только вспоминаю об этой грёбанной записке, сразу взрываюсь, не сдерживая маты и с силой ударяя ладонью по рулю.

«Секс был шикарен, но повторять больше не планирую. Уезжаю надолго. Замок на двери сам сработает, так что просто захлопни за собой дверь, как будешь уходить», – читаю я послание и зверею.

Зря ты думаешь, что на этом в наших, согласен, далеко непростых отношениях поставлена точка.

Ты, может быть, и не планируешь, но кто сказал, что я «наелся» тобой?

Зная теперь, какая Леся на вкус, хочу данное блюдо себе на завтрак, обед и ужин.

И я точно планирую повторить нашу ночь.

И не один раз.

Глава 12

Можно было бы проехать к домуокраинами, где меньше камер на улицах и где не так плотно патрулируют оборотни, но пришлось сначала заехать в центр.

Нужный мне ингредиент для зелья так просто не достать. В нашем городе только один магазин торговал настолько редкими вещами. А корень Узжика считался капец каким редким в нашей стране. Данная трава росла на другом континенте в определённом месте. И даже если попадала к нам, то за неё такие битвы среди ведьм разворачивались, мама не горюй.

Мне чертовски повезло, что хозяйка магазина была должна мне. И когда я месяц назад попросила её достать мне этот корень, та в уплату долга согласилась. Единственное, потребовала, чтобы забрала его именно я. Никому другому из моих девчонок она категорически не хотела его отдавать. Вот и пришлось пилить в самый центр города.

Само собой, как только я вышла из магазина, рядом уже тусовались оборотни Влада.

Можно было, конечно, плюнуть и привести их домой. Всё равно я собиралась оттуда сваливать насовсем. Сегодня планировала по-быстрому забрать самые важные вещи и переехать в другое место. Но привычка оставлять медведей с носом победила.

Куча потраченного времени, но домой приехала уверенная, что никого из оборотней за собой я не привела.

Поднимаясь в квартиру, проверяю телефон.

Чертыхаюсь, видя, что он разряжен.

Плохо. Это значит, что никто из моих не может до меня дозвониться.

Чувство опасности, как никогда раньше, ревёт дурниной. А это значит, что нужно ускоряться и как можно быстрее валить отсюда.

Почти бегом залетаю в квартиру напротив и в рюкзак складываю только самые важные зелья. Потом несусь в свою квартиру и первым делом ставлю сотик на зарядку. Пока телефон заряжается, ношусь по дому как угорелая, собирая вещи.

Закинув всё в дорожную сумку, застываю на месте и окидываю быстрым взглядом комнату, проверяя, что могла упустить.

Взгляд падает на кровать и…

Вспышкой проносятся воспоминания, а в районе солнечного сплетения будто в тугой узел всё скручивается. Даже дыхание перехватывает.

Легко не думать о том, что тут произошло два месяца назад, когда ты постоянно в дороге и все твои мысли заняты поиском и тем, как спрятаться от людей мамы. Редкие часы сна проходили тоже в каком-то забытье. Настолько выматывалась за день, что часто спала в одежде, не имея сил даже для того, чтобы раздеться. Не говоря уже о том, чтобы принять душ.

А сейчас, видя кровать, мозг, гадина такая, услужливо воспроизводит перед глазами ту сумасшедшую ночь.

Мы с Глебом были словно одержимые.

Ладно, он наполовину зверь. Но я?!

Почему я-то превратилась в какую-то оголодавшую самку, когда он поцеловал меня?!

Я даже думать не могла, чтобы его оттолкнуть или отпустить. Целовала его с такой же страстью, как и он. Царапала напряжённую спину, пока меня несли на эту кровать.

Стонала и рычала как ненормальная, когда его губы и клыки отнюдь не нежно впивались в моё тело, начиная с шеи и заканчивая ногами.

Я выгибалась, впивалась когтями в твёрдую кожу, заставляя Глеба громко и довольно рычать. Царапала его спину до кровавых борозд, с наслаждением слушая наше тяжелое и хриплое дыхание. Орала в экстазе, чувствуя мощные, слегка болезненные толчки его члена в себе.

И удовлетворенно щурилась, когда после небольшого перерыва он снова и снова набрасывался и подминал меня под себя.

К утру я должна была быть полностью удовлетворена. Вот только…

Я не была.

Мне хотелось ещё.

Тело ныло и болело, но оно предательски требовало ещё!

Эта жуткая мысль проникла в моё сознание, когда Глеб вырубился.

Я тоже уже плавала в полусне, но от ужаса, что я не насытилась ни этой ночью, ни этим мужчиной, бросило в холодный пот, а сон моментально развеялся.

Убедившись, что он крепко спит, сползла с кровати и в панике стала собираться.

Надо бежать. Срочно.

От Глеба. От этих странных мыслей. От того притяжения, которое я не просто продолжаю ощущать…

Это чёртово притяжение стало в разы сильнее!

Незнакомые чувства, с которыми я не понимала, как справляться. Как затушить этот гребаный пожар в своём теле, который мог утолить только Глеб.

Нет…

Срочно бежать, пока он не проснулся и не затянул меня опять в этот водоворот безумной страсти и похоти.

И я уехала, не собираясь выяснять, насколько у меня хватит сил ему противостоять, когда он проснётся.

И специально жила в режиме гонки нон-стоп и дикого напряжения,чтобы

Два месяца мне это удавалось. Даже когда я возвращалась пару раз сюда, я быстро решала вопросы нашей коалиции и рвала когти как можно быстрее из города, чтобы даже случайно не пересечься с Берковским.

А теперь всё насмарку.

Смотрю, вспоминаю и… снова то поганое чувство. Чувство, что между нами какая-то странная нить, которая тянет меня к Глебу.

В реальность меня приводит стук в дверь.

Вздрогнув, смотрю в сторону коридора.

Чертово дежавю.

Успокойся, Леся.

Это не может быть Глеб.

Вариант, что там люди матери, тоже отметаем. Да, они на хвосте, но стучать они точно бы не стали.

Скорее всего, это кто-то из девчонок. Не смогли до меня дозвониться, вот и прискакали сюда.

Прежде чем пойти в коридор, врубаю телефон и, не дожидаясь, когда он полностью включится, иду к входной двери.

Резко открываю дверь.

Да твою же мать!

Берковский собственной персоной. Злой как чёрт, пытается яростным взглядом прожечь во мне дырку.

Ну, так-то… я тоже сейчас не в настроении. Хоть между ног всё и заныло при виде этого гада, но сейчас реально не до него.

Дыхание моих преследователей я уже практически чувствую в натюреле, так сказать. По спине холодом проносятся мурашки.

– Слушай, Берковский. Мне реально сейчас некогда обсуждать то, что ты планируешь обсудить. Давай… – озлобленно произношу, но приходится прерваться.

Позади звонит телефон, и я бегу к нему, чувствуя, что нужно ответить. А то будет слишком поздно.

– Да, Лен? – запыхавшимся голосом принимаю звонок.

– Какого чёрта у тебя сотовый выключен?! – орёт она в трубку. В голосе больше страха, чем возмущения. – Вали из дома! Быстро! У тебя буквально минуты три, прежде чем они нагрянут. Ну, или тяни время, мы сможем подскочить только минут через пятнадцать.

– Сколько вас? – хладнокровно спрашиваю у неё.

– Четверо, – с досадой произносит Лена.

Сдавленно матерюсь.

Мало.

Моих преследователей в три раза больше.

– Даже не смейте сюда соваться, – твёрдо произношу я, начиная быстро обдумывать, что делать с Берковским. – Это приказ, Лена.

Отключаясь, разворачиваюсь и вижу Глеба, стоящего в дверях комнаты со скрещёнными руками на груди.

– Надо срочно отсюда уходить, – делаю всё-таки попытку. – Скоро сюда заявятся люди, с которыми нам не нужно встречаться.

Вижу по его лицу, что он мне не верит.

Так, ладно. Надо что-то ещё придумать.

Если нагрянут люди матери, он точно кинется в бой. И тогда они точно его убьют.

Надо как-то спасти его пушистую задницу.

Вот только… КАК?!

И я придумываю буквально за секунды.

– Хорошо, давай поговорим, – делаю вид, что раздосадована, но типа согласна побеседовать.

Он удовлетворённо усмехается, заходя в комнату.

Киваю ему в сторону стула, стоящего недалеко от меня. И как только он поворачивается спиной, направляясь к нему, быстро хватаю статуэтку с комода, делаю пару шагов и бью ею по голове.

Силу удара я, само собой, рассчитала.

Он падает с громким грохотом на пол, потеряв сознание.

Проверив пульс на всякий пожарный, я переступаю его и усаживаюсь на стул, к которому он шёл.

Закинув ногу на ногу, смотрю в сторону входной двери.

Надменная улыбка ползёт по губам, когда дверь открывается и на пороге возникают знакомые лица.

– Проходите, не стесняйтесь, – насмешливо произношу я. Изображая на лице лёгкую брезгливость, демонстративно пихаю ногой лежащего в отрубоне Глеба. – А я тут маме подарочек приготовила. Ну… в знак моего искреннего раскаяния. Наберите ей и скажите, что дочка о-о-очень хочет с ней помириться. Настолько сильно, что подогнала вам для экспериментов не просто оборотня, а самого Берковского.

Глава 13

Сознание довольно вяло возвращалось ко мне.

Периодически слышала чьи-то голоса, но понять, кто и что говорят, упорно не получалось. Мозг упорно игнорировал мои попытки сосредоточиться и прийти в себя. И я снова погружалась в беспокойное забытье.

Полноценно очухалась, когда услышала голос мамы.

Не сдерживая стона, с трудом разлепляю веки и пытаюсь подвигать руками и ногами.

Голоса замолкают.

Так, что мы имеем?

Я несвязанная. Это уже хорошо.

А вот то, что еле-еле могу двигать конечностями, хреново.

С трудом, но мне удаётся сесть на что-то твёрдое.

– На, выпей. Легче станет, – перед носом появляется стакан.

Поднимаю голову.

Мама.

– Привет, мам, – хриплю, беря стакан. С осторожностью пью, наблюдая за тем, как она отходит от меня и садится на стул в нескольких метрах от того топчана, на котором я сижу.

Пробегаюсь взглядом по сторонам.

Знакомое место.

Я была тут всего несколько раз. Этакая тюрьма с клетками, расположенная глубоко под землёй в нашем ковене, который расположен в лесах возле нашего города.

Мы проверяли это место два месяца назад, но тут никого не было. Всё это время я гонялась за мамой. Но нигде не успевала их догнать. Они постоянно меняли свою дислокацию, будто чувствовали, что я вот-вот найду их.

А потом мне пришло сообщение, что они открыли охоту на меня. Только поэтому я и рванула назад в город, бросив поиски.

И раз я нахожусь здесь, видимо, мама решила снова тут обосноваться.

Надеюсь, что Лена, ища меня, сообразит проверить это место. Но, если честно, надежды на это особой нет.

Я бы тоже не стала проверять его. Подумать, что мама вернётся именно сюда, ну, это кажется слишком невероятным.

Замечаю в соседней клетке Берковского, неподвижно лежащего на полу, и пяти мужчин с ружьями за пределами клетки. Охрана матери.

Попытки вырубить её и попытаться сбежать обречены на провал, так что даже и пытаться не стоит.

– Легче? – хладнокровно интересуется мама, как только я убираю от губ стакан.

– Тошнит немного.

Меня вырубили прямо там, в квартире, практически сразу. Даже разговаривать не стали. Вкололи какой-то укол. Последнее, что я заметила, прежде чем отключиться, что они и Берковскому воткнули в шею шприц.

– Тебе не сказали, что я хочу помириться? Судя по такому неласковому приему, – демонстративно обвожу клетку насмешливым взглядом, – они запамятовали тебе об этом сказать.

– Я в курсе, Леся, – она смотрит на меня с досадой. – Неужели ты подумала, что я в это поверю?

– Я пыталась вас найти и…

– Только для того, чтобы сдать нас этим проклятым оборотням, – хладнокровие матери летит к чертям. Жуткая улыбка искажает её красивое лицо, пока она продолжает шипеть

Сердце просто покрывается коркой льда.

Последний человек, который был моими глазами и ушами в близком окружении матери. Именно она должна была сообщить мне, если бы зелье было готово.

– Ты убила её? – ледяным тоном интересуюсь.

– Случайно, – кривится мать. – Она не успела сказать, как связывается с тобой. А то бы мы раньше тебя выманили. И не пришлось бы так открыто появляться в городе, рискуя нарваться на оборотней.

– И зачем я тебе? Мы обе знаем, что ни ты, ни я никогда не признаем позицию друг друга.

– Зачем ты нужна? Ослабить твою коалицию, само собой. Потеряв лидера, ведьмы испугаются и задумаются о том, чтобы вернуться в ковен.

– А вариант, что рано или поздно я сбегу, ты совсем не рассматриваешь? – с иронией.

Она смотрит на меня пустым взглядом и молчит.

От этой пустоты в дрожь бросает.

– Ты серьёзно рассматриваешь вариант… убить меня?! Свою дочь?

Я не верю ей. Просто потому, что… это слишком дико и невероятно. Она всего лишь пытается запугать меня. Наверняка мама просто пустит слух, что я погибла, но будет держать меня в этой темнице.

– Мне пора, – мама встаёт со стула и направляется к железной решетчатой двери.

– За что ты так ненавидишь их? – бросаю в спину матери, когда она выходит.

Она застывает, замерев на месте.

– Есть за что, поверь, – произносит с лютой яростью в голосе, даже не обернувшись.

А потом уходит, что-то тихо приказав мужикам.

Напрягаюсь всем телом, когда двое заходят ко мне в клетку, а трое открывают ключом клетку Берковского.

– На выход, – грубо говорит один, подходя впритык.

Встаю на дрожащие ноги. Слабость в теле ещё оставалась.

Быстро врубаю внутренние резервы своей ведьмовской силы, чтобы исцелить себя побыстрее. И уже через пару секунд чувствую, что силы ко мне возвращаются в полной мере.

Хорошо, что эти придурки простые люди. И они не чувствуют, как ведьмы или оборотни, что я сейчас «феячу».

Для них показываю нужную мне картину. Делаю вид, что очень слаба и практически беспомощна. Шатаясь, направляюсь в сторону выхода, но смотрю налево.

Те трое подняли тело Дикого и тоже потащили его на выход.

Какого чёрта он не очухивается?!

Сейчас нам бы не помешала его вторая ипостась. Обернувшись, он бы тут всё к чертям разнес, включая эту пятерку, обеспечивая нам путь к свободе.

– Даже не надейся на него, – со злорадством звучит позади, после чего меня толкают в плечо прикладом ружья, когда я замедляюсь, продолжая смотреть не вперёд, а на то, что происходит по соседству. – А вот позавидовать ему можешь. Он, в отличие от тебя, ещё поживёт какое-то время.

– Ага, на пару часов больше, – ржёт один из тех, кто тащит Берковского.

Стиснув зубы, молчу и борюсь с диким желанием развернуться и напасть на тех, кто сзади.

Я бы справилась с ними без проблем. Но приходится думать о Глебе.

Опять.

Как бы зла я на него ни была за то, что он виноват, что нас поймали, но рисковать его жизнью я не готова. А то, что в перестрелке, которая начнётся, если я дернусь в сторону этих двух придурков, гогочущих за моей спиной, Берковский будет убит – это факт. Они побоятся оставить его в живых и с лёгкостью выпустят в него пару пуль.

Продолжая молчать, уже более уверенно направляюсь к лестнице.

Как мы будем выбираться из этой задницы, я пока не представляю.

Но я обязательно что-нибудь придумаю.

Хм-м, а всё-таки интересно…

Куда нас ведут?

Глава 14

Первое, что чувствую, когда прихожу в себя – запах полевых трав.

Значит, эта зараза где-то рядом.

Внутри расползается злость на эту белокурую ведьму. А также появляется куча вопросов. Но один пульсирует в башке чаще всего.

Нахрена она меня вырубила?

Ярость клокочет в груди, но я торможу себя. Надо сначала осмотреться.

Делая глубокий вдох, открываю глаза. Потом медленно сажусь, оценивая окружающую обстановку.

Вокруг лес и небольшие домики, мелькающие между деревьев. Клетка, в которой я нахожусь, находится прямо посреди небольшой поляны. По территории шныряют женщины и мужчины, косясь на меня, но близко не подходят. Продолжаю скользить взглядом дальше. Недалеко от меня…

Я даже мотаю башкой, думая, что у меня галюны. Ну или действие хрени, которую мне вкололи, ещё не до конца нейтрализовалось, поэтому чудится что попало.

Но ничего не меняется, и уже через пару секунд понимаю: это реальность, а не грёбаный сон.

Я такое только на картинках в книгах видел. Невысокий постамент, обложенный хворостом, в центре которого стоит столб. И сейчас к нему привязывают Лесю три мужика. От них прёт злорадством, а Леся лишь презрительно усмехается, даже и не думая хоть как-то сопротивляться.

Что тут происходит, чёрт возьми?!

Можно было, конечно, обернуться и выйти из клетки (прутья хоть и металлические, но для зверя они не проблема), но принимаю решение пока этого не делать.

Во-первых, медведь тоже ещё не до конца отошёл. Вяло порыкивает, пребывая в каком-то сонном состоянии. А ружья, которые я вижу у мужиков, могут капитально затормозить меня.

Ну, а во-вторых, надо сперва понять, где я и что тут вообще происходит. И выяснив всё, только тогда и принимать решение, как действовать дальше.

Как только встаю на ноги, мужики тут же переключаются на меня. Оскаливаюсь, как только чую с их стороны напряжение и небольшой страх. Не спеша подхожу к металлическим прутьям и демонстративно проверяю их на прочность. Мужики аж бледнеют, отступая назад и направляя ружья в мою сторону.

Человеком я точно не погну решётки, но для медведя это будет раз плюнуть. Убедившись в том, что выйти из этой клетки в виде зверя у меня получится, укладываю руки на металл. И в упор смотрю на эту белобрысую заразу, взглядом донося, что так просто ей не сойдёт с рук её поступок.

Леся лишь закатывает глаза, тихо фыркнув себе под нос, после чего отворачивается.

Понятно, что мы с ней в одной лодке. В том смысле, что она такая же пленница, как и я.

И если я правильно понимаю, то её собираются… сжечь?!

Видимо, нас поймали сразу же, как она меня вырубила. Интересно, она меня там, в квартире бросила, убегая? И только потом её поймали? Или…

– Даже

Не двигаюсь. Они реально на таком взводе, что могут случайно пульнуть, пошевели я даже бровью.

Убедившись, что я и не думаю пытаться ломать прутья голыми руками, уходят к дому, который стоит ближе всех к клетке и постаменту с привязанной Лесей, а это примерно в сорока метрах от нас.

Я только открываю рот, чтобы задать пару вопросиков Лесе, как к ней подходит какая-то ведьма. С досадой сжимаю зубы и наблюдаю за высокой брюнеткой, выглядевшей чуть старше меня.

– Можешь не пытаться, – выплёвывает с ненавистью брюнетка, обращаясь к Лесе, которая двигает руками, проверяя на прочность верёвки.

Дурочка. Не понимает, что только затягивает узлы?

Из их короткого разговора понимаю, что это не её мать и что Лесю действительно собираются сжечь.

Дикость полная.

Да ну, бред это. Не будут они этого делать. Или будут?

Когда брюнетка уходит, Леся начинает опять дрыгать руками.

– Ты своим дёрганьем только сильнее затягиваешь верёвки? – озвучиваю ведьмочке то, что она упорно игнорирует, а сам пытаюсь растормошить своего медведя.

Звериное чутье сигнализирует, что пора приходить в полную боевую готовность.

– Берковский, не хочется это признавать… но твоя помощь мне сейчас бы не помешала.

Можно было бы, конечно, позлорадствовать от того, что ведьма соизволила обратиться ко мне за помощью, но…

Хрень, происходящая внутри меня со зверем, мне категорически не нравится.

Он окончательно очнулся, но теперь я чётко ощущаю, что мой зверь тоже, как и я, как будто в какой-то клетке. Невидимой, но вполне себе ощутимой и мной, и медведем.

– И это говорит мне та, которая меня вырубила и пленила? Та, которая виновата в том, что я заперт сейчас в этой дурацкой клетке? – язвлю, чувствуя, как паника начинает охватывать медведя.

Сука… да меня тоже начинает потряхивать от страха.

Неужели ведьмы сделали то зелье?! И вкололи мне его, пока я был без сознания.

– Если бы я не вырубила тебя, они бы тебя убили прямо там, в моей квартире, –пытается оправдать свой поступок Леся.

– Или я их, –практически рычу, пытаясь пробить внутреннюю преграду между мной и зверем. Делаю попытки обернуться, наплевав уже на то, что это может быть сейчас опасно.

– Включи уже мозги, грозный мишка. Я вроде как дружу с твоей сестрой, поэтому твоя смерть точно не входит в мои планы.

У меня скрипят зубы от ярости. По большей части ярость от того, что не получается начать оборот.

Слышу, как к нам направляется толпа. Прикладываю двойные усилия, но… ничего. Я всё ещё в теле человека, а мой медведь, блять, заперт внутри меня!

– Для тебя разогнуть решетку – раз плюнуть, если ты обернёшься медведем, –торопливо начинает говорить Леся, тоже, видимо, услышав, что к нам кто-то идёт. – Давай уже, не ломайся и нач…

– Я не могу сделать то, что ты хочешь, – цежу сквозь стиснутые от злости зубы. – Они вкололи мне какую-то дрянь и.. – приходится признаться, – короче, не получается обернуться.

Я сразу определяю, кто из подошедших приходится Лесе матерью.

И нет, не по тому, что женщина идёт впереди всех, как вожак во главе своей стаи.

Просто они очень похожи. Те же черты лица, та же грива платиновых волос, даже рост и комплекция у них один в один. Теперь понятно, в кого Леся такая красивая.

Вот только красота у них разная.

У Леси она… цепляет, заставляет хотеть её как женщину.

А от красоты её матери веет могильным холодом. И особенно жутко выглядит её взгляд. Он сияет маниакальным сумасшествием. Разума я там вообще не наблюдаю.

Именно в эту секунду я понимаю, что Лесю привязали не для того, чтобы попугать. Нет, они реально её сожгут.

– Мам, ты… – сипит привязанная ведьма, но тут же замолкает. Она тоже осознала, что это не акт запугивания.

Обреченностью от неё прет такой, что мне становится не по себе.

– Так будет с каждым, кто предаст наши принципы! – громко и чётко произносит Лесина мать, со спокойствием наблюдая за разгорающимся пламенем в ногах её дочери.

Внутри медведь начинает сходить с ума. Ревёт и постоянно кидается на эту невидимую преграду. Ужас и дикая ярость от него передаются мне.

– Вы что творите, идиоты! – реву в бешенстве, начиная судорожно дёргать крепкие металлические прутья клетки руками.

Леся в какой-то момент начинает дёргаться, пытаясь бороться. Но я чувствую, как ужас охватывает каждую частичку её тела.

Продолжая кричать проклятия и маты, ощущаю, как внутри меня начинает что-то расти. Что-то настолько дикое, тёмное и обжигающее, будто это я сейчас нахожусь в центре огня, а не Леся.

И это что-то превращается в огненную лаву, текущую по крови. Закручивается в водоворот, а затем этот огонь набирает силу и скорость.

Преграда между мной и зверем трещит, взрывается и выпускает из плена моего медведя.

Глава 15

Всё пламя, которое я чувствовал внутри, начинает будто бурлить и шипеть. Оно стремительно ускоряется и начинает скапливаться в районе груди. Там, где бешено бьется моё сердце.

А потом внутри меня будто происходит взрыв и начинается оборот.

Две секунды, после которых я зверем встаю на задние лапы, громко и яростно рыча, готовый убивать каждого на этой поляне, кроме одного человека.

Клетка превращается в груду металла, когда мой зверь от боли мечется на месте и с лёгкостью ломает металлическую конструкцию.

Огонь внутри не стихает. Он устремляется от сердца к плечам, а потом стремительно несётся по лапам зверя и… выплёскивается наружу в виде огненных шаров.

Только тогда боль начинает утихать. Шары тоже перестают полыхать, словно втягиваются назад в лапы.

И вот в этот момент нас со зверем настигает понимание.

Истинная.

Мы нашли её.

Она сейчас здесь, на поляне.

И нить истинности незримо тянется к… Лесе?!

Медведь удовлетворённо рычит, но этот победный рёв тут же обрывается, когда он видит, что наша пара вот-вот вспыхнет пламенем.

Я отдаю ему полностью контроль, потому что моя человеческая половина пребывает в охренении от того… КТО наша истинная.

Ведьма! Наша пара… ведьма!

Этого просто не может быть. По всем законам природы оборотень и ведьма не совместимы. Наши медведи ненавидят их. Мы только-только начали приучать своих зверей не реагировать на ведьм так бурно.

Мой мозг, кажется, сейчас взорвётся.

Но теперь становится немного понятно, почему между

Чёрт! Лютый же говорил про это. Вот только я отмахнулся от этой версии.

Идиот!

Пока я пытаюсь осознать и принять новую для нас со зверем реальность, медведь времени даром не теряет. Освобождает Лесю, убив тех, кто вставал у него на пути к желанной добыче.

Я… не сказать, что доволен, но в этот миг смиряюсь с тем, кого природа определила нам в пару. По большей части в этом играет роль то, что мой медведь не испытывает к девушке ненависти и недовольства. Ему, как ни странно, пофиг, что наша пара ведьма.

Довольный как слон, он жадно смотрит на девушку, взирающей на нас снизу-вверх.

– Сыворотка… не работает… получается, – хрипит она, надсадно кашляя. – Повезло тебе, Дикий.

Мой медведь мягко фыркает, радостный от того, что я тоже признаю в ней пару.

И тут Леся напрягается всем телом.

О-о, до неё, похоже, тоже дошло.

Удивительно, но я с наслаждением наблюдаю, как она в неверии начинает отрицательно мотать своей блондинистой головой и с ужасом смотрит в тёмные глаза медведя.

Ну что, ведьмочка.

Как тебе такой расклад?

Уверен, ты тоже не ожидала такой подставы от матушки-природы.

– Это… бред какой-то… этого просто не может быть… – начинает растерянно бубнить Леся, пятясь назад и принимаясь с силой тереть свои ладони, проводя ими по бедрам. – Это… ошибка какая-то…

Позади звучат крики, которые стремительно приближаются.

Обернувшись, мой зверь устрашающе рычит, открывая пасть по максимуму.

К нам несутся люди: кто-то с ружьем, кто-то с какими-то разноцветными колбами.

– Берковский, надо срочно уходить, – голос у Леси всё ещё растерянный, когда она обращается ко мне. – Их слишком много, у них есть сонное зелье. Бежим!

Мой зверь недоволен, что нужно отступать. Он готов к чертям тут всё и всех разнести. Но теперь в первую очередь он, как и я, думает, как защитить пару. Если мы останемся, есть большая вероятность того, что меня однозначно вырубят, если не убьют. И тогда Леся останется совсем беззащитна. Её поймают и тогда точно сожгут, пока я буду в отключке.

Леся не ждёт, пока я приму решение. Она разворачивается и бежит в сторону леса. Зарычав напоследок особенно устрашающе, несусь за ней.

Позади раздаются выстрелы. Пули пролетают очень близко от меня, а парочка даже задевает шерсть медведя на бедрах.

Примерно через десять минут стремительного бега я понимаю, что мой зверь производит очень много шума и оставляет за собой слишком явные следы, по которым нас можно без труда вычислить. Так мы от погони точно не уйдем.

Обернувшись на ходу, продолжаю бежать за Лесей, которая петляет между деревьев так смело и уверенно, что становится ясно: она эти места очень хорошо знает. А значит, есть надежда, что у нас получится оторваться от этих чокнутых и спрятаться.

Бежим мы долго, по ощущениям не меньше часа. Слышу, как уже начинает задыхаться Леся, постепенно замедляясь. Силы у неё на исходе.

Радует, что за спиной преследователей тоже давно не слышно.

– Давай понесу тебя, – догоняю ведьму и ровняюсь с ней.

Не останавливаясь, она кидает на меня разъяренный взгляд, дающий уж слишком очевидный ответ на моё предложение.

Опять пристраиваюсь позади неё, не вступая в спор. Он потратит слишком много её энергии, которой итак осталось совсем чуть-чуть.

Через полчаса начинаю уже серьёзно беспокоиться за Лесю. Она вымотана в край. Силы у неё уже не просто на исходе, их практически нет.

Медведь недовольно порыкивает, требуя от меня позаботиться о нашей паре.

Раздраженно зарычав, снова ускоряюсь.

Плевать на её слова. Сейчас просто возьму её на руки и побежим дальше. У меня, в отличие от неё, сил ещё достаточно.

До Леси остаётся буквально пару шагов. И я уже даже руки протягиваю, чтобы подхватить её, когда девушка резко тормозит и падает на землю на спину, тяжело и надсадно дыша.

– Всё… здесь без… безопасно… – хрипит она с закрытыми глазами.

Я останавливаюсь и, наклонившись немного, упираюсь руками в колени. Даю себе время немного отдышаться и привести дыхание в норму. Хватает пару минут, после чего выпрямляюсь и озираюсь по сторонам, чутко прислушиваясь к звукам. Но слышу только звуки леса: шуршание листвы, стрекот птиц и шорохи, которые издают мелкие животные.

– Можно немного… передохнуть, – сипит Леся, даже не думая открывать глаза.

Убедившись, что топота ног преследователей даже близко не слышно, а значит, они действительно слишком далеко от нас, впиваюсь жадным взглядом в расслабленное тело ведьмочки.

Хм-м, интересно, а это «немного» нам хватит, чтобы не только обсудить нашу парность, но и сексом закрепить нашу связь?

Мы со зверем аж начинаем дрожать от предвкушения, как будем ставить ей метку на пике оргазма.

Но…, наверное, лучше сначала поговорить, да?

Глава 16

Когда желание выплюнуть свои лёгкие идёт на спад, мозг наконец-то начинает функционировать не только в направлении выживания. Ведь последние часа полтора он работал только в эту сторону. А теперь…

Приходит полное осознание, в какую задницу я попала.

Истинная!

Я истинная Берковского!

Во всём этом радует только одно: поступок матери отходит на второй план.

Там, на костре, моё тело сопротивлялось чисто на инстинктах. А разум, он… подыхал от мысли, что родная мать меня так легко приговорила к смерти. Я была раздавлена этим настолько, что думала, что чокнусь.

Но теперь… поехавшая крыша вернулась на место. Про поступок матери, само собой, я не забыла. Но у меня будет время и, надеюсь, силы принять данный факт, не поехав кукухой.

Сначала надо разобраться с этой долбанной истинностью.

И как только мои мысли берут направление в эту сторону, тут же ощущаю на себе тяжелый взгляд Глеба. Она настолько горяч и осязаем, что кажется, мужчина проводит рукой по мне.

А ещё я слишком явно чувствую эмоции Берковского. Прёт таким довольством и желанием, что я в шоке моментально открываю глаза, чтобы убедиться в правильности своих ощущений.

Да вы издеваетесь!

Я впадаю в ярость и… в панику, чего уж скрывать.

Ведь, судя по чувствам Берковского и… кх-м-м… приподнятому настрою мужчины, он рад до усрачки. И его совсем не колышет, что его истинная ведьма.

Ай, мишка, очнись! Твоя пара – та, которую вы испокон веков ненавидели и убивали. Если тебе пофиг на этот факт, то мне точно нет. Да и не хочу я быть для кого-то истинной.

Р-р-р… я

– Надо поговорить, – мой рык из-за сиплости голоса получается не таким грозным, как я планировала.

Чувствуя тяжесть во всём теле от такого долгого спринтерского забега, сажусь, а потом и встаю. Старательно отвожу взгляд от дубины, дёргающейся при малейшем моем движении. И пытаюсь заткнуть своё предательское тело, которое начинает уж слишком бурно реагировать на мужские флюиды, несущиеся от Берковского.

Чёртова парность. Она итак работает для нас как магнит. А уж теперь, когда между нами был секс, всё в разы… хуже.

– Ну… тогда давай поговорим, – чуть ли не мурлычет этот гад, начиная вкрадчиво приближаться ко мне.

– Не приближайся! – отпрыгивая назад, выставляю руку вперёд. – Чёрт-чёрт-чёрт! Ну как так-то!.. – мозг начинает буксовать и заставляет нести меня совсем не то, что хочу. – Какого чёрта мы с тобой… исти… – я даже вслух это не могу произнести.

– Истинные, – приходит мне на помощь Берковский, улыбаясь.

Клянусь, я его сейчас прибью!

Но меня эта ухмылка приводит немного в чувство.

– Не смешно, мать твою! – ору шёпотом, всё-таки помня, что надо вести себя как можно тише. Не факт, что мы окончательно оторвались от погони.

Ответ Глеба заставляет меня просто онеметь на некоторое время, широко открыв что глаза, что рот.

– Думаю, вы подружитесь с ней. С моей матерью, я имею в виду, – он так спокойно говорит это, что хочется прочистить себе уши в надежде, что мне это просто послышалось.

Спокойно, Леся. Есть же шанс, что он так прикалывается. Маленький, но он есть. Есть же?

Делаю пару глубоких вдохов.

– Ты не можешь говорить это на полном серьёзе, – медленно начинаю говорить. – Ты просто чокнутый, если рассматриваешь… нас вместе.

– А у нас что, есть выбор? – ухмыляется Глеб, складывая руки на своей мощной, блестящей от пота груди.

– Само собой, есть!

Он наконец-то перестаёт изображать довольство. Улыбка на губах пропадает. Прищурив глаза, хмурится.

– Послушай, – торопливо начинаю говорить я, – пока нет метки, можно провести ритуал, разрывающий нашу связь и…

– Ты сама говорила моей сестре, что этот ритуал – выдумка, – голос Глеба похож на скрежет металла.

Ну да, говорила.

Но, само собой, я врала. Мне просто нужно было в тот момент убедить Лизу, что выбора у неё нет, и тем самым побыстрей помочь ей смириться с тем, что она навеки связана с Лютым. Её желание разорвать их связь ну никак не входило в мои планы, поэтому и пришлось обмануть её.

Но я-то не Лиза. Я прекрасно знаю, что такой ритуал существует. И не просто существует: его уже проводили. Да, это были единичные случаи, но несколько из них прошли вполне успешно. Парочка случаев, правда, имели отрицательный эффект. Но там проблема заключалась в том, что оборотень был не согласен.

– Я соврала ей, – как можно твёрже и уверенней произношу. – Послушай… ну да, я поступила некрасиво. Но на тот момент это было самое правильное решение. Согласись, оно того стоило. Ваша вражда с Лютым прекратилась. Они оба счастливы до розовых соплей. Короче, ритуал есть. И есть возможность его провести.

Почему мне так не нравится его молчание?

Желваки на мужском лице, которое сейчас выглядело настолько застывшим, словно высечено из камня, ходят ходуном.

– Нужно, правда, время, чтобы найти ведьму, которая его проведёт, – тараторю я уже просто как бешеная, задницей чуя, что что-то идёт не так. – Этот ритуал не каждой ведьме под силу. Нужна особенная ведьма. Мы их называем Ведой. Да, сложно будет её призвать, но вполне возможно. Самое главное, что мы оба согласны провести этот ритуал. Никаких…

– А кто тебе, ведьма, сказал, что Я… согласен? – тихим голосом прерывает меня оборотень, угрожающе оскаливаясь.

– Если это шутка, Берковский, – цежу сквозь зубы, свирепо прищуриваясь, – то она пиздец какая несмешная.

– А кто сказал, что я… шучу, Леся? – звучит как гром среди ясного неба.

И я чувствую, что он не врёт.

Он действительно хочет в роли своей истинной пары…меня.

Ну нет…

Такого счастья мне не надо.

Спокойно, Леся. Просто дыши.

Нужно просто переубедить его. Привести ему доводы, почему наш союз с самого начала обречён на провал.

Главное – не подпускать его близко к своему телу. Оно, как показывает практика, люто плюсует за то, чтобы подчиниться этому самцу и… согласиться на нашу парность.

Глава 17

– А если я категорически против? – не получается скрыть сарказм в голосе. – Ты об этом не подумал?

– Ты передумаешь, – небрежно пожимает плечами этот гад и так невозмутимо смотрит на меня, словно мы тут вопрос, что пить на завтрак, чай или кофе, обсуждаем. – Ну, или смиришься со временем.

Хочется не просто кричать. Дикое желание завизжать и затопать ногами как маленький ребёнок.

– Я понимаю, что у тебя сейчас рулит зверь. Но попробуй посмотреть на нашу ситуации с точки зрения человека. Мы не подходим друг другу ни по одному параметру.

– По одному… мы точно идеально совместимы, – порочная улыбка и плотоядный взгляд не оставляют сомнений в том, на что он намекает.

Меня прошибает волна желания.

Вижу довольную ухмылку Берковского, который, само собой, учуял это.

Гадство!

Надо сделать так, чтобы он почувствовал ко мне отвращение.

– Да, у нас с тобой был отличный секс, но для меня это вовсе не показатель того, что нам надо быть вместе до скончания века, потому что, представляешь, – как можно больше ядовитой иронии вкладываю в свои слова, – у меня со многими был такой же охренительный секс, так что… – приходится заткнуться, так как реакция Глеба на мои слова не совсем такая, как я ожидала.

Мужчина делает стремительный бросок вперёд, сжимает своими лапами мои плечи и рывком поднимает меня вверх, заставляя задохнуться от неожиданности и… страха.

Глаза Глеба полностью чёрные. Звериные.

Что я там говорила о том, кто рулит у него сейчас?

Наверное, мне нужно менять тактику. Приводить в бешенство его медведя так себе идея.

Вот понимаю, что навряд ли зверь причинит мне боль, раз я его истинная. Но черт побери! Страшно всё равно, так как таких случаев не было, чтобы ведьма и оборотень были парой. Не хочется, знаете ли, стать первым подопытным кроликом, которого зверь всё-таки прибьёт.

Вижу, как Глеб борется со своим зверем. Трясёт головой и моргает, продолжая впиваться пальцами в мои плечи. И спустя минуту, не меньше, медленно опускает меня на землю.

Выдыхаю еле слышно.

Срочно! Срочно меняем тактику, Леся!

– Надо уходить отсюда, – говорю, решая, что можно и по пути обсудить нашу парность.

– Пошли, р-р-раз надо, – рычащие нотки проскальзывают в речи Глеба, когда он отступает назад и смотрит на меня уже более или менее осмысленным взглядом.

Минут пятнадцать мы идём молча.

– А куда, кстати, идём? – первым прерывает молчание Берковский.

Тон уже вполне нормальный. Я бы даже сказала, игривый.

Успокоился, значит, пушистик. Отлично.

– У меня есть небольшой домик тут в лесу. Про него только твоя сестра и Лютый в курсе, – с досадой.

Про этот домик никто из моих ведьм соратниц даже не знает. Но пришлось его рассекретить, когда «соединяла» Влада и Лизу. Теперь вот и Глебу придётся его показать.

Теперь у меня в лесу не осталось места, где я бы могла спрятаться. Надо что-то другое подыскивать.

– Долго туда идти?

– Пару часов. Достаточно, чтобы нормально поговорить, – закидываю удочку, которую оборотень тут же заглатывает.

– Про что именно?

– Про наше будущее, – кидаю быстрый взгляд через плечо.

Моментально отворачиваюсь, вспыхивая как факел.

Неужели ему удобно идти с таким стояком? Какого чёрта он не пытается… успокоиться?!

– Как по мне, оно видится очень даже… замечательным, – вкрадчиво несётся мне в спину. – Вижу одни только плюсы.

– Накидать тебе минусы? – с иронией.

– Давай, наверное, всё-таки я тебе сначала плюсы накидаю, – всё те же вкрадчивые нотки в его тоне.

– Жги, – говорю с сарказмом, продолжая топать, и уже не оглядываюсь.

Да и зачем показывать ему выражение своего лица, на котором слишком явно написано, что я каждый его довод разобью в пух и прах.

– Секс уже можно даже не упоминать. По нему и так всё понятно, несмотря на твои… Короче, не беси моего зверя глупыми попытками сравнения меня и других мужиков. Он не понимает, что всё это бред, что у тебя может что-то лучшее быть. Но я, так же как и ты… мы оба прекрасно понимаем, что круче уже не будет. Ни у тебя. Ни у меня.

– Допустим, – нехотя говорю я, давая понять, что согласна с этим моментом.

Хотя нихрена я не согласна.

Разорвём связь,а потом сексуальное притяжение между нами будет не настолько острым. Так что вполне возможно, что и секс с другими будет офигенный. Сомнительно, конечно, но… можно же себя так успокоить, правда?

– Следующий плюс, который для тебя, как женщины, должен играть огромную роль, – продолжает Глеб. – Это любовь и верность до последнего вздоха с моей стороны.

И он замолкает, видимо, думая, что это охренеть как важно для меня.

Наивный.

– Мы, ведьмы, слишком свободолюбивые натуры, – начинаю издалека, так как «в лоб», как я уже поняла, с Глебом не прокатывает. – У нас единицы выходят замуж. И даже если и выходят, то муж всегда на втором месте. Сидеть на жопе ровно, рожая и заглядывая супругу в рот – это точно не про ведьм. А я, чтобы ты знал, ещё хуже в этом смысле, Берковский. Я НИКОГДА не рассматривала вариант, что у меня будет… партнёр по жизни.

И я не вру.

Когда постоянно ходишь на грани жизни и смерти, безоблачное счастливое будущее с мужчиной даже в мыслях не допускается.

– Ну, на своей очаровательной попке, – сдавленный смешок заставляет чуть ли не заскрипеть зубами, – ровно можешь не сидеть. Я не идиот и понимаю, что «спокойно» и «ты» не на одной орбите крутятся. Родить… думаю, рано или поздно ты и сама захочешь познать радость материнства. Тут я тоже готов пойти тебе навстречу и не торопить тебя с этим вопросом. А по поводу заглядывания в рот… – голос понижается. Вот как пить дать, сейчас что-то пошлое скажет. – Если только ты это будешь делать своим языком, Леся. В остальных случаях можешь спорить со мной и не соглашаться.

Закатываю глаза и фыркаю, не сдержавшись.

– Слушай, Лесь, – ой, как мне не нравится его ставший в одну секунду серьёзный тон, – я альфа клана. И мне не нужна безропотная овечка, которая будет вызывать у моих людей снисхождение и жалость. То, что ты… такая, только плюс для меня. Согласен, возможно, наши отношения будут иметь… хм-м-м… взрывоопасный характер. Но я готов все спорные вопросы обсуждать с тобой, а не рубить с плеча, как привык. Да и сама подумай, – снова вкрадчивый тон, от которого мурашки бегут по коже. Ох, чую, что сейчас этот гад вытащит из рукава «туз», – в свете того, что теперь оборотни и ведьмы «дружат», НАША ПАРА, – специально выделяет эти два слова, паразит такой, – будет служить ярким примером для тех, кто всё ещё сомневается в идеи нашего мирного сосуществования.

Я даже замедляюсь.

Решил надавить на самое больное, гад!

Использует метод, который я и сама часто проворачивала: давила на совесть человека. Именно так я с его сестрой и делала. Тыкала её в то, что она может прекратить войну двух кланов, сойдись она с Лютым, а не убегая от него.

Стыдно ли мне за это? Нет.

Думала ли я, что Лиза в тот момент в душе испытывала? Тот же ответ.

Для меня было важно добиться цели. А уж как я это делаю… плевать.

И так было всегда.

И теперь, когда я оказалась на «противоположном» берегу…

Ну что сказать.

Когда это касается тебя лично, оказывается, ощущения не совсем приятные. Моя совесть, сволочь такая, не совсем сдохла.

Но это не означает, что я дам ей рулить. Ни хрена подобного.

За право свободы я ещё поборюсь и с ней, и с Берковским.

Так что, Леся, вспоминай давай, что ты умная, изворотливая ведьма, которая может любого обхитрить, в том числе и Глеба, у которого сейчас мозги от счастья поплыли.

– Я тебя внимательно слушала, – торможу на месте, после чего разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. – А теперь ты меня послушай.

Глава 18

Неужели она серьёзно

Медведь внутри раздражённо и недовольно фырчит. А ещё он недоумевает, почему наша пара так рьяно сопротивляется нашей связи.

Не обращая внимания на зверя, киваю, дав Лесе понять, что внимательно её слушаю.

– Расклад такой. Я против. Просто прими это как данность. Думаю, ты сам понимаешь, что у тебя не получится меня удержать рядом с собой, если я этого не хочу. Второе, – она говорит не спеша, но четко и ёмко, – наши люди прекрасно обойдутся без такого примера, как мы с тобой в паре. Скорее всего, мы только сделаем хуже. Собачась по любому поводу, мы навряд ли вызовем благоприятное впечатление. Могу поспорить, большинство будет засыпать только с одной мыслью: буду ли я ещё жива утром. Таких пар не было никогда, и ты не можешь мне гарантировать, что ночью, когда ты уснёшь, твой зверюга не перехватит контроль и не попытается меня прикончить.

Как только я открываю рот, чтобы выдвинуть контраргументы, меня молниеносно затыкают.

– И даже не смей говорить мне, что ты всё держишь под контролем. Да, ты крутой Альфа, силён в удержании зверя и прочее. Но даже ты не знаешь, что будет, когда мы, предположим, поссоримся по какому-нибудь поводу. Берковский, ты можешь гарантировать, что, обозлившись, твой медведь не кинется на меня?

И я снова открываю рот, чтобы дать ей эту чертову гарантию, как меня опять затыкают. Не словами. Очень говорящим взглядом.

Леся демонстративно смотрит на свои предплечья, на которых видны отпечатки моих пальцев.

Жирный такой намёк на то, что она имеет в виду.

– Блять! – непроизвольно вырывается из меня рычащим голосом.

– Вот именно, – торжествующе улыбается она.

Да, мой медведь сорвался. Но он не собирался причинять ей боль. Он просто хотел заставить Лесю замолчать, так как даже слышать не мог про её бывших.

Только навряд ли она мне поверит сейчас, попытайся я ей всё объяснить.

– Я продолжу, если ты не против. Я теперь главная цель матери. И она ни перед чем не остановится, чтобы добраться до меня. Она с лёгкостью пойдет по головам твоих людей, которые будут меня, как твою пару, защищать. Скольких людей, с которыми ты рос и жил всё это время, ты готов потерять? И поверь, их количество будет только расти. Чем дольше я буду находиться в твоём клане, тем больше оборотней и людей моя мать погубит. Итак, вывод. На одной стороне весов твои преданные люди, служащие тебе верой и правдой. На второй половине весов – ведьма, которая люто сопротивляется этой связи и от которой ты можешь спокойно избавиться, всего лишь согласившись провести ритуал. После этого никакой привязанности ко мне, Глеб. Сможешь выбрать любую женщину себе в пару и прожить с ней долго и счастливо до глубокой старости.

Она глубоко выдыхает и замолкает, проведя ладошкой по лицу так, будто адски устала.

– Глеб, включи уже наконец-то Альфу клана, – медленно говорит Леся, отнимая руку от лица и пристально и серьёзно смотря мне в глаза, – приоритетом которого является благополучие его людей. ВСЕХ… а не отдельно взятой личности, с которой «долго и счастливо» тебе не особо светит. Не злись, а просто включи ты уже разум человека, а не зверя. Обдумай, пожалуйста, моё предложение спокойно и не психуя.

Стиснув зубы, наблюдаю, как она разворачивается и снова выдвигается в путь.

Да, её слова звучат… убедительно. Если бы не одно «но».

Я чувствую её ведьмовское нутро. Или силу. Хрен его знает, какое дать определение внутренней сущности Леси. Но она или оно, несмотря на слова Леси, тоскливо и протестующе звенит и вибрирует.

Думаю, Леся не в курсе, что я настолько сильно уже чувствую то, что внутри неё происходит.

Она посылает в мою сторону волны спокойствия. А ещё уверенности, что именно так она считает и что не отступит от своего мнения. Думает, обманула меня.

Медведь внутри меня настороженно затих, ожидая моей реакции. Боится, что моя человеческая половина согласится на предложение ведьмы разорвать связь.

Ой, да успокойся уже, зверюга.

Мы теперь никуда не отпустим эту строптивую ведьмочку.

Она наша пара.

Всё. Точка.

Просто нужно дать ей время это осознать и принять.

Ну а если не захочет по-хорошему…

Не хотелось бы, но придётся взять её в плен. Заманим в свою берлогу, перекроем все входы и выходы и… будем соблазнять эту строптивицу.

А будет и дальше сопротивляться, пойдём на крайние меры.

Поставим метку.

После этого процесс привязки будет запущен на все сто. Она сама не заметит, как влюбится и не захочет уходить. И даже если ей удастся сбежать (не нужно недооценивать своего «противника», да, Дикий? Всё-таки ведьма, а не простая человечка), она не сможет долго находиться вдалеке от меня. Сила притяжения истинных заставит её вернуться. Она просто ещё не до конца понимает, как её будет ломать и корёжить вдали от меня.

Хм-м-м.

Наверное, даже можно попробовать… дать ей сбежать. Само собой, постоянно контролируя и не упуская из виду, чтобы она в полной мере прочувствовала, как хреново без своего истинного. Но только после того, как на девушке будет красоваться моя метка.

Не хотелось бы идти по такому пути, но придётся, если Леся и потом будет сопротивляться нашей связи.

Но пока… надо пытаться уговорить её по-хорошему.

– Давай заключим сделку, – при моих словах спина девушки напрягается, но она продолжает идти, не снижая темпа. Лишь неопределённо машет рукой в воздухе, давая понять, что внимательно меня слушает. – Я серьёзно обдумываю твои слова, а ты делаешь тоже самое в отношении моих слов. И когда вернёмся в город, сядем и повторно обсудим тему нашей истинности, –всё-таки даю ей шанс разрешить наш спор мирным путём. Ну, вдруг случится чудо, и Леся поменяет решение за время нашего вынужденного путешествия по лесу. – Договорились? – как можно небрежнее задаю вопрос.

– Договорились, – и вроде тон спокойный и равнодушный, но я чётко улавливаю нотки торжества в нём.

Она уверена, что я сдамся.

Клык даю, что продолжит и дальше «обрабатывать» меня. По-любому, вроде как невзначай продолжит говорить, что нам не по пути, что мы будем ужасной парой.

Ну-ну, ведьмочка. Думаешь, обхитрила меня?

Боюсь, тебя ждёт большой сюрприз.

И чует моя мохнатая задница, что он, этот самый сюрприз, всё-таки примет форму твоего, Леся, плена.

Глава 19

– Твой этот домик

После моего «договорились» мы вот уже как час идём в тишине.

– Не близко, – мой расплывчатый ответ вызывает у мужчины тихий смешок.

Он идёт прямо позади меня. Как по мне, можно было бы и увеличить между нами расстояние. Иногда он настолько близко ко мне приближается, что кажется, волосы шевелятся от его дыхания.

– На машине часа полтора.

– А телефон у тебя там есть?

Лишь угукаю.

Силы реально на исходе.

– Надо вызвать моих парней, – поясняет оборотень, продолжая дышать мне в спину. – Ты сможешь объяснить им расположение места хотя бы приблизительно, где нас держали в плену?

– Если ты собираешься направить своих людей туда, то сразу скажу – это пустая трата времени. Их там уже нет, поверь мне.

– Проверить всё равно не помешает.

Ой, да пожалуйста. Всё равно никого они там не обнаружат. Мама со своими людьми наверняка ещё час назад свалила оттуда.

Ощущение, что я иду просто черепашьим шагом.

Надо себя как-то взбодрить. Вот только как?

Никаких «волшебных микстур» у меня нет. Внутренние ресурсы практически на нуле. А из остальных средств, которые приводят меня в тонус – только секс и злость.

Первое автоматически отпадает. Пробуем тогда второе.

– Кстати, Берковский, – начинаю довольно вяло говорить я, пока только мысленно заводясь, – мог бы и раньше обернуться, а не тянуть до последнего. Мстить… ну, как-то уж совсем низко для тебя.

– Ты сейчас про что?

– Когда я тебя попросила обернуться. Ты что мне сказал? Не получается, – о, а реально помогает. Начинаю злиться и даже шагать получается как-то бодрее. – А потом оп! И получилось обернуться, – с сарказмом.

– Лесь, я действительно не мог обернуться, – с досадой и раздражением бурчит позади меня Берковский.

Так, стоп.

Я даже остановилась и обернулась.

– А с этого места поподробнее, – командую. – Что именно ты ощущал?

– Было похоже на… как будто между мной и зверем стена, – задумчиво. – Он кидается на неё в попытке разбить, но ничего не получается.

Гадство!

Значит, зелье всё-таки рабочее.

– Тогда почему у тебя всё-таки получилось обернуться? – бормочу себе под нос. Вопрос я адресовала сама себе, но отвечает на него Глеб.

– Как только медведь учуял твой ужас, появился огонь истинности. Именно он и «прорубил» эту стену.

– Надо срочно проверить твою кровь, – оборачиваюсь и чуть ли не бегом иду дальше.

– И что ты в ней хочешь увидеть?

– Блокировка зверя – это временный эффект или нет. Если да, то на какое время ваши звери становятся «недоступными».

– А почему именно срочно?

– Да потому что наша истинность могла сработать как нейтрализатор и начать уничтожать все следы зелья, – с досадой. – Придётся заночевать в домике. Никаких возвращений в город.

– Подожди-ка… – возмущение Глеба я тут же прерываю.

– Думаешь, мне нужно минут десять, чтобы всё проверить?! Для проверки мне нужна будет ведьмовская сила. Вся, какая есть! А она у меня сейчас, можно сказать, на последнем издыхании! Ты хоть представляешь, как я рискую, собираясь потратить её остатки на выяснения всего именно сегодня?! – самым натуральным образом уже рычу. – Я потом недели две буду как новорождённый младенец в плане своей силы!

– Эй, спокойней. Откуда я мог знать это. Так, подожди… Тебе может стать плохо? Насколько плохо? – его голос полон подозрения.

Черт! Вот ещё один минус нашей парности. Беспокойство за пару не позволит им со зверем согласиться, чтобы я рисковала собой.

– Ой, расслабься. Угрозы жизни нет никакой. На ведьмовской силе больше всего отразится, – само собой, я не говорю ему, что и физически меня может накрыть. – Если простым языком, то не смогу именно «колдовать» какое-то время.

– Ты можешь по телефону быстро объяснить парням, куда им двигаться. Это не займёт много времени, – продолжает настаивать Глеб, поверив в то, что со мной всё будет «ок».

– Как только я освобожусь, сразу поговорю с твоими людьми, – за моим холодным и непреклонным тоном чётко прослеживается, что я сделаю именно так, а не иначе. И что я точно не изменю своего решения.

Мысленно вообще послала его… очень далеко. Так понимаю, некоторые мои эмоции он теперь очень хорошо может сканировать, так что пусть в полной мере почувствует, насколько далеко я его отправила.

Несмотря на усталость, на губах расползается довольная улыбка, когда слышу позади сдавленные маты.

К дому мы подходим уже в полной темноте. По ощущениям время близилось уже к полуночи.

Выдав этому нудисту плед, усадила его на стул и шприцом взяла нужное количество крови.

– Можешь пока что-нибудь нам на ужин сообразить, – сказала Глебу, который с нескрываемым интересом оглядывал моё жилище.

Не дожидаясь ответа, ушла в комнатку, где проводила эксперименты с зельями.

Выползла из неё спустя два часа практически на подгибающихся ногах, чувствуя дикую слабость во всё теле.

– Ты в порядке? – первое, что слышу от Берковского, стоящего возле стола. Он хмуро сканирует меня взглядом.

– Нормально, – практически заплетающимся языком отвечаю, усаживаясь на стул и беря стакан с водой, стоящий возле тарелки с какой-то едой.

Он и правда что-то приготовил.

С жадностью выпиваю прохладную воду, после чего делаю пару глубоких вдохов.

– Три новости. В принципе, все три неплохие, –хрипло начинаю говорить, отставляя стакан. – Первая: зелье вполне себе рабочее. Вторая: у него пока краткосрочный эффект. Точное время я не смогла определить, но думаю… максимум сутки. Ну и третья, самая хорошая – я смогу сделать, так сказать, противоядие, – устало откидываюсь на спинку стула, задираю голову и закрываю глаза. Тихо бубню под нос. – Но только не в ближайшее время.

Как же хреново.

Пытаюсь собрать себя в кучу, но получается с трудом. Мои физические резервы практически иссякли.

И самое важное сейчас – это сохранить свою психику в стабильном состоянии, потому что если «полетит» и она… то … будет совсем печалька.

– Никаких разговоров о… нас, – сразу предупреждаю Берковского. – Мне нужно отдохнуть, а споры с тобой только ухудшат моё состояние.

Надо бы пойти в спальню, упасть на кровать и вырубиться, но принимаю решение сначала ополоснуться.

– Ты куда? – тут же настороженно интересуется Глеб, как только я встаю со стула.

–

Душ – это, конечно, сильно сказано. Там самодельная конструкция, которую я сделала буквально месяц назад: столб, к которому подвесила ведро с веревкой. Тянешь её вниз, и на тебя выливается вода.

Взяв в спальне полотенце, иду к выходу.

Меня провожают тёмным напряжённым взглядом. Но Глеб не идёт за мной.

Дойдя до нужного места, дрожащими руками стаскиваю с себя одежду. Обнажённая, встаю на деревянный настил и дёргаю веревку, крепко зажмурившись и стиснув зубы.

Дыхание перехватывает, когда прохладная вода льется сверху. Она словно камень, который припечатывает меня. Падаю на колени, упираясь ладонями в дерево и склонив голову вниз.

На меня накатывает лавина из… ВСЕГО, что сегодня произошло.

Тяжело и громко дыша, пытаюсь «выкинуть» всё из головы. Но не получается.

Спокойно, Леся. Просто дыши и прокрути это всё как фильм, не делая акцента на своих эмоциях.

И поначалу у меня всё получается.

Вспышками перед глазами картинки произошедшего за день. Я просто смотрю их как зритель. Но только до определённого момента.

Картинка маминых глаз, равнодушных и в тоже время торжествующих, смотрящих за пламенем в ногах её родной дочери, встаёт на «стоп». И меня это добивает.

Слёзы брызжут из крепко зажмуренных глаз, а из горла вырывается хриплый стон, наполненный болью и тоской.

Открываю глаза. Тупо смотрю вперёд и тихо плачу. Из-за слёз всё плывёт.

Как она могла?!

КАК?!

Я думала… что она любит меня.

В плане проявления любви мама всегда была скупа. Ласковые прикосновения по голове, тёплые материнские объятия, даже просто слова «Я люблю тебя, дочь» – всего этого было слишком мало в моей жизни.

И я привыкла к этому. Хотя в глубине души… хочу всего этого!

Я хочу чувствовать, что меня просто любят!

Без причины. Без какой-либо оценки. Просто потому что я… это Я!

За двадцать пять лет я превратилась в пуленепробиваемое стекло, которое сейчас слишком быстро и громко трескается.

Что будет, когда оно разлетится вдребезги? Что останется от меня, если даже те остатки ведьмовской сущности, которым и так требуется мощная подпитка и которую я не могу сама себе обеспечить, медленно затухают.

Ничего! Вернее, даже не так. От моей ведьмовской силы не останется НИЧЕГО! Как человек я продолжу, конечно, жить.

Я переоценила свои возможности. Потратила слишком много сил, исследуя зелье.

Царапая ногтями деревянные доски, пытаюсь остановить своё саморазрушение. Скулю, понимая, что не могу уже остановить этот процесс. Остатки силы будто вытекают из меня, с каждой секундой «звеня» всё печальнее и тише.

Нет, пожалуйста…

Я не смогу жить, потеряв огромную часть моей души.

В какой-то миг я перестаю бороться, смиряясь с тем, что завтра утром проснусь уже не ведьмой. Даже плакать перестаю. С апатией медленно и тяжело моргаю, пытаясь избавиться от пелены слёз в глазах.

И буквально через секунду чувствую что-то странное и необъяснимое для себя. Я не могу дать «этому» определение и просто застываю, пытаясь сообразить, что это, чёрт возьми.

Наверное, всё дело в том, что я никогда ещё такого не чувствовала. Думаю, именно в этом причина.

Задыхаюсь, когда до меня доходит.

Я чувствую… Любовь. Именно с большой буквы.

Она настолько кристально чистая. И безусловная. В ней нет ни грамма сомнения. Она словно тёплое одеяло, которое ложится мне на плечи и останавливает «побег» моей ведьмовской силы.

А потом приходит понимание, что чувствую эмоции… медведя Берковского.

Но… но этого просто не может быть!

Метки нет! А значит, я не могу чувствовать зверя!

Вот только чувствую!

В шоке мотаю головой и натыкаюсь взглядом на босые мужские ноги.

Медленно поднимаю голову, скользя растерянным взглядом по застывшему напряжённому телу мужчины.

И когда добираюсь до лица оборотня и вижу его взгляд, тяжело и громко сглатываю.

Глава 20

Глаза Глеба – чёрная дыра, на дне которой светится огонь. Такой же, каким он был в лапах медведя, когда проявилась истинность.

Завороженная этим мерцающим пламенем, чувствую, как ведьмовская сила настороженно застыла во мне. Тоже «прислушивается» к эмоциям зверя, пытаясь понять, насколько опасно это для неё – вот так чувствовать кого-то настолько сильно и близко. И чем это нам грозит.

Ощущение, что я сейчас «обнажена» полностью, а не только в физическом аспекте. Происходящее пугает до чёртиков.

Из-за паники в голове слишком много мыслей, но я даже пальцем пошевелить не могу, когда Глеб наклоняется и поднимает меня на руки.

– Тебе надо отдохнуть, – глухо и низко произносит Берковский, прижимая к себе так осторожно, словно я хрустальная ваза.

У меня нет сил, чтобы протестовать или изображать из себя всю такую сильную и дерзкую.

Прижимаясь лицом к горячей каменной груди оборотня, закрываю глаза.

С нашей парностью что-то не так. И непонятно, что этому причина. Или так зелье подействовало, или причина в том, что я ведьма.

К тому моменту, как меня укладывают на кровать, я практически засыпаю. Организм окончательно дал понять, что нам требуется перезагрузка. И как только голова касается подушки, я вырубаюсь.

Просыпаюсь резко, широко распахнув глаза.

Медленно поворачиваю голову и осматриваюсь.

Никого. В доме стоит гробовая тишина.

Принимаю вертикальное положение, смотря в сторону окна, в которое ярко светит солнце.

Погружаюсь в себя, первым делом проверяя свои ведьмовскую силу. Громко и облегчённо выдыхаю, когда нахожу её. Да, она немного «потрепана», но достаточно твёрдо закреплена во мне.

Лёгкая слабость в теле не мешает мозгу начать активно анализировать ночные события.

Я словно заново пропускаю всё через себя.

Когда открывается дверь и входит Берковский, у меня уже есть твердое убеждение или решение (да хоть как это можно называть), от которого я не собираюсь отступать. И нужно как можно быстрее донести это до мужчины.

– Договор аннулируется, – чётко произношу я. – Никаких больше разговоров о нашей истинности, – ставлю блок на все свои чувства, кроме одного. – Мы разрываем нашу парность. Точка.

По тому, как нахмурился Глеб, понимаю, что он правильно считал транслируемую мной эмоцию.

– Я так понимаю, что будешь бодаться до последнего, – с досадой говорит он, замирая у двери. – Что же тебя так напугало? – задумчиво.

Он настолько попадает в точку, что я торопливо отвожу взгляд и начинаю вставать с кровати, откидывая в сторону одеяло.

Надо срочно переключить его внимание на что-то другое, пока он не углубился в дебри.

– Обсуждений никаких тоже не будет, если ты ещё

Горячий взгляд жжет мой… хм-м… задний фасад, но делаю вид, что мне пофиг.

– И как ты собираешься моё согласие получить? – насмешливо интересуется оборотень, но недовольные, рычащие нотки в голосе я улавливаю.

Начиная копаться на полке в своих шмотках, небрежно пожимаю плечами.

– Да пофиг мне на него, – как можно равнодушнее говорю. – Будем пробовать с Ведой без твоего согласия.

Ему необязательно знать, что старая ведьма может не согласиться. И, скорее всего, она категорически откажется. Но пусть Берковский думает, что такой вариант возможен.

– А ты вообще понимаешь, что своими словами развязываешь мне руки?

О, сейчас, похоже, будут угрозы.

– Я так понимаю, ты сейчас про метку, – натянув на себя нижнее бельё, разворачиваюсь к нему. – Надеешься поставить её без моего согласия, и я тут же начну пускать розовые сопли и слюни по тебе?

Выражение лица Глеба уж слишком говорящее. Именно на это он и рассчитывает. Притом, судя по тому, что он начинает выдвигаться в мою сторону, Глеб не прочь поставить её прямо сейчас.

Внутри, конечно, начинает всё тревожно ёкать, но на лице полный пофигизм и лёгкая усмешка.

– Ты, надеюсь, ещё помнишь, что мне нужно делать антидот, – на всякий случай ускоряю свою речь. Быстро говорю, пока он и вправду не впился клыками мне в шею. – Поставишь метку – не видать тебе никакого противоядия. Клянусь своей ведьмовской силой, – специально понижаю голос и делаю вид, что шепчу себе тихо что-то под нос. – Всё. Я поклялась. Посмею нарушить эту клятву, не быть мне больше ведьмой, – как хорошо, что оборотни мало что знают про наши традиции. Можно что угодно сказать, а они и поверят. – Если я её нарушу, когда втюрюсь в тебя после метки… а я её, конечно же, нарушу ради тебя, любимого и дорогого, – последние слова с сарказмом, – думаешь, я прощу тебя когда-нибудь это? Ну, то, что потеряю свою силу.

Берковский в сомнении замирает на месте, впиваясь в меня пристальным злым взглядом.

– Готов рискнуть? Тогда вперёд, – с вызовом говорю я. Даже склоняю голову к правому плечу. Мол, кусай меня, доступ открыт.

Несмотря на браваду, уверенности, что после моих слов он побоится ставить метку, всё равно нет.

Как только вижу тёмные глаза Берковского, наливающиеся мрачной решительностью, понимаю, что у меня есть пару секунд, чтобы остановить этот локомотив, решившийся всё-таки рискнуть. Ну, или он всё-таки чувствует, что я вру.

– Моя ведьмовская сила – это как твой зверь для тебя, – шепчу на выдохе, наполняя голос тоскливыми умоляющими нотками.

Чёрт!

Ну, давай, Берковский. Начни сомневаться так сильно, как только можно.

С трудом удаётся не показать радость, когда он в ярости сжимает кулаки и смотрит на меня так, что становится ясно: я победила.

– Не дай… если только… – угрожающе рычит он, оскаливаясь. – Будет лучше, если ты, Леся, не соврала мне, – мороз по коже от того, как он говорит и смотрит в этот момент на меня. – Если хоть что-то из того, что ты мне сейчас сказала, окажется ложью, то…

Что меня ожидает, не удаётся узнать из-за… стука в дверь!

В полном шоке мы оба смотрим на входную дверь. Судя по удивлению мужчины, там не его люди.

И я тогда впадаю в двойной шок, если так можно выразиться.

Первый по поводу того, что мои ведьмовские ловушки, расставленные в пятистах метрах от дома с каждой стороны, не сработали. Ладно, предположим, их как-то могли обойти ведьмы из команды матери, специализирующие именно по нахождению ведьмовских «сигнализаций».

Второй шок от того, что… какого чёрта Берковский не услышал и не учуял, что кто-то подошёл к двери?! Где их хваленое звериное чутье и слух?!

Глеб кидает быстрый взгляд на меня, видит моё состояние и беззвучно матерится, понимая, что я тоже не в курсе, кто к нам вот так спокойно мог пожаловать. А потом выдвигается к двери, так как раздаётся ещё один стук, но уже более настойчивый и требовательный, что ли.

Пока Глеб быстро и тихо приближается к выходу, я начинаю в темпе вальса натягивать на себя штаны и футболку. И тут же сдавленно матерюсь себе под нос, когда он резко, ничуть не сомневаясь, открывает дверь.

Он совсем с головой не дружит, вот так смело открывая дверь? А если бы там были враги? А если бы…

Все вопросы и маты в сторону оборотня пропадают напрочь, когда Берковский сдвигается чуть в сторону, открывая мне обзор на того, кто стоит на крыльце дома.

Мои глаза чуть из орбит не выпадают, когда я вижу нашего… нашу гостью.

Глеб оборачивается и вопросительно смотрит на меня. По моему выражению лица быстро определяет, что я знаю, кто это. Сдвинув брови, он взглядом требует пояснений.

– Эм-м… кх-м… – я даже двух слов связать не могу.

Я любого могла ожидать за этой дверью, но только не… ЕЁ!

Глава 21

Хмуро взираю на Лесю, которая мычит что-то невнятное, ошалело смотря на незваную и неожиданную гостью. Пиздец какую неожиданную.

Я ещё потом спрошу со своего зверя, какого хрена он настолько расслабился, что не учуял приближение постороннего человека. Сейчас мой медведь лишь недовольно сопит, сконфуженный таким своим косяком.

Когда в глазах моей ведьмочки шок сменяется на восторженное неверие, я уже более пристально смотрю на гостью, стоящую на пороге.

Невысокого роста пожилая женщина в длинном и, судя по виду, очень старом тёмно-зелёном платье смотрит то на меня, то на Лесю. Взгляд голубых глаз старушки слишком внимательный и острый. Тонкие губы изгибаются в хитрой полуулыбке, которая заставляет меня напрячься всем телом.

Никакой опасности я вроде как не ощущаю от этой странной старушки, но что-то с ней не так.

– Хм-м… – неопределённо хмыкает она, после чего довольно нагло идёт вперёд, заставляя начать меня пятиться, чтобы мы с ней не столкнулись.

– Какого черта?! – рычу. – Леся, это кто такая?

– Веда… – восторженно и чуть ли не шёпотом выдыхает Леся, продолжая зачарованно смотреть на старушку.

Стоп.

Это ведьма? Да ещё и та, встречу с которой так жаждет получить Леся, чтобы разорвать нашу связь.

Мой зверь моментально звереет и делает попытку сорваться с цепи.

Само собой, я

Единственное, что меня останавливает от убийства… это Леся. Во-первых, смерть старушки на глазах девушки не прибавит мне очков. Ну и во-вторых, не будет этой Веды, так Леся найдёт другую Веду. Убить всех их, конечно, заманчивая идея, но не после того, как мы объявили с ведьмами перемирие.

Несмотря на свои мысли и дикое искушение всё-таки позволить зверю решить нашу проблему, пока ограничиваюсь предупреждением и попыткой запугать старушку.

Утробный рык медведя в груди даже и не думаю скрывать, как и удлиняющиеся клыки и когти.

Громкий испуганный вскрик Леси, как и моя демонстрация звериной сущности, никакого впечатления на старушку не производят, судя по тому, что начинает происходить дальше.

Веда как ни в чем не бывало встаёт ко мне вплотную и маленькой и сморщенной от старости рукой довольно небрежно… хлопает меня по груди.

– Спокойно, косолапый, – с весельем в чуть хрипловатом голосе бормочет старая ведьма, вводя меня в шок. – Я с миром… если обещаешь не показывать свои длинные клыки, – хихикает она, после чего стремительно обводит взглядом помещение. – Страсть как хочу кушать, – бубнит она тихо себе под нос, пока я перевожу ошалевший взгляд на Лесю, пребывающую примерно в том же состоянии, что и я. – Чего у вас на обед есть вкусненькое?

Даже мой зверь охренел от происходящего.

Пока мы с Лесей пытаемся прийти в себя, эта сумасшедшая старушка начинает спокойно передвигаться в доме. Заглянув в каждую комнатку, она выбирает кухню. В том смысле, что начинает там шариться по чашкам и кастрюлькам, тихо напевая себе под нос какую-то песню на незнакомом языке.

– Да какого лешего тут происходит?! – рявкаю я, приходя немного в себя. – Ты совсем сдурела, что ли, старуха?!

– Не смей разговаривать с ней в таком тоне! – зло шипит Леся, подскочив ко мне и ткнув своим тонким пальчиком в обнажённую грудь. Острый ноготок чуть ли не вспарывает мне кожу. А меня даже от такого соприкосновения с девушкой коротит.

Ночью, пока я нёс Лесю в дом, бережно прижимая к себе, ничего подобного не было. Я испытывал к ней всё, что угодно, но не похоть. Вид практически сломленной девушки вызывал бурю эмоций: нежность, жалость, желание защитить и уберечь от всего на свете. Но во всём этом урагане чувств на тот момент даже и близко не было страсти.

Да и утром, когда увидел проснувшуюся ведьму, первоначально была лишь тревога за неё, больше волновал вопрос её самочувствия. Вид обнажённой девушки, конечно, не оставил равнодушным. Но похоть после её речи быстро сменила вектор и трансформировалась сначала в недоумение, а потом в злость.

А сейчас с какого-то перепуга всего лишь от такого незначительного касания её пальца ловлю флешбеки нашей страстной ночи.

Простынь (ничего более подходящего для себя из одежды в доме я так и не нашёл) тут же поднимается парусом в районе паха.

Леся стоит слишком близко, поэтому уже через пару секунд чувствует моё состояние.

Кинув быстрый взгляд на то, что упирается ей в тело, закатывает глаза, враз теряя свой воинственный настрой.

– Ты издеваешься? Думаешь, вот ЭТО, – широко округляет глаза и быстро стреляет возмущенным взглядом вниз, – сейчас в тему?! Другого времени, что ли, не нашёл?

– Ты же в курсе, косолапый, что лешего в природе не существует? – продолжая греметь посудой, бубнит ведьма, своими словами снова привлекая к себе внимание и сбивая мой… кх-м… настрой.

– Ты когда успела ей сообщить, что мы здесь? – тихо рычу я, прищурившись и впившись подозрительным взглядом в лазурные омуты своей ведьмочки.

Леся хмурится.

– Я тут ни при чем, – сквозь зубы цедит Леся, яростно сверкая своими изумительными глазами. – Чтобы ты понимал, – она кидает быстрый взгляд через свое плечо на старушку и понижает голос, – Веду невозможно просто так… позвать. Нужен специальный ритуал, призывающий её. И даже после проведения этого ритуала не факт, что она появится. То, что она сама пришла сюда, это… какое-то… – сведя брови, Леся пытается подобрать подходящее слово, но, видимо, не находит и поэтому просто восклицает. – Блин! Это какое-то чудо, не иначе!

Я ни хрена не понял.

– О, каша! – слышим радостное от старушки.

Раздражённо рычу.

– Ух, какой он у тебя грозный, – хихикает старушка, усаживаясь за стол с тарелкой, в которую она уже наложила приготовленную мной ранним утром для Леси кашу.

– Он не мой! – тут же агрессивно ощетинивается Леся, разворачиваясь всем корпусом к пожилой ведьме.

Та лишь как-то странно угукает себе под нос и начинает есть, перестав вообще обращать на нас с девушкой внимание. Видно, что она полностью поглощена процессом принятия пищи. Жмурится от удовольствия, мычит что-то одобрительно, но ни единого взгляда в нашу сторону.

– Пошли-ка поговорим. Наедине, – цежу сквозь зубы, хватая Лесю за локоть и ведя в сторону входной двери.

– Ты охренел, Берковский?! – возмущается ведьмочка, упираясь ногами в пол и пытаясь тем самым меня затормозить.

Само собой, против меня у неё нет шансов.

И уже через десять секунд мы с Лесей оказываемся на улице.

Я встаю спиной к двери, сразу пресекая все попытки девушки вернуться в дом.

Пока мы не поговорим, хрена с два я её туда запущу.

Леся отступает назад на несколько шагов и поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. Быстро соображает, что её сопротивление только всё ухудшит.

Сузив глаза, с досадой выдыхает.

– Хорошо, давай поговорим. Только быстро, – раздражённо говорит она, скрещивая руки на груди. – Что конкретно тебя интересует?

Глава 22

– Как ты её призвала? И когда? – жёстко спрашиваю я, а сам чутко «прислушиваюсь» к чувствам Леси.

Я ещё в доме, когда мы разговаривали до прихода старушки, учуял, что она поставила блок. Большую часть эмоций девушки я не «видел», но думаю, соврёт она или скажет правду, смогу определить.

– Ещё раз повторяю. Для особо одарённых, – холодно цедит она. – Я не призывала Веду. Она сама пришла.

Ощущение, что не врёт. Но эта же Леся, ложь и изворотливость, как я понял, её второе имя.

На каждое моё предложение девушка кивает головой, вроде как подтверждая, что я всё правильно запомнил.

– Просто интересная вырисовывается картина, – злая усмешка скользит по губам. – Ты её не вызывала. Но она тут. Странное совпадение, не находишь? – язвительно.

– Слушай… поверь, я сама в шоке от её прихода, – нехотя говорит Леся, отводя взгляд, в котором появляется задумчивость, в сторону.

Я вспоминаю её состояние, когда она увидела старушку на пороге дома.

Такие удивление и шок даже Леся навряд ли бы сыграла. Да и медведь чувствовал, что наша ведьмочка поражена появлением гостьи ничуть не меньше меня.

– Допустим, я тебе верю, – после моих слов Леся снова смотрит на меня и насмешливо фыркает, будто я сказал что-то смешное.

– Мы можем теперь зайти в дом? – иронично. Всем своим видом эта белокурая зараза показывает, что ей до фонаря, верю я или нет.

– Только после того, как ты мне более подробно расскажешь про этих ваших Вед.

Нахмурившись, она недоуменно смотрит на меня. Не понимает, зачем мне это надо.

Мне нужно выяснить, насколько большую угрозу представляют эти ведьмы. Леся сама проговорилась, что они сильны. Если я правильно понимаю, даже главы ковенов, такие как мать Леси, по сравнению с Ведами в разы слабее.

И раз они так могущественны, пора выяснить, что они из себя представляют. Да и то, что в нашем мире оборотней про них никто и ничего не знает, мне пиздец как не нравится. Думаю, если бы не наша истинность с Лесей, хрена с два она бы про этих Вед что-то сказала. Мы бы и дальше жили, не ведая, что где-то рядом существуют супер-ведьмы.

Так что да, пока я не услышу от Леси, какими способностями Веды обладают, я с места не сдвинусь.

– Зачем тебе это? – с подозрением интересуется Леся.

Ну, милая моя, мне же нужно знать, оставлять эту бомбу замедленного действия в живых или всё-таки закрыть глаза на мирный договор и устранить того, кто может разорвать истинность.

Непонятно, конечно, как я потом буду разруливать всю ситуацию, если придётся избавиться от Веды. Скорее всего, нужно будет убить старушенцию втихую. Отпустить её, а потом выследить и убить.

Зверь внутри довольно порыкивает, полностью соглашаясь с моим планом.

– Просто мы вообще про них ничего не слышали, – отвечаю на вопрос ведьмочки сдержанным тоном. – А я не люблю, когда рядом со мной находится тот, о ком я ни хрена не знаю. Мой зверь от этой неизвестности итак на пределе, Леся, – решаю припугнуть девушку. – Давай не будем ждать, когда он перехватит у меня контроль. Ты просто расскажешь, кто такие Веды и какими способностями они обладают. Я послушаю, постараюсь успокоить зверя, и каждый из нас троих останется в выигрыше.

Леся долго, практически с минуту, сканирует меня внимательным взглядом. Тоже пытается считать мои эмоции и правдивость того, что я сказал.

Внутренне напрягаясь, жду её решения.

– Хорошо. Я расскажу про них, – медленно говорит Леся. – Если обещаешь, что будешь держать под контролем своего медведя и не дашь ему хоть как-то навредить Веде.

Да без проблем. Убить старушку, если придётся, я запросто смогу и не обращаясь в зверя.

– Обещаю, что медведь никогда не притронется к ней, – с лёгкостью слетает с моих губ. И тут же тороплю девушку, пока она не сообразила, как именно прозвучало моё предложение. – Я правильно понял, что не каждая ведьма может стать Ведой.

– Правильно, – кивает Леся. – Веды – они… избранные самой природой, так сказать.

– А можно как-то более понятно объяснить.

– Новорождённую ведьму природа награждает ведовской силой. И любая из нас может колдовать. Но в какой-то области каждая ведьма сильнее, чем, скажем так, другие.

– Про это мы знаем. Я так понимаю, раз ты создала зелье, именно в этом твоя сила.

– Да, я спец по зельям. В общем, ведьмы растут, и каждая развивает именно свой дар. Но среди нас есть и такие ведьмы, которые… чёрт, как бы объяснить! – я терпеливо молчу, пока Леся собирается с мыслями. – Никто из ведьм не может стать Ведой просто потому, что вдруг так захотел. Сама природа выбирает какую-то ведьму и даёт ей великую силу. Они могут всё, понимаешь? Все ведовские способности у Веды развиты просто до каких-то неимоверных вершин. Это самые сильные и могущественные ведьмы в мире, – голос Леси дрожит от восторга и восхищения. – Веды могут колдовать, даже особо не напрягаясь. Они вас, оборотней, насколько я слышала, могут убить одним щелчком пальцев, – насмешливо припечатывает Леся. – Так что не стоит её злить, Берковский. Это так, бесплатный тебе совет от меня.

С каждым словом ведьмочки я всё больше мрачнею.

Приплыли, блять!

– То есть… существуют какие-то ритуалы, такие, например, как разрыв связи истинных, которые могут осуществить только Веды?

– Да.

– Почему они не становятся во главе ковенов, раз обладают такой силой? – задаю я вопрос, опуская все маты, которые так хочется произнести вслух.

– Природа не даёт это сделать.

– В смысле?

– Когда ведьма становится Ведой, она уходит из ковена. Её призывает сама природа. Они живут в лесах, продолжая совершенствовать свои способности. Никто из нас не знает, где именно они живут.

– Но вы можете их призвать? – вспоминаю слова Леси, сказанные вчера.

– Да, есть ритуал призыва Веды, о котором знает каждая ведьма в мире. Он сложный, требует много сил, подготовки и времени. И даже после его проведения ведьма может остаться ни с чем. Ведь только Веда решает, прийти ли на помощь той, которая её позвала.

Теперь я хоть точно знаю, что Леся действительно её не призывала. У неё просто-напросто ни сил, ни времени на подготовку и уж тем более проведение этого ритуала не было.

Так что теперь меня больше всего интересует только одно.

Какого чёрта старушка сама припёрлась к нам, раз Леся не проводила этот грёбаный ритуал призыва?!

Глава 23

– Ещё есть вопросы? – Леся переминается с ноги на ногу, кидая взгляд мне за спину на дверь. Заметно, что терпение у неё на пределе.

Отступив в сторону, даю понять ведьмочке, что путь свободен.

Когда мы заходим в дом, тут же натыкаемся на заинтересованный взгляд старушки.

– Интересненько… ведьма и оборотень, – многозначительно и с лёгкой насмешкой протяжно тянет Веда.

Знает про нашу истинность.

Вопросов к ней становится ещё больше.

– Я собиралась призвать вас, – Леся подходит к столу и усаживается напротив старой ведьмы.

Никаких реверансов. Моя пара сразу приступает к делу.

На скрежет моих зубов реагирует только старушка.

Насмешливо хмыкает, смотря прямо мне в глаза, после чего переводит взгляд на Лесю.

– Зачем? – достаточно равнодушно интересуется Веда у девушки.

– Чтобы попросить вас провести ритуал разрыва нашей с ним связи, – твёрдо произносит Леся, на что я реагирую низким глухим рычанием.

– Я против. Категорически, – с угрозой оскаливаюсь, как только ведьма, выгибая вопросительно седую бровь, поворачивается ко мне лицом.

– Хм-м… – неопределённо хмыкает старушка, начиная почёсывать свой острый маленький подбородок. – Занятно.

– Я знаю, что уже проводили ритуалы, когда кто-то из пары был против, – начинаю говорить, угрожающе выдвигаясь вперёд. – Поэтому сразу предупреждаю…

– Какие же вы, оборотни, предсказуемые, –презрительно фыркая, обрывает меня старушка. – Чуть что, сразу рычание и угрозы.

– А о том, как часто оборотни переходят от угроз к действиям, вы тоже, надеюсь, в курсе?

– Пф-ф… – рукой небрежно машет, словно отмахивается от моих слов. – Давай остановимся на том, что я тебя услышала. Вернее, вас двоих услышала.

– Веда, вы поможете мне? Вы проведёте ритуал? – видимо, у Леси совсем тормоза отказали, раз она прямо при мне это спрашивает. Или думает, что раз я пообещал не трогать старушку, то можно ничего уже не бояться?

Я впиваюсь в ведьму испепеляющим взглядом, обещая им, что если она согласится, то живой отсюда не выйдет.

Леся говорила, что Веды могут убить оборотней щелчком пальцев.

Но что-то я сомневаюсь в этом. Не знаю почему, но звериное чутьё подсказывает, что так просто они не могут это сделать, иначе нас, оборотней, давно бы истребили эти самые Веды, защищая свой род.

– Я не дам вам провести этот ритуал, – сжимая кулаки, хладнокровно и жёстко говорю, ещё и словами транслирую им обеим свои намерения пойти на крайние меры.

Обе ведьмы всё понимают правильно.

Старая ведьма спокойно смотрит мне в глаза, а вот Леся подрывается со стула и загораживает собой Веду.

– Берковский, ты же помнишь про своё обещание? – предупреждающе выцеживает Леся, сузив глаза. – Я…

Она резко замолкает, и я в ту же секунду чувствую своих людей. Они идут с севера. И, насколько я понимаю, они будут здесь минут через пять, ведь все бегут в зверином обличии.

– Кто-то пересёк границу защиты, – с тревогой говорит Леся, метнувшись к окну.

– Это мои люди, – успокаиваю её, немного расслабляясь и разжимая кулаки.

– Как они нас нашли? – Леся кидает на меня удивлённый взгляд через плечо.

– Я их позвал, – иду к двери.

Говорить ей о том, что ночью нашёл её телефон, не стал, как и о том, что сразу же связался со своими, когда его включил. Зарядки хватило буквально на пару минут. Я только и успел кое-как объяснить приблизительное местоположение ковена, где нас держали в плену, чтобы они там всё проверили. Ну и слава Луне, хватило времени сказать им, чтобы узнали у Лютого, где находится этот дом. Так как он тут уже был, когда забирал отсюда Лизу, должен был без труда разъяснить моим, в каком направлении двигаться.

– Стой! – окликает меня Леся. – Твои люди разделены на две группы?

– Нет, – застывая на месте, быстро оборачиваюсь.

– Только что границу ещё в одном месте пересекли, – нахмурившись, говорит с тревогой. – Если это не твои…

– Значит, это твоя чокнутая мамаша со своими ведьмами, – заканчиваю грубо, сдавленно матерясь. – Как далеко они?

Оборотни быстрее, но мне нужно знать хотя бы приблизительно, сколько у нас есть времени, прежде чем ведьмы тут появятся. И уже от этого плясать. Либо принимать бой, либо уходить по-быстрому.

Не будь здесь Леси, само собой, я бы выбрал первое. Но рисковать своей истинной я не собираюсь, поэтому проще всего уйти и вернуться в город. В нём мы с Лютым хозяева. И никакие ведьмы не посмеют там нападать на нас в открытую.

– Примерно через десять минут тут будут, – отвечает на мой вопрос Леся, а сама пристально смотрит в окно. – Это в лучшем случае, – с досадой.

Слишком маленькая разница по времени между появлением моих людей и компании ведьм. Они могут догнать нас.

Значит, придётся драться.

Зверь внутри рычит, готовясь к предстоящей битве.

– Я отвечу тебе немного попозже, – внезапно подаёт голос старушка, обращаясь к Лесе. – Ну, по поводу того, проведу ли я ритуал, – поясняет, когда видит недоуменный взгляд моей ведьмочки.

Веда выглядит слишком спокойной.

– Очень интересно, на чьей вы стороне будете, когда начнётся битва, – сверлю её мрачным взглядом.

Это даже не вопросом прозвучало, но интересно, что старушка отвечает.

– На стороне Матушки-природы, косолапый, – она начинает подниматься. – Я всегда буду только на её стороне, – от её тона веет холодом.

И что, мать вашу, это означает?

Глава 24

Разгадывать ребусы от старой ведьмы некогда.

– А вы не можете поговорить с мамой и остановить её? – с надеждой в голосе обращается Леся к старухе, отходя от окна. – Вас она должна послушаться. Даже если и не сделает этого, то остальные точно побоятся идти против Вас.

Уже подошедший к входной двери, замираю. Ответ на этот вопрос я точно не хочу пропустить.

– Извини, милая, но вмешиваться не буду.

– Да почему?! Сейчас тут будет бойня. Столько людей и оборотней могут погибнуть! Разве этого хочет Мать-природа?! – неожиданно взрывается Леся, теряя всю почтительность перед Ведой. – Она разве хочет уничтожить своих… детей?!

– Конечно же, нет, Леся, – довольно мягко отвечает ведьма, похоже, ничуть не обижаясь на такую наглость со стороны молодой ведьмы. – Она просто иногда не вмешивается, чтобы люди и оборотни усвоили её уроки.

– Это что вообще означает, мать вашу?! –

– Тебе тоже сегодня нужно будет усвоить один урок, – тон Веды меняется, становясь настолько властным и каким-то нечеловеческим, что ли, что даже меня он пробирает до печёнки. В нём скрыта такая сила, что на какие-то пару тройку секунд мой зверь тушуется, перестав метаться внутри меня.

Когда острый, как бритва, взгляд стремительно перемещается на меня, медведь предупреждающе начинает рычать. Губы непроизвольно дёргаются в оскале.

– Да и тебе нужен урок, косолапый, – хрипит голос старушки, который ничуть не теряет своей силы.

– Может, вы потом выясните, кто какие уроки должен проходить! – рявкаю, напоминая, что сейчас вот вообще не до этого. – Времени практически не осталось. Вы остаётесь обе в доме. Леся, как только я выйду, – отрывисто командую, – закрывайся и баррикадируй чем-нибудь дверь. Мы…

– Ага, разбежалась прям, – огрызается девушка, прерывая меня. – Нам нужна хоть какая-то подстраховка.

Она бежит в сторону комнаты, где хранятся её зелья.

– После того, как ты вчера обернулся, – кричит она оттуда, – они запросто могли подумать, что оно не работает, – слышны звуки стекла, будто она там перебирает или складывает куда-то свои пузырьки с настойками. – Так что будем надеяться, что то зелье они не захватили.

Сдавленно матерясь, обдумываю, как сделать так, чтобы заставить её всё-таки остаться в доме.

Уже понятно, что Леся настроена драться вместе со мной и моими людьми против своей мамаши.

Всё во мне при этой мысли яростно протестует.

Даже в обычных обстоятельствах я был бы категорически против, чтобы моя истинная подвергала себя такой опасности, а уж теперь тем более против. Леся ещё слаба, хоть и храбрится. Но я-то видел, в каком она была состоянии сегодня ночью. Да чего уж там, я это чувствовал. Так явно и чётко, будто это были мои эмоции. И что-то сомневаюсь, что за ночь моя ведьмочка восстановилась на все сто.

Да, её физическое состояние сейчас вроде как вполне нормальное, а вот что там с ведьмовской силой, мне непонятно. Без метки, да ещё и с блоком, который девушка поставила, запас её внутренних резервов от меня скрыт.

– Зато другое зелье они точно захватят, – бормочет Леся, выбегая из комнаты и держа в руках небольшую чашку, в которой лежат склянки с какой-то розовой жидкостью. – Поэтому нужно будет всем оборотням выпеть вот это,– кивает на склянки в чашке и поясняет, – чтобы не уснуть, когда в вас начнут пулять сонную настойку.

– Леся… – начинаю угрожающе.

– Это не обсуждается, Берковский, – хмыкает он, подходя ко мне практически вплотную. – Ну что, идём? Сам говорил, что времени в обрез.

Мы выходим из дома и практически сразу из леса выбегают медведи.

Видя меня, замедляются.

Иду вперёд и быстро пересчитываю своих людей.

– Есть предположение, сколько их будет? – отрывисто спрашиваю у Леси, которая идёт справа от меня, но немного позади.

– По моим данным, сейчас с мамой около ста людей. Думаю, большую часть она отправила нас искать, так что… – замолкает, видимо, тоже успев посчитать количество зверей, идущих нам навстречу.

Сука!

Я насчитал двадцать медведей.

Мало. Слишком мало, если Леся окажется права.

Мы, конечно, сильнее, но не тогда, когда против нас выступают ведьмы в таком большом количестве.

Мысленно отдаю приказ своим людям, чтобы быстро оборачивались. Они прямо на ходу начинают принимать человеческий облик.

Внутри начинает разгораться пожар недовольства и злости, что Леся смотрит на обнажённые тела мужиков, но я заставляю себя успокоиться.

Мы, оборотни, спокойно относимся к наготе. Понятно, что в городе соблюдаем правила приличия и не перевоплощаемся в зверей, чтобы не смущать людей. Но на своей территории, в моём поместье, где живёт довольно большая часть именно оборотней, обнаженкой особо никого не удивишь.

А теперь, когда у меня появилась истинная, оказалось, что меня беспокоит этот момент. То, что она будет видеть моих людей нагими. Да, это будет всего пару секунд, но…

Ну его нахрен. Если переживём эту битву, надо ввести правило, чтобы оборачивались только в лесу, подальше от бирюзовых глаз моей ведьмочки.

Мы все останавливаемся, когда между нами остаётся три метра.

Все напряжённо смотрят на мою истинную

– Нам предстоит бой с ведьмами, – без всяких отступлений начинаю говорить я, – буквально минут через пять или десять. Всем выпить вот это зелье, – киваю на Лесю, которая протягивает чашку со склянками Ивану, стоящему ближе всех.

Мой бета берет тару и начинает быстро раздавать людям розовые колбы.

– У них будет численное преимущество, скорее всего, – продолжаю, пока наблюдаю, как мужики, открутив крышку, сначала осторожно нюхают зелье, а потом его выпивают, морщась. – Ваша наиважнейшая задача – защита моей истинной.

Кто-то поперхивается и начинает кашлять. Кто-то ошарашено смотрит на меня, после чего начинает вертеть башкой по сторонам, не совсем поняв, кого они должны защищать. Лишь Иван и ещё пару человек соображают, что к чему, и потрясенно смотрят на Лесю, хмыкнувшую в этот момент.

– Охренеть!..

– А это вообще возможно? Ну, чтобы истинная была… ведьмой?..

– Да ну нафиг!..

Тихое перешёптывание обрывается под моим яростным взглядом, который я кидаю в каждого, кто посмел открыть рот.

Теперь все понимают, что я говорил про Лесю.

Двадцать округлившихся от шока глаз сходятся на маленькой фигуре девушки.

– Может, стоит сказать им, что, возможно, я недолго буду их хозяйкой? – с весельем в голосе шепчет Леся, протягивая мне один пузырёк. – А то они, смотрю, напряглись прям не по-детски.

– Леся! – рычу на неё.

Выпороть бы её, да времени совсем не остаётся.

Слышно, что к нам приближается группа людей. И этих людей много. Они не бегут, но идут быстро. А ещё к тому же распределяются так, чтобы взять дом в кольцо.

У нас буквально пара минут.

– Быстро расходимся по всему периметру поляны, – отдаю последние приказы. – Иван, Дима и Коля, вы постоянно подстраховываете Лесю. Остальные по возможности тоже следите, чтобы к Лесе ни одна тварь не приблизилась. Всё понятно?

– И мальчики, – я её точно выпорю! – в доме находится старушка. Если вдруг она выйдет,

Зарычав в голос, смотрю на эту заразу.

– Во время битвы всё время находишься позади меня, понятно? – рявкаю девушке, пока мои люди оборачиваются и начинают быстро расходиться по территории.

– Тебя забыла спросить, где мне находиться, – слышу в ответ насмешливым тоном, после чего Леся собирает волосы в хвост и перетягивает их резинкой, вытащенной из кармана.

Она тут же становится серьёзной, теряя всю веселость, и смотрит напряженно в сторону леса, откуда появляются первые «гости».

– Началось… – еле слышно шепчет она, когда три медведя кидаются наперерез этой группе ведьм.

Глава 25

Глаза Лиды в удивлении широко распахиваются, а потом взгляд медленно гаснет. Голова соперницы падает на моё плечо, а затем и всё её тело припечатывает меня к земле.

Тяжело дыша, с трудом скидываю с себя обмякшее тело, чувствуя, как сильно дрожат руки. Удивительно, что мне вообще удалось победить её в рукопашном бою. Физически я была вымотана почти в ноль.

Вставая на четвереньки, морщусь от боли, полыхнувшей в боку.

Эта сучка всё-таки задела меня своим острым ножом, пока мы дрались. Благо вовремя отклонилась, и лезвие оставило на коже лишь неглубокий порез. Даже кровь уже перестала идти, судя по ощущениям.

У меня постепенно перестаёт долбить пульс в ушах, и я наконец-то могу слышать что-то ещё, помимо своего бешено стучащего сердца. И они, эти звуки… ужасны.

Медленно поднимаю голову и смотрю по сторонам.

Час изнуряющей и жестокой битвы превратил моё жилище, которое было самым безопасным до сегодняшнего дня, в кровавое уродливое место. Душераздирающее зрелище, которое вызывало только отвращение и тошноту.

Я участвовала во многих переделках. Драться тоже приходилось не раз и не два. И смерти были с обоих сторон, чего уж. Но то, что творилось здесь и сейчас, раньше могла только представлять или видеть на картинках в книгах.

Это было именно то, что хотела устроить моя мать в нашем крае на постоянной основе. И то, чего я так хотела избежать.

Поляна была усеяна телами ведьм, медведей и людей. Трава поменяла свой зелёный цвет на тёмно-красный. Кажется, не было ни единого клочка земли и травинки, которая бы не блестела от алой крови.

Многие тела ведьм и людей истерзаны или разорваны на части. Но и тела медведей выглядят ничуть не лучше. Да, их меньше, но от этого не легче.

Внутри всё переворачивается от боли за всех, кто сейчас лежит на поляне. Хочется орать в голос от беспомощности и осознания, что я не смогла этот ужас предотвратить.

И это ещё не конец битвы.

Битва в самом разгаре. Крики, рёв зверей и стоны боли звучат со всех сторон.

Рычание, раздавшееся совсем близко, заставляет вернуться в реальность.

Стиснув зубы до скрежета и сморгнув набежавшие слёзы, поворачиваю голову вправо.

Ко мне бежит медведь. Кажется, это Иван – бета Глеба. Но я не уверена в этом, так как шерсть у всех зверей сейчас в крови. И настоящий цвет шерсти уже не виден. А ведь именно по цвету я могла определять, кто есть кто из той тройки оборотней, которых приставил ко мне Берковский.

Поднимаясь на ноги, невольно ищу взглядом Глеба.

Оставаться за его спиной, как он приказал, не получилось.

В ходе борьбы нас всё-таки разделили.

Увидев, что троица моих телохранителей находится возле меня, Глеб убил нескольких ведьм, паливших в него из пистолетов, и кинулся навстречу самой многочисленной группе, вышедшей из леса.

Дальше начался ад, и отслеживать друг друга мы уже не могли. Но время от времени я натыкалась на его мощную звериную фигуру, борющуюся с людьми.

Я была права. Первое, что делали люди матери, так это кидали в медведей зелье, которое должно было их моментально вырубить. Но моя настойка спасала зверей. Они не отключались, но и в полную силу не могли бороться. Медведи стали в разы слабее. И эту фору противники использовали по максимуму, стреляя в зверей из ружей. Пули их, конечно, не убивали, но прилично затормаживали регенерацию, тем самым ослабевая их ещё больше.

Подлетевший ко мне медведь тревожно рычит и мотает башкой, постоянно оборачиваясь.

– Я не понимаю звериного языка, если что, – с хрипом произношу я язвительно. – Что ты мне пытаешься сказать?

И тут же задыхаюсь от дикой боли в груди. Ощущение, что мне туда воткнули что-то и прокрутили по часовой стрелке.

Я даже опускаю взгляд вниз, смотря на свою грудь, на то место, где, как мне кажется, всё горит от дикой боли.

Неужели кто-то выстрелил и попал в меня? Или кинул нож, который теперь торчит у меня в груди?

Смотрю во все глаза, заставляя себя начать дышать, но никаких подтверждений своих догадок не вижу. Ни ножа, ни дырки от пули.

И меня буквально кипятком ошпаривает, когда я понимаю, что это означает.

Глеб.

Рывком задираю голову и смотрю туда, куда показывает мечущийся возле меня медведь.

Сердце, кажется, останавливается, когда я вижу чёрного медведя, пытающегося подняться с земли. Он встаёт на передние лапы, но они подгибаются, и огромная туша зверя заваливается на бок.

Ноги приходят в движение, и я стремительно бегу к нему, понимая, что он серьёзно ранен. Радует то, что возле никого из людей и ведьм, которые с лёгкостью сейчас могут добить его, нет. Всех противников от него оттесняет парочка медведей. Они никому не позволяют приблизиться к своему вожаку.

Пока бегу, вижу, что Глеб делает несколько попыток встать. И раз за разом падает.

Когда я добегаю до него, медведь уже просто ползёт.

Навстречу… мне.

– Лежи и не двигайся, чёрт бы тебя побери! – я практически рычу, падая на колени возле Глеба.

Зверь, тяжело дыша, смотрит на меня замутнёнными от боли чёрными глазами. Дышит тяжело и хрипло.

Он выглядит так, словно его через мясорубку прогнали. Рваные глубокие раны вперемешку с дырками от пуль, из которых из каждой вытекает кровь.

– Мне нужно тебя проверить… – облизав пересохшие губы, бормочу я, стараясь не поддаваться панике, которая начинает проникать в каждую клетку моего тела. – Просто не шевелись.

Глубоко вздохнув, кладу ладони на липкую от крови шерсть медведя в районе его груди и закрываю глаза.

Я перестаю обращать внимание на то, что творится вокруг. Даже эти страшные звуки дерущихся зверей и людей перестают для меня существовать.

Погружаясь в некий транс, ведовской силой сканирую тело медведя, пытаясь

Крепко зажмуриваюсь, когда понимаю, что всё намного хуже, чем я думала.

Регенерация не работает.

Мысли бешено мечутся. Я пытаюсь отыскать быстрый способ, как спасти эту мохнатую задницу.

В битве я практически не использовала свою ведьмовскую силу, так как она была ещё слишком слаба после сегодняшней ночи. И теперь понимаю, что была права. Тех её остатков, которые во мне сохранились, должно хватить, чтобы немного помочь медведю Глеба.

Лечение – это не мой, конечно, конёк, но запустить процесс регенерации, я думаю, мне вполне под силу.

Однако есть одна проблема.

Я не могу сделать этого, пока Глеб в облике зверя.

Мы, ведьмы, всегда лечили людей, а не оборотней. Мы даже представления не имеем, как исцелять зверей.

– Оборачивайся. Быстро, – на выдохе быстро произношу, открывая глаза.

Наши с медведем взгляды встречаются.

Он смотрит на меня с тоской, издавая звуки, похожие на какое-то хриплое мурчание.

И снова я чувствую безумную любовь и обожание, которые сейчас мелькают в помутневшем чёрном омуте.

– Оборачивайся, я сказала! – кричу, когда за этими чувствами улавливаю ещё одну эмоцию.

Тоска. Безысходная и мрачная. Настолько острая и жгучая, что я начинаю задыхаться.

Зверь смирился со своей смертью и теперь будто прощается со мной, жадно ощупывая моё лицо, по которому текут слёзы.

– Ну же… давай оборачивайся… – с мольбой шепчу я, сжимая ладони в кулаки.

– Он не хочет, – звучит позади меня спокойно и равнодушно хриплым голосом.

Горячее тело медведя дёргается под руками. Из горла зверя вырывается хриплое рычание, которое тут же затихает, когда зверь видит, кто стоит рядом.

– Чт… что?.. – поворачиваю голову в сторону говорившей.

У меня даже удивления нет, когда я вижу Веду, внимательно рассматривающую нашу парочку.

– Настало время урока, Леся, – старушка впивается в меня острым взглядом. – Твоего.

Глава 26

Я почему-то игнорирую её последние слова. Меня в данную секунду больше интересуют самые первые.

Так, Леся, соберись. Не время расклеиваться. Да и не в твоём это духе.

Сжимаю зубы и делаю пару глубоких вдохов, закрывая глаза. Ещё бы подышала так, но времени совсем нет.

Подняв веки, смотрю на Веду. Старушка чуть ли не со скукой осматривает поле битвы.

И меня обуревает такая злость, которая вытесняет разом отчаяние и приводит немного в чувства.

– Какой. Нахрен. Урок, – чётко и громко произношу я, выделяя каждое слово.

Знаю, что нельзя в таком тоне разговаривать с Ведой. Но мне уже пофиг.

Изнуряющий жестокий бой и то, что Берковский вот-вот умрет, а этой старой ведьме хоть бы хны, судя по её виду, все мои чувства сплетает в одну эмоцию – дикую ярость.

– Вы правда считаете, – встаю на ноги и разворачиваюсь к ведьме лицом, – что СЕЙЧАС подходящее время для каких-то уроков? И чему я должна, по вашему мнению, научиться в такой ситуации?

– Доверию. Ну и немного смирению. Последнее тебе тоже не помешает, – её глаза остро и предупреждающе полыхают. Не понравилось, как я с ней говорю.

– Слушайте, мне некогда разгадывать ваши дурацкие загадки, – с трудом сдерживаю себя от того, чтобы не начать орать на неё. – Давайте вы потом мне преподадите сколько угодно уроков и каких только захотите.

– Сейчас, Леся. Мать-природа выбрала именно этот момент для того, чтобы преподать тебе один важный урок, – ледяной тон старушки остужает мою ярость. – И чем дольше ты тянешь, тем меньше времени у тебя остаётся, чтобы…

Веда замолкает и многозначительно переводит взгляд на медведя, который, странное дело, лежит тихо. Лишь его тяжелое хриплое дыхание время от времени становится то громче, то снова тише.

– И что я должна сделать? – ну, хоть убейте, я не понимаю, чего она от меня хочет. Вернее, чего хочет от меня, по словам Веды, Матушка-природа.

– Всего лишь… поверить, – вкрадчиво и чуть ли не шёпотом.

Да она издевается!

– Поверить во что? Если вы сейчас скажете, что в любовь между мной и оборотнем, клянусь, я вас… ударю. Со всем уважением к вашему статусу и возрасту, но я это сделаю, клянусь.

Весёлый смех Веды звучит дико и неуместно, заставляя меня от неожиданности даже отступить назад на шаг. Я бы ещё и дальше отошла от этой сумасшедшей, как выясняется, старушки, но меня тормозит медведь, лежащий на земле.

– Поверить кому-то, кроме себя, – вытирает слёзы с глаз Веда, отсмеявшись. – Поверить в будущее. Во что-то такое, от чего ты постоянно бежишь.

Пока я хмуро и недоуменно взираю на старушку, продолжая ни хрена не понимать, она стремительно меняется в лице. Вся весёлость вмиг пропадает.

– Да, ты борешься за мир. Но он невозможен, если люди и оборотни не будут доверять друг другу. И как ты собираешься вести за собой ведьм, учить их доверять, если сама никому не веришь?

– Это неправда, что я никому не…

– Ты можешь солгать всем, но не себе, – грубо обрывает меня Веда. – Впрочем, ты даже себе боишься признаться, как тебе страшно кому-то довериться.

– Это какой-то бред… – бормочу, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль. Провожу дрожащей рукой по лицу, окончательно теряя весь запал злости.

– Мда… я думала, с тобой будет немного проще, чем с твоей матерью,– задумчиво бубнит Веда. – Ладно, давай тогда совсем просто и так, чтобы ты поняла, а то времени совсем не осталось.

Убираю от лица руку и в шоке смотрю на старушку.

Упоминание моей матери совсем меня доканывает. Голова уже, кажется, сейчас взорвётся от боли и вопросов, которые возникли после её слов.

– Я готова ответить на твой вопрос, – старушка впивается в меня прищуренным серьёзным взглядом. Хотелось бы ещё понять, на какой именно. – Проведу ли я ритуал разрыва вашей связи, – тут же поясняет. – Мой ответ… НЕТ!

Меня практически оглушает это «нет». Кажется, даже в глазах темнеет, а голова опускается вниз.

– Могу тебе ещё кое-что сообщить. Ни одна из всех живущих на земле Веда никогда не проведёт для вас с косолапым этот ритуал, – продолжает добивать она меня. – Просто прими это как факт.

И я ей… верю. Она говорит это так уверенно и правдиво, что во мне даже малюсенькой капли сомнения не зарождается. Ничего не зарождается. А только подыхает.

Теперь даже неважно, уговорю ли я Глеба.

Если он выживет, мы будем связаны на всю оставшуюся жизнь.

– Единственный способ избавиться от связи – его смерть, – равнодушные слова старой ведьмы как пощечина, приводящая меня в чувства.

Голова дёргается вверх, и я смотрю на неё округлившимися глазами.

– Выбор за тобой, Леся. Вариант первый. Хочешь и дальше жить, как до этого свободной и независимой просто ничего не делай. Я гарантирую, что никто не посмеет тебя обвинить в его смерти. Наоборот, тебя будут воспринимать как его пару, почитать и уважать. Ты даже сможешь возглавить его клан, если захочешь.

С трудом удаётся проглотить ком в горле, возникший уже после второго предложения ведьмы.

– Как тебе такое будущее, которое я чётко и ясно вижу, если ты выберешь этот вариант? – её тон становится ещё вкрадчивей. – А теперь второй вариант. Ты его спасаешь и…

– И? – хриплю, когда она многозначительно замолкает.

– А вот этого будущего я чётко не вижу, – старушка пожимает небрежно плечами. – Но догадываюсь, что будет. Оборотень не отстанет от тебя. И никогда не отпустит. Со свободой, которую ты так хочешь… с ней тебе придётся расстаться. Рано или поздно косолапый поставит метку и…

Каждое её слово словно гвоздь в крышку гроба, в котором находится вся моя жизнь.

Я даже уже не слушаю Веду, продолжающую что-то говорить.

Сейчас меня охватывают отчаяние и такая же тоска, которую я чувствовала от медведя.

Это… нечестно!

Несправедливо, чёрт возьми!

Почему я должна выбирать кого-то, а не себя!

Пусть это звучит ужасно и делает меня чертовски плохим человеком, но я…

Да, в голове крутится мысль выбрать первый вариант.

Осуждайте. Презрительно смотрите на меня. Да даже плюйте мне в лицо, но…

Я стою застывшей статуей, тупо смотрящей вперед и притом не видящей ничего, и серьёзно обдумываю пустить всё на самотек. Ничего не делать и просто ждать… смерти Глеба?

У меня чуть ноги не подкашиваются, когда я чувствую эмоции медведя. Пока мы говорили с Ведой, они были слишком слабы. Да и не до них мне было.

Меня просто оглушает всепоглощающая и трепетная любовь зверя. А ещё…

Прощение!

Зверь Глеба прощает меня за то, что я хочу выбрать себя, а не их!

– Вот поэтому он и не хочет обращаться, – слова Веды проникают в вакуум, в котором находилась последнюю минуту.

Я с трудом фокусирую взгляд на неё.

– Косолапый знает, что ты не хочешь признавать вашу связь. Не хочешь принять его, – старушка задумчиво смотрит на медведя. – Он знает, что его смерть освободит тебя. Думает, что раз ты этого так хочешь, почему бы не дать тебе этого. Почему бы не сделать тебя счастливой, раз его жизнь под большим вопросом.

Каждое её слово тяжелым камнем падает у меня внутри.

– Выбирай, Леся. Времени почти не осталось.

Тряхнув головой, словно скидывая с себя морок, разворачиваюсь.

Опускаюсь на колени, кладу ладони на грудь медведя, после чего смотрю ему в глаза. Твёрдо, уверенно и зло.

– Оборачивайся! Быстро! – никогда ещё я не говорила так жёстко и твёрдо.

Замутненные болью чёрные звериные глаза начинают недоуменно метаться по моему лицу.

– Доверие, говорите… – выцеживаю сквозь стиснутые зубы. – Ну, давай, покажи мне, что это означает, Берковский. Доверься мне и обернись. Я вытащу твою мохнатую задницу из лап смерти. А там… посмотрим… НУ! – чуть ли не ору. – Оборачивайся, я сказала! Научи меня верить!

И тут же тело под моими руками задрожало, и через секунду руки повисли в воздухе, так как на земле лежал уже не медведь, а обнажённый Глеб. Весь в крови и без сознания.

– Ну… поехали, – прошептав, закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Глава 27

Я прихожу в себя от толчка. И нет, не физического. У меня настолько болит всё тело, что, боюсь, даже внимания не обратил бы, если бы кто-то меня ударил.

Толчок был на каком-то ментальном уровне. Ощущался как разряд тока, пропущенный по всем моим органам.

С громким хрипом резко и широко открываю глаза.

Гул в ушах и лёгкая дезориентация во времени и в пространстве заставляют меня, наверное, с полминуты тупо смотреть в безоблачное голубое небо.

Собирая волю в кулак и продолжая надсадно выдыхать воздух из лёгких, напрягаю мозг, чтобы хоть что-то понять.

Звуки понемногу проникают через этот противный гул в ушах. Постепенно начинаю слышать всё, что творится вокруг.

И сразу же на меня обрушиваются воспоминания, которые выводят из состояния обездвиженного овоща.

Дёрнувшись всем телом, переворачиваюсь на бок и делаю попытки встать на ноги. Зарычав от боли, опираюсь одной рукой о землю, второй вытираю с глаз пот и кровь, которые, смешавшись, текут по лицу и мешают нормально открыть глаза.

Как только полноценно могу смотреть, быстро озираюсь по сторонам, чтобы проверить, что я упустил за время своей отключки.

Сука!

Мохнатый придурок!

Звериная наглая морда!

Безмозглая скотина!

Попутавший все берега идиот!

Все эти эпитеты я внутренне с яростью рычу в сторону своего зверя.

У меня пока с трудом укладывается это в голове, но я не ошибаюсь.

Этот гад, блять, отключил меня!

Просто в какой-то момент взял и вырубил нашу человеческую половину! В одностороннем порядке!

Мы со зверем это всегда одно целое. Даже находясь в образе зверя, нельзя просто так отключить внутри себя человека. Человек всё слышит, понимает и продолжает держать руку на пульсе. В девяносто девяти случаях из ста именно человек решает, когда оборачиваться в ту или иную форму.

Да, медведь может перехватить контроль, но всё равно разум человека продолжает функционировать. И есть только один случай, когда зверь может вырубить в себе человека полностью. Если мы теряем пару, а оборотень не хочет жить, он оборачивается в зверя и уходит в тайгу. Со временем всё человеческое словно стирается. И в определенный момент медведь просто вырубает, словно рубильник, свою вторую сущность.

Какого хрена мой зверь это сделал, хотелось бы мне знать.

Последнее, что я помню, как мы с ним, теряя

Повторно и уже с матами обзываю свою зверя всеми возможными эпитетами.

Я жду от второй половины недовольство по поводу того, что наезжаю в такой грубой форме на него. Но этот придурок лишь фыркает небрежно, источая вселенское счастье и довольство.

Какого хрена вообще происходит?!

Пытаясь найти ответ на свой вопрос, продолжаю осматриваться.

Бой даже и не думал прекращаться. Судя по тому, что я вижу, без сознания был совсем недолго.

Кипятком ошпаривает, когда не вижу свою ведьмочку среди дерущихся людей с медведями.

Резко оборачиваюсь назад, и меня повторно обдаёт жаром.

Буквально в двух метрах от меня на земле лежит Леся.

Неподвижно. Настолько бледная, что кажется, она… мертва.

Рядом с ней на коленях стоит Веда и водит руками над ней, беззвучно шепча что-то.

В крови херачит такой мощный выплеск адреналина, что я даже боль от ран по всему телу перестаю чувствовать. Будто такую дозу обезбола вкололи, что даже лёгкое онемение по всему телу пошло.

Страх за пару отключает мозги напрочь, когда с громким рычанием я дёргаюсь в их сторону. Даже не успеваю обдумать мысль о том, что если бы Леся действительно умерла, то мой зверь не был бы таким спокойным и счастливым.

– Не мешай мне! – острый взгляд и грубый приказ тормозят меня на полпути и приводят немного в чувство.

– Что с ней? – тем не менее зло рычу в ответ, застывая так же на коленях, как и старушка возле Леси.

Дрожащими окровавленными руками беру маленькую безжизненную ручку и с тревогой впиваюсь испуганным, уверен, взглядом в лицо девушки. Тяжело сглатываю, когда вижу, что она ещё бледнее, чем мне даже вначале показалось.

Подключаю все внутренние звериные ресурсы и немного выдыхаю, когда слышу ровный и стабильный стук сердца и спокойное дыхание. Она словно просто уснула.

– Пытаюсь спасти те крохи ведовской силы, которые ещё в ней остались, – поясняет Веда.

Чего?

Понятней не становится.

Я уже понимаю, что пока я был вырублен зверем, тут что-то такое произошло, что Леся применила свою силу и, получается, почти потеряла её.

– Почему она потеряла силу? – озвучиваю всё-таки вопрос, внутренне матеря своего медведя.

– Я даже не уверена, что мне это под силу… – между тем тихо бормочет старушка, не обращая внимания на мои слова.– Но попробовать стоит… или не стоит… а может… хм-м… нет, смогу… у меня получится, если…

Она перестаёт водить сморщенными руками над Лесей и укладывает их в центре её груди одну на другую.

– А давай, косолапый, ты это решишь, – голубые глаза Веды, словно кинжалы, впиваются в меня. Взгляд у старушки хитрый и какой-то сумасшедший. – Спасать ли мне её силу.

– Что? – хриплю, уже совсем ничего не понимая.

– Её сила вот-вот исчезнет, почему это сейчас не столь важно, – она прищуривается и склоняет голову набок, смотря на меня с интересом, словно я какая-то неизведанная букашка под микроскопом. – И я даю тебе право выбора. Спасаю её ведовскую силу или нет.

Я уже открываю рот, чтобы рявкнуть «конечно же, спасать», когда следующие слова Веды заставляют меня их чуть ли не проглотить.

– Будет ведовская сила, будет прежняя Леся. Дерзкая, свободолюбивая, настаивающая на том, чтобы разорвать вашу связь, и постоянно убегающая от тебя. А если не будет силы… ты получишь обычную девушку, которая рано или поздно увидит в тебе защитника и мужчину, готового любить и оберегать до конца жизни. Страх, что она теперь обычная, наоборот, заставит её пойти тебе навстречу, а не пятиться назад, как она это делает сейчас. Ну так что, – вкрадчиво чуть ли не мурлычет старуха, – выбирай, косолапый. Мне спасать её силу?

Глава 28

Открываю глаза и тут же зажмуриваюсь от яркого света.

Жуткое опустошение – это единственное, что я ощущаю. Ничего внутри не ёкает, а мысли какие-то вялые, пока я пытаюсь понять, почему так тихо. Тишина просто гробовая, а так вроде как не должно быть. Даже если бой окончился, то хотя бы звуки леса я должна слышать.

Появляется лёгкое недоумение, когда я соображаю, что лежу не на твёрдой земле, а на чём-то мягком.

Уже смелее поднимаю веки и вижу… белый потолок. Чужой. Его точно никогда не видела.

То есть я нахожусь… хрен его знает где.

Обдумываю эту мысль, но как-то вяло.

Начинаю поворачивать голову в сторону и тут же тихо стону, когда каждую мышцу тела простреливает болью. Именно боль заставляет прийти в себя, перестав чувствовать себя бездушной куклой.

Паника подступает к горлу твёрдым тяжелым комом, когда я соображаю, что означает это странное опустошение.

Моя ведовская сила.

Её нет!

Совсем!

От мысли, что я её всё-таки лишилась, начинаю задыхаться. В глазах скапливаются слёзы, и я крепко зажмуриваюсь, чтобы не дать им пролиться.

Да ладно, Леся. Ты знала, что этим может закончиться, когда все свои силы кинула на то, чтобы запустить в Глебе процесс регенерации. Ты прекрасно понимала, что в тот момент ты, возможно, производила некий обмен: жизнь Берковского на твою ведовскую силу. И ты пошла на это добровольно. Никто тебя не заставлял и не уговаривал, так что…

Просто перестань распускать сопли и принимай новую для себя реальность с высоко поднятой головой.

Ты ведьма!

Пусть теперь и не по силе, которой в тебе больше нет. По характеру и своему мироощущению ты навсегда останешься ведьмой.

И с зельями ты тоже можешь работать дальше. Да, большая их часть делается только с помощью силы, но ведь есть и те, которые можно сделать без каких-либо заклинаний. Да и те, которые могут делать только ведьмы, я ведь могу всё равно их придумывать. Просто их созданием будут заниматься те, кто находится в моей коалиции.

Всё это проговариваю про себя, вот только легче не становится.

Пустота в душе пока слишком ярко ощущается. Не привыкла я ещё к тому, что внутри словно выжженная до последней травинки пустыня.

Надо отвлечься. Срочно.

Займись выяснением того, где ты, как ты сюда попала и чем закончился тот бой.

Проморгавшись, тяжело дыша, открываю глаза и начинаю осматриваться.

Незнакомая комната, огромная и с минимумом мебели: кровать, с каждой стороны которой низкие тумбочки со светильниками, деревянный добротный комод напротив кровати

Шипя сквозь зубы от боли, сажусь на кровати. Когда откидываю одеяло в сторону, с удивлением подмечаю, что одета в лёгкую короткую сорочку.

Первым делом проверяю версию про санузел, так как мочевой начинает слишком стремительно намекать, что он, в отличие от ведовской силы, очень даже жизнеспособен.

Моя догадка подтверждается. За белой дверью большая комната, где находится не только унитаз, но и раковина, а также душевая кабина таких размеров, что там поместится, наверное, целая футбольная команда.

Опустошив мочевой и умывшись, осматриваю себя в зеркале, висящем над раковиной. Видок, конечно, так себе: царапины, ссадины и даже небольшой фингал под правым глазом.

Налюбовавшись собой, возвращаюсь назад в спальню.

Практически без сил падаю опять на кровать, тяжело дыша.

Так, пять минут отдыха, а затем нужно проверить вторую дверь. Надо бы узнать, где я всё-таки нахожусь.

Пять минут растянулись в, наверное, минут пятнадцать. Но силы будто совсем меня покинули.

Настроение ужасное, хотя и пытаюсь не дать себе погрузиться в пучину отчаяния, на грани которого нахожусь. Никакие уговоры, что потеря силы – это не конец света, не помогают.

Понимаю, что теперь только время поможет смириться со сложившейся ситуацией. Но даже эта мысль никакого облегчения не приносит. И не утешает вот вообще нихрена.

Резко подрываюсь с кровати, когда открывается дверь.

– Лиза?! – выдыхаю удивлённо, когда вижу на пороге комнаты сестру Глеба.

Я, конечно, в шоке, но и видеть её безумно рада. Значит, я, можно сказать, у своих. Всё-таки было лёгкое опасение, что нахожусь у кого-то из тех, кто был на стороне матери.

– Наконец-то ты пришла в себя, – радостно восклицает девушка и чуть ли не бежит ко мне, замершей у кровати с округлившимися от шока глазами.

Она доходит до меня и тут же обнимает крепко, заставляя непроизвольно охнуть и скривиться от боли.

– Ой, прости, пожалуйста, – торопливо бормочет Лиза, отпрянув. – Просто я безумна рада, что ты очнулась. Мы уже даже переживать стали. Уже вторые сутки пошли, а ты всё не приходишь в себя и…

От этого тарахтения в висках начинают стучать отбойные молоточки.

– Стоп! – хватаясь за висок, торможу этот поток слов. – Давай не так быстро и по порядку, – сажусь на кровать, так как ноги практически подгибаются.

Лиза усаживается рядом и широко и счастливо улыбается, глядя на меня.

– Я что, у вас с Лютым… у вас дома?

– Нет, конечно же, – ещё шире улыбается Лиза. – Это дом Глеба. Хотя, чего это я, – она весело хихикает. – Это теперь и твой дом получается. Короче, ты в полной безопасности у себя дома.

Так, ладно. Не в плену у матери, и то хорошо.

– А Глеб… он где? – голос садится, пока я хриплю как старая бабка этот важный вопрос.

Можно, конечно, догадаться, что раз Лиза такая счастливая, то значит, я всё-таки спасла эту мохнатую задницу. Но мне нужно подтверждение в виде слов, чтобы знать наверняка, что мой поступок был не напрасным, что не просто так потеряла силу.

– Ой, да где-то на территории поместья, – небрежно отмахивается Лиза. – Я его выгнала. Задолбал круги наворачивать вокруг тебя. Ладно бы тихо сидел, чтобы тебя не потревожить. Так нет, рычал и бубнил что-то постоянно себе под нос.

Выдыхаю облегчённо.

Значит, я смогла.

Спасла его.

Глава 29

Чувство облегчения длится непродолжительное время. Гнетущая пустота внутри меня… она словно чёрная дыра, которая затягивает в себя все эмоции. Все, кроме апатии.

И все мои попытки переключиться не очень помогают, как и внутренние диалоги, и уговоры, что всё рано или поздно нормализуется, что никакого конца света не наступило.

– Ты не представляешь, что творится в городе! – с воодушевлением начинает говорить Лиза, у которой начинают гореть восторгом глаза. – Все обсуждают и говорят только о вас с Глебом!

– Ну да… – пробурчала мрачно я, догадываясь, что она имеет в виду. – Думаю, тут все немного подохренели, когда узнали, что ведьма и оборотень оказались истинными.

– Не то слово, – улыбается сестра Берковского. – Хочешь посмеяться? Представляешь, а ведь у Влада были такие догадки. Ну, то, что вы с Глебом истинные.

Ага. Прям ржу, не могу.

– Лиз, слушай, – останавливаю девушку, когда вижу, что она не прочь и дальше обсудить этот вопрос со мной. Впрочем, какой уж тут вопрос. Тут как раз данность, с которой мне теперь предстоит жить. – Мне больше хотелось бы узнать, что происходило последние сутки и как я попала сюда.

Чётко помню: с трудом, но я запускаю процесс регенерации у Глеба. А дальше картинка смазывается. Целительница из меня и правда так себе. Помимо ведовской силы приходится отдавать резервы своего тела. К тому моменту, как убеждаюсь, что процесс регенерации не «затухнет» и он очень даже стабилен, я ничего уже не чувствую. Из меня будто выкачали все жизненные силы. Я даже не понимаю, осталось ли что-то от ведовской силы. Сознание плывёт, перед глазами всё расплывается. Последнее, что помню: убираю руки от груди Глеба и начинаю падать назад.

– Так тебя сюда Глеб привёз, – как само собой разумеющееся произносит Лиза первым делом.

– Давай с самого начала, – с досадой морщусь. – Что тебе вообще известно про то, что происходило в последние пару дней? Можно с того момента, как вы узнали, что Глеба и меня похитили, – даю подсказку, иначе она так и будет выдавать информацию не в той последовательности, в которой мне бы хотелось.

– Ну, поначалу нам никто не сообщал, что Глеб пропал, и уж тем более мы не знали про то, что вы вместе. Это уже потом Иван позвонил Владу и сказал, что вы были похищены, но вам удалось сбежать, – она замолкает и смотрит на меня с печалью. – Боже, Лесь, я когда узнала, что тебя чуть не сожгли… Да ещё и твоя мама приказала это сделать…

Воспоминания о том моменте невольно вызывают озноб во всём теле. Странно, что только тело реагирует. А внутри полный штиль.

Продолжая дрожать, подтягиваю к себе одеяло и укутываюсь в него по самый подбородок.

– В общем, Иван сказал Владу, что Глеб направил их в то место, где вас держали, а затем брат приказал найти дом, где вы находились в тот момент. Лесь, это же тот твой домик в лесу был? Ну, где Влад мне поставил метку, вы там же были, да?

Киваю.

– Влад поначалу не хотел вмешиваться, – сердитое выражение лица и недовольный голос Лизы непроизвольно вызывают еле заметную улыбку. Я так понимаю, она быстро заставила его передумать. – Короче, он с группой наших оборотней рванул туда. И они очень вовремя появились.

Она резко замолкает, мрачнея лицом. Кидает быстрый взгляд на дверь, словно прислушиваясь, не появится ли кто-то сейчас. И только потом, понизив голос практически до шёпота, быстро-быстро продолжает.

– Мне этого не говорили, но я случайно подслушала. Когда Влад с людьми там появился, говорят, картина была просто жуть. Вся поляна в трупах ведьм и медведей. Ты без сознания. Возле тебя спокойно сидела старуха, а Глеб в образе медведя дрался с ведьмами.

Значит, Глеб очухался настолько, что опять принял звериный вид и кинулся в бой.

– Так понимаю, бой выиграли оборотни, – медленно произношу я. – Кто-то из ведьм остался в живых?

– Насколько знаю, нет. Когда ведьмы поняли, что с появлением Влада и его людей преимущество перешло на сторону оборотней, оставшиеся кинулись в лес. Но их догнали и…

Девушка, бледнея, замолкает и отводит взгляд в сторону.

Ой, да итак понятно, что медведи убили всех со стороны матери.

За время битвы я видела её всего два раза: когда она только выходила из леса во главе одной из групп и когда спустя, наверное, минут двадцать вонзала кинжал в грудь какого-то медведя, который уже был ранен и еле шевелился, лёжа на земле. Больше я её не видела. Да и не особо выискивала её взглядом. Не до неё мне было.

– Её тоже убили? – спрашиваю у Лизы, уверенная на все сто, что она поймёт, кого я подразумеваю под словом «её».

Удивительно, но этот вопрос задаю совершенно спокойно, как будто мне всё равно, как ответит девушка. Моё эмоциональное выгорание всё-таки даёт о себе знать.

И по тому, как хмурится Лиза, снова смотря мне в глаза, уже понимаю, каким будет ответ.

– Нет. Каким-то чудом ей удалось сбежать.

Даже эта новость ничего во мне не всколыхнула. Ни удивления, ни радости, ни разочарования. Ничего.

– И что было потом, когда битва закончилась? – так спокойно интересуюсь у девушки.

– Вернулись сюда, домой. Наши с Владом люди, конечно, на территорию Горских, а остальные сюда. И вот тут-то Глеб и сообщил, что вы с ним истинные, – глаза девушки снова восторженно вспыхивают. – Я до сих пор поверить не могу, что ты и он – истинная пара!

Опять двадцать пять.

Да не хочу я обсуждать эту тему!

И тут меня осеняет, что я ничего не знаю про Веду. Неужели и её кто-то из оборотней случайно убил? Или она, как и моя мать, смогла ускользнуть от медведей?

– Слушай, а та старушка, что сидела возле меня. Ты случайно не знаешь, что с ней?

Ответа я так и не услышала. А услышала тяжелые быстрые шаги где-то в глубине дома, которые приближались всё ближе к комнате, в которой находимся мы с сестрой Глеба.

Мы одновременно с Лизой смотрим на дверь.

– Мой бешеный братец несётся, – с досадой бурчит девушка. – Видимо, учуял, что ты очнулась.

И как только она замолкает, дверь резко открывается, а на пороге действительно появляется Берковский.

Глава 30

Мой взгляд сразу приковывается к Лесе.

С жадностью и испугом осматриваю девушку, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце.

Её бледное как простыня лицо с ссадинами и фонарём вызывает не такую уж большую тревогу, как… пустота в бирюзовых глазах. Но ещё больший страх я начинаю испытывать, когда мы со зверем прислушиваемся к её внутренним эмоциям, а там тоже ледяное равнодушие.

Но я всё равно облегчённо выдыхаю, когда вижу её в сознании. Мы со зверем в эти полутора суток пиздец в каком напряге находились. Башню сносило напрочь, когда смотрели на неподвижное тело девушки, выглядящей так, словно в моей постели находился труп, а не живой человек. Единственное, что хоть немного остужало мою панику – ровный и стабильный стук сердца Леси. Это было единственное доказательство того, что она жива. Даже дыхание у неё было настолько слабым и тихим, что я не всегда мог его услышать.

– Привет, – слишком спокойно говорит Леся, когда я начинаю идти к кровати.

– Как ты себя чувствуешь? – вместо приветствия интересуюсь у неё, чутко прислушиваясь к тому, что на самом деле она испытывает в физическом плане.

– Всё тело болит, – морщится, немного пошевелившись под одеялом, в которое закуталась чуть ли не по самую макушку. Не врёт.

Я жадно вдыхаю аромат Леси, стараясь сделать это не слишком громко и заметно.

– Сгоняй за обезболивающим, – командую сестре, вставшей с кровати, когда я к ним приближаюсь. – Оно в аптечке, на кухне где-то. И сообрази чего-нибудь поесть Лесе, – усаживаюсь на место сестры, хотя хочется расположиться как можно ближе к Лесе. Чутко улавливаю момент, что она, наоборот, отодвигается назад при моём приземлении на кровать, поэтому решаю пока не напирать.

Сестрёнка лишь недовольно фыркает на мой приказной тон, но молча и послушно сваливает из спальни.

– И как много Лиза успела тебе рассказать? – дураку понятно, что они успели побеседовать.

Мы, когда со зверем учуяли, что Леся очнулась, сразу рванули сюда. Но были слишком далеко от дома, понадобилось время, минут двадцать, чтобы вернуться домой. Поэтому можно смело предположить, что девчонки успели обсудить произошедшее. А зная свою сестру, она стопудово уже всё рассказала. Ну, то, что знала.

– Многое, но не всё, – подтверждает мою догадку Леся, отодвигаясь от меня ещё дальше. – Но хотелось бы у тебя кое-что уточнить.

Её поступок вызывает раздражение и недовольство у нас со зверем. Нам же хочется наоборот: быть ближе. Да чего там, безумно хочется схватить её и прижать к себе как можно крепче.

– Я знаю, что ты и Лютый победили.

Мне не нравится, что Леся так спокойна.

– Жива, – чуть ли не с досадой отвечаю, скривившись.

– Хоть одна хорошая новость, – тихо бормочет девушка и переводит взгляд в сторону окна. – Ты знаешь, что я теперь… что ведовской силы у меня теперь нет?

– Знаю, – моментально насторожившись, медленно говорю я. Даже зверь внутри замер, чутко прислушиваясь к Лесе.

Твою мать!

Я, конечно, понимал, что после пробуждения в ней будут перемены, но не думал, что она будет… вот такой!

Словно её заморозили. Или превратили в робота, который не способен больше что-то чувствовать.

Спокойно, Глеб.

Ей просто нужно время, чтобы смириться. И ты его ей дашь.

Со временем она оттает.

Зверь начинает протестующе и недовольно ворчать. А после и вовсе обвинительно и зло рычит на меня.

Да заткнись ты уже! И без тебя тошно.

– Глеб, спустись в гостиную. Там Влад приехал, – в комнату залетает сестра.

– Подождёт, – недовольно рычу, но тут же понижаю тон, когда вижу реакцию Леси.

Она морщится, выуживает из-под одеяла руку и поднимает её к лицу. Прижимая пальцы к виску, девушка зажмуривается от боли, которую вызвал мой громкий рык.

– Мы собираемся уезжать через пятнадцать минут, – сестра протягивает Лесе таблетку и стакан воды. – А он хотел обсудить с тобой что-то очень важное. Я побуду с Лесей, пока ты не вернёшься.

Мысленно матюгнувшись, встаю с кровати и быстро иду на выход.

Лютый не позвал бы меня без действительно серьёзной причины.

– Что случилось? – мрачно интересуюсь у Горского, как только захожу в гостиную.

– Я не могу больше сдерживать Лесиных ведьм, – таким же мрачным тоном несётся мне в ответ.

– Да твою же мать!.. – с чувством и яростью, которую я сдерживал в себе последние пару дней.

Мы не успели вчера ещё даже вернуться в поместье, как начали названивать ведьмы, которые были на стороне Леси. Требовали, чтобы им рассказали последние новости про свою предводительницу. Да и вообще настаивали на том, чтобы приехать и увидеть её.

Сил и желания заниматься ещё и этой херней у меня точно не было. И я попросил Лютого провести с ними переговоры. Ну и сдерживать их порывы заявиться сюда.

– Они сказали, что если ты не позвонишь им в ближайший час, то они приедут сюда, к тебе в поместье, чтобы убедиться, что Леся жива и здорова, – Влад хмуро смотрит на меня. – Слушай, я правда сделал всё, что мог… Как там Леся?

Переживания по поводу появления в скором времени здесь других ведьм, если я не отзвонюсь им, тут же отходят на второй план.

– Хуёво, – запрокинув голову, закрываю глаза. А перед ними всё равно картинка застывшего бледного лица мой ведьмочки.

– А ты-то сам как? – с осторожностью интересуется Влад, прекрасно чувствуя, какая буря сейчас происходит внутри меня.

– То же самое, только в квадрате, – с силой тру пальцами руки глаза. – Леся, она… это словно не она, – матерюсь в голос, тяжело дыша и открывая глаза. – Я не думал, что её так подкосит новость… сам знаешь какая.

Влад молчит, наверное, секунд десять, после чего с осторожностью произносит:

– Ну так может, всё-таки скажешь ей, что она… НЕ потеряла свою ведьмовскую силу?

Наклонив голову к плечу, медленно перевожу на него взгляд.

– Надеюсь, у тебя хватило ума, – вкрадчиво и с угрозой начинаю говорить, – моей сестрёнке об этом… НЕ проболтаться? – язвительно копирую такую же паузу и такое же выделение тоном частицы «не».

Глава 31

Взгляд Влада полыхает предупреждающим огнём.

Горский дал слово Альфы, что будет молчать, а это означает, что он скорее сдохнет, чем нарушит его.

И поэтому я прекрасно понимаю, что мои слова он трактует как личное оскорбление.

– Я дал тебе слово, что никому не скажу. И «никому» означает ни единой живой душе, включая мою жену, – с рычанием в голосе озвучивает Лютый то, про что и думал. – Так что снизь тон, Дикий. Я понимаю, что ты сейчас на взводе, но давай ты не будешь свою злость срывать на мне.

Как бы мне ни хотелось с ним поцапаться, но приходится признать, что сам виноват. Нехер было ему рассказывать.

Будь я вчера в более-менее нормальном состоянии, хрена с два бы ляпнул про силу Леси. Но я был вымотан напрочь. Мозги вообще с трудом работали.

– Я только так и не понял, почему это такой секрет, – уже более спокойней говорит Влад, давая понять, что готов закрыть глаза на такое оскорбление с моей стороны.

– Потому что я тоже дал слово Альфы, – цежу в ответ.

И в ту же секунду, будто наяву, слышу голос старушки, который перемещает меня в воспоминаниях на поляну:

– Ну так что, выбирай, косолапый. Мне спасать её силу?

Для меня этот вопрос равносилен тому, что у меня поинтересовались, спасать ли жизнь Леси. Её ведьмовская сила – это… часть её. Как нога там или рука. И как можно согласиться, чтобы ей отрезали, предположим, руку. Само собой, я не понимаю. В моей голове это не укладывается, в отличие от этой старой грымзы. Она походу совсем крышей поехала, раз предлагает мне такое, будучи сама ведьмой.

– Что за идиотский вопрос! – с яростью смотрю на эту чокнутую. – Конечно, спасать, если ты это можешь сделать. – Ты же можешь? – угрожающе рычу, давая понять, что приму только положительный ответ.

Она хихикает, ощупывая лукавым взглядом моё взбешённое лицо.

– Могу, косолапый. Спасать там, правда, самую малость, но я… как бы тебе объяснить… – начинает бормотать. – Я эти остатки погружу в … что-то вроде спячки. Силе надо помочь восстановиться. И только глубокий сон даст то время, что ей необходимо. А когда она будет стабильна, произойдёт… пробуждение и…

– Приступай! – рявкаю, обрывая её сумасшедший лепет.

– Не так быстро, косолапый, – глаза старухи вспыхивают, она смотрит на меня уже жёстко и твёрдо. – Я сделаю это только при двух условиях.

– Говори

– Первое. Дай мне слово Альфы, что не скажешь Лесе, что сила в ней осталась. Пусть она считает, что потеряла силу.

Мои глаза удивлённо расширяются, пока я пытаюсь понять, зачем это старухе.

– И когда мне можно будет ей об этом сказать?

– Когда Леся сама почувствует, что сила вернулась. Только тогда!

Так, ладно.

Врать своей паре я смогу. Будет, конечно, непросто, но не так сложно, как самой Лесе, когда она поймёт, что силы нет. По сравнению с её состоянием в тот момент мои переживания – это просто мелочи.

– Даю слово Альфы, что не скажу ей, – жёстко говорю, а сам думаю, что можно обхитрить старушку.

Есть ведь и другой вариант донести до моей ведьмочки, что она не потеряла силу.

Я дал слово, что не скажу именно Лесе. Но я могу сказать, предположим, Лизе. А моя сестрёнка точно не будет держать язык за зубами. Как пить дать проболтается сразу.

– Имей в виду, что провести меня не получится, – чуть ли не шипит Веда. – Можешь кому угодно говорить, кроме своей истинной. И если Леся всё-таки узнает хоть от кого, я сделаю так, что сила проснётся. И поверь мне, она погибнет сразу же.

Сучка! Ну так я тебя тоже могу убить. Не сейчас. Потом, когда Леся очнётся.

– Не перестаю повторять, как вы, оборотни, предсказуемы, – фыркает старушка. – Умру я, и мои оковы на силы Леси тоже исчезнут, глупый мишка.

Зверь внутри рычит в ярости. Стиснув зубы до скрежета, прожигаю Веду взбешённым взглядом, но не даю этому яростному рёву пробиться наружу.

План меняется. Теперь действительно никому нельзя говорить, чтобы, не дай бог, не дошло до Леси. Так рисковать я точно не намерен.

– Ладно, с первым условием определились, – спокойно продолжает Веда. – Второе условие: никакой метки, пока Леся не даст тебе добро на это.

– Какого лешего?! – уже не выдержав, реву в голос.

Если мы все сегодня остаёмся живы, то я хотел уже завтра затащить Лесю в постель, где собирался поставить метку, не спрашивая, мать вашу, никакого разрешения.

Ведь после метки связь истинных начнёт работать в полную силу. И моя ведьмочка перестанет отрицать нашу связь и пытаться убежать от меня.

– Придётся завоёвывать свою пару как обычный человек, косолапый, – опять противно хихикает старуха. – Пора вам вспомнить, что любовь нужно заслужить. А то ишь, привыкли, что природа всё делает за вас. Ну так что, по рукам? Принимаешь мои условия?

Тяжело дыша и яростно раздувая ноздри, отвечаю на вопрос:

– Принимаю! Приступай уже!

– Смотри у меня, обманешь… сделаешь хуже только ей, – она наконец-то опускает голову и смотрит на Лесю. – Ладно, девочка. Давай поработаем. А ты, косолапый, не мешай нам. Займись лучше полезным делом: не подпускай к нам никого, чтобы мы не отвлекались. Я, когда закончу, дам тебе знать.

Выбора у меня не было. Ничем помочь этой чокнутой точно не мог, стоя возле них, поэтому обернулся и снова кинулся в бой, так как ведьмы приближались всё ближе. Мои парни уже не справлялись, удерживая их на расстоянии.

Спустя час я, признаться, уже думал, что мы не победим. Можно сказать, у уже и не надеялся, что выиграем. Да что скрывать, я мысленно уже даже похоронил нас всех тут, на этой поляне.

Но тут появился Лютый со своими людьми, и я… выдохнул. Впервые в жизни был настолько рад видеть его, ведь с его появлением во мне снова проснулась надежда, что мы выберемся из этого ада. Пусть основательно потрёпанными, переломанными и с ужасными ранами, но мы уйдем отсюда живыми.

С каким удовольствием и наслаждением догонял убегающих ведьм, кинувшихся в лес при появлении Лютого и его оборотней. Мой зверь убивал их, разрывая на части, и никакого сожаления или жалости даже и близко не испытывал при этом. Досада– это единственное, что появлялось, когда, убив очередную ведьму, мы понимали, что это не мать Леси. Не та, которая всю эту кровавую кашу заварила.

Вернувшись на поляну, бросился к тому месту, где оставил Лесю с Ведой.

Страх, что у последней не получилось сохранить силу моей ведьмочки, затушил ту бурю ярости и жажды крови, которая обуревала нас со зверем.

И когда увидел, как спокойно и уверенно мне кивнула Веда, давая понять, что всё у неё получилось, я окончательно выдохнул.

Возвращение домой получилось очень долгим. Сначала пришлось по лесу идти пешком до места, где мои люди и Лютый со своими оборотнями оставили машины. В облике зверей эта дорога заняла бы мало времени, но я нёс на руках Лесю, которая была без сознания, поэтому мне и Лютому пришлось топать в человеческом обличии. Иван и остальные остались на поляне, чтобы перенести тела оборотней, погибших там.

Влад сел за руль, а я с Лесей на руках расположился на заднем сиденье. С тревогой всматривался в её бледное лицо, накручивая себя с каждой минутой всё сильнее.

А если она не проснётся? Если без своей силы, которая сейчас «заморожена», она не очнётся? Если…

Этих «если» было настолько много, что уже через пять минут после того, как мы поехали, я начал сходить с ума.

И Лютый, почувствовав это, чтобы отвлечь меня, стал задавать вопросы о том, что случилось. А я, чтоб реально не поехать кукухой, стал рассказывать. Тогда и ляпнул про то, что сила есть, но говорить Лесе нельзя. Осознав, что натворил, тут же взял с него слово, что он будет молчать.

– Мы, наверное, поедем, Глеб, – голос Влада выдёргивает меня из воспоминаний.

Сфокусировав на нём взгляд, киваю.

– А ты всё-таки набери ведьм, пока они не припёрлись к тебе, – советует Горский. – Ладно, отправляй давай Лизу ко мне. Будем выдвигаться.

Проводив сестру с мужем, быстро возвращаюсь в спальню.

Думаю, головная боль уже точно у Лесе прошла.

Так что…

Пора поговорить с ней о нашем будущем.

О том, как она его видит.

Глава 32

Леся сидела на кровати, опёршись спиной на её изголовье, и равнодушно смотрела в окно.

При моём появлении даже головы не повернула, лишь глубоко и тяжело вздохнула.

Зверь внутри расстроенно и беспокойно скулит. Ему слишком тяжело от того, что Леся находится в таком состоянии. Он прекрасно чувствует, насколько она опустошена в плане эмоций.

– Твои

– В порядке… – хмыкнув, Леся переводит взгляд на меня. – Интересное слово, учитывая, что я… – замолкает, поджав губы.

– Я не особо разбираюсь во всех этих ваших ведьмовских штучках, – начинаю очень осторожно. – Но вдруг… сила вернётся, – рискую, конечно, но всё-таки пробую зародить в ней хоть какую-то надежду.

– Её нет. От слова совсем, – слишком спокойно говорит она, но на губах появляется язвительная улыбка. Вернее, её отблеск. – Так что, Берковский… никакого шанса, что я снова когда-нибудь стану ведьмой.

И она опять пустым взглядом смотрит в окно. Внутри Леси полный штиль.

Ну нет, милая моя. Так дело не пойдёт.

Не хочешь «оживать» и начинать верить? Значит, использую другой способ, чтобы тебя немного растормошить.

– Не будешь, значит, ведьмой… – медленно и вроде как задумчиво растягиваю слова. – В принципе, я не против. Не буду бояться, что ты чего-нибудь мне в нашем будущем подмешаешь в еду. Ну, при наших ссорах.

О, есть контакт.

С трудом удерживаю себя от радостного оскала, когда её «океан» безразличия начинает идти волнами. Первое, что я чувствую – лёгкое недоумение.

Леся не спеша поворачивает голову ко мне, смотря на меня в лёгком шоке.

Прямо и чуть насмешливо смотрю в её глаза.

Бинго!

Голубые омуты, в которых я совершенно не против утонуть, вспыхивают бунтарским огнём. Тем, что всегда горел в её глазах.

– В каком, стесняюсь спросить, будущем?

О да-а-а!

В мелодичном голосе появляются вкрадчивость и язвительность.

Давай, детка, вылезай из этого болота отчаяния.

– В нашем, конечно, – непринуждённо отвечаю.

– А кто сказал, что оно у нас будет? Берковский, я потеряла силу, а не память. И я точно помню, что не планировала с тобой будущего.

– Ну, раз память тебя не подводит, напомни мне, что я думал по этому поводу?

Волны становятся всё сильнее.

– Я уже не ведьма! Я теперь простой человек! И уж точно не самая достойная пара для вожака клана! – со злостью цедит она.

– Моя сестра тоже простой человек, – небрежно пожимаю плечами. – И клан Горских вроде не считает её недостойной парой для Лютого.

– Я теперь никто! Просто оболочка, в которой… пустота! – с яростью. – Той Леси, которую ты знал, нет!

–Уверен, мы с… этой Лесей, – практически мурлычу соблазнительным тоном, наклоняясь к ней ближе и пожирая её похотливым взглядом, – тоже найдём… общий язык, – последние слова намерено произношу самым пошлым тоном, намекая на то, что в постели у нас никаких разногласий не было.

Лёгкий флёр женского желания заставляет громко вдохнуть полной грудью этот сладкий аромат, чувствуя, как темнеет перед глазами от дикой волны похоти, пробежавшей по всему телу и осевшей в паху.

Леся громко сглатывает, смыкая на какой-то миг веки, после чего трясёт головой, словно скидывая морок, и снова смотрит мне прямо в глаза.

Её желание чуть притупляется, а на первое место выходит ярость.

– Я не собираюсь с тобой спать! Да и вообще, завтра уеду отсюда с девчонками.

– Эм-м… сомневаюсь в этом.

– Ой, только не говори, что не отпустишь меня. Потому что… –фыркает девушка, но резко замолкает, когда видит мой многозначительный взгляд и снисходительно приподнятую бровь.

– Ты не имеешь права держать меня в плену, – выдыхает она, прищурившись.

– Считай это своим отпуском. Ну или больничным. Последнее, конечно, ближе, так как ты немного не в форме, – спокойно начинаю рассуждать, – после битвы. И ду…

– Ты охренел?! – рычит Леся, садясь прямо. – Берковский, ты хоть представляешь, какую «весёлую» жизнь я могу тебе устроить, если ты меня не отпустишь?!

– Не представляю, но… – улыбаюсь. – Уверен, мне понравится.

Стремительно целую её в губы быстрым жадным поцелуем и также стремительно поднимаюсь с кровати и иду к двери.

Губы расползаются в улыбке, когда в спину несётся просто цунами из эмоций Леси: ярости, шока, раздражения, протеста.

И пусть они пока все отрицательные, но…

Главное, что они есть.

Даже мой зверь радостно рычит, чувствуя, что наша истинная… «оттаяла»,что той гнетущей, пугающей до дрожи пустоты в ней больше нет.

– Принесу тебе чего-нибудь поесть, – кидаю через плечо, прежде чем выйти из спальни. – Нужно восстановить твои силы. Хотя бы физические.

И как только закрываю дверь, с той стороны в неё что-то прилетает с громким стуком.

Ну, раз смогла кинуть мне что-то вслед (кстати, интересно, что это было?), значит, и физически она уже не так слаба.

Начав улыбаться ещё шире, отправляюсь на кухню.

И заодно уже сейчас начинаю настраивать себя на… хм-м… «веселье».

Глава 33

Пока готовлю себе завтрак, обдумываю, чем буду заниматься сегодня.

Надо бы накидать варианты, но апатия ко всему, что происходит вокруг меня, опять завладела мной, вызывая одно желание – лечь на кровать и тупо лежать, не двигаясь и ни с кем не общаясь.

Эти приступы ледяного равнодушия ко всему до конца так и не прошли за эти пять дней, прошедшие после того, как я очнулась. Меня они могли накрыть в любой момент. И бороться с ними было капец как сложно. Практически невозможно.

Единственное, а вернее, единственный, кто мог меня немного «взбодрить», выдернув из оков пофигизма и нежелания жить, это Глеб. Как только я впадала в безэмоциональный транс, он тут же появлялся рядом и не отходил от меня до тех пор, пока я не «выныривала» из этого жуткого состояния.

Была ли я благодарно ему за это?

Иногда всё-таки да. Только рядом с ним могла ощущать себя… живой. И в такие моменты пыталась взрастить в себе ненависть к оборотню.

Все знают, что это чувство слишком мощный стимул, чтобы жить. На что только не идут люди и оборотни, охваченные ненавистью. И такой человек точно не будет ощущать себя бездушной куклой.

Плохо то, что, даже будучи в «живом» состоянии, я испытывала к Берковскому что угодно (злость, раздражение, желание), но не ненависть.

Даже мысль, что, по сути, именно из-за него я лишилась силы, не вызывала во мне ту бурю эмоций, которую я так хотела получить.

Я сама пошла на этот шаг, прекрасно

Черт! Да кого я обманываю. Уже в тот момент, когда только запустила ведовскую силу в тело Берковского, знала, что меняю свою силу на жизнь оборотня.

Поэтому, как бы я ни хотела, но не получалось у меня сделать фундаментом ненависти то, на что сама же и пошла.

– ЛЕСЯ!

Апатия, «недовольно шипя», начинает отступать.

Злорадная улыбка появляется на губах, когда я слышу рёв Глеба и оглушительный стук входной двери.

Продолжая спокойно наливать себе чай, жду появления злого как чёрт оборотня.

Слабак.

Мне хватило пяти дней, чтобы он перестал изображать из себя милого плюшевого мишку. Сейчас к кухне, где я нахожусь, приближался разъярённый гризли, готовый сметать всё на своём пути.

– Слушаю тебя внимательно, дорогой, – елейным голоском говорю, как только в дверном проёме появляется мощная фигура мужчины. – Хочешь чаю? – усаживаюсь за стол и беру бутерброд.

– Если он с той же херней, какую ты остальным подлила, – продолжает реветь Глеб, подходя к столу, – то нет, спасибо! – опираясь своими лапищами на стол, мужчина сверлит меня злым взглядом. – Леся, предупреждаю, я расхерачу все твои зелья, если ты продолжишь в том же духе!

Позавчера, когда меня в очередной раз накрыла апатия, он отвёл меня в комнату, где я обнаружила все свои зелья. Оказывается, Глеб приказал перетащить все склянки, травы и порошки, которые были в моей городской квартире, сюда. И даже те, что были в лесном домике.

Откуда он узнал, что даже без силы я могу делать самые простые зелья, Глеб не сказал. Но решил, что все мои «сокровища» могут меня взбодрить и воодушевить.

И он оказался прав. Я сварганила самое простенькое. И вчера опробовала это зелье на его людях.

Зачем это сделала?

Ну… я же обещала ему «весёлую» жизнь, если он не отпустит меня.

Три дня он терпел моё демонстративное игнорирование, мои психи, язвительные и где-то даже обидные высказывания не только в его сторону, но и в сторону его людей. Даже мою вспышку ярости, когда я орала и кидала в него всем, что попадало под руку в гостиной, где мы с ним на тот момент находились, он достаточно спокойно пережил.

Все эти три дня Глеб кружил вокруг меня, всем своим видом показывая, что простит мне всё, что угодно. Разговаривал как с какой-то душевнобольной – тихо, терпеливо и спокойно. Как же меня бесило это.

На четвёртый день я решила вводить тяжелую артиллерию. И ввела, обманув его. Сварганила «волшебное» зелье и пошла знакомиться с членами его клана, проживающими на территории поместья.

Как же злорадствовала внутри себя, когда Глеб, довольно улыбаясь, отпустил меня, правда, приставив сопровождающего в виде оборотня из охраны. Наивный Глебушка думал, что я смирилась. Ему даже в голову не пришло, что я просто сменила тактику.

– Ой, да ладно тебе, – запив кусок бутера, который откусила под его пылающим взглядом, небрежно хмыкаю, – не тянет мой проступок на то, чтобы лишить меня моих склянок. От расстройства желудка ещё никто не умирал.

– Мои люди со вчерашнего вечера с унитаза не слезают! – сквозь зубы рычит Берковский, сжимая кулаки.

Вчерашняя вечерняя прогулка тире знакомство с людьми Берковского прошла… хм-м… плодотворно.

Ну что сказать, да, я воспользовалась тем, что никто не мог мне отказать, когда я просила напоить меня чаем при знакомстве. Все оборотни хоть и находились в диком напряге, но были готовы ковриком расстелиться передо мной, учитывая, что я истинная их вожака.

Капнуть пару капель своего зелья в их чашки вообще никакой сложности не представляло. Я же вела себя как паинька. Мило улыбалась, всем своим видом показывая, что готова стать достойной парой Глеба. И, дожидавшись того, что они отвлекались на что-то, незаметно добавляла своё первое зелье, сделанное без ведовской силы.

– У меня, мать твою, даже охраны теперь нет на въезде благодаря тебе! – беснуется Берковский. – Пришлось молодняк туда ставить, который ни хрена ещё не обучен!

– А я предупреждала тебя, что будет, если ты меня не отпустишь, – продолжаю спокойно попивать чай. – Кстати, за то, что ты не даёшь мне увидеться с моими девчонками, тоже жди «ответочку» от меня. Я так понимаю, что теперь, после моей… шалости, – усмехаюсь, глядя прямо ему в глаза, – ты меня даже из дома не выпустишь, поэтому прилетит лично тебе. Так что… подумай хорошо, Берковский. Может, всё-таки передумаешь и отпустишь меня.

Мужчина сдавленно матерится, тяжело дыша.

Выглядит так, словно готов броситься на меня и придушить.

– Предлагаю заключить сделку, – после пары глубоких вдохов начинает говорить Глеб, заставляя меня удивлённо изогнуть бровь и посмотреть на него недоверчиво и с опаской.

Какая нахрен сделка?!

Просто отпусти меня!

– Слушаю, – всё-таки решаю выяснить, что он хочет предложить.

– Я позволяю тебе увидеться с твоими подружками… скажем, завтра.

– Что взамен? – подозрительно интересуюсь, когда он замолкает.

– Свидание. Со мной. В городе вечером. И никаких твоих попыток его испортить.

Понимаю, что выгляжу как идиотка, вот так глупо хлопая глазами, но…

Это слишком странно. То, что он требует от меня.

И что в его понимании означает «испортить»?

Видимо, в моих глазах прямо-таки застыл этот вопрос, потому что Глеб начинает пояснять.

– Ты перестаёшь считать меня своим врагом на этот вечер. Не делаешь попыток меня взбесить. И, само собой, ни единой попытки сбежать. Обычное свидание мужчины и женщины, которые нравятся друг другу и хотят познакомиться поближе. Согласна?

Глава 34

Два бокала вина, как оказалось, могут сотворить чудо. То, что мне не удалось сделать за пять дней, а именно спокойная Леся.

Я её вот такой расслабленной и не видел, как оказалось, поэтому жадно следил за выражением её лица, пока она осматривала ресторан, в котором мы сидим.

– Удивительно, что так мало народа. Место вроде хорошее, да и еда тут очень вкусная, – задумчиво произносит Леся, замирая взглядом на девушке, играющей на фортепиано медленную мелодию.

Не говорю ей, что посетителей, кроме нас, могло вообще не быть.

Само собой, я выбрал самый лучший ресторан в городе. Простому человеку, да и оборотню без денег сюда не попасть.

Мне не особо хотелось, чтобы на нас пялились, а это бы точно случилось, так как все в городе

Подумал, что пустой зал, наоборот, может напрячь ведьму. Да и вдруг она решит, что я не хочу её показывать, потому что стесняюсь или ещё из-за какой-то подобной хрени.

Понятно, что даже те, кто сейчас тут присутствовал (со всеми я был знаком), всё равно кидали в нашу сторону заинтересованные взгляды. Но никто из оборотней не приближался, чтобы поздороваться. Мой приветственный кивок головой и четкий ментальный посыл, когда мы только зашли в зал, чтобы даже не смели приближаться к нашему столику, уловили все. Все прекрасно поняли, что даже если им и светит пообщаться со своим вожаком, то только после того, как я сам подойду к кому-то.

– Странно, что никто не ринулся к тебе, чтобы поздороваться, – задумчиво озвучивает моя пара то, о чём я как раз и думал. – Дань уважения вожаку типа, все эти ваши звериные штучки в виде почтения и преклонения. Или тут только люди, а оборотней нет?

– Я их вежливо… попросил, – хмыкаю, – не беспокоить нас. Но если ты хочешь…

– Нет уж! – с притворным ужасом смотрит на меня. – Мне тебя за глаза хватит, – пьяненько хихикает.

Решаю рискнуть и завести речь о том, что так хочется узнать.

До этого мы болтали, можно сказать, ни о чем. Вернее, обсуждали что-то, но не касались действительно серьёзных тем. А коснуться их надо бы.

– Лесь, почему ты так против нашей истинности? – говорю чуть ли не равнодушно. – Мне просто интересно. Сама же подталкивала Лизу, когда она сопротивлялась, навстречу к Владу. То есть, я так понимаю, ты прекрасно понимаешь, что для нас означает истинность. А сама теперь, можно сказать, переобулась в воздухе и всеми силами отнекиваешься от этого.

Внутренне напрягаюсь и ожидаю реакцию девушки, прислушиваясь к её чувствам. А ещё чутко слежу за выражением её лица.

– Как оказалось… – она морщится, отводя растерянный взгляд в сторону играющей пианистки. – Как оказалось, когда это не касается тебя лично, всё намного проще.

Вино, кажется, не только успокоило эту постоянно бунтующую натуру, но и развязало ей язык.

Я тут же подливаю ей ещё вина в бокал, на дне которого осталось буквально на глоток.

«Каждое утро накачивать её, что ли, вином, чтобы у нас всё пошло как по маслу?» – иронично задаю сам себе вопрос, но говорю совершенно другое.

– У них всё хорошо. У нас тоже может быть так. Просто дай нам шанс.

– У них хорошо, потому что Лютый ей сразу метку засандалил, – хмыкает она, но тут же смотрит на меня уже с неподдельным ужасом, понимая, что брякнула и какую идею вроде как мне подала.

Хорошо, что она не знает про мой уговор с Ведой. Про то, что я НЕ МОГУ поставить ей метку.

Хм…

А почему бы на этом не сыграть? Скажем так, заработать себе очки в глазах моей ведьмочки, обратив это грёбанное дурацкое условие себе в плюс?

– Если ты согласишься дать нам шанс, – начинаю вкрадчиво, – я обещаю, что не буду ставить тебе метку до тех пор, пока ты не дашь на это добро.

Ужас в бирюзовых глазах сменяется на ошарашенное удивление.

– Ого! Я, признаться, все эти дни ждала, что ты сорвёшься и поставишь мне её. Но подумала, что ты просто даёшь мне время, чтобы я немного очухалась.

– Слушай, – понижаю голос, – у нас охрененный секс даже без метки. Как мы сегодня уже выяснили, по многим вещам мы сходимся во мнениях.

И это действительно так. Пока мы болтали, выяснилось, что у нас во многом сходятся вкусы: нам нравятся одни фильмы, мы оба любим читать одни и те же книги, да и в еде наши предпочтения идентичны.

– Познакомься мы при нормальных условиях и начни встречаться, возможно, мы уже были бы обычной парой, – продолжаю додавливать, видя, как она в задумчивости прикусывает нижнюю губу.

Нет, всё-таки я точно буду накачивать её вином каждый день, пока не даст согласие на метку.

– Слушай… это сейчас я вся такая милая под действием вот этого, – девушка берёт бокал и машет им. Делает глоток и продолжает более твёрдо. – А что будет завтра? Когда меня… – морщится с досадой, – опять накроет.

– Я знаю, что тебе сейчас непросто, поэтому готов терпеть все твои психи, вспышки агрессии и состояние зомби, – решив немного разрядить обстановку, улыбаюсь, – если ты будешь отыгрываться только на мне, не трогая больше моих людей.

Её щеки окрашиваются в розовый румянец, а в глазах появляются смущение и досада.

– Согласна. Переборщила немного. Но иногда слишком… тяжело, – хмурится, утыкаясь взглядом в тарелку. – У меня был один случай в жизни, – медленно начинает говорить, не поднимая взгляда.

Я практически не дышу, чтобы не спугнуть.

Впервые она хочет, судя по виду и тону голоса, поделиться чем-то глубоко личным. И я застываю, чтобы ни единое движение или звук с моей стороны не оборвало то, что сейчас может произойти – она готова показать мне настоящую себя. Без обычных ухмылок и язвительности.

– Три года назад я жила в другом месте, не там, где мы с тобой переспали. Напротив меня жила одна женщина, не ведьма и не оборотень, просто человек. Старше меня лет на десять, кажется. Добрейший души женщина. Я таких милых и добрых людей больше и не встречала в своей жизни. Казалось, в ней вообще нет ничего плохого. Она всем, кто поступал плохо или как-то некрасиво, находила какое-то оправдание, – печальная улыбка на губах Леси и её задрожавшие пальцы, которыми она крутит вилку, вызывают дикое желание накрыть её руку своей, но сдерживаю себя, стиснув зубы.

Зверь вообще начинает тихонько подскуливать, чувствуя эмоции Леси. От неё идёт волна душераздирающей боли, от которой у меня внутри всё в тугой узел скручивается.

– А потом она попала в аварию, в которой стала инвалидом. Отрезали ногу, чтобы спасти ей жизнь, – голос девушки становится надломленным. – И она стала совершенно другим человеком. Озлобленным на весь свет. Стала ругаться с соседями, пакостить им. Короче, ужас. И я тогда всё никак не могла понять, почему она

Леся откидывает вилку на тарелку и поднимает взгляд на меня.

– Ладно, всё это лирика, – лёгкие нотки злости проскальзывают в её тоне. Видно, что она уже жалеет, что рассказала мне это. – Я действительно немного перегнула с твоими людьми. Завтра извинюсь перед ними.

Так, пора сделать перерыв в серьёзных разговорах. И напоминать о том, что жду её ответа, согласна ли она дать нам шанс, пока тоже не хочу.

Надо её опять расслабить.

– Пошли, – встаю из-за стола и протягиваю к ней руку ладонью вверх.

Она сразу переключается, недоуменно смотря на мою лапу.

– Мы ещё десерт не ели, – говорит девушка с возмущением. – А ты сам говорил, что тут самый офигительный тирамису, какой только может быть.

– Да не уходим мы, не переживай, – улыбаюсь. – Просто потанцуем, чтобы как раз освободить место под десерт.

– А ничего, что тут никто не танцует? – иронизирует, стреляя глазами в сторону остальных посетителей.

– А тебе не плевать? Давай, поднимай свою шикарную попку и пошли танцевать.

Голубые глаза вспыхивают.

– Ну, пошли, – вкладывая свою маленькую ручку в мою лапу, хмыкает Леся. – Хочу посмотреть, насколько верна поговорка про вас, – хихикает, когда я демонстративно рычу, будто она меня оскорбила.

Она поднимается со стула, и я тяну её за собой в сторону пианистки.

– Интересно, как быстро ты отдавишь мне ноги, – продолжает веселиться девушка, понижая голос.

– А мне интересно, как ты будешь за свои слова извиняться, когда твои ножки останутся в целости и сохранности, – обернувшись через плечо, оскаливаюсь в похотливой улыбке.

И когда вижу на дне её глаз просыпающееся желание, понимаю, что пока точно иду по правильному пути.

Главное и дальше нигде не ошибиться.

Глава 35

Надоело.

Надоело постоянно что-то предусматривать. Надоело бегать ото всех и от себя в первую очередь.

Я устала.

Дико устала просчитывать на сто шагов вперед. Устала постоянно находиться в бесконечной гонке за спокойствие жителей нашего города: оборотней, ведьм, людей.

И поэтому решила этот вечер провести под девизом: «Да гори оно всё синем пламенем!».

Правда, я тоже горела. Ещё как горела!

Особенно, когда чьи-то наглые лапы стали сползать на мою пятую точку, затянутую в тонкий шёлк вечернего платья.

Дыхание перехватывает, когда Глеб ещё теснее прижимает меня к себе, утыкаясь лицом в висок, предварительно носом отодвигая прядь волос.

– Ты охрененно пахнешь… – хрипит он, запуская по телу толпу мурашек своим горячим дыханием.

Как только мы вышли танцевать, пианистка начала играть что-то медленное и чувственное. Само собой, Берковский тут же притянул меня к себе, практически впечатав в своё каменное тело.

Закрыв глаза, я полностью отдала контроль мужчине и впала в какую-то томную нирвану.

Танцевальные способности этого медведя у меня не получилось оценить, потому что мы, по сути, двигались на одном месте, тихо покачиваясь под пронзительно-нежную мелодию.

– Хочу тебя… – также хрипло, но в голосе проскальзывают рычащие нотки, звук которых будто пронзает моё тело, оседает внизу живота и заставляет с трудом сглотнуть и открыть глаза. – Поехали домой? – его вопрос сказан таким порочным тоном, что нет никаких сомнений, что мы там будем делать и почему он так резко засобирался.

– Мы ещё десерт не ели, – с придыханием отвечаю я, тем самым дразня мужчину, но внутри себя уже приняла решение.

Раньше центром моей жизни была цель – установить мир. Она достигнута, и мне срочно нужно что-то другое. То, что будет поддерживать во мне желание жить.

И почему бы мне действительно не попытаться построить отношения с Глебом. Как говорила Веда, научиться доверять хоть кому-то помимо себя.

Что скрывать, на меня произвело впечатление, что он не будет насильно ставить метку. Не каждый оборотень на такое пойдёт.

– Мы его с собой заберём, – уже практически в голос рычит Глеб, сжимая меня ещё сильнее в своих объятиях.

Голова кругом идёт (и не только от вина), когда он поднимает голову и с жаждой смотрит на моё лицо.

Увидев мою лёгкую усмешку, а в глазах ответ на свой вопрос, он с шумом выдыхает и, больше не говоря ни слова, выпускает меня из своих тисков.Взяв за руку, тянет в сторону выхода.

Само собой, ни о каком десерте мы даже не вспомнили.

Выйдя из ресторана и усевшись в машину, Глеб тут же поднял перегородку между нами и водителем и накинулся на меня как голодный зверь.

Охватил такой голод, что аж перед глазами всё поплыло.

Глубокие страстные поцелуи длились, кажется, целую вечность. Когда мы реально уже стали задыхаться от нехватки воздуха, только тогда Глеб оторвался от моих губ.

Возбуждённо рыча, мужчина принялся поцелуями-укусами помечать мою шею и плечи, постепенно подбираясь к груди, которую он уже обнажил, резким движением сдёрнув платье с плеч.

Впиваясь пальцами в волосы Глеба, протяжно стону, как только твёрдые мокрые губы обхватывают сосок. Выгибаясь в пояснице, сама притягиваю его ещё ближе к себе, безмолвно требуя продолжить эти сводящие меня с ума движения языка и лёгкие укусы.

Мужчина довольно урчит и, повалив меня на сиденье, ведёт горячей ладонью по ноге, задирая платье всё выше.

Уделив и второй груди такое же горячее и пристальное внимание, он снова начинает подниматься вверх, к шее.

Судя по звуку молнии, второй рукой он расстёгивает брюки, наваливаясь сверху. Тяжесть его тела вызывает у меня мелкую дрожь, заставляя впиться острыми коготками в плечи, обтянутые рубашкой. Пиджак уже куда-то делся. Даже не могу вспомнить, в какой момент, пока мы целовались, я стянула его с мужчины.

– Извини… всё будет немного… быстро… – шипит с рычанием сквозь зубы Глеб, снова впиваясь в губы, и даже шанса мне не оставляет, чтобы что-то ответить.

Мой громкий крик, когда его член проникает в меня, оборотень ловит своими губами.

Я уже и забыла, какой он там большой и как быстро

Мощные жёсткие толчки твёрдой, как камень, плоти уже через минуту отправляют меня за грань. Мелкая дрожь довольно стремительно перерастает в крупную, пока перед глазами мелькают звёзды под сдавленное рычание Глеба и его тяжелое дыхание.

Ещё минута, и он тоже кончает, утыкаясь лицом мне в шею.

Острые клыки скользят по ней и заставляют моё тело перестать биться в судорогах страсти и словно окаменеть.

У меня и так к этому моменту дыхание так себе, а тут совсем его не стало.

Неужели он всё-таки поставит метку?

Проходит пара секунд, и мужчина лижет горячим шершавым языком то место, куда должны вонзиться острые клыки.

Неужели обманул?

Крепко зажмурившись, жду.

– Сладкая… какая же ты сладкая… – хрипит Глеб, лизнув ещё разок, после чего поднимает голову, так и не впившись мне в шею. – Ты в порядке?

Открываю медленно глаза и встречаюсь с ним взглядом. На дне чёрного омута вижу не только сытое довольство, но и тревогу за меня.

Не укусил…

Голос пропадает, поэтому только киваю.

– Ты же понимаешь, что я приму всё, что сейчас между нами случилось, как твой положительный ответ на моё предложение? – сужает глаза Глеб, произнося вопрос жёстким тоном.

Секунда и…

Я снова киваю.

Глава 36

– Может, нафиг твоих ведьм… – речь у Глеба невнятная, потому как он языком вырисовывает узоры на моей шее. – Давай проведём весь день в постели, а? Лесь, может, перенесёшь вашу встречу на… послезавтра?

Мы лежим в постели. Я на спине, отвернув голову в сторону окна, а Берковский прижимается сбоку, расположив свою огромную лапу на моём животе, который время от времени он нежно поглаживает.

За окном наступает рассвет, который я наблюдаю сквозь прикрытые веки, которые так и норовят закрыться полностью.

Мой организм рьяно протестует, услышав предложение оборотня. Каждая мышца тут же начинает болезненно ныть, напоминая, что ночка выдалась… м-м-м… насыщенной.

Вон за окном уже солнце всходит, а мы ещё даже и не засыпали.

– Никаких переносов, Берковский, – пытаюсь сказать это громко и возмущенно, но выходит ещё невнятнее, чем у него. Нет сил даже на то, чтобы контролировать свой голос, настолько мужчина меня вымотал за ночь. – Да и вообще, – о, а голос-то начинает оживать, – тащи мне компас.

– Нахрена он тебе? – Глеб наконец-то отрывается от вылизывания моей шеи и заглядывает мне в лицо, недоуменно и хмуро сведя брови.

– Дам компас своим ногам, – язвительно. – Боюсь, после сегодняшней ночи они без него точно не смогут найти дорогу друг к другу.

Да ладно!

Неужели он смутился?!

– Извини, – бубнит мужчина, откидываясь на спину. Закинув руки за голову, утыкается взглядом в потолок.

Я поворачиваюсь на бок, сдерживая стон и шипение от боли между ног, и смотрю на его лицо. Он стискивает зубы, и я понимаю, что могла и не сдерживать себя. Всё время забываю, что он чувствует мои эмоции.

– Да не парься, – пытаюсь успокоить мужчину, произнося небрежно. – Уже к обеду буду как огурчик, если сейчас посплю. И не так уж мне и больно. Честно.

– Ага, ты прям сама искренность, – хмыкнув, с сарказмом произносит Глеб, стрельнув в меня ироничным взглядом.

– Ой, всё! Я спать, – фыркаю и закрываю глаза, чуть ли не утыкаясь лицом в подушку. – Разбуди меня часа в два.

В три часа должны были приехать мои люди. Думаю, за час точно смогу привести себя в порядок.

Вырубилась моментально. И впервые за эти пять дней спала как убитая, без каких-либо кошмаров, которые мне снились в последние ночи.

Глеб разбудил меня, гад такой, не за час до приезда девчонок, а за полчаса.

– Хотел, чтобы ты подольше поспала, – лишь невозмутимо пояснил, когда я возмущенно высказала ему всё, что думаю о нём.

– Мама дорогая! Ну и видок у тебя, – Лена, единственная из пяти зашедших в дом девушек, кто озвучил то, что все они подумали при виде меня, когда я встретила их в холле.

Скрыть следы от укусов и засосов Глеба на открытых участках тела у меня до конца так и не получилось. Я была как далматинец, честное слово.

Этого несдержанного и оборзевшего зверюгу ждёт большой скандал, когда все разойдутся, клянусь. Я, конечно, не против таких своеобразных меток с его стороны (да и сама его метила, чего уж), но не до такой же степени.

– Как у вас дела? – интересуюсь с жадным любопытством, как только мы, переобнимавшись, уселись кто куда в гостиной.

– Нормально. Я бы даже сказала, замечательно, – улыбается Лена. – Особенно с того дня, как стало известно, что вы с Диким истинные. И, видя мой недоуменный взгляд, торопливо поясняет. – Оборотни смотрят на нас совершенно по-другому, Лесь. Я так понимаю, каждый из них теперь боится, что кто-то из нас окажется его парой, – все начинают хихикать, и я в том числе.

Мы, наверное, часа два разговаривали. Они ввели меня в курс дела о том, что происходит сейчас в городе, потом я рассказала про свои «приключения» за эту неделю.

– Ну и правильно, что решила с ним попробовать, – серьёзно произносит Лена, когда мы остаёмся с ней вдвоём на улице, куда я пошла всех провожать.

Девчонки расселись по машинам и ждали Лену, которая задержалась по моей просьбе. Только ей я вкратце рассказала про то, что хотела разорвать связь. И про то, что теперь решилась на отношения с Глебом.

– Точно никаких зацепок о том, где скрывается мать? – переспрашиваю у неё напоследок.

Девчонки мне уже сообщили, что маму ищут не только оборотни двух кланов, но и они.

– Точно, – хмуро отвечает Лена, смотря на меня чуть виновато. – Она как сквозь землю провалилась. Даже наши поисковики не могут поймать её след, – с досадой кривится. –Возможно, она… умерла где-то. Ты сама говорила, что там была мясорубка. Она могла сбежать, но не выжить, если у неё были серьёзные раны. Может, уже и не стоит искать?

– Нет, не прекращайте поиски, – жёстко произношу я, так как чуйка сигнализирует, что мама жива. Затаилась, может, зализывает раны, но она точно вернётся. И именно тогда, когда её никто не будет уже ждать.

Почему-то есть уверенность, что она где-то близко. Девчонки

– Слушай, а если попросить Веду? – вклинивается в мои размышление вопрос подруги, заставляя меня недоуменно округлить глаза. – Ну, попросить её, чтобы она помогла найти твою мать, – поясняет Лена, а я всё равно продолжаю тупить, не понимая ни хрена. – Веда сильнее твоей матери, поэтому они вмиг её найдёт и скажет нам, где иска…

– Подожди, подожди, – обрываю её, поднимая руку в жесте «стоп». – У какой Веды спросить? Ты о чём?

Лена растерянно смотрит на меня.

– Ну… у той, которая к вам пришла, когда вы были с Берковским в домике.

Я вообще впадает в ступор.

– А ты что… знаешь, где найти Веду? – звучит от меня вопрос, который заставляет уже Лену округлить глаза.

– В каком смысле я знаю, Лесь? Все в городе знают, что она сейчас живёт в твоем домике в лесу. А ты что, не знала об этом?

Нет, у меня сейчас точно мозг взорвётся.

Да, мне сказали, что Веда жива. Но я-то считала, что после битвы она опять ушла в тайгу. Туда, где она обычно скрывалась ото всех. У меня даже мысли не возникло, что она, можно сказать, в шаговой доступности.

– Нет, мне никто не сказал, – цежу сквозь зубы, начиная заводиться.

Ну, держись, мохнатая ты задница! Тебя сегодня ждёт не один, а два скандала.

– Лен, так почему вы не пошли к ней раньше, чтобы попросить её о помощи в поиске матери, раз знали, где Веда находится?

– Твой дом так-то в кольце из оборотней Дикого. И они никого не пускают туда. Мы пытались, но нам сказали, что пустят только по распоряжению Берковского. А он не даёт добро на это. Я, кстати, ещё удивилась, почему ты не прикажешь ему нас пропустить. Но решила, что ты сама мне объяснишь. И при девчонках специально не стала спрашивать про это. Знаю же, что у тебя могут быть какие-то свои причины, которые ты не хочешь озвучивать пока. Ну так что, скажешь Глебу, чтобы он пропустил к Веде хотя бы меня?

О, я скажу Глебу.

Ещё как скажу!

Глава 37

– Так и знал, что ваша встреча выйдет мне боком, – это первое, что я слышу, как только возвращаюсь в дом. – Что они тебе напели?

Повернув голову вправо, вижу Глеба, стоящего в коридоре, который ведёт в его рабочий кабинет. Скрестив руки на груди, он настороженно и довольно хмуро смотрит на меня.

Вот тебе и «доверяй».

– Просто рассказали про Веду, – со злостью.

– Не понял, – с искренним недоумением смотрит на меня, взглядом требуя пояснений.

– Почему ты не сказал, что держишь её в плену в моём лесном доме?

– В плену? Я не держу её, как ты выразилась, в плену. Она сама там осталась после битвы. Сказала, что поживёт какое-то время в твоём домике. Ну, а то, что я оставил там своих людей и никого не пускаю… извини, но я не хочу рисковать.

Вся злость улетучивается и оставляет кучу вопросов, которыми я тут же принимаюсь закидывать Глеба.

– Она объяснила, почему там осталась? Ты с ней вообще разговаривал после битвы? И в каком смысле ты не хочешь рисковать? Чем?

– Может, дашь мне ответить хоть на один вопрос? – насмешливо выгибает бровь Берковский, медленно выдвигаясь ко мне.

И по мере того, как идёт, начинает давать ответы на те, которые я уже озвучила.

– Она просто сказала, что там остаётся. Нет, мы не беседовали особо с ней. А насчёт риска: не факт, что среди твоих ведьм нет предателя, который захочет прикончить Веду.

– Ты с дуба рухнул, что ли?! – моя реакция по поводу его последнего предложения. – Никто из ведьм в здравом уме даже и не подумает навредить Веде. Мы уважаем и почитаем их, если ты ещё не понял.

– Всё я понял, – бурчит недовольно Глеб, замирая рядом и смотря недовольно на меня сверху вниз. – Но кто знает, что придёт твоей мамаше в голову. Она запросто может захотеть прикончить вашу Веду. Тебя же захотела убить.

– Глеб, теперь вообще ни черта не понимаю. При чём тут моя мать? Где тут связь? – я реально не догоняла, что он хочет мне объяснить.

– Я думал, что ты рано или поздно захочешь поговорить с этой чокнутой старушкой, – после непродолжительной паузы начинает говорить Глеб. –Насчёт того, чтобы она попробовала вернуть твою силу. Ну, вдруг это всё-таки возможно, – он отводит взгляд в сторону. – А твоя мать скрывается где-то в лесу. И очень даже возможно, она захочет перетянуть на свою сторону старуху.

Ошеломлённо смотрю на его лицо.

Внутри появляется странное тепло.

Это так неожиданно, что оборотень хочет, чтобы я всё-таки была ведьмой. Я-то думала, что он, наоборот, счастлив до безумия, что у меня пропала сила.

– Глеб… если сила исчезла… – растерянно начинаю говорить, – ну… даже Веда её не сможет вернуть.

Делая шаг вперед, прижимаюсь к нему, обнимая и задирая голову. Его тело напряжено, оно будто каменное.

– Но это так… мило, – улыбаюсь, – что ты… – замолкаю, чувствуя ком в горле.

Глеб, положив свои лапы мне на талию, ещё сильнее впечатывает меня в себя.

– Но я всё равно злюсь. За то, что не сказал мне, что Веда у меня в доме. Я действительно хотела бы с ней поговорить.

– О чём?

– О маме, – признаюсь всё-таки. Это, можно сказать, мой первый шаг в плане доверия в сторону Глеба. Надо же начинать их когда-то делать, да? – Веда кое-что сказала мне про неё. Хотелось бы узнать подробности, – отвожу взгляд на его плечо, которое непроизвольно наглаживают мои, как оказалось, чуть дрожащие пальцы.

Его тело постепенно расслабляется. В мужской груди вибрирует глухое довольное рычание, а в районе живота чувствую, как начинает твердеть член.

Наклонив голову, Глеб с шумным выдохом прижимается губами к моей шее.

Ох уж… этот его волшебный язык, который делает что-то невообразимое с моим телом.

– Я хочу поехать к Веде прямо сейчас, – торопливо

– Давай поедем завтра, – соблазнительно мурчит, начиная наглаживать мою пятую точку. – А сегодня…

– Я хочу сейчас, – твёрдо произношу, продолжая трепыхаться в его загребущих лапах.

С недовольным рычанием мужчина всё-таки даёт мне свободу.

Мои опасения, что он придумает кучу причин, чтобы только не поехать, не подтверждаются. Уже через десять минут мы с оборотнем садимся в его внедорожник.

– Почему ты так уверена, что нельзя вернуть силу? – Глеб это спрашивает небрежным тоном, когда мы уже выезжаем из города. Но какие-то непонятные для меня нотки в его голосе настораживают.

– Такого ещё ни разу не было, – тоже произношу это небрежно, смотря с подозрением на его спокойное лицо. И тут же начинаю саму себя ругать.

Чёрт, Леся! Так вы далеко не уедете, если ты будешь в каждом его слове или действии искать какой-то подвох.

– То, что ведьма и оборотень окажутся истинными, тоже ведь раньше было невозможно, – продолжает он эту болезненную для менятему, не отрывает взгляд от дороги. – И, как видишь, и такое случилось в первый раз.

Вот какого хрена он это говорит? Для чего давит на самое больное?

Или это такой способ возродить во мне веру, что есть всё-таки шанс? Пока неизвестный ни для кого в этом мире, но он есть.

Неужели Глеб не понимает, что иногда лучше жить без этой надежды на светлое будущее.

Я ничего не говорю на его последние слова и просто отворачиваюсь от мужчины, утыкаясь сердитым взглядом в окно. Надеюсь, он уловил мой посыл, что говорить и дальше на эту тему категорически не хочу.

Глеб правильно считывает мои эмоции. И дальше мы едем в полном молчании.

И как бы я с этим ни боролась, но на душе противное ощущение, что со стороны Глеба присутствует какая-то недосказанность. Вернее, есть что-то такое, что он не хочет прямо озвучивать.

Как только мы съезжаем с трассы и заезжаем в лес, Глеб сдавленно матерится и, втопив ногу в газ, ускоряет ход внедорожника.

– Что-то не так, – раздражённо поясняет, хотя я ещё даже не успела задать вопрос. – Мои люди. Они не отзываются на мой призыв, – отрывисто. – Они живы, так как я их всех чувствую. Но никто не отвечает мне.

Я тоже напрягаюсь, прекрасно понимая, что это ненормально.

Насколько всё ненормально, мы видим с Глебом спустя метров триста.

Он резко даёт по тормозу, когда, вырулив из-за очередного поворота, видим на дороге медведя, лежащего без движения.

Вылетаем из машины и бросаемся к зверю, взглядом ища на нём следы крови или ран. Не знаю, как Глеб, но я ничего такого не вижу.

– Что с ним? – с тревогой интересуюсь у Берковского, который положил руку на голову медведя и, сузив глаза, пристально посмотрел на морду зверя.

– Спит, блядь! Что за херня тут творится?! – Глеб быстро осматривается по сторонам, вглядываясь в гущу леса.

Буквально секунда и его голова резко дёргается в сторону моего дома, до которого осталось буквально пять минут езды.

– Я чувствую ведьм, – отрывисто говорит он, продолжая пристально смотреть в одну точку.

– Ну, так там Веда, – напоминаю очевидный факт.

– Там две ведьмы! – с яростью цедит мужчина сквозь зубы. – Садишься в машину и возвращаешься в город, поняла? – начинает отрывисто командовать он, начиная скидывать с себя вещи, чтобы, как я понимаю, обернуться и рвануть в сторону дома. – Отправишь людей сюда. И Влада набери, чтобы он был в курсе.

Ага, прям разбежалась и помчалась выполнять твои задания.

Само собой, я поступаю хитро. Киваю, давая ему понять, что согласна с его планом. Даже сажусь в машину и начинаю регулировать под свой рост сиденье, чтобы он был спокоен.

Глеб, увидев меня во внедорожнике, уже больше не медлит. Оборачивается и устремляется в виде зверя в лес.

Выждав минут десять, еду в сторону дома.

Залетев на поляну, которая несколько дней назад представляла собой жуткое зрелище, выпрыгиваю из машины и, замерев на месте, настороженно осматриваюсь по сторонам.

И тут же слышу голоса за домом.

Бегу туда и первое, что вижу – медведя Глеба. Уж его теперь ни с кем не спутаю.

У меня сердце, кажется, останавливается.

Огромная чёрная туша лежит точно также, как и тот зверь, на которого мы с Берковским наткнулись.

Делаю шаг, чтобы подбежать к нему, но застываю каменным изваянием, когда взгляд, полный паники и тревоги за эту мохнатую задницу, падает на две фигуры, стоящие недалеко от Глеба.

– Мама?! – поражённо выдыхаю, смотря обалдевшим взглядом на свою родительницу.

Глаза ещё больше округляются, когда рядом с ней вижу Веду.

Обе выглядят слишком спокойными.

– Наконец-то все в сборе, – хихикает Веда, хитро смотря на меня. Потирает ладошки, не обращая никакого внимания на маму, которая с досадой кривится при этих словах.

Глава 38

Делая глубокий вдох, медленно выдвигаюсь в сторону женщин, возвращая себе самообладание.

Знала же, чувствовала, что мама где-то близко. Единственное, не думала, что настолько близко.

Ошибка, которая, возможно, будет стоить мне, Глебу и его людям, лежащим сейчас, как я подозреваю, где-то рядом с домом в лесу.

Если старушка перешла на сторону матери, то нам точно кранты. Вырубить медведей могла только Веда. И раз она это сделала, то, скорее всего, её удалось уговорить на то, чтобы она помогла мамуле убить нас всех.

Жалко всё-таки. Я только-только начала верить в счастливое, сука, и светлое будущее с Глебом.

Продолжая идти не спеша, начинаю ехидно усмехаться, пристально смотря в глаза родившей меня женщины.

Я приехала сюда, чтобы задать вопросы Веде про мать. Так почему бы не получить их от неё самой. Практически равнодушно замечаю, что выглядит матушка… потрёпанной.

Проходя мимо Глеба, всё-таки не выдерживаю и кидаю в его сторону быстрый взгляд. Убедившись, что он дышит, возвращаю взор на мать.

– Вот так встреча, – говорю с сарказмом, останавливаясь где-то в пяти метрах от двух женских фигур. – Как я «удачно» приехала. Как раз хотела задать пару вопросов про тебя, мамуль. Так, может, сама на них ответишь?

Выгибая бровь, мама с холодом и презрением смотрит на меня.

– Вопросики –

– Не собираюсь отвечать ни на какие вопросы, Леся, – практически выплёвывает мама.

– А что же ты собираешься тогда сделать, мам? Попытаться убить нас? Опять?

– С помощью Веды это уже будет не попытка, дорогая моя. Это будет просто убийство этих тварей, – от лютой ненависти, звучащей в её голосе, пробирает дрожь, которая заставляет меня сжать кулаки и стиснуть зубы.

– Я ещё не дала согласия на это, – встревает Веда, произнося это вкрадчивым тоном. – То, что я вырубила косолапых… ничего ещё не значит, я сделала только ради того, чтобы ты сюда ко мне прошла. Хотелось послушать, что ты скажешь.

– Я тебе уже всё сказала, Веда! – злится мать, переключая своё внимание на пожилую женщину. – Они звери! Они убивают нас! И не остановятся до тех пор, пока на свете не останется ни одной ведьмы! Когда-нибудь они даже до вас, Вед, доберутся. Как ты этого не понимаешь?! Как вы ВСЕ этого не понимаете! – практически кричит мама, прожигая яростным взглядом то старушку, то меня.

– Сейчас между нами мир, мам, – цежу сквозь зубы, делая шаг вперёд.

– Мир! Мир?! – она громко смеётся, выглядя совсем сумасшедшей и смотря на меня с ненавистью. – Между оборотнями и ведьмами НИКОГДА не будет мира!

– Ты сумасшедшая, мам, – еле слышно говорю я, чувствуя дикую боль в груди.

– А ты вся в своего папашу! – прилетает мне в ответ презрительным тоном. – Тот тоже хотел мира. И что по итогу? Несмотря на все его слова любви, этого зверя, когда сказала, что я ведьма и сняла все блоки, не остановило даже то, что я была беременна от него!

Ноги подгибаются, и я даже делаю шаг назад, когда меня ведёт.

– Ч…что? – хриплю, когда до мозга доходит смысл её слов.

Этого не может быть! Она… просто неправильно её поняла.

Кидая полный шока и сомнения взгляд на Веду, вижу, как она морщится. И в этот момент понимаю, что…

Я всё правильно поняла.

– Ты говорила, что мой отец человек, – глухо шепчу я. – Говорила, что его убил оборотень. И в ковене ведь все так считали… Теперь понятно, почему нет ни одной фотографии и почему о нем никто ничего не мог рассказать, когда я их спрашивала…

Пытаюсь принять эту новость, но никак не получается.

Моя мама и оборотень!

И я живое доказательство их связи!

То есть во мне течёт кровь оборотней?

– Ну так давай я расскажу, раз ты так хочешь, – начинает добивать меня мама просто с каким-то садистским удовольствием. – Он два месяца клялся мне в любви. Тоже наивно рассуждал о мире. И я, дура, даже поверила ему. Сказала, что забеременела от него и рассказала, что ведьма. Он сначала не поверил. Смеялся, думая, что я так шучу. Тогда сняла защиту со своей силы, чтобы он почувствовал, что я действительно ведьма. И что он сделал? Твой папаша не смог обуздать зверя, обернулся и бросился на меня.

Она пожимает небрежно плечами, усмехаясь.

– И мои розовые очки окончательно разбились, Леся.

– Ты… убила его, – это даже не вопрос.

– Конечно. Правда, не в тот день.

– Почему не в тот? – я не знаю почему, но мне кажется это важным.

И я жду, но она упрямо молчит, взглядом давая понять, что больше никаких откровений не будет.

– Потому что он убежал, – спокойно поясняет Веда, когда молчание затягивается. – Он повалил твою мать на землю, постоял над ней минуту, рыча, а потом отступил и убежал.

Не передать словами, какое я в этот миг испытала облегчение.

– Значит… он всё-таки остановился. Зверь остановился, мам. Разве для тебя это не стало доказательством, что, может, всё получится.

И тут у меня словно по какому-то щелчку наконец-то вся картинка в голове складывается.

– Вы про это тогда говорили? – на выдохе, резко поворачивая голову в сторону Веды. – Мы говорили об уроке. Про доверие и про веру, кажется… А потом вы упомянули маму… Это был её урок, да?

– Да. Я была недалеко и всё видела. И после того, как зверь убежал, я попыталась объяснить твоей матери, что им просто нужно время. Твой отец дал им это время, всё-таки взяв контроль над своим зверем и сбежав. А твоя мать этого так необходимого им обоим времени… не дала. Она нашла его через несколько дней и убила.

Волна тошноты подступает к горлу.

Я даже руку кладу на шею, словно пытаясь остановить рвотный рефлекс, который вот-вот произойдёт. Закрывая глаза, тяжело дышу через рот.

Что-то мешает мне на щеках. И я провожу рукой, пытаясь смахнуть.

А когда чувствую влагу, только тогда понимаю, что это… слёзы.

– Все эти слова про время, – закатывая глаза и хмыкая, презрительно говорит она, – это просто бред. Мне что, нужно было ждать того момента, когда он всё-таки не совладал бы со зверем и не разорвал бы мне горло? Нет, спасибо. Я не собиралась так рисковать.

– Мам… это не оборотни звери и чудовища, как ты говоришь, – сипло, медленно поднимая веки. – Это ты самое настоящее чудовище.

Почему мне кажется, что я сейчас смотрю на неё с такой же ненавистью, как и она на меня.

– А зачем было его убивать? – внутри всё начинает покрываться коркой льда. – Почему ты просто не исчезла из его жизни?

И снова она молчит.

И снова за неё отвечает Веда.

– Чтобы никто не узнал, что оборотень и ведьма могут стать истинными. Ведь если бы об этом узнали с обеих сторон, уже бы тогда начались шаги, пусть и маленькие, в сторону мирного сосуществования, – старушка печально вздыхает. – Так что ответ прост. Убила, потому что она выбрала войну, а не мир.

Глава 39

Выражение лица матери после слов Веды абсолютно невозмутимое. В глазах ни единой капли сомнения в правильности выбранного ею жизненного пути.

Она ни о чем не жалеет и до последнего вздоха будет отстаивать свою позицию. Бестолку уговаривать или убеждать. То, что она собралась убить родную дочь, яркое доказательство того, что кукухой она поехала капитально. Точка невозврата уже достигнута.

Тратить время на пустые

– Кто был моим отцом? Из какого клана? – интересуюсь холодным тоном.

– Ну так что, Веда, ты со мной? – игнорирует мои вопросы и смотрит на пожилую женщину.

Время разговоров, похоже, подошло к концу. И, судя по виду мамы, ничего я больше из неё не вытяну.

– Я так просто не сдамся, – хищно оскаливаясь, предупреждаю их обеих. – Никогда не думала, что буду биться со своей родной матерью, но… к медведям тебя, мам, не подпущу.

Ноль реакции на меня. Две женщины смотрят в глаза друг друга пристально и напряженно. А потом Веда делает шаг назад от матери и переводит на меня тяжёлый, наполняющийся темнотой взгляд.

– Извини, Леся, но дальше мы тут сами, – даже голос у старой женщины меняется. Искаженный и глухой, он режет слух настолько, что даже головой начинаю трясти.

Старушка начинает что-то тихо бормотать, и я чувствую волну ведовской силы, врезавшуюся в меня и подогнувшую мои ноги.

Падая на колени, стону и зажимаю голову руками. В мозгах такая боль, как будто в них окунули миксер и включили на максимальную скорость.

Вспышка, после которой отключаюсь.

Прихожу в себя резко, словно по щелчку, делая жадный рваный вдох.

Голова словно чугунная.

Я валяюсь на траве на боку и первое, что вижу, как только открываю глаза, маму.

Она лежит так же, как и я, на земле на спине, раскинув руки в стороны.

И я сразу понимаю, что она… мертва.

Медленно поднимаюсь, упираясь дрожащей рукой в землю и не сводя с её тела мрачного взгляда. Прежде чем зажмуриться, замечаю на свободных от одежды участков тела вязь чёрных линий под белой кожей.

Я знаю, что они означают. Между Ведой и матерью была битва. Но не физическая, а столкновение двух ведовских сил.

Они дрались на ментальном уровне. И Веда победила, уничтожив не только силу матери, но и её саму.

– Негоже матери убивать ребёнка. Или наоборот, – жесткий голос Веды звучит прямо возле меня. Поворачивая голову в сторону говорившей, открываю глаза.

Старушка стоит совсем рядом, буквально в метре, и смотрит сверху вниз на меня суровым взглядом.

– Не надо, чтобы её кровь была на твоих руках, – её взгляд становится мягче. – Она бы не остановилась, Леся. И ты тоже. Поэтому… я взяла всё в свои руки.

Тихий скулящий стон разносится по поляне. И я даже поначалу не понимаю, откуда он. Только когда вижу в глазах Веды сочувствие и жалость, соображаю, что этот звук издала я.

Внутри… больно.

Эта боль разливалась внутри меня и заставляла сжать зубы до противного скрипа.

Мозгами понимала, что это глупо. Глупо реагировать настолько сильно на то, что она мертва. Я сама была готова драться с ней до победного. И в принципе была готова к тому, что придётся её убить.

Она сама сделала так, что я уже практически ненавидела родившую меня женщину. Но глупое сердце и маленький ребёнок во мне всё равно… они бились в детской истерике и вызывали физическую боль, которая заставляла скрести ногтями по траве.

– Всё закончилось, девочка, – тихий шёпот Веды.

Сажусь и заторможенный взгляд опять уходит в сторону неподвижного тела.

– У неё был шанс… даже два, чтобы стать счастливой. У тебя он тоже есть. Сейчас. Поэтому не упусти его, как сделала твоя мать. Урок, Леся. Помни про урок, который нам всем преподаёт Матушка-природа.

– Два шанса? – вопросительно на выдохе.

– Один шанс был с твоим отцом. А второй ей судьба дала пять лет назад. Она… влюбилась. И опять в оборотня. Она настолько разозлилась на саму себя за это, что возобновила работу над зельем, которое лишило бы оборотней их зверей.

– Она того оборотня тоже убила? – надломленным голосом интересуюсь у Веды.

Многозначительное молчание, которое даёт ответ на мой вопрос.

– Мне пора, Леся. Моя работа выполнена, – голос у старушки становится усталым. – Надо немного отдохнуть.

Поднимаюсь на ноги и смотрю на Веду.

Только тогда замечаю, что выглядит она не очень.

Бой с мамой тоже не прошёл для неё бесследно.

– У тебя много работы, – хитрая ухмылка тоже выглядит немного кривой. – Тебе ковен возрождать из пепла.

– Если хотите, можете тут пожить, пока восстановите силы, – ровным тоном предлагаю ей и тут же по её глазам вижу, что откажется.

Старушка отрицательно качает головой и, отвернувшись, медленно идёт в сторону леса.

– Подождите! – окликаю, бросившись за ней. – А что насчёт оборотней? Когда они придут в себя?

– Скоро, – хмыкнув, кидает через плечо. – И передай косолапому, что наш уговор всё ещё в силе.

– Какой уговор? – тормозя на месте, уточняю с подозрением, но мой вопрос был проигнорирован.

Как только Веда исчезает в гуще деревьев, направляюсь к Глебу, стараясь не смотреть в сторону матери.

Усаживаюсь на землю и кладу на жесткую шерсть в районе груди медведя руку. И уже потом к ней прислоняюсь лбом, закрывая глаза.

Быстрее бы он очнулся.

Хочу…

Хочу почувствовать, что я не одна в этом мире, потому что пока именно такое ощущение внутри.

Спустя пять минут медведь заворочался и захрипел, заставляя меня отпрянуть немного назад. Медленно открыл глаза, после чего наши взгляды встретились. Мой усталый, его – немного дезориентированный и тревожный.

Уже через секунду зверь подскочил на ноги и стал быстро озираться по сторонам, тихо рыча.

Рычание стало утихать, как только увидел маму, и полностью прекратилось, когда зверь понял, что никакой опасности для нас на этой поляне нет.

Медленно развернулся и склонил голову, чтобы посмотреть на меня, продолжающую сидеть на земле.

Не отвожу взгляд от чёрных омутов, в которых плещется то, что я не могу почувствовать без метки или своей ведовской силы.

Но мне и не нужно чувствовать.

Я и так знаю, что вижу.

Ту самую безграничную любовь, тревогу и заботу зверя, которую уже однажды ощущала, когда была ещё ведьмой. В тот самый день, когда проявилась наша истинность.

Тогда я отказалась от этого.

Сейчас…

Сейчас я усвоила урок до конца.

И точно собираюсь использовать шанс, о котором говорила Веда. Больше никаких побегов, отрицания и сопротивления.

Медведь, в отличие от меня, всё чувствует. Всё, что творится сейчас у меня на душе.

Его глаза вспыхивают довольным огнём. Это чёрное пламя опаляет меня и запускает дрожь по всему телу.

Но с меткой

Уж извини, но пусть Глебушка ещё поводит вокруг меня хороводы, уламывая на это.

Что-то мне подсказывает, что таким шелковым после метки он точно не будет.

Глава 40

Месяц спустя

В очередной раз прислушиваюсь к тому, что творится внутри меня, и довольно жмурюсь. Губы растягиваются в улыбке, когда я чувствую, как моя ведовская сила стабильно и успокаивающе вибрирует во мне.

Да, радость моя, я тоже по тебе скучала.

Если бы не одна наглая мохнатая морда…

При мысли о Глебе тут же начала заводиться.

Гад! Неужели за эти тридцать дней не мог намекнуть, что я не потеряла силу?! Хоть как-нибудь. Хоть малюсенький намёк.

Так, надо срочно отвлечься. Подумать о чём-нибудь другом. Иначе опять впаду в ярость и всё-таки прибью эту косолапую сволочь.

Делаю пару глубоких вдохов и вспоминаю, как прошёл этот месяц.

Сказать, что после смерти мамы всё стало зашибись, само собой, нельзя. Надо было учиться жить по-новому. И иногда это меня вгоняло в дичайшую депрессию.

Благо было море других проблем, которые нужно было решать. Волей-неволей приходилось тратить все и моральные, и физические силы на их разруливание.

Сначала похороны матери, потом несколько приёмов, на которых меня официально представили как пару вожака клана Берковских. Ну а затем пришлось плотно заняться тем, чтобы возродить мой ковен. Медленно, но верно ведьмы опять возвращались на наше родное место в лесу. Восстанавливали его, потому что чьи-то наглые мохнатые задницы знатно там всё перевернули, когда их туда отправил Глеб.

В городе тоже велась работа: кинули клич, что готовы принять всех, кто был на стороне матери и кто остался в живых после бойни.

Само собой, ещё занимались в тех группах, которые были созданы оборотнями и ведьмами, где учили всех нас сосуществовать друг с другом.

В городе не все оборотни пришли в восторг, что у их вожака теперь в паре ведьма. Глебу пришлось решать и эту проблему. В подробности он меня не посвящал, но по нему видно было, что там всё… хм-м… напряжённо.

Нет, понятно, что он, как вожак, мог стукнуть кулаком по столу и сказать что-то типа такого «Почитать мою пару и любить, иначе глотки перегрызу». Но и он, и я понимали, что это самых хреновый вариант. Запускать очередной виток ненависти к ведьмам – такое себе.

Короче, я занималась ковеном и пыталась найти контакт с его людьми, жившими на территории поместья. Он, в свою очередь, работал над тем, чтобы принятие его людьми моей персоны прошло как можно мягче, если так можно выразиться.

Город лихорадило, у всех у нас жопы были в мыле. Если ещё добавить сюда мои срывы по поводу отсутствия ведовской силы (иногда прям жестко накатывало, чего скрывать), месяц прошёл «весело».

Как Глебу хватало сил на то, чтобы терпеливо выносить мои истерики и загоны, да ещё и ухаживать за мной, будто мы только встречаемся, я не представляла.

Короче, Дикий в эти тридцать дней если и был Диким, то только не со мной. От него в мою сторону шли только забота и терпение. Он даже спокойно и невозмутимо отмалчивался, когда я устраивала скандал по поводу того, что молчит как партизан на мой вопрос, что там у них с Ведой за уговор.

Конечно, пыталась себя тормозить, понимая, что веду себя как самая настоящая сучка в ПМСе. И наши с ним ночи, полные жгучей страсти и любви, немного утихомиривали меня до очередного срыва.

Кстати, единственное, что злило Глеба – мой отказ от метки. Каждую ночь он задавал вопрос о том, можно ли её поставить. И каждый раз я отвечала отказом.

До сегодняшней ночи, которая для меня опять перевернула всё с ног на голову.

Мы занимались любовью, очередной вопрос «можно ли» от Глеба и мой хриплое «да» в момент оргазма.

Довольное рычание, укус и…

Боль от укуса переплелась с наслаждением, и внутри произошёл микровзрыв, после которого почувствовала свою ведовскую силу.

Этот дикий коктейль из трёх компонентов накрыл меня такой волной, что пришла в себя только минут через десять.

И как только Глеб почувствовал, что я спустилась с небес на землю, только тогда услышала об их уговоре с Ведой.

Само собой, первая реакция у меня – это ярость.

Вот что ему стоило просто намекнуть?

– Так я тебе намекал, – угрюмо выдал Глеб, когда я озвучила этот вопрос вслух. – Я же тебе говорил всё это время, что не стоит терять надежду, что силы могут вернуться.

– Это не намёк, Берковский, –только и смогла прошипеть это, прежде чем выйти из комнаты в накинутом на голое тело халате.

Свалив из спальни, вышла на улицу и пошла в сторону небольшого леса, который рос позади поместья. Пришлана небольшую полянку и улеглась на траву, раскинув руки и пытаясь словить дзен.

А ещё кайфуя от того, что чувствую свою силу.

Опять жмурюсь от счастья, когда внутри меня обдаёт волной этой энергии.

А потом я слышу тяжелые шаги зверя и сразу же открываю глаза, смотря на ночное небо, на котором сейчас светятся тысячи звезд.

Вот же хитрая задница!

Тяжелую артиллерию в ход пустил.

За этот месяц мы успели выяснить, что медведь Глеба меня…м-м-м… успокаивает, как никто иной. Стоит этому плюшевому мишке появиться рядом, от моей злости, депрессии или усталости оставались лишь слабые отголоски. Ну как тут оставаться раздраженной злюкой, когда в тебя тыкается медвежий нос с мурчащими звуками и чёрные пуговки глаз смотрят с тревогой и паникой. Паники всегда было больше, так как медведю категорически не нравилось, что я «в печали», и зверь не понимал, что ему нужно сделать, чтобы я вышла из этого состояния.

Вот и сейчас Глеб проворачивает эту фишку. Обернулся, гад такой, в медведя и прикосолапил сюда, чтобы я перестала злиться.

Ладно, уже практически отошла, валяясь тут вот уже как час. К этому моменту уже пришла к мысли, что Глеб правильно делал, что не проболтался. Сделай он это, я ведь могла уже точно остаться без силы.

– Это нечестно, Глеб, – бурчу, как только надо мной раздаётся шумное дыхание зверя, а в щеку тыкается холодный нос.

Пыхтя как паровоз, медведь, судя по звукам, усаживается рядом.

А меня в этот момент накрывает волной, состоящей из эмоций зверя и Глеба.

Теперь, когда наша связь после поставленной метки заработала в полную силу, да к тому же ещё

Такая любовь, она…

Ей тяжело дать какое-то определение. Всех слов на свете не хватит, чтобы объяснить, как это ощущается.

Только сейчас я до конца понимаю, почему Глеб никогда бы не согласился на разрыв нашей связи.

Истинность – это дар природы для нас. Для людей, оборотней или ведьм. Природа показывает нам, как сильно можно любить кого-то. Не за что-то, а просто потому, что этот кто-то существует. Кого ты будешь оберегать или любить всегда.

Делая судорожный вдох и сдерживая слезы, скапливающиеся под веками, в глазах, которые я так и не открыла, направляю точно такую же волну безграничной любви в сторону Глеба.

И, всхлипнув, улыбаюсь, чётко уловив момент, когда это волна достигает адресата.

Там такой взрыв и фейерверк эмоций, сопровождающиеся громким победным рёвом медведя, что моя сила тут же отзывается на это тонким протяжным звоном.

Я усвоила урок, Веда.

Месяц назад настолько безгранично доверяла только себе.

Сейчас безгранично верю троим.

Себе, Глебу и…

Этой мохнатой морде, впавшей в дикий восторг и принявшей облизывать своим шершавым языком моё лицо.

Эпилог

3 года спустя

– Глеб, я в этом месяце не смогу принять людей из клана Левшиных. Возьми их на себя, хорошо? – муж сестры поднимает взгляд от бумаг и смотрит на меня вопросительно.

– Да с хера ли? – возмущенно. – Мы договорились, что в этом месяце всех с севера принимаешь ты.

Уже четвертый год мы принимаем оборотней и ведьм с других городов, которые приезжали перенять, так сказать, наш опыт по мирному сосуществованию.

Ведь когда в других городах узнали про меня и Лесю, многие оборотни испугались, что и у них истинной может стать ведьма. Вот и решили последовать нашему примеру. И некоторые специально приезжали сюда, чтобы посмотреть, как ведется работа в наших группах.

В общем, весь мир потихоньку менялся.

А нам с Владом приходилось принимать гостей и расселять на своей территории некоторых, с которыми у нас были деловые отношения.

– Это ты своей сестре скажи, – ехидно скалится эта сволочь. – Ей захотелось к вашей маме съездить на две недели погостить. Моя теща уже печет пироги, собираясь встречать любимого зятя.

Сволочь. Знает, чем крыть.

С сестрой я бы договорился, чтобы они перенесли свой отпуск. А вот с мамой… тут без вариантов. Попробуй я заикнуться, так она и меня с Лесей заставит приехать. А оставлять город без вожаков наших кланов, плохая идея.

– Вань, мы сможем их людей разместить у себя? – хмуро интересуюсь у своего беты, который что-то обсуждает с бетой Влада.

Мы вчетвером сидим в моем кабинете, решая общие вопросы по всем своим группам и накидывая план строительства большой специальной школы, куда будут ходить ведьмы и оборотни. Пусть с детства приучаются находиться в таком тесном контакте.

– М-м-м… в принципе, да, – получаю ответ от Ивана.

– А ты… – я не успеваю договорить, как дверь открывается и залетает моя любимая ведьмочка.

– Да ладно… – стону в голос, видя её бледное лицо. – Сейчас?

– Да, Глебушка, сейчас.

– Поработали, называется, – тихий бубнеж Ивана понимаю только я.

Влад и его бета недоуменно смотрят то на меня, то на Лесю.

– Давай хотя бы выйдем, – встаю и начинаю быстро обходить стол.

– Не успеем, – приглушенно говорит она, громко сглатывая. Закрывая ладошкой рот, начинает прямо на глазах зеленеть.

– Да, бля… – договорить я не успеваю, так как оборачиваюсь в ту же секунду.

Трещит стол, который я задел, когда превратился в медведя, и стулья, с которых успели соскочить мужики и отбежать на безопасное расстояние. Моя звериная туша сейчас занимала пол гостиной.

Моя жена подлетает ко мне и лицом зарывается в шерсть на груди, обнимая руками за шею. Делает громкие вдохи и выдохи и так на протяжении минуты две.

Застыв неподвижно, слушаю беседу мужиков.

– А что вообще тут происходит? – это Влад.

– Ну… Лесю тошнит и рвет всю неделю, – невозмутимо от Ивана. – Выяснили, что запах медведя Глеба – это единственное, что хоть как-то помогает ей не рыга… – он затыкается, как только я раздраженно рычу в его сторону. – Извини, Альфа, я со всем уважением к вашей истинной, – склоняет голову.

– Ой, да не рычи ты на него, – обессиленно бубнит Леся, вынимая лицо из шерсти, но не отходит. Значит, тошнота пошла на спад, но ещё не совсем ушла.

– И часто у вас это происходит? – в голосе Влада слышно веселье. – Ну, вот такие внезапные обороты.

– Часто, мы поэтому половину мебели вынесли из дома, чтобы Глеб её не переломал.

– Я заметил, что мебели почти нет, но думал, что Дикий ремонт собирается делать, – Влад тихо ржет в кулак, смотря на меня.

Взглядом убиваю эту сволочь.

Ему-то повезло. У сестры обе беременности прошли без токсикоза. А у Леси наша первая беременность проходит… вот так.

Спустя пять минут Леся отстраняется, чмокает меня в звериный нос и разворачивается к Владу.

– Лютый, только посмей начать подкалывать этим Глеба, – усмехаясь, произносит она с угрозой. – Помним, да, что я спец по всяким зельям? А вместе ужинаем мы довольно часто.

– Я всё Лизе расскажу, что ты мне угрожаешь… таким вот, – мой старый враг аж бледнеет, заставляя моего медведя издавать звуки, ну уж слишком похожие на смех.

– Слабак, – фыркает моя защитница и спокойно выходит из комнаты.

Обернувшись в человека, принимаю штаны и футболку, которые мне невозмутимо подает Иван.

Да, мебель мы из комнат вынесли, а мою одежду везде разложили. Потому что не знали, в какой момент и в какой именно комнате меня может поймать Леся.

– Перерыв на полчаса, – командую я. – Пошли на улицу, подышим, – киваю на дверь Владу.

Иван начинает двигать стол, возвращая его на место. Бета Влада ему помогает, поднимая стулья.

Мы с Горским выходим на террасу и усаживаемся в кресла, наблюдая за своими женами.

Леся играет в догонялки с племянником, двухлетним Матвеем, старшим сыном Влада и моей сестры. А Лиза укачивает на руках младшего сына, годовалого Льва, сидя на покрывале и с улыбкой наблюдая за бегающей парочкой, наворачивающей круги вокруг неё.

Картина самых любимых людей в моей жизни вызывает

И я прекрасно знаю, что не один это чувствую. Со стороны Лютого те же самые эмоции.

– Есть хоть какие-то новости по семье Лесе со стороны отца? – тихо спрашивает Влад у меня, не отводя взгляда от моей сестры и сыновей.

– Пока нет. Последнее, что удалось выяснить: он был приезжим. А откуда приехал, так и не выяснили. Сам понимаешь, столько лет прошло.

– А ведьмы что говорят? Ну те, которые могут видеть прошлое и будущее? Их подключали?

– Само собой. Говорят, что откуда-то с запада приехал. Но никакой конкретики, – с досадой морщусь. – Правда, одна тут сказала, что найдем его родню, когда дочь с сыном родятся.

Леся беременна двойняшками.

До сих пор не верится, что и в этом наша пара первая – то, что она носит в себе сразу и оборотня и ведьму. Леся говорит, что как раз в этом и заключается причина того, что её так жестко рвет. Хм-х… воюет мои детки в утробе матери, а запах моего зверя их успокаивает.

– Восемь месяцев… Многовато, – задумчиво произносит Влад.

– Ну, три года ждали, подумаешь каких-то восемь месяцев, – быстро встаю с кресла, как только вижу, как Леся, догнав Матвея, начинает поднимать его на руки.

По заднице у меня получит.

Ведь сказал же ей, чтобы не поднимала ничего (ну и в данном случае – никого) тяжелого. Килограмм – вот тот максимум, который я позволил ей поднимать, как только четыре недели назад узнали, что она беременна.

Увидев меня, Леся хитро улыбается, а потом с громким смехом начинает убегать, продолжая держать на руках Матвея. Тот тоже заливисто смеется, считая, что я присоединился к их игре.

– Стоять! – реву, подыгрывая. Нагнав через пять секунд эту парочку, заключаю их в объятия, делая так, что племянник теперь сидит на моей руке. – Ага! Теперь вы в моем плену! Просите пощады!

– Матвей, я его отвлеку, а ты убегай и прячься за маму, – смеется Леся, начиная меня щекотать.

Делаю вид, что случайно упустил Матвея, и аккуратно ставлю его на землю.

После чего крепко обнимаю жену и чмокаю её в губы.

– Ну так, что, будешь просить пощады, чтобы выбраться из плена? – улыбаясь, смотрю на неё сверху вниз.

– Неа, – довольно лыбится моя ведьмочка. И добавляет практически шепотом, поднимаясь на цыпочки, чтобы выдохнуть с любовью мне прямо в губы. – Мне нравится этот плен!