Черный замок

Глава 1

Некто Муромец Илья 3: Черный замок

Жизнь продолжается

ПЕРВАЯ КНИГА https://author.today/reader/569728/5409329

АУДИВЕРСИЯ ЦИКЛА https://author.today/audiobook/610042

Малютка Илья Муромец понял себя не сразу

Бывало кого тронет, тот с ходу инвалид

И вот они собрались, кто без носу, кто без глазу

Свели его в милицию, а он и говорит:

Юлий Ким

Швырнул камешек, пытаясь попасть в створ колодца. Мелкий поганец отскочил от края. Простучал по булыжникам мостовой.

Я вздохнул. Раскрыл ладонь и вытащил ещё один мелкий голыш. Прицелился. Хорошо, что я не баскетболист. Не быть бы мне тогда чемпионом. Камешек упал в створ колодца. Оттуда донёсся «бульк». Ай, молодец! Может, не всё потеряно в новой спортивной карьере. Рост позволяет. Хотя какой рост? Сижу, опираясь не забор.

Прошло две недели после эпичной битвы за Рубежное.

Неделю я валялся, не в состоянии подняться на ноги. Метался в горячке, проваливаясь в бредовые видения, в которых меня встречали серебряные цепи, замки и оскаленные драконьи морды. Затем видения потускнели, размылись, обернулись короткими кошмарами, а после превратились в «просто плохие сны».

Ещё неделю я ходил как варёный. Руки до сих пор подрагивали. Лечили меня без магии народными средствами. От зелий я, выпив парочку для исцеления рубленых и колотых ран, в итоге отказался. Дороговато выходит. У нас образовалась забавная ситуация. Товаров и трофеев накопилось на несколько сотен золотых нумов. Но продать их здесь было некому. Поэтому я решил экономить. Тем более что никаких гарантий быстрого исцеления они не давали. Когда меня швырнуло в хаотический портал, где я дрался с тенями, а затем Проф вытащил меня своей световой магией назад, у организма случился классический «ушиб всей бабушки». Всё болело, одолевала страшная слабость. И при этом все видимые повреждения я залечил теми самыми двумя зельями за три дня. Из меня как будто всю кровь и силы выпили.

Даже на охоту за местными «косторогами» ребята ушли без меня. Тянуть дальше было нельзя: Зигги нервничал и орал, потрясая перевязанной головой.

Было решено оставить Илью Николаевича пинать буи и курить бамбук. А я даже и не против был. Меня охватила странная апатия. Было лениво куда-то идти. Что-то делать. Чувства покрылись тёмным невесомым покрывалом безразличия. Мозгу требовалась перезарядка. Кажется, я нажрался Межмирьем и местными чудесами по самое горло. И теперь меня ими тошнило.

Никакие бои на ринге, пусть даже на подпольном, не могли сравниться с кровавым хаосом той судьбоносной ночи. Я убил и покалечил человек пятнадцать, наверное. Разбитая вдребезги голова Ананты мне тоже иногда снится, хотя убитый и был изрядным гандоном. Короче, вдруг выяснилось, что ультранасилие — не тот процесс, которым я способен наслаждаться. Меня от него тошнило, как и от всего окружающего в целом. Причём на уровне разума я прекрасно понимал, что ублюдки получили по заслугам. Но внутренний интеллигент, вскормленный родителями, периодически тявкал:«Убийца! До чего ты докатился, Илья. Мог бы просто уйти. Как ты теперь будешь жить»,— и прочую малахольную херню. Впрочем, я его не слушал, а просто периодически давал мысленного леща, чтобы недоносок заткнулся.

Снова лениво подбросил камень в руке и запустил его в колодец. Камень зацепил край, отскочил и всё же упал вниз.

«Бульк».

Скука.

Посёлок оделся в белые траурные цвета. Блёклые полотнища свисали со стен храма. Украшали каждый третий дом в поселении.

Во время событий, которые уже окрестили «Ночью Ананты», погибло много хороших ребят.

Из моих тяжело ранена была только Шайя: Лютый чуть не выпотрошил ликану, сунувшуюся в поединок мастеров меча. Но этой мохнатой всё было трын-трава. Зажило всё, как на собаке, да простят мне ликаны такое сравнение. Уже на третий день Шайя носилась по посёлку и пожирала ежедневно хренову гору мяса. Моя девочка.

Остальные были ранены достаточно легко и, используя алхимию, быстро пришли в норму. Ингвар, кстати, как оказалось, участвовал в финальной стычке со своим луком.

Та же Рада так и не высунулась наружу. Сидела в берлоге со всем своим сраным могуществом и духами. Я, наверное, к ней несправедлив, но старуха меня бесит. Зашел надысь к ней за зельем, потому что очень не хотел повторения опыта с воротами и запертой там сущностью. Так она загнула такой ценник… Я не стал её слушать и свалил, обложив её по матушке. Сейчас вот думаю, что нужно бы снова идти. Извиняться. Платить. Да пошла она в жопу. Пока так обойдусь. На ярмарке зелье куплю, всё равно туда собираемся в ближайшее время. А Рада пусть идёт тёмным лесом, ленинским курсом. Тоже мне Баба Яга местного разлива.

Да. Мы легко отделались. А вот мужиков из охотничьих команд и обычных мирных жителей погибло и покалечено было около сотни. Дорого встала победушка над тёмными силами злого-зла. Это тоже не вызывало энтузиазма.

Следующий камень отскочил в мою сторону и щёлкнул по сапогу. Мазила!

— Э, брат. Нельзя в колодец камень бросать. Плохая примета.

Лениво повернул голову. Рядом образовался Борода.

Я, как и обещал, отпустил придурков после заварушки.

Шор с Ингваром сопроводили их из лагеря до Рубежного, я отсыпал им серебряных нумов, и мы распрощались. Если честно, я вздохнул тогда с облегчением.

Через три дня лысый нажрался в кабаке, повздорил с охотниками, схватился за нож и был отправлен в края вечной охоты.

А вот Борода изо всех сил пытался прижиться. Брался за подённые работы, помогал за денюжку малую растаскивать обгоревшие останки цвергской ссудной лавки. В кабаке пил только морс и зир, не задирался с местными и вообще вёл себя на удивление прилично. Ну, насколько я знаю.

— Поучи мамку щи варить, Борода. Иди, куда шёл, не бухти над ухом.

— К тебе шёл, Илья. Вот пришёл. Говорить будем?

— Смотря о чём. Народные приметы мне не интересны. Если о межмировой политике в разрезе последних колебаний курса серебряного нума — то тоже иди в жопу.

— Ты грубишь. Не надо так. Мужчина мужчине должен с уважением слова говорить. Я по делу пришел.

— Это ты ко мне подошёл. Мне с уголовным элементом все беседы как-то в разрезе прямого в челюсть раньше вести доводилось. Так что я очень вежливый. Пока.

Борода вздохнул.

— Что ты мне тычешь этим

— Ну ты сравнил хер с пальцем. За что сидел, кстати? Концертный зал взорвал? По горам с автоматом бегал?

— Зачем так говоришь, брат? Если я с Кавказа, значит террорист? Подрезал одного нехорошего человека. Он в больнице помер. Я не хотел убивать, клянусь, брат. Кровь в голову ударила. Плохо вышло. А с автоматом по горам бегал, да. Но не так, как ты думаешь. Боевой опыт есть, но на нашей стороне. России. Не хочу об этом. Там нечем гордиться, но и стыдиться нечего. Жизнь побросала.

На самом деле он самый адекватный из ЗЭ-кашной троицы. Инстинкты у него, конечно, волчьи. Но это здесь способствует выживанию.

— Жизнь побросала, говоришь. Хорошо. Давай, вываливай свой «деловой разговор». Послушаю.

— Возьми меня в свою команду. Здесь тухло. А ты хочешь домой вернуться. Я тоже хочу. Буду нукером твоим. Что такое командир, понимаю. Обузой не буду, брат, клянусь. Ты нормальный мужик, Илья. Под таким не зазорно ходить.

— Да вроде мне хватает воинов…

Я задумался, вертя в пальцах камень. Борода стоял не отсвечивая. Не канючил, не нудил. Сказал, что собирался, и ждал моего решения. Был бы он местным, сразу бы получил от ворот поворот. А так — всё-таки земляк. Не совсем мудак, судя по всему. Почему бы и да, собственно.

— Смотри. Как у меня в команде заведено, ты уже знаешь. Видел. Если согласен с такими порядками… ну, возьму тебя на испытательный срок. Любой косяк…

— Ты мне голову проломишь, знаю, брат.

— Да нет. Просто вылетишь впереди собственного визга с голой жопой на мороз. Всё имущество, которое ты получишь в пользование, включая оружие, принадлежит команде. Твоё — то, что на тебе. Доля будет меньше, чем у остальных, для начала. Сколько конкретно — надо с Шором обсуждать. Он у нас математик. Посмотрю на тебя в деле… например, месяц. А там перерешаем. Как тебе такое «деловое предложение»?

— Я согласен, брат. С тобой всяко лучше, чем бревна таскать за медь. Спасибо.

— За что спасибо-то? Мы вечно башкой рискуем. Как ещё живы все — непонятно. В моей команде опасно быть, Борода. Как, кстати, тебя зовут на самом деле?

— Я Борз. Но Борода тоже годится. Нормальный позывной, не хуже других. А что касается «опасно» — я, брат, под смертью ходил четыре года. Тяжёлое ранение заработал и инвалидность. Риском меня не напугать. Я вещи тогда перенесу на вашу стоянку?

Я захохотал. Борз! Имечко под стать гражданину с бородой. Отсмеявшись, смахнул слезу. Даже настроение немного поднялось.

— Борзым будешь теперь, какая нафиг борода. Мы подворье сняли вчера, — я махнул рукой себе за спину, в сторону забора, на который опирался спиной. — Сюда и приходи. Кстати! Что у тебя за талант открылся? Вот Проф, например, языки понимает с лёту. Круто. Ты здесь месяц почти. Должно было проклюнуться что-нибудь. Чего раньше не было. Магия такая, сечешь?

Борзый крякнул, почесал затылок. Потом неуверенно сказал:

— Я кровь чую теперь. Вот говорю с тобой, брат, аж во рту сладко. Такое себе. Ну и… здесь один глупый мужчина решил силу свою показать. Я не хотел с ним драться. Я голову теряю в драке, совсем дурной становлюсь. Но он вынудил. Умелый боец. Я сначала несколько плюх отхватил от него, а затем… как будто силы пришли. Быстрее стал. Ловчее. Обычно после удара плывёшь, да ты знаешь, Илья. А здесь будто мне наоборот голову прочищает… Я не знаю, магия-шмагия, брат. Но странно это.

— Похоже, боевая способность. Полезно. Надо с Шайей и Айвеной посоветоваться. Может, они знают, что за штуковина и как развивать… Всё, иди за вещами, у меня ещё дел полно. Три камня в колодец не кинуто. Жопа не до конца отсижена.

При словах про Шайю и Айвену Борзый поморщился, но ничего не сказал. Расист доморощенный тоже мне. Нечего на моих девочек рожи корчить! Впрочем, эти сами за себя постоять могут, если что. Надеюсь, урок, который альва преподала Разрисованному, не скоро забудется.

Докидать камни мне не дали. Едва ушёл Борзый, как явилась Алена-краса, русая коса. Аленка — дочка одного из наших «провальщиков» и по совместительству члена совета деревни. Вышло так, что в «Ночь Ананты» она лишилась отца и, кажется, жениха. Причём отец умер: «Не от вражьей пули, не от братского ножа, не от пули киллера крутого…» — его просто хватил кондратий то ли от переживаний, то ли из-за заклинания Ананты. Да возраст у мужика солидный уже был, под шестьдесят местных оборотов. При этом Аленку он постоянно пихал в совет вместо себя. Так что теперь девушка по наследству получила место за столом старейшин. Была она там на роли «подай-принеси», серьёзно к ней никто не относился. А зря. Характер у девки был кремень. Она все это замшелое старичьё ещё скрутит в бараний рог, дайте срок. Умники из совета решили выставить её в качестве переговорщика со мной. Остальные общаться желанием не горели.

Ну, потому что я их оттаскал на херах, когда они пришли меня «благодарить от имени и по поручению». И компенсацию для команды потребовал за доблестную защиту поселения и решающий вклад в победу. Вот они уже неделю тянут с этим вопросом, кормя меня завтраками и подсунув симпатичную молодку. Вдруг поведусь? Впрочем, Алена не сильно и старалась мне понравиться, немного дичилась даже.

Вот и сейчас, остановившись на дистанции дальше удара без подшага, она сложила руки под грудью и уставилась на меня своими светло-серыми глазами. Я сидел, лениво подбрасывая камень, и пялился в ответ. Старался В ГЛАЗА смотреть. Или выше. Лоб у девочки хороший. Чистый, высокий. Гладкий.

— Тебя зовут, Илья. Старичьё наконец что-то там решило, — она говорила со мной по-русски, звучало это странно. Резко, отрывисто. — Поднимай задницу, а то дыру в мостовой продавишь.

ПОДНИМАЙ ЗАДНИЦУ

Кряхтя, как столетний дед, я поднялся. Потянулся, хрустнув суставами. Отряхнул пыль со штанов, хотя там уже только стирать. Одернул рубаху. Провёл рукой по морде лица — от бороды до затылка. На сём, посчитав туалет законченным, я со вздохом сказал Алене:

— За тобой, красотка, хоть на край света. Веди меня в логово лютых скупердяев. Но если и сегодня они будут воду в

Она в притворном испуге прикрыла лицо руками.

— Только меня пощади, добрый молодец. Мне нельзя со сломанным носом на люди показываться. Я и так страшненькая.

На комплимент напрашивается. На самом деле девка — огонь. Красотка, ну такая, в русском стиле. Не маленькая. Вся такая… плавная. Немного курносая, но ей идёт, отвечаю. А по поводу комплимента — фиг там.

— Да бог с тобой, девочка. Я женщин и детей не бью. Не рокер чай, обоссаный. У меня на выбор Тимофей, Розенкранц и Добромир. Особенно Тимофею вломить охота, если честно. Пригрел змею, придурок. Да и Розенкранц хорош… Хотя не моё дело. Веди нас, кудесник, любимец богов!

Девчонка помимо того, что дочь нашего провальщика, ещё и внучка Рады, вот как. Поздний ребёнок. Ну и бабка чему-то там её научила. У неё этих внучек — полсела. Плодовитая бабка была в молодости-то.

Точно не знаю, что там и как, но к Алене многие уже ходят как к ведунье и лекарке. В основном бабы, конечно. Так что про кудесника — это я почти попал. Только кудесница. Меня, собственно, она выхаживала, бонусом от деревни, так сказать. Травки, отвары, осмотры… Но я, к счастью, почти всё время находился в невменозе. После того как я окончательно пришёл в себя, Алена стала оставлять отвары с рекомендациями, почти не пересекая порога палатки.

Перебрасываясь беззлобными подколками, мы проследовали к храму. Совет обычно собирался там, вокруг падающих с потолка солнечных лучей. Но ради меня, любимого, они сегодня собрались в доме Тимофея. Боятся, значит, уважают!

«Лучшие люди города» собрались в просторной светлой Тимофеевой горнице. Знакомые всё рожи. Тимофей, понятно дело, скособоченный и какой-то пришибленный. Ну, сына у него убили в той заварухе. А кто виноват? Ладно, грех ерничать. Цверг весь из себя на пафосе, сидит сбоку на своём переносном стуле, сзади два мужика в ошейниках стоят на коленях. Кулак сразу зачесался. Скотина такая. Добромир в косоворотке, шитой солнечными знаками. Посох стоит, прислонённый к ближней стене. Рада сгорбленной тенью нависала над столом, почти уткнувшись в него крючковатым носом и полуприкрыв глаза. Ещё двое — Кирилл и Олег. Солидные мужики в летах. Один меховщик, второй кузнец и механик. Алена скромно пристроилась сбоку на табурете. Но обвела «советников» очень недобрым взглядом.

Мне сесть пока не предложили, но я и не торопился. Сложил руки на груди и уставился на этих кренделей с высоты своего роста. Я это называю «нависать».

Повисла пауза.

Наконец кузнец откашлялся и глубоким сильным голосом произнёс:

— По здорову, Илья Николаевич.

— И вам, уважаемые, не хворать.

— Ты присядь, провальщик, в ногах правды нет. А то торчишь, как дерево над забором, свет добрым людям заслоняешь, — пробурчала в столешницу Рада.

Титул «мисс приветливость» старухе явно не светит.

Я поискал глазами сидалище, подтянул к себе ногой крепкую на вид табуретку и уселся. Табурет издал натужное потрескивание. Тимофей скривился, как от зубной боли.

— Совет очень благодарен тебе за помощь, — заявил кузнец.

Понятно. Сегодня он у нас говорящая голова.

— Твои слова о награде были обсуждены в кругу мужей достойных, — он покосился на Аленину грудь и на Радин крючковатый нос и добавил: — и жён мудрых. Награду все получат, кто помогал отстоять дома и животы наши. Но твоя команда убила поганого колдуна. А значит, и достойна большего. Так было меж нами решено. Каждый член совета внесёт в награду свою лепту. Цеха отблагодарят своими товарами. Храм — благословением. Остальные тоже посильную лепту внесут.

Вот жлобьё, а! Товарами они наградят.

— Да вы охренели, уважаемые! А деньги? — не выдержал я.

— Денежный приз обещал предоставить почтенный господин Розенкранц.

Ну всё. От почтенного пожалуй дождешься. Я хотел уже снова возмутиться, но меня прервал стук стеклянного донышка по дереву.

— А это от меня, — ухмыляясь, заявила старая Рада, выставляя на стол пузырёк с заветным зельем.

* * *

Уважаемые читатели. Не забывайте ставить книге лайк, пожалуйста, если вам понравилось. Автору важно видеть обратную связь. Статистика тоже важна для продвижения книги.

Глава 2

Свет в окошке

Я хотел уже снова возмутиться, но меня прервал стук стеклянного донышка по дереву.

— А это от меня, — ухмыляясь, заявила старая Рада, выставляя на стол пузырёк с заветным зельем.

Вот же старая задница…

— А чего одно зелье? Так-то нас шестеро. Что за жлобство, — произнёс я, пытаясь не показать свою заинтересованность.

— Я тебе ценник сказывала. Считай, денег сэкономил команде, можешь им призовые из своих выплатить в компенсацию. А я тебе не зельеварная фабрика, сынок. Ишь ты, зелий ему на всех давай. А морда бородатая не треснет?

— Не треснет, — пробурчал я хмуро, уже понимая, что с бабкой где сел, там и вокзал.

* * *

Алена вышла из дома вместе со мной.

— Постой секунду, здоровяк. Надо кое-что посмотреть.

— Стою. К осмотру готов, — я подавил глухое раздражение, вызванное прижимистостью местных.

Не дело на девке срываться.

Нет, понять их можно. Они и так претерпели, а здесь ещё всяким пришлым добро раздавай. Но цверг положил нам по два золотых нума «премии» на члена команды и пять мне. Благодетель, мать его, Розенкранцевскую. Добромир вообще какими-то бумажками откупился, назвав их «благословенными свитками». Будет с чем в сортир сходить теперь.

И ещё я нос никому не сломал, а до сих пор хочется!

— Пригнись, стоеросина!

Она нагнула мою голову и пальцами развела веки. Затем приложила пальчики к запястью. Принюхалась, вот ей богу. И наконец авторитетно заявила:

— Ну, нормально. Сердцебиение только усиленное, — я хмыкнул. — Завтра последние отвары занесу. Это же ваше подворье теперь, где ты сегодня забор спиной обтирал?

— Угу.

— Хорошо. Сны дурные отпустили немного?

— Угу.

— Ты у нас филин, что ли? Угу, гу-гу. Глаза нормальные. Спишь лучше. Запах… ладно. Всё, иди уже, Илья-богатырь. Ты свитки не мни так, пригодятся ещё, а так пропадёт жрецова щедрость.

— Угу. Щедрость. Сборище бородатых жлобов. Куда мне эти бумажки девать прикажешь, кроме как в сортир? На стенку в рамочку повесить?

Алена закатила глаза, чем неприятно напомнила мою бывшую. Я вообще думаю, что блондинки глаза закатывают, чтобы проверить, есть ли у них мозг. И злятся потом, потому что ничего

— Провальщик, — произнесла она тоном, подразумевающим «долбоящер». — Эти «бумажки» магические. От зла оберегут в тёмный час, волю Владыки несут. Их при себе надо иметь. Да ты знаешь, сколько стоит благословение храма? Любые охотники бы горло порвали за эти «бумажки». А он их лапищей своей уже почти в кашу превратил.

— О как! — я аккуратно разгладил пачку пергаментных листов, разрисованных маленькими фигурками. — Век живи, век учись. Спасибо, красна девица, за урок, итить-колотить.

Не знаю, чего меня в разговорах с ней на смесь «ксарского с нижегородским» тянет. Хотя, чего здесь понимать? Сердцебиение усиленное, ишь ты! Стоит такая вся… Эх.

— Ладно, спасибо за осмотр, добрый доктор. Пойду я.

— Иди, иди. Варвар-разрушитель. Камни в колодец не докиданы, задница не до конца отсижена.

Вот обязательно нужно последнее слово за собой оставить. Язва.

* * *

Зайдя во двор, я хмуро посмотрел на груду военной амуниции, которая уже неделю кисла под навесом. Наши трофеи после эпичной битвы. Я металлолом не собирал даже будучи пионером. А это всё разобрать было нужно и по ящикам разложить. Я каждое утро обещал себе, что вот сегодня. И постоянно филонил. Но больше тянуть было нельзя. Ребята со дня на день вернутся. Да и помощничек у меня образовался. Вон сидит посреди двора. Мешок у него какой-то. Вещами разжился, бродяга.

— Привет, Борзый. У нас у мужиков комната общая, большая такая, на семь лежаков, дверь направо от сеней. Выбирай пустую кровать, закидывай шмотки туда и выходи назад, будем железяки сортировать.

— Сейчас, брат. А что за девушка, слушай, после меня пришла? Красивая.

— Местная из совета, — буркнул я, не желая продолжать этот разговор. — Лавку из избы прихвати, будем с комфортом работать.

— Минута! Нога там, нога тут!

Он заскочил в дверь, а я подтащил к куче железа два криво сбитых ящика. Давно пора в себя приходить. Делом заняться. А то я от безделья уже скоро по стенкам бегать начну.

Пришёл Борзый, волоча за собой лавку.

— Смотри, — сказал я ему, — надо всю эту кучу разложить. Нагрудник — сюда, наручи-поножи от комплекта, сверху спину. Оружие — сюда. Не рунированные древки выламываем, они не нужны. Можешь, кстати, себе что-нибудь подобрать из трофейного.

— Рунированные — это с такими значками? Или как отличить?

— Со значками, ага. Да ты рунированное древко и не сломаешь. Так тоже можно отличить.

— Да они порченые, брат! Смотри, какая вмятина. Здесь дыра, — Борзый бросил поднятый наплечник обратно в кучу, тот зазвенел. — Зачем они нам?

— Я бы тоже выкинул. Но Шор говорит, это всё денег стоит, даже в таком виде на Ярмарке нормальную цену дадут. А в финансах наш ящер сечёт не хуже, чем в рубке.

— Давай разбирать тогда. Деньги лишними не будут.

Я не стал говорить, что эти деньги его не касаются. Мужик не дурак, сам всё должен понимать.

Мы принялись за разбор металлического и кожаного барахла. Борзый отобрал себе приличный арбалет, практически не повреждённый. Я посоветовал ему взять какую-нибудь оглоблю на зверьё и что-нибудь для ближнего боя. Так он обзавёлся хорошим копьём с укреплённым древком, чем-то средним между тесаком и топором, и двумя приличными ножами. Подбор доспехов на новенького я решил оставить до прихода Шора. Надо будет ещё чтобы он новичка протестировал на умения владеть всем этим арсеналом. Впрочем, ножами Борзый явно овладел в совершенстве, красиво двигался с ними. Жаль, с ножами здесь за околицу лучше даже не выходить. Порвут моментально и фамилию не спросят.

Мы сортировали, перекладывали готовые комплекты в грубую ткань, напоминавшую мешковину, заранее приготовленную соратниками. Постепенно я втянулся в эту монотонную работу. Оглянуться не успел, как ящик с доспехами оказался заполнен доверху. Кряхтя от натуги, мы оттащили его в сторону, накрыли крышкой и поднесли к месту работы следующий.

Едва мы уселись копаться в уменьшившейся груде, как раздался знакомый язвительный голос:

— Гля чо! Спохватился Илья. Ты чего по одной железке в день разбирал, копать-хоронить? А что здесь этот упырь делает? Ты его на помойке нашёл, ближайшей? От очистков очистил…

— Привет, Морт, — даже настроение поднялось. — Пришли?

— Скоро будут, ползти-ходить. Часа через три подтянутся своим черепашьим темпом, гля. Я-то вперёд полетел, проверить, как ты здесь. А ты как дитё малое всякую пакость окрестную в дом тащишь, без папки.

— Ну да, тебя например, брат, — спокойно заметил Борзый. — Илья широкой души человек, верно говоришь.

— Да ты, да как… да я вааще плюну в тя щас…

— Морт, Борзый — новый член нашей команды на испытательном сроке. Кончай галдеть, нам с ним надо всё это рассовать ещё, пока ребята не пришли.

— Испыта-ательном, гля чо. Ну я за ним присмотрю, глазеть-шпионить. Член команды. Вот если бы ты не члена в команду нашёл, а девку себе…

— Морт, завали!

Ксар надулся, сделал круг по двору и уселся верхом на хлипкий забор подворья, продолжая бухтеть что-то себе под крючковатый нос.

— Я ещё об этом пожалею, — я вернулся к сортировке, — но скажи, как вы сходили. Кого добыли? Удачно?

— О! Это эпик, гля. Я, знач, такой…

И ксар затянул пространную сагу о том, как толпа криворуких имбицилов под его великолепным, итить-мудрить, командованием разжилась очешуенными трофеями. Я слушал, честно говоря, в пол уха — ксара необходимо фильтровать, иначе нереально просто.

Ребята поймали аж четырех костерогов, да ещё прибили по дороге пару каких-то ценных тварюшек, увеличив наш и без того объёмный склад трофеев. Шайя уже приручила зверюг, поэтому команда и задержалась. Оказывается, от размера и «крутости» зверя зависела длительность обряда.

* * *

Охотники мои явились ближе к вечеру, когда мы с Борзым уже закончили раскладывать железный хлам по коробкам и даже успели сгонять в трактир за едой для всей толпы. Я даже не ожидал, что так соскучусь по своим… да уже своим ребятам-зверятам. После обнимашек мы собрались есть, и тут прибежал взбудораженный Зигги. Доложили уже.

— Ну что? Удалось тягловых добыть? Чего ты скалишься, морда? — возмущённо спросил он ксара.

— Удалось, удалось, — ответил Шор. — Даже одного в запас получилось взять. Но ты же не думаешь, что мы их в посёлок с собой притащили. Они пока за забором пасутся.

— Как же так можно!

— Ты дай всем с дороги отдохнуть хотя бы, — сказал я торопыге. — Поесть, там в себя прийти. Совсем совесть потерял?

— Да в жизни у меня такой бесполезной штуки, как совесть, не было, — парировал Зигмунт. — Здесь до ворот триста шагов всего. Да триста обратно. Чего тянуть? От чего отдыхать?

— Сейчас, доедим и пойдём заводить. Не мельтеши перед глазами, сядь, почтенный, — прочавкала Шайя.

— Угостись, чем Владыки послали, — добавил я.

В итоге Зигмунт сам извелся, ни кусочка не съел и достал всех своим гундежом, так как Морт не доставал.

Как только все наелись, Шайя свистнула Шерочку с Машерочкой и сказала:

— Ну пойдём уже, тор-ропыга. Посмотришь своих спасителей.

Я увязался с ними за компанию. Тоже хотел глянуть на костерогов. Перед уходом попросил Шора подобрать Борзому доспехи. Тот коротко кивнул и увёл кавказца к ящикам.

Остальные разбрелись кто куда.

Проф взялся растопить баню. Неделя на выходе не способствовала поддержанию гигиены. Хотя вот альва, например, выглядела как будто только от стилиста вышла. Магия-хренагия, не иначе.

Мы прошли по вечернему посёлку. Курились трубы в домах и мастерских. Дневной шум постепенно сходил на нет вместе с дневным светом.

На башне храма Добромир заголосил прощальную молитву. Прямо как муэдзин какой. Солнышко здесь провожали с просьбой возвращаться, а встречали с благодарностью. Культ личности и огня прям. Не знаю, как в других регионах, а здесь Солнечного Владыку почитали более других.

Я вдыхал полной грудью запах нагретого камня, дыма, копчёностей и трав. И вдруг понял, что серая пленка, отделявшая меня от мира последнюю неделю, куда-то делась. Вот что Морт животворящий делает! И остальные тоже. Хорошо-то как! Даже прекрасно.

* * *

Всё же костероги поражают. Ребята поймали семейку. Папа, мама и пара «малышей» весом несколько тонн. Твари тыкались мордами в Шайю, довольно похрюкивая и чуть не снося бедную ликану с ног. Соскучились.

На остальных людей они косились настороженно, прядали волосатыми ушами, но никакой агрессии не проявляли. Милахи здоровенные. Жрут, наверное, тоннами. Хорошо бы, конечно, их сбыть с рук на Ярмарке, а то боюсь, мы это стадо не прокормим. Ладно, чего загадывать. Скорее бы уже до торжища добраться, прав Зигмунт, пора уже избавляться от хлама всякого. Превращать его в звонкую монету.

Мы завели толстяков через ворота внутрь поселения, немного поругавшись с дружинниками по поводу оплаты. Крис принял начало над местной стражей, но его сегодня у ворот не было. Впрочем, денежные переговоры светящийся от счастья Зигмунт взял на себя. Никаких нумов он, конечно, никому не заплатил, а в конце дискуссии повернул всё так, что чуть ли не стражники ему ещё должны остались. Умеет же, а. И никаких обещаний «нос сломать» или «глаз на жопу натянуть». Торговец, фигли.

На стоянке каравана царили суета и беготня. Торговцы заканчивали разбирать прилавки. Фургоны уже были приведены в боевое состояние. Шайя подвела первую зверюгу к стоящему на краю фургону, остальным зверям приказав лечь в центре площади. Громоздкие серые туши, похожие на маленькие холмы, заняли половину торгового пятачка.

Я понаблюдал, как на костерога-папу примеряют сбрую. Послушал, как Шайя ругается с караванщиками, чтобы те обшили цепи кожей и тканью. Иначе у драгоценных зверюшек попортится шкура. А если не обошьют то фиг им, а не наш Бубенчик. Это она так папу-костерога назвала.

Понял, что ликана прекрасно справится без меня. Потрепал по голове довольно уркнувшую Шерочку и отправился к нашему подворью.

В вечернем сумраке над стеной посёлка чёрным надгробием возвышалась башня мага. Вдруг в единственном окне мелькнул тусклый свет. Я вздрогнул. Показалось? Нет. Свет снова появился и погас. Как будто кто-то бродил по третьему этажу с тусклым фонарем. Что там творится?

Все эти дни башня стояла тёмная, покинутая. Внутрь никто попасть так и не смог, хотя деревенские пытались. Грех не разграбить жилище супостата. После пары обваренных и пары травмированных искателей маговских сокровищ энтузиазм местных немного поутих.

Нет, каждый день находился какой-нибудь дебил, считавший себя умнее других. Или пара-тройка дебилов. В общем, лекари без работы не оставались. И вдруг — свет. Кто-то всё же залез?

Я свернул с маршрута и подошёл к серой каменной стене. Свет снова приветливо моргнул мне из окошка. Возле башни уже остановилась парочка зевак. Свет заметил не только я. Интересненько. Как будто никаких следов проникновения нет.

Всех, пытавшихся подобраться к окну, башня с себя «стряхивала», не знаю, как по-другому сказать. Лестницы ломались, верёвки рвались, железные крюки разгибались. Ни одна кувалда не могла оставить на камнях, из которых было сложено колдовское сооружение, даже царапины.

Айвена как-то подначивала Морта «слетать-позырить», мол, ему окошко будет по размеру. На что ксар обозвал её шмарой и долго возмущался в стиле «ищи дурака за четыре сольдо». Сама альва, «поговорив с камнями», заявила, что ей понадобится месяц минимум, чтобы разобраться в защите. В общем, башню уже почти оставили в покое. И на тебе — иллюминация началась.

Я осторожно провёл рукой по серой неровной стене. Свет в окне снова мигнул. Я пожал плечами и уже собирался развернуть оглобли до хаты, как стена передо мной бесшумно расступилась, образовав пасть с нависающими над головой клыками. Позади послышался изумлённый вскрик. Оригинальное приглашение. Голос разума говорил, что сунуться внутрь может только полный идиот…

Ну, не такой уж Илья Николаевич и полный, подумал я, вступая на винтовую лестницу. А то, что идиот — так с кем не бывает? Каменная пасть за моей спиной со скрежетом захлопнулась, оставив с той стороны возмущённые крики ломанувшихся к башне халявщиков.

Интересно, кто там наверху сейчас? Надеюсь, не призрак отца Гамлета, то есть Ананты, здесь гуляет? Я вспомнил мерзопакостного Хидимбу — то ли домового, то ли лепрекона. В душе он точно тролль. Его штучки, не иначе.

Страха не было. Я почему-то совершенно не чувствовал опасности. Подвоха ожидал, да. Но я спокойно поднялся по винтовой лестнице на третий этаж.

Ни тебе выскакивающих из стены кольев. Ни ступеньки никто маслом не смазал. Ни терпения моего не испытывал. Даже странно немного.

Башня выглядела мёртвой.

Заброшенной.

Третий этаж поражал разительным контрастом с прошлым посещением. Голый каменный пол, стены и потолок. Никакого обзорного экрана. Никаких ковров, подушек, столиков и шкатулок. Только в центре

Прислонившись плечом к полке возле стеллажа, стоял какой-то незнакомый мне тип. Высокий, мускулистый, слащавый красавчик. Аж сразу костяшки на кулаке зачесались. Черноволосый, смуглокожий — влажная мечта домохозяйки прямо, а не человек. А человек ли? Глаза красавца отливали кроваво-красным цветом. И одет он был… да ещё кинжал этот. Очень знакомый кинжал.

— Ну привет, Хидимба. Как ты похорошел с нашей последней встречи. Чего тебе от меня понадобилось, убогий?

Глава 3

Риэлтор века

— Хамло ты подзаборное, Муромец. Нет бы поблагодарить, что впустили, приветили. Нет, сразу — убогий. Да так. В гости пригласил. Давненько ты в наш райончик не заглядывал. Решил вот поболтать о том о сём, со старым приятелем.

— С херали мы с тобой приятелями стали, болезный? Кстати, а ты какой настоящий? Карлик долбанутый или карамельный красавчик? Так просто интересуюсь, для поддержания разговора. Какие гости. Даже чаю не предложил. И сесть некуда.

Хидимба развёл руками.

— Чем богаты, тем и рады, Муромец. Постоишь — не переломишься. Мой истинный облик слишком ужасен, чтобы смертный вроде тебя мог его увидеть и не обмочиться от ужаса. Довольствуйся тем, что есть. Береги свой хрупкий разум.

ЧЕМ БОГАТЫ ТЕМ И РАДЫ

Я прислонился к косяку, копируя позу этого… существа. На ужасный облик я привык реагировать «боньком» в башку, а не экстренным энурезом. Ну, если до этого дойдёт. Я поёрзал плечом по жёсткой дверной коробке и произнёс:

— Ну? Мы так можем долго любезностями обмениваться.

— Сделка. Оставивший нас столь скоропостижно маг, уходя, не позаботился о своём верном слуге. Так что я весь заброшенный, одинокий и голодный здесь сижу. Даже чая нет. Сам видишь. Впустить-выпустить тебя могу, себя — нет.

— Щас слезу пущу. Как по мне — нахер ты снаружи никому не сдался. Сиди здесь, все целее будут. И вообще, причём здесь я?

— Нравишься ты мне, Муромец. У тебя страшно богатый внутренний мир, — Хидимба оскалился.

Зубы-то какие! Идеальные. Жемчуг просто чистый. Так и хочется проредить. Так. А чего эта гадина про внутренний мир вякнула?

— Угу. Так сразу и понял, когда пинка под сраку получил. Понравились мы друг другу обоюдно и сразу. Как братья стали, практически. А что там с внутренним миром?

— Не обращай внимания, к слову пришлось, — новая ослепительная улыбка. Ему бы в рекламе стоматологии сниматься. — Сделка такова. Я передаю тебе башню во владение. А ты даёшь мне разрешение на выход. Сделка выгодная. Местечко неплохое, всяко лучше вашего подворья. Как тебе? Можешь даже запретить мне здесь появляться, не обижусь. Глаза бы мои на эту башню не смотрели. А чтобы тебе лучше думалось, вот аванс.

Он вытащил с полки книжицу в скромном кожаном переплёте и бросил мне. Я подхватил томик — небольшой совсем, но довольно пухлый. Глянул на обложку. «О тех, кто в бездне обитает». Хрена себе подгончик. Точно эта сволочь что-то знает.

— А что мне мешает все книги отсюда забрать, а?

Хидимба снова ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. Квадрат стеллажей немедленно погрузился в камень, не оставив после себя даже следа.

— Сапиенти сат, Муромец.

— Хрена се. Откуда ты латыни набрался-то? — у меня отец любил сыпать латинскими присловицами. Эта тварь что, мысли читает?

— Долго существую. Многих видел. Учился не только людей бить, как ты, но и словам всяким умным. Так что? Принимаешь сделку?

— Что-то не хочется мне тебя наружу выпускать, — заявил я, подбрасывая томик в руке. — Не внушает доверия твоя харя наглая.

— Ну посиди пока здесь, тогда. Подумай. Других условий не будет. Ты сюда по своей воле зашёл, на аркане никто не тянул. Я гостеприимен, можешь хоть весь оборот здесь просидеть. Правда, еды нет, вот беда. И питья тоже. Не могу в кабак сбегать, закупиться, понимаешь. Но ты что-нибудь придумаешь, Муромец, я в тебя верю.

— Такая, значит, у нас сделка намечается? Либо я сделаю, как ты хочешь, либо ты меня не выпустишь? Тебе череп жмёт, басурман?

Хидимба недолго рассматривал меня с кривой паскудной ухмылкой на породистом лице. Затем заявил:

— А знаешь что? Иди-ка ты, куда шёл. Сдался ты мне. Тимофею предложу или вообще любому из тех, кто снаружи стены царапает, — сразу переобулся Хидимба. — Чего встал? Спускайся. Лестница у тебя за спиной, выход на первом этаже.

Непонятно — череп не жмёт или правда пофигу ему? Вообще занятный персонаж, конечно. Я-то считал, что он здесь вроде домового. А на самом деле? Я снова взвесил книгу. Нужна мне эта башня? Наверняка же подвох какой-то есть. Блин, переговоры зашли в тупик. Нужна мне башня или нет?

— Получается, если я хозяином башни стану, вход-выход мне будет открываться? И куда ты шкафчики дел? Я тоже так смогу?

— У тебя говорящая в команде. Разберётся. Ну да, двери научу открывать, чего для милого дружка не сделаешь, — он засмеялся.

Смех этот… вроде под стать внешности. Мелодичный, благозвучный такой. А всё равно мороз по коже продирает. Нет, нифига этот крендель не домовой. Хтонь какая-то.

— Давай ужесточим условия сделки. Хрен тебя знает, что там жрёшь. Глаза у тебя жуткие, и смех как у маньяка. Так что я тебя выпускаю, а ты клянёшься никого не убивать из Рубежного. Ну, там, я не знаю, вообще никого из местных не трогать.

— Очень интересно. А про остальные тверди ты мне условий ставить не будешь?

— На остальных мне плевать. Мне и Рубежное-то сдалось постольку-поскольку. Живу я, пока что, здесь. Не хочу оказаться причиной какого-нибудь лютого трындеца. В одном уже поучаствовал, спасибо.

— Мне подходит.

— И коллеги твоего Ананты не прибегут башню отнимать? А то мне лишние проблемы ни к чему. Или родичи какие за наследством не придут?

— Ну ты и душнила, Муромец. Башня подчиняется тому, кто накормил её кровью. Владелец живёт в ней по праву силы и привязки. Успокойся уже, никому эта развалина на краю Зыби не нужна. Тебе может и пригодится. А серьёзным людям дела больше нет, как ходить развалюхи на краю мира отжимать.

— Ананта, значит, несерьёзный был? Хорошо. Что нужно для сделки? Руку я тебе пожимать опасаюсь, вдруг ты из этих, ну которые по

— Комплексы свои кому-нибудь другому демонстрируй. Для сделки нужны сущие пустяки. Клянёмся перед Владыками, обмениваемся каплями крови. Я провожу для тебя ритуал привязки. Ты мне даёшь разрешение уйти. И всё. Сделка завершена.

— Так меня Владыки местные игнорируют вроде бы?

— Не все, — и снова эта улыбка. — Иначе твоя договорённость с Анантой была бы просто словами. Кто-то всегда смотрит на таких, как ты.

Он молниеносно облизнул губы. Сука, как же он мне не нравится. Веет от него какой-то жутью. И как Ананте такого кренделя на службу завлечь удалось? Ладно, надо что-то решать уже.

— А фигли. Погнали, — сказал я.

Нет, ну недвижимость всегда в цене. Здесь, конечно, не Москва-Сити, но загнать башенку я смогу, наверное. На Ярмарке, говорят, есть что-то вроде раздела объявлений.

Хидимба ухмыльнулся и внезапно, не сделав ни одного движения, оказался прямо передо мной. Я ему чуть не вписал, ей-богу. Рука уже дёрнулась, еле остановился.

Он надкусил кожу на пальце, и оттуда показалась чёрная капля крови. Я хмыкнул, достал кинжал и проколол указательный палец на левой руке. Вуду, блин, хренуду.

— Клянусь Владыкой подземного огня полностью и без подвоха передать в собственность Илье Муромцу колдовскую башню, оставшуюся без владельца. Он станет полным и безраздельным хозяином здесь и всего, что найдёт в этих стенах.

— Клянусь теми Владыками, кто смотрит, после того как стану хозяином в этом месте, разрешить Хидимбе уйти из башни, если он пообещает не трогать жителей Рубежного, не жрать их, не убивать. Пусть катится к едрене фене, короч.

Хидимба протянул мне руку, наши пальцы соприкоснулись. Фу, блин, как змею потрогал. Он ухмыльнулся и облизнул пальцы. В груди у меня стремительно завязывался какой-то тугой упругий узел. Знакомые ощущения. Владыки приняли клятву.

— М-м-м… звон цепей, хруст створок. Одна печать пала… Ярость Высшего… теперь вижу… ты действительно тот самый. Забавно, — всё это он произнёс, полузакрыв глаза, на выдохе. — Нож не убирай, ещё пригодится, — сменил он тон на деловой. — Иди за мной.

Это он по моей крови что-то понял? Да и пофиг уже, мне все эти загадки-пророчества уже горлом идут.

Хидимба подошёл к дальней стене и произнёс несколько слов. На стене засияла геометрически правильная фигура.

— Разрежь ладонь. Приложи к знаку. Повторяй за мной.

Я провёл ножом по левой руке и приложил её к центру знака. Тот запульсировал, линии начали заполняться киноварью. Голова закружилась. На автомате я повторил за Хидимбой следующий текст:

— Кровь в залог, покорность — ответ. Кровью скрепляю, словом повелеваю. Кровь течёт, идёт новый хозяин, даже тень этих стен признает господина.

Башня содрогнулась от верхушки до основания. Камни заскрежетали, из щелей кладки полетела пыль. На миг я ощутил всё строение — от сырых плит в подвале до сухих потолочных балок на чердаке. Раздался стон, и символ на стене перестал светиться. Остался рисунок, как будто начинающий сатанист намалевал на стене красной краской нелепую звезду.

— Ничего себе у вас сделки с недвижимостью проводятся, — я оттолкнулся от стены.

Перед глазами плыли мелкие прозрачные червячки.

— Я выполнил условие. Башня твоя. Теперь ты, Муромец.

— Слушай, — я почесал затылок, — а мы же сроки не оговаривали вроде?

Существо напротив меня склонило голову на бок. На лицо легли глубокие тени, сквозь слащавый облик плейбоя с глянцевой обложки проступил жуткий оскал демона.

— Ладно, шучу. Тоже люблю пошутить, знаешь ли, прям как ты, Хидимба.

— Никогда не шути с клятвами, идиот, — даже голос его изменился. Как будто кто-то вещал прямо из открытой могилы. Или из-за закрытой двери сортира.

— Ой да хватит жуть нагонять. Вали на все четыре стороны уже. Мне такой сосед по хате нафиг не сдался. Отпускаю тебя, или что там надо сказать?

Глаза на покрытом тенями лице вспыхнули рубинами. Хидимба сгорбился, упал на пол, тело его покрылось чёрной шевелящейся массой. Через секунду передо мной сидел огромный чёрный ворон с золотым клювом и кроваво-красными глазами.

— Свалил! — хрипло, с ликованием, каркнула птица.

И вылетела в узкое окошко над потолком.

— Эй! А дверь, мля! Вот сученыш.

Я коснулся стены. И почувствовал молчаливое присутствие.

— Лениво мне по лестнице спускаться. Организуй лифт, как в прошлый раз?

Я представил каменный язык, свешивающийся из пасти в стене прямо до земли. С чмокающим звуком стена разошлась, образовав каменный рот. Язык приглашающе свесился наружу.

Ну, неплохо в целом. Недвижка за бесценок, считай, досталась. Фигня что не рядом с метро и на окраине. Зато лифт есть.

* * *

Оказывается, пока я с Хидимбой беседы беседовал, кто-то донёс моим соратникам, что меня сожрала башня проклятого колдуна. Так что, спустившись, аки ангел, с третьего этажа на грешную землю, я встретил всех своих соратников в полном составе. Проф лучезарно улыбнулся мне, а вот остальные смотрели как санитары, поймавшие сбежавшего из психушки клиента. Сейчас рубашку с длинными рукавами достанут.

— Ну всё! — преувеличенно бодро произнёс я, похлопав башню по боку. — Теперь эта развалюха наша. Думаю, под склад её использовать, как раскрутимся. Чего уставились, как неродные?

Вокруг раздались возмущённые возгласы обломившихся любителей халявы, искателей маговских сокровищ.

Шор повернулся к обступившим нас людям. Слегка раздул капюшон. И положил свою четырёхпалую лапу на рукоять меча.

Зевак немедленно сдуло в сторону попутным ветром, не иначе. Намёки местные понимали прекрасно. По крайней мере, такие недвусмысленные и от Шора. Я их, кажется, меньше пугал, чем наш дракс.

— С демоном сделку заключил, Илья, гля чо, — втягивая ноздрями воздух, прокаркал Морт. — Ну ты больной ублюдок, хоронить-закапывать. Фу, эта вонь небось в стены въелась.

— Ну был здесь какой-то покемон. То ли домовой, то ли подвальный выползень. Сдал мне хату и свалил.

— Демон это был, гля! Сам ты подвальный выползень, Илья. От тебя воняет высшим демоном, ска! Как дитя малое. То тащит в дом всякую пакость бородатую. То отвернуться не успеешь, с демонами якшается. Что дальше? Прыгнешь в портал в ад с криком «наконец-то баньку затопили»? Звездец, ты отбитый! Тя не учили, что если в твоей пустой башке завелась мысля: «о, поимел выгодную сделку с демоном», — то имеют на самом деле тебя, гля чо?

— Да заткни фонтан, Морт. Он обменял доступ к башне на

Айвена коснулась пальцами моего лба.

— Жара нет. Ты отпустил на свободу высшего демона, Илия? Если верить нашему паразиту, конечно. Ну, как тебе сказать. Всё не так. Но знаешь что? Это будет нашим секретом. Если кто-то начнёт болтать, превращу в камень, на неделю. В наглую серомордую статую тупой трепливой головы. Надеюсь, все понимают, что это не та новость, которой стоит делиться с местными?

— Не, а чо сразу я, гля? Я могила, ты чё, гля, Айвеночка! Но это точно был высший демон, я эту вонь даже в канализации узнаю. Всё, молчу, молчу. Пойду отсюда, меня здесь не любят!

И ксар торопливо упорхнул.

— Я с него взял обещание, что он не будет вредить местным, — сказал я, ощущая досаду. — Не совсем тупой же.

Айвена снисходительно потрепала меня по плечу. Только «ну-ну» не сказала. Остальные немного расслабились.

— Просто никому не говори. Ушёл он и ушёл. Не хватало только демона рядом для полного счастья. И так…

— Угу. Одни ликаны, драксы и жалкие людишки одни вокруг. Ни одного цивилизованного альва. Даже ошейник некому на шею нацепить.

Айвена надулась и отошла от меня. Остальные заухмылялись. Хотя настоящего злорадства я среди своих не увидел. Ну, опять Айвена козлит, что такого?

Вообще команда заметно сплотилась после этого выхода. Это отлично.

Я поднял глаза и заметил хмурую Алену, стоявшую в любимой позе «мне похрен, с какой стороны у тебя тюбетейка» метрах в десяти от нашей гоп-компании. Я сделал ей приглашающий жест. Она сердито перекинула косу со спины на грудь и двинулась к нам решительной маленькой тучей.

— Объяснишь, Илья, — она кивнула головой в сторону башни. — Слухи донесли, что ты спёр у мага какой-то ключ и теперь дербанишь сокровища башни. А это собственность поселения.

— О как, — я даже не удивился, что «бородатые жлобы» снова отправили на разборки со мной хрупкую девушку. — Я сейчас говорю с представителем совета или с целителем Аленой?

— Дурацкий вопрос. Конечно, с представителем совета. И будет хорошо, если твой ответ, Илья-богатырь, этого представителя устроит.

— Разъясняю ситуацию для совета. Эта башня теперь находится в моей полной собственности. Я провёл ритуал привязки, и она подчиняется мне. Ананту убил лично я при помощи мага из моей команды. Все трофеи с него — мои и моей команды, соответственно. Если члены совета считают башню собственностью посёлка, пусть попробуют открыть. Но я сразу говорю: я буду против и буду считать это попыткой залезть в мой карман. Это официальный ответ.

Она сердито уставилась на меня, крепко сжимая в кулаке кончик косы.

— Так не делается, Илья. Ты вообще не полноправный житель поселка, а вольный искатель. Тебе такие трофеи не по чину.

— Я готов это обсудить с советом в полном составе. Мнения мы друг другу высказали. Решение не от тебя одной зависит. Завтра я уезжаю на ярмарку с Зигмундом. Как вернусь, поговорим. А сейчас смысла нет. И никаких сокровищ там, кстати, тоже нет — голые каменные стены. Могу экскурсию провести всем желающим.

Алена фыркнула, как норовистая лошадка, и даже, кажется, ногой топнула. Затем сунула мне в руки узелок, который сжимала в левой руке.

— Я передам им. А это твой вечерний отвар. Как лекарь советую принять перед сном.

Развернулась и пошла к центральной площади.

— Что, пр-равда нет сокр-ровищ? — разочарованно проскулила Шайя. — Это же маг. У него должны быть сокр-ровища!

— Один голый камень, — подтвердил я. Затем понизил голос: — подозреваю, там могут быть тайники. Этот тип, Хадимба, намекал на что-то такое. Возможно, Айвена сможет разобраться. Или я освою управление башней и найду их. Но не факт. Старик, кажется, собирался сваливать после заварушки. Вполне возможно, что вещички он упаковал и отправил куда-нибудь магической почтой России. Так что на несметные сокровища в каменных пещерах я бы не рассчитывал.

— У-у-у, — разочарованно провыла Шайя.

Иногда прямо такая рассудительная, важная. А иногда как ребёнок, честное слово. Зубастый и когтистый шерстяной ребенок.

Глава 4

Сюрпризы

Вечером Шайя куда-то исчезла. А утром, придя на стоянку торговцев, я обнаружил сюрприз. Младшую костерожиху. Или костерожицу? В общем, девочку костерога облачили в некое подобие седла. С попоной, кожаным удобным сиденьем, подушкой и короткими стременами. Сияющая гордостью Шайя подвела её ко мне.

— Вот! Это Тучка. Знакомься! Это тепер-рь твой верховой звер-рь.

— Да уж. Сюрприз, — Тучка? Это ж блин тучище целое!

«Тучка» ласково ткнула меня мордой в плечо, отчего я чуть не улетел в ближайшую канаву, а рука отнялась. Оправдывая свою кличку, немедленно обфыркала меня, обдав веером слюней. Где я так нагрешил-то, господи?

— Дай ей пр-ривыкнуть к твоему запаху, Илья.

Сперва я хотел выразиться матерно по поводу такого «подарка». Никогда не любил мотоциклы, ну не делают их под мои габариты. Хотя с габаритами здесь всё было в порядке. ЭТО больше похоже не на мотоцикл, а на БТР. Но, посмотрев на сияющую ликану, придержал коней. Девчонка, видимо, всю ночь не спала, всю плешь проела умельцам, делавшим упряжь. Поэтому, старательно улыбнувшись, я спросил только:

— А лестница будет?

— Да! Она встр-роена в седло. Смотри, ка здор-рово!

Она, как в той сказке, дёрнула за верёвочку, и прямо от кожаного сиденья вниз размоталась верёвочная лестница. Выглядело всё довольно прочно.

— Ну, всё предусмотрела! Какая ты у меня молодец, — сказал я не вполне искренне. — А как рулить этим транспортным средством? Они же только тебя слушаются?

— Нет, не только. Смысл тогда был бы их пр-родавать. Обычному человеку я бы пр-росто амулет сделала. Здесь пр-ришлось повозиться. Осуществим личную пр-ривязку, чтобы она тебя считала хозяином. Со вр-ременем начнёт понимать эмоции и отдельные команды голосом. Ну а упр-рпавлять сейчас можно вот этим, — и она вручила мне длинную палку с металлическим наконечником, отдалённо напоминающим детские грабли. — Я её научила слушаться команд стика! Справа стукнешь — влево повер-рнёт, слева — наобор-рот. По затылку — быстр-рее. За ухо — стоп. Ну и чесать её можно. Ей нр-равится!

— А почему не мальчик? Просто интересуюсь, — спросил я, разглядывая здоровенную морду серо-зелёного цвета перед собой.

Глаза Тучки смотрели на меня не моргая.

— Девочки спокойнее, Илья. И умнее. У

Мало опыта? Да у меня его вообще нет. И чёт меня не тянет взгромоздиться на этот ходячий шифоньер! Я если свалюсь с этой дамы, костей не соберу. Тучка, будто чувствуя моё настроение, вдруг печально вздохнула. И я снова оказался обмазан её соплями, с ног до головы. Да уж, счастье привалило. Ты вообще носорог или верблюд, женщина!

И ведь не откажешься. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти? Надо попробовать. Я отошёл чуть в сторону, чтобы не попасть под новый слизистый залп. Мне срочно была нужна тряпка — протереться. А ещё слова, чтобы ответить Шайе. Я набрал в грудь воздуху для решительного «нет» и выдал:

— Давай ты её выведешь за ограду. И я уже там начну экспериментировать. А то с моим «опытом» мы с ней здесь всё разнесём к едрене фене.

Открутиться от освоения транспорта мне не удалось. Так что, после процедуры привязки, исполненной в типично ликанском ключе — «вытьё шаманское», я всё же залез на Тучку.

Ну что сказать. Зря я говнился на шерстяную шаманку. Езда оказалась даже комфортной. Бизнес-класс просто.

Я один раз в жизни прокатился на лошади и боялся в тот момент двух вещей. Во-первых, свалиться с этого неустойчивого агрегата. А во-вторых, сломать коняшке спину.

А здесь… Мой вес Тучка, кажется, не заметила. В седле я сидел плотно, почти не было ощущения неустойчивости, к тому же Шайя предусмотрела к конструкции толстенные ремни, которыми я пристегнулся. И ход, по крайней мере на скорости каравана, у зверюшки был довольно плавный. Правда, я представлял из себя теперь просто отличную мишень для стрелков. Будем надеяться, что в пути нам не встретятся снайперы.

Первый день прошёл спокойно, даже скучновато. Шерочка с Машерочкой отпугивали от каравана всякую мелочь. Интересно, почему людей местное «зверье» не боится, а от более серьёзных хищников шугается? Какая-то непонятная ерунда получается.

По дороге мы встретили смотрителя пути. Он ехал себе в двухосной повозке, запряжённой обычным ослом. Сзади к борту был прикреплён белый флаг с чёрным нарисованным глазом. И это мы ему уступили дорогу, а не он нам. Натурально обоз съехал на обочину, пропуская ослика. Интересно, как он в одиночку-то здесь катается? И почему мы так не можем? Надо будет расспросить аборигенов.

Я плелся в хвосте колонны, глотая пыль — это оказался наиболее комфортный режим езды моего бронированного транспорта. Тучка просто шла в том же темпе, в каком её семейка тащила шесть скреплённых попарно фургонов. Едва я заезжал вперёд, она начинала беспокоиться, коситься назад, выворачивая шею. А я её тревогу ощущал, что было не очень круто. В общем, покрывшая меня с ног до головы пыль и платок на морде лица оказались более приемлемым вариантом.

Караван остановился на посту смотрителей. Мы покормили и напоили животных. Люди нормально поели и пару часов вздремнули. А затем неугомонный Зигмунт погнал караван дальше. Мол, нечего время терять. Башку по дороге потерять он почему-то не боялся.

А зря.

* * *

Первыми, уже в сумерках, нас атаковали деревья. Ну, по крайней мере так показалось. Уже позже выяснилось, что даже в этом безумном мире растения быстро двигаться не умеют.

Те же «кустики» лабиринта — это какой-то симбионт растения с осьминогом. Или какая-то такая же фигня. То есть хватательные отростки там вполне животного происхождения, хоть и похожи на ветки.

Но сперва мне показалось, что лес вокруг ожил. Корявые, громоздкие силуэты, двинулись к фургонам, скрипя и покряхтывая, протягивая к нам лапы-ветви.

Это было внезапно.

Увидев размеры и высоту противника, я немного опешил признаюсь. Как такое убивать? Когда на тебя прёт дура в три метра высотой, даже копьё или алебарда кажутся не таким уж надёжным оружием. Учитывая длину их хваталок, так тем более.

Повезло нам хотя бы в том, что крупные нападающие оказались все с одной стороны дороги. С другой на караван набежали маленькие «пеньки».

И мы с Тучкой, к счастью, оказались на обочине со стороны великанов.

Когда твари двинулись вперёд, я несколько мгновений тупил, пытаясь понять — глюки у меня или уже «на нас напали».

Зато Тучка не испытала ни малейших сомнений. Едва раздался трубный глас Бубенчика, тащившего последние две повозки, как Тучка, наклонив голову, устремилась вперёд с неуклонностью набирающего скорость бульдозера.

БУЛЬДОЗЕР НА МАРШЕ

Я судорожно схватился за рукоятку, приделанную к сиденью передо мной, чуть не выронив стек.

Столкновение с первым агрессором я ощутил всем Илюшенькой. Меня швырнуло вперёд, я ударился грудью о ручку, за которую держался. Внутри всё сжалось, ремни натянулись, и я запоздало вспомнил, что подушек безопасности на носороге не предусмотрено.

Раздался глухой «бамс», ожившее дерево передо мной качнулось и медленно завалилось на обочину.

Тучка, не удовлетворённая простым падением противника, принялась яростно топтаться по упавшей вражине, сопровождая свои действия пронзительным визгом. Послышался хруст ломающихся веток или костей.

Я наконец очухался и переложил стек в левую руку. Правой я вытащил из чехла боевой молот. После чего, видя ещё один возвышающийся над нами силуэт, со всей дури хлестнул Тучку стеком по загривку. Та среагировала немедленно, начав тяжёлый разгон в сторону следующей цели.

Я пригнулся, пропуская над собой корявую двухметровую лапу.

Вторая конечность ударила Тучку в бок, в сантиметрах от моей ноги. Та злобно захрипела и ускорилась.

«Ба-амс». Очередной рывок. Как я не выблевал ужин на загривок своей животине, не знаю.

Мимо меня мелькнули остановившиеся фургоны, я расслышал лязг падающих цепей и хлестнул своего скакуна по голове ещё раз. Нажал на газ, так сказать.

Тучка, замедлившаяся после удара, снова рванула вперёд, как наскипидаренная. Третьего противника она ударила вскользь, тот пытался отойти в сторону. Повезло нам, что здоровенные твари были медленными и достаточно неуклюжими. Били они быстро, хлестали своими «ветками» как кнутами, а вот ходили в стиле сомнамбулы.

Новый «Ды-дыш»! И новая моя попытка выплюнуть кишку наружу. К счастью, неудачная.

Удар крутанул монстра вокруг оси и тоже повалил на землю. Хрустнули руки-ветви под массивными ногами Тучки. Я, увидев, что впереди больше никого нет, потянул граблями Тучку за волосатое ухо.

Честно? Думал, она мои потуги проигнорирует. Но нет. Тучка сразу принялась замедляться и заворачивать вправо, подчиняясь стику. С той стороны, где мы прошлись, охранники уже добивали тварей топорами.

Только один монстр ещё стоял,

Мы как раз описали довольно объёмную дугу, и я с воплем: «Под фургоны, кто жить хочет, нах!» — направил Тучку вдоль противоположного края обоза, впритирку к телегам. Люди в панике кинулись под остановившиеся повозки, а вот корявые пеньки, пытавшиеся взломать борта наших транспортных средств, среагировать не успели.

Тучка пронеслась слева от замершего каравана, маленьким сердитым торнадо, расшвыривая тварей во все стороны ударами массивной морды, и топча массивными ногами-тумбами.

Я пару раз махнул молотом, и даже во что-то попал, но в основном пытался удержаться в седле и удержать внутри себя то, что у меня там внутри ещё осталось неповреждённым. Желудок, сердце, печень. Прочая требуха.

Хруст и скрежет стояли такие, как будто я попал на фабрику утилизации автомобилей во время запуска нового пресса.

Когда мы с Тучкой сделали очередной разворот, сражение уже окончилось.

После окончания этой импровизированной «битвы при Изенгарде» я соскользнул по лесенке на твёрдую землю и несколько минут пытался успокоить вестибулярный аппарат. Такое ощущение, что я на американских горках катался, а не в бою участвовал.

Тучка всхрапывала, дергала башкой, пыталась куда-то пойти — видимо, не весь ещё дневной запас трендюлей раздала. Накопилось у девочки.

Впрочем, едва я говорил «Стоять, Зорька!» — единственная команда, которую мы учили весь день, она, недовольно повизгивая, оставалась на месте. Вскоре пришла Шайя и уложила моего боевого носорога на землю. Бока Тучки ходили ходуном, на губах выступила пена. Устала малышка тараном работать.

Успокоив резь в желудке и подождав, пока опустятся от горла на своё законное место внутренние органы, я пошёл смотреть, кого же мы там так усердно валили. Я даже рассмотреть противников как следует не успел.

Уродливые твари были действительно похожи на ходячие деревья. Вплоть до того, что шкура полностью имитировала кору и поросла мхом, а кое-где грибами. Однако это были не растения. Внутри гибких конечностей присутствовали мышцы. А в теле — некое подобие костного скелета. Мозг оказался в центре туловища, от него во все стороны разбегались серые волокна. В нижней и верхней частях виднелись здоровенные пасти, вооружённые двумя гребнистыми тёрками, твёрдыми как камень.

Каждый из «здоровяков» имел внутри аскор приличных размеров, а из одного их извлекли целых три.

— Это что, мы с Тучкой стаю альф завалили? — спросил я Ингвара, который взялся нас сопровождать и в этом путешествии.

— Нет. Древни просто растут долго и вырастают большими, укуси меня хомяк, — ответил старик. — Естественных врагов у них почти нет, потому что они практически несъедобны, даже ядовиты. Плюс шкура, ты видел, какая. Ну и аскор растёт вместе с телом, увеличиваясь со временем. Ихние альфы, паря, в три человеческих роста высотой вымахивают. На наше и всехнее счастье, они практически не двигаются. Жратву им таскают вот такой, — он указал на поверженных древней, — молодняк. Странно, давно я о них не слышал. Видать, дрейф задел глубокие области вдоль дороги. Надо бы поосторожнее быть. Зигмунту сказать… Ломится на Ярмарку, как олень к самке во время гона. Мы так можем встрять не по-детски.

И, ворча себе под нос, он ушёл к первому фургону, откуда доносился сорванный баритон Зигмунта. Я не стал лезть в этот разговор, уже убедился, что Зигмунт может упереться как баран, и доказать ему что-то будет невозможно. Совета Ингвара он может и послушает — тот опытный охотник и в Рубежном не последний человек. А вот я для него совсем не авторитет. Так, попутный сопровождающий, боец. Охранник. Но мои слова ему не указ, совершенно точно.

Когда мы двинулись дальше, разделав древней и запрягши упокоившихся серых гигантов, на небе уже вовсю светил Знак Мантикоры в обрамлении остальных знаков, слишком далёких от нас и оттого похожих на звёзды. Ночной лес шумел, пах листьями и прелью. Звучал далёким воем ночных хищников.

Постепенно деревья разошлись в стороны, затем лес резко сменился на травянистую равнину. Я понял, что мы прошли границу биома.

Я уже задремывал, покачиваясь в седле, и подумывал пойти спать, когда слева мелькнули огни. Я присмотрелся. Вдалеке полыхало зарево далёких костров. Сон как рукой сняло. Ночная дорога, скрип осей, позвякивание цепной упряжи, фырканье костерогов. И далёкая иллюминация. Я подогнал Тучку к голове каравана. Мне нужен был кто-то из местных. Догнав шагающую возле фургона «дежурную смену», я прищурился и с трудом распознал молоденького родича Зигги, Аскольда.

— Аскольд. Ты видишь свет?

— Нет, — ответил он, посмотрев в направлении, в котором я указывал. — Пару капель! — Он отдал копьё второму дежурному, привычным жестом зацепился за перекладину лестницы, ведущей на крышу повозки, и ловко вскарабкался наверх. Через секунду оттуда донеслось:

— Огни! Тушите все фонари, кроме кормовых и передних! Быстро, быстро!

Началось небольшое шевеление, бортовые фонари спешно гасили. Оставили только неяркие лампочки «габаритов» на задках, чтобы костероги шли за пятном света. И спереди, чтобы хоть как-то видеть дорогу. Аскольд между тем продолжил:

— Ускоряемся! Надо проскочить степь как можно быстрее. Попросите зверушек подналечь! Будите отдыхающую смену. Всем надеть доспехи и вооружиться.

Быстрее. Мы двигались со скоростью пешехода, и я сильно сомневался, что костероги потянут более бодрый марш, тем более животные явно устали. Темп задавал самый молодой, которого впрягли в передние повозки, и сил у него было явно поменьше, чем у папаши с маманей, идущих следом.

Аскольд быстро слез по лестнице обратно и снова вооружился копьём.

— Что это значит? Почему сыр-бор? Что за биом такой? — выдал я несколько вопросов вполголоса.

— Понятия не имею, — ответил так же тихо Аскольд. — Но это степь. Раньше её здесь не было. Костры в степи редко означают что-то хорошее. Идеально, если это блуждающее мирное селение. Но такое случается раз в сотню оборотов. Хороший расклад, если это небольшое племя дикарей. Такому наш караван не по зубам, скорее всего.

Он замолчал, поправляя пику на плече.

— А плохой вариант?

— Не хочу говорить. Владыки слышат. Зыбь слышит. Остановимся на дикарях. Пусть это будут дикари, Владыки! Взгляните на меня. Услышьте мой голос.

Владыки не отозвались. У них были на нас какие-то особые планы. Видимо решили извести нас не мытьем, так катаньем.

Потому что спустя примерно десять минут путешествия мимо степных просторов

* * *

Уважаемые читатели. Следующая глава книги платная.

Я всегда очень благодарен вам за поддержку. Писать без читательского отклика невозможно. Покупка книги, награды, содержательные комментарии — ваш весомый вклад в творчество автора. Без них этого творчества просто не будет.

Мои книги официально распространяются здесь https://author.today/work/410269

Цикл «Некто Муромец Илья» здесь https://author.today/reader/569728

Глава 5

Ночная схватка

Болт проскрежетал по металлу и, кувыркаясь, улетел куда-то в сторону фургонов. Меня аж мотнуло — настолько сильным был удар.

Помянув абстрактную мать, я ухватился за шлем, пристёгнутый к седлу.

Щелчки тетив раздавались вдоль обоза, рефреном им вторила пара болезненных вскриков. Слава богу, не хрипы пробитого лёгкого.

Самое паршивое, что я не видел, откуда стреляют. Зато мой силуэт наверняка служил прекрасной ростовой мишенью на фоне ночного неба.

Ненавижу засады. В первой же меня чуть не ухлопали. Никакие мышцы с пустотничеством не спасли. И вот опять. Десять сантиметров выше — и болт попал бы в пустую башку.

И это ещё мы были готовы к нападению.

От второго фургона раздались хлопки — заработало цвергское ружьё.

Шор. Или Борзый. Он показал отличные навыки стрельбы, и Шор, предпочитавший работать в основном мечом, давал свою пушку ему. Во что он там стреляет?

Я пригнулся к холке Тучки. Не видно ни хренашеньки, всё равно.

Словно услышав мой внутренний монолог, из всё той же второй связки вагонов в небо устремились два сияющих тёплым солнечным светом шара. Один повис над правой обочиной, второй — над левой. Солнечный свет залил ночную степь.

Со своей стороны я разглядел с десяток фигур, немаленьких габаритов. Часть из них стояли на колене, явно перезаряжая арбалеты. Шестеро вскакивали на ноги, инстинктивно прикрывая щитами лица от света. Вернее, морды.

Серокожие двухметровые здоровяки. Массивные надбровные дуги и челюсти. Раздутые от мышц лапищи. И очень приличное по меркам этого мира снаряжение.

Орки! Или дирги, кажется. Я такого же в лабиринте ушатал. Посох помню за нормальные деньги ушел. Я ксару до сих пор два золотых торчу.

Как будто в такт моим воспоминаниям, в Кроху (так Шайя назвала сынка костерогов) прилетел небольшой огненный шар. Животное взревело. По траектории полета заклинания можно было видеть, что обидчик находится довольно далеко. Однако все это происходило с другой стороны фургонов.

Я же направил Тучку на обнаруженных супостатов. На этот раз всё было не так радужно, как с монструозными древнями. Дирги-орки, составившие плотную стеночку щитов для атаки, мгновенно рассыпались передо мной в стороны. Одному я съездил по шлему молотом со звонким «блямс» и пронёсся дальше. Характерный хруст оповестил что сегодня этот гражданин в драке больше не участвует.

Арбалетчик передо мной ушёл в боковой кувырок. Ниндзя грёбаный. Правда, конкретно его это не спасло. На выходе из кувырка он получил стрелу в глаз.

НИНДЗЯ ГРЕБАНЫЙ

В голове колонны творился какой-то ад. Кроха вырвал передок фургона и мчал куда-то в голубую даль, оглашая степь обиженным визгом. Мне же стало очевидно, что «кавалерийские» наскоки здесь бесполезны. Мне скорее ноги отрежут или Тучке брюхо вскроют. Очень уж ловкие пациенты попались.

Что ж. Я обрезал ремни, разворачивая Тучку назад к основному полю боя, и соскользнул вдоль серого бока на землю с молотом в руках. Активировал баклер.

Меня встретило пятеро здоровяков со щитами, бегущих ко мне разреженной цепью. Добежало четверо — один словил стрелу под лопатку и с грохотом, как будто рухнула посудная полка, завалился вперёд, слегка проехавшись по траве.

Само присутствие Тучки рядом со мной заставляло диргов не атаковать единым строем, и это давало мне шанс. Я слышал крики позади врагов, кто-то бежал мне на помощь, но на пути у подмоги были отнюдь не беззащитные арбалетчики.

Первого дирга я встретил прямым ударом в щит. Без ухищрений — просто долбанул в центр, одновременно делая отшаг в сторону. Меня развернуло вокруг своей оси, молот, застрявший в щите, вырвало из рук. Дирг с воплями покатился по траве.

Я выхватил Погибель, отбивая удар массивного тесака левого дирга, пока Тучка отгоняла бойца, заходящего на меня справа. Щиты у них большие, такие прямоугольные. Ладно. Поработаем.

Стараясь не поворачиваться спиной к последнему ближайшему противнику, я нанёс ему серию полновесных ударов по щиту. Эти ребята явно привыкли давить противника массой и животной силой и яростью. Но я тоже отнюдь не хлюпик. Дирг рычал, ронял пену и отступал, укрываясь щитом.

Третий удар расколол защиту, дирг покачнулся, и я влепил ему булавой в грудь, уже привычно сбивая неуклюжий выпад тесака краем баклера вниз. Скрежетнул понож.

На моего третьего противника упал солнечный луч, и его немедленно объяло пламя. Как муравья сунули под увеличительное стекло. Дирг бешено заорал, размахивая лапищами.

Я добил упавшего противника ударом в башку, оглянулся. Тучка всё же умудрилась достать своего и теперь с остервенением топтала мясно-железный фарш. На морде моей лапочки образовалась некрасивая рваная рана.

Шары тускнели.

Свет уходил.

Я рванул в сторону двоих охранников каравана, пытающихся достать дирга. Один из наших лежал под ногами сражавшихся, сжавшись в комок.

Сходу пробил серокожему говнюку в затылок.

И… с нашей стороны враги кончились, но с обратной крики и прочие звуки битвы нарастали. Крикнув: «За мной!» — я ломанулся в просвет между модой Бубенчика и фургонами. Тучка жалобно заверещала и побежала куда-то в хвост колонны. Протиснуться за мной она не могла. Охранники рванули вслед за мной, образовав импровизированную пробку.

Я вырвался на оперативный простор, оглядел кучу-малу, в которой смешались дирги-люди, и с криком «Загандошу, сука!» вломился в общую схватку. Сразу залепил ближайшему серокожему по шлему.

Рядом мелькали зелёные сполохи, слышалось рычание Шайи. Шор тоже рубился здесь, и вокруг него валялось уже с пяток здоровенных трупов.

Хаос схватки завертелся вокруг меня. Я раздавал тяжёлые плюхи, ловил встречные мощные удары на щит, иногда на доспехи, и молился, чтобы они выдержали.

Через некоторое время я обнаружил, что враги почти кончились.

Последним умер здоровяк с посохом, метавший огненные шары и каменные сосульки. Умер страшно. В него попал зелёный огонь с посоха Айвены, защита лопнула, и он за несколько мгновений развалился на несколько отдельных гниющих кусков мяса.

Где-то впереди мелькали тени — несколько врагов сбежали.

Шайя в сопровождении двух теней — белой и пятнистой— рванула за

Я наскоро проверил себя на полный комплект конечностей. Не обращая внимания на ушибы и порезы, побрёл оказывать первую помощь раненым.

Ночные путешествия — отстой.

* * *

В результате мы потеряли ещё троих охранников, которых дирги завалили наглухо. Ранены были все, но даже тяжёлых удалось подлатать. Надежда на то, что мы довезём их живыми хотя бы до поста, была. Возникла проблема с лежачими местами. Ею занимался Зигмунт, непонятно как выживший в хаосе ночной схватки. Под его руководством на крышах фургонов натягивали дополнительные тенты. Видимо, там разместят самых легкораненых бойцов.

Шайя обихаживала наших костерогов — зверью тоже досталось. В основном их обстреливал вражеский маг или кто он там был.

Шерочка с Машерочкой вернулись только через час, перемазанные кровью с лап до кончиков хвостов. Надеюсь, они всех тварей там прикончили.

Надо сказать, такое малое количество потерь было связано с присутствием в караване моей команды. Диргов здесь было много — тел сорок, наверное, дрались они слаженно и профессионально. Купеческая охрана их бы просто не вывезла.

Со стороны основного замеса только с пулевыми отверстиями в туловище валялось с десяток трупов. Стрелки в основном. Борзый победил в этой дуэли, хотя и поймал арбалетный болт в плечо.

Больше всех противников в этот раз скосили наши маги. Прямо аналог пулемёта в этом мире. Сожжённых или сгнивших тел было около половины.

Вторым по результативности шёл Ингвар. Его лук оказался страшным вундерваффе в сражении с гуманоидами. Стрелы пробивали доспехи диргов как фанеру, яд делал остальное. Ну и мы с Шором и Шайей изрядно поработали. Ребята же из охраны хорошо если втроём одного дирга уработать могли.

Я посмотрел в сторону импровизированной допросной, где Шор «работал» с ранеными врагами, и меня передёрнуло. Снести в бою чью-нибудь клыкастую башку — это для меня уже норма. А вот специально причинять боль для добычи информации я пока не готов. Пока. Какое замечательное слово.

Наконец Шор отошёл от трёх выживших диргов, предварительно перерезав им глотки.

— Что сказали? — спросил я нашего ящера.

— Это блуждающая твердь. Довольно большая. В набег вышло три клана. Мы немного сократили количество бойцов клана «Острого клыка». Остальные два больше, но проверяют противоположный край степи. Надо уходить. Второго такого нападения мы не выдержим. Хорошо, что мы грохнули их единственного мага, но они, сам видишь, и без магии неплохо справляются. Если бы Аскольд не поднял тревогу…

— Слушай, откуда у кочевников такие доспехи и оружие?

— С чего ты взял, Илья, что они кочевники? Они просто не стоят в Межмирье нормальных поселений. На каждой такой тверди есть портал в их мир. Те дирги, которые приходят сюда, — что-то вроде охотничьих команд. Или их молодняк. В нашем регионе, в Изумрудном Когте, с ними постоянные проблемы. Используют набеговую тактику. Навалились, пограбили, сожгли, свалили. Как они управляют дрейфующей твердью, никто не знает. Но эти твари всегда появляются возле более-менее населённых мест. Я тебе так скажу: три племени — это конец региону, если не вмешаются серьёзные игроки. Мы столкнулись с отрядом разведки. Это полноценный набег на регион. Вернее, его начало. Набег начнётся через неделю-две. Дорогу они блокируют раньше.

— То есть нам лучше вернуться?

— Я пока не знаю. Надо подумать. Это очень серьёзная проблема, Илья.

— Вот млять, не было печали.

— Глядите чо! — сверху свалился Морт, перепачканный в какой-то фигне. Сбоку, чуть ниже уха, у него торчал арбалетный болт, проникший почти по оперение. — Никто не ушёл. Последних выследил-догнал.

— Заплевал, что ли? — спросил я с изумлением, разглядывая новое оригинальное украшение летающей головы.

— Зачем заплевал, гля. Сперва оглушил, потом горло перегрыз.

— А тебе ничего не мешает? Я к тому, что из тебя торчит болт. Вон сбоку хвостовик видно. Болт торчит. Арбалетный, Морт.

— Да, гля, подставился. Нормально — летать-орать.

— Нормально? Может, хотя бы вытащить?

— Да не, не надо, гля, Илья. Так растворю. Но приятно, чо ты спросил, гля чо! Заботушка! — И ксар заморгал единственным глазом, видимо пытаясь выдавить на щёку фальшивую слезу.

Феноменальные, конечно, существа эти ксары!

* * *

Утро застало нас уже в пути. По совету Шора я все трупы диргов собрал в кольцо. То стало будто массивнее. Тяжелее. Но всё влезло! Магия-шмагия. Никак я, блин, не привыкну к этим штукам.

На месте сражения остались только лужи крови и совсем уже некондиционные запчасти от диргов. Возможно, что-то мы пропустили в ночи.

Тучка красовалась травяной нашлёпкой на морде, таинственным образом не слетающей при движении. Казалось, трава пустила корни прямо под кожу зверя. Ей это, впрочем, не доставляло видимого неудобства. Такими же «повязками» обзавелись остальные наши костероги. Шайя оказалась знатным ветеринаром. Ну, наверное, повелителю тварей сами Владыки местные велели в этом разбираться. А вот людей ликана так лечить не умела. У нас вообще с целительством явный недобор. Альва и Проф могли отлично кромсать врагов и делать всякие полезные штуки, но лечебной магией не владели. Так, чуть-чуть. А зелья кончились. Надеюсь, что нам больше не встретится на пути серьёзных стычек. А то мы никуда не доедем.

Решено было двигаться на Ярмарку с караваном, а затем пытаться пройти обратно в Рубежное «налегке», возможно набрав на Ярмарке застрявших там бойцов или наняв наёмников через цвергов. Если доберёмся, посмотрим. Как расторгуемся.

Пост смотрителей мы прошли, задержавшись на минимальное время — накормить-напоить костерогов, — и сразу же двинулись дальше. Поскольку никакой речи о том, чтобы пробежаться по ответвлениям дороги, не шло, Ярмарки мы рассчитывали достигнуть к сегодняшнему вечеру. Или завтра к утру. Весть о диргах и предстоящем набеге по окрестным поселениям разнесут смотрители. И ловцы. Смотрителям пути тоже нужно было хорониться: дирги не признавали их неприкосновенность и уничтожали посты, как и всё, что им встречалось во время набегов. Такие отморозки Межмирья, как я понял. Им было положить на связность региона и на то, что там останется после их «прогулки».

Шор эту ситуацию прокомментировал так:

— Сейчас начнётся бегство из мелких поселений. Кто не дураки, уйдут либо в Рубежное, либо на Ярмарку. Ярмарка точно будет защищаться. Но там даже стен нет. Шесть кирпичных домов посреди небольшой тверди. Правда, там есть внутренний портал.

— Чего там есть?

— Портал, работающий внутри Межмирья. Связь с анклавами.

— Давно вроде тут тусуюсь. А каждый раз что-то новое узнаю!

— Я здесь родился. А всё равно постоянно узнаю что-то новое. Так вот. О чём я. Люди побегут в две стороны. Я бы, конечно, бежал на Ярмарку. Отсюда есть куда уходить. А Рубежное — это тупик. Ловушка. Но ты ведь, Илья, вернёшься?

— Ясен-красен. У меня там гробницы не обшарены, портал не налутан. Куры некошены, турнепс не доен… вернусь. Хочешь свалить?

— Хочу пересмотреть условия контракта. Участие в войне не то же самое, что личная охрана, уж извини. Но это мы обсудим на Ярмарке.

— А почему не сейчас? Чего тянуть. Деньги вроде у меня будут.

— Мне нужно всё обдумать. И связаться кое с кем. Не сейчас, Илья.

Вот те и раз, подумал Штирлиц. Шор свинтить думает. Его право, конечно. Хотя привязался я уже к этой рептилии. Но фиг его знает, что он там под своей чешуйчатой черепушкой обо мне думает. Здесь людей-то фиг поймёшь иногда, что у них в голове за фекалии варятся. Ладно, подожду до Ярмарки, что остаётся. Вот если Айвена свалит, я долго горевать не буду. Хотя она тоже полезная в хозяйстве девушка. Если не обращать внимание на ее закидоны.

Отзвучало утреннее воззвание к светилу. Проф исполнял свои новые обязанности с энтузиазмом неофита. Караван, поскрипывая, позвякивая, постанывая и пованивая, катился по пересохшей грунтовке. Я плелся следом, снова глотая пыль

Справа от нас степь сменили горы с белоснежными сияющими вершинами. Слева потянулись зловонные болота, даже на вид смертельно опасные. В небе кружили хищные птицы, ловя крыльями восходящие потоки. Затем мы ненадолго попали на берег широкой реки. Второй берег едва угадывался в полуденной дымке. Я поравнялся с последним фургоном, дышать стало полегче. Зацепившись за борт рядом со мной висел Ингвар.

— Скоро приедем, — с уверенностью заявил он. — Эта зыбь здесь уже лет пять. Близко к Ярмарке, потому и не уходит в дрейф. Многие ее видят. Места спокойные уже. Ну, были раньше. Даст Солнечный Владыка доберемся без проблем.

И Ингвар осенил себя священным кругом.

Буквально через час началось утоптанное поле со множеством ямок и следов колёс. Река всё ещё маячила вдали. Кирпичные строения, стоящие, считай, посреди чистого поля, бывшие со спичечный коробок размером, приблизились, выросли. Первый фургон остановился перед перекинутым через дорогу бревном. Сбоку был пристроен небольшой домик.

Приехали. Ярмарка.

Глава 6

И снова Ярмарка

— Нигт отец. Ждать. Монета давать мне. Сто нум золота.

Надолго перед шлагбаумом нас не задержали. Пошлины в межсезонье взимались не за ввезённый товар, а за фактические сделки, совершённые на территории Ярмарки. Ярмарка предоставляла оценщиков и гарантии оплаты и качества товаров. Функционировало всё это под эгидой цвергского банка Ханзе. Таких банков в Межмирье было несколько, но они не лезли на территорию друг друга. Так что Ханзе был для нашего региона единственным вариантом.

Шор ещё когда мы были в Рубежном, отсоветовал мне открывать счёт в ссудной конторе. Хитрость была в том, что мелкие цвергские кассы ходили под основным банком. И векселя банка обналичивались в них один к одному. А вот расписки этих контор в банке — с немаленьким процентом на «оборот средств».

Так что сейчас я сидел перед Дитрихом Трахенхубом, который вручал мне ловец за «победу» в турнире Зелёного Лабиринта. Всего полтора месяца назад! И ждал, когда мне откроют счёт.

Помимо всего прочего, на открытие счёта в банке нужно было положить неснижаемый остаток в сто золотых нумов. Иначе — иди в ссудную контору, нищеброд, и открывай счета там. Ханзе — для солидных клиентов. А ссудная контора как раз на первом этаже этого же здания. Даже несколько почтенных цвергских семейств жаждут обеспечить сохранность твоим деньгам. Розенкранцы тоже здесь были представлены солидным немолодым цвергом. Не знаю, насколько вся эта кутерьма с конторами целесообразна экономически, но Ханзе вообще не был похож на родной Сбер. Пенсионерок в очередях я здесь явно не увижу.

Ещё один интересный нюанс заключался в том, что банк был обставлен довольно… скудно. Никакой позолоты, показной роскоши, картин на стенах или резных деревянных панелей. Никакого зира для вип-клиентов. Никаких бестолковых, но миленьких кассирш. Только суровые бородатые карлики за прилавками из простого полированного дерева. Только хардкор.

— Жетон? Книжка? Ловец? — прервал мои размышления господин Трахенхуб.

— Нельзя понятней объяснить провальщику? Или может, позвать кого, кто знает больше трёх слов по-человечески?

Карлик злобно глянул на меня из-под насупленных бровей, однако дёрнул шнурок. Надеюсь, не охрану вызвал, чтобы выпнуть меня к чертовой матери и не возиться с паршивым иномирцем ради этих жалких копеек. Цверг прикрыл глаза и как будто заснул. Вот это сервис! Сраные монополисты.

Нет, банки других рас тоже существовали. И даже как-то функционировали. Вторыми по надежности после банков карликов считались финансовые учреждения драксов. Но в нашем регионе и конкретно на Ярмарке их не было.

Наконец после десятка минут продолжительного молчания, наполненного презрительным сопением Трахенхуба, в кабинет не торопясь зашёл карлик помоложе. Он поклонился хозяину кабинета, кинул на меня презрительный взгляд и застыл, склонив голову.

Трахенхуб что-то пролаял ему на их жутком наречии. Как будто гравий жуют, одновременно помирая от ангины. Карлик повернулся ко мне, и первый же вопрос был:

— Ты же знаешь, что чтобы открыть здесь счёт, нужно положить на него минимум сто золотых нумов, человек?

— Я в курсе, жлобская твоя морда, — я уже начал закипать.

Ну не монтировалась у меня картинка. Где они клиентов берут с таким отношением? И нужны ли им эти клиенты? Цверг, оставшийся безымянным, на «жлобскую морду», впрочем, ничуть не обиделся. Хрен знает, может, за комплимент принял?

— И ты обладаешь нужной суммой? — он оглядел меня с явным сомнением. — Готов с ней расстаться? Учти: эти деньги должны пролежать в банке минимум оборот. Только после этого ты сможешь закрыть счёт.

Это новости, конечно. Но в целом логично. Укладывается в общую канву «политики банка».

Со вздохом вывалил на стол гору золотых и

Цверг опытным взглядом охватил сразу всю кучку. Такое ощущение, что пересчитал деньги до последнего медного нума, даже в расписках. Глаз-рентген, короче.

— В таком случае следующий вопрос: каким способом перевода средств желаете пользоваться? Надёжнее всего рассчитываться в отделении банка или в союзной конторе. Но для удобства друзей банка мы ввели и другие средства. Межбанковское средство — жетоны. Металлические, не горят, не мнутся. Крайне редко портятся. Для расчётов с другими людьми — чековая книжка. Бумага, — цверг фыркнул. — Но некоторые наши держатели средств предпочитают их. И наконец, отпечатки, привязанные к ловцу. Технология не слишком надёжная. Духи могут что-то напутать. Связь с Потоком есть не везде. Однако она позволяет получать и передавать деньги существам в любом месте, где есть отделение нашего банка.

— Дайте угадаю, последняя услуга платная.

— Они все платные. Металл и бумага нам не за так достаются, здоровила. Мы надёжно храним деньги и ценности. Обеспечивать их движение — дополнительная услуга, которая стоит дополнительных средств. Плюс для ловцов есть комиссия. Серебряный нум с золотого.

Один процент. Как-то даже не по-цвергски.

— Меня устроит чековая книжка. И можно как-то побыстрее?

— Нигт побыстрее. Рассчёт не любит суета, — очнулся мастер Трахенхуб. — Подождёшь. Я давно предлагать правление банк повышать начальный взнос до тысяча. Чтобы каждый голытьба с сотней нум не мог тратить наше время. Для нищих есть ссудный контора.

Голытьба с сотней золотых! Ну охренеть теперь.

Хотя я представлял, сколько банк зарабатывает на обслуживании и хранении денег торговцев. Сколько наваривает на самостоятельной торговле. А Ханзе спокойно промышлял перепродажей, задирая ценники на уникальные товары. Не брезговали цверги и торговлей обычными товарами массового потребления при их внезапном дефиците. Уверен, цены на зерно при известии о нашествии диргов взлетят до небес, и наварится на этом в первую очередь Ханзе. Портал, о котором говорил Шор, тоже принадлежал банку. Куда в экономику или логистику ни сунься — везде эти коротышки. Говорят, их даже в крупных анклавах альвов терпят. На этом фоне сотня золотых и впрямь не выглядела «крупной суммой».

Процедура оформления счёта затянулась ещё на час. Цверг трижды пересчитал деньги. Затем занёс мои средства в здоровенный гроссбух. Потом в ещё один. И ещё. Расписки утилизировали, составив акт в трёх экземплярах, два подшили к новым книгам. Проверили, что эти деньги списаны со счетов торговцев.

НИГТ, ОТЕЦ! ГОЛЫТЬБА!

В конце, когда я уже готов был застрелиться из пращи, мне выдали чековую книжку, украшенную гербом банка на кожаной обложке. За которую заставили расписаться в трёх местах. Ну как выдали — продали за два золотых нума. Каждый выданный чек обналичивался банком с одним процентом комиссии. В общем, обдираловка в чистом виде. Звериный оскал цвергизма просто какой-то.

* * *

— Ну что? — спросил я Шора, который встретил меня на улице.

По невозмутимой морде ящера понять ничего было невозможно.

— Идём в кабак, что. Ты открыл счёт? Поздравляю. Быстро как-то.

— Быстро? Быстро? Да я там три часа сидел! Ты…

Шор фыркнул, совсем как Тучка, только соплями меня не обмазал. А! Юмор-сатира-Зощенко. И от ответа ушёл, засранец.

Кирпичные строения Ярмарки принадлежали банку. Одно здание было целиком отдано под ссудные конторы и сам банк. Ещё два — гостиницы для тех, кто прибывает в межсезонье. Не хочешь платить за гостиницу — живи в палатке. И готовь сам. И встречайся с партнёрами посреди чистого поля. Никто не против.

Ещё один дом был складом для ценных товаров. И последний — порталошная. Там же находились аукцион, оценщики и прочие «сервисы». В последнем жили сами цверги.

Километрах в двух от «Сити» располагалась местная «Нахаловка» — поселение, где жил Зигмунт, например. Место обитания мелких торговцев, прочего обслуживающего персонала и слуг. Плюс охотники, небогатые ремесленники и тому подобные неудачники. В селении стоял небольшой храм на две двери.

Также в «Нахаловке» был свой элитный район. В нём работало несколько исключительных мастеров, и даже жил свой постоянный маг. Всё это я знал по слухам. Само поселение я не посещал и, в этот раз уже наверное, и не посещу.

А по другую сторону цвёл Зелёный Лабиринт. При нём жило несколько ликанских шаманов из Варницкой стаи. Готовили место к следующим боям, выращивали монстров взамен убитых участниками. В общем, делом занимались.

Всего на Ярмарке в межсезонье проживало около тысячи человек, наверное. В сезон эта цифра увеличивалась до десяти тысяч.

Мы остановились в гостинице «Элесошрен». В переводе типа «от мёртвого осла уши» или как-то так. Цверги такие лапочки.

Заняли два шикарных апартамента, в которых были все признаки цивилизации, включая половики, водопровод, нормальный туалет и ванну с душем. Да-да! Там даже унитазы были, почти как наши.

Весь первый этаж заведения занимала харчевня для жильцов и их гостей.

— Ты мне обещал на Ярмарке вернуться к разговору о твоём найме, — напомнил я драксу. — Или ещё не готов?

— Давай сядем за стол, тогда и поговорим. Если коротко, то я остаюсь, если тебя устроят условия.

У меня сразу поднялось настроение. Я привык к этой чешуйчатой морде и, что скрывать, чувствовал себя в его присутствии увереннее. Невозмутимый, нудноватый Шор стал моей первой опорой в этом идиотском мире. Надёжный, как несущее бревно, и такой же эмоциональный, ящер был для меня как якорь в шторм. Ну и огромное моё уважение как к бойцу, конечно, сказывалось. На кулачках и без аскоров я бы его, наверное, уделал. Но с оружием в руках Шор творил чудеса. Он был самым близким мне существом из команды по духу, пожалуй. Так что-то, что он остаётся, — это хорошие новости.

В огромной, разделённой решётчатыми деревянными панелями зале было пустовато. Мы с Шором уселись за большой стол, и я попросил парнишку-халдея пригласить остальных

— Выкладывай условия свои, пей мою кровь. Но учти! Я буду торговаться!

— Зачем мне твоя кровь? Я же не вампир.

— А здесь ещё и вампиры есть? Прямо вот «тёлки и они сосут»?

— Э-э-э… Я не понял последнюю фразу, Илья. Но вампиры есть. Никакие они не мертвецы. Но твари опасные для людей в основном, потому что внешне на них похожи. Такие высшие хищники Межмирья. Давай об условиях.

И он выложил мне новый ценник на услуги. Учитывая то, что он имел долю в доходах команды, выходило солидно, но не чрезмерно. Правда, я должен был за свой счёт зарядить его батареи к бластеру. А затем мы подошли к главному:

— Я всё это потяну, считай, договорились, — довольно произнёс я, выслушав его условия.

— Хорошо. Но всё это при одном условии: мы продаём весь живой металл, который нашли, моему анклаву. Тогда я могу остаться в этом регионе. Это большие деньги для тебя, Илья. Но договор эксклюзивный. Даже если тебе предложат вдвое большую сумму, ты не должен соглашаться.

Я задумался буквально на секунду. А кому я продам? Цвергам? Да пошли они. Жлобьё мелкое. Да и вообще бегать, искать покупателя… не моё это. Так что мне, в принципе, даже выгодно такое соглашение. Ну и хорошие отношения с драксами не помешают, хоть они и далеко отсюда, но мало ли что. Так что я практически сразу ответил:

— По рукам. Надо где-то кровью расписаться?

— Что у тебя сегодня за шуточки про кровь? Крови скоро здесь прольётся достаточно. Не будем пачкать бумагу. Лучше обагрим кровью врагов свои клинки. Да, в костях, которые мы привезли, живого металла около пятисот грамм. Деньги переведут на твой счёт, как только металл выделят. Недели две примерно. Предварительно — двадцать тысяч нумов.

Ну нельзя быть таким буквальным! А вот двадцать тысяч… даже после раздачи долей сокомандникам, это уже серьёзные деньги.

Постепенно подтянулись наши, и я решил сразу обозначить все точки над «ы».

— Так, ребята и зверята. Я возвращаюсь в Рубежное. Нас ждёт набег диргов, и хрен знает какие ещё опасности и угрозы. Мы неплохо заработали за этот месяц. Поэтому сейчас есть возможность свалить отсюда к едрене фене с неплохими деньгами — в сторону цивилизации. Если мы вернёмся в поселение, сделать это будет затруднительно. Так что я спрашиваю: кто желает уйти в одиночное плавание? Сейчас для этого лучший момент. Да, часть денег, причём немаленькая, должна прийти в течение двух недель. Если уходите, покупайте ловец, привяжем счета к нему, вашу долю я отправлю.

Я должен был озвучить это — у нас же команда, а не госпринудиловка.Я думал, что уйти может альва и, как ни странно, Проф. Проф вообще не собирался назад и, казалось, сразу стал в этом мире своим. Возле меня его, по сути, ничего не держало, кроме благодарности за спасение от уголовников. Но человеческая благодарность — штука обычно недолговременная. Ну и Морт — непонятный кекс. Что его держит в команде, я не понимал. В сказки о «убойных отпечатках» верилось не очень. В остальных я, после того как договорился с Шором, был уверен. Так что я ожидал ответа с некоторым внутренним напряжением, но без паники.

— Я в твоей стае, Илья. Пока не пр-рогонишь, — первой среагировала ликана.

И почесала за ухом. Чух-чух-чух. Ты ж моя радость мохнатая.

Следующей, что меня удивило, высказалась Айвена. Я думал, она вообще промолчит, максимум надменную рожу скорчит.

— Легенда, Илия, помнишь. Ни один альв не откажется быть в неё вписан. Даже в сноски для перечислении потерь в войске героя.

Никогда мне эту ушастую не понять. Но она пригодится.

— Мы с Ильёй перезаключили контракт, — коротко и сухо сообщил Шор.

— Если Солнечный Владыка пока не смотрит на тебя, я буду его глазами, Илья.

Кажется, у Профа протекла крыша. Допрыгался со своим «религиозным опытом». Но мне-то что? Главное, не собирается сдернуть нести волю Солнечного Владыки троглодитам или ещё каким еретикам. Мы, кстати, толком так с ним и не поговорили после той ночи. А надо бы. В дороге, думаю, выдастся время.

— Ну я вообще в Рубежное по-любому возвращаюсь, паря. Рада точно с места не тронется. А дирги… кто с мечом к нам придет, тому мы его в жопу и запихнём, кажется, так какой-то земной полководец говорил, укуси меня пчела? А с тобой у меня есть незавершённое дельце, ведь так?

Всё так, Ингвар. Всё так. Ну кроме цитаты полководца, но это мелочи. Суть верно передана. Я представил себе дирга с торчащим из задницы собственным мечом. Никакого диссонанса.

Все уставились на Борзого. Тот как раз сегодня снял повязку с плеча — помогли зелья и немного ликана. Он дёрнулся, поёрзал на стуле, после чего пробурчал:

— Че вы на меня-то смотрите? Куда мне деваться? Нахрена мне это ваше междумирье? Я теперь нукер Ильи, так будет. Помру? Так Всевышний положил.

Ну, в его ответе я даже не сомневался. Ему здесь тоже не нравилось. Причём настолько, что он согласен был в России даже срок доматывать, хотя ему и обещали полную амнистию.

— Ну раз, гля все порешали, слушайте чо вам папка скажет! Знач идем на смерть верную, диргам на ужин! Советую купить соли знач и петрушку в жопу засунуть, шобы им вкуснее было жевать-глотать. Еще знач…

— Морт, завали! — хор мальчиков-зайчиков и девочек-припевочек вышел на редкость синхронным.

Я-то думал, как он не лопнул, пока все высказывались? Должно быть, в дырку от болта давление стравливает. Хотя никакой дырки уже не осталось. На месте попадания был бледный звездообразный шрам. Такое впечатление, что многолетний.

— Теперь, когда мы услышали начальника транспортного цеха, — я откашлялся. Борзый гоготнул, Проф улыбнулся. Во! Теперь будет кому мои тупые шутки понимать! — Предлагаю перейти к плану возвращения. И первое: мы выступаем завтра поутру.

* * *

Сегодня большие скидки на все циклы https://author.today/u/dankogan

Глава 7

Возвращение

Я рассматривал опустевший пост смотрителей. Никакого разгрома пока что. Просто ворота забиты крест-накрест толстыми досками. Довольно понятный и характерный жест. Эти ребята встретились нам на пути, они спешили дойти до Ярмарки.

Когда мы уезжали, на Ярмарке высаживался вполне себе представительный контингент наёмников — тысячи две закованных

Наш отряд пополнился десятком отчаянных мужиков, вооружённых как попало, у которых в Рубежном были родичи или интересы.

Десятком же наёмников, довольно неплохо экипированных. Они связались с Рубежным, обсудили с советом условия службы и присоединились к нам с утра.

Наш отряд выглядел круто. Во-первых, мы так и не продали своих костерогов. Теперь у нас было три всадника: я, Айвена и Проф. Бубенчик тащил фургон — я решил, что нам такая «боевая повозка» пригодится, и купил его у Зигмунта. Внутри было шесть лежачих мест — откидные койки. Задолбало меня в палатке спать или у костра. Вообще полезная штука, такая мини-крепость на колёсах. Я заценил. А Зигги нужно было покрыть убытки, и в ближайшее время он всё равно никуда не собирался.

Колонну охраняли Шерочка с Машерочкой и Морт, работавший дальней разведкой. С самого начала мы взяли неплохой темп и очень рассчитывали дойти до Рубежного за двое суток без происшествий.

У поста мы с Профом остановились, поджидая колонну. Удобный момент для разговора, я считаю, выпал.

— Проф. Мы толком не общались после того, как вы умыкнули у меня посох.

— Да, Илья, всё завертелось тогда. О чём вы хотели поговорить?

— Хм. А я не знаю. Это всё, — я указал на его одеяния, посох и медальон на шее, — очень странно и неожиданно. Знаете, вы так быстро адаптировались… Зависть берёт. Я вот до сих пор чувствую себя в этом мире чужаком. А вы — раз, и солнечный жрец. Как вам удалось?

— Знаете, Илья. Я чувствовал себя чужим в том мире. Чужим и бесполезным. Я старый дурак, всегда мечтал о чём-то таком. О приключении. Стать кем-то… Я даже не знаю. И вот я попадаю в мир, где география с астрономией вышли прогуляться и не вернулись, физические законы уступают законам повествования. Тебя могут сожрать ужасные монстры. И ты путешествуешь в компании с женщиной-волчицей, эльфом и разумным ящером. Причём более разумным, чем ты. И это вызывает у меня ежедневный восторг, почти детский такой. Помните, когда ты весь день в Новый год ходишь вокруг ёлки, а в полночь начинаешь открывать подарки. Я счастлив. Наверное, поэтому Владыка одарил меня своим вниманием.

— А он что, прям вот говорит с вами? Или… ну, как это выглядит? Вы же учёный. Наверное, были атеистом?

— Среди учёных не так много атеистов, как вам кажется. Все мы боимся смерти. Все задумываемся над вопросом: «А для чего всё это? Какова моя роль? Что будет после?» И многие находят для себя ответ в допустимости идеи Бога или высшего разума. А Владыка… Нет, он со мной не говорит, конечно. Я вообще не уверен, что Владыка имеет какую-то персонификацию, кроме как в своих посвящённых. Просто я ощущаю внутреннее тепло. Когда я что-то делаю правильно. И будто чужой взгляд на затылке. В основном доброжелательный. Я не знаю, как вам это описать словами. Всё не то. Но я чувствую, что я на своём месте. Впервые за всю свою бестолковую жизнь. Понимаете?

— Понимаю и даже немного завидую. Я вот не знаю, какое оно, моё место. И в Бога не верю. Ну, в смысле, что он присматривает за нами, наказывает там, награждает. Это было бы слишком просто.

— В такого Бога я тоже раньше не верил. Бог-начальник. Бог-отец. Делать ему больше нечего, как после сотворения мира присматривать за каждым из миллиардов живых существ во Вселенной. Или устанавливать для них правила поведения. Это всё равно, что человек построил дом, а затем пытается донести свою волю поселившимся там бактериям. Законы для них пишет… Нет, это всё не мой миф. Вот местные Владыки — дело другое. Это что-то вроде сильнейшего наблюдателя здесь. Не более, но и не менее. Предупреждая вопрос: решение следовать за вами — моё собственное. Да, Владыка вроде бы одобрил. Но он ничего мне не диктует. Всё, что я должен, по сути, — это славить его на рассвете и просить вернуться на закате. И всё. Он за это дарует мне силу солнечного света. Такой вот обмен.

— Сила веры, всё дела. Читал про это, но никогда серьёзно не относился. Впрочем, здесь мне пришлось уже пересмотреть множество своих убеждений.

— Я не верю в Солнечного Владыку. Я его чувствую. Это разные вещи. У жрецов, как вы понимаете, накопилось множество священных текстов и правил поведения, но это не религиозные практики, а скорее смесь преданий и технических инструкций по эксплуатации сил, получаемых от Владыки. Понятно, что в текстах, которые я читал, и в объяснениях Добромира я принимаю далеко не всё. Многое там просто интерпретация. Что хорошо — я могу пройти свой путь сам, соизмеряя шаги только со своими моральными принципами. Пока меня осеняет длань Владыки, никто из остальных жрецов не посмеет мне указывать.

— Это довольно необычно для религии. У них нет какого-нибудь «Папы Межмирского» или чего-то вроде? Иерархии? Кардиналов там, ну, понятно, в местном исполнении.

— Нет. Попытки построить такую иерархию безусловно присутствуют. И не заканчиваются. Люди… вернее разумные, такие разумные. Более того, в крупных анклавах иерархия таки существует. В каждом — своя. Но Добромир, например, такой вот «ничей мальчик». Нет над ним ни епископа, ни иерарха. Только Владыка. Но что-то мы заболтались, Илья. Наши нагоняют. Двигаемся дальше?

* * *

Засаду диргов мы разогнали без проблем. Морт оповестил нас минут за двадцать до точки, где залегли лихие налётчики. Так что мы приготовились и хорошенько вломили серошкурым. Два десятка диргов, решивших, что им пригодится наш фургон и другое движимое имущество, слегли как колосья под серпом крестьянина.

Они расположились на перекрёстке, ведущем к двум другим поселениям, и, пока не встретились с нами, успели покуролесить. В овраге неподалёку мы обнаружили с десяток раздетых до исподнего тел. Женщины, дети, пожилые мужики — все лежали в одной братской могиле. Я, глядя на эту картину, почувствовал, что начинаю закипать.

Если до этого серокожие уроды были просто теми, кто нападал на меня и моих друзей и получал ответку в уродливое хлебало, то есть ничего личного… То теперь, когда я смотрел на детские тела, в моей душе начала закипать настоящая ненависть. Этих тварей нужно вытравить полностью. Как тараканов. В

Этот набег — к худу ли, к добру — с этого момента начал становиться для меня чем-то личным. Впервые я понимал, что пока не уничтожу тварей, которые пришли сюда за лёгкой добычей, я не успокоюсь. Возможно, даже немного отложу возвращение. Надо помочь местным отразить набег. Всего делов.

— Рихард! — я подозвал к себе командира наёмников.

На время похода негласное руководство отошло мне. Так получилось, и Рикард не возражал.

— Да, Илья. Слушаю.

Плотный усатый мужик средних лет с обветренным жёстким лицом образовался возле меня. Двигался Рихард мягко, как кошка.

— Пусть твои парни возьмут тела, завернут в мешковину и сложат в фургоне. Отвезём их в Рубежное. Возможно, там есть родственники, которые позаботятся об останках.

— Хм. Хорошо. Но, если хочешь моё мнение, нас впереди ждёт ещё больше трупов. Всех не похоронишь. Так, Пико, Вакс. Взяли парней и перенесли трупешники в фургон. Живо-живо. Здеся лучше не задерживаться.

— Говоришь, как будто знаешь, что будет дальше.

— Это не первый набег, в отражении которого участвует моя компания. Дальше будет только хуже. Дирги — противники страшные. Не всякий опытный солдат справится с диргом один на один. С воинской дисциплиной и вооружением у них тоже всё отлично. Маги у них слабосильные, зато их много. Так что никаких преимуществ у людей против диргов нету, — он почесал щетину на подбородке. — Всё зависит от того, пойдут ли в набег серьёзные кланы или к нам решили стравить избыток молодёжи. Во втором случае может быть полегче. Но я бы не надеялся.

— А зачем ты прёшься в Рубежное, да ещё и всего с десятком солдат? Не лучше было остаться на Ярмарке? — я повернулся и пошёл к Тучке.

— Скажешь тоже, — он не торопясь пошёл за мной, держась за левым плечом. — Ну, перво-наперво, нас пять десятков. Остальные уже вышли, может, даже догонят нас. Вдругорядь на жадных коротышек за гроши я горбатиться не буду. Там желающих полно, цена, значится, низкая на нашего брата. Совет Рубежного вдвое нумов против цвергов даёт. А в Рубежном я бывал. Там такие укрепления, что дирги себе об их кривые зубы пообломают. Да и хер ли диргам там делать? Ярмарка — цель повкуснее, как бы. Я бы и сам… — он облизнул губы и замолчал, понимая, что сказал лишнего. — В Рубежном-то, говорят, мага грохнули? — перевёл он тему.

— Ага. Я и грохнул. И Лютого моя команда завалила. Если что.

— О, вот это новость! Слыхал, Лютый в Рубежное ребят из Чёрной Медузы звал… Их, стало быть, тоже там не встретим уже?

— Только если на кладбище местном.

— Ха! А я чуял жопой, что это какой-то тухляк! Не повёлся на посулы. Ну, мужик, ты дал. Не так-то команда у тебя справная. Но мага грохнуть — это надо суметь. Не каждый может. Очень твареныши за свою жизнь пекутся. А вот что теперь в Рубежном нету мага — хреновая новость. Новость-херовость.

— У меня в команде маг есть.

— Тю. Башня-то пустая теперь! Маги не зря там жопы просиживают. Сил даёт и чары мощнее делает. Вроде так.

Я не стал говорить Рихарду, что башня тоже теперь моя. Меньше знает — крепче спит. По всему выходило, что если бы не его «жопочуйка», в «Ночь Ананты» я вполне мог драться против этих ребят. Жизнь — заковыристая штука.

А Межмирье вовсе не такой колхоз, каким я его считал. Информация здесь разлетается куда быстрее, чем в средневековье, на которое внешне похожа местная жизнь. И логистика попродвинутее нашей. Телепорты — это даже не транспортный самолёт. Это просто чит, млин.

* * *

— Ингвар! — сказал я, взгромоздясь в седло. — Там, кажется, Еловое, — я махнул рукой направо. — До него часа три ходу каравана.

— Да, паря. А там, — он указал налево, — Овражек. До них тем же ходом часа два. А что?

— Хочу быстро смотаться до Елового, посмотреть, что там. Может, предупредить. Возьму Профа и Айвену в сопровождение. Вы нас не ждите, мы догоним.

— Не, паря, так не пойдёт. Зверьки всю нашу команду вывезут. По двое сядем. Эти, — он указал на сгрудившихся вокруг фургона местных, — и без нас справятся. Сомневаюсь, что если здесь поставили засаду, дирги продвинулись дальше по дороге. Скорее всего, застава передовая была.

Я поморщился. Но мне и самому не хотелось разделять команду. Так что я кивнул.

— Ладно, тогда давайте распределяйтесь по зверью.

Костероги, не вынужденные тащить груз в виде фургонов, развивали лёгкой трусцой довольно приличную скорость. Так что путь, занимавший у каравана три часа, мы пролетели минут за тридцать. Мне в ухо сопел Борода. К Айвене со скандалом подсадили Шора, а к Профу сел Ингвар. Шайя убежала вперёд на разведку. Поскольку ни она, ни Морт не вернулись, впереди всё было относительно в порядке.

Еловое встретило нас паникой и разрухой. Большинство домов уже стояли заколоченными. На центральной площади собралось человек сто под предводительством памятной мне крупной женщины в цветастых юбках. Когда наш кавалерийский отряд впёрся на площадь, все лица повернулись ко мне. Мы явно прибыли во время какого-то яростного спора. Я не стал вникать, о чём они здесь базарили, и так было ясно в общем-то.

— Дирги заняли перекрёсток на основной дороге. И убили уже несколько десятков людей, — прокричал я, поднявшись на стременах. — Мы их оттуда выбили. Но мы идём в Рубежное, и это только вопрос времени, когда они вернутся. День? Часы? У вас нет времени на склоки. Собирайте манатки и валите в Рубежное, если жить хотите!

— Скоро ли подойдёт помощь? — спросил кто-то из толпы.

— Помощи не будет. Мы и есть помощь. Наёмники сейчас начали укреплять Ярмарку. Они там за деньги цвергов сидят. А вы нахрен никому, кроме себя самих, не нужны, — рявкнул я, не сдержавшись.

Помощь, мля. Какая помощь? От кого? Совсем мозгов у людей нет.

Бабка в цветастых юбках протолкалась вперёд. Сейчас я обратил внимание на большой

Я опустился в седло.

— Ты у нас был. С караваном Зигги, заходил. С месяц назад. Я тебя помню, милок.

— Всё так, мамаша. Был, заходил.

— Побили, говоришь, людей у перекрёстка? Много ль?

— Полтора десятка. С детьми. Вам надо уходить, срочно. На Ярмарку или в Рубежное — сами решите.

Толпа недовольно загудела, послышались выкрики и женский плач.

— А ну тихо! Их предупреждали, — басом рявкнула жрица. — И вас, сука, предупреждали! А вы здесь сопли на кулак полдня мотаити, итить вашу мать пятью козлами! Час у вас на сборы. Затем я выхожу и камень забираю. Ясно вам? А добрый молодец, вон, нас сопроводит.

ВАС ПРЕДУПРЕЖДАЛИ!

— Хрен ты угадала, бабуля. Я заехал предупредить. У меня там свой караван. По большаку должны пойти наёмники человек сорок. Повезёт вам — возьмут под охрану. Можете послать кого-нибудь быстроногого к дороге. Нашла, блин, «добра молодца» на халяву.

— Да эти селюки всегда так, гля, — Морт, как всегда, появился неожиданно. — Прижимистые ушлёпки, жалеть-отжимать. Сопроводи их, гля. За просто так, небось?

— А ну пшёл вон, паразит ушастый. Чего с нас взять, богатырь? Мы — нищее маленькое село. Помоги нам добраться до Рубежного живыми. Мы отблагодарим, чем сможем.

Слезу пустить она не смогла, но голос из басовито-командного стал слезливо-жалостливым. Сходство с цыганкой только усилилось.

— Ага. Млеко, яйки, колбаса… Писят желтяков, гля, — нагло выпучив в её сторону механический глаз, брякнул Морт. — И мы, так уж и быть, подождём вас три часа на перекрёстке. Не явитесь — ваши проблемы, тащиться-телепаться. И деньги вперёд, гля чо!

— Да ты что, какие писят… Нахрена нам это Рубежное, на Ярмарку надо валить… вы посмотрите, как на горе людском наживаются, — раздались выкрики из толпы.

— А ну завалили все хлебала, — рявкнул я, не сдержавшись. — Что уставились, телепни, мать вашу? Собирайте пожитки бегом. Полчаса у вас. Три часа ждём, так и быть, на перекрёстке, как и сказал Морт. Затем уходим. Не принесёшь сорок нумов золотом — тоже уходим, — это я уже обратился к бабке. — И мы идём в Рубежное. До Ярмарки сами доберётесь как-нибудь. Владыки не выдадут, дирг не съест. Погнали обратно, ребята.

И под обморочное молчание небольшой толпы мы покинули Еловое.

— Морт, скотина. Ты охренел такие цены за эскорт назначать? Я вообще не собирался их провожать.

— Ой, ты гля чо! Он не собирался. А как деток малых увидел, да баб, сразу и собралси. А то я тебя не знаю, Илья. Сопроводил бы, как миленький. И подношение яйцами бы принял, тупить-дешевить. Блаженненький ты у нас. А гешефт во всём надо иметь. Хорошо, что у тебя папка Морт есть, гля! Это стадо баранов нас считай на сутки задержит, не будь я ксар, летать-прорицать! Пусть платят. Ты че думаешь, если маленькое село, у них с нумами напряг? Ниче ты не понимаешь! Знаешь, сколько охотники поднимают? Даже у них в казне поселения нумов пятьсот найдётся, копить-скопидомничать.

Если честно, возразить паршивцу было нечего. Поэтому я просто швырнул в него пулю от пращи.

И не попал.

Глава 8

Эскорт услуги

Жрица из Елового, которую звали Викана, всё же принесла деньги. И, конечно, попыталась снова продавить меня на жалость. Но не тут-то было. Я спокойно забрал мешок с нумами — смесью меди и серебра — и отдал пересчитывать Шору. Эта сумма, в конце концов, пять процентов от всех «богатств» группы.

Большинство из команды оставило свои деньги лежать на моём счету. Кроме Морта. Тот забрал бабло сразу, как я получил счёт в банке. Даже два золотых, которые я ему за первый день задолжал, припомнил. Я бы ещё понял, если бы он был головой цверга. Но ведь типичный гоблин по всем замашкам и внешнему виду. Жадный гоблин.

Мы ждали на перекрёстке не три, а все четыре часа.

Со стороны Овражка тоже вышел караванчик поменьше под предводительством сурового мужика с огромным боевым топором в волосатых лапах — Матвея. Но я отправил их вперёд, объяснив, что они смогут занять пост Смотрителей для передышки, если поторопятся.

Селяне Елового, надо сказать, после полученного целебного пенделя собрались достаточно быстро. Правда, тащили они с собой какую-то невообразимую гору барахла. Счастливые обладатели телег нагружали их так, что трещали оси, умудряясь вывезти даже мебель.

Двигалась вся эта толпа со скоростью беременной хромоногой улитки. Самые умные нагружали тюками скот, который гнали двумя большими стадами. Люди шли молча, понуро склонив головы, глотая слёзы бессильной злости пополам с дорожной пылью. Шли, оставляя позади огромный кусок своей жизни.

Весь наш бродячий цирк растянулся на километры. Он скрипел, голосил, хрюкал и вонял навозом и отчаянием.

Я тоже скрипел, но зубами. Пока мы ждали, появился очередной отряд диргов, видимо спешивший на усиление заставе. Ныне покойной. Нам удалось подстрелить троих, остальные сбежали в редколесье, рассыпавшись как горох. Теперь нужно было учитывать возможность того, что вокруг длинной колонны бродят дирги. А мы совершенно не в состоянии обеспечить охрану по всей длине этой человеческой кишки.

Ещё и ночь наступит — время диверсантов. Чувствую, нам тогда устроят похохотать. Что этим имбицилам деревенским стоило выйти сразу, как только они получили известие о набеге? Полтора дня же прошло! А. Вопрос риторический. Я впервые увидел, как люди даже перед лицом реальной смерти цепляются за привычный уклад. И боятся поднять жопу, решиться на что-либо. Раньше я о таком читал, но думал, что это авторское преувеличение. И вот я в хвосте колонны из почти трёх сотен человек, дышу коровьим говном и ожидаю нападения диргов. Только потому что эти, как сказал Проф, «разумные» сидели и спорили, куда им идти. Или вообще пронесёт. Если бы мы не приехали, они, уверен, так бы и спорили, пока дирги не выступили бы арбитрами.

Морт был прав. Я не мог их бросить. Их дом потерян навсегда. Если Еловое не уйдёт в дрейф, его разграбят и сожгут дирги. Они напуганы, растеряны, в будущем — неизвестность. Ещё вчера всё было нормально, а

И я, кажется, единственный человек со стороны, которому не наплевать. Я должен хотя бы попытаться их защитить. Почему? Потому что могу. Как по мне — это самая правильная мотивация. Понятно, что я не жду благодарности. Нет, они считают меня жмотом, наживающимся на их горе. Переживу. Я буду считать, что всё сделал правильно, если доведу их до безопасного места.

Немного спокойнее мне стало, когда нас догнали наёмники — та самая вторая часть отряда Рикарда. Сорок человек — не слишком много, но арьергард у нас оказался прикрыт. Думаю, если бы не необходимость проталкиваться через толпу, запрудившую дорогу, наёмники бы свалили в закат. Но моё присутствие сдерживало их порывы. Мрачный десятник, возглавлявший колонну, бухтел себе под нос, но покорно занял место в охранении.

Мы с ним сразу договорились, что на ночь он поставит своих людей в караулы. Я даже обещал заплатить ему пять из сорока отданных мне селянами золотых. После разговора о деньгах мужик сразу повеселел и смотрел на моих беженцев уже не как на проблему, а как на источник дохода.

Я немного пообщался с Шором о тактике диргов, чтобы понимать, чего нам ждать. Вообще я был удивлён, что до сих пор не видел кавалерию. У нас всю историю, начиная с изобретения стремян, передовую разведку осуществляли лёгкие всадники.

— У них почти нет всадников. Ездовые животные, способные выдержать взрослого дирга в доспехах, видимо, редки. Командиры иногда ездят на крупных тварях. Их конница — это боевые колесницы. Не самый мобильный вид транспорта. Но сами дирги выносливы. Они способны бежать в доспехах часами, не сильно уставая. Так что их летучие отряды ты видел. Они просто не тащат с собой снаряжение для лагеря. И вооружены довольно легко, например у двадцатки, которую мы уничтожили на перекрёстке, не было щитов или древкового оружия.

— Значит, вполне возможно, что стайка, которую мы разогнали два часа назад, уже обогнала нас и будет строить пакости?

— Возможно, — Шор пожал плечами. — Всё зависит от поставленной перед ними задачи. Если за ними идёт крупный отряд и они захотят задержать колонну, то так они и поступят. А если они были просто небольшим подкреплением для засады, то зачем им рисковать? Чтобы добыть себе пару кур? Скорее всего, они вернутся к основным силам и доложат ситуацию. Ты пойми, Илья. Дирги — это не подчинённые тёмного властелина, движимые иррациональной ненавистью к иным расам. Дирги — крайне рациональные ребята. Они пришли сюда грабить. Получить ресурсы, собранные человеческими поселениями. А не для того, чтобы прибить пару крестьян на марше. У нас отличная разведка, как для таких обстоятельств. Мы готовы к любому развитию событий. Так что не парься. Впервые оказался посреди небольшой войны?

— Если честно, да. Впервые.

— У меня есть опыт операций против диргов. Думаю, Ингвар тоже с ними сталкивался. Да и Морт… Морт, сдаётся мне, вообще всё в Межмирье видел. Летал-зырил. Интересный у нас ксар. Возвращаясь к теме разговора: до ночи, даже если дирги решили нас потрепать, они ничего предпринимать не будут. Слишком велик шанс потерять бойца. А ночью посмотрим. У нас преимущество. Меня больше беспокоит, что нас может нагнать серьёзный отряд. Но с этим мы уже ничего сделать не можем. Бросить колонну не получится. Мы взяли деньги.

Ну да, ну да. Мы взяли деньги. С другой стороны, а на что ему ещё опираться, чтобы рисковать жизнью? Люди и их проблемы ему в принципе безразличны. Как бы я ни ценил Шора, я прекрасно понимал, что он расист не лучше альвы. Всё эти его оговорочки про «дикарей». Отсюда совсем недалеко до определения «низшая раса». Драксы вроде не агрессивны, но не думаю, что в их анклавах отношение к местным лучше, чем в альвийских твердынях. Так что, думаю, моральное обязательство в виде взятых за работу денег ничем не хуже, чем содействие, построенное на сочувствии или жалости.

До вечера мы ползли черепашьим темпом.

Я, немного подумав, ещё с перекрёстка отправил Морта к Алене: предупредить Рубежное о беженцах и попросить прислать телеги, чтобы усадить хотя бы детей и стариков. Ну и наш фургон пусть вернёт. Там за ним один мужичок должен присматривать.

Рассчитывал я на то, что Алена привыкла уже к Морту, пока за мной ухаживала. Очевидно — больше ксара никто слушать не будет. Я рассчитывал на его скорое возвращение — летал он стремительно. И главное, бензин в нём не кончался. Так что я рискнул ненадолго остаться без дальней разведки.

Поэтому мы и проворонили подмогу дирговскую, кстати. Троих завалили — они просто не ожидали, что мы окажемся эффективными на такой дистанции.

Отличился Ингвар — на нём было двое.

И наш ворошиловский стрелок Борзый. Он феноменально быстро привык к цвергскому карамультуку и стрелял из него просто как боженька. Я почти без сожалений отдал ему своё ружьё.

Дракс предпочитал пока не доставать бластер и тоже пользовался цвергской ружбайкой.

Батареи для бластера мы зарядили — целых пять, но в наших условиях это всё равно ресурс невосполнимый. А боеприпас у Розенкранца вроде есть ещё. Если только карлик не свалит на Ярмарку, закрыв контору на висячий замок.

Ещё один удивительный факт: цвергские ружья были дальнобойнее Шоровского бластера. Дракс говорил, что у него с собой просто что-то вроде штурмового варианта, мол, у них есть и снайперские, но факт есть факт. Убойная дальность его навороченной футуристичной винтовки была метров пятьдесят-семьдесят. Правда, если попал — то туши свет. Практически любую магическую защиту заряд сносил почти не замечая. Прожигал любую броню, вплоть до лёгкой бронетехники. Плоть просто испарял. Дырки в шее змеи-гипнотизёра были по полметра в объёме, если что. Короче, такое противотанковое вундерваффе ближнего радиуса действия. Разменивать один заряд этого чуда враждебной техники на одного дирга было адски невыгодно. Золотые фраги получались.

На ночлег мы встали возле широкого ручья.

До избушки смотрителей не дошли совсем немного, но, по словам Шайи, там обосновались жители Овражка, как я, собственно, и планировал. Они набились во двор и закрыли ворота. Надеюсь, проведут ночь в относительной безопасности.

За полдня перехода мы потеряли четверых человек, и вовсе не от диргов. Местные твари и не подумали затаиться на время набега и всё так

Лагерь получился здоровенным — люди располагались на земле на узлах собственного скарба. Загорелись костры, на которых готовили скудные продукты.

Мы с командой тоже наскоро сготовили и схарчили ужин. Накормили наших гигантов — благо кольцо позволило мне взять для них недельный запас корма. Травкой с обочины костерогов не покормишь, как выяснилось. Спасало, что зверюги жрали любую растительную массу вместе с корой и древесиной, просто её нужно было до хрена. А ликаны на Ярмарке продавали корм для подобных животных тоннами, за копейки. Наша семейка жиробасов потребляла в день полторы-две сотни килограмм жратвы. Я с ужасом смотрел, как уменьшается казавшийся бесконечным запас.

Как только солнечный свет потускнел, Шайя забрала своих девочек и, отправив их в разные стороны, сама лёгкой тенью скользнула в лес. Минут через десять прибыл Морт, но сразу на разведку лететь отказался. Сидел на пеньке, хрустел вяленым мясом и делал вид, что чрезвычайно утомился. А может, и правда устал — черт его разберёт, хитреца ушастого.

— Девка твоя, Илья, меня выслушала и даже подсуетилась, вроде, гля чо. Но не знаю, чем там закончилось, порхать-хлопотать. Не думаю, шо в Рубежном будут довольны четырём сотням лишних ртов, жевать-глотать. Фургон с утра будет, мужик сразу выехал, как тока я в него плюнул легонечко. С вами, с людьми, иначе нельзя. Тупые, гля чо.

— Отлично, спасибо, Морт. Сгоняй на разведку всё-таки, как поешь. Максимально по дороге посмотри, что творится. Шор беспокоится, что за нами может идти сильный отряд. Вот и проверь.

— Ненавижу летать ночью. У меня мож куриная слепота, гля чо.

— Хватит звездеть. У тебя есть режим ночных съёмок, сам говорил!

— С чего ты взял, Илья, что я сам этим глазом че-та вижу, а?

Я даже не нашёлся сперва, что ответить. Это как вообще?

— Ну, как-то же ты летаешь ночью, — обескураженно сказал я.

— Ночью я сплю. Просто выбираю местечки поукромней. Ксара всякий обидеть норовит. Может обидеть не всякий, кусать-плювать, а вот хочут многие! Ладно, ладно. Слетаю-разведаю. Тока ради тебя, Илюшенька. И нашего качать-крошить отряду. Зелье ночного глаза дай, гля чо, я знаю, у тебя есть.

Пришлось выдать дрону пузырёк с ПНВ. Морт свалил.

Мы сидели у костра, прикрывшись со стороны леса тушами костерогов, с аппетитом жующих ликанскую смесь травок. Доспехи никто из бойцов не снимал. Всё, что нам оставалось, — это ждать донесений разведчиков.

Солнце окончательно спряталось, свет погасили. На небе проступил знак в обрамлении мелких светящихся точек. Большинство наших дремали, расположившись на попонах костерогов и положив седла под головы.

Я бездумно подбрасывая в костер мелкие веточки, наблюдая как из жадно пожирают язычки огня. Напротив меня из темноты сгустилась наглая рожа Морта.

— Везде слетал, всё смотрел-зырил. Тама диргов тьма на дорогу повылазила. Лагерь разбили, сидят-жрут. Я в пару котлов плюнул и сюда. Оне далеко ещё. Утром слетаю-гляну, кто куда. Но если эти телепни не поторопятся, нас догонют легко. Так что поднимайте всех затемно! Бежать-паниковать пора уже, гля чо!

— Да не ори ты, божечки. Сейчас будет тебе «бежать-паниковать», хрен соберём их по лесу потом.

Я со вздохом поднялся и пошёл искать Викану. Надеюсь, она ещё не легла.

Повезло. Жрица сидела у костра напротив Профа. Они о чём-то вполголоса беседовали.

— Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но есть срочное дело, — оба уставились на меня, сразу замолчав. — Надо народ поднять пораньше, накормить до восхода солнца. И с первыми лучами — в путь. На дороге диргов полно. Могут догнать. И надо как-то придумать, как идти побыстрее. Возможно, кому-то придётся расстаться с частью вещей. Или на телеги покидать — неважно, чьи они уже. Ты своих людей лучше знаешь, Викана. Сама всё реши. Но если мы рано утром не стартуем, причём в приличном темпе, рискуем стать шашлыком у диргов.

Жрица поднялась с трудом разгибая колени. Стоя она едва достигала мне макушкой середины груди. За день её лицо осунулось, а плечи сгорбились, как будто она как минимум полкаравана на себе тащила.

— Сейчас пойду скажу своим старшим. Насчёт вещей, — она покачала головой, — нужна будет помощь. Иначе они вцепятся в свои пожитки, как утопающий в корягу. Так что, может, и солдатики пригодятся. Люди. Что сделаешь.

— Угу, чтобы меня здесь вообще все проклинать стали. Да ладно, надо будет — наведём порядок. Но только с твоего явного одобрения, жрица. Я не собираюсь здесь за всех отдуваться.

— Да будет тебе и одобрение, и благословение, и что хошь! Хоть дополнительная плата за хлопоты. Доведи людей только. Не брось на полдороге, витязь. Знаю, что сами виноваты. Но вот так оно.

О, как прижало, так сразу и доплата появилась. Витязя нашли, блин. Хорошо, не рыцаря. Я тяжело вздохнул.

— Сейчас с десятником переговорю. Он как раз вторые караулы разводит, не спит ещё. Думаю, ребята помогут. Но я хочу завтра услышать чёткую речь на тему: «ускоряемся, мля, телепни, иначе сдохнем» — от тебя в первую очередь! И от твоих «старших».

— Всё будет, не сумлевайся даже. Я еще не выжила из ума, хоть и живу давно, да в глухой деревне на краю Зыби. Всякого повидала. Просто давно нас несчастья такие стороной обходили. Расслабились люди. Думали, всегда так будет. А здесь нет ничего постоянного! Так Владыками заведено испокон. Иди, витязь, я всё исполню.

Я пошёл к нашему костру, а бабка засеменила тормошить «старших». Ну, с утра посмотрим, к чему всё это приведёт. Всегда мечтал стать пастухом при стаде баранов, блин. Ещё и последнее у людей отбирать, как гопник какой. Настроение испортилось окончательно.

После переговоров с десятником я уже собирался тоже надавить на массу. Но словно тать в ночи явилась Шайя.

— Илья, поднимай наших. Те р-ребятушки, которых мы сегодня р-разгнали, здесь. И собр-рались устр-роить нам ночной тар-рарам. Надо их встр-ретить.

Ну отлично! Как раз хочется кому-нибудь в жбан зарядить. Так чтобы зубы отлетели на километр. В охреневший диргский жбан!

Глава 9

Апгрейд

Дирги задумали классическую «вилку». Парочка должна была закидать спящий лагерь стрелами из темноты. Когда все бросятся в сторону нападения, остальные валят наш транспорт. Костероги им внушали серьёзное опасение. Животины опасные против строя.

А если хорошенько подранить здоровяка, скотинка может взбеситься. Сошедший с ума костерог в лагере — это очень большая проблема. Почти два метра в холке и несколько тонн весом. В плотно лежащей на земле толпе такой может устроить настоящий кровавый хаос.

Никакой пощады ушлёпкам. На святое покусились, твари. Наших малышей обижать. Усюка!

Двоих стрелков Шайя со своими девочками взяла на себя. Здесь я был спокоен — у диверсантов-отвлекателей не было ни единого шанса выжить. А мы должны были встретить остальную гоп-компанию. Навскидку их после того, как ребята завалили троих, выжило голов восемь-десять.

Айвена наложила на место нашей стоянки иллюзию, демонстрирующую, что мы все продалбываемся и дрыхнем у костра. На нас она повесила свой «плащ теней». Команда затаилась среди деревьев, метрах в двадцати от края стоянки.

Дирги вроде бы не видят в темноте не больше, чем люди. Из всех рас, с которыми я встречался в Межмирье, хорошее ночное зрение было только у ликанов.

Но у нас были зелья «ночного зрения», которые мы коллективно приняли перед акцией. Вообще я уже задумывался о приобретении артефактов, позволяющих видеть в темноте, — слишком часто эта способность становилась нужна.

Зелья перестраивали что-то в глазах, и те потом болели, отекали, в них лопались кровеносные сосуды. На следующий день ты видел чуть хуже днём — в общем, были побочные эффекты у чудо-алхимии. А вот артефакты вообще работали на других принципах и позволяли видеть даже в кромешной тьме без источников света, не затрагивая и не перестраивая глаза. Я бы сказал — магия, но на Земле тоже изобрели ПНВ с подсветкой.

Минут пятнадцать мы сидели молча. Я не видел своих напарников, только приблизительно знал, где они находятся. Заклинание альвы с каждой минутой, казалось, всё больше скрывало силуэты. А может, так оно и было — не знаю точно.

В какой-то момент я услышал шум недалеко в глубине рощи. Двигались дирги не сказать чтобы беззвучно. Массивная туша, аккуратно пробирающаяся через лес, всё равно хрустела ветками, шуршала травой и пыхтела, кстати, как паровоз. Типчик прошёл мимо меня буквально в пяти шагах и даже ухом не шевельнул. Он снял где-то доспехи и обмотал руки, ноги тряпками или кусками кожи. За спиной в колчане у него торчало пять массивных дротиков, в лапах он держал длинное копьё с наконечником, занимающим треть древка.

Дирг присел за деревом недалеко от меня и замер, всматриваясь в нашу стоянку. Смотри, милый. Смотри. Все спят, бакланы. Красота, ведь правда?

Справа и слева замелькали тени. Воины подтягивались к месту атаки. Что-то их как-то до хрена. Только вокруг меня я насчитал семерых. Ладно, пофиг, пляшем.

Мой ловец звякнул. Шайя закончила, а Морт отчитался.

Пора.

Дирг настороженно глянул в мою сторону. Мотнул головой и снова перевёл взгляд на лагерь.

Я максимально бесшумно сделал к нему несколько шагов и со всей дури залепил молотом сверху вниз, одновременно активируя баклер и выкрикивая: «Погнали, сука!»

Лес пришёл в движение.

Не успел первый разведчик упасть к моим ногам, ко мне с рёвом метнулось двое ближайших диргов. С реакцией у этих парней всё в порядке.

По баклеру проехался наконечник копья и вонзился в землю в опасной близости от ступни.

В свете знака на мордах диргов виднелись какие-то отблески. Ба! Да это очки! Артефакты самодоставкой прибыли. В головы не бьём, понятно.

Возня и звон железа слышались поблизости.

Вспыхнуло три шара света между деревьями, освещая нашу полянку битвы.

Послышались частые хлопки тетивы — Ингвар выцеливал серые туши в подлеске.

Дирги просчитались со своими копьями. Они взяли снаряжение против крупного зверя, с которым в лесу и против подвижного противника не повоюешь.

Но их оказалось больше, чем мы думали.

Шора окружило пятеро. Пятеро потенциальных покойников. Вот уж за кого я не волнуюсь, так это за дракса нашего.

Двое возле меня, и ещё четверо бегут в мою сторону, треща ветками.

Поправочка: один возле меня, второй со сломанным плечом уже не боец.

А! Бегут уже трое, один со стрелой в горле падает навзничь.

А ещё одна пятёрка, игнорируя поднятый нами с Шором тарарам, выскочила из кустов по направлению к костерогам.

Навстречу им с земли поднимаются ребята из охранения, которых нам выделил десятник. Десять латников с ростовыми щитами, скрытые до этого иллюзией. Надеюсь, этого хватит.

Навстречу пятерым шустрым диргам вылетели радужные шары и влепились каждому из них в морду. Айвена за спиной латников закончила заклинание.

Я краем глаза, отмахиваясь от своих уже троих противников — ещё одного я успел завалить буквально за секунду до прибытия подкрепления — видел, как там начался бардак.

Один дирг страшно завыл и начал носиться кругами. Ещё один напал на соседа. Рядом по земле катался серокожий здоровяк, пытающийся разорвать на себе доспехи.

Я сознательно пропустил тяжёлый удар копья вскользь по доспехам и, подшагнув, проломил диргу череп тяжёлым ударом сверху вниз.

Затем почувствовал сильнейший удар в спину.

Ноги подогнулись, и я рухнул на колени. Тупо уставился на торчащий из груди наконечник дротика.

Последняя картинка: дирг замахивается тесаком, чтобы снести мне голову, а за его спиной, как тень возмездия, возникает Шор — только что бывший в десяти метрах от нас.

Затем картинку выключили, и я провалился в тёмный колодец беспамятства.

ЗАТЕМ КАРТИНКУ ВЫКЛЮЧИЛИ

* * *

Очнулся я в фургоне под скрип колёс. Весь замотанный в какую-то траву до невозможности пошевелиться. Грудь жгло, позвоночник горел огнём, как будто по нему пропустили жидкую лаву.

Я попытался двинуться, закашлялся. Но не смог пошевелить даже пальцем. Паника начала накатывать волной. Мне что, позвоночник повредили?

— Что со мной? — просипел я, не узнавая собственный голос.

Ксар, сидевший на откидной койке напротив, немедленно выпорхнул наружу, громко вопя:

— Очнулся наш херой, лежать-помирать. Лепечет херню какую-то, гля! Шайя, ты просила позвать, орать-голосить.

В дверной проём занырнула Шайя. Следом за ней внутрь шагнула Алена. Обе на козлах сидели, я так понял. Я просипел:

— Что такое? Почему я двигаться не могу?

— Всё нормально, Илья, — Алена набулькала в чашку какой-то пахучей гадости

Я хлебнул. Действительно стало легче, голос пришёл в норму.

— Какое горло? Что с позвоночником? Я не могу пошевелиться.

Алена переглянулась с Шайей, затем решительно повернулась ко мне.

— Пошевелиться ты не можешь из-за целебного кокона, который твоя шаманка наколдовала. Тебе сейчас вообще двигаться не следует. Дротик повредил… чего он только не повредил, Илья-богатырь. Тебе нужно восстановить рёбра и внутренние повреждения. Лёгкое. Так что пару дней ещё проведешь вот так.

— Да у меня хребтина горит! Такое ощущение, что меня черти при жизни решили на сковородке поджарить! Это что за фигня, девчонки?

— Ах это. Подумаешь немного тепер-ратура поднялась. Ничего с твоим позвоночником не происходит. Он адпт… одапти… короче, свыкается с аскорами. Один мы вживили чуть выше крестца. Второй — под седьмым позвонком. Р-реген и щит.

— Вы в меня запихнули эти камни без моего согласия? Вы охренели, что ли, все! А ну выпускай меня из кокона, я щас кое-кому по жопе надаю! Пусти, говорю!

— По жопе, гля, — ксар был тут как тут. — Попал в говно, лежи и не чирикай, гля чо. Хочешь пару месяцев восстанавливаться, херой? Ты б тянул с установкой, пока тебе дурную башку не проломят! А её тебе непременно проломят, потому что дерёшься ты, как баба! Дротик он пропустил, гля. И орёт здесь на нас, без его царского дозволения мы его лечим. Да если бы девчонки в тебя аскоры не воткнули, ты б мож уже с Владыками беседы вёл, придурошный! Спасибо им скажи, гля!

Морт, ратующий за «спасибо» для других членов команды, был настолько изумительным зрелищем, что я даже перестал яростно вращать глазами и плеваться себе в бороду.

— А этому вы что вставили? Звездюли не помогают, я проверял!

— Короче, Илья. Камни уже начали процесс приживления. Дискомфортные ощущения продержатся от трёх дней до недели. Но благодаря регенерации ты за те же три дня встанешь на ноги. Ну и благодаря магии ликаны. Этот кокон — просто нечто. Шайечка, ты же меня научишь, милая? Илья, скажи ей, чтобы научила, ну пожалуйста, — Алена сложила руки на груди и изобразила «глазки котика».

— Да я не знаю, как такому учить! Ты достала уже, Алена. Ну не пр-риспособлено человеческое гор-рло под наши песни тр-равы!

— Э нет! Даже не пытайся меня в эту вашу херню втягивать, Алена-краса— у меня аж голос окреп. — Сама с Шайей разбирайся.

Алена фыркнула и упрямо склонила голову. В глазах прямо молния полыхнула. Капец тебе, мохнатая. Будешь учить своему шаманскому мумбу-юмбу — никуда не денешься.

Фига себе, манипуляторши? Проблема вживления в меня иномирной фигни без моего согласия отошла на второй план. Я, блин, сомневался и тянул, потому что не хотел, ипатий, ничего в себя втыкать! Стоило временно выбыть из строя — и ребята начали меня апгрейдить. Отлично просто! Я снова начал закипать, как вдруг почувствовал шевеление ВНУТРИ меня.

— Шайя, — голос снова охрип, — внутри меня что-то ползает. Это что за…!!!

— Это р-растения тебе лёгкое латают. Там такая дыр-ра была. Ты… ты чуть не умер, Илья. Но полкогтя от смер-рти пр-роскочил, — и она показала на своём когте, насколько я был близок к смерти. — Зельями такие р-раны не латаются. Это мышцы легко ср-растить. А внутренние ор-рганы, разорванные сосуды… Так что тер-рпи.

По спине пробежал холодок, пальцы на ногах непроизвольно поджались. Алена отвернулась, я заметил, как блеснули её глаза. Чего только тяжело раненому человеку не привидится.

— Могу настойку усыпляющую дать, — сухо сказала Алена, поворачиваясь обратно. — Пока восстанавливаешься, чтобы избавить от боли и неприятных ощущений.

— Нет, никаких настоек. Никакого больше лечения без моего согласия! — девчонки напряглись, и я решил немного исправить ситуацию: — вы двое всё сделали правильно. Спасли мне жизнь.

— Айвена тоже помогла, — неохотно, как показалось, произнесла Алена. — Если бы не она, ты бы до операции не дожил. Она тебя в стазис погрузила. Сидела, шептала над тобой имена крови и костей, пока Шайя на луну выла и цветочки свои выращивала. Шор рассказал.

Я представил надменную альву, сидящую у моей туши и говорящую с моей кровью и костями. Да уж, чего ради легенды не вытерпишь. Даже жизнь презренному человеку спасёшь. Надо будет её тоже поблагодарить.

— Спасибо вам. Видишь, Шайя, как легко отдать долг жизни. Раз — и ты уже ничего не должна.

Шайя прижала уши, глаза у неё забегали.

— Ты хочешь меня выгнать? Какой долг? Я всего лишь наложила повязки. Если уж кому ты и должен, так это Алене с Айвеной. Первая вживила аскор-ры, втор-рая натур-рально не дала тебе умер-реть. Моя р-роль маленькая.

— Что за бред ты несёшь? Какой выгнать? — Шайя ещё больше сгорбилась, и я снизил тон. — Забудь. Ты и я — одной крови, Маугли, или как там. Ты в моей стае. Это уже факт. А с Айвеной мы, считай, поменялись. Я ей жизнь спас, она мне. Короче, девчонки. Я вам очень благодарен. Все вы правильно сделали. Пока я был без сознания, вы приняли решение, которое не дало мне умереть. Но. Прошу: пока я в себе, все процедуры согласовывать со мной. Решения о том, что мне делать со своим организмом, принимать мне. И я говорю, пока что никаких усыпляющих. Терпимо вроде. Теперь вопрос. Ты, Алена, что здесь делаешь? И где это «здесь»? Сколько времени прошло с момента, как я словил дротик?

— Я приехала с телегами как представитель совета. Чтобы посмотреть на месте, кому здесь помощь нужна, наладить контакты с представителями поселений. Сейчас полдень. А ранили тебя, Илья, вчерашней ночью.

Да уж. Мне надо всё это переварить.

Во-первых, я слишком поверил в себя. Поучаствовал в нескольких стычках, победил несколько серьёзных противников и решил, что стал неуязвимым. Что ж, обычный дирг с зачарованным дротиком спустил меня с небес на землю. Жёстко так приземлил, почти смертельно. По спине снова пробежал холодок.

Чего я раньше аскоры не вживил? Надо было это сделать после восстановления. И ведь мелькали такие мысли. Но… я до сих пор с трудом мирился с наличием в моём теле инородной дряни, бывшей раньше частью другого существа. Это тебе не искусственная почка, блин. Ладно, в критической ситуации соратники

Во-вторых, я сейчас обездвижен и лишён доступа к информации. Что происходит? Продвинулись мы или нет? Во сколько вышли? Но это как раз можно исправить.

— Морт. Скажи-ка мне, ты летал к вчерашним диргам? Проверял, идёт кто-то за нами? Только давай без обычной своей херни, а?

— Летал, гля. Смотрел-зырил. За нами отправили сотню тварей, бить-убивать. Во главе здоровенный такой дирг на колеснице. Я Шору сказал, ты, Илья, не переживай, гля чо. Он здесь пока рулит вместо тебя. Неплохо справляется, для ящерицы. Ещё бы ксара слушал, тупить-забывать…

— И? Я же попросил без херни!

— Или догонят, или нет. Сейчас вроде поживей идём, с телегами-то. Не знаю я. Я ксар, а не арифмометр, гля чо. Идут шустро, но пока они далеко. А мы как раз второй пост прошли. Ещё часов пять — и в Рубежном будем. Они небось думают, что ночной налёт удался. Или чё ещё, я мысли не читаю.

— Держи тогда тыловой дозор. Чего ты здесь торчишь?

— Да тока вернулся, порхать-летать! Дай отдохнуть-та бедному ксару. Да и за тобой пригляд нужен. Я ж и умный, и полезный, чё мне разорваться, гля?

— Как Шерочка с Машерочкой, Шайя? Нормально у вас прошло?

— Нор-рмально. Хотя диргов было не двое, а четв-рро. Но мы спр-равились. К этим, пока я к тебе бегала, покр-репление пр-ришло. Поэтому их больше было, чем мы думали. Я виновата. Надо было…

— В следующий раз сделаешь как надо было. У нас всего одна Шайя, так что разведка была качественной.

— Я чер-рез Шер-рочку уже и слышу, и вижу. Только недалеко. Р-решила не р-рисковать звер-рем. И пр-ропустила новых дир-ргов.

— Справились — и ладно. Значит так. Что хочешь делай, Шайя, но я к прибытию в Рубежное должен быть на ногах уже к вечеру.

— Даже думать забудь! — вскинулась Алена. — С такими ранами…

— Я же не спросил твоего мнения. Я поставил задачу. Перед Шайей. И я не должен быть в состоянии мочить вражин молотком по голове. Я должен быть на ногах. Чтобы все видели, что со мной порядок. Шайя. Поняла?

— Я постар-раюсь, вождь. Оставим на тебе повязки из тр-рав. Но Алена пр-рава. Аскоры пр-риживаются. Лучше бы в такое вр-ремя тебе не двигаться. И вообще. Это будет больно!

— Да нет у меня возможности лежать. Нам на пятки наступает рейдерский отряд. Я хотя бы стрелять должен быть в состоянии. Кому ещё ружьё можно доверить? Тебе? Аленке дадим? Больно? Я переживу. Боль терпеть я приучен.

— Ты не знаешь, о чем говор-ришь. Но ты вождь. Р-ружьё? Хор-рошо. Обещай, что покажешься ненадолго, но большую часть вр-ремени будешь лежать. Если что — мы тебя на фур-ргон положим, стр-реляй оттуда. Это всё р-равно наше единственное полевое укр-репление, как Шор-р говор-рит.

— Ну вот и договорились. Алена! Не вздумай мне сонного зелья подлить! — Она оскорблённо вскинула подбородок.

Но меня такими жестами не проймёшь. Девочка себе на уме. Думает, что лучше других знает, что им надо. Легко может влить в меня свой маковый настой, потому что «мне нужна неподвижность». Такие вещи нужно на взлёте подсекать.

— Если не хочешь утратить моё доверие, повторяю: никакой самовольщины с моим лечением, пока я в сознании. Если не согласна — лучше прямо сейчас попрощайся со мной как с пациентом.

— Больно надо! Хочешь самоубиться, пожалуйста. — Она фыркнула и вышла из фургона.

Ну, пусть подумает. Главное чтобы не надумала все время меня без сознания держать. Надо поаккуратней с формулировками.

Глава 10

Конец пути

Шайя занялась своим волчьим камланием надо мной. Растения зашевелились и начали выцветать. Жуткое ощущение, я вам скажу, когда внутри тебя что-то копошится.

Я поискал глазами, нашёл какой-то бесхозный кусок кожи.

— Шайя, дай мне в зубы. Не чтобы дым пошёл, а вон ту штуку.

Ликана молча воткнула мне в рот кусок сыромятины. От боли и внутренних ощущений на некоторое время отвлёк вкус этой штуки. Как будто я кусок конского навоза в рот взял. Ну или что-то вроде — не знаю, я не пробовал, но по моим представлениям вкусовые качества конского говна должны были быть примерно такими же. Впрочем, скоро стало не до дегустации.

Боль накатила волной. Затем ещё одной. Каждый цикл завываний и порыкиваний Шайи вызывал во всём теле острые приступы болевых спазмов. Плюс ощущение копошащихся внутри меня червей.

Тошнота, головокружение, боль.

Боль, тошнота… и так по кругу.

В какой-то момент она перестала быть чем-то пришедшим изнутри меня. Боль стала всем. Я чуть не утонул в этом океане страдания.

Я сдавленно рычал в такт камланию через закушенный кусок кожи. Шевельнуться я не мог — растения держали крепко, и это было, наверное, к лучшему.

Как я вытерпел? Не знаю. А нет, знаю. Выбора не было.

Сознание я во время процедуры так и не потерял. Было немного стыдно за своё бахвальство, мол, к боли-то я привык… Да вся боль от спаррингов, ушибов, переломов и прочих моих спортивных травм даже рядом не лежала с этой пыточной процедурой! Меня как будто рвали изнутри крючьями, а затем прижигали раны кислотой. Такое было ощущение. У меня как-то было воспаление аппендицита в острой стадии. Это очень больно. Так вот это был аппендицит всего тела.

Не сразу я понял, что камлание стихло, а боль отступила. Стала терпимой. Не ушла полностью, но я уже мог контролировать себя.

Я поднял руку, и с неё осыпались высохшие ломкие кусочки травы.

Сел. Я весь был покрыт травяной трухой, от которой жутко воняло гнилью, протухшей кровью… в общем, какой-то несвежей дрянью, мне даже сравнение трудно было подобрать. Казалось, весь фургон пропитался этим запахом. Непонятно, как ликана всё это пережила с её-то обонянием.

Всё ещё чувствовал огромную слабость во всём теле. И боль. Внутри болело всё, особенно грудь и позвоночник.

— Хорошо, что сер-рдце выдер-ржало, — устало и как-то деловито проскулила Шайя, улёгшаяся прямо в проходе между койками. — Сосуды ещё слабые, Илья! Не вздумай др-раться, бегать… Тр-ри дня потер-рпи! Главное, чтобы кр-ровотечение в лёгких не откр-рылось.

Закашлялся и выплюнул в тазик

Я снова откашлялся. И снова.

Приступ отпустил меня минут через десять. При этом я себя чувствовал будто новобранец, который свой первый кросс в ОЗК пробежал. Но крови вроде не было. Я знаю, что лёгочная кровь ярко-алого цвета, а всё, что выходило из меня, было какой-то жуткой пузырящейся смесью растений и остатков лёгких.

Наконец я вздохнул полной грудью, и приступа кашля, разрывающего грудь, не последовало. Осторожно спустил ноги на покачивающийся пол.

Переодев рубаху и штаны, я босиком выполз на передок фургона. Сидящая там же Алена сморщила нос, но ничего не сказала. Только отодвинулась на край лавки. Она такая милаха, когда сердится.

— Ну вы и навоняли там, нюхать-блевать. Аж здесь разит, гля, — сразу же заявил Морт, вившийся неподалёку, как пчела у улья.

Я посмотрел на него. Очень выразительно посмотрел, так что он суетливо проорал:

— Всё, всё, лечу на разведку, Илюшенька! Туда и обратно, порхать-пикировать! — И умчался.

Я огляделся. Все мои гаврики были здесь. Шор шёл рядом, Айвена с Профом ехали неподалёку, косясь на фургон. Сверху было видно босые пятки Борзого, который занял самую высокую точку. Повязок вроде на них нет. Я похоже один серьёзно отхватил этой ночью.

Тучку скорее всего привязали сзади.

— Шор, — я обратился к драксу вполголоса, но тот сразу оказался рядом. — Прикажи, чтобы Тучку под седло поставили. И помоги мне доспехи натянуть.

— Нагрудник и спина только в переделку, Илья, — так же негромко ответил он. — Разве что какой-нибудь тапперт сообразить…

— Триста капель, — вмешалась вдруг Алена. — Я сделаю. Тряпки видела, у вас есть. И ещё. Вам нужен знак свой. Я вот, — она смутилась, — вышила.

И она достала из поясной сумки несколько лоскутов ткани. На каждом вышит семиглавый дракон. Все его головы были чёрными. Но одна имела узнаваемые черты. Например, на верхней вышивке крайняя голова обзавелась волосатыми ликанскими ушами, а морда подозрительно напоминала волчью.

Я вздрогнул. Сразу вспомнились огромные врата с драконьими мордами, проступившие посреди нигде. Понятно, что она просто вдохновлялась рукоятью Погибели. Но… в этом грёбаном мире ничего не бывает просто так, в этом я уже убедился. Но что теперь? Вот такой очередной намёк прилетел.

— Спасибо, Алена, это очень… мило, — я вымучил из себя улыбку.

Нашёл свою нашивку. Наглая морда одной из голов была очень похожа на мою. Я против воли улыбнулся. И правда, милая деталь.

После того как меня облачили в доспехи и прикрыли дыры таппертом, к козлам подвели Тучку. Та косилась на меня и норовила обслюнявить колено. Потрепав её по холке и чуть не ободрав руку о жёсткие роговые пластины, я сосредоточился и занял своё «пилотское кресло».

Местность вокруг была незнакомой. Последнее время вокруг Рубежного происходил дрейф, и видимо, мы ехали по какой-то новой дороге. Кстати, если за дорогой «смотреть», даже если всё вокруг дрейфует, сама дорога остаётся на месте. Я так и не разобрался досконально в том, как это всё происходит. Да мне кажется, и ребята отсюда не сильно понимали всю эту псевдогеографическую механику.

Шор ловко пристегнул меня к седлу. И хорошо — самостоятельно я бы долго не усидел. А так, почти упакован и неподвижен, как Шайя и хотела.

Мы находились в хвосте колонны. Люди шли бодрее, огромных тюков с поклажей, какие я видел вчера, не наблюдалось. Впереди катились телеги, от которых мы, кстати, уже здорово отставали. Они были забиты всяким барахлом, и на них гроздьями, как на индийских поездах, висели люди. Темп движения я оценил как умеренно бодрый.

Пока возились с моей экипировкой, вернулся Морт, сделал два круга вокруг фургона, щёлкнул пастью у Алены над ухом, заставив девчонку вздрогнуть, и затараторил:

— Ускоряться надо, итить-матить. Если так будем плестись, эти твари нас прямо под стенами примут! Бодро идут, гля. С ними маг, гля чо, — и продемонстрировал мне обожжённый бок и ухо. — Был, плювать-обжигать. Огнём он кидаться вздумал, сучонок серомордый. Я их немного задержал, но близко уже! Близко, бежать-паниковать.

— Ты плюнул в их мага? — вот отморозок! Там же и арбалетчики с лучниками были наверняка.

— Ага! Глаза вытекли, выл он, ух! Но, гля чо, запустить ответку сумел, тварина. Я ещё наорал на них штук пять — точно оглушил, орать-удивлять!

Ну, то есть не «огнём швыряться», а ответку словил. Неплохо. Чего-то наш ссыкливый парень осмелел. С одной стороны, это отлично. А с другой — как бы его не прикончили невзначай.

— С темпа я их точно сбил ненадолго, — продолжил наш герой дня. — Мага они не бросят, да и пятёрка воинов не лишняя. Но на сколько они задержатся — только Владыки знают, гля чо. Так что поспешать надо, Илья. Спешить-бежать!

Бежать! Да беженцы еле ноги переставляют.

Направил Тучку на обочину, объезжая колонну уставших, покрытых пылью людей.

Бабку Викану я нашёл не едущей на телеге, а идущей вместе с остальными. Она, сердито отдуваясь, что-то втолковывала седобородому мужику, опирающемуся при ходьбе на дорожный посох. Подъезжая, я услышал часть разговора:

— А я грю, дурная ты баба, шо надо сделать привал! Люди так не протянут долго, курица тупоголовая.

— Люди долго не протянут, если в них начнут всякие острые железки втыкать, старый пень! Никаких привалов, пока Илья не прикажет или этот змей его!

— Да он может сдох уже, Илья твой энтот. А ящеру разве людей-то жаль? Говорю, долго не выдержат. Упадёт кто — на загривке потащишь, кошёлка трухлявая?

Я прокашлялся. Оба резко задрали головы, дед нахмурился.

— Как раз хотел с тобой, Викана, обсудить темп движения. Он недостаточен. Нас нагоняют. Так что отдых — непозволительная роскошь. Мы должны ускориться.

— Да куда… — возмутился старик с посохом, но жрица ловко саданула его локтем под ребро, заставив заткнуться.

— Люди и так устали, — сухо сказала она. — Мы идём с самого утра. Сомневаюсь, что можем ускориться.

— Пусти по колонне мальцов с флягами воды и какими-нибудь лепёшками — я видел вчера такое раздавали. Пусть подкрепятся на ходу. Не больше пары глотков на человека. Затем ускоряемся. Быстрым шагом идём. Минут хотя бы двадцать, — встретив непонимающий взгляд, я поправился: — капель триста. Затем сбавляем темп. Отдыхать

Викана тяжко вздохнула. Затем решительно поправила свои юбки и широко зашагала вперёд. Старик, проводив её неодобрительным взглядом, плюнул под ноги Тучке и влился в колонну. Вот тебе и спасибо от охраняемых.

Мы всё же ускорились. Некоторые люди падали, не в силах продолжать путь — таких мы грузили в фургон, давая передохнуть. Наш путь был устлан узлами с хламом, брошенными вещами, порванной обувью. Но я не давал колонне останавливаться, гнал людей вперёд без передышки, под защиту стен. Туда, где они будут в безопасности.

Сколько я о себе наслушался, не передать. Бухтели, понятно, за спиной, но выяснилось, что у меня обострился слух.

Однако, несмотря на дикую усталость и раздражение, люди продолжали идти вперёд.

Расстояние между нами и преследователями сокращалось.

И всё же, когда впереди показались распахнутые настежь ворота Рубежного, дирги ещё отставали от нас примерно минут на двадцать бодрого хода.

Колонна беженцев уже всосалась в посёлок примерно наполовину. И вот на дороге появились новые клубы пыли. Дирги пришли.

По бокам нашего фургона выстроились латники, на башни поднялись лучники. Мы с Борзым залегли на крыше, наблюдая за подходящими врагами. А позади нас люди продолжали заходить в ворота.

Возникла заминка, какая-то возня, затем послышался громкий голос Алены, и движение возобновилось. Кажется, бравые защитники села пытались захлопнуть ворота при виде врага.

Мы ждали.

Дирги из неясных силуэтов, обозначились фигурами в клубах пыли. Не останавливаясь, они растеклись из колонны и выстроились квадратом, впереди колесница. Запряжена в нее была какая-то адская помесь кабана и австралийского дьявола. Животина вдвое меньше наших костерогов, вся из торчащих игл, клыков, покрытая уродливыми наростами. Её массивное тело практически скрывало наездника, так что я прицелился в одного из выскочивших вперёд арбалетчиков.

Два выстрела ударили одновременно.

Арбалетчик покачнулся, отступил на несколько шагов и скрылся в глубине строя.

А вот Борзый попал в шлем предводителя! До тварей было метров сто, мы стреляли практически на предельной дальности.

В ответ строй диргов выдал жидкий залп из тридцати луков. Наши латники присели и прикрылись щитами. Стрелы усеяли землю метрах в пятнадцати перед нами. Парочка бесполезно соскользнула по щитам, ещё несколько застряло в них.

Колесница вдруг рванула куда-то вбок, внутри безвольно моталось тело в золочёных доспехах.

Пора Борзому премию выписывать. Вряд ли он дирга убил — расстояние для ружей слишком большое, а доспехи у них отличные, надо сказать. Но оглушил — точно.

Несколько здоровяков из строя кинулись ловить оставшуюся без управления тварь. Строй качнулся.

Мы с Борзым продолжили стрельбу. Я тщательно целился где-то в серединку туловища стрелков, и в большинстве случаев, кажется, попадал. Кто-то даже падал.

Заминки хватило, чтобы последние люди зашли в ворота. За ними быстро и в полном порядке отступили латники.

Мы с Борзым успели перезарядить свои стрелялки, когда фургон дёрнулся и пополз внутрь укреплений.

Дирги так и не решились на лобовую атаку. Возможно, из-за отсутствия командира. Но теперь момент был упущен окончательно. Ворота опустились сразу за задней стенкой нашего боевого транспорта.

Фургон остановился на торговом пятачке, сейчас запруженном беженцами. Я кое-как слез с него. Меня ощутимо покачивало. Расправил знак, пришитый к тапперту — это такая накидка поверх доспехов с дыркой для головы. Алена обшила горловину и подол, выглядело в целом неплохо. Особенно если вспомнить, какую дыру эта тряпка закрывает.

Навстречу мне торопились Тимофей, Добромир и Розенкранц на своём кресле-носилках. Надо же, не сбежал цверг.

Добромир кивнул мне почти по-приятельски и прошёл мимо к Профу.

Цверг и староста остановились передо мной. Ну, что вам надо, упыри?

— Ты, Илья, притащил сюда этих голодранцев! — обвиняюще ткнул меня в грудь Тимофей.

В этот момент моё терпение лопнуло. Я натерпелся за последние двое суток, и что-то внутри меня полыхнуло. Хорошо, не пукан! Это не было воздействием врат, просто нашлось на кого выплеснуть раздражение.

Я перехватил обвиняющий палец и выломил его вниз и в сторону. Тимофей взвыл. Памятуя, что передо мной всё же не абы кто, а важный местный чиновник, я просто оттолкнул от себя его руку и вытер ладонь о тапперт.

— Ты попутал что-то, староста. Давай начни заново. Типа: мы благодарны тебе за то, что сохранил жизни людей и привёл к нам дополнительных защитников. Давай, начинай.

— Да нахрен они нам всрались! — Тимофей покраснел от гнева. — Защитники, твою мать! Здесь две трети — бабы, дети и старики!

— И ты готов выставить их в чисто поле на расправу, я правильно тебя понял, староста? — Я склонил голову набок и сжал руки перед собой в замок.

Очень хотелось приложиться кулаком к красной брызгающей слюнями харе этого козла, но пока рано. Он просто по охрененно тонкому льду ходил. Видимо, что-то прочтя в моём взгляде, Тимофей немного сбавил обороты.

— Ты их привёл. Будет справедливо, если ты за них и отвечать будешь. В том числе за их недостойные поступки.

— С хрена ли баня-то упала? У них есть свои старшие. С ними и договаривайтесь. Алена, как представитель совета, была сегодня в колонне. Значит, совет разрешил им укрыться здесь. А я за деньги обеспечил им военный эскорт. Теперь это ваша проблема. Хрена ты мудрец, с больной головы на здоровую переваливать.

Тимофей набрал воздуха, но здесь в разговор вмешался цверг.

— Хватит уже. Вы, люди, отвратительны! Ты сам сегодня голосовал за то, чтобы их впустить. Что за истерика? Илья прав. Контроль порядка пока что не его дело.

Мне очень не понравилось это «пока что».

За моей спиной заголосили Добромир с Профом. Потянуло магией. Послышалось несколько вскриков. Я не стал оборачиваться — там без меня разберутся.

— Сегодня экстренное заседание совета, — продолжил цверг. — Ты, Илья, приглашён.

— И что за вопросы будут подняты?

— Множество. В том числе о башне мага, которую ты экспроприировал, — увидев моё выражение лица, коротышка тоже наставил на меня палец. — Здесь и сейчас мы это обсуждать не будем. Как угаснет свет, после вечернего Гласа, приходи к Тимофею. Там всё и обсудим. А сейчас, ты прав. Мы идем говорить с предводителями беженцев. Глянь, Тимофей. Двойников аж трое нашлось. Совсем нечисть

Глава 11

Решение вопросиков

Двойники — это очень неприятная нечисть. Вот едешь ты по дороге, со спутником своим общаешься. Приезжаете в поселение, солнечный жрец благословляет толпу… и твой попутчик оказывается мерзким существом, будто слепленным из теста. А человек тот уже мёртв давно. Чтобы принять чей-то облик, двойник должен его натурально сожрать.

Я мысленно приплюсовал к потерям ещё троих. Жрецы сожгли обманников прямо посреди толпы. Четырнадцать. Четырнадцать беженцев убиты хищниками, не выдержали дороги или сожраны двойниками. Из трёхсот девяноста. Почти пять процентов. Какие потери были у овражинцев, я даже не знал. Впрочем, за их безопасность я и не отвечал. Они даже дошли до Рубежного раньше нас.

И вроде бы я не виноват ни в чём. За каждым не уследишь. Экстремальная ситуация, всё дела.

Несладко пришлось, говорите, господин Розенкранц?

Да уж.

Цверг, кстати, предстал в несколько ином свете. Да, он всё ещё мерзкий коротышка, которого носят, блин, двое здоровых мужиков. Рабов.

Но… Тимофей на его фоне, самый что ни на есть человек, со своим отношением к беженцам, выглядел просто омерзительно. Я не знаю, почему так получается, но почти каждый, даже мелкий администратор, на поверку оказывается полным говном. С другой стороны, ну что я хотел от селюка? Это почти всегда мелкий скаредный упырь, которому вообще насрать, что за оградой его дома происходит. Особенно здесь. У нас ещё интернет с телевизором как-то приобщают человека из его малого мира к миру большому. Вытаскивают из мутного омута повседневности. А здесь каждое поселение само по себе.

Единственный плюс — это то, что растёт здесь всё, даже не знаю с чем сравнить-то. Две недели — урожай. Люди не просто могут жить с огорода — пара-тройка ферм кормит Рубежное. А мясом исправно снабжают охотники. Так что проблема голода встанет не завтра, и то хорошо.

Я осмотрел толпу, запрудившую «пятачок». Тимофей что-то вещал, цверг сидел за его спиной молчаливым напоминанием — кто здесь, на самом деле, власть.

Чуть в стороне стояли Проф с Добромиром.

Вздохнув, обошёл фургон, чтобы посмотреть, что там с командой. Пора идти на подворье.

Внезапно голос Тимофея будто вонзился в уши. На площади стих гул недовольных разговоров и выкрики, сопровождавшие его речь. Я перевел взгляд на толпу.

Здоровенный мужик, вёдший людей из Овражков, и Викана отвернулись от старосты и смотрели на меня. Затем они оба низко поклонились. Их жест повторило несколько немолодых мужчин и женщин, стоявших чуть поодаль — видимо, «уважаемые люди» из этих деревень.

А затем по площади будто прошла волна. Люди кланялись, поворачиваясь в сторону моей команды.

Я даже замер на секунду. Это было неожиданно. Всю дорогу они меня тихо ненавидели. Я казался воплощением той стихии, что сорвала их с насиженных мест, лишила имущества и привычной жизни. Словно сухие листья по ветру повлекла их в неизвестность. Не знаю, насколько искренней была эта благодарность. Но она грела гораздо больше, чем заработанные тридцать с чем-то нумов.

Выйдя из ступора, я просто поклонился в ответ. И вся команда скопировала мой жест.

* * *

Снова совет собрался не в храме, а в доме Тимофея. Я одним своим существованием ломал устои и шатал скрепы. Неприятный я тип, что и говорить. Однако отношение совета заметно изменилось. Когда я вошёл в горницу, кожевенник и кузнец улыбнулись мне. Розенкранц кивнул. Алена хлопнула глазами и улыбнулась краем рта. И только Тимофей с Радой скривились, словно хинина хлебнули. Ну что поделать — Илья Николаевич не сто нумов, чтобы всем нравиться.

Помимо членов совета здесь присутствовала ещё куча народа. В горнице из-за духоты распахнули настежь все окна. Было шумно — все негромко переговаривались между собой, ожидая начала.

Наконец Тимофей поднял железную ложку и начал требовательно стучать по боку стеклянного кувшина. Постепенно гул голосов стих. Тимофей откашлялся. За те три часа, что мы не виделись, он, казалось, ещё больше скособочился, а на его физиономии выражение брюзгливого недовольства будто отчеканилось навсегда.

— Не все вопросы касаются всех присутствующих. Поэтому прошу подождать в соседней комнате тех, чей вопрос сейчас не рассматривается. Пусть останутся, кроме членов совета, Кристиан и вы двое, — он указал пальцем на цверга в замызганной маслом одежде и кряжистого немолодого мужчину с мозолистыми руками. — Остальных прошу пройти в соседнюю комнату. Закуску и напитки там уже выставили. Вас позовут. Давайте не затягивать, у меня от разговоров скоро язык сотрётся, ядрена мать.

Остальные члены совета одобрительно зашумели. Я вместе с другими, человек шесть, вышел в соседнюю комнату. Там действительно оказались накрыты столы с простой закуской, морсами и слабым местным пивом. Тимофей не поскупился, хотя с виду скряга скрягой. А может, этой частью просто его супруга заведует. Милейшая женщина, кстати.

Не успел я прикусить кусок сала и налить себе квас — ну, пахло оно как квас, — как дверь открылась. Аленка рыскнула взглядом по присутствующим, нашла меня и поманила пальчиком. Затем кивнула Медведю.

— Вас просят, Илья Николаевич, Гарольд Радогастович, — официально сообщила она.

Я, торопливо жуя кусок сала с кружкой в руке, вернулся в комнату совета.

— Ну вот он, твой Илья-богатырь! Явился, не запылился. Герой с дырой, — язвительно сказала Кристиану Рада. — Можем уже приступить?

Я так понял, именно парнишка, на которого свалили стражу и ополчение Рубежного, попросил меня позвать. А нафига?

— Ты считаешь, что оборону посёлка можно обсуждать без командира самого боеспособного отряда и представителя охотничьих команд, старуха? Ты что, зелий своих надышалась? — дерзко ответил Крис.

Парень уже кипел, это было видно.

— Побольше почтения, молодой человек, к тем, кто тебя старше и опытней! — бросил кузнец.

— Только ты, дядька Олег, не начинай. Она в ратном деле меня опытней? Или, может, ты? А? Вот эти двое опытней. Затем и нужны. Мне ваши душные разговоры — во уже где, — парень резко провёл рукой у горла. — К вам реальная беда пришла. Не тупых животных набег. Война. А вы сидите второй день уже слюни в бороды и на стол пускаете.

— Крис! — это Алена. — Мы уважаем твоё мнение, но не бери на себя больше, чем можешь унести. Вопрос не в том, кто опытный, а кто нет. А в том, что ты здесь по

Кристиан сглотнул, глядя на Алену, и глупо улыбнулся. Ну, понятно всё. Пропал парень.

Члены совета зашевелились, переглядываясь. Наконец кожевенник Кирилл, ухмыляясь в бороду, произнёс:

— Ай, молодец, девка, куда сразу вывернула. Ну, давайте сперва тогда определимся, кто перед нами.

— Наёмники, известно кто, — буркнул Тимофей. — И цена наёмникам и слову их известна. Чего мы Рихарда не позвали тогда?

— Да хватит уже, — цверг стукнул кулаком по столу, и сигнальный кувшин свалился на бок. По бумагам потёк тонкий ручеёк воды. — Все уже не один раз высказались. В чём-то прав Крис, хоть у него и борода ещё не отросла. Мы не дела делаем, а пустую породу добываем. Давай тогда с Ильи начнём. Мы предлагаем тебе, как владельцу дома в городе — я про башню, — принести малую присягу и стать полноправным жителем Рубежного. Тогда у совета не будет вопросов к тому, как ты эту башню себе загрёб. Поток принёс, Владыки наворожили. Или ты наёмник. Тогда разговор другой. Контракт. Аренда. Командовать тобой будет Рихард. Тебе, Харольд, то же самое предлагаем, только выкупи подворье своё. Владелец согласен продать. Как решение примете, будем далее разговор вести. А не пустые тачки катать. Надоело, клянусь корнями гор!

— Ты, цверг, за весь совет не решай, что нам лучше, — зло глянула на коротышку Рада.

Но от того подобные взгляды отскакивали как от слона дробина.

— Так давайте проголосуем, — спокойно ответил он. — Кто за то, чтобы парням выбор дать. А кто за то, чтобы потерять две самые ценные наши боевые команды. Тимофей, что, язык в жопу засунул?

Тимофей вздрогнул, покосился на Раду, затем на кожевенника. Пожевал губами и нехотя произнёс:

— И вправду пора уже решение принять. И так ясно, кто за что. Но правила совету предками дадены. Так что встаньте и поклонитесь лику солнца, кто согласен, что нам не след разбазаривать имущество посёлка и чужаков привечать, чуть только ветер подует.

Встали: сам Тимофей, кряхтя поднялась Рада и Кирилл-кожевенник. При этом Кирилл улыбнулся нам с Медведем и развёл руками, мол, ничего личного, парни. Все трое поклонились в сторону Добромира, сидевшего под полотнищем со стилизованным солнцем. Рада ткнула крючковатым пальцем в Алену:

— Ну а ты, девка, чего расселась? Или, как сучка в течке перед кобелем, совсем разума решилась? Твой отец всегда о благе посёлка пекся.

— Мой отец погиб. У меня свой ум есть, бабушка Рада. Твой мне без надобности. А ты, похоже, и впрямь зелий надышалась, раз заговариваться начала. Не к добру это. Отдохнуть бы тебе, бабуля.

И всё это с участливым выражением лица и сладким таким щебетом. Испанские страсти прям! Санта-Барбара отдыхает.

Рада угрожающе засопела, но развить тему ей не дали.

— Трое! — изрёк Добромир.

И «думные люди» сели на лавки.

— Кто за то, чтобы отдать наше чужакам и пустить их в семью? — Тимофей гнул свою линию.

Встали и поклонились Алена, Олег-кузнец, Розенкранц и сам Добромир. Цверг просто голову склонил. Добромир резюмировал:

— Четверо.

— Что же, слишком щедрое предложение господина Розенкранца, вы слышали, — процедил Тимофей. — Примете ли вы протянутую советом руку и станете полноправными жителями или останетесь презренными наёмниками — это ваше решение.

— Сумма выкупа подворья? — сразу спросил Медведь. Вот это я понимаю, деловой подход.

— Двести пятьдесят серебряных нумов, — ответил цверг.

— Какая щедрость, — Медведь расплылся в радостной ухмылке.

— Подворье выкупила моя контора за полную цену. Я перепродаю его по той цене, по которой угодно мне, — цверг посмотрел на остальных членов совета с вызовом.

Я не очень понимал, что происходит, но по моим подсчётам подворье должно стоить раза в четыре дороже. Щедрость от цверга? Чудеса случаются. Видать, прижало. Но считать карлик умеет, так что вряд ли остался в прогаре, что и подтвердило ворчание Рады:

— Выкупил он. За долги забрал, кровопийца хренов. Понаехали к нам в честное село буржуины проклятые.

Никто, впрочем, не обратил на эту реплику внимания. Медведь всё так же скалясь, заявил:

— По рукам, почтенные. Деньги пришлю после того, как здесь закончим.

Все уставились на меня. Крис и Алена — с ожиданием, остальные — малочитаемыми взглядами. А я нихрена не понимаю, что здесь происходит!

— Я котов в мешке не покупаю, почтенные, — пожал я плечами. — К правам, о которых вы мне здесь рассказывали, обычно прилагаются обязанности. Огласите, пожалуйста, весь список! — Интонацию из «Кавказской пленницы» я постарался сохранить. — А ещё, при чём здесь МОЯ башня?

— Чтобы стать жителем, надо обладать недвижимостью в посёлке и благословением совета, — по-деловому ответил цверг. — А чтобы её купить, надо быть жителем, чуешь, Илья? Благословение совета у тебя есть. Башня — твоя, явочным порядком, нравится это кому-то или нет. Во время набега диргов выяснять, как так получилось, никто не будет. Ты бы слышал, какой здесь ор стоял два дня подряд. Сходи потом посмотри на обломки лестниц и прочий мусор у башни. Никого она внутрь не пускает. А ты можешь войти, и в отряде у тебя есть маг. Против фактов не попрёшь. Что касается прав жителя — их довольно много по сравнению с чужаками. Потом как-нибудь ознакомишься. А все обязанности содержатся в малой клятве. Добромир?

Добромир молча передал мне свиток. Я развернул. Ага, это и есть малая клятва.

'Клянусь пред ликом пресветлого Владыки, и прочих, в свете дня, в том, что подчинюсь законам и буду соблюдать обычаи поселения Рубежное, что в регионе Огненной длани, со всеми своими чадами и домочадцами.

Клянусь, что не наврежу иным жителям ни словом, ни нумом, ни оружно.

Клянусь слушать слово совета и дать ему право судить по обычаям и законам, и если рассудят правильно — принять их решение.

Клянусь, что если пригласят в совет или на иную должность, выполнять обязанности с тщанием и на благо поселения, а не ради собственного живота.

Клянусь считать иного жителя братом не по крови, но по сожительству. И посильно помогать ему обещаю.

Пусть Владыка увидит меня. Пусть скрепит клятву светом негасимым.

И если нарушу что — быть мне изгнанником без дома

Ну такое. Неконкретное. Но обязательства вступить в армию на двадцать пять лет вроде бы не наблюдается. В принципе, почему бы и да? Я помню, мне говорили, что гражданство здесь хрен получишь. Выглядит как выгодная сделка. Только конфискация в случае изгнания немного смущает. Но надо уточнить один момент.

— А что насчёт моей команды? Или «мультипаспорт» выдается только одному?

Советники переглянулись, ответил опять цверг.

— Они твои «домочадцы». Пока они в команде, считай, что почти жители. Недвижимость им иметь нельзя, в остальном всё то же самое. Клятву им приносить не нужно, гарант их правильного поведения — ты.

— Так. Башня официально признаётся моей, никаких вопросов по ней больше не возникает. Я становлюсь «жителем», но к военной службе это меня не принуждает. Если я всё правильно понял…

— Ты всё правильно понял.

— Хорошо. Где кровью расписаться?

— А вот здесь и распишись, на свиточке, — сказал Добромир, доставая из складок мантии маленький, но очень острый ножик.

Я тупо уставился на заточенное лезвие. Пошутил, называется. Я так дошучусь как-нибудь до вызова сатаны, блин.

Чиркнул себя по пальцу и вывел крест под печатью Владыки. Кровь немедленно впиталась в свиток, а комната озарилась солнечным светом. Учитывая ночь за окном, спецэффекты у Владыки — огонь просто.

Совет приглушённо заахал. Видать, не каждый день такое происходит. Я тщательно вытер нож и только после этого отдал его Добромиру. Рада проводила лезвие жадным взглядом и облизнула губы. Так… от этой бабки нужно подальше держаться. И узнать размеры её печи и лопаты для теста перед следующим визитом.

— Теперь о деле, — произнёс Тимофей. — Поселение нуждается в вашей помощи, но вы это и так знаете. Враг под стенами. Нужно сплотиться…

— Уважаемый Тимофей, — влез Медведь. — Позволь сказать, как я вижу.

— Хорошо, говори, — недовольно буркнул сбитый с пафосной волны староста.

— Всё, что должен сделать совет, — это создать военный штаб на время вторжения. Назначить главного там. Добавить в штаб своего наблюдателя. И нахрен от…баться от штаба. Причём советнику при штабе должны быть вручены широкие полномочия по распоряжению ресурсами поселения без согласия совета. Тогда дело у нас пойдет. Если вы этого не сделаете… Диргов мы, может, и прогоним. Но крови прольётся лишней много.

— Уж не ты ли метишь в енералы, красавчик, — Рада аж чуть не подпрыгнула. — Ишь, что удумал — всю власть одному советнику отдать! Да не бывать тому!

— Мне нет пока доверия. Это нормально. Да и не военный я, а охотник. Очевидно, что Рихард из «Кровавых сердец» вам тоже не подходит. Вариантов-то и нет. Кристиан годится лучше всего. А остальные члены штаба уберегут его от ошибок, поддержат, присоветуют. Но будут подчиняться. Это я гарантирую. А если совет так и будет продолжать лысую шкуру полировать… Потом пусть не удивляются, откуда в жопу диргский кол воткнулся и почему дети с перерезанными глотками вокруг валяются. Но то уже ваше дело. В делах военных ваш совет не понимает ничего и не должен пытаться влиять на решения штаба по поводу охоты за диргами.

— Медведь дело говорит! — влезла Алена. — И про штаб, и про полномочного советника. И лучше не найти на эту роль, чем господин Розенкранц. Он и счёт деньгам знает, и не даст этим ухарям нас разорить, и в технике разбирается. А ещё у него десяток карабинеров, если кто забыл, здесь сидят.

Поднялся ор до потолка! Советники вскакивали, хватали друг друга за грудки и бороды. Стол, толкаемый телами, скрежетал ножками по полу.

Я подтянул к себе табурет и уселся поближе к двери. Рядом пристроился Медведь и протянул мне бумажный кулёк с дынными семками.

— Будешь, Илья?

— А то!

Глава 12

Бей первым

До драки дело всё же не дошло. А жаль.

Хотя клоки волос из бороды на пол полетели. Совет пошумел, а затем… фактически принял предложение Медведя и Алены. Как только прошло голосование с двумя против, Криса сделали начальником штаба и ответственным за всю оборону. Розенкранца — представителем Совета, причём единогласно. Даже Рада проголосовала за него.

Карлик встал, поклонился и заявил:

— По обычаю и закону оставляю своё место в совете поселения и свой голос другому жителю. Мастер Тефтлер будет выступать от моего имени. А присутствующих командиров прошу переместиться ко мне, в контору. Сейчас кликну остальных и поговорим. Порешаем, что и как дальше делать будем.

Мы вышли из дома старосты, оставив склочную атмосферу совета за спиной.

Ну, Алена. Ну, политиканка. Как она их развела на выплеск эмоций? Не повезёт её мужу — я покосился на Криса. Интересно. Она с Медведем сговорилась или просто вклинилась очень вовремя? Впрочем, пусть останется тайной. Я во всё это лезть не собираюсь. Мне бы вообще прилечь, а не вот это вот всё. Ресурс организма стремительно заканчивался.

Увидев Морта, явно подслушивающего, что творится на совете, я подозвал наглую морду:

— Морт. Сгоняй за Шором. У нас намечается что-то вроде военного совета. Он будет всякое умное говорить, а я кивать с важным видом.

— Вот ты не вовремя, гля. Драчка в совете уже серебро собрала, махать-дубасить! Хотя там терь какая-то нудятина началась. Слетаю, так и быть. Ты мне уже по гроб свой должен, работать-услуживать, гля, Илья!

— Я кому должен — всем простил. Ты давай-ка не спорь с полноправным жителем Рубежного, ипатий коловрат, и властелином башни мага, пёс безродный. Одно ухо здесь…

— Другое тама-а-а-а… — Морт испарился в ночной тиши.

* * *

Каменную коробку здания конторы уже очистили от древесного угля, подновили стены и настелили новую крышу. Работы шли на втором этаже. На первом солидные прилавки заменили времянки. Там же мы и расположились. Мебель из довольно изысканной превратилась в добротную деревенскую классику — лавки с табуретками. Здание выгорело капитально, спасти из обстановки ничего не удалось. Цверги же и примкнувшие к ним жители в ночь Ананты выбрались наружу по подземному ходу. Даже ночью наверху стучали молотки и визжали пилы. Работа не прекращалась. Вот за что цвергов можно уважать — умеют организовать процесс, как никто здесь.

Розенкранц отпустил ночных рабочих на пару часов. Снаружи конторы на страже встали угрюмые бородачи с карамультуками, одетые в пластинчатые доспехи.

Мы же устроились в главном зале на первом этаже. Из прилавка соорудили себе некое подобие стола. Розенкранц приказал подать холодные закуски и пиво. Все работы по дому выполнялись людьми в ошейниках. Поэтому я для себя решил, что к еде и напиткам этим не прикоснусь. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, но рабство я до сих пор находил омерзительным. Тем более, почему-то рабство людей у цверга. Хотя несколько человек в ошейниках я в Рубежном встречал на улице — видимо, «собственность» кого-то из горожан.

Через минут двадцать в «совещательной» штаба собралась довольно представительная компания. Семеро глав охотничьих команд пристроились возле Медведя. Рихард явился со своим замом, с которым мы провели последние два дня в дороге. Рядом со мной притулился Шор. А подле Криса сел пожилой грузный мужчина с деревянным протезом вместо ноги. Все обращались к нему Мастер Йоган или господин Лихтенауэр. Короче, магистр Йода местный. Этот мужик был мастером над оружием в предыдущей страже «до Лютого» и другом отца Криса. Тренер, короче, если на мой лад.

— Давайте уже начинать, — цверг откашлялся. — Совет Рубежного постановил создать штаб обороны. Главным назначили Кристофера Веселовского, вы все его знаете. Он командир, за ним — заднее слово. Я — представитель совета. Вопросы снабжения или строительства — это ко мне. Думаю…

— Думаю, я возьму слово, — вежливо, но твёрдо произнёс Крис.

Розенкранц сдержанно кивнул и огладил бороду. Я же облокотился на пузо Шора, который сразу же придвинулся поближе — сил сидеть вертикально уже не было.

— Значит так. С кем-то мы знакомы, с кем-то нет. Познакомимся в процессе. Под стенами — сотня диргов. Сколько их там будет завтра — только Владыки знают. Нам надо… нам надо их разбить и выкинуть к гребеням с нашей земли. Желательно до того, как в Рубежном закончится еда.

Он замолчал и бросил растерянный взгляд на соседа. Мастер Йоган оглядел собравшихся и продолжил вместо Криса.

— Перво-наперво нам нужно подсчитать наш военный, мать его, ресурс. А потом уже планы строить. Чего у нас есть. А есть вон — мастер Рихард?

— Компания — пятьдесят четыре строевых. Латники. Тяжёлая пехота. Обозников и обслугу не считаем. Трое стёрли ноги. Ещё четверо после перехода дрищут дальше, чем видно. Один успел повздорить с деревенскими и теперь… не в форме. А завтра ему ещё и плетей всыплют перед строем. В строю — сорок шесть солдат.

Цверг зашуршал пером по широкому листу пергамента.

— Охотники? Медведь, ты за всех говоришь?

— Ага. Ну, чо. Семь команд. Если Илью считать с его красавцами — восемь. Но я бы не стал, Илья сам по себе. Короче, семь. Почти шестьдесят человек, обученных выслеживать зверя, ставить ловушки, стрелять и обращаться с копьём. Сколько могут воевать прям щас — не скажу… — он посовещался с лидерами команд, пошевелил толстыми пальцами и наконец объявил: — писят восемь. Но строевому бою охотники не учены. Не знаю, как на стрелков можно рассчитывать.

— Ополчение, — Крис достал какие-то бумажки. — Из Рубежного есть почти сто двадцать мужиков со своим оружием. Ну, какое оружие… Топоры, копья, — он скривился. По беженцам я пока не знаю.

— Беженцы дадут ещё семьдесят три человека. Но у них нет оружия. Про доспехи я вообще молчу, — Розенкранц брюзгливо поджал губы. — Запаса оружия и доспехов в посёлке нет. Всё, что от банды Лютого оставалось, на трофеи растащили.

— Итого, — подытожил мастер над оружием. — У нас сорок семь профессиональных вояк, шестьдесят охотников. Десяток дружинников под стать латникам Рихарда наберём. Десять карабинеров у уважаемого господина Розенкранца. Я правильно посчитал?

— Правильно, — неохотно процедил карлик. — Это большая сила, но я их под чужое командование не отдам. Только разовые акции, уважаемые.

— Отлично, твою мать, бородатую. Хоть так. Быдла практически безоружного — двести для круглого счёту. И ухари Ильи ещё семеро. Я вам так скажу: если мы завтра выведем эту толпу в поле, сотня диргов от нас говна не оставит. Оборонить село мы от этой сотни сможем легко. Даже противу двух сотен, думаю, устоим. Но неясно, сколько там их ещё придёт. Дирги добычу не бросают. Сейчас эти блокируют нас за забором, пока остальные не подтянутся.

— И что делать? — спросил Крис.

Командир, ёпта. По лицу было видно, что парень хотел предложить лобовую атаку. Ладно, мне есть что сказать.

Я поднял руку.

— Уважаемый Илья, — кивнул Крис обрадованно.

— Я вижу нашу ближайшую задачу так. Нам нужно уничтожить эту сотню до прихода подкреплений, — я перевёл дух.

Йоган и Рихард одобрительно кивнули, но один из охотников вылез со своим ценным мнением:

— Ишь как повернул. Така люди поумней тебя сказали, что эти серые твари от нас мокрого места не оставят!

— Я не предлагаю битву в чистом поле, кулак на кулак. И вообще, тебе хлебальник жмёт, что ты без спросу поперёк меня лезешь? Могу поправить.

Тот смолчал — даже имитацию подскакивания не сделал. Теперь одобрительно кивнул Медведь. Политика, блин, опять. Ладно, пляшем.

— Главное — правильно поставить задачу. Нужно этих диргов урыть. Вернее, закопать. Встаёт вопрос: как? Битва в поле будет не в нашу пользу. На стены они не полезут, не дураки. А что они сделают? Шор, скажи?

— Поставят укреплённый лагерь прямо напротив ворот, вне досягаемости наших стрелков. Уже ставят, собственно. Я слышал стук топоров и шум земляных работ. Отрядят часть воинов в секреты вокруг посёлка. Часть — в патрули между секретами. Уже сегодня ночью так и будет. И дождутся остальных. По моим оценкам — два-три дня. И их здесь будет достаточно для штурма Рубежного.

На каждую фразу Шора вояки одобрительно кивали. Охотники хмурились. Крис морщил нос и чесал затылок.

— Ну так сегодня и начнём, чего ждать, — после паузы заявил я. — Если можешь, бей первым! Сколько примерно диргов будет в секретах и патрулях? Как думаешь, Шор? А ну тихо, уважаемые!

Гул голосов, начавшийся после моего заявления про «начать сегодня», постепенно смолк.

— От двадцати пяти до тридцати голов. Больше вряд ли выделят. И то им до прихода подкреплений придётся сидеть часов по двенадцать.

— Значит, что я предлагаю. У меня есть Ингвар и Шайя со своими питомцами. Готовая шайка ассасинов, ночных убийц, — поправился я, увидев недоумение

Розенкранц крякнул и сердито показал мне кукиш.

— Щас жди. Цверг тебе гроб оплатит, с удовольствием, — коротышка сильно дёрнул себя за одну из косичек в бороде. — Но казна посёлка оплатит, гарантирую. План отличный, надёжный, как шахтный крепёж! Я в тебе, Илья, не сомневался. Пока придётся загашники потрошить. Пяток зелий я прям щас выдам из личных запасов.

— Это не весь план. Что они сделают, когда мы ночью их караулы порешим, Шор?

— Запрутся в лагере, конечно. И будут ждать.

— Ну, отлично, просто. У нас шестьдесят стрелков. Ночью подходим на максимальную дистанцию и начинаем их горящими стрелами обстреливать. Долго они в лагере просидят? Сомневаюсь. Ломанутся в атаку. Стрелки отступают к воротам. Ворота блокируют латники, наш фургон, десяток карабинеров господина Розенкранца. Ополчение на стенах — тоже с какими-нибудь камнями, дротиками. С этим мастер Йоган и Рихард, думаю, разберутся. Я знаю, что такое плотная стрельба почти в упор. Мы из них уже на подходе фарш сделаем.

— А если не попрут? — спросил один из охотников.

— Хоть всю ночь их будем обстреливать, делов-то. А утром пустим вперёд костерогов, сломаем стенки их лагеря, а следом латники и карабинеры зайдут. Единственно, чур моих животинок заковать в железо спереди и по бокам, чтобы они чисто таранами живыми поработали.

— Это дело! — сказал разом повеселевший Рихард. — Это настоящая работа для моих ребят. Я подпишусь.

Цверг серьёзно кивнул, подтверждая, что даст своих людей.

— Есть одна поправка, — заметил Шор.

Я кивнул, мол, «давай».

— Стрелки будут на открытой местности. Необходимо за день изготовить мантелеты, чтобы защитить их от ответного огня. Все видели арбалетчиков у диргов, а кое-кто здесь знает, какие у тварей мощные машинки.

— Чего изготовить, Шор? Ты учти, что я в этой вашей терминологии не секу.

— Переносные щиты, — ответил вместо Шора Рихард. — Временное укрытие. Потери точно снизит. Плюс я бы посоветовал рассыпать чеснок перед позициями стрелков.

— Я понимаю, что это не чтобы дирги закусили и от вампиров получили временную защиту?

— Нет, конечно. А при чём чеснок к вампирам? — не понял Рихард.

— Это Илья свои дурацкие шуточки провальщичьи шутит, — ответил Шор и фыркнул. — Чеснок, Илья, — это шипы, торчащие остриём вверх. Очень эффективная штука против конницы. И против тяжёлой пехоты тоже, особенно ночью.

— Понял, принял. Отличные дополнения, — я почесал бороду. — Но и это не всё. У нас два алхимика в посёлке. Уверен, они смогут сварить какую-нибудь убойную дрянь, которая быстро растворяется в еде. Даже лучше не смертельную, а которая просто с ног валит. Смесь рвотного со слабительным. Дирги наверняка же из общих котлов жрут. И воды у них запас должен быть.

— Это всё хорошо, но кто закидывать будет? — опять влез охотник-скептик. — Ликаной своей рискнёшь?

— У меня есть Морт!

— Хто?

— Ксар. Я ни разу ещё не засёк, как он рядом появляется. Доставка отравы будет на нём. Сорвётся — не беда. Эта мысль скорее для подстраховки.

— Кса-ар. Ни разу не слыхал, чтобы ксары что полезное делали, — не унимался мой оппонент. — Вот гадить по тихой, воровать припасы, портить вещи… — его голос слабел и под конец затих, потому что все в помещении смотрели прямо на него с выражением на лицах: «ну ты дебил, нах»!

— Угу, угу, — согласился я. — Этим Морт и займётся. Гадить по тихой. Прям по его профилю работа. Он, если кто не знает, вражеского мага вывел из игры прямо в дороге. Одного — точно. Думаю, и здесь справится. Плюс разведка на нём, его глаз волшебный — это нечто. У меня всё, собственно. Я настаиваю, чтобы мы начали сегодня. Каждый день на счету, господа хорошие. Что скажешь, мастер Веселовский?

Крис не сразу понял, что это я ему мяч передал. Но Йоган ткнул его локтем, парень встрепенулся — сидел, блин, слушал меня с открытым ртом. Совсем пацан же ещё. Ладно, чую, к концу всей этой истории заматереет ещё.

— Да, так мы и поступим. Медведь, собери две группы этих сосинов из своих.

— Ассасинов, — поправил я, ухмыляясь и прикрыв ладонью рот.

— Да, ассасинов. Хотя бы две. Если выйдет три — будет здорово. Пусть через пятьсот капель соберутся к водонапорной вышке с северной стороны посёлка, готовые к выходу.

— Надо ещё обсудить, как этим вашим убивцам связь держать. Да и как они секреты вычислят? Ликаны по запаху, допустим. Но ваще… — Йоган стукнул протезом по полу.

— У Шайи два питомца, — снова встрял я. — Многие их видели. В группу по одному, например, вот и разведка. А связь, да и обнаружение, кстати, — это снова Морт. Плюс ловца надо в каждую группу выдать, контактами их обменять — вот тебе и снова связь.

— Ловца-а-а, — протянул Медведь. — Эт ты, конечно, на богатом чё-то сказанул. Маленьких ловцов — дай Владыки один на отряд, а и того нету. И ловец к владельцу привязан. Работать не будет без него. А вот ксар твой — это дело.

Далее мы отшлифовали детали сегодняшней акции. Состав команд, снаряжение, кто скидывается зельями, сколько очков выдать…

В общем, завертелось. План был принят, признан годным и осуществимым. Осталось воплотить первую его часть и начать готовиться ко второй.

Цверг посчитал расходы, на ходу прикинул, кого и к каким работам привлечь. Мастеровых он знал в посёлке всех.

Буквально за двадцать минут атмосфера в штабе из печально-обречённой, типа «мы все умрём», превратилась в радостно-шапкозакидательную, мол «наваляем супостатам по самые гланды».

Я же, посчитав миссию на сегодня выполненной, отправился к своим — сообщить новости, отдать распоряжения и бессовестно завалиться спать, пока мои спутники будут работать. Постепенно превращаюсь в начальника. А что делать? Как-то так у меня здесь путь складывается.

Едва контора скрылась из виду, я практически повис на Шоре

Прямо на пороге нашего дома сидела Алена с корзинкой на коленях и болтала с Шайей.

Увидев меня, она вскинулась, поднялась навстречу. И сразу включила пилу. Крайне недовольным тоном она произнесла:

— Ты не забыл часом, что недавно совсем при смерти был? Ты совсем чокнутый, Илья?

— Ой, да не серчай, Алена-краса. Нету времени отдыхать. Враг у ворот и всё такое. Сейчас, погоди со своими поговорю, и включай своё бухтение на полную.

— Всё тебе шуточки, Илья-богатырь. Я ж о твоём здоровье пекусь!

— Илья. Я всё организую. Иди уж отдохни. — Шор предатель!

Ящер, блин, хладнокровный. Но действительно — уж если кто всё организует, так это он. А у меня сил вообще не осталось.

— Ок. Я тогда действительно прилягу. День был тяжёлый, ёлки, клянусь подземными Владыками.

Алена в темноте ощутимо побледнела.

— Никогда так не шути, беспутник! Не призывай тех, о чьём внимании пожалеешь. Тем более ночью!

— Когда силы зла властвуют безраздельно, — пробормотал я, проходя мимо неё в «мужскую комнату».

— Кретин! Ты что, вообще ничего не понял? И твоя кровать не здесь! Тебе отвели отдельную комнату. Тебе лечиться надо, а не чужие носки нюхать.

Я примирительно поднял руки, ладонями вперед.

— Ладно, ладно, красотка. Показывай дорогу. В корзиночке отвары же? Ну не сердись, не буду я всякое дерьмо больше к ночи поминать. Отдельная комната — это шикарно. А то Шор храпит, как бормашина сверлит, змеюка такая.

Глава 13

Ночная битва

Спал как убитый. Это про меня. И утром встал голодный, как стая волков, но на удивление вполне дееспособный. Рана на груди, из которой вышел наконечник дротика, превратилась в красный звездообразный шрам. Алена была тут как тут, словно и не уходила. Хотя на самом деле она даже переоделась. Вчера на ней было что-то зелёное, а сегодня — синее и «с перламутровыми пуговицами». Ну, короче, какое-то другое платье.

Она заставила меня проглотить свои отвары на голодный желудок, а затем протянула зелье. То самое, стоимостью золотой нум.

— Ален, это дорого. Я вроде нормально себя чувствую.

— Не дороже жизни, Илья. Ничего, нумы у тебя водятся — расплатишься. Ты же в сегодняшнюю драку непременно полезешь, что я мужиков не знаю? Лёгкое лопнет или кровеносный сосуд — и всё, отгулялся богатырь. Давай, пей. Я у Рады со скидкой беру, тебе за свою цену отдам. Защитник как никак наш. Вся деревня уже знает, что ты вчера на совете нос воякам утёр и хитрый план придумал, как нам диргов примучить.

— Вы же говорили, что при внутренних ранах такое зелье бесполезно.

— Ты глянь на него, Айвена! — ушастая мелькнула в дверном проёме и кивнула мне. — Знахарь у нас здесь выискался, премудрый. Говорили ему. У тебя внутри уже не каша из внутренностей, а нормальные рубцующиеся ткани. Для укрепления сосудов и рубцевания свежих ран ничего лучше этого зелья не сыщешь. Всё же ты не помираешь уже. Пей, я сказала! — и она притопнула ножкой по полу, гневно раздувая ноздри в показном гневе.

— Сколько?

— Весь пузырёк!

— Стоит сколько? «По себестоимости»?

— Пять серебра. Могу в долг поверить, если обнищал совсем. Потом отдашь из награды за оборону.

Вот язва. Я достал из кошеля, лежащего на столе, золотой нум и опустил его на край столешницы перед Аленой. Деньги из рук в руки здесь передавать было не принято.

— Давай без твоего аттракциона невиданной щедрости обойдёмся. Не надо мне скидок.

Алена молча взяла золотой, спрятала куда-то в складки пояса и протянула мне зелье. Что характерно — настаивать не стала и кочевряжиться тоже.

Я же взял пузырёк из тонких девичьих пальцев, снял восковую печать и влил в себя маслянистую приторно-сладкую жижу. Вкус вроде отличается? Мёд, тимьян, крыжовник… хрен его знает, компот какой-то.

По телу пробежала волна тепла, раны на груди и спине зачесались. Закружилась голова. Навалился кашель, почти как после экстренного лечения Шайи. Обе женщины смотрели на меня, скрестив руки на груди. И даже переглянулись со значением, мол, «видела»?

Откашлявшись, я вздохнул полной грудью.

— Благодарствую, Алена. Так, может, вы выйдете обе и дадите мне одеться нормально?

Алена прыснула в кулачок, повернулась и вышла вон. Айвена же слегка задержалась, окинув мой голый торс плотоядным взором, пропела:

— А я бы и осталась, чего уже. Надо ведь проконтролировать твоё здоровье?

— А ну кыш отсюда! Я тебя на метр к себе подпущу только когда броню обратно надену.

Альва рассмеялась, словно колокольчики зазвенели. И я вдруг подумал, что впервые за месяц слышу не язвительное фырканье, а её искренний смех. Затем она тоже выскользнула за дверь.

Я умылся в ушате с тёплой водой, обтёрся льняным полотенцем. Натянул свежую одежду. Особо я не торопился. Если бы случилось что-то плохое, допустим всё пошло не по плану, меня бы уже предупредили. Так что на этот счёт я не волновался. Точно никакой катастрофы не случилось.

Вышел в общий зал, который одновременно служил нам столовой. Умопомрачительный запах с кухни заставлял капать на пол голодной слюной. Готовить мы наняли местную женщину, вдову одного из охотников, Иву. Ни Шайя, ни Айвена кулинарами не были, а среди наших мужиков тоже желающих не нашлось.

Передо мной поставили тарелку, полную обжаренного мяса и тушёных местных овощей. Желудок взвыл пароходной сиреной, и я, едва кивнув Профу и Шору, сидящим здесь же, набросился на еду.

Одну тарелку сменила другая. Затем я отвалился от стола, сыто отдуваясь и даже слегка осоловев. Вкуса я почти не запомнил. Голодные спазмы наконец улеглись. Вот оно, счастье.

— Шор, — сказал я через силу. — Докладывай. Как прошла наша ночная диверсия? Где вообще Шайя? И Борзый, кстати?

— Борзый уже поел и ушёл готовить снаряжение к ночному делу. Но мне кажется, ему просто нравится возиться со своим ружьём. Оно и так в идеальном состоянии. Шайя дрыхнет. Вернулась только под утро, вся перемазанная кровью, вместе с питомцами завалилась в дровяной сарай. Что касается того, как прошло, — он слегка раздул капюшон, что у него означало обычно лёгкое раздражение. — Хуже, чем хотелось бы, лучше, чем могло быть. Все наши охотники живы. Трое ранены,

— Вести с Ярмарки есть какие-нибудь?

— Основная масса диргов, насколько я знаю, сейчас собирается у второго дорожного поста. Скорее всего, ломанутся в сторону Ярмарки. Но пока там всё тихо. Наёмники строят укрепления. Ты должен послать Морта в дальнюю разведку. Хотя бы на полтора дня пути. Надо понимать, идёт ли кто-то к нам. И если идут, то сколько? Кто?

— А чего сам не послал, Шор?

— Этот летучий паразит слушается только тебя. Меня он послал в пешее эротическое путешествие, заявил, что устал, и улетел дрыхнуть на чердак.

— Эт потому, что один жадный засранец не дал мне доступ в башню, гля. Так бы туда улетел, хрен бы вы меня видели! Где моё мясо, жевать-глотать? Жрёте сами, а ксара не позвали. Как разведка-наводка — так сразу ксар. А как жрать — значит…

Морт, как обычно, появился невесть откуда, просто свалился с потолка.

— Да, боже мой, Морт, завали! — с меня вся сонливость слетела. — Будут тебе твои подмётки с местного шиноремонтного завода.

— Правильна, гля! Сырой диргятиной сыт не будешь. Да и на вкус дерьмо… Че уставились? Хе-хе. Видели бы вы свои рожи, гля чо.

И он довольно заухал. Успокоившись и оглядев наши перекошенные рожи, ксар добавил:

— Да не жрал я их. Так тока лицо одному обглодал. Уф-уф-уф.

— Так, сейчас без завтрака на разведку полетишь, шутник, блин, ушастый. И на пинковой тяге. А то я смотрю, у тебя обильный ужин был.

— Эй, гля! Ты так не говори. Моё сердце может не выдержать… у меня, конечно, нет этого бесполезного органа, уф-уф. Мясо моё где, ёпта? Ветерана обижают!

Накормив нашего паразита-разведчика, мы отправили его к Алене за ядом, а затем на миссию под кодовым названием «летать-гадить».

Ещё раз обсудив всё на свежую голову, мы решили, что не учли один вариант. Что если дирги не станут сидеть в лагере, но и не бросятся в атаку, а попытаются сбежать? Так что мы немного скорректировали свой проект «ночной штурм». Вдоль дороги надо разместить те же группы диверсантов, которые кошмарили патрули нынешней ночью, добавив туда самых метких стрелков. Всех бегущих мы, конечно, не перебьём, но изрядно потреплем. Если же они решат отступать в порядке, строем — ничего не меняется. Обстрел, латники плюс карабинеры в прикрытии, костероги в качестве БТРов. В чистом поле мои малыши должны даже лучше сработать, чем с ломанием частокола. Мы просто обязаны диргов додавить. Понятно, что, если вспомнить слова одного барда, в плане порядка плана и организованности любая война напоминает охваченный огнём бордель. Но пока что всё более-менее по плану идёт. И вообще, надо этот набег усмирить уже и своими делами заняться. Меня развалины с зиккуратом ждут, хочу чемодан-портал-земля, а не всю вот эту ботву с диргами!

К ночной вылазке я подошёл со всей серьёзностью. Пришлось купить новый панцирь, ибо старый мне обещали починить не скоро. Я, конечно, герой Рубежного, житель и вообще добрый молодец, но цверг, который делал предыдущие доспехи — тот самый мастер Тефтель, или как там его, которого Розенкранц за себя в совете оставил, — был завален заказами на недели вперёд. И он в Рубежном был единственным, чья мастерская работала с рунированием. Так что я взял просто качественный сплошной панцирь, как у средневекового рыцаря. Остальное оставил от старого доспеха.

Молоток, булава, праща, ружьё… Вооружён и очень опасен. Пока очередной дротик не прилетит из ночной темноты.

Что мне нравилось в этом мире — здесь всё наше военное начальство вздело доспехи, взяло в руки ковыряльники разной степени убойности и собиралось принять в ночной бойне самое непосредственное участие. Даже Розенкранц облачился в сегментную броню, взял ружьё и примкнул к своим карабинерам. Казалось бы — банкир мог и отсидеться. Да половина совета посёлка заковалась в доспехи и вооружилась. Это как-то… честно, что ли.

Причём здесь полководцы, командующие и более масштабными сражениями, чем наша деревенская драчка с кочевниками, не только с холма за битвами смотрели, а частенько принимали в них самое непосредственное участие. Здесь котировались такие вещи, как доблесть и ответственность. И мастерство владения оружием. Дикари, как сказал бы Шор. А мне по душе. Это, как сказали бы молодые в моем мире, «мой вайб».

К вечеру вернулся Морт. Новости он принёс не самые позитивные. Нагадить диргам в лагере ксар сумел. Закинул отраву прямо в бочки с водой. И даже не спалился. Но к сотне, сидевшей под Рубежным, на подмогу двинулся немаленький отряд. По словам Морта, у нас есть максимум сутки. Завтра к вечеру, а может и днём, подкрепления прибудут к Рубежному.

То есть фактически у нас есть только сегодняшняя ночь на осуществление задуманного. Но, в принципе, новость о подкреплении никак не влияла на наши планы. Мы и так ждали, что оно будет.

На вопрос, сколько в идущем к нам отряде диргов, я получил исчерпывающий ответ ксара: «до хера и больше». Не, ну а что я хотел? Ксар при всех своих достоинствах дрона-наблюдателя не был профессиональным разведчиком. И учиться, что характерно не собирался.

Шор, который наблюдал за разведкой через ловец, высказался более определённо.

— Около трёхсот бойцов. Скорее ближе к трехста пятидесяти. Это всё один клан с теми, которые уже здесь сидят. То есть, скорее всего, остальные два клана сюда не полезут. Есть обоз с осадными машинами. Он отстаёт от основной колонны и практически не охраняется. Очевидно, они спешат соединиться с нашими сидельцами, чтобы заблокировать Рубежное наглухо.

— Обоз? Ты сказал, обоз отстаёт… Надеюсь, у них не волки в телеги запряжены?

— Ты думаешь о том же, о чём и я, Илья. Но это всё после ночной битвы. Когда посчитаем

* * *

Заскрипели ворота. Лазутчики заранее насыпали чеснок перед будущими позициями. До лагеря диргов было метров триста всего. Минута бега. В доспехах — две, максимум три. Это если против нас не профессиональные спринтеры. Какое-то время должно уйти у противника, чтобы осознать, что происходит. Так что у наших стрелков всего три минуты, чтобы занять позиции и начать.

Морт перед атакой проверил лагерь. Диверсия сработала, так что из оставшихся семидесяти — восьмидесяти диргов атаковать смогут не все, но сколько?.. Дурацкие мысли. Мандраж.

Пошли, родные!

Охотники бросились вперёд, пыхтя и таща перед собой мантелеты. Остановились перед отметками на земле. Послышался чей-то приглушённый мат, и один мантелет упал. Так, у нас первые потери. Какой-то ёб… талант наступил на «чеснок».

Мантелеты упёрлись в землю.

Со стены раздался зычный голос Добромира и дребезжащий тенорок Профа. С башен к укутанному тьмой лагерю диргов метнулось восемь светящихся шаров.

Они осветили невысокий палисад — в рост человека примерно, — и канаву, выкопанную врагами. Над палисадом торчало с десяток голов.

Пока дирги охреневали от внезапной иллюминации, подносчики притащили жаровни и первые запасные пучки стрел.

По всей линии стрелков начала загораться пакля на наконечниках.

А за стрелками двумя ровными прямоугольниками уже выстраивались латники Рихарда. Мы с Шором во главе шайки костерогов составляли арьергард нашего небольшого войска.

— Готовсь! Поджигай!… Целься!… Залп! — во всё горло орал Харольд-Медведь.

Шуррсть, ширх, ш-ш-ш…

Стрелы по крутой дуге устремились к укреплениям. Сразу было понятно, что половина просто не долетит.

В этот момент Айвена, стоящая за охотниками, закончила речитатив на высокой ноте. Стрелы вспыхнули по всей длине. И будто подхваченные порывом ветра, обрушились на вражеский лагерь. Огненный дождь прям. Этот фокус она подготавливала целый день. Хватит на три полных залпа, с остальными стрелами она «не говорила». Не успела. Но даже так — первый залп вышел впечатляющим.

Со стороны лагеря раздались гневные вопли, забряцало железо.

— Готовсь! Поджигай!… Целься!… Залп!

Ещё один крик Айвены — и второй залп обрушился на укрепления огненным ливнем. Из лагеря начал идти дым, а его ворота распахнулись.

— Готовсь!

Дирги высокчили из проёма, выстраивая стену щитов.

— Поджигай!

Жидкий строй рассыпался, образуя коридор.

— Целься!

В коридоре возникла колесница, запряжённая адским высерком. Очнулся вождь.

— Залп!

Стрелы, подхваченные магией, обрушиваются точно на строй диргов, вскинувших щиты. Штук пять втыкается в шкуру ездового кабана, продолжая гореть. Несколько кое-как облачённых в доспехи фигур падает. Да сколько их осталось-то?

— Отступаем, бегом! — стрелки бросились назад в проходы между латниками.

— Махшен! — одновременно с приказом об отступлении лучников десяток Розенкранца на стенах положил стволы ружей на край парапета.

Ездовой кабан вождя бешено ревел и мотал головой. Горящие стрелы причиняли ему нешуточную боль.

Строй врагов, набирая скорость, двинулся к нам.

— Салве! Лоуфер! — это кричал Розенкранц со стены.

И карабинеры открыли «беглый» огонь. Это было эпично.

Строй щитов перед нами посыпался, как костяшки домино. После третьего залпа он стал напоминать зубы алкоголика-драчуна. До «чеснока» на земле добежало штук, наверное, пятнадцать тварей.

А я стукнул Шора по плечу рукояткой молота и бросил Тучку навстречу колеснице врага.

Секунды. Позади остались ворота и строй наших, делающих первые шаги и опускающих пехотные пики.

Удар был страшен. Колесница немного замедлилась на «чесноке», и я успел чуть подправить Тучку. Столкновение вышло «бортами» транспорта.

Кабана смяло и швырнуло куда-то в сторону. Раздался треск дерева и скрежет металла, и колесница превратилась в кучу-малу из обломков, в которой копошился вождь. Он пытался встать, но я, не жалея силушки, приложил его по кумполу шлема своим молотом.

Хрясь! Треск. И тушка в золочёных доспехах рухнула посреди обломков колесницы.

Я быстро огляделся.

А всё. Латники уже практически закончили работу.

Весь бой у нас занял — пятнадцать минут максимум.

Я развернул Тучку и погнал её вдоль линий, обозначающих границу разброса чеснока. Затем ещё раз завернул и направил в сторону лагеря диргов.

Несколько арбалетных болтов свистнули рядом. Один отскочил от кирасы. За мной слышался мерный топот — Шор вёл в атаку остальную троицу тяжеловесов. Позади нас латники тоже огибали ловушки. Лучники вновь высыпали из ворот, чтобы присоединиться к веселью.

Осталось зачистить лагерь.

Но кажется, мы справились

Глава 14

Бей первым 2

В лагере нас встретило несколько лежачих диргов, в том числе один, лицо которого было обезображено кислотой. Увидели мы и тени перемахнувших через частокол арбалетчиков. Ну, ничего — их снаружи есть кому встретить.

Весело полыхали палатки и несколько телег, кое-где огонь подбирался к частоколу. На земле лежало несколько тел, пробитых стрелами. А ещё в лагере воняло испражнениями — вся левая сторона частокола была засрана.

В общем, наш план сработал на все сто.

Следующие двадцать минут мы занимались тушением огня. Раненых и недееспособных диргов повязали и отправили в Рубежное.

Я подошёл к Крису, который осматривал место эпичного побоища с брезгливой и слегка недовольной физиономией. Да уж, не слишком это всё похоже на героический героизмус. Никакого тебе эпоса с пафосом. Перефразируя одного триумвира: траванули, обстреляли, перебили. Ничего, парень. Сюда идут дружки этих покойников. Вот там и навоюешься. Ничего подобного я, конечно, вслух не сказал. Я к нему по другому вопросу подошёл.

— Крис. После того как вывезут трофеи, нужно будет приказать ополченцам разобрать частокол и засыпать ров. Незачем оставлять врагам готовое укрепление. Пусть поработают над его восстановлением.

— А? Хорошо, Илья, я прикажу. Согласен, пусть поработают — весь бой в поселении отсиживались. Ты думаешь, придут новые?

— Уже вышли. Шор же должен был доложить.

— Мне ничего не передавали, — Крис нахмурился ещё больше.

Упс. Ну, я не хотел, честное слово. Кто-то из «помощников» решил, что инфа о подкреплении для пацана будет лишней.

— Ну, мы сами недавно узнали, — попытался я сгладить углы. — Так что, скорее всего, не успели.

Я пересказал ему разведданные от нашей летающей башки и выводы Шора. Крис закусил губу.

— Ну, мы легко справились с сотней тварей, думаю, три с половиной тоже не станут проблемой!

Захотелось влепить засранцу затрещину. Но я, конечно, сдержался.

— Давай обсудим всё в Рубежном. Если ты соберёшь штаб прямо сейчас, у меня будет что сказать.

— Да. Хорошо. Триста капель. В банке. Сейчас распоряжусь

Навстречу мне попадались радостные, ликующие лица. Прямо за ворота кто-то выкатил две бочки пива и бесплатно разливал его «доблестным защитникам». Я посмотрел на Шора — тот полураздул свой капюшон и издавал едва слышный свист. Значит, я прав, и это не дело.

Так что Тучка «случайно» зацепила одну из бочек. Пиво хлынуло в грязь перед воротами, оседая желтоватой пеной. Вторую я просто с размаху пробил булавой.

— Ты что творишь, Илья! — закричал смутно знакомый мужик, пытаясь схватить меня за грудки.

Я взял его пятернёй за потную физиономию и слегка сжал.

— Ты, сука, сейчас свалишь отсюда нахрен. Если я увижу, что кто-то выдаёт спиртное воинам без разрешения командования или представителя совета, следующим, что разобьёт моя булава, будет твой череп. Это ясно?

— Путти, ирод… — я слегка толкнул его и вытер руку о попону.

— Мы же победили, — с какой-то даже детской обидой заявил он. — Людям нужен праздник после всех ужасов последних дней! Я за свой счёт же… от всего сердца!

— Набег продолжается. Завтра под стенами будут новые дирги. Ты хочешь, чтобы их встретил пьяный гарнизон? Такая помощь от тебя, значит?

— Как же так… я думал…

— Ты меня услышал, надеюсь, дружок. Никакого спиртного без решения Криса или Розенкранца. Мы на войне.

— Дддадда…

Я прошёл мимо, в ворота, между злобно зыркающих на меня исподлобья солдат и набежавших на халявную выпивку местных. Да и насрать. Идиоты. Мы завели костерогов на отведённую им площадку. Я убедился, что у зверюг достаточно воды, и осмотрел их на предмет ранений. Но Владыки миловали — животины не пострадали.

— Ну что, Шор. Пойдём пообщаемся с командованием?

— Ты ведь хочешь предложить то, что я думаю?

— Конечно. Да ты и сам всё понимаешь.

— Ну, пойдём. Боюсь, ты будешь разочарован.

— Посмотрим, Шор.

* * *

Ну, триста не триста, а скорее пятьсот капель… ну, то есть почти полчаса прошло, а не пятнадцать минут. Несмотря на наличие в этом мире механических часов, мерить время в таких поселениях предпочитали «каплями» — считай, аналогом секунды. Временем, за которое капнет жидкость в водяной клепсидре. Традиция. Но мне привычней было измерять в часах и минутах, которые я прикидывал очень приблизительно.

Над благородным собранием плыл гул радостных голосов. Некоторые уже успели где-то приложиться к бурдюку — из таких веселье просто фонтаном било. Крис тихо о чём-то спорил с мастером Йоганом, лицо парня покраснело от гнева. Кажется, я догадываюсь, о чём они говорят. Ладно, надо прекращать этот парад безудержного веселья.

Я встал и хлопнул в ладоши. Постепенно голоса стихли. Все уставились на меня.

— Во-первых, я бы хотел понять, кого и сколько мы потеряли. А во-вторых, ещё ничего не закончилось. Мастер Веселовский, просветите нас?

Становлюсь дипломатом. Отдал инициативу командующему. Не дай бог подумает, что я в его компетенции лезу. Зачем мне это всё?

Крис принял подачу оперативнее, чем вчера. Он встал и доложил о потерях. Они казались несерьёзными на фоне одержанной победы, но бескровной она не получилась.

Семь человек погибло от арбалетных болтов и добежавших до наших позиций бойцов.

Помимо придурка, наступившего на наш чеснок, отличилось ещё двое ополченцев. Один упал со стены и сломал себе руку. А может, ещё что — выясняют. Второй умудрился проткнуть себе дротиком ступню. Я не знаю, как.

Всего раненых оказалось восемнадцать человек. Тяжёлых — трое. Наименьшие потери понесли латники, наибольшие — охотники. Такая военная арифметика у нас вышла.

Радостное настроение, витающее в комнате, слегка притухло, но не испарилось окончательно. Потери и впрямь оказались незначительными по сравнению с расчётными. Почти все детали плана сработали, что вообще-то огромная редкость. Можно праздновать?

Крис, сделав паузу, выдал информацию о подкреплении. И все сразу как-то поскучнели. Кроме тех, кто и так уже знал обо всём. Закончил он на мажорной ноте, мол: «Этих одолели и тех шапками закидаем», — чем вызвал обмен мрачными взглядами среди бывалых вояк.

Я снова встал, дождавшись, когда Крис опустит задницу на лавку.

— Итого: у нас под стенами скоро будет пополнение. Причём эти ребята тащат с собой осадные орудия. Не думаю, что они, увидев, что мы истребили сотню их сородичей, расплачутся и уйдут в свои яси. Второй раз наш хитрый план не сработает. Во-первых, наши противники отнюдь не идиоты. Я вообще не уверен, что мы всех беглецов отловили, и у них не будет полной информации о наших милых шалостях. Во-вторых, у них тупо могла быть связь между передовым отрядом и остальными. Предлагаю исходить из того, что все наши немногочисленные козыри им известны. Нынешние поплатились за торопливость и наглость. Да и повезло нам, я так думаю. Второй раз на везение рассчитывать глупо.

— К чему ты клонишь, Илья? — спросил Розенкранц. — Я так понял, ты не просто жути нагоняешь — у тебя опять есть безумный план? Я, если что, с тобой пока что во всём согласен.

— По идее, мы сейчас должны запереться в стенах и молиться Владыкам, чтобы они помогли отбить штурмы, ведь так? Есть у кого-то другие варианты? Не у тебя, Шор.

— У тебя есть, твою мать. Не томи давай, не нагнетай интригу, не в дешёвом балагане, — сердито буркнул мастер Йоган.

— Я остаюсь верен себе. Бей первым. Бей туда, где тебя не ждут. Нам бессмысленно сидеть в осаде всем. Нужен отряд, который будет партизанить снаружи. Достаточно большой и сильный, чтобы представлять угрозу. И достаточно «лёгкий», чтобы в случае чего скрыться. Первая цель — обоз с машинами. Там же наверняка жратва, вода… Короче, осложним им жизнь сразу же. Главная прелесть в том, что гоняться за нами по лесам они не будут. Ну, я не представляю, как они это сделают большими силами. А малые силы мы пощекочем. У нас, пока по крайней мере, преимущество в разведке. Да и охотники в лесу себя будут чувствовать уверенней, чем бойцы. Шор? Добавишь что-то?

— Главная цель — обоз. Без машин они не смогут лишить нас преимущества укреплений. Это очевидно. Без припасов они здесь долго не просидят. Если они пойдут на штурм, наши «партизаны» могут ударить им в спину.

Шор сел, глаза подернулись плёнкой до середины.

Совещание зашумело. Поднялся Медведь. И его речь заставила меня слегка фалломорфировать.

— Не думаю, что из этого выйдет что путное, — Медведь откашлялся.

Шор искоса взглянул на меня. По его морде нельзя было ничего прочесть, но, клянусь, я прочёл: «А что я говорил?»

— Слова твои, Илья, разумны. Но идти за стены, в лес — это большой риск. То ли дело отстреливать врагов с городской стены? Если ты рассчитываешь на охотников… боюсь, ты слишком многого хочешь от людей.

— Я поддерживаю план, — Розенкранц высказался с места. — Но карабинеры останутся в Рубежном. Не с нашим ростом и снаряжением шастать по буеракам, надеюсь, ты это понимаешь, Илья.

Я кивнул. На цвергов я и не рассчитывал, если честно.

Дальше было ещё какое-то количество разговоров, которые сводились к одному: чет ссыковато идти, мало кто согласится. План отличный, но… Наконец мне всё это надоело. Шор после своей речи не произнёс ни слова. Просто наблюдал за всеми и за мной в том числе.

После очередного взрыва причитаний в стиле: «И так досталось, за стенами нет шансов…» — и тому подобной хрени, я снова поднялся, внимательно оглядывая «штабистов». Повисла нехорошая тишина, прямо как перед дракой. Я ещё немного «понависал» над «благородным собранием», чтобы лучше усвоили мою следующую речь, и начал:

— Хорошо, я вас услышал. Теперь услышьте меня. Я не буду сидеть в Рубежном в ожидании штурма. Стрелков и бойцов на стенах хватает, а моё стадо слонопотамов при осаде и вовсе будет бесполезным. Так что я с командой ухожу. Будем партизанить ввосьмером, если так сложится.

— Я ещё не принял решения, — напыжился Крис. — Твой первый план сработал. Этот тоже выглядит достойно.

— Я предлагаю не торопиться. У нас здесь сборная солянка, а не армия. Часть войска вообще добровольцы. Я не собираюсь тащить с собой людей, которые боятся теней деревьев или разбегутся в самый критический момент, потому что не хотели идти. Вы все объявите среди своих людей о вылазке. И найдёте добровольцев, которые согласны влезть в эту авантюру. Выходим мы за два часа перед рассветом. Всех собираем перед воротами. Никого не ждём. Добровольцев нужно будет нормально вооружить и дать припасов на неделю минимум. Лучше на две. Все они на время вылазки подчиняются мне. Никаких других командиров в этой команде не будет. Вот и всё. Подробности подготовки к осаде нам с Шором знать не нужно и даже вредно. Так что в нашем дальнейшем участии в этом совещании я не вижу смысла.

И я направился к выходу, не отвечая на возмущённые вопли собравшихся. Ничего. Поорут и согласятся. Я вообще всех перед фактом поставил. Но давно уже заметил, что в некоторых ситуациях это самая лучшая тактика. Эта ситуация как раз из таких.

* * *

— Как тебе моё выступление? — спросил я Шора, когда мы дошли до подворья.

— Я чего-то такого и ожидал, Илья. Это верное решение. Нам действительно нечего делать в Рубежном во время осады. Снаружи мы будем эффективнее. Да и шансов выжить у нас будет больше, если честно.

— Ты и возражений ожидал. Я вот нет.

— Люди, — Шор фыркнул. — Я слишком долго не был в родном анклаве и слишком долго с вами общался. Люди предсказуемы. Особенно люди, не имеющие боевого опыта. Твой первый план сулил чудо. И риск был приемлемым. А вот второй уже не выглядит таким привлекательным. Идея напасть на обоз — отличная. Но ведь для этого нужно будет выйти в Зыбь. А там враги, монстры… Здесь же всё чётко и понятно. Высокие крепкие стены, с которых можно «постреливать». Чем не план? Как ты говорил? Владыка не выдаст, дирг не съест?

— Можно подумать, драксы сильно отличаются в этом плане от людей.

— Довольно сильно, Илья. Драксы — нация войны. Война идёт уже почти двести лет. Там. За порталами. У нас даже ребёнок умеет стрелять из бластера. У драксов очень сильно развито чувство долга. Это часть нашей культуры. Мы на месте, Илья.

— Вот зачем вы здесь. Вам нужны ресурсы для войны.

Шор промолчал. На моей памяти он впервые хоть что-то рассказал о своём народе. Нация войны, значит. Интересно. Но кажется, фонтан красноречия засох.

— Ладно. Надо объявить всем мудрое решение вождя: сесть на коня, вернее, носорога, и ускакать куда-то в гребеня. А после выступления завалиться спать. Надеюсь, Шайя уже вернулась с полей. На неё с её девочками завтра ляжет большая нагрузка.

— Она вернулась. Шерочка здесь.

Я тоже заметил нашего гиено-хоря, улёгшегося у забора. Ну, отлично. Сейчас всех и огорошу.

* * *

Темно. Небо заволокли тучи. Мелкий дождь, который, тем не менее, казалось, заползал под плащи и верхнюю одежду, не добавлял хорошего настроения. У ворот поселения собралась немногочисленная, но пёстрая компания.

Наша восьмёрка — в полном составе. Не знаю, как Рада Ингвара отпустила. У них какие-то высокие отношения. Но старик тоже был здесь.

Проф душераздирающе зевал. Он говорил, что теперь днём ощущает прямо прилив сил, «как в молодости». А ночь — не его время. Сейчас он восседал на спине своего костерога, вооружённый посохом, и клевал носом. Ещё одного костерога оккупировала наша магичка. И последнего оседлал Шор. Я был верхом на Тучке. Быстро же я привык к «транспорту». Нашему зверью успели изготовить многослойные кожаные намордники, укреплённые металлическими полосами, и такие же «шторки» на бока. Из одной я, кстати, давеча болт вытащил — тот застрял.

Ингвар и Шайя с Борзым были пешком. Морт, нахохлившись, залез под запасной плащ позади меня и злобно клацал зубами на просьбы «слетать-позырить».

Ему не нравилась погода. Ему не нравился поход. Ему всё здесь не нравилось. Я уже наслушался от него о своей «идиотской идее, которая могла прийти в голову только идиотскому идиоту вроде Ильи». Надо же, какие мы нежные оказывается. Рука так и тянулась сдернуть плащ с наглого утырка. Но обещание «плюнуть, гля!» звучало в этот раз

Помимо нас к воротам стекались добровольцы. Немного. Всего одиннадцать человек. И один ликан. Двое латников, снявших доспехи. Неплохие арбалетчики, как сказал приведший их десятник. Оба были во вполне добротных доспехах — не латы, но защита приличная.

Парочка ополченцев, в том числе староста Овражка — здоровенный широкоплечий мужик с топором. Матвей, если правильно помню. Второй — местный из Рубежного, бывший дружинник со шрамированным лицом, отзывающийся на прозвище Косой. Остальные, включая ликана по имени Верок, — из охотников. Из разных команд. В основном молодёжь. Хотя был и один ветеран, почти как Ингвар выглядевший. Этот вообще завернулся в плащ, прислонился к башне и дрых стоя. Уважаю!

Снарядили их в самом деле как следует. Каждый нёс здоровенный заплечный мешок. Ребята с надеждой поглядывали на костерогов, но я команды разгрузиться пока не давал. Выйдем за околицу, там посмотрим. Перед выходом я всем раздал очки ночного зрения. Зело полезная штуковина.

КОМСОМОЛЬЦЫ-ДОБРОВОЛЬЦЫ

Наконец Шор глянул на светящуюся полоску на своём запястье.

— Пора, Илья.

— Ворота открываем, — приказал я недовольным стражникам, стоящим под дождём возле здоровенного колеса с намотанной на него цепью.

Заскрипело дерево, зазвенело железо. Сверху посыпались ржавчина и труха. Ворота поселения поползли вверх.

— Подождите! — раздался чуть прерывающийся голос.

Глава 15

Я оглянулся. К нам, пыхтя и отдуваясь под тяжестью мешка, шагал Медведь.

— Я с вами! — с вызовом заявил он.

Я молча смотрел на него с высоты седла. Неожиданно. И не очень приятно, если честно.

— Ты помнишь, что я сказал о командирах? На этой вылазке командир — я. Мои решения не обсуждаются. Это не вольная команда охотников, а боевой отряд.

— Да слышал. Я не всегда был лидером команды. Знаю, что к чему. На время вылазки я просто боец. Не дело здесь сидеть, прав ты был. Я со своими поговорил, человека за себя оставил. Готов к бою, командир.

— Хорошо. Очки возьми, — я протянул ему очки, кивнул и направил Тучку в раскрытые ворота.

* * *

Сначала я убрал все мешки спутников в своё пространственное кольцо. Оставил им только оружие и доспехи. Сделал это подальше от посторонних глаз и предупредил, чтобы они помалкивали об артефакте. А то булава — башка — кладбище. Все понятливо закивали.

За воротами тьма стала ещё гуще. Знак Мантикоры погас. Очки окрашивали мир вокруг в серо-белые тона.

Дождь не усиливался — висел в воздухе мелкой взвесью, постепенно превращаясь в туман. Тучка подо мной фыркала и мотала башкой — намордник её явно раздражал. Я пару раз потрепал животину по бронированной холке.

— Ну, ну, девочка. Спокойно.

До рассвета мы двигались по тракту. Затем свернули в лес, безмолвно шумящий слева от дороги. Вломившись в заросли, мы оставили за собой широкую просеку. Шайя шла вдоль неё, подвывая на шаманском, и проход за нами зарастал. Растения восстанавливались, стоптанная трава снова выпрямлялась.

Шерочка и Машерочка отпугивали от нас остальное зверье не хуже ультразвука. Да, с первого нашего путешествия наш «боевой вес» изрядно вырос.

Борзый шёл пешком следом за мной, держа карабин «по походному», стволом вниз, цепко оглядывая округу. Он ёжился, сплёвывал сквозь зубы и поправлял лямку оружия.

Наши чудесники плелись в хвосте колонны, оба выглядели промокшими и несчастными.

— Твою ж мать! — выдохнул кто-то сзади. Кажется, Косой. — Корень, что ли, заговорённый? Ногу чуть не вывернул.

— Тише, — шикнул на него Ингвар. — Не на Ярмарке.

Через пару километров Матвея атаковала хищная лиана. Она вцепилась в топорище его секиры и дёрнула вверх. Матвей, выругавшись, воспарил, дёргаясь как медведь в силке. Рукоятку он не отпустил.

Шор одним движением извлёк меч из ножен. Вжжих! Запахло кислятиной, Матвей бухнулся на землю, а рукоять меча снова торчала из-за плеча дракса.

— Лесники, бухать-косячить, гля чо, — проскрипел Морт из-за моей спины. — Чую, навоюем мы с этими увальнями, бить-убивать.

Вскоре пришлось продираться сквозь молодой подлесок, где ветви сплетались в сплошную стену. Я заставил Тучку протаранить кустарник — она фыркнула, но полезла, напирая широкой грудью, проламывая нам путь вперёд. Шайя закрывала за нами и это безобразие. Хорошо быть шаманом-ликаном. Я, кажется, понимаю, почему в их твердыни никто не суётся.

Примерно через час лес начал редеть. Туман почти рассеялся, ночные очки мы поснимали.

Всё шло почти ровно — почти. Когда отряд продирался через низкий кустарник типа орешника, из зарослей вдруг вылетело что-то серое, не слишком крупное, но крайне злобное, состоящее из шипов, когтей и пасти. Тварь атаковала Медведя. Тот ловко подставил лук в чехле, тварь вцепилась когтями в ткань, зарычала.

— Ах ты паскуда! — взревел Медведь и шибанул тварью по стволу ближайшего дерева.

Та обмякла и отвалилась.

По колонне пробежал сдавленный смешок.

* * *

Рассвет мы встретили, встав лагерем недалеко от дороги.

Проф оживился, слез со своего «Малыша» и завёл литургию Солнцу. Клянусь, туман вокруг нас начал расползаться серыми клочьями, и с небес пролился свет. Крутые спецэффекты, конечно.

Дождавшись окончания недолгого ритуала, я слез с Тучки, снял намордник, потрепал её по рогу. Она благодарно ткнулась носом мне в плечо, тяжело вздохнула. Расстегнул боковые щитки, чтобы она могла отдохнуть.

— Так, лесные братья. Начнём с разведки. Морт — вдоль дороги. Шайя со зверьем, Верок — подыщите нам место для засады.

— Сам в такую погоду летай-зырь, Илья. Мне и тута-здеся неплохо, значит. Раскомандовался, понимаешь…

— Морт, сука!

— Ладно, ладно. Уже лечу-стремлюсь.

Морт неохотно выпорхнул из-под плаща, тряхнул ушами и, злобно бурча под нос: «Сатрап. Душитель свободы, хренов. Ксар, ска, личность, гля! Понаехали провальщики…», — улетел «искать-зырить». Упырь, ипатий.

Шайя и Верок исчезли в кустах, не шелохнув ветки. Всю дорогу они старательно игнорировали друг друга. Что это значит, я не понимал. Главное, чтобы в разведке не подрались.

— Остальные — проверить снаряжение. Оставляем всё ненужное. Всем оправиться. Можно поспать. Ждём наших разведчиков. В наряд по кухне заступают Медведь и Косой. Вы четверо, — я ткнул пальцем наугад в тех ребят, чьи имена ещё не запомнил, — за дровами. Валежник собирайте, валить деревья и вообще шуметь не нужно.

— Мы слишком близко к дороге. Дым может нас выдать, — встревоженно заявил один из

— Айвена разберётся. Разберёшься же?

— Конечно, Илия. Не будет ни дыма, ни запаха.

— Вот и отлично.

Большинство бойцов, в ожидании возвращения разведки, задрыхло. После разговора альвы «с огнём и ветвями» в лагере появился бездымный костер. Вернее, как: весь дым сворачивался в плотный шар в ямке недалеко от костра. Здоровенный котелок над огнём сытно булькал, распространяя аппетитные запахи. Благодать. Курорт.

На огонёк к нам заглянула стайка огненно-красных птиц. Наглых до изумления. Или тупых, не знаю. Они садились на спящих людей, пытались нырнуть в котёл с кашей, потрошили доставленные мной из кольца тюки. От камней они уворачивались, улетать отказывались.

Медведь, когда я попытался прибить одну из наглых тварей, схватил меня за руку:

— Огневки, — объяснил он. Видя на моём лице выражение «И чо?», добавил: — Птицы-воровки. Они взрываются после смерти. Поэтому их никто не трогает. Вещи лучше убрать, от греха, твоей магией.

Вернувшаяся Шайя издала странный горловой звук, и птичек как ветром сдуло. Но нагадить они сумели не хуже стайки ксаров! Как такие маленькие милые создания могли так жестоко ранить наши рюкзаки? Чего только в Межмирье нет.

— Место нашли, — коротко рыкнула ликана. — Там небольшая ложбина, дорога по ней идёт. Этот остался на месте, встретит. И сообщит, как пройдут воины. Шер-рочка с ним.

«Этот», видимо, Верок. Высокие отношения!

Примерно через час вернулся Морт, немного повеселевший.

— Так, знач, всё нормуль. Серомордые хренопуталы встали вместе. Но с утра боевики ускакали вперёд, видать, узнали, что не всё у ихних братьев сладилось, гля чо, уф-уф-уф. А обоз движется своим ходом, им до нас ещё ползти полдня, гля!

— А сколько охраны при обозе, Морт?

— Я те чо? Счётовод, скучать-наблюдать? Немного, гля, завалим их, тока в путь, Илья. Не ссы!

Вот гандон летающий.

— Да Шор всё видел-посчитал! Не смотри так, Илюшенька. Гоняет ксара, как молодого, а у меня мож радикулит и воспаление…

— Воспаление хитрости у тебя, хроническое. И порок нахальства.

Я повернулся к нашему драксу. Тот сразу сухо доложил:

— Охраны немного. Пятнадцать рыл. Возницы — ветераны. Кто без ноги, кто без руки. Это, кстати, не делает их безопасными. Их около тридцати-сорока, если с остальной обслугой. А обоз довольно большой. Восемнадцать телег. Почти на триста шагов растянулся.

— Блин. Нас двадцать с хвостиком. Чёт я начинаю сомневаться в нашей затее.

— Мы их сделаем. Я предлагаю поступить так, Илья…

* * *

Скрипя осями, обоз диргов втягивался в лощину, в которой мы устроили засаду.

Солнце уже, наверное, стояло в зените. Невидимое мне светило жарило не по-детски. Многие охранники скинули кирасы и шлемы. За что они, безусловно, поплатятся.

В обозе было полно людей в ошейниках, которые тащились пешком, глотая пыль от телег — обслуживающий персонал. Рабы. Надеюсь, у них хватит ума не лезть в драку и разбежаться.

Вот первые телеги поравнялись с выездом из распадочка. К сожалению, длины лощины не хватало, чтобы обоз втянулся в неё полностью, но это было и не нужно.

С грохотом, поднимая брызги грязи, поперёк дороги рухнули два дерева.

Одновременно с этим Шайя пронзительно завыла. Тональность звука все повышалась и повышалась. У меня даже кости заныли.

Животные, запряжённые в телеги — низкорослые плотные существа, чем-то напоминающие земных быков, — взбесились. Некоторые рванули вперёд, другие ревели, мотая головами и ломая оглобли.

Треск от сталкивающихся телег и ломающейся упряжи стоял такой, будто мы к лесорубам на поляну заскочили.

Одновременно в охранников и возниц полетели стрелы. Шор посоветовал не рассредотачивать стрелков: дирги сильнее людей один на один. Если очухаются, нашим может прийтись туго. А так толпой и батьку бить сподручнее. Правда, из-за такого подхода мы нанесли урон только голове обоза, а тыл остался не охвачен. Но это пока!

Как раз в тылу и полыхнуло. Два столба пламени упали с неба. Глухие взрывы и крики ужаса послышались и оттуда. Это работа Профа. А там Айвена должна была ещё что-то намагичить. Какой-то массовый кошмар или что-то вроде. Обещала, что мало никому не покажется.

Караван погрузился в хаос. Немногочисленная охрана, изрядно уменьшенная первым залпом наших ребят, бестолково металась около телег, пытаясь кто укрыться, а кто судорожно натянуть доспехи или схватить щит.

Мой выход.

Я поднял Тучку на ноги. Покрывающая нас до этого иллюзия пошла волнами, начала распадаться, а я уже гнал свою девочку на головные телеги. Следом за мной тяжело топал «папаша», в этот раз оставшийся без всадника. Шайя сделала так, что второй костерог просто шёл за первым, повторяя все маневры.

Хрусть!

Мы врезались в первую телегу. Тучка прошла через неё, почти не заметив. Как танк по легковушке.

Сбоку в меня прилетел очередной дротик, но смельчака сразу сняли наши стрелки.

Мы перли через обоз, как асфальтовый каток по детской площадке. Тучка просто в хлам разносила уцелевшие транспортные средства, сбивала с ног ездовых быков, не успевших увернуться охранников и возниц. Разгром довершал «папаша» — что не ломала доча, то добивал он.

Мне изредка удавалось зацепить кого-нибудь молотом по кумполу. Но когда я приблизился к необработанной стрелками части обоза, все, кто мог, уже разбежались.

Паника среди диргов приняла массовый характер. Они ломились в лес, обегая место засады стрелков.

Это было опасно — в лесу они могут организоваться и вернуться обратно.

Но план предусматривал и это.

Из дыма впереди вынырнул Шор на «сынке», ведущий за собой маму-костерога. Он прошёл через обоз с хвоста. Встреча на Эльбе прям.

ВСТРЕЧА НА ЭЛЬБЕ

За спиной дракса что-то горело и даже, кажется, взрывалось. Они что, там снаряды для артиллерии с собой везли?

Мы разминулись с Шором. Он отправился дотаптывать то, что недотоптали мы с Тучкой и батей, а мы, соответственно, ломанулись в конец обоза.

Я проехал через мучное облако, опробовав экстренный метод перекраски транспорта и Ильи. Всем рекомендую.

Последние три телеги полыхали жарким пламенем, слишком серьёзным для горящего дерева. Похоже, мы сожгли какие-то специальные боеприпасы для катапульты. Я принял на борт Профа и «развернул коней». Айвена уехала с Шором, просто прикрылась невидимостью.

По сути, обоз перестал существовать, цели мы свои выполнили. Но драчка ещё не кончилась.

Откуда-то вынырнула Шайя.

— Они собир-раются там, — она махнула лапой в сторону правого склона. — Уцелел маг, сопр-ровождавший обоз. Р-рыл двадцать сгр-рудились в кустар-рнике

В принципе, я бы уже рвал когти отсюда. Но Шор, когда излагал план, объяснил, что нам непременно нужно забрать металлические детали от метательных машин. Или испортить их до полной неприменимости. Потому что деревянные запчасти на месте изготовить можно, а вот металлические хрен ты в походной кузне выкуешь. Так что я развернул Тучку и направил её вверх по склону, туда, где было видно упорядоченное движение.

Туда же уже направлялся Шор.

Мне оставалось метров двадцать до позиций врага, как вдруг Тучка подо мной споткнулась и неуклюже сунулась мордой в землю. Разбираться, что там с моей скотинкой стряслось, было некогда. Левой рукой я перерезал ремни и скатился по шее костерога на землю.

Бац! Шшш. В меня прилетел шар огня.

Купол защиты ярко полыхнул, кусты вокруг жарко вспыхнули. Тучка застонала. Писец тебе, ушлёпок!

Сбоку на сбившихся в кучу диргов налетел Морт, от его вопля даже у меня зазвенело в ушах. Строй, спешно встраиваемый первым рядом, развалился.

Вокруг мага тоже возникла защитная плёнка. Ниче, щас Илья Николаевич до тебя добежит и объяснит, как маленьких носорожеек обижать, ска!

Я бросился вперёд, а на сгрудившихся диргов сверху упал концентрированный солнечный луч. Он заставлял здоровяков корчиться от боли и вспыхивать как свечи. Упало ещё трое или четверо.

Я вломился в строй диргов, как слон в посудную лавку, приняв на доспехи несколько ударов. Тактика шара в кегельбане.

Расшвырял здоровяков в стороны.

Пробежал по чьей-то орущей морде.

Получил в упор ещё один сгусток огня, который моя защита отразила. Внутри образовалось сосущее чувство пустоты. Кажется, следующий магический удар будет отражать нечем. Но следующего удара и не будет.

Я долбанул мага Погибелью в грудную клетку, с разворота. Лучше б я этого не делал. Серокожий буквально взорвался облаком крови и костей, булава ушла в грудь по рукоять.

Упс. Кажется, слегка переборщил. Все-таки Погибель непростая булава. Да и я стал заметно сильнее.

Дирги — ребята храбрые. Но моя безумная атака и распыление их командира стали последней каплей. Все, кого не зарубил Шор, бросились врассыпную, подвывая от ужаса.

Вслед им полетели стрелы. В дальние кусты нырнуло штуки четыре. Им вслед метнулись приземистые силуэты наших хищников.

Часть диргов дрались между собой — знакомая картинка, так действует колдовство Айвены.

Остальные убиты, ранены или разбежались.

Я выдохнул и оперся ладонями на колени, согнувшись насколько позволяла кираса.

Шлепок по заднице. Шор, скотина чешуйчатая!

— Убит, — констатировал дракс. — Не расслабляйся.

— Да пошёл ты, учитель фехтования, блин.

Но всё же я распрямился и наспех осмотрел себя.

Доспехи вроде не пробиты. Хорошо.

* * *

— Все отработали на сто баллов. Мы их сделали, бойцы, примите благодарность командования. Ну и денежное вознаграждение будет. Если посёлок зажмёт премию, гарантирую каждому из выживших пять серебра за вылазку.

Бойцы одобрительно зашумели. Понравилась им моя финансовая инициатива. А мне понравилось, что мы никого не потеряли. Даже не верится. Всего три ранения, достаточно лёгких. Два ожогами — маг постарался. И один стрелок отхватил болт в руку. В ближайшее время не боец.

Тучка оправилась, маг ее усыпил, так что Айвена быстро сняла заклятие.

— А теперь за работу. Медведь, на тебе освобождённые узники диргского концлагеря.

Живыми и не покалеченными, после атаки наших живых БТР-ов, осталось около двадцати рабов — дирговской обслуги. Далеко они не убежали. Шерочка с Машерочкой отыскали и пригнали к обломкам караванов всех, кого не сожрало местное зверье.

Я продолжил:

— Организуй из них бригаду, пусть яму копают. Нам надо зарыть весь этот металл, с собой я всё это таскать не собираюсь. Шайя потом кустики поверх вырастет. Надо найти место не слишком далеко от Рубежного, чтобы они могли там недельку минимум продержаться. Знает кто такое?

— Мы ходили после Гона на охоту, я даже пару мест могу предложить, — заявил Медведь. — Щас организую народ на работы.

— После того как всё сделаем, Проф, устрой перепись. Кто откуда, как зовут. Что умеет. Сегодня мы больше ни с кем не воюем. Вечером решим, что дальше делать. Надо спланировать следующий набег.

— А чего планир-ровать, — вмешался Верок. — Пусть твоя р-рабыня натр-равит на них малый гон. Звер-рья в лесах ещё полно. Шаманы такое умеют, я знаю.

Глава 16

Передышка

— Ты что-то попутал, лохматый, — я не стал говорить «блохастый», хотя словечко на языке вертелось. — У меня нет рабов.

— А эта тогда кто? — он ткнул лапой в сторону Шайи, которая в ответ злобно оскалилась.

— Её зовут Шайя. И она, выражаясь вашим языком, член моей стаи. Ты, значит, сам раб? Раз в команде охотников ходишь?

Верок зарычал и начал трансформироваться. Я не стал ждать, пока он закончит. Шагнул вперёд и выписал ему целительный хук справа. Для прояснения в голове. Бил не сильно, но ликана всё равно снесло в кучу инструментов, которые как раз начали разбирать освобождённые нами пленники.

Люди брызнули в стороны, лопаты и кирки посыпались на землю. Всё-таки разница в весовых категориях у нас с Вероком значительная.

Верок выскочил из хаоса лопатных черенков, как чертик на пружинке. Напряжённо застыл напротив меня, низко опустив голову и выпустив когти. Но трансформацию прекратил.

— Не надо называть меня р-рабом, человек!

— Откуда я знаю. Может, у вас, ликанов, любой, кто не в вашей стае, — раб? Иначе откуда твои слова про Шайю? — я ответил миролюбиво, будто и не закатил придурку оплеуху несколько секунд назад.

— Она изгнанница! Я член Варницкой стаи. С охотниками я, чтобы зар-работать нумы. Изгнанник либо раб, либо мер-ртвец!

— Либо член другой стаи. Она — в моей. Разобрались? Или тебе ещё раз врезать? Для профилактики альцгеймера?

— У тебя не может быть никакой стаи. Ты не ликан, — проворчал Верок.

Драться он, судя по всему, передумал.

— Сообщество, команда. Как хочешь, называй. Шайя — свободное существо. Со мной добровольно и на равных правах с остальными. Или ты Айвену тоже моей рабыней назовёшь?

Ликан покосился на магичку, которая мило улыбаясь повернула посох черепом в его направлении. Невзначай так.

— Нет, что я дур-рной с магичкой связываться? Ты стр-ранный. Мог получить р-рабыню, а не получил ничего. Ликаны вер-рны только сор-родичам. Знаешь, сколько стоят ликаны-изгнанники на

Офигеть, они здесь все миляги. Ликаны верны сородичам. Но изгнанника можно продать — это «знаешь сколько стоит». Не знаю. И знать не хочу. Иногда хочется всё здесь сжечь из огнемёта. Жаль, не придумали огнемёта размером с планету и с бесконечным запасом топлива. Бесят, гады. Ладно, выдыхаем, Илья Николаевич.

А вот мысль насчёт «малого гона» интересная, кстати. Я повернулся к Шайе.

— Ты действительно можешь натравить зверюшек на диргов? Или Верок ошибся, как и в другом? — за спиной раздался короткий рык.

Ну, рычи, рычи. Ты у меня теперь главный объект шуток про тупость на ближайшую неделю, дружок.

— Я не… Я знаю р-ритуал. Если гадать по полёту птиц, может ср-работать. Но я ни р-разу не звала гон.

— А это вообще эффективно? Зверушки-то даже караван наш не одолели. Диргов — четыреста рыл почти, и в силах тяжких. Оружие, доспехи…

— Гон — стр-рашное дело, Илья. Тварей пр-рёт сотни. Думаешь, зачем Р-рубежному такая стена? Лагер-рь в чистом поле, даже с частоколом, не самая лучшая защита от гона. Если выйдет… без потер-рь у диргов точно не обойдётся.

— Ну, тогда давай попробуем. Что мы теряем, если попытаемся?

— Дичь мы теряем, если у неё всё получится, — проворчал Медведь.

Впрочем, тихо и без вызова. Я даже отвечать не стал, что лучше дичь потерять, чем человеческие жизни. Шайя же, подумав, утвердительно кивнула и добавила:

— Хр-рошо. Но лучше не сегодня. Я много р-работала с местным лесом. Он дикий. Сопр-ротивляется. Устала.

На этом попытку наслать гон на лагерь диргов мы отложили на завтра. Идея-то отличная. Так что приплюсуем Вероку балл за хороший совет. Минус десять баллов за наезд на Шайю. Может, когда-нибудь в плюс и выйдет. Хорошо хоть в драку не полез — у нас каждый боец на счету, не хотелось бы его калечить. Так что ещё плюс балл — я сегодня щедрый.

* * *

Не было у бабы забот — купила порося. Освобождённые пленники стали той ещё обузой, прям гиря на ноге.

Всего восемнадцать человек, трое погибли при нашей атаке на обоз. Истощённые, худые, слабые. У всех травмы, следы побоев и моральный дух в районе плинтуса. Леса боятся, моих людей боятся, всего боятся. Их чем-то нужно было кормить. Благо, эту проблему частично решили за счёт не втоптанных в грязь съестных припасов из обоза диргов. Так же решили проблему с одеждой и обувью, одеялами и палатками. Несчастные носили жуткие обноски — новой одеждой их никто снабжать не собирался.

Отряжать бойца на то, чтобы он контролировал эту толпу? Ну, можно раненого, пока не вернётся в строй. А потом? Куда их девать? Не таскать же за собой по лесам. Да и бойцы не все смогут справиться с такой ответственной задачей, как руководить группой людей.

Да еще диргов пленных захватили аж девять штук, половина неходячие. А с этими что делать? Ну хорошо, будем решать проблемы по одной.

Я дождался, когда Проф закончит костоплеить «козлёнка, который всех считал», и отозвал его в сторону. По пути прихватил Ингвара и Шайю. Отведя их достаточно далеко, чтобы наш разговор не услышали, я заявил:

— Так, «освободители», что, наделали делов? Восемнадцать новых ртов, ни одного бойца. В Рубежное их не отправишь — там дирги. Тащить с собой — нереально, они еле ноги волокут. Вариант, по сути, один: их надо куда-то определить на стоянку. Ингвар, ты тут местный. Есть на примете укрытие?

Ингвар дернул себя за бороду и произнёс:

— Я вообще-то последнее время с тобой хожу, паря. А недавно все окрестности перехреновертило дрейфом. По поводу мест в округе Медведя надо спрашивать. Нужно такое место, чтобы укрыться, типа пещера там… Вода рядом. От дороги подальше. Часа три чтобы ходу от посёлка — дальше дирги не полезут. Охрана нужна, отрави меня пельмень.

— Охрана, блин… у нас каждый воин на счету! А ещё нужен ответственный человек из их тусовки, который станет кем-то вроде временного командира, — я повернулся к Профу, — ваше высокопреосвященство, ты там всех переписал, со всеми пообщался. Есть кто-то адекватный?

Проф улыбнулся на «преосвященство» и приосанился:

— Да, сын мой, — мы оба хохотнули, Ингвар закатил глаза. Проф перестал изображать «кардинала». — Есть один человек — Кузьма Ильич. Вот прямо так и представился. Бывший староста маленького поселения, которое не успело уйти от набега. Он солидный такой. Спокоен, не впадает в панику. С головой дружит. И уже имеет авторитет среди бывших рабов. К нему прислушиваются. Остальные пленные… скажем так, сильно подавлены.

— Кузьма Ильич, значится… Отлично, Проф. Подавлены они. Надо спасибо Владыкам сказать, что до стокгольмского синдрома дело не дошло. Ок, закрепим за ним должность геноссе официально.

— Я бы советовал, Илья, снять с них ошейники. Это поможет адаптации. И заставить их помыться.

— Слова не мальчика, но Ришелье. Ты у нас, я смотрю, политик, Проф, — я улыбнулся. — Так и поступим. Но остаётся вопрос с убежищем.

— Кстати, насчёт этого, — Проф ткнул себя в переносицу, не нашёл очков и поморщился. — Почему не наш лагерь у руин? Там стабильное место, оборудованная стоянка. Вода есть. Стены есть. Кусты Шайины растут колючие. Череп-хранитель. Монстров в округе мы проредили. Даже полог магический стоит от Айвены, если не иссяк ещё.

Я хлопнул себя ладонью по лбу. Вот это я молодец, протупил. Не очень уверенно сказал:

— Это отсюда далековато. Почти день идти здоровым людям. Но в целом место и впрямь подходящее.

Ингвар задумчиво поковырял землю своей птичьей ногой. Стоило усилий не усмехнуться — куры так же землю роют в поисках зерна.

— Ты уверен, паря, что хочешь раскрывать место этой стоянки посторонним людям? — спросил он со скепсисом в голосе. — Я вот не забыл, а не хотел бы их туда вести.

— А что такого? Думаешь, про него в Рубежном совсем никто не знает? Сомневаюсь. Думаю, старые охотники в курсе. Не вижу оснований для твоей паранойи, Ингвар.

— Как знаешь, паря, как знаешь, — его голос можно было использовать для травления металла.

Шайя наконец тихонько рыкнула:

— Я могу с ними пойти. Доведу до места, подновлю стор-рожевые кусты. С чер-репом их познакомлю. Оставлю там Машер-рочку на охрану. Вер-рнусь той же ночью.

Я кивнул.

— Понимается. Возьмёте припасы из обоза на

— Пятер-рых пленных дир-ргов ещё дай. Наиболее целых. Вещи тащить. Надо, чтобы Ингвар их всех увёл сегодня. Завтр-ра я проведу ритуал пр-ризыва гона, потом догоню Ингвар-ра. Затем мы со стар-риком вер-рнёмся. Он не хуже меня по лесу ходит. Всё равно сутки гона вам пр-ридется сидеть не отсвечивая, в р-ритульном кр-руге. А так мы вр-ремя сэкономим.

— А они справятся с пленными диргами, как вы уйдёте?

— С пленными пр-роблем не будет, обещаю. А тех, кто не может идти, надо добить. Если пр-рикажешь…

Кровожадная малышка. Я вздохнул. Ну, а что? Куда нам неходячие дирги? Оставить в лесу — их просто сожрут. Да и нельзя их оставлять. Вдруг сородичи найдут? А они здесь видели-слышали многое.

— Да. Тех, кто не может идти — добей. Кто может ходить — нагрузите посильнее. Когда выход планируем?

— Сейчас накормим их, паря. Снимем ошейники. Соберём провизию, инструмент. Да двинем. До ночи успеем отмахать прилично, надеюсь. Если с нами будет Машерочка, проблем с монстрами не будет, логова альф я обойду. Пойду собирать людей, паря?

— Да. Займись подготовкой. И возьмите Бубенчика и Кроху с собой. Тяжести там перевезти, самых неходячих посадить на них. Ну и защита какая-никакая. Наши слонопотамчики сами кого хошь обидят.

* * *

Через полтора часа всё было готово. Люди накормлены, более-менее одеты, вещи распределены. С Бубенчика и Крохи сняли попоны и навьючили баулы с вещами. Мама-костерог осталась с нами в качестве тягловой силы, ну, а Тучку свою я вообще никому не отдам. Привык уже к ней.

Бывших пленников собрали на краю поляны, я подошёл, невольно морщась от тяжёлого запаха. Да уж. Помыться ребятам не помешает.

— Кто здесь Кузьма Ильич? Подойдите, уважаемый.

Из толпы вышел невысокий мужчина лет пятидесяти. Как и у большинства местных, у него была густая борода, сейчас спутанная колтунами. Походка неровная, ноги сбиты, видимо. Но плечи он держал расправленными и смотрел в глаза без вызова — просто внимательно.

Я неспешно, без резких движений, ухватил пальцами ошейник Кузьмы и рванул руками в стороны. Раздался сухой треск, от ошейника отвалился кусок. Толпа сдержанно ахнула.

— Встаньте около меня, Кузьма Ильич, — он пожал плечами и встал чуть позади, повернувшись лицом к публике. — Слушайте сюда! — мой голос прокатился по поляне. — Мы вас освободили, теперь нужно, чтобы вы выжили до конца набега. В Рубежное вы не попадёте — там дирги под стенами. Так что придётся вам какое-то время, пока не закончится набег, посидеть в убежище. Мы вас не бросим. Но и отрядить охрану не сможем. Вас проводят Ингвар, — я кивнул на старика, стоящего здесь же, — и Шайя. Укрытие хорошее, вода там есть, защита тоже. Инструкция простая: не шуметь, не светиться, не высовываться. Когда всё закончится или когда понадобятся припасы, вернёмся за вами. Вопросы есть? Вопросов нет. Кузьма Ильич теперь главный в вашем отряде — мой голос в моё отсутствие. Если я узнаю, что кто-то создавал ему проблемы… рассержусь. Но и вы, Кузьма Ильич, если согласитесь, передо мной за этих людей отвечаете. В дороге слушаете Ингвара и Шайю. Как вам такая сделка?

— Согласный я. Всё честь по чести, Илья. Спасибо тебе и твоим людям, что освободили нас. Вы… — его рука метнулась к горлу, — мы всё сделаем, как скажете. Скажите только: отобьётся Рубежное?

Толпа сдержанно зашепталась. А Ильич-то молодец. Хороший вопрос задал, очевидно, это одна из главных тем для обсуждения будет в ближайшее время. Уверенности в голос добавим.

— Точно отобьётся. Вы укрепления там видели? Эти стены диргам не по зубам. Тем более теперь, когда мы разорили их обоз с машинами. Внутри наёмные латники, полтысячи ополчения, пятьдесят охотников. А снаружи — мы. Вы видели, что мы сотворили с их обозом. Неделя максимум — и от диргов здесь даже запаха не останется.

— Я видал Рубежное, — подтвердил Кузьма степенно. — Стены четыре роста высотой. Колючник везде. И людей изрядно. Спасибо, Илья. Мы дождёмся. Теперь точно.

И он уверенным взглядом обвел жмущихся друг к другу бывших рабов. Я хлопнул в ладоши.

— Отлично. Тогда вот вам, Кузьма Ильич, молоток и зубило. Сбивайте ошейники со всех остальных. Затем самых слабых сажаете верхом на костерогов. И в путь. Счастливо вам добраться.

И я отошёл в сторону, оставляя остальную работу Кузьме. Ингвара я тоже попросил особо не вмешиваться и дать Кузьме проявить себя как руководителя. И кажется, Кузьма справлялся вполне успешно. Он уверенно и спокойно распоряжался снятием ошейников, вызвав из толпы бывшего кузнеца. Раскованных сразу пристраивал к делу. Ну, что ж, отлично — ему с ними неделю мыкаться. А то и больше.

Да и потом… Допустим, разбили мы диргов. Хотя пока портал работает, опасность остаётся. Куда все беженцы подадутся? Ну, Викана сохранила краеугольный камень. Могут поселение новое здесь же основать. Вряд ли их в Рубежном оставят. Нет там места уже для новых людей. Думаю, все беженцы туда пойдут. Впрочем, зачем об этом сейчас думать? Время придёт — увидим, что да как.

Я пошёл искать ликану, чтобы спросить, что ей нужно для завтрашнего ритуала, и случайно стал свидетелем забавного диалога между ней и Вероком. Тот соизволил заговорить с Шайей. Он что-то рявкал по-ликански, а она отвечала на хомо (так назывался язык людей в этой части Межмирья).

Диалог ликанов выглядел забавно. Оба стояли друг к другу боком, чуть сгорбившись, и смотрели искоса. Вроде и когти не выпускали, но напряжение прямо вот витало в воздухе, как дурной запах от деревенской выгребной ямы.

Вот Верок что-то прорычал, Шайя ответила:

— С чего ты р-решил, что можешь быть мне интересен? В Пуще ты бы глаз не смел поднять на ученицу великого шамана и потомка вождей. Кто ты есть? Пр-ростой охотник. Знай своё место, кобель.

ШАЙЯ И «ГЛУПАЯ ПСИНА»

Верок разразился возмущённой какофонией рыков, взвизгиваний и гортанных звуков. Шайя всё так же высокомерно ответила:

— Мы не в Варницкой пуще. Да, я изгнана. Но я не пер-рестала владеть Потоками Пущи. Я не перестала быть повелителем твар-рей и р-растений. Только это даёт мне пр-ревосходство. Я та, кто есть. Шаман. А ты так и не стал никем большим, чем простая

Я уже видел, что до драки не дойдёт. С каждым словом Шайи Верок будто уменьшался, горбился и прижимал уши к черепу.

Он снова что-то залаял, но мне надоело на это смотреть, и я громко откашлялся. Верок, оскалившись, резко развернулся, Шайя подняла уголок губы — это у неё сходило за улыбку.

На меня уставились жёлтые глаза ликана с вертикальным зрачком. Впрочем, Верок сразу же немного повернул голову.

— Ты хоть знаешь, за что её изгнали? — прорычал он.

— Мне наср-рать, не поверишь. А теперь будь любезен, займись чем-нибудь полезным. Мне нужно посоветоваться со своим шаманом.

— А ты спр-роси! — рявкнул он и почти прыжками отбежал в сторону.

— Чего это он с тобой заговорил? — спросил я мохнатую, подходя поближе.

— Ты сказал, что я не р-рабыня. Значит, свободная. И этот шер-рстяной огр-рызок р-решил, что у него давно не было самки.

— О! А у вас женщины главные?

— Главный тот, за кем сила. У низших ликанов самцы сильнее. Но я из помета Сер-рела сто двадцать пятого. Р-рода вождей. Шаман с наследственным дар-ром. А этот… пр-росто глупая псина.

Глава 17

Малый гон

Шайя серьёзно подготовилась к ритуалу. От меня ей ничего не понадобилось. Ну, почти. Сперва она нашла поляну с плотной стеной деревьев вокруг и заплела их густым колючим кустарником.

Айвена о чём-то с ней переговорила, и затем, пока Шайя занималась основным ритуалом, спела свою собственную песню. Кусты приобрели отчётливую фиолетовую ауру.

— Никто теперь сюда не сунется, — с удовлетворением сказала она. — Это место излучает опасность. Как логово альфы.

Шайя же обвешала здоровенное дерево в центре поляны ленточками, костями, черепами грызунов… всяким, с моей точки зрения, мусором. И полночи под этим деревом выла. Айвена сделала для нас купол тишины, иначе спать было бы невозможно. Ликана же под этим самым деревом и уснула. Утром она ходила вокруг него довольная, поводя носом и подвывая. Нам же запретила приближаться к этому «алтарю леса». Нельзя было «вступать под сень ветвей», о как.

Ксар недовольно бурчал, что «дурная ликана» весь Поток перебаламутила. Правда, тихо. Шайю, мне кажется, он слегка побаивался. Он даже альве хамил чаще, чем ликане. Хотя раньше мне казалось, что он вообще за базаром не следит и не боится ничего.

После того как Шайю удовлетворил результат «воспевания алтаря», начался второй тур марлезонского подвывания.

Она, предварительно поговорив с Мортом, взяла старый стоптанный сапог — один из снятых с пленного дирга — и начала шаманить уже с ним. Напихала туда всякой всячины, отрезала веточку от своего дерева. Затем сцедила литра два крови у последнего из недобитых вчера диргов. Я ещё тогда подумал: зачем он ей? А вот зачем. Щедро удобрила кровью землю вокруг дерева и сам сапог. Дальше она занялась непонятной вознёй, сопровождаемой беготней с сапогом вокруг дерева и слегка обескровленного дирга.

В какой-то момент я перестал следить за тем, что она делает, и включился в повседневную жизнь лагеря. Обиходил нервно дрожащую Тучку, которая косилась на ликану с испугом. Ну, или я это выдумал.

Дрова потаскал для кухонного костра. Воды принёс.

К моменту, когда у нас сварился обед, вой ликаны оборвался. Я обернулся к дереву. Шайя лежала неподвижно под самым деревом. Спина едва выступала из густо поросшей после её «удобрения» травы. Тело дирга исчезло.

Я поднялся и зашагал к «майскому дереву». Шайя не шевелилась, и я ускорился. Подошёл к границе «сени ветвей» и слегка замешкался. Затем коротко поклонился дереву и сказал:

— Прости, но мне нужно забрать подругу. Сейчас уйду.

И шагнул вперёд. Дерево зашелестело листьями, мне послышалось в этом звуке что-то неодобрительное. Но мне пофигу. Ещё деревья меня не осуждали. Я наклонился к Шайе. Из пасти и ноздрей у неё натекло немного крови. Вокруг меня сгустилась недобрая душная аура. В душе вспыхнула знакомая злоба, будто издалека подул ледяной ветер.

Я быстро подхватил ликану на руки. Весила она не больше ребёнка.

Мельком глянул на то место, где лежал дирг. Небольшой земляной холмик, из которого наружу торчал древесный корень.

Мда. Не задаётся у встреченных мной диргов общение с флорой Межмирья.

Поспешно покинул тень кроны. Аура «алтаря» отпустила, и я выдохнул. Сильная штука. Шайя — молодец. Может, надо было её там оставить? Нет, не думаю.

Я донес ликану до основной стоянки и бережно уложил на расстеленный Медведем плащ. Под голову сунул сложенное шерстяное одеяло.

В лапах ликана крепко сжимала сапог, теперь покрытый сеткой из какого-то ползучего растения.

Возле меня появился Морт.

— Давай, давай мне якорь быстрее, гля, телепень неторопливый. Иначе здесь такой абздец начнётся, — и, видя мой недоумевающий взгляд, заорал: — да сапог отдай! Дурака кусок, где вас таких делают-то, кусать-терзать!

Я аккуратно разжал лапы, вытащил сапог и поднял перед собой. Морт ухватил его зубами и проскрипел:

— Ну се. Щаш буит птеха. Зырьте!

И резко взмыл в голубое небо. Шор достал из чехла свой «тактический планшет». Я подумал и тоже достал планшет.

— Покажи мне «Забытые сны», — приказал я.

На этом канале было пусто, и я переключился на поток «Хрен_вам_в_грызло». Зеркало показало стремительно мелькающие верхушки деревьев и закрывающий пол «экрана» сапог.

Понятно.

Парит наш орёл.

Поляна заполнилась звуками. Раздался рёв чего-то большого и явно голодного. Его подхватили разные голоса. Какие-то туши начали ломиться мимо наших кустов-охранников. Хруст ветвей, рычание, вой, хриплые завывания нарастали, топот лап — как снежный ком.

Лес вокруг нас как будто взбесился.

Мои спутники невольно сбились в кучу и с опаской смотрели на окружающие нас кусты. Но защитный барьер пока что держал.

Вскоре волна звуков схлынула. Дерево посреди поляны потеряло почти все свои листья.

Шайя проскулила во сне и задергала лапами. Я вопросительно посмотрел на Айвену.

— Посмотри, пожалуйста, что с ней. Я беспокоюсь.

— Скорее всего, с ней всё в порядке. Просто откат от ритуала. Большую часть приняло на себя дерево. А ликана твоя скоро проснётся. Но я посмотрю, Илия.

Через минуту альва доложила:

— Всё хорошо. Просто не трогай её, она в глубоком трансе. И

— Шайя? Я в шоке. Ты так и имена остальных членов команды запомнишь!

Я снова взглянул в зеркало. Ксар как раз пролетал над Рубежным. Я успел разглядеть мелкие фигурки защитников на стенах, дымы из труб… Яркие, крытые черепицей крыши промелькнули и исчезли.

А Морт уже закладывал широкий вираж, снизившись буквально до уровня травы. Впереди вырос частокол. Отстроились всё-таки, твари.

Морт аккуратно перелетел через острые колья, проскользнул почти в центр лагеря и оставил сапог на крыше здоровенного шатра…

Потом он вернулся к Рубежному и поднял из травы за ухо голову дирга! Как интересно. То есть они все заранее продумали с Шайей?

Изображение пошло полосами — верный признак, как мне говорили, подключающихся новых ловцов.

— Гля чо, щас будет диргам подарочек. Приправа к каше. Делайте ставочки, кутятки, попадёт ли ксар в котёл, или нет? Ставочки!

Морт взмыл вверх свечой. Земля стремительно удалилась. Стало видно Рубежное и лагерь диргов — квадрат частокола и стройные ряды одинаковых палаток. В центре — здоровенный шатёр, на который наш ксар пристроил «сифу». Чёткий прямоугольник хозяйственного двора. Красиво построились. Я как-то видел на картинках лагеря римских легионов — очень похоже.

— А ставочек больше нет! — завопил Морт и спикировал на лагерь.

Картинка в зеркале дёрнулась, земля рванула навстречу зрителю.

— Пошла родимая! Кутятки, внимание! Ксар на боевом заходе! Цель — котёл, одна, попасть-непопасть штука! Боеприпас — башка, серомордая, бывшая в употреблении! Напомина-а-аю, ставочек больше нет!

В зеркале рос хозяйственный двор. Несколько костров, навесы. Посередине, на импровизированной печи стояло несколько котлов — навскидку штук десять, в которых что-то активно булькало. В котлах ковырялись половниками дирги, вокруг склонялось ещё десятка полтора серокожих здоровяков. Ждали жратву, говноеды.

— Есть захват цели! Ветер боковой, кутятки, солнышко светит в спину, светить-помогать! Смотрим, не моргаем! Упс, гля!

Голова дирга отделилась от ксара и со скоростью снаряда, выпущенного из катапульты, влетела прямо в один из стоящих на плите котлов.

Ксар разразился победным воплем: «Получи, ска!» — и, судя по изображению, взмыл вверх. При этом он умудрялся не потерять из вида основную экспозицию.

Хренакс!

Варево плеснуло во все стороны. Котёл сошел с плиты, сбив по дороге соседа. Часть поваров окатило горячим варевом.

Дирги орали, прыгали и потрясали лапами. А залитая кашей голова между тем подкатилась прямо к ногам одного из диргов, который тыкал пальцем в товарищей и громко ржал.

Сюрприз, ска!

— В яблочко, кутятки! — завопил Морт. — Ксар сделал это, выкусите, неудачники! Ставочки сгорели! Нехрен сомневаться в ксаре! Точно в супец, гля чо! Кушать подано, садитесь жрать, хлебать-наливать!

Дирг осознал, что происходит что-то не очень смешное, и поднял голову соплеменника за волосы. Несколько секунд он тупил, а затем начал яростно орать, тыкая пальцем в небо.

Лагерь взорвался рёвом. Дирги выскакивали из палаток. Кто-то хватался за оружие.

Морт легко уклонился от пары арбалетных болтов и продолжал барражировать над стойбищем, поливая диргов своим речевым бредом. Всего несколько секунд понадобилось, чтобы половина лагеря уже смотрела в небо, грозя кулаками.

Я даже слегка занервничал — ксару, конечно, как показала практика, болты не очень страшны, но не бессмертный же он? А потом я осознал, что караульные тоже смотрят на Морта.

Вот прямо стоят на возвышении у частокола и пялятся, как какая-то летающая башка поливает матом их товарищей.

— Морт, — сказал я в ловец. — Уходи оттуда. Хорош.

— Да погоди, Илюшенька! Ща я им ещё в хари наплюю! Гля чо, эксклюзивный поток!

— Морт, сука!

— Всё-всё. Какие все нервные, командовать-запрещать. Покеда, покойнички, гля!

Морт взмыл повыше. Изображение качнулось. Лагерь стремительно уменьшился, беготня диргов стала похожа на копошение муравьёв.

И в зеркале стало видно то, что происходило за лагерем.

Сначала я даже не понял, что вижу. Тёмная полоса двигалась к частоколу, разливаясь по расчищенной от растительности местности около Рубежного. Затем отдельные пятна начали складываться в тела. Сотни тел.

— Охренеть, не встать, — выдохнул я.

Я до последнего не понимал, к какой стихии взывала Шайя.

Первым к лагерю неслось стадо каких-то мелких четвероногих тварей. Размером с крупную собаку. За ними прыгали сарки, смешавшись с длинноногими хищниками, похожими на облезлых волков. Чуть левее ломилась здоровенная стая массивных шестилапых уродов. Над всей этой кашей из тел неслись «птицы», или то, что здесь вместо них. В живом месиве выделялись и крупные силуэты. Старички или альфы. Диргам без разницы. Очень крупные.

— Гля чо-о-о, — протянул Морт. — А вот и гон, кутятки. Ишь чо сапог животворящий делает. Драку заказывали? Не гребет, уплочено! Гля.

Вот теперь даже его голос звучал впечатлённо. Крупный кадр и наезд «камеры» на особо отвратительную тварь — помесь змеи, паука и морской звезды. Размером эта мерзость была с двухэтажный дом.

Кто-то из диргов наконец тоже заметил приближающийся трындец. Бессильно взвыл рог. В лагере началось упорядоченное движение. Но минуты, нужные для организации организованного отпора, дирги уже просрали.

Воины были рассредоточены по лагерю. Большинство — без доспехов. Некоторые рванули за щитами и оружием. Из палаток выскакивали серые туши. Какой-то здоровенный дирг в золочёном доспехе, возвышавшийся даже над этими гигантами, махал глефой и что-то орал. Поздно.

Первые звери упали в ров, но остальные просто прошли по их телам и врезались в частокол, как приливная волна. Даже на той высоте, где находился ксар, был слышен треск дерева.

— И-и-и понеслась, кутятки! — радостно проорал Морт. — Гля чо, специальный поток: «Дирги и дикая природа», кусать-царапать. Кто кого сожрёт, делайте ставки! Чей верх в бойне! Летать-поточить, вот это замес!

Тела напирали, а затем поток животных прорвал частокол, как палец туалетную бумагу. Ближайшие дирги просто исчезли под клубком шерсти, когтей и алчущих пастей. Несколько десятков здоровяков встретили поток, пытаясь сдержать его, и это им отчасти удалось. Они продержались секунд тридцать.

Всё это время над лагерем звучали команды. Серокожие бежали к младшим командирам. Толпа превращалась в строй. В первые ряды встали щитовики. Строй ощетинился алебардами. Да уж. Быстро же очухались, гады.

Первый натиск они встретили как попало — помогла клоунада Морта. Они с Шайей сегодня вообще герои дня. Воины, задержавшие волну, все скрылись под массой тел животных.

А вот второй накат

— Ставочек больше нет, кутятки, — прокомментировал Морт. — А было весело, гля. Эх, рубить-косить, какое хреначилово.

В толпе тварей полыхнули огненные шары. Подключились маги. И их там было несколько. Огонь ударил, выжигая проплешины в набегающей стае. Звери вспыхивали, падали, но поток не остановился. Взбесившиеся хищники Межмирья, топча горящие туши, живыми факелами бросались на железный строй.

А потом по горящим товарищам проскакал здоровенный восьмилапый урод. Тот самый, которого Морт показывал крупным планом. Пламя его не остановило. Более того, оно гасло вокруг твари, как будто лишаясь подпитки. Сразу два огненных шара растворились в воздухе, не долетев до чудовища.

— Гля чо! Новый участник! Весовая категория — грёб твою мать! Секретное оружие леса подоспело, гля! Делаем ставочки, сколько тварь продержится? Ставочки открыты, гля!

Кто о чём, а Морт о ставках.

Тварь налетела на строй, заставив его отшатнуться назад. Хлестнула щупальцем, безошибочно определив в квадрате солдат мага, почувствовала? И рванула орущего дирга с посохом на себя. На удары алебардами она обращала внимание не больше, чем слон на булавочные уколы.

Хлюп! Маг весьма неэстетично лопнул, разлетевшись кровавыми брызгами.

По зеркалу снова поползли помехи.

Тварь опять двинулась вперёд, тупо подминая щитоносцев своей тушей.

Здоровяк в золотом доспехе что-то заорал. В его руках вспыхнул свет.

Монстр дёрнулся.

Вспышка.

Изображение в ловце пошло полосами и пропало.

Когда картинка восстановилась, перед восстановленным строем валялось две половины туши, истекая белесой жижей.

Морт присвистнул.

— Хорошая пулялка, гля. Эпичная! Мне такую надо, стрелять-херачить. Ставочки закрыты, гля чо, кутятки.

Гон постепенно терял свою силу.

К лагерю всё ещё бежали новые группы тварей, но прежней монолитной волны тел не было и в помине. Дирги организовали грамотную оборону. Пролом, заполненный телами, превратился в импровизированную баррикаду. Теперь гон окончательно превратился в скотобойню.

Надо отдать диргам должное — они достойно сражались. Даже замешательство первых минут не многое изменило.

Они всё ещё несли потери, но животные в основном просто убивались об их грамотное боевое построение. Веселье заканчивалось, прав Морт.

— Шор. Ты следил? Сколько тварей погибло, как ты думаешь?

— По моей оценке — голов пятьдесят. Два мага.

— Два?

— Минимум. Одного разорвали сарки. Второго — ты видел. Но это очень грубая оценка. Думаю, всего пострадало до сотни воинов. Видел кучу лестниц и фашины на хозяйственной площадке?

— Честно? Нет. Не обратил внимания.

— Полагаю, мы сорвали им быстрый штурм, который планировался на сегодняшнюю ночь. Ещё и артефакт вождь использовал неслабый. Такие обычно долго заряжаются или вообще одноразовые. Надо сказать, положение он спас. Ещё немного — и тварь продавила бы строй, и количество жертв возросло бы в разы.

— А Морт бы заработал ещё денег, — задумчиво добавил я.

Из зеркала всё ещё доносился скрипучий голос ксара. Но я отключил ловец. Пожалуй, на сегодня хватит с меня гона и Потока.

Шайю надо будет расцеловать. Ну, если она не откусит мне лицо за такую фамильярность.

А потом нужно думать, что делать с оставшимися диргами. Потому что пятьдесят-семьдесят трупов и непонятно сколько раненых — это хорошо.

Но осталось их всё ещё слишком много. Сегодня я видел, как они умеют драться.

Ополчение Рубежного просто сметут. Даже латники долго не продержатся — их тупо меньше. Нужно либо заставить диргов уйти, либо уничтожить. И на вторую историю с гоном надеяться нельзя. Мы, кажется, изрядно почистили этот лес.

Глава 18

Третий тур марлезонского балета

Шайя пришла в себя часа через два. Слабо шевельнулась и села, как пружинка распрямилась.

— Сколько я без сознания была? — спросила она слабо.

— Часа четыре. Всё самое интересное пропустила.

В моём направлении повернулось волосатое ухо.

— Ты у нас теперь герой Рубежного. Голов пятьдесят диргов к чертям на сковородки отправила. И штурм Рубежного сорвала.

Шевельнулось второе ухо.

— Сколько? — на меня уставились янтарные глаза с вертикальными зрачками.

Ага. Вот теперь проснулась.

Шайя встала. Выглядела она неважно. Двигалась медленно и осторожно, будто после травмы. Постоянно облизывалась.

— Шор насчитал минимум полсотни трупов. Раненых — до сотни. Два мага точно минус. Возможно, больше. И ещё твой гон заставил главного дирга потратить какую-то дорогущую пулялку. Ну и там лестницы и какие фашисты валялись, Шор говорит, штурм намечался, скорее всего, ночью. Теперь не намечается.

Шайя фыркнула и потёрла нос лапой. Прям как кошка.

— Фашины валялись. Это связка веток, чтобы повер-рх кустов и в ямы кидать. Мало из стр-роя вышло. Дир-рги кр-репкие на рану. Р-раненые скор-ро восстановятся.

— Нормально! Тебе хватит! Я бы столько за день молотком не наколотил.

— Неважно. Я сделала всё, что могла, Илья.

— А давай поглядим битву ещё разок? У Морта минимум серебро в отпечатке.

— Пр-равда? Он гнал поток? Что я спр-рашиваю. Это же Мор-рт. Хочу посмотреть! Только сначала жр-рать. Я голодна как десять гр-римов!

— Или как Бубенчик… Шучу, шучу, ай! Что за нарушение субординации и чинопочитания? А если я в тебя вонючим сапогом брошу?

Мясо для Шайи было уже готово. Так и знал, что жрать запросит, как очнётся. Прорва наша. И мяса было много. Я даже хотел пошутить насчёт того, что половину можно оставить на ужин, но не успел. Ликана вцепилась в еду с таким энтузиазмом, будто голодала год, а не ритуал провела. Я только успевал пододвигать к ней новые миски.

— Ты вообще жуёшь?

Шайя подняла на меня глаза, продолжая работать челюстями.

— Не мефай, хомо.

Понятно. Еда — это святое. Даже походный вождь не указ.

Когда гора мяса испарилась, ликана откинулась назад и довольно сложила лапы на изрядно округлившемся животике.

— Тепер-рь можно смотреть. Пр-ризывай духа.

— Тебе плохо не станет?

Она сыто рыгнула, почесала лапой за ухом и коротко рявкнула:

— Нет! Ловец доставай!

И куда делась старая добрая Шайя. Перехвалил? Или достал? Ладно, достал я на самом деле ловец и попросил Планше найти отпечаток «Битва при Рубежном». Отпечаток был на месте. И не серебряный — золотой уже.

— Планше. А сколько ловцов подключилось к потоку и после к отпечатку?

— Не могу

— Не. Запускай отпечаток с начала.

Изображение в зеркале ожило.

Когда Морт поднял из травы голову дирга, её уши насторожились.

— Зачем ему…

— Смотри.

Голова отправилась в полёт.

Эпичный хренакс!

Шайя зафыркала, тихонько подвывая. Схватилась за живот.

— Дур-рак!

— Золотой дурак теперь.

На этом веселье закончилось.

Показался гон. Шайя подобралась. Смотрела внимательно, не отвлекаясь даже на комментарии Морта.

Когда дирги начали собирать строй, тихо рыкнула:

— Быстр-ро.

— Ага. Я тоже впечатлился.

— Если бы не Мор-рт, встретили бы готовыми. Повезло.

Дальше она молчала до появления огромной восьмилапой твари. Тварь врезалась в строй. Выдернула мага. Попёрла дальше.

Вспышка.

Перед диргами рухнули две половины туши.

— Ар-ртефакт, — сказала Шайя. — Мощный, зар-раза.

— Шор тоже так думает. Дорогой и долго заряжается. Или вообще одноразовый.

— Это хор-рошо. Шор-р шар-рит!

Остаток отпечатка досмотрели молча.

Когда изображение погасло, Шайя поднялась.

— Мне пор-ра Ингвар-ра догонять. К ночи должна добежать до р-развалин. С утр-ра камлаю и назад со стар-риком.

— Ты четыре часа без сознания валялась. Не хочешь отдохнуть?

— Я же поела!

— Это, конечно, да. Это аргумент. Ты же поела. Тебя пузо к земле не тянет, мелкая?

Она затянула пояс, проверила ножи.

— Вот и нету пуза. Всё нор-рмально, Илья. У нас быстрый метеор-ризм!

— Метаболизм, гля! Даже я это слово знаю, зверюга неумытая, трепаться-ошибаться! — Морт, оказывается, тоже с любопытством наблюдал собственный отпечаток.

Выглядел ксар офигенно довольным. Так и хотелось камень бросить в засранца., но нельзя. Он у нас теперь тоже херой.

— Мор-рт! Ты слишком умный для ксар-ра. Может, ты заколдованный пр-ринц?

— Принц мата и повелитель охреневших, ага.

Морт зауфуфал. Я уже заметил, что оскорбления вызывают у него приступы безудержного веселья.

Шайя несколько раз присела, попрыгала. Забросила мешок за спину и, не тратя больше слов, побежала к лесу. Практически сразу ликана перешла на свой обычный стелющийся бег.

Вскоре между деревьями в последний раз мелькнула тёмная спина.

— Таперича, когда мы эту надоедалу сплавили, хоть выспимся нормально, гля чо! Всю ночь выла блохастая, колдовать-раздражать.

— Морт, завали. Ты молодец и героический герой, но твое нытье хуже Шайиного вытья. И толку ноль. Никакой магии.

— Ну и пожалуйста, гля. Ну и завалю, молчать-погибать. Все бедного ксара обидеть норовят, гля чо. Злые вы, улечу я от вас в теплые края, греть старые кости на солнушке, которое кое-кто здеся тута видеть не видывал…

— Мо-о-орт!

Ксар, скрипя под нос нецензурщину, скрылся под персональным одеялом. Он последнее время вообще часто отсиживался во всяких теплых гнездышках. Грел несуществующие «кости».

Сегодня мы с места не сдвинемся. Шайя взбаламутила лес так, что он до сих пор выл, орал и рычал на разные голоса. Далеко не все монстры покинули чащу в погоне за волшебным сапогом. Так что у нас сегодня хозяйственный день. Точить ножи. Оружие почистить, подворотнички подшить, ага.

Погода снова испортилась, к ночи зарядил затяжной дождь, из тех, что в России называют грибным.

Я поплотнее завернулся в плащ и уснул под навесом, под редкий шелест капель по кожаной крыше.

* * *

Утренний поединок с Шором прошел со счетом десять — один. Я не просто зацепил его, а полноценно заехал палкой в бедро. Правда он меня ткнул чуть раньше в сердце, прошипев:

— Убит.

Бесит, гад. Но балл за мной признал. Правда немного оригинальным способом. Он сказал:

— Расслабился я с тобой, Илья. А ты молодец. Быстро учишься. Балл твой. Без ноги я уже не боец.

Это не я молодец! Это: «Он расслабился!» Быстро я учусь! Нет, я, конечно, в палкомашестве уже почти профи. Но я месяц от него отхватываю! Месяц. При том что я боец-профи. Такая себе похвала, короче, получилась. Иногда я подозреваю, что ящер наш на самом деле свинья.

На наш поединок, то есть на мое избиение, сбежались поглазеть все наличные «партизаны». А фигли, других развлечений нет. Баскетбола башкой дирга сегодня не намечается. Интересно, то что я сливаю Шору, как-то отражается на моем авторитете? А и пофиг, на самом деле. Мне с ними детей не крестить, а члены моей команды знают чего я стою.

Вот кого на тренировке не было, так это Морта. Я специально смотрел вокруг.

Я даже забеспокоился, не приболел ли ксар. И, подойдя к комку, в который превратилось его одеяло, отвесил по нему лёгкий целебный пендель.

— А, гля, ска! Ногу откушу! В харю плюну!

По голосу вроде здоров.

— Морт. Будь хорошим ксаром, сгоняй до лагеря диргов, глянь, чего там и как. Не хватает информации о противнике. С Шором связь держи на своём «Забытом сне».

— Ты, Илья, точно долбанутый на всю голову, гля. «Хороший ксар» — это оксюморон, пилить-строгать.

Одеяло зашевелилось, и из-под него показалась зубастая харя с глазом-объективом. Морт обвёл окружающее пространство внимательным взглядом, душераздирающе вздохнул и поднялся в воздух.

— Так и быть, сгоняю. Пропадёте же без меня, недотыкомки.

Эк он нас ласково. Реально, что ли, заболел?

Совещание с участием Шора, Профа и Медведя я собрал после тренировки.

— Значит так, соратнички. Надо понять, что делать с оставшимися диргами. Шор в ловце посмотрел, что там с лагерем, и быстренько нам сейчас всё расскажет, пока ксар не вернулся и не начал свои замечания вставлять. Шор?

— Они восстановили частокол. Готовятся к погребению. Раненые в палатках, точное число неизвестно. Раздули походную кузню. Значит, вчера были значительные повреждения оружия и доспехов. Если просуммировать наблюдения и не вдаваться в детали, сутки-двое у Рубежного есть. Вряд ли больше. Затем будет штурм. Они попробуют задавить защитников массой и воинским умением. Неизвестно ещё, есть ли заряды в артефакте. Если есть — плохо. Таким ворота выбить — как капюшон надуть. Оцениваю численность боеспособных существ в триста — триста двадцать единиц. Вождь ещё. Три мага. Все трое в лагере. Морта, кстати, чуть не спалили сегодня. Бдят. Вкратце всё.

Мы помолчали. Затем я спросил, потому что никаких собственных идей у меня не возникло:

— Ну и что делать будем, граждане бандиты, партизанен? Я вот вообще не знаю. Второй гон мы, скорее всего, не проведём?

— Очень сомнительно, — ответил Проф. — В этом кластере Поток с ума сошёл. Не думаю, что такое масштабное колдовство удастся повторить. Да и Шайя довольно чётко

Снова помолчали. Шор внимательно осмотрел собравшихся и наконец произнёс:

— У нас нет вариантов. Мы должны атаковать диргов, когда они пойдут на штурм укреплений. Для ночной атаки у нас нет сил и средств. Да и готовы они уже к такому финту. Из Рубежного наружу никто не высунется. Атаковать лагерь, даже всеми силами, — утопия. Да перебьют нас всех при подобной попытке. Надо ждать, когда они начнут атаку. И атаковать в спину, когда часть из них уже залезет на укрепления. Учитывая костерогов и магию, мы можем внести в битву решающий вклад. Таково моё мнение.

Медведь поморщился и пробурчал:

— Так-то оно так, но пацаны здесь из охотников. Толку от них в таком замесе?

— Стрельба, — спокойно ответил Шор. — В непосредственную атаку пойдём мы с Ильёй и костероги.

— Ага. Они строй щитов выстроят и кебаб из наших животин сделают своими алебардами, — ответил я.

Мне предложение Шора решительно не нравилось. Костероги не похожи на решающий аргумент против диргов. Вчера насмотрелись уже шоу «В мире животных». Но хуже всего, что у меня так и не родилось конкретных предложений по теме. Разве что: «Отсидеться и посмотреть, чем дело кончится».

Я понимал, что именно этот вариант хотел бы озвучить Медведь.

Хотел, но помалкивал.

— Если заметят наше нападение, то так и сделают, — спокойно ответил Шор. — Кебаб, что бы это ни было. Я подозреваю, блюдо из мяса. Но они не заметят. У нас есть Айвена. Хорошей атакой с фланга мы просто сомнём их. Ночь. Паника и неразбериха. Магия. Вот три дракона, на которых взлетит этот план, — он сделал паузу, «мелькнул» плёнками на глазах. — Или не взлетит, и мы все умрём.

— Ну спасибочки, Шор. Это прям вот то, что надо для военного совещания. Мы все умрём.

— Воин готов умереть всегда. Ты сам должен был это понять. Сколь бы ни был он искушён или защищён. Всегда найдётся тот, кто искуснее. Тот, кто найдёт щель в защите. Но я знаю, что вы, люди, не любите таких разговоров. Давайте вернёмся к плану.

Медведь во время речи Шора сопел и стискивал кулаки, а под конец проворчал:

— Так-то воин, мать его. А мы все… А впрочем, прав Шор. Смерть, она за каждым деревом караулит. Не спрячешься.

— Тоже мне самураи, копать-хоронить. Я вот умирать не собираюсь, — твёрдо заявил я. — У меня других идей нет. План принимается как основной. Остались детали. Нам очень нужно ослабить их до или во время нападения.

— О, с этим я могу помочь, Илья-джи, — возле костра обнаружился совершенно неожиданный собеседник.

Рядом с Медведем на шёлковой подушке будто из воздуха соткался маг — Ананта. Которому я довольно качественно пробил черепушку Погибелью, между прочим.

Шор одним движением приставил ему к горлу меч. Я не успел рассмотреть ничего, но Ананта почти небрежно перехватил острейшее лезвие голой рукой и удержал его.

Медведь с воплем: «Об твою мать, ска!» шарахнулся в сторону, перекатился и вскочил на ноги, сжимая нож.

Проф с некоторым запозданием навёл посох на старика. По древку побежали языки пламени.

Ананта, всё так же удерживая кончик клинка Шора, другой рукой вставил мундштук кальяна в рот и выпустил клуб дыма, похожий на полупрозрачную жопу.

А! Вон оно чё.

— Шор, не включай свой клинок. Опусти пока. Хидимба, не рад тебя видеть здесь. И не приглашал тебя к своему костру.

— Умный, что ли? — спросил лже-Ананта.

Его образ заколебался и мгновенно перетёк в уже виденного мной красавчика — жгучего брюнета.

— Это тот самый демон? — спокойно спросил Шор.

Его выдавал почти полностью ощетинившийся капюшон. Меч он в ножны не убрал.

— Демон⁈ — Медведь отскочил ещё дальше.

Наши соратники зашевелились, высматривая, что происходит в «штабе». Совещались мы под беззвучным куполом.

— Не ори ты, идиота кусок! Мешаешь, — демон приподнял палец, и Медведь застыл истуканом. Затем продолжил, обращаясь к остальным мягким, увещевательным тоном: — Ну демон. Ну и что такого? И вообще, я предпочитаю исконное название — ракшас. Я ракшас, который может вам помочь, вот что важно.

— Отпусти Медведя, — жёстко сказал я, стискивая рукоять Погибели. — Что бы ты с ним ни сделал, прекрати это немедленно.

— У, надо же, какие мы серьёзные. Зачем нам эта истеричка? Я хочу поговорить с достойными мыслящими, не устраивающими из появления демона представление с обмороком, словно нервная барышня.

— Я жду.

Хидимба покачал головой. Очередной картинный щелчок пальцами, и Медведь продолжил:

— Да какого хрена, ска…

— Медведь! Это существо хочет что-то нам предложить. Остальным в лагере вовсе не обязательно знать, что именно. Мы сейчас его выслушаем и отправим нахрен. А если он не будет паинькой, Проф его сожжёт к херам. Так, Проф? Ну или я булавой кумпол продырявлю.

— Владыка не любит демонов. А сейчас день, — спокойно ответил Проф.

Он тоже не особо впечатлился.

Медведь присел обратно к огню, почти прижавшись к Профу, напротив демона.

Хидимбу, казалось, забавляли наши телодвижения и угрозы. Он лениво улыбался уголком рта. Но я заметил, как при упоминании Владыки его глаза сверкнули багровыми всполохами. Не так-то ты уверен в себе, дружок!

Драться с ним не хотелось. Я оценил фокус с клинком и внезапное появление под куполом Айвены. Может случиться мясо. Послушаем. А потом пошлём нахрен.

— Итак, я услышал ваш план, полный благородного безумия. Двое воинов верхом на костерогах. Жрец, магиня, шаманка и ксар. Ну и одиннадцать ссыкливых стрелков.

— Слышь ты…

Хидимба поднял палец, и Медведь замолчал. Его не парализовало, просто он сам умолк.

— Шансы на победу этой шайки недоумков против примерно ста пятидесяти диргов? Крепких клановых бойцов? Подкреплённых магами? Хм, дайте подумать, — он картинно закатил глаза, а после резко бросил: — Их нет. Ровно ноль шансов. Рубежное, может, и выстоит благодаря вам, но вам всем обеспечена короткая церемония Добромира и неглубокие могилы за оградой.

— Ты пришёл по нам заупокойную службу провести? Нахрен ты нам всё это несешь, упырь? — ну бесил он меня. Чрезвычайно бесил! Начиная с внешности и заканчивая манерой вести дела.

— Заупокойные службы не моя компетенция, Илья. Ты как маленький ребёнок, — моя злость его забавляла, и я подавил её. Научился за месяц,

Я тоже картинно вздохнул и устроился поудобнее, отпустив рукоять булавы. Казалось, она стала горячей. Драконьи головы разочарованно блеснули изумрудными глазами.

КАК ТЕБЕ СДЕЛКА?

Несколько секунд мы играли в гляделки, и наконец Хидимба продолжил:

— Я наблюдал вчерашнюю бойню. Впечатляет, кровь-кишки, все как я люблю! — он жадно втянул ноздрями воздух. — Ваш ксар… отморозок. В хорошем смысле этого слова. И также удачно, что в лагере останется множество лежачих диргов. Раненых диргов. Если ты принесёшь их в жертву подземному Владыке, имя Владыки я шепну тебе на ушко, Илья, то в лагере откроется портал. Маленький такой. На сотню-другую низших демонов. Вам ничего и делать не придётся. Они сами разорвут диргов на куски! Как тебе сделка?

Я даже слов нормальных не нашёл в ответ на такое «щедрое предложение». Просто выдохнул:

— Х…елка, мля!

Глава 19

Вверх по склону и на них

— А что не так? У нас уже есть одна сделка. Я не могу вредить жителям Рубежного. Младшие не посмеют пойти против моей воли. Но можем отдельно оговорить, что демоны не навредят твоим людям и вообще людям в Рубежном и не останутся в этом регионе. Ты получаешь гибель врагов. Победу без риска для своих друзей. Я получаю своё. Все довольны. Я даже твою душу в уплату не требую, хе-хе. Не мой уровень.

Проф сидел, склонив голову, будто прислушиваясь к незримому собеседнику. Пламя на посохе угасло. Владыки смотрят, да? Но, очевидно, не вмешиваются. Так-то ему бы сейчас встать грудью на защиту истинной веры и спалить Хидимбу к дьяволовой бабушке. Но, судя по всему, задачка была задана только мне.

Демон говорил серьёзно, без обычного ёрничества. Сменил подход на деловой. А я окончательно успокоился. Меня вообще не волновали дирги и то, приносить их в жертву или добить в случае победы. Им один хрен не жить. Меня не особо парило действо — вызвать стайку демонов, чтобы справиться с многочисленным и опасным врагом. Я не чистоплюй и за эффективность. Оружие, демоны, магия… Без разницы. Но!

Никогда.

Ничего. Не бывает бесплатно. На халяву.

Хидимба обстряпал всё так, что якобы платой за сделку будут пленные дирги. Но принести их в жертву и назвать имя некоего Владыки должен буду я. Имя, которое демон сообщит мне «на ушко». Я не разбираюсь во всей мистической хероборе, но подстав в жизни повидал немало. А здесь даже не пахнет, здесь воняет подставой за километр. Настоящая цена просто не озвучена.

Мои размышления были прерваны неожиданным и бесцеремонным образом. Демон молчал, ожидая моего ответа. А вот кое-кто другой вмешался в разговор в своей неповторимой манере:

— Гля чо за говно нам к костерку подбросили! А ну пошёл нахер отсудова, гнилое испарение преисподней, голосить-изгонять!

Вернулся с разведки наш мистер Деликатность. И сразу полез на совещание, ну куда мы без него.

Хидимба перевёл взгляд на ксара, глаза его сузились. И ответил так, что у меня глаза на лоб полезли:

— При всём уважении, не влезайте не в своё дело, мастер. Пользуясь случаем, хочу выразить огромную признательность за вчерашнее представление. Этот поток станет хитом, уверен.

Вслед за расширившимися глазами отвисла челюсть. Кто украл Хидимбу и подсунул нам вот это вот? Что за дипломатия? Где «кыш, паразит» или хотя бы «Морт, завали»?

— Ты мне зубы не заговаривай, гля чо, говноед. Жопу в горсть и звездуй отсюдова. Ехай нахер, короч. Чё не ясно? Никаких сделок не будет, понял-уразумел?

— Это не твоё дело, — демон оскалился, глаза его заполнил багровый огонь. — Ты знаешь правила. Ответ даёт он.

НЕ ТВОЕ ДЕЛО!

Демон ткнул в мою сторону пальцем, на котором незаметно появился чёрный кривой коготь.

О! Уже не такой красавчик.

— Тута здеся всё моё дело. Я знаю правила, бубнить-заполнять. Я много чё ещё знаю, демон, назвавшийся Хидимбой. Сказать чо? Или ты свалишь в ужасе, гля?

— Ты не посмеешь! — демон покрылся жутковатой багровой аурой, а черты лица его исказились.

Во-от так-то лучше.

— Гля чо! А кто меня отморозком тока что назвал? Не посмею я, стоять-бояться. Кто мне помешает? Ты, чель, дурашка? Но правила есть правила, ага. Илья, скажи придурку трижды, что отказываешься от сделки.

— Да я уже отказал. Первый раз не считается, что ли?

— Давай тарахти, чо ксар советует, не умничай, гля. Трижды прозвучит отказ, понял чо. Вот тебе правило. И нет, твоё «х…ёлка» было выражением крайнего охренения, а не отказом, понял, гля?

— Трижды я скажу тебе: сделки не будет. Я отказываюсь…

— Я ведь могу и диргам сделку предложить, смертный! — Хидимба встал — источающая багровую ауру трёхметровая фигура. — Последний шанс!

— В третий раз — нет. А теперь покинь нас. Пока мы сами тебя в ад не отправили. Не нравишься ты мне.

Демон с хлопком исчез, оставив после себя кусок спёкшейся земли, покрытой какой-то маслянистой дрянью.

Мда. А так ли мне нужна была эта башня?

— Морт, ска. Что это была за херня? Мастер?

— Поточников везде уважают, гля чо. Даже в преисподней, понял, гля, с кем дела ведёшь, кусаться-сраться? А ты меня камнем! — последнее прозвучало с искренней скрипучей обидой.

— Нет. Не понял, — честно ответил я. — Ты кто такой вообще?

— Я ксар! Туповатый, хамоватый шутник, фиглярить-паясничать. Ладно, пора мне, вы тута здеся щас опять занудство своё разведёте. Планы-шманы. Умничать-важничать. Покедова, лошары.

И ксар поступил как обычно. Просто свалил в голубую высь.

— Шор, а что ты знаешь о ксарах? — спросил я своего самого вменяемого эксперта по Межмирью.

— Ты знаешь, Илья, — он задумчиво смотрел вслед улетевшему Морту. — Теперь кажется, что, в сущности, ничего.

Понятно. Что опять ничего не понятно. Ну ладно, махача с демоном не вышло, и то хлебушек.

— Вернёмся к баранам, то есть плану-огню, — сказал я, решив не думать о всякой фигне, чтобы голова не треснула. — Нам нужно увеличить свои шансы на выживание.

— Тут

— Был и сплыл. Даже «покедова, лошары» не сказал, как наш ксар. Воняет, конечно, но купол не перенесёшь. Закрыли тему, короч. У меня появилось несколько идей. Внимаете?

Все изобразили согласие, только Медведь тряхнул головой, словно ему в ухо вода попала. Он явно остался недоволен как разговором с демоном, так и тем, что тему «проехали». Но это его половые трудности. Кто здеся-тута походный вождь? Илья Николаевич. То-то же.

— По-первости, надо бы магов загандошить. Вспоминая бой у дороги, маг — единственный, кто смог что-то с ходу противопоставить моей Тучке. И весьма эффективно. У нас есть Шайя. Мне кажется, она может ночью тупо вскрыть магу глотку. Надо, конечно, у неё спросить, но, как по мне, ликана — идеальный диверсант. Вот к вождю ей лучше не подходить.

— Маги не любят, когда им глотки во сне режут. Страсть как этого опасаются, — всё ещё недовольно пробурчал Медведь. — Потому ставят всякие там охранные чары и прочую фигню как раз от таких вот дивергентов.

Включился в обсуждение, уже отлично.

— Здесь нужен совет Айвены, — я пожал плечами. — На сторожевые чары найдётся магический болт с хитрой резьбой. Или не найдётся. Но идею с устранением опасного юнита противника предлагаю взять в разработку. Уверен, первыми на стену они не полезут. Так что либо мы их убираем заранее, либо встретимся с ними во время боя с печальным исходом.

— Согласен, — деловито сказал Шор. — Реализацию обсудим позже. Сама идея тактически грамотная. Вождя во время боя я беру на себя. Считайте, что это моя проблема. Если только он тоже на стену не полезет. Здесь сложно предсказать. Вожди диргов ведут себя очень по-разному. Эта тварь самая упакованная среди диргов. Может выступить тараном, чтобы расчистить стену для своих воинов.

— Нам бы что-нибудь вроде системы «Град»… Но чего нет, того нет.

Проф поднял руку, прям как первоклассник. Я одобрительно кивнул.

— Есть молитва Владыке, что-то вроде «Града». Но мне придётся подготовить свиток. Такие мощные воздействия ночью не работают.

— А в чём проблема, Проф? Бери и пиши.

— Я никогда не делал свитки. Знаю только теорию. Там всё непросто. Помимо чисто ремесленных проблем… Если вкратце, такие вещи даруются, только если Владыка хочет. Даже под светом солнца. Это не заклинание, как у магов, которое всегда работает. Если и получится, то один раз. Насчёт массовых чар я бы не сбрасывал со счетов Айвену. Её наваждения весьма эффективны. Плюс зомби. В жертву я бы никого приносить не стал. Но вот идея использовать раненых диргов неплоха. Хм. Что ты так смотришь, Илья?

— Быстро же вы адаптируетесь, Проф. То есть раненых под нож, а из трупов зомбяков наделать?

— А вы собираетесь их после боя в живых оставить, Илья? В качестве рабов? — парировал Проф. — Это война на уничтожение. Диргам не нужны люди, разве что немного и, подозреваю, до портала в их мир. Людям не нужны дирги на этих землях. Раненые обречены.

Ну да, я и сам так думал. А вот перебить их, а потом использовать мне в голову не пришло. Недостаточно ещё кожура цивилизованности с меня сползла. А здесь нет Женевских конвенций и прочих штуковин.

— Хорошо, включим в план. Лучше потерять чужих зомби, чем своих людей, — только и сказал я. — Что-нибудь ещё?

Все промолчали. Ну да, козырей у нас негусто. Но они есть!

— Тогда, я полагаю, бой будет делиться на две фазы, — снова вступил Шор. — Подготовка. Маги. Затем пленные и поднятие зомби. Следующими — массовые магические удары. Второй этап — непосредственная атака. В дело вступает наша тяжёлая биотехника и мы с Ильёй.

— Вы с Ильёй и я, — влез Медведь. — Стрелок из меня не самый лучший, тем более в темноте, даже с очками. А вот дубиной я орудовать умею не хуже Ильи. Доспехи подберём мне из трофейных. В тряпках или коже на голое пузо я никуда не полезу, конечно.

— Итого: ждём Шайю и прорабатываем детали, — закруглил я очередную сессию «умничать-важничать».

* * *

Шайя с Ингваром пришли уже во второй половине дня. Лес к этому времени немного успокоился. Твари перестали орать на разные голоса.

— Босяков заселили, — отрапортовал Ингвар, оглаживая бороду. — Всё в порядке, паря, если сами не накосячат, выживут. Лагерь тесноват на двадцать человек, но в тесноте да не в обиде, как говорится. Жрачка у них есть. Вода рядом. Кусты там разрослись. Шайя дух змеи усилила — какая-никакая охрана.

— Опять шаманила? — недовольно спросил я.

— Да пленные дирги-то на што? Принесла в жертву духу, всё как полагается.

Я аж чуть не икнул. Как полагается! В этом сраном Межмирье полагается пленных в жертву приносить. И то. Какая от обычного трупа польза? А здесь и жратва для духов, и материал для зомби. Всё пристроено. Не знаю, почему меня с этого так бомбило. Смерть она вроде бы и есть смерть. Просто здесь все к ней относились как-то… прагматично, буднично, что ли. Безотходные технологии.

Я промолчал, потому что прекрасно понимал, что, как только пленные исчерпают свою полезность, их пустят в расход. А как это произошло — не очень важно.

— Рада твоя тоже сигналку на заборе с помощью жертв делала? — всё-таки спросил я.

— Ну, когда преступник достаётся по решению совета, то почему нет. Но техник усиления духов много и без жертвоприношений. Это просто самый быстрый способ. Но не самый лучший, насколько я знаю. А что тебя так шаманство заинтересовало?

— У нас в мире людей в жертву приносить ненормально. Ну, по крайней мере, вот так. Но я всё понимаю про монастырь и устав. Так что просто хочу понять, как дела обстоят.

— Ну вот. Так и обстоят, паря. Многое колдовство на души завязано или ещё как. Я не слишком в это лезу. Так, нахватался от Рады, погрызи меня бобр, — и он резко сменил тему разговора. — Шайя мне рассказала про вчерашний гон. Впечатляет. Какой следующий шаг?

— Ждали вас, чтобы обсудить подробности. Но решение такое: атакуем, когда они пойдут на штурм.

— Разумно. Мы, конечно, можем и в Рубежное вернуться…

—

Шайя согласилась на диверсию сразу. Ингвар вызвался её подстраховать во время акции. Сомневаюсь, что маги спят среди солдатни. И сомневаюсь, что у каждого своя палатка. Слишком компактный лагерь. Скорее всего, у них одна палатка на троих. Так что шансы их замочить разом довольно большие.

Айвена всё поняла с полуслова и пообещала, что сделает так, чтобы Шайя никакие сторожевые чары не потревожила. Идею с зомби и массовым заклятием в начале боя она тоже восприняла благосклонно. А самое главное — гарантировала полную незаметность ударного отряда до начала атаки.

В общем, не зря я Шору не дал ей ушастую башку срубить. Она хоть и бесит иногда, реально очень полезна.

После того как мы утрясли детали, у меня немного отлегло от сердца. Шансы на самом деле вовсе не нулевые, как пытался убедить нас Хидимба. Фраза Шора «победим или погибнем» всё ещё актуальна. Но война — дело такое. Людозатратное.

Диверсии в лагере мы запланировали на сегодняшнюю ночь. Если Шор не ошибся, сегодня штурма не будет. Но я всё же решил подстраховаться.

— Нам надо отсюда уходить. Подойти как можно ближе к Рубежному, чтобы успеть вмешаться в случае чего. Заставы их мы обнаружим, думаю. Верок и Шайино зверьё с нами. Если они решат атаковать сегодня, мы отсюда просто придём либо к пепелищу, либо диргов без нас завалят. Против последнего варианта я бы не возражал, но, как я понимаю, он не слишком вероятен?

— Ты прав, нам нужно передислоцироваться. Они и днём завтра могут на штурм пойти. В ночном у них преимущество из-за того, что у наших много стрелков. В общем, чтобы действовать по обстановке, нужно быть внутри этой самой обстановки. Так что место стоянки придётся менять, — прокомментировал Шор. — А что касается «диргов завалят»… У нас только пятьдесят латников. Даже если их распределить по десять человек на атакуемые участки, это пять участков. А диргов триста с небольшим. И все закованные. Все профессиональные бойцы. Шансы отбиться, если считать с ополчением, есть. Но народу из этого ополчения погибнет или будет покалечено множество.

* * *

План довели до остальных бойцов «в части, их касающейся».

Добровольцам сообщили, что вечером снимаемся с места и перебираемся ближе к Рубежному. На месте сидеть тихо, выполнять команды и все такое. скорее всего ударим в тыл во время штурма. Про ночную прогулку Шайи с Ингваром, магов и прочие детали знать им было совершенно необязательно.

Собираться начали сразу. Стоянка была временной, поэтому управились довольно быстро. Свернули навесы, раскидали припасы по мешкам. Всё тяжелое или габаритное отправили мне в кольцо. Побуду грузовиком, мне же не на горбу это все тащить.

Выдвинулись ближе к вечеру. Напрямик к Рубежному мы, конечно, не пошли. Шайя отправила на разведку зверьё. Периодически исчезала сама, проверяя дорогу. Верок тоже использовался нами в качестве импровизированного миноискателя. Сил диргов не хватило, чтобы выставить посты на границе леса. Ну нашим легче.

Лес после гона выглядел так, словно по нему стадо бешеных асфальтоукладчиков прогнали. Местами кусты были вытоптаны подчистую, валялись сломанные молодые деревца. Несколько раз попадались туши тварей, не добежавших до лагеря диргов. Одну уже кто-то основательно обглодал. Быстро же здесь работают службы утилизации.

Сам этот лес был для наших мест новеньким. Его прибило дрейфом меньше недели назад, и никто, даже из охотников, толком не знал, что находится дальше пары километров от поселения.

Так что место для новой стоянки мы искали по принципу «увидим — решим».

Нашел его, что характерно, Верок. Еще плюс балл гражданину!

Здесь было селение. Между деревьями пролегала сложенная из серого камня стена, почти полностью заросшая мхом. Развалины этого небольшого поселения почти полностью поросли лесом.

Когда-то здесь жили люди. Или не люди, хрен их знает. От большинства домов остались фундаменты и куски стен. Несколько построек сохранились получше, хотя крыши провалились, а внутри уже росли кусты и молодые деревца. Посреди всего этого великолепия торчал добротный каменный колодец.

— Хорошее место для обороны, если что, — деловито заявил Шор. И опушка метрах в трехстах всего.

— И дир-ргов здесь не было, — добавил Верок. — Охотники какие-то ходили наши. Но давно с неделю уже. А вода в колодце хор-рошая.

Меня всё ещё поражали «топографические особенности» Межмирья. Для развалин этих, может, сотни лет прошли с тех пор, как последний житель закрыл дверь и ушёл куда-нибудь за хлебушком. А возле Рубежного они появились несколько дней назад вместе с целым куском леса. А эти расуждают! Ну приплыло мёртвое село. Бывает.

Никого опасного внутри развалин мы не обнаружили. Никаких логов, чудовищ и прочего дерьма. Даже странно. Зато место для нас подходило почти идеально.

До Рубежного отсюда оставалось недалеко. Нет нам нужно было все равно выдвинуть разведку на опушку, но стационарный лагерь мы решили поставить именно здесь.

Если в Поселке начнётся веселье, хотя бы не придём к шапочным разборкам.

Глава 20

Битва за Рубежное

Мы лежали сразу за линией диргских патрулей. За это время я успел отлежать всего Илью о свой новый панцирь и тихо матерился про себя. Разведчик-диверсант из меня хреновый. Холодно, сыро, скучно и нельзя даже нормально пошевелиться. И затекло всё страсть как!

До лагеря диргов было метров восемьсот, может, чуть меньше. Сквозь ночные очки частокол выглядел просто грязной серой лентой на краю зрения. Иногда в сотне метров проплывал патруль.

Мы ждали.

Тучка с остальными костерогами осталась дальше в лесу под присмотром Шайи.

Морт кружил над нами, готовый сорваться за нашей «тяжёлой» биотехникой. И молчал! Вот настоящее чудо, явленное мне межмирьем. Ксар, правда, скрипел зубами, но этот звук было слышно, лишь когда серая тень мелькала прямо надо мной.

Все остальные бойцы были здесь. Вооружены, опасны и готовы к бою.

Проф лежал на спине, глядя в ночное небо и прижимая к груди тубус со своим драгоценным свитком.

Я чуть не уснул в конце концов, держался только благодаря примерно полутора литрам зира, которые выпил перед операцией. И они всё настойчивей просились наружу!

Наконец, уже ближе к утру, в лагере диргов что-то изменилось.

Сначала донеслись хриплые приглушённые голоса, затем далёкий металлический

В принципе, ничего неожиданного. Вчера ночью диргам стало немного не до штурма. Днём они тоже не выступили. Уж не знаю почему. Поэтому мы ждали штурма сегодняшней ночью.

И вот дождались.

* * *

Вчера Шайя решила вопрос с магами до смешного просто. Никакого героического проникновения в палатку с перерезанием трёх глоток. Незаметно проникнув в лагерь, ликана подобралась достаточно близко к искомой палатке и закинула внутрь какой-то пучок травы собственного изготовления. Всё.

Никаких воплей, вспышек и прочей магической хренотени. Утром Морт подтвердил: всех троих магов вынесли из палатки вперёд ногами.

Я спросил у Шайи, что за отрава такая замечательная. Оказалось, намешала из змеиного яда и ещё какой-то корешков-одуванчиков, которые давно таскала с собой. И малого духа припрягла. По её словам, если среди диргов нет хорошего шамана, причину смерти вообще могут не определить. Уснули маги и не проснулись. Бывает.

Вредная профессия.

Перенапряглись, наверное.

А как мы определили, где находится линия патрулей? Элементарно, Ватсон! На отходе Шайя с Ингваром умудрились вляпаться в один из них.

Как именно два лучших следопыта нашей компании столкнулись с тройкой диргов, история умалчивала. Ингвар утверждал, что серокожие затаились.

Шайя отворачивала морду и сопела.

Как по мне, так обычный поворот Фортуны ягодицами к фигурантам. Постоянно так случается, какой бы ты суперпрофи ни был.

Патруль они положили, но уйти тихо уже не вышло. Один дирг успел дунуть в какую-то свистелку. В лагере поднялась тревога, и нашим диверсантам пришлось спешно делать ноги.

В эту драку вмешался Верок. Этот деятель, оказывается, попёрся следом за Шайей. Просто «пр-роверить». Когда Шайю с Ингваром начали прижимать патрульные, Верок очень удачно завалил одного из них, чем помог нашим диверсантам сбежать, пока не подоспел второй патруль.

За проявленную инициативу Верок получил благодарность. Я мысленно добавил парню балл.

А Шайя в лагере, на глазах у всех, дала ему по морде. Без когтей. Но доходчиво. Самое смешное, что Верок после этого ходил прям гоголем. Ликанская педагогика, видимо, устроена сложнее, чем я способен понять. Как и ликанские брачные игры.

* * *

Я вернулся мыслями в настоящее.

Лязг в лагере немного усилился. Совсем бесшумно три сотни бронированной пехоты собраться не могли. Но, надо отдать им должное, в Рубежном их приготовления, кажется, ещё не заметили. Даже громких матов сержантов не слышно. Молодцы какие. Культурные захватчики.

А затем ворота лагеря открылись.

Я поднял руку с вытянутым вверх большим пальцем. Условный сигнал. Морт материализовался рядом.

— Пора. Тащи сюда нашу бронетехнику. Только тихо. Не вздумай орать.

— Сам знаю, гля чо. Не учи папку детей делать, кусать-терзать, — ответил он необычно тихо.

И быстро растворился в чернильной тьме ночи.

Наружу из ворот потекли слабо различимые фигурки. Дирги оперативно строились прямо перед лагерем. Через ночные очки подробностей было не разглядеть, но постепенно из общей серой массы сформировались шесть отдельных почти одинаковых квадратов.

Нехило так.

Квадраты лязгнули, качнулись и, сотрясая землю топотом, двинулись в сторону Рубежного. Три сразу начали забирать вправо и влево, три, перестраиваясь «свиньёй», двинулись в сторону ворот. Идти им почти тот же километр, в этот раз ребята встали подальше от беспокойного поселения.

На стенах Рубежного вспыхнули огни. Раздался хриплый вой боевого рога, который подхватили рожки дежурных. А затем над центральной частью поселения, прямо над храмом, взошло маленькое солнце, осветившее в том числе наступающие диргские коробки.

Я представил стоящего на вершине башни Добромира.

— Начинаем, — сказал я негромко.

Верок, Ингвар, Айвена и ещё четверо добровольцев, отобранных Медведем из охотников, бесшумно рванулись в сторону открытых ворот.

Я поднялся и с наслаждением облегчился. Вот оно счастье! Выждал минут пять, затем, чувствуя, как содрогается земля под поступью наших гигантов, крикнул:

— Теперь мы! Бегом, бегом!

Сам буквально заставил себя двигаться. Восемьсот метров после нескольких часов лежания дались мне довольно тяжело. Затёкшие ноги не желали нормально сгибаться, новый панцирь давил на плечи. Но, добежав до лагеря, в числе первых я разогнал кровь вполне достаточно. Теперь можно драться.

Дирги из отделившихся квадратов метали фашины, заваливая колючие кусты. Несколько прикрытых щитами гигантов, метра под четыре ростом, катили перед собой массивные бочки, устроенные на манер тачки. Это, блин, уже целые тролли! Причём не безобидные интернет-дурачки, пишущие свой очередной «коммент обсоса». Я с таким до сегодняшней ночи не сталкивался. Их немного, но они ска огромные!

Со стен в наступающих летели стрелы, но заметного ущерба бронированным и прикрытым щитами здоровякам они не наносили.

Группа диргов, идущая к воротам поселения, замедлилась и остановилась вне досягаемости выстрела из лука. Чётко выделился передний штурмовой отряд и два отряда резерва.

Наши бойцы, по идее, должны были снять охрану, по возможности бесшумно. Однако, по прибытии к воротам, я обнаружил картину маслом.

Несколько зарезанных здоровяков валялись у ворот. Над ними стояла Айвена с посохом Шепота в руке. Из пасти черепа валил густой зелёный дым, быстро заполняющий пространство внутри частокола. Радикально. Ни охраны. Ни раненых.

«Диверсанты» топтались за воротами, не решаясь зайти.

Недалеко от ворот я увидел груду тел диргов, сложенных в подобие поленницы. Жертвы позавчерашнего гона. Кто-то заботливо собрал покойников в одно место. И, кажется, даже забальзамировал. Чёрт его знает, почему дирги не закопали тела. Прямо сейчас мы получили неожиданное пополнение. Потому что окутанные клубами зелёной хмари трупы начали шевелиться.

Из ворот показался первый мертвец.

Дирг шёл немного боком, волоча левую ногу. Голова болталась на перебитой шее, вокруг тела клубилась зелёная туманная дымка. Глаза слабо фосфоресцировали, как будто в глубине его существа разгоралось тусклое пламя. Следом появился второй. А затем мёртвые хлынули из ворот тёмной волной.

Наша маленькая армия. Ни строя, ни оружия. Многие раздеты до исподнего и светили голыми серыми тушами и перевязкой на месте ран. У одного нет руки, другой тащил за собой вывалившиеся из распоротого пуза кишки. Над всей толпой, этой жуткой ордой, курился зеленоватый туман, тонкими струями как будто соединяя мёртвое войско в единое целое.

Запах… вонь стояла убойная. Ребята, державшиеся подле Айвены, отбежали в сторону.

Сладковатая тухлятина вперемешку с хлорной химической мерзостью.

Я невольно задержал дыхание.

Мертвяки вытекали из ворот и сбивались перед лагерем в бесформенную кучу. Они почти не шумели, не мычали, как зомби из америкосовских фильмов. Тишину ночи, помимо лязга железа и отдалённых воплей боли, нарушало шарканье десятков

Я поднял голову.

Высоко в ночном небе горел Знак Мантикоры. Его холодный свет серебрил равнину и серые спины мертвецов. Впереди полыхало маленькое солнце Добромира. Там шёл нормальный бой живых с живыми.

А здесь, в темноте, пока ещё за кулисами разыгравшейся драмы, из отравленного лагеря выползал дохлый отряд.

Даже мне стало как-то не по себе. Смотрелось всё совершенно иначе, чем представлялось. Некроманты, ипатий коловрат, страшные.

Мертвецы наконец перестали прибывать.

Айвена повелительно махнула посохом в сторону ворот посления. На фоне копошащейся толпы покойников ушастая выглядела настолько органично, как будто всю жизнь изучала некромантию, а не просто взяла чужой посох погонять.

Толпа немёртвых разом пришла в движение.

Качнулась вперёд и будто потекла, окружённая зеленоватым свечением. Дымка потянулась следом длинным рваным хвостом, как след кометы.

Три диргских отряда у ворот Рубежного пока смотрели совсем в другую сторону.

А к ним через ночную равнину неторопливо брели их бывшие боевые товарищи.

Айвена дрожащими руками воткнула посох в землю, что-то прошептала ему.

Мы с Шором полезли в сёдла. Третьего костерога оседлал Медведь. Броню под него вчера весь день подгоняли: пришлось повозиться. Сейчас он выглядел как не очень высокий дирг. Хорошо бы свои не ошиблись. На этот случай мы намалевали на доспехах жёлтые круги, обозначающие солнце. Ни один дирг такое бы себе не нарисовал. Свою ультимативную дубину он держал в опущенной правой, а левой вцепился в поручень перед седлом. Лицо, видневшееся в прорезях шлема, не излучало особого восторга.

— Ну как транспорт? Впечатляет? Не выпади, смотри, пристегни ремни безопасности.

— Иди нахер, Илья.

Ответ не мальчика, но мужа. Вчера он весь день учился управлять амулетом. Научился, но особой страсти к поездкам на костероге не проявил. А вот мне Тучка нравится…

Страшно то как, господи!

Остальные, наше стрелковое прикрытие, собралось полукругом у гигантов-костерогов. Я с лязгом захлопнул забрало.

Зомби уже прошли больше половины расстояния до диргов. Зеленоватое облако вокруг них растянулось и побледнело, но даже отсюда мёртвая толпа выглядела премерзко. Или у меня воображение разыгралось.

В этот момент кто-то из резерва заметил приближающийся сюрприз.

Никакой паники. Раздались хриплые команды, коротко взвыл рог, ударили барабаны.

Оба резервных отряда развернулись на месте, как единый, отлично смазанный механизм.

Передний ряд опустился на колени, плотно держа щиты. Из задних рядов полетели стрелы. Алебард было очень мало, их почти не взяли на ночной штурм, но редкая, грозная железная щетина выступила перед строем. Второй резервный отряд сместился чуть в сторону, не мешая первому принять удар.

— Какие же вы прошаренные, суки, — пробормотал я.

Мертвецы продолжали идти. Стрелы втыкались в мёртвые тела. Зеленоватое свечение придавало картине сюрреалистичный вид.

А потом первые зомбяки вышли под цвет искусственного солнца. По ровным квадратам диргов пробежала явственная рябь. Из строя даже выскочило несколько здоровяков и рвануло в сторону зомби с яростными криками.

Какие мы нежные.

Пока дирги из центральной группы развлекались представлением: «здрасте, я ваша мёртвая тётя, брат, сват», — боковые отряды приступили к непосредственному штурму стен.

Айвена дождалась, пока мы соберёмся в кучу. Её заметно пошатывало, в глазах, будто затухающий костёр, сияли и гасли зелёные искры. Альва заговорила. Вернее, запела. Голос, хриплый, немного срывающийся, был, тем не менее, полон необъяснимого очарования. Так, наверное, пели Одиссеевы сирены, призывно, властно, завораживающе.

Воздух вокруг нас дрогнул и поплыл волнами. Как в жаркий летний день над асфальтом. Мы продолжали видеть друг друга, но силуэты всех бойцов стали почти прозрачными, как будто мы превратились в духов.

Айвена прервала песнь. Покачнулась.

— Эй! — Шайя успела подхватить её прежде, чем тушка альвы встретилась с землёй.

Айвена попыталась оттолкнуть её лапы, но ноги решительно отказались держать ушастую в вертикальном положении.

— Посох не трогать! Не вздумайте. Я нор… нормально. Я сейчас.

— Ага. Вижу. Сейчас подохнешь, — ответила Шайя. — Р-ребята, ты, — она ткнула пальцем в одного из бойцов, который был вооружён хуже остальных. — Отнеси в лагер-рь. Случись с ней что, глотку пер-регрызу.

— Какие… нежности… ликана… Шайя…

— Завали, альва. — Айвена закатила глаза и отключилась. — Послушная девочка. Так бы всегда.

Доброволец подхватил альву на руки. Весила наша королева совсем немного. И почти бегом бросился в сторону леса. Что же, работу свою Айвена выполнила на все сто. Даже перевыполнила, я считаю. Этот посох явно жрет ее силы. Потом поговорим об этом. Если живы будем.

Я взглянул в сторону разворачивающегося сражения.

Зомби поглотили бросившихся на них смельчаков, просто их не заметив. И натекли, сложно подобрать другое слово, на строй резерва. Те встретили их стеной щитов.

Грохнуло. Над полем боя поднялся разноголосый крик.

Передние зомби буквально повисли на щитах, роняя диргов на землю. Масса тел одинаковая, а вот силы у мертвецов оказалось побольше. Несколько мёртвых тел всё же отлетели назад. Алебарды взлетели, и началась диргская мясорубка. Но покойникам было сильно положить на раны. Даже оставшись без руки или ноги, с раздробленным черепом, зомби продолжали атаковать. А зелёный туман, клубящийся вокруг них, производил на живых диргов эффект газовой атаки.

Передняя линия развалилась за считанные секунды. Поле пятнали трупы, отсюда не разобрать, повторные или, так сказать, свежеупокоенные.

У стен тоже становилось жарко. Фашины сделали своё дело. Дирги уже завалили все препятствия и лезли на стены по лестницам. Защитники сверху лили какую-то дрянь, сталкивали шестами особо резвых и щедро сыпали стрелами. Но дела у них шли не ахти как бомбезно. Лестниц, кажется, становилось все больше.

У ворот пока было получше. Центральная группа ждала. Дирги не лезли вперёд, зато явно готовили какую-то диргскую пакость.

Самое время эту пакость испортить. Да и зомби, кажется, заканчиваются. Второй отряд резерва, что характерно, тоже.

— Проф. Твой выход. Давай, зажги ёлочку.

Проф спокойно вскрыл тубус. Вынул плотно свёрнутый пергамент, который днём покрыл пиктограммами. Вытянул руку со свитком куда-то в ночное небо. И громко завёл призыв к Владыке.

Символы на свитке загорались вторя его словам. Наконец весь рулон вспыхнул белым огнём и рассыпался пеплом.

Проф выдохнул.

Темнота.

Несколько секунд ничего не происходило. Я уже собирался повести отряд в атаку, как вдруг небо над Рубежным пошло нездоровыми багряными пятнами.

Пятна наливались цветом, от тёмно-бордового к ярко-алому. Ночное небо словно покрылось раскалённой сыпью.

Первая огненная капля сорвалась

Бдыщ!

Огненный гриб взметнулся выше стены. Четырёхметровую тушу швырнуло в сторону, бочка исчезла в пламени, а вокруг веером разлетелись горящие дирги и штурмовые лестницы.

— Охренеть. Ска. Вот это фаершоу!

Следующие несколько «капель» упали прямо на центральные квадраты.

Быдыш!

Вспышка проглотила сразу нескольких диргов.

Бдыщ! Бдыщ!

Земля взлетала фонтанами. Щиты кувыркались в воздухе вместе с владельцами. Огненный дождь падал сверху, как настоящая кара богов. Падал, превращаясь в подобие артобстрела.

Бдыдыдыщ!

Пятна в небе закончились. Впереди продолжала гореть земля. Костероги нервно фыркали и норовили пойти боком.

БЫДЩ

Я шлёпнул себя ладонью по шлему, проверяя, как он сидит. Секунду полюбовался разверзшимся огненным адом. А затем скомандовал:

— Вперёд, бойцы. Развалим к хренам диргячьи хлебальники!

Глава 21

Броня крепка и костероги быстры

Стрелки двинулись вместе с нами, растягиваясь редкой цепью. Сборная солянка из местных охотников, добровольцев и пробившихся к нашей компании бойцов должна была подойти к противнику на дистанцию уверенного выстрела. А это очень близко, метров пятьдесят — сорок. Но предполагалось, что стрелять они всё равно будут из темноты на свет. А в случае чего сразу делать ноги.

Среди них были Ингвар с Борзым, наши смертоносные снайперы. Так что какой-то урон стрелки диргам нанесут. Собственно, на большее я и не рассчитывал.

Костероги набирали ход, и стрелки слегка отстали.

Мы шли уступом, я на Тучке немного впереди. Остальные сзади, образовывая такую неровную «птичку», вид сверху. Как на плакатах к выборам рисуют. Голосуй за Илью Николаича! А не то… Ну, ты помнишь про хлебальники.

Четыре многотонные туши с каждым шагом выбивали фонтаны пыли из утоптанной многими ногами почвы. Отдельные удары гигантских ног слились в сплошной грохот.

Наваждение Айвены держалось недолго.

Сначала дирги почувствовали дрожь земли.

Второй резервный отряд, который сражался с зомби, почти перестал существовать. Пока мы набирали разгон, жалкие остатки влились в почти не пострадавший первый, который добил моих зомбяков ударом во фланг.

По рядам уцелевшего отряда прошла рябь. Серокожие закричали, строй колебался. Кто-то указывал в нашу сторону. Они начали манёвр, разворачивать щиты, но большая часть бойцов всё ещё не могла сориентироваться после нашествия мертвецов и артобстрела Профа.

Поздно, ребятки.

Шагов за пятьдесят наваждение исчезло. Из ночи перед диргами разом проявились четыре огромных серых силуэта. Мы преодолели оставшееся расстояние за четыре вздоха.

Строй качнулся.

Часть бойцов успели выставить алебарды. Несколько щитов сомкнулись. Один особенно голосистый дирг что-то орал, пытаясь организовать остальных.

Поздно.

Тучка опустила голову.

Я пригнулся.

Дыдыщ!

Мы вломились в дезорганизованный строй, как гружёный грузовик в полную людей остановку.

Где-то позади захлопало цвергское ружьё. Щёлканья тетив я не слышал. Стрелы летели, выбивая отдельных неудачников. А диргам резко стало не до стрелков. Наши Вильгельмы Телли получили возможность стрелять на выбор, как в тире.

Мир вокруг меня взбесился. Мы проломились через диргов, как через сухую траву, оставив за собой стонущие раздавленные тела и вспыхнувшее пламя паники.

Удары по доспехам я уже отмечал только краем сознания. Перед глазами мелькнули ломающиеся щиты, серые морды, алебарды… У этого отряда не было ни одной лестницы. Мозг мимоходом зацепился за эту странность и сразу же забыл о ней.

Тучка раскидала строй своей многотонной тушей. А следом шли её сородичи, довершая разгром.

Мы вырвались на свободное место, замедлив ход. Надо мою зайку на автомойку отвести будет, от кровищи отмыть, мелькнула нелепая мысль. Я оглянулся.

От отряда за нами осталось месиво и разбегающиеся дирги. Кажется, эта атака просто доломала этим ребятам и так не сильно разумные мозги.

Передо мной стояла здоровенная колесница, запряжённая парой особенно откормленных «адских кабанов». Кабаны были огромные, не сильно меньше Тучки каждый.

ВОЖДЬ

Над шипастыми спинами возвышался вождь. Три метра мышц и, я уверен, злобы в золотом доспехе. Шлем — алая самурайская экзотика с ужасной маской — довершал картину. Мог бы, кстати, и своей природной харей обойтись, уверен, она тоже страшная. В одной лапище этот голиаф сжимал здоровенную пику с золочёным наконечником, во второй был башенный щит. Тоже, естественно, золотой. Небось со скидкой в одном бутике всё купил.

В свете маленького солнца, взошедшего над Рубежным по воле Владыки, золотая броня сияла, слепя глаза. Эпично. Сразу видно — богатый трофей.

Вождь указал на меня пикой, и колесница двинулась вперёд.

Кажется, мы его немного расстроили.

Пика качнулась.

Из-за моей спины вылетел голубоватый росчерк. Голова одного из кабанов взорвалась дымящимися осколками кости.

Колесница, дёрнувшись, остановилась. Повозку перекосило, вождя кинуло вперёд. С кончика пики сорвался ослепительно-белый росчерк.

Прямо передо мной появилась яма. Если бы он попал, меня с Тучкой оставалось бы только землёй забросать. Ска! Это было близко.

Следующий выстрел Шора разнёс на куски щит и магический полог. А следующий сжёг уродливую маску вместе с остальным шлемом и головой.

Огромная туша медленно осела на платформу.

Строй перед нами, ощетинившийся алебардами, качнулся и… остался монолитным.

Их потрепало огненным дождём, но выглядели ребята уверенно и опасно. Их даже смерть вождя не заставила бросить оружие и сдаться. Ломиться напролом мне резко расхотелось.

Но Шор сегодня решил оторваться на все деньги. Голубые росчерки полетели в строй, вырывая из него целые куски. Разряды оставляли после себя просеки, пробивая несколько тел за раз. Как только начался этот обстрел, дирги побежали вперёд.

Резко увёл Тучку в сторону. Как бы тяжело ни разгонялась моя животинка, но тяжёлого пехотинца, обременённого доспехом и ростовым щитом, она делала по скорости, как байк осла. Остальные, как оказалось, повторили мой манёвр.

Со стен застучали ружья цвергов. Кто-то там, заметив нашу движуху, грамотно распорядился имеющимися силами. Сейчас стрелки почти безнаказанно выбивали показавших спину врагов. А тех и осталось-то не очень много.

Дирги немедленно замедлились, перестроились, организовав такого «ёжика» — круг щитов с торчащими из него алебардами.

Но я не собирался с ними воевать. Нафиг надо. Лестниц у них нет. Артефакт для взлома ворот где-то валяется. Они под плотным обстрелом. Но даже в таком состоянии они вполне были способны завалить костерога. А я уже к моим малышам привык. Пусть стоят.

Я просто направил нашу четвёрку вдоль стены, где хаос штурма не предполагал такой пакости, как организованное сопротивление. Мы понеслись в ту сторону, куда ушло два отряда.

Костероги продирались через бардак под стенами, всё больше напоминая скорее

Лестницы ломались как спички, вызывая натуральный диргопад. Под лапами нашей «биобронетехники» хлюпало и хрустело всё подряд: от фашин и «оборонительных кустов» до костей захватчиков. Парочка «троллей», решивших, что они тут власть и сейчас всем покажут, резко передумали. Сложно драться, когда тебя сбили с ног, а потом по тебе пробежала зверюга весом втрое превышающая твой собственный.

Здесь уже пришлось поработать молотом, отбивая у особенно наглых особей желание познакомиться со мной и Тучкой накоротке. Вместе с дурной башкой, естественно.

Когда мы проехали по двум штурмующим отрядам и вырвались на оперативный простор, я уже мало что соображал. В голове звенело, руки налились тяжестью.

А бой ещё не закончился.

* * *

После нашей пробежки вдоль укреплений опасность для левой стены миновала. Маленькое солнце Добромира погасло почти сразу, и Рубежное снова накрыла ночь. Видимо, силы дедушки тоже не бесконечные. Бой вернее добивание противника после этого продолжался ещё почти полчаса.

На одном участке дирги всё-таки взяли стену. Перебили защитников, закрепились и даже успели спустить лестницы внутрь. Только подкрепить успех оказалось некому. Наш бронекавалерийский отряд как раз проехался по тем, кто должен был лезть следом. В результате захватчики какое-то время удерживали кусок стены, потом поняли, что что-то пошло не так, и организованно отступили.

Дирги после смерти вождя и разгрома штурмовых отрядов не побежали. Они отступали группами, огрызались, собирались вокруг уцелевших командиров. Казалось, что сейчас они снова построятся и полезут на штурм. Но нет. После нашего вмешательства победа защитников стала очевидной всем сторонам.

Они сбились в очередной строй, голов в сорок, и добрались до своего лагеря. Там их ждал зелёный дым от Айвены, который рассеялся только с перввыми лучами солнца.

Внутрь серокожие соваться не стали. Постояли у ворот и свалили по дороге, таща на себе раненых, которых смогли унести из-под стен.

Их никто не преследовал. Моя группа была уже практически небоеспособна, костероги вымотались, маги сожгли все свои силы. Добровольцы израсходовали носимый боеприпас. Что сказать, лезть ночью следом за отступающими профессиональными бойцами — отличный способ превратить победу в посмертную награду.

Это проблема, но с ней мы разберёмся немного позже.

* * *

Утром Владыка высветил «поле боя, усеянное мёртвыми костями». Погода радовала: было прохладно, над равниной перед Рубежным стелился лёгкий утренний туман.

Да, мы отбились. И при свете дня это выглядело совсем не так победно, как ночью.

Я сидел на «торговом пятачке» и пил зир, любезно предоставленный хозяином «Яблочка». Здесь, внутри поселения, тоже были видны последствия нашей маленькой, но победоносной войны.

Много трупов.

Лежать под стенами остались в основном диргские. Наших уже унесли. А их было гораздо больше, чем атакующих.

Вроде бы арифметика штурма должна быть другой. Но наша не сходилась. За каждого убитого на стенах агрессора поселение заплатило двумя убитыми или ранеными защитниками.

Один к двум.

Основная суета, связанная с переноской раненых и убитых, уже улеглась. От этого женский плач стал основным звуковым фоном сегодняшнего дня.

Заговорённые доспехи — отличная штука. Они пережили ночной бой, не обзаведясь дополнительной вентиляцией. Спасибо Шору, что заставил меня купить этот комплект. Но вот тело под ними превратилось в одну сплошную гематому. Я даже зир пил через трубочку, так больно было поднять руку.

Шора пару раз случайно зацепили по морде. Из-за его странного нежелания таскать шлем невыразительная физиономия дракса украсилась будущими несколькими шрамами.

Медведя мы потеряли во время пробежки под стеной. Нашли в паршивом состоянии, но матерящегося и живого, придавленного тушей одного из троллей. После того как из охотника извлекли обломок пики и перевязали, его отправили в госпиталь.

Шайя злобно рычала на нас, потому что костероги тоже были в жутком состоянии. Ноги у всех изранены, Тучка обзавелась неприятной дырой на животе. Была бы мальчиком — рисковала стать кастратом.

Трое из «наших» добровольцев всё же не убереглись. Погибли.

Самое жуткое, что я начинаю привыкать к смертям «своих». Я ведь даже имён этой троицы не запомнил.

Настроение было, если честно, совсем не победное. Никакой эйфорией или радостью даже не пахло. Хотелось сказать: «Вот тебе, лять, и „отбились“». Возможно, утром победа выглядит хуже, чем ночью. Мне откуда знать?

Дальнейшие перспективы выглядели… мутными. Связь с Ярмаркой прервалась. Оставалось только надеяться, что дирги посчитают, что выковыривать нас из этого медвежьего угла — слишком дорогое удовольствие. А то где четыре сотни прислали, там и восемь, например. Сможет этот клан выставить против нас ещё бойцов? А мы не знаем.

Алёна появилась, когда я допивал второй стакан зира. Выглядела она, конечно… лекарь из полевого госпиталя. Волосы собраны в пучок, под глазами тёмные круги, на балахоне потёки засохшей крови. Она поставила на стол рядом с кружкой свою лекарскую сумку и устало опустилась на табурет рядом со мной.

— Ну что, витязь, рассказывай, где тебя поломали. Только не говори, что всё нормально, я видела, как ты пять минут назад пустую кружку двумя руками поднимал. И вообще была уверена, что ты уже не здесь сидишь, а отправился догонять ушедших диргов. Хорошо, что я ошиблась. Всё же не совсем ты, Илья, идиот.

— Не дождётесь, барышня. Лимит на подвиги у вашего витязя временно исчерпан. Не переживай, Алёна-краса. У меня ран почти нет: порезы и царапины. Но вот всё остальное тело решило разом напомнить о своём существовании. Доспех целый, кости вроде тоже, значит, пациент скорее жив, чем мёртв.

Алёна скептически окинула взглядом мою фигуру. Я был похож на мумию, весь в сплошной повязке. А под ней всякое разное. Повязки уже местами прилипли к телу, а скрывавшаяся под ними цветовая гамма впечатлила бы бывалого импрессиониста. Если я школы не путаю. Особенно хорош был почти чёрный бок с багровыми разводами.

— Бинты снимать не дам! Вчера вечером каждый встречный дирг решил, что в душе он немножечко художник. Разукрасили меня знатно, под хохлому. Или синее это гжель? Короче я не художник, просто кисточку нашел. Но регенерация сделает своё дело. Мне даже пузырёк зелья зажали скаредные спутники. Тоже мне товарищи по оружию.

Я замолк и, видя, что пауза затягивается, спросил:

— Сильно нас потрепали? Я видел, сколько народу несли в госпиталь, но туда пока не совался. Мне своих синяков хватает, чтобы ещё на чужие дырки смотреть.

— Много тяжёлых, Илья. Лёгких вообще считать перестали, перевязывают и отправляют домой. Но могло быть намного хуже. Если бы не ты.

— Если бы не мы, —

— Знаешь… я всю ночь обихаживала людей, которых приносили со стены, поэтому прекрасно понимаю, какой могла быть цена поражения. Рубежное стоит, большинство живо. Дирги умылись кровью, — здесь она оскалила ровные мелкие зубки. — По-моему, для одной ночи вполне достаточно.

— Может, ты и права. Просто я троих своих потерял и даже имён их толком не помню. Такой себе я командир.

Она посмотрела на меня своим фирменным взглядом: «Опять Илья херню сказанул». И произнесла, словно школьнику прописную истину объясняла:

— Ты не обязан помнить всех, кого встретил несколько дней назад. Они сами решили вызваться и сами пошли с тобой в бой.

— Все равно. Настроение не праздничное совсем, Аленка.

— Я представляю, — она нервным жестом поправила чёлку. — Слушай, витязь… Ты же так и будешь продолжать, да?

— Э-э-э, чего, ась? — резкая смена темы выбила меня из колеи.

Ну, ну а чо сразу я? Что это вообще значит?

Она положила руку мне на плечо. Тонкое, почти невесомое прикосновение тем не менее ошпарило не хуже кипятка.

— Сражения. Смертельный риск… подвиги, — последнее слово она произнесла как Морт выговаривает слово «овощи». С брезгливым презрением. — И в конце концов ты уйдёшь. Туда. К себе домой. Ведь ты этого хочешь?

Да что за фигня. Не зная, что ответить, я брякнул первое, что пришло в голову:

— А как Крис? Я его после боя не видел. Он вообще жив?

Алёна усмехнулась. Сделала небольшую паузу. Ладонь с моего плеча исчезла, а лекарская сумка неожиданно стала чрезвычайно интересным предметом для рассмотрения.

— Герой обороны Рубежного находится в госпитале. Получил две раны, но жизни ничего не угрожает, к вечеру уже сможет ходить. Если тебя интересует состояние остальных раненых, могу заодно перечислить ещё человек сто тридцать. Включая диагноз и прогноз.

Упс.

— Не, всех перечислять не надо. Я так, поинтересовался здоровьем командира. Хорошо, что живой, значит, всё нормально.

— Замечательно. Тогда вот твоя мазь, я сама готовила ещё до всего… Оставляю тебе. Вечером всё-таки сними бинты и путь тебе обработают кровоподтеки ещё раз. Регенерация — регенерацией, а нормальные средства никто не отменял. И попробуй хотя бы до завтра не совершать ничего героического, раз уж сегодня у тебя так хорошо получается выполнять рекомендации лекаря. Мне пора, там полный лазарет раненых.

Она стукнула банкой с мазью по столу. Закрыла сумку, резко вскочила и быстрым шагом направилась в сторону госпиталя.

Я проводил её взглядом.

Вот сейчас определённо было что-то не так. Что там у них происходит? И что это был за допрос с пристрастием? Хочу ли я домой? Да, хочу. Я всё ещё не привык… ко всему этому.

Я не тупой. Аленка хорошая девчонка. Красивая. С характером и мозгами. Но я здесь чужой. А Крис местный.

Вот и всё, мне этого достаточно.

Глава 22

Еще вопросики

— Ипатий, Проф, это было круто, — Проф пришёл меня навестить, сам я пока что никуда идти был не готов. — Реально как миномётный обстрел. Слушай, вот у меня возник такой вопрос. Как так, а? Ты здесь без году неделя и уже умеешь так стрелять, что мама не горюй просто. Думаю, направь ты эту свою систему «Огненный град» на ворота, их бы разнесло к гребеням. Жуткая сила. Или вот гон Шайи. Это как вообще? Попела у дерева типа: «Я спросил у ясеня, как всех сожрать к херасеням…» Вот что за магия такая?

— Хм. Я думаю… Полагаю, это связано с онтологией этого мира. Фундаментальный закон бытия гласит: реальность — это тесто. А наблюдатель — пекарь, если позволишь примитивную аналогию. Вернее, пекарь — это маг. Остальным чего-то не хватает для серьёзных изменений мира. Правда, между способами трансформации реальности моими и Шайи есть принципиальные различия. «Огненный град» вызвал вовсе не я. Грубо говоря, тот наблюдатель, что сказал: «А теперь прольётся сера и огнь небесный», — Владыка. Свиток лишь способ напомнить ему об обязательстве это сделать. Полагаю, днём эффект был бы в разы лучше. А так… смотрелось красиво. Могу попросить посчитать диргов, погибших от ожогов и при взрывах. На самом деле, Илья, их не так много.

— Ну не знаю. Выглядело чертовски смертоносно. А что с Шайей? У вас небось тоже есть теория?

— А там немного другой принцип. Гон — уже существующее явление. Думаю, Дрейф что-то ломает в мозгах местной фауны. Исход на твёрдую поверхность и агрессия после Дрейфа для них что-то вроде инстинкта. А Шайя, замечу, это только моё предположение, использовала лес как гигантский передатчик этого чувства. Она убедила дерево-алтарь, что сейчас начнётся Дрейф. А то уже распространило информацию по лесному массиву. Так мне видится природа этого колдовства. Основой же любой магии является Поток. Мир существует в Потоке. Связан им. Поток чувствует всё живое. Поток есть основной источник нестабильности и одновременно источник силы. Он существует по собственным законам. Наверняка есть какие-то закономерности, которые местные за тысячи лет существования вывели и пользуются ими.

— Получается, Владыки — это кто тогда? Если они действительно существуют? Типа самые крутые маги?

— А я не знаю, Илья. Бывшие маги. Персонифицировавшиеся эгрегоры. Сверхсильные существа из иных реальностей. Любой вариант возможен. В их существовании я практически не сомневаюсь. А вот генезис существ такой силы — это вопрос интересный, но моих знаний и опыта не хватает, чтобы найти на него ответ.

— Блин, немного жалко даже, что во мне сидит эта хрень — пустота или что там, — я поёжился, вспоминая врата. — Никаких тебе бдыщ-бац. Никакого Потока. Я, может, тоже хотел бы стать магом каким. Седобородым Пендальфом.

— Хм. Даже не знаю. Вы, Илья, в чём-то уникальны.

— Вот интересно, в вашей теории есть объяснение «пустотничества»?

— Чтобы попытаться найти приемлемое объяснение феномену, нужно о нём хоть что-то знать. Всё, что знаю о «пустотниках» я, — это то, что они поглощают энергию Потока из любых мировых трансформ. А по некоторым вашим оговоркам, Илья, я полагаю, что знаю конкретно о вашей способности далеко не всё.

Я покрутил шеей и застонал. Даже простое движение головой отзывалось болью в избитом теле.

— Я расскажу вам, обязательно. Но точно не сейчас. Мне интересно, что может придумать ваша умная голова, Проф.

— Весьма

Я немного подумал. Потом ещё немного подумал. И выдал резюме:

— Совет может идти в жопу, Проф. Я никуда отсюда не сдвинусь. Буду лежать на солнышке, потягивать зир. А к вечеру, может, смогу поесть. Знаю я это жлобьё. Щас начнут ныть, что неплохо бы им было пожертвовать часть наших трофеев на восстановление обороны. Фигу с маслом, — я скрутил из пальцев внушительный кукиш и потряс им для убедительности.

Затем покосился на валяющийся рядом золотой доспех и пику-артефакт, которые считал законным трофеем нашей группы. Уже подкатывали тут утром некоторые малорослые «финансисты». В жопу.

— Я как-то так и подумал, — Проф улыбнулся и потёр пальцем переносицу. — Так необычно видеть мир чётко без очков, — он снова добродушно улыбнулся. — Я им передам, только уж простите, Илья, обсценную лексику я употреблять не буду.

— Ну что с вами, интеллигентами, поделаешь, — я открыто улыбнулся в ответ.

Ну нравится мне этот дядька. С одной стороны, умный и прошаренный. С другой — при своей биографии сохранивший толику наивности и открытости. Редкое сочетание мудрости и почти полного отсутствия цинизма.

* * *

— О нет, только не это. Проф, скажи мне, что они идут бухнуть в таверну!

— Поздорову ли, Илья Муромец, — прервал мои напрасные мечтания Кирилл, член, чтоб его, совета долбаного Рубежного.

Добромир просто молча рассматривал меня, как кучку чего-то сделанного собакой на прогулке. Типа думал, достать пакетик и убрать или пусть уже валяется. Ну, у него всегда такое выражение лица. Проф из-за его плеча состроил виноватую физиономию и развёл руками.

Короче, гора пришла к Магомету, ёшкин кот.

— Да здоровей видали, Кирилл Александрович, — отчества здесь использовались только для бывших провальщиков или их детей, а в массовом употреблении не прижились. — Вчерась какие-то фулюганы меня ночью неслабо отметелили. Имею жалобу к совету! За ограду не выйти, сразу гопники какие-то пристают: чё по семкам, а если найдём…

— Давай кончай балаган свой. Чай, мы не зрители, ты не клоун, — сурово прервал мои стенания Добромир. — Нормально всё с тобой, мог и сам прийти, не переломился бы.

— Вы меня жизни-то не учите, почтенный Добромир. У меня к совету вопросов нет. У кого спрос, тот и ножки трудит. Я доступно объяснил, уважаемый посвящённый?

— Ядовитый ты человек, Илья. От ксара, что ли, заразился?

Я вздрогнул: «Токсичный ты и неразумный человек, Илюша…» Ска, Женёк вспомнился.

— Так давайте уже вываливайте, зачем я потребовался, — хмуро произнёс я. — Я вам откажу, и вы пойдёте по своим важным советниковским делам дальше. Явно вы мне не золотую медаль сутулого с закруткой на спине пришли вручить и приз денежный, размера преогромного. Для этого день всё ещё не тот. Не праздничный ни хрена.

— Верно говоришь, Илья Николаевич. Трудные времена наступили. Враг побеждён, но не добит. Поселение лишилось многих храбрых воинов. Совет хотел видеть тебя по делу.

— Я никуда не поеду. Толку с меня как с бойца сейчас ноль. И костерожиков не дам. Тварюшки неделю ещё недееспособны, — отрезал я. — И трофеи в лагере все мои. Мой маг там всех завалил, значит, и лут оттуда нашей команды. Твоя моя понимай? Посох, надеюсь, никто не пытался из земли вытащить? Не нашлось дураков?

Посох не просто так торчал на входе в лагерь. Айвена чего-то там с утра наколдовала, и посох выпустил из пасти призраков, похожих на гигантских сперматозоидов. Только вот они были нифига не смешные: пасть зубастая была в половину туловища. А туловище у них с метр длиной. Они вились в основном у посоха, но очень нервно реагировали на попытки перелезть через частокол.

— Жлоб, — припечатал меня Добромир. — Но я не для того пришёл, чтобы о презренном злате трепаться.

— И от кого я слышу про «презренное злато»? От человека, у которого минимальное пожертвование храму — серебряк! Сам ты жлоб, дед.

Добромир громко засопел, и инициативу в разговоре, явно свернувшем не туда, снова перехватил дипломатичный Кирилл.

— Негоже добрым людям как псам шелудивым перелаиваться, — заявил этот «дипломат», сразу вызвав два злобных взгляда — от меня и от Добромира. — Все вопросы имущественные отложим, друзья. У нас другая просьба. Раненых и увечных, — он выразительно посмотрел на мой забинтованный торс, — мы никуда посылать не будем. Но вот собрать отряд из существ, способных разобраться с ушедшими диргами, считаем первостепенной надобностью. Всё наше командование на излечении. Решать вопрос некому. А решать нужно и побыстрее. Просим тебя дать в отряд своих спутников славных. Ликану Шайю. Ликана Верока. И человека именем Борз. Что скажешь?

— А Верок-то ко мне каким боком? Остальных спросить нужно. Догнать тварей — идея отличная. Но я без спроса своих никуда не пошлю.

— Верок нам сказал тебя спрашивать. С бывшим лидером отряда своего он полаялся и шмотки собрал. Так вот.

— Ладно, разберёмся. Верока забирайте, даром не нужен. И минус балл ему за то, что охренел за меня решения принимать. Сколько людей собрать хотите?

— Планируем человек шестьдесят. Лёгких стрелков. Задача — сесть врагу на пятки и терзать постоянно. Если бы магов ещё…

— Я своих спрошу. Проф, чего ты мне рожи корчишь?

— Илья, я иду. Просто… ну, я могу быть полезен и не пострадал совсем…

— Да с богом. То есть с Владыкой. Я не против. Ты можешь остальных собрать…

— А вот как, значит. Про Морта, бедолажку, все забыли уже, гля чо! — как обычно, с ноги влетел в разговор наш ксар.

— Да мля, как хорошо без тебя было, дружище. Тебя забудешь, как же. Слетай тогда за остальными, будь добр.

— Знаешь чо… знаешь чо… Надоел ты мне, гля, своими подколами, грубить-наезжать. Как, значит, чо сделать, посёлок этот дебильный с селюками, так Морт спасай, знач. А как чо, знач, вон чо!

— Морт. А ты не охренел насчёт грубить-наезжать? На себя, блин, посмотри, упырь летучий.

— А. Ну так-то да, если с этой стороны, гля чо. Ладно, щас метнусь раненым ксарчиком.

И метнулся. Насколько Морт раненый, я разглядеть не успел. Скорее всего, метафора очередная.

— Короче, уважаемые члены совета. Мой ответ как «полевого вождя» такой:

— Достойный ответ достойного мужа. Иного и не ждал от тебя, Илья Николаевич. Остальные-то, ишь, не такие сговорчивые. Заплати им. Пойду, мне ещё разговоры сегодня разговаривать.

Ай да Илья, ай да финансист! Ну что, проимел плату за выход. Блин. Вот же упыри какие, не зря я с ними общаться не хотел. На ровном месте напарили.

Кирилл повернулся и торопливо зашагал куда-то в сторону таверны. Может, действительно прибухнуть решил, но, скорее, там можно было найти прочих «полевых командиров». А вот Добромир остался. Более того, он повернулся к Профу и сурово произнёс:

— Отойди, посвящённый. У меня дело личное к твоему командиру.

Проф понятливо кивнул и засеменил в сторону, а Добромир навис надо мной всей своей бородатой сукаличностью.

— Замуж за тебя не пойду. Я вообще против всех этих извращений, уважаемый.

Добромир же, будто не заметив подколки, спросил:

— Чо у тебя с Алёной «херой»?

— Ничего у меня с Алёной. Если мы об одной и той же Алёне, — ответил я, обалдев от смены темы.

— Об одной, об одной. Закрутил девке мозги. Слухи уже нехорошие поползли. То ты с демоном якшаешься на вась-вась. Но то разговор особый. А вот насчёт Алёнки…

— Да это не твоё дело, старый. Куда ты полез, блин? Ты у нас кто здесь, полиция нравов? Святая инквизиция? Я в твои дела не лезу. А ты в мои!

— Твои дела всего поселения касаются. Владыки касаются. Я пока что говорю с тобой лично. А могу и на проповеди помянуть, Илья, некоего нечестивца! Ты меня не зли. И себе корону не примеряй. Мал ты ещё со мной детородными органами меряться.

Опа. Я вспомнил, что говорил про старика Зигги. Чёт я зря, наверное, в залупу конкретную полез. Отступать не комильфо, конечно, но обострять тоже не стоит.

— Я повторю. Ничего у меня с Алёной нет и не предвидится. Я от вас свалить хочу. Домой. На Землю. А она здесь родилась. Важный член общества, — тьфу, аж самому грустно такие словеса выговаривать. — Нет у нас будущего. А значит, и настоящего нет. Я нормальный мужик, не из тех, кто поматросил и бросил. Отношения настоящие уважаю. А по поводу демона хоть тебе, хоть честному народу могу пояснить. Ишь, блин, пошли шепотки, оказывается.

Подозреваю я, кто здесь прозвезделся. И это вовсе не Морт в этот раз. Медведь козлина болтливая.

— Ну и дурак, — неожиданно ответил Добромир. — Причём по обоим пунктам дурак ты, Илья. Ты мне хари не корчи, я тебя в два раза старше. И опытней. Если девка сердцем выбрала, проверь своё. Если там её образ отпечатался, забирай. А не отговорки лепи трусливые. «Важный член», ишь ты. Это девка-то.

Я невольно хмыкнул на незамысловатую шутку старика.

— А про демона — ты зря так легкомысленно относишься. Напасть не лучше диргов. Не надо, чтобы тебя в их пособники записали. Совсем не надо. Пока Хидимба этот, да знаю я его! — видимо, у меня реально на морде бородатой всё написано, — у Ананты служил, то и спрос был с Ананты. А сейчас что? Думается, знаю я, как ты башню получил, балбеса кусок. Но то не моя печаль, понимаешь? Мне на собственность плевать с вершины храма. Сделка, Илья. Что за сделка? Спрашиваю, потому что и так и так развернуть для людей могу. Так што? Имею право?

Я упрямо сжал зубы и набычился. Но сразу посылать жреца не стал. Сначала подумал. Необычно для меня? Так и не боксёр я больше. Хоть маленький, а начальник уже. Не только за себя, но и за людей своих в ответе.

И, блин, в чём-то дед прав. А то что мне его ультимативная манера разговора не нравится, так он тоже не стольник, чтобы со всеми любезным быть.

— Башня в обмен на свободу. Такая была сделка. Но я включил условие, что он не может вредить жителям посёлка, — я поморщился. Оправдываться, что я реально до сих пор не очень понимаю, что за хрен с горы такой «демон», я не стал. Точно же не тип из наших священных писаний, бывший ангел. — Второй раз я его послал троекратно. Мутный хрен какой-то.

— Я так примерно и думал. Ну ты, конечно, дал дров. Нашёл кого выпускать, — он покачал головой. — Хорошо, умишка хватило условие поставить. Владыка присмотрит, чтобы тварь здесь не пакостничала. Добро, Илья. Я скажу людям, чтобы не трепали твоё имя почём зря, — он собрался уже уходить и через плечо кинул: — А про Алёнку подумай крепко. Не чужая она мне. Я ей имя нарекал. На руках держал. Друзья мы были с её отцом. Жаль девку.

И ушёл, нехороший человек. Наговорил кучу гадостей, голову загрузил и свалил по своим жреческим надобностям.

Вот мне только романтики не хватало здесь. Как якоря. После развода я придерживался принципа «свободных отношений», и женщины возле меня не задерживались. Да и то. Что я за муж был? Постоянно в синяках и почти без денег, по женским меркам. Им сейчас всем шейха подавай или миллионера, на худой конец. Кошелёк, а не мужика.

А Алёна… Здесь либо всерьёз, либо никак. Сердце спроси. Сердце вечно фигню всякую советует.

* * *

— Ну вот такая петрушка, ребята и зверята. Совет взывает к нашему гражданскому долгу, совести пролетарской и прочим отсутствующим у нас частям духовного устройства личности. Поэтому я говорю: никаких приказов. Хотите идти — идите. Только без героических героизмусов чтоб мне! Вот такая у меня для вас новость.

Вся команда собралась на подворье, куда я всё же дополз самостоятельно. Борзый помог мне дотащить доспехи и дебильное копьё. Артефакт, ёлки.

Ребята и зверята переглядывались, и первой, на удивление, высказалась Айвена, которую я вообще в расчёт не принимал:

— Пойти будет хорошо для репутации группы и Илии. Я пойду, если кто-то из вас тоже решится. Прикрою, глаза врагам отведу, доспехи укреплю. Да и отдохну пока от некромантии.

— Если отпускаешь, я иду. Р-раненого звер-ря надо добивать, Илья, — Шайя искоса глянула на меня, я кивнул.

— За девчонками присмотрю, брат, — коротко сказал Борзый. — Старик стрелок отменный, но к диргам и я приловчился уже.

— Я

— Так, гля! Опять про ксара все забыли, кусаться-обижаться!

— Да куда они без тебя, Морт. Пропадут ведь, — устало произнёс я. — Ты за всеми присмотришь, я уверен.

Глава 23

Хомяческая

Наши ушли в составе сборного отряда, а я и Шор остались долечиваться. Казавшийся неуязвимым ящер, оказывается, тоже наполучал в ночной схватке по самое не балуйся. Даже его технологичные доспехи «пробивались» дробящими ударами. Сами-то доспехи остались целыми. Но вот Шор внутри — не очень. Ему сломали или отбили напрочь то, что заменяло драксам рёбра, и он ходил скособочившись, ровно на другой бок, чем я. Так что, пока двое рукопашных бойцов отряда откисали в бинтах, остальные отправились объяснить захватчикам суровую истину: у нас здесь вход — рубль, а выхода нет.

Я за них, если честно, не волновался. Сорок израненных и оставшихся без запасов продовольствия диргов против шестидесяти стрелков? При поддержке магии? Ну не знаю, я на диргов бы не поставил. А с ребатами ещё и Морт, от которого не спрячешься. В общем, шансы своих вернуться живыми я оценивал как очень высокие. А остальное здешняя магия вылечит-исцелит. За деньгами дело не станет.

Так я успокаивал себя. Было немного совестно послать куда-то ребят, а самому остаться в мирном селении. Но, объективно, я без костерога просто всех бы тормозил и в тактику «бей-беги» совсем не вписывался.

Вообще-то наша «тяжёлая носорожья бригада» чудом выжила в ночном месилове. Сказался эффект неожиданности, тактическое преимущество местности и прочие мелочи. Медведь вон чуть душу Владыкам местным не вручил. Но у него и доспехи были сильно хуже качеством, чем у остальных.

Кстати!

— Шор. А что за понт корявый, чего ты всё время без шлема рассекаешь, такой красивый?

— Что-то раньше, Илья, тебя этот вопрос не волновал, — ответил ящер, слегка шевельнув складками на шее.

— Волновал. Но я думал, форс такой бандитский. Ты же грёбаный кенсай — мастер меча. Но вчера-то… Замес был тяжёлый. Вон тебе как морду поправили.

Шор прикрыл глаза плёнками. Я думал, он вообще медитировать отправился, но нет. Он «моргнул» и ответил:

— Да нет у меня шлема. Мне его в лабиринте так разнесли, что регенератор рюкзака обратно не собрал. Вот и хожу как придётся.

Я вспомнил его в лабиринте. Шлема нет, доспехи на боку пробиты и окрашены кровью. Ну да, там весело было.

— Это Шайя тебя так приложила?

— Нет, конечно. Её туда вообще в одной кожанке выкинули. Чем бы она меня ковыряла? Нет. Был там один претендент. Неважно. Нет его больше. А дикарские ерундовины я носить не собираюсь. Я понимаю, что моя эффективность из-за этого снижена…

— Хренективность, Шор. Тебя загандошить могут к свиньям. Эффективность, ёлки. Сам вечно зудит про доспехи, аж на меня шлем этот напялил, а сам… блин.

— Это всегда могут, — серьёзно согласился дракс. — Шлем, знаешь ли, только уменьшает шансы погибнуть. Хватит уже о моём снаряжении говорить. И валяться хватит.

— Только не говори, что решил тренировку устроить. Я точно пас сегодня.

Шор покрутил головой, приподнял левую руку, но тут же скривился и зашипел от боли.

— Нет, от идеи тренировки придётся отказаться. А вот осмотреть лагерь в присутствии властей посёлка — неплохая идея. Ходить-то мы с тобой в состоянии. А то, пока там стоит этот посох, мы рискуем пару трупов местных энтузиастов получить. Судя по попыткам штурма башни Ананты, необучаемых идиотов в Рубежном хватает.

— Отличная идея. Морт!.. А блин, свалили же они. Ну, пойдём тогда.

* * *

Мы с Шором ковыляли вслед за широко шагающим Кириллом. За нами, посмеиваясь в кулачок, шла Алёна. Этих двоих совет, кажется, решил бросить в пасть чудовищам, то есть закрепил как ответственных за нашим отрядом. Алёна сперва прочитала мне нудную медицинскую лекцию о пользе покоя для раненых героев, а теперь ехидно комментировала каждый наш с Шором ох и ах. С лёгким оттенком тревоги. Я ж говорю, хорошая девочка.

Наконец мы достигли лагеря диргов, вокруг которого крутились малесы — те самые призраки-сперматозоиды. Посох стоял прямо посреди распахнутых ворот. Его глаза слегка фосфоресцировали зелёным. Мне казалось, он внимательно следит за нашей четвёркой. Ощущение крайне неприятное. Мне вообще эта железяка не нравилась с самого начала. А уж вспомнить, как черепушка на навершии диргу хлеборезку откусила… жуть нах.

Так, надо сигналку отключить. У меня дома, помню, была такая петрушка, сестра настояла на подключении сигнализации. Пультик такой у двери. Заходишь, набираешь код — и всё нормально. Так вот, я забывал код два или три раза. Штрафы, ипатий, за ложный вызов прилетали немаленькие.

Я достал из кармана бумажку, оставленную Айвеной. Специально для тупых, то есть для Ильи Николаевича, крупными печатными буквами было написано слово, звучание которого я разучивал полчаса. И бумажка вот, чтобы не забыть. Потому что здесь штрафом могут стать откушенные ноги. По самую шею.

«НАГФАТЕРОНХЕ!»

Рявкнул я прямо в морду посоху, приготовившись в случае чего тикать. Сами, блин, попробуйте выговорить! Это вам не ламерское «1, 2, 3…» на домашний вайфай набрать.

Глаза посоха ярко вспыхнули, я машинально отшатнулся. Малесы натурально взвыли и рванули в мою сторону. Остальная группа предусмотрительно уже отошла подальше. Я неловко, крабиком, отскочил от посоха. Но волновался я зря. Охранных призраков втянуло в зубастую пасть черепа, после чего глаза посоха перестали светиться, и он даже слегка покосился в сторону.

Я от души перекрестился.

— Вот же адский сотона какой-то там сидит, зуб даю. В посохе этом дебильном. Ну што, уважаемые. Проследуем в закрома?

Почва в лагере неприятно хлюпала под ногами. И пахло здесь… специфически. Чуть прелым сеном и чем-то ещё гниловато-сладким.

Этим запахом, казалось, пропиталось всё, включая ткань палаток.

— Мда. Еду здешнюю лучше закопать, я думаю. А воду вылить. Траванула Айвена диргов, как немцы французов под Ипром. Радикальное средство, короч. Можно дератизаторами работать устраиваться, да, Шор?

Шор кивнул. Алёна и Кирилл одновременно вздохнули. На меня часто здесь как на дурачка смотрят, когда я свои шутки провальщические шучу.

— Насчёт еды и воды прав ты, Илья Николаевич. Воняет здесь гадостно. Быстрей всего, магия поганая съестной припас тоже затронула. А землю эту даже шаман не оживит ещё долго, — Кирилл с раздражением вырвал сапог из чёрной, жадно хлюпнувшей жижи.

Мы обошли лагерь по периметру. Тридцать пять палаток. Две побольше и пошикарнее, что ли. Маговские и каких-нибудь сержантов, младших командиров. Думаю, Айвену попросить «поговорить» с ними, чтобы не воняли. Я бы себе забрал.

На хозяйственной площадке и в проходах между палатками обнаружился целый арсенал холодного оружия. В основном длинные пики с лезвиями в треть древка или алебарды.

Алёна тщательно записывала всё найденное в длинный свиток.

— Так. Оружие готов сдать посёлку ниже себестоимости. За конкретные деньги с Шором договаривайтесь. Что не заберёте, положу в башне. Потом на Ярмарке толкнём. Если живы останемся.

— Хорошо, Илья Николаевич. Я посоветуюсь с оружейниками и воеводой нашим. Там и обговорим, сколько и почём. Думаю, пригодятся ещё сии железяки.

Две походные кузни из трёх я, подумав, просто отдал. Сказал: забирайте. Одну я всё же решил придержать. От природной жадности, наверное. Всякий прочий инструмент и бытовую мелочёвку я тоже с широкого барского плеча определил в фонд нуждающихся. Особенно плащи, одеяла и прочую ткань.

После магии Айвены всё съестное, конечно, сдохло, но зато сами бочки, мешки, верёвки, короба — тоже добыча. А также инструмент. Лопаты, кирки, топоры, пилы, ломы. Котлы, треноги, жаровни, фонари, вёдра, цепи, крюки, складные столы, довольно технологично выглядящие.

У беженцев вообще ничего нет. Как говорится: хер да душа. Сразу заявил, что сам проконтролирую раздачу слонов, позову для этого лидеров беженцев.

Всякой мелкой ерунды мы нашли ещё до фига. Запасные наконечники, древки, детали щитов, тетивы, стрелы, болты, ремкомплекты, точильные камни, масло в товарных количествах. Запасные шлемы, кольчужные элементы доспехов, стёганки, наручи, поножи. Пятьдесят четыре практически полных комплекта тяжёлой брони — с тех диргов, что погибли при гоне.

Госпиталь у них был организован под тентом, но и палатка лекаря тоже присутствовала. Алёнка там застряла надолго, перебирая перевязочные материалы, инструменты и баночки-скляночки. Мы не стали ждать, когда она оторвётся. Всё это богатство я широким жестом подарил ей лично. Правда, выторговав своей группе право на внеочередное обслуживание.

Честно говоря, я раньше весьма смутно представлял, что мы в этом лагере найдём, и сейчас даже немного прифигел от количества барахла. Меча-кладенца или гуслей-самогудов пока не обнаружилось, но всё остальное было очень полезным. И стоило, кстати, по местным меркам кучу бабла. Да и качество, как сказали Шор с Кириллом, у всего оборудования было отменным. Такое не во всяком анклаве приобрести можно.

Что-то вроде интендантской палатки сперва ничем не порадовало. Весы, гири, сургуч, чернила и куча бумаг на диргском. Здесь же были стопками сложены запасы приличной одежды и сапог.

А потом я поднял крышку деревянного ящика, скромно заваленного ветошью. Здесь нашлись кошельки разных форм и размеров — очевидно, принадлежавшие погибшим воинам. Всякие необычные ножи-кинжалы, фляги и прочая мелочёвка, скорее всего предназначенная для отдачи родственникам. Деньги я сразу выгреб и попросил Шора пересчитать. Сумма из кошельков набежала немалая — около пяти тысяч серебряных нумов в пересчёте на местные деньги.

А не бедные ребята, клановые воины диргов!

В маговскую палатку я только краем глаза заглянул. Здесь нужно копаться Айвене. Но даже на беглый взгляд всякой волшебной ерундистики здесь было до фига. Гарри Поттер бы удавился на ближайшей берёзе от зависти. Как бы не разворовали этой ночью, блин… Можно посох сюда притащить, код активации Айвена мне тоже вручила. Так и сделаю.

Сопровождаемый Кириллом, недовольно сопящим себе под нос, я наконец остановился перед входом в походную юрту вождя. К чести члена совета, тот никак не комментировал моё вольное распоряжение имуществом поверженных врагов, хотя пару раз и попытался заикнуться, что, мол, по справедливости надо бы и семьям погибших при штурме что-то отчекрыжить. Но, с моей точки зрения, беженцы в приоритете. А отдай всё это посёлку — хрен они что увидят вообще. Местное жлобьё я уже знаю. Так что потерпят.

— Целый дворец в чистом поле выстроили, — заметил я, осматривая сооружение.

Здесь и ткань на стенах была расшита узорами в виде перекрещивающихся пик, языков пламени и прочего смертоносного инвентаря. И сама ткань такая… богатая на ощупь. Шатёр делился на тамбур, основное помещение и две «пристройки»: спальню и небольшой чуланчик для прислуги или ординарца. Там всё такое… бедное было.

Пол был застлан шерстистым ярким ковром. Аж разуться захотелось. При входе, кстати, был резиновый коврик как раз для подобных целей. Основное помещение — метров шесть на шесть. Внутренняя отделка — невесомые занавеси по стенам, шёлк, золото. Шик, блеск, красота. Сразу видно, вождь этот был большим противником личной аскезы.

Я шагнул вперёд. Остановился и категорически заявил:

— Сука!

Кирилл огладил бороду и заметил:

— И вправду, Илья Николаевич. Интересное совпадение.

Совпадение? За спинкой кресла вождя торчали различные предметы. Я так понимаю, клановые трофеи или что-то вроде выставки тщеславия. Мою неоднозначную реакцию вызвали два предмета, выделявшихся на общем фоне.

Знамя. Глубокого чёрного цвета, с изображённым на нём семиглавым драконом. Это был не парадный баннер. Знамя видало виды и бывало, очевидно, не только в подставке для трофеев. Тяжёлая ткань выглядела потёртой. Её покрывали рваные дыры, края висели неопрятной бахромой. А ещё от неё веяло какой-то серьёзной магией. Я такие штуки на раз отличать уже научился. Внутренняя пустота с урчанием откликнулась на слабый магический фон.

А вторым на специальной подставке стоял полный доспех. Всё с тем же долбаным драконом на груди. Чернильно-чёрный, матовый, он выглядел так, будто только что вышел из-под молота кузнеца. Материал по структуре был один в один похож на тот, из которого была сделана моя Погибель. И шлем в виде драконьей пасти.

— Ишь ты. Словно под тебя, витязь, мастерили. Размер похож. Даже знак схожий. Добрая вещь. Сразу видно.

— Да ну нахер! — бесит.

Это уже какое-то, блин, РПГ. Завалил босса, получил лут и легендарку из сетового набора. Гонял я в WoW как-то, по наущению сестры, было дело.

После находки знамени и доспеха всё остальное, что было в шатре вождя, меня интересовало мало.

Ну да, мы нашли казну отряда, из которой я договорился выделить Рубежному четверть. Кирилл остался доволен сделкой и заметно повеселел. Куча трофеев из золота, бриллиантов, прочих драгоценностей — короче, опять деньги. Барахла здесь было столько, что Алёна устанет писать.

Я уже решил, что найму беженцев, чтобы они перетащили всё в башню. Лучшего способа использования, чем укреплённый склад, я для неё пока не нашёл.

Но эти «совпадения» меня просто невероятно бесят.

Я дождался, пока Шор пересчитает деньги, и хмуро спросил его, кивнув в сторону знамени и доспеха:

— Видал?

— Да, на такое сложно не обратить внимание.

— И что скажешь, Шоропедия Межмирья?

Шор подошёл к доспеху. Подвигал сочленения, провёл рукой по грудной пластине. Затем повернулся ко мне.

— Попробуем проверить на прочность, Илья?

— Ты думаешь, я нацеплю на себя эту штуку? Да пробуй, ради всех Владык. Может, он парадный какой. Ишь блестит.

Шор покачал головой. Вынул свой чудо-меч. Вокруг меча вспыхнула дрожащая голубоватая аура, и Шор с замахом из-за спины лупанул по панцирю. Доспех с грохотом рухнул на ковёр, опрокинув стойку.

Я подошёл поближе. На гладкой поверхности панциря не было даже царапины.

— Немногие материалы могут устоять против силового меча, — меланхолично заметил Шор. — Эта броня, как и твоя булава, неразрушимая. Если ты её не наденешь, я буду считать тебя клиническим идиотом.

— Как-то же её предыдущий владелец с ней расстался. Броня на высокого, но всё же человека. На того дирга она бы не налезла.

— Неразрушимая броня не означает неуязвимость владельца. Твою нынешнюю в последнем бою тоже не пробили. И ты не выглядишь здоровым и боеспособным. Плюс сочленения и некоторые участки прикрыты кольчужным плетением, явно из другого материала. Короче, бессмертным она тебя точно не сделает.

— Ты, конечно, прав, но мне ужасно не нравится эта находка. Вот как ты это объяснишь?

Шор проделал свой фирменный фокус со складками кожи на шее и «заливанием» глаз.

— Эта броня, скорее всего, принадлежала Верминуарду. Как она попала к военному вождю диргского клана… Очевидно, в результате грабежа.

— Да я не про это! Я про всякую мистику-хренистику.

— Я не знаю, как объяснить необъяснимое, Илья. Мне кажется, ты слишком переживаешь из-за вещей, которых не понимаешь. И над которыми не властен.

— А тебя, значит, ни хрена не смущает?

— Смущает. Я просто давно признал, что этот мир значительно больше моих знаний о нём. Если вещь опасна — выясни, насколько. Если полезна — используй. Если не понимаешь — не придумывай объяснение только потому, что тебе неприятно его отсутствие.

— То есть, коротко говоря, сидеть и не выдрючиваться?

— Да нет, просто жить.

— Охрененный совет.

Шор фыркнул. Затем подошёл к знамени и провёл рукой по древку.

— Поставим на башню?

— Хоть в жопу себе поставь. Эта тряпка меня вообще не интересует!

Я с неприязнью посмотрел на доспехи. Судя по всему, они точно мне пойдут.

Как там Кирилл сказал? Словно под меня мастерили?

Бе-сит!

Глава 24

Проблемы

Конечно, доспех я примерил. И, кто бы сомневался, он сел на меня идеально. Как будто… ну, вы поняли. Раздражение почти улеглось. Трудно воспринимать такие «подарки» адекватно, когда у тебя диагностирован ушиб всей бабушки.

Так-то носить неразрушимый доспех круто. В этом мире, где в тебя каждый день какой-нибудь придурок пытается засунуть острую железяку или откусить от тебя кусок посочнее, такая штука — рулит.

Ещё не отпускала мысль: в компьютерных играх сценаристы дают тебе только то, что пригодится в ближайшее время. И этот доспех — тревожный звоночек, мол, скоро, Илюша, ждут тебя грандиозные трендюли.

С перевозкой трофеев помогли беженцы. Я договорился с их старшими, и к диргскому лагерю пригнали несколько тележек и десятка четыре носильщиков. Народ работал бодро. Ещё бы. За помощь я обещал отдельно отсыпать носильщикам медных нумов.

Основную часть добычи решили складировать в башне. Начали со второго этажа. Инструкция работникам простая: заносим, складываем кучами по назначению, потом разберёмся. Не музей, чай, организуем.

Носильщикам пришлось дать временный доступ внутрь.

Я устроился возле входа на подвернувшемся ящике и изображал Цербера. Люди проходили мимо с мешками, оружием, связками одежды и прочим моим честно награбленным имуществом. Пустые тележки катили обратно за новой партией. На импровизированном складе распоряжался Шор.

— На второй этаж, — напомнил я очередной паре носильщиков. — По башне не шастать, двери не дёргать, на третий не лезть. Увидим я или Шор любознательного исследователя — выкину нафиг без оплаты.

Мужики понятливо закивали и потащили ящик с наконечниками наверх.

Может, я и жестковато с ними. Но башня всё ещё оставалась наполовину неизвестной магической хреновиной, где даже хозяин не везде успел сунуть нос. Водить по ней экскурсии я точно не собирался. Зато теперь всё моё честно награбленное постепенно оказывалось за толстыми стенами и под замком.

Мой внутренний прапорщик довольно потирал загребущие руки.

Я почесал зудевшее пузо через свежие бинты и вернулся к важнейшему делу. Втыкать в Планше. Работы в башне ещё на полдня минимум. Так что я внезапно получил возможность подсматривать, как там у наших идут дела.

Отпечатков набралось всего два. Оба пока бронзовые, хотя у одного, кажется, есть все шансы доползти до серебра. Ну да, с Мортом даже банальная перестрелка может внезапно превратиться в шоу «Аншлаг».

Планше услужливо показал мне текущий Поток.

Ничего интересного там пока не происходило. Лес, кусты, мелькающие макушки наших бойцов. Морт летел над отрядом, поэтому картинка получалась вполне 3D.

Диргов за время погони заметно поубавилось. Осталось голов двадцать, может, чуть больше. Они брели плотной колонной, тащили раненых и периодически останавливались, чтобы огрызнуться на преследователей. Тогда наши отходили, рассыпались по лесу, обходили с флангов и начинали сначала.

Прямо сейчас сборный отряд в очередной раз обходил серокожих по широкой дуге. Все мои были живы-орлы, я периодически видел их «в кадре», словно Морт специально моих соратников подсвечивал. Да что это я. Конечно, специально.

Дирги выглядели паршиво. Наши ребята всю ночь спали сменами. Одна спит, другая диргам спать не даёт. Еды и воды у беглецов с собой не было. Строй они ещё держали, раненых не бросали, оружие из лап не выпустили. Но прежней уверенности и чёткости уже не было. Большинство серокожих постоянно нервно озирались. Когда справа между деревьями мелькнул Верок, половина колонны разом встала и повернула туда щиты. А стрелять-то уже и нечем.

Довели пацанов.

Морт начал свои зазывалочки и набрал высоту. Сейчас что-то будет.

Стало видно, как наши растекаются вокруг колонны. Впереди хлопнуло цвергское ружьё.

Один из диргов рухнул. Колонна мгновенно остановилась, щиты неуверенно сомкнулись. Раненых просто уронили на землю.

А Борзый уже перебегал на другую позицию.

Ещё один серокожий дёрнулся и осел на колено, получив болт в плечо. Дирги

Стрелки спокойно оставили позиции и удрали в лес.

Строй замер на границе опушки, постоял. А там уже никого нет, ребята. Дирги вернулись на дорогу, перестраиваясь в походную колонну.

Скоро всё повторится.

Я откинулся поудобнее и хлебнул зира. Нет, за своих товарищей я определённо не переживал. Хотя назад ждал с нетерпением.

* * *

— Господин Муромец. Тута один, значит, пришлый, говорит, что у него до тебя дело. Гнать его?

Я оторвался от Планше.

Передо мной маячили двое местных дружинников. Один из них придерживал за плечо плохо одетого невысокого мужичка. Худой, бородатый, в рваной, но заштопанной одежде. Курточка раньше качественная была, кстати. Морда лица смутно знакомая. Я несколько секунд тупил, перебирая в памяти встреченные за последние дни бороды.

А! Кажется, из освобождённых в обозе диргских рабов. Точно. Ушёл с остальными к руинам, которыми теперь командовал бывший староста Кузьма Ильич. Имя самого мужика я, конечно, не помнил.

— Отпустите его, ребят. Всё нормально, это из беженцев, которых мы в обозе приняли.

Стражники переглянулись, но спорить не стали. Один пошёл назад к воротам, а вот второй уселся в теньке неподалёку. Бдить.

Бородатый дядька встряхнулся и представился:

— Хельги. Охотник я. Из тех, кого ты освободил в обозе. С Кузьмой ушёл.

— Теперь вспомнил. Что-то случилось? Кузьма Ильич жив?

— Он-то жив. Беда у нас, Илья.

Мужик говорил тяжело, фразы обрезал, словно дрова рубил.

— Так и будешь по капле выдавливать? Какая беда? Что конкретно случилось? И чем я помочь могу?

— Следы вокруг стоянки появились. Несколько дней замечали. Думали, охотники местные ходят или беженцы тоже. Потом Марфа за водой пошла. Не вернулась.

— Может, дирги из разбежавшихся?

— Диргские следы я знаю, эти другие. Человечьи вроде, но и не человечьи. Ступают как… не охотники, точно.

Хельги замолчал и полез копаться в спутанной бороде.

— Марфу-то нашли?

Хельги прервал свою увлекательное занятие, внимательно рассмотрел грязные худые пальцы, и только потом ответил:

— Нашли. Я и нашёл. В лоскуты порезатую. Не зверь когтями рвал. Ножом или железом каким. Кожу с неё сняли, ишь чо. Кузьма после этого запретил за стены выходить. Сидим теперь.

Вот тебе и отличное убежище.

— Нападали на лагерь?

— Нет. Вокруг ходят. Следы свежие каждое утро. Пару раз ночью видели человека. Стоял далеко. Ушёл, как заметили. Стреляли — не попали. Тока стрелу не нашли потом.

— Понятно, сколько их? Что за люди на краю Зыби? Откуда они там… — и тут я вспомнил наш «транспортный» зиккурат и прикусил язык.

— Не знаю. Следов много. Мог один кругами ходить, могли десять. Земля там битая, камень кругом. Я не разберу.

— Ты молодец, что сюда пришёл. Как только решился?

— Охотник я. Остальные леса боятся. Да и Кузьма решил одного послать. Если не дойду — одного потеряем. Если дойду — помощь приведу.

Рационально. Суровый мир, суровые люди.

А мужик между тем продолжил:

— Помощи нам надо. Воды мало осталось. К ручью теперь никто не ходит. Еды пока хватает, но вода важнее. Воевать у нас некому. Мужиков здоровых пёс начихал. Оружия мало. Если те, кто Марфу порезал, решат внутрь полезть — хрен отобьёмся.

Хельги поднял на меня взгляд. Весь предыдущий текст он адресовал своим запылённым лаптям.

— Ты нас туда отправил. Кузьма так и сказал: иди к Илье Николаичу. Он нас не бросит, — в последних словах отчётливо прозвучало сомнение.

Кузьма Ильич, конечно, прав. Я за этих бедолаг вроде как отвечаю теперь. Очень своевременно всё, как обычно же.

— Не брошу я никого. Только прямо сейчас я туда не побегу. Мои люди в походе. Попробую их отозвать, там и уже без них разберутся. А ты подожди здесь. Один назад не суйся.

— Я бы дошёл. Там плохо всё.

— Верю. Поэтому и говорю: не суйся. Один раз дошёл — молодец. Второй раз проверять удачу незачем. Спроси, где моё подворье, и заходи туда. Поешь, поспи. Я прямо сейчас отзову своих.

Хельги ещё несколько секунд смотрел куда-то на моё левое ухо, потом коротко кивнул.

— Ладно. Ждать буду. Только не тяни, Илья. Как бы не прийти потом трупы закапывать.

Я махнул стражнику рукой:

— Служивый! Проводи человека до моего подворья, — в моей руке блеснул медный нум.

Страж понятливо кивнул.

* * *

Алёна появилась возле башни ближе к вечеру. Я как раз отпустил последнюю партию потаскунов и собирался закрывать лавочку. Едва каменная пасть сомкнулась, я услышал нежное девичье:

— Опять сирых и убогих привечаешь, Илья-богатырь? Смотрю, добро уже телегами раздаёшь. Скоро сам без штанов останешься, зато вокруг одни облагодетельствованные будут.

О как. Это не Алёна-краса. Это член совета ко мне пришёл.

— Ты чего злая такая, Алёнка? Я тебе, между прочим, целую поликлинику подарил. Баночки, скляночки, инструменты всякие. А у людей вообще нихера нет, а я же им не фамильные бриллианты раздаю. Одеяла, одежду, инструмент. Чего ты жадничаешь?

— Я не жадничаю, Илья. Мне плевать, куда ты денешь свои трофеи, хоть на паперти разбрасывай. Я про другое. Ты опять тащишь на себе людей, которых едва знаешь, а потом удивляешься, почему у тебя каждый день новая проблема.

— И чего мне надо было делать? Оставить их диргам? Первую партию вон до Рубежного довёл, ничего, небо не упало.

— Да нет, конечно, — Алёнка нахмурилась и поправила выбившуюся из чёлки упрямую прядь. — Не упало. Они теперь здесь живут. Их кормят. Их лечат. Им ищут работу и жильё. Среди них дети, старики, раненые. Совет уже не первый день головы греет, куда всех расселять и чем кормить. А теперь выясняется, что в лесу сидят очередные обездоленные.

— Эти вообще к вам не просились.

— Пока не просились. А куда они пойдут потом? Ты знаешь? Они знают? Поток решит, начнутся холода, очередной гон, дирги, и тогда выяснится, что этим людям внезапно хочется жить за стенами, а не испытывать судьбу в Зыби. И мы их примем, конечно.

— Ну, захотят — тогда и поговорим. То, что я беженцам немного барахла подкинул, позволит им самим как-то устраиваться. По-моему, это как раз уменьшает вашу проблему. Проблему совета с перегретой головой.

Алёна несколько секунд молчала.

— Частично решает, конечно. Ты пойми, я не стерва какая бессердечная. Просто… они чужие здесь. Уже начались конфликты, было несколько драк. Кражи. Но великого героя

— Ну вот сейчас обидно было. Я что, вообще, получается, Рубежному никак не помогаю, только неприятности создаю?

Я начал злиться. Что за, блин, переваливание с больной головы на здоровую?

— Нет, что ты, — она, кажется, поняла, что перегнула. — На тебя полсела молятся и готовы воплощением Владыки объявить. Вон даже Добромир чего-то к тебе резко подобрел. А он сроду ни к кому, несмотря на имя, добрым не был.

— Ладно, Алён, давай закруглим тему. Тебе лично помощь какая нужна, с госпиталем или ещё как?

— Нет, витязь славный, руки-ноги целы, я справляюсь.

Алёна тяжело вздохнула и уселась на край пустого ящика. Девка кремень, конечно, но она даже исхудала, кажется, в последние дни.

— Новости есть. Поток принёс. С Ярмаркой восстановилась связь.

— О! А вот это уже интересно. Чего там? Надеюсь, отбились капиталисты замшевые?

— Отбились. Битва была большая, Илья. Намного больше нашей. Диргов от Ярмарки отбросили, потери у них огромные. И наши кровью умылись. Тысячи сошлись, сотни погибли. Сейчас там раненых считают.

Ага. И деньги, которые можно мертвецам не платить. Но то дело не моё.

— Хорошая новость. Серьёзный накат был. Новые бы только не припёрлись. Пока эта ихняя дырка работает, можно серых хоть вагонами обратно складывать, новых эшелонами подвезут.

— Портала больше нет. Пока была осада и битва у Ярмарки, отряд героев прошёл через степь и добрался до него. У них главный — альв-изгой Ильяс Трёхглазый. Они портал уничтожили, — она совершенно по-женски вздохнула. — Ильяс такой красавчик! И имя почти как у тебя.

— Нихрена себе. Вот это я понимаю, спецоперация «Ы». Мужики сходили прогуляться, уважаю.

— Да. Здорово, — в её голосе совершенно не слышалось победного энтузиазма. — Набег закончен. Но тварей серокожих по эту сторону осталось много. После поражения часть разбежалась небольшими отрядами, и теперь они расползаются от Ярмарки во все стороны. Сколько именно — никто пока не знает. Наш отнорок региона они разорили. А краеугольных камней у них нет. Может, и бросятся поселения в других направлениях захватывать. Авось мы отвоевали уже своё, как думаешь, Илья?

— Кто с чем к нам зачем, тот от того и того. Так вот откуда в тебе внезапная жадность прорезалась. Боишься, что скоро самим опять всё понадобится.

— Невыносимый ты человек. Вечно с подковыркой говоришь.

— Зато тоже красивый. Особенно сейчас.

Я продемонстрировал ей забинтованную руку.

Алёна хмыкнула и поднялась.

— Новости рассказала, тревоги свои на тебя выплеснула. Вроде как и полегчало. Пойду.

Она развернулась и пошла прочь.

Я посмотрел ей вслед. В голове некстати всплыл наш утренний разговор.

— Алён! Погоди чутка.

Она остановилась и обернулась.

— А вот утром ты…

— А утром ничего не было, — сухо отрезала Алёна. — Померещилось тебе.

И пошла дальше.

Ну да. И что это я? Конечно, померещилось.

Я посмотрел на нескольких зевак, которые делали вид, что наблюдают за птичками, и рявкнул:

— Вам что, здесь драмтеатр, что ли? Заняться нечем?

* * *

Первым вернулся Морт. Мы с ним немного поскандалили ещё на этапе: «Халя, у нас отмена». Так что он прилетел, щёлкнул на меня зубами и забурился под одеяло дрыхнуть в моей комнате. Наглый поц.

Уже в ночи вернулись мои «охотники за головами».

Я как раз торчал во дворе и глазел на ночной Знак, когда у ворот показалась знакомая компания. Грязные, уставшие все, но рожи довольные. Вроде все целы, на первый взгляд.

— Ну что, победители? Не вижу скальпов поверженных захватчиков на поясах.

— А вы, Илья, к Шайе и Вероку присмотритесь, — Проф вымученно улыбнулся.

Дак это не тряпки у неё на поясе болтаются! Ну просто фубля!

— Шайя, брось каку! Куда ты в дом эту пакость тащишь?

— Мне для дела! — она аж прикрыла заветные трофеи лапами. — Не отдам!

Я вздохнул. Дикари, да, Шор?

— Ладно. Но в доме диргской шкурой вонять всё равно не нужно. И вообще, отмойтесь, что ли. Баню мы с Шором затопили.

Я распахнул калитку пошире и тут заметил ещё одно действующее лицо. Вернее, морду.

Верок стоял позади всех. За спиной мешок с барахлом. На поясе болтались всё те же скальпы. Побольше, чем у нашей девчонки, кстати. Так, блин, здрасте, я ваша тётя.

— А ты куда собрался? Ночевать негде? Так у меня не постоялый двор!

Остальные не торопились заходить, а с интересом смотрели, куда всё повернётся. Что ни день, то иммерсивный театр, ипатий!

— Негде, — ответил ликан, дёрнув ушами.

— Очень содержательно. Я имею в виду, какого хрена ты со всем барахлом припёрся ко мне?

Верок вильнул взглядом в сторону.

— Я же ушёл из своего отр-ряда.

— Это я уже слышал. Даже слышал, что ты всем рассказываешь, будто теперь за тебя Илья Николаевич отвечает. Я вот только чёт пропустил момент, когда Илья Николаевич на это согласился.

— Ты меня в сбор-рный отр-ряд взял. Я с вами охотился. У тебя моя самка. Р-решил, что буду с тобой тепер-рь.

— А ты не охренел ли вконец, чудище лесное? Особенно про твою самку. Я тоже не слышал, чтобы Шайя что-то такое признавала.

Шайя опустила голову и слегка оскалилась.

Верок нахмурился.

— Я хочу в твой отр-ряд, Илья. Шайя будет моей. Это наше с ней дело.

— Ты, ипатий, слово «пожалуйста» забыл. С него надо было начинать, а не оформлять меня своим работодателем задним числом. Самостоятельный больно.

На самом деле парнишка полезный. И Шайя, кажется, не против. Но наглый, конечно, усраться. Решил он. Ну охренеть теперь!

— Короче. Чтобы в мой отряд попасть, потрудиться нужно. Кандидатом принять могу. Если никто против не выскажется. На испытательный срок. Алё, гараж, чё стоим, любезные? Есть кто против?

Тишина. Айвена даже, кажется, легонько посмеивалась в кулак.

— Ну отлично. Поздравляю тебя, Шарик, ты бал… э-э-э-э, принят. Испытательный срок закончится, когда решит Шайя. Что-то не устраивает — в посёлке таверна есть, могу дорожку показать.

Верок мгновенно повернулся к ликане, ко мне…

— Договор-р, хомо. Нор-рмальный р-расклад.

Когда соратники умылись и поужинали, я собрал всех. К ужину даже Морт тоже выполз, позёвывая и требуя сушёного мясца, да поболее, гля чо!

— Короче, пока вы там диргов перевоспитывали, из лагеря у руин пришёл Хельги. Вот он, познакомьтесь. У них

— Я тогда утром к воротам подойду, паря, — Ингвар поднялся. — Ночевать у Рады буду.

Ингвар свалил быстрее ветра, а я скомандовал:

— Всё, друзья. Пора бай-бай и в лю-лю. Завтра новый бой. Покой нам только снится.

Глава 25

Нет покоя

Вышли по холодку, когда первые лучи невидимого для меня Владыки едва осветили горизонт. Утро выдалось бодрым, до руин перед нами простиралась холмистая равнина с редкими перелесками. Так что до места добрались всего за полдня. Я, правда, уже успел привыкнуть к комфорту передвижения на Тучке и периодически ловил себя на мысли, что пешком путешествуют только люди, у которых не хватило ума завести собственного костерога. Но малышку пришлось оставить долечиваться в Рубежном.

По дороге нас никто не трогал. Местное монстрьё, завидев приличную толпу вооружённых людей, предпочитало разбегаться заранее. Я раньше думал, что это наши хищники такие страшные, но любой куст всё равно мечтает тебя сожрать. С кустами всё так, у них вообще мозгов нет. Относительно остальных Ингвар просветил: кидающиеся на всё живое твари — в основном особи, которым Дрейф окончательно сплавил мозги. Остальные прекрасно понимали разницу между добычей и неприятностями, а инстинкт самосохранения здесь работал ничуть не хуже, чем в нормальном мире.

Лагерь встретил нас «радостью со слезами на глазах». Возможно, слёзы были следствием аромата выгребной ямы.

Ну а чего ждать от двух десятков человек, которые несколько дней почти безвылазно сидели за оградой? Даже заботливо сколоченная крышка не помогла.

А Кузьмич молодец. Внутри всё было обихожено: палатки в ряд, обустроенное костровище, яма та же… Народ выглядел откровенно плохо. В лагере витала аура страха и безнадёги, которая неохотно рассеивалась с нашим появлением. Отдельные радостные вопли звучали странно на фоне безнадёжного молчания уныло бродящих по лагерю людей-призраков. Несколько мужиков, вооружённые кто чем, стояли у прохода в колючих кустах и с подозрением пялились на окрестности.

Следы обнаружились ещё на подходе. Их не заметил бы только слепой. Вытоптанная трава, отпечатки босых или обутых хрен пойми во что ног, продавленная земля. Я бы не отличил от следов поселенцев, но наши ликаны и Ингвар сразу напряглись.

— Стоянку натурально кругами обхаживали, паря. Тут не один наблюдатель был. И даже не пяток. Ночью тут толпа штук двадцать припёрлась, укуси меня пчела, — Ингвар дёрнул себя за бороду и умолк.

Хорошо хоть наваждение Айвены ещё кое-как работало. Сам лагерь издали выглядел заброшенными развалинами, и, судя по всему, ночные гости людей внутри пока не обнаружили. Марфе просто не повезло выйти наружу.

Кузьма встретил меня у прохода в стене и стиснул ладонь обеими руками. Как утопающий в спасательный круг вцепился.

— Добрался Хельги, значит. Спасибо, Илья Николаевич. Уж думали, не дождёмся. Спасибо.

Я представил себе эту обстановку. Ночь, вокруг ходят непонятные твари, способные содрать с человека кожу. Голод, жажда. И неясно, добрался ли до цели единственный посланник? Придёт ли «освободитель» или у него найдутся дела поважнее. Кузьма при этом выглядел замученным, но не сломленным. Опрятный внешний вид. Даже борода расчёсана. Я мысленно похвалил себя за удачный выбор.

— Дождались, я так понимаю, вашими трудами, Кузьма Ильич. Сейчас посмотрим, что у вас тут за любители ночных прогулок завелись. Вы сами-то как? Вижу, что так себе, но какая проблема главная?

— Держимся. Вода кончилась. Совсем. Думал вылазку устроить вот сейчас.

— Ясно. Под охраной наберёте прямо сейчас. Если здесь совсем погано станет, в Рубежное пойдёте?

Кузьма поморщился.

— А ждут нас в Рубежном-то, чужаков-дармоедов?

— Там вообще никого не ждут. Но примут, куда денутся. Зови своих водоносов. Щас воду наберём и этих тварей непонятных поищем.

За водой отправились сразу. Пяток беженцев, с трясущимися руками, непрерывно оглядываясь, под нашей охраной добрался до ручья. Возглавлял колонну Кузьма лично. Быстро, поднимая муть со дна, они наполнили всю притащенную тару. Никакие ночные любители человеческой кожи не объявились. Только Шайя с Ингваром нашли возле воды ещё несколько цепочек свежих одиночных следов. Прибытие водоносов лагерь встретил, кажется, даже радостнее, чем наше появление.

* * *

Я не стал задерживаться. Напомнив, что опасность пока не миновала, сразу вышел наружу, под ворчание Борзого, мол: «Даже чаю не хлебнули».

Шайя с Ингваром уже изучали ближайшие следы. Я догнал остальных, и мы двинулись следом за нашими следопытами.

Искать долго не пришлось.

Следов оказалось до хрена. Они пересекались, расходились, снова сходились. Такое ощущение, что здесь брела толпа пьяниц, разыскивая очередную наливайку. Даже я видел отпечатки на мягкой земле, а Шайя с Ингваром вообще шли почти не останавливаясь. Несколько раз направление менялось, но постепенно мы забрали глубже в руины, туда, где редколесье сменилось россыпями камней.

Минут через двадцать Шайя подняла лапу. Все остановились.

Между редкими деревьями и остатками стен показались медлительные гуманоидные фигуры.

— Нежить! — рыкнула наша разведчица. — Восемнадцать.

Верок завистливо на неё посмотрел. Наша красотка явно воспользовалась глазами и носом Шерочки, незримо присутствующей передовым дозором.

Нежить — это зомби, что ли? Вот это новости. Откуда здесь вообще взялась эта тухлая тусовка?

— Быть не может, погрызи меня бобр-курва, — Ингвар даже бороду теребить перестал. — Не было здесь никогда этой пакости. Я здеся каждого зверя знаю. Каждый закуток облазил. Не было в руинах мертвяков.

— Значит, теперь есть. Потом выясним, откуда выползли и почему. А пока, ребята и зверята: «В атаку, сукины дети, или вы хотите жить вечно», — процитировал я древнюю книгу.

Я уже потянул Погибель из-за спины, когда Шор ухватил меня за наплечник.

— Стой, Илья. У нас половина отряда к бою с нежитью не готова. Обычным оружием такую тварь убить значительно сложнее, чем живое существо. Ты забыл?

Не забыл. Скорее, не подумал. Погибель любую проблему решала радикально, поэтому лично для меня мертвяки находились в категории «ударить посильнее».

— Так. У кого есть специальные средства борьбы с покойниками? Мы с Шором, понятно, рубить-крошить.

— Пять стрел специальных есть, паря. На всякий случай ношу. Вот и пригодятся, — Ингвар начал сбрасывать на землю лишнее снаряжение.

Проф поправил несуществующие

— Владыка не любит нежить. Его огонь особенный, я смогу пригодиться. И очень советую закрепить на броне свитки, которые нам Добромир подарил. Не делайте такое лицо, Илья, делайте, как я говорю.

Альва просто молча приподняла посох и гадко ухмыльнулась.

Я оглядел остальных. Борзый, Шайя, Верок, Морт. Верок слегка порыкивал и стискивал оружие. Но специальной убивалки для мертвецов у кандидата тоже не наблюдалось.

— Ладно. Остальные в резерве. Борз, не трать боезапас, ты деньгами стреляешь, если что. Каждая пуля — два бакса! Не геройствовать и близко не лезть. Если эта дрянь прорвётся к вам — валите с ног, рубите конечности, но не изображайте великих победителей нежити. Я и Шор работаем впереди. Ингвар и Проф поддерживают. Айвена пробует свою палку.

— Посох, — педантично поправила она.

— Да хоть швабра. Главное, чтобы покойникам не понравилось.

Я раздал дурацкие бумажки и даже прилепил одну прямо себе на грудь. В силу чудодейственных талисманов не верилось, но этот мир меня удивлял неоднократно. Поудобнее перехватил Погибель. Активировал щит.

— Ну что, Шор? Пойдём объясним мертвякам, чьи в лесу шишки? Вернее, чей антик в развалинах?

Группа разделилась. «Лёгкая пехота» со стрелялками и негодным к этой битве оружием осталась в глубоком тылу. Морт взлетел повыше. Из поднебесья донеслось:

— Ну что, кутятки. Начинаем наш сегодняшний поток «Безногий зомби». Или «Мёртвый богатырь», как получится, гля!

Мы с Шором рванули вперёд, дав нашим магам отстать.

Айвена и Проф начали одновременно. Проф заголосил молитву, а мимо меня с шелестом просвистел сгусток зелёной дряни. Попав в ближайшего зомби, он буквально слизал плоть с его костей. Мертвяк рухнул, конвульсивно дёргаясь, его мышцы продолжали испаряться.

С неба ударил столб золотистого пламени, зацепив сразу трёх тварей. Две на глазах превратились в головешки. Третий неуверенно, словно пьяный, качнулся и захромал в сторону, продолжая гореть.

Начало — огонь. А вот потом всё пошло не так радужно-понёво.

Медленных, покачивающихся при ходьбе тварей будто подменили. Или скипидар в жопу залили, не знаю. Оставшиеся зомби, мгновенно определив опасность, рванулись к нам серыми тенями. Я вспомнил, как «питомцы» Шёпота кромсали Сарков, и чутка приссал даже.

Первого мертвеца я встретил прямым в грудак. Внутри гада что-то хрустнуло, и он отлетел в сторону. Заметил, что три тени метнулись мимо нас к магам. Это что, у них мозги, что ли, есть? Остальные навалились на меня и Шора со всех сторон.

Когти одной твари скользнули по щиту. Зато второй, почти добравшийся до меня, отлетел в сторону, отброшенный невидимой силой, вспыхнув как факел! Вот это свиточек. Вот спасибо тебе, добрый дедушка Добромир. Я вбил в землю тварь со стороны щита, и на мне буквально повисли ещё трое.

Я зарычал и заработал оголовьем Погибели и локтями. Стряхнул с себя одного и тут же добил, смяв череп.

Позади раздалось «шурсть-чвяк», и зомби, повисший на моей спине, отвалился.

Несколькими ударами превратил костяную маску последнего в кашу из обломков. Тот нехотя сполз на землю, оставляя на моём походном доспехе глубокие борозды. Очередной панцирь в минус.

Глянул назад. Спринтеры не добежали. Двоих упокоила альва, одного дожёг Проф. Шор располосовал четверых, как бог черепаху, ещё и мне умудрился подсобить. Со спины моей он снял гаврика.

Короткая схватка принесла сразу несколько мыслей.

У моих беженцев не было ни единого шанса против этой толпы. Я снял перчатку и провёл пальцем по борозде, оставленной когтями. Сквозная! Подкладка не дала достать до тела, но металл разрезало.

Вторая мысль — любой из команды, кроме меня и Шора, прямого столкновения не переживёт. При «живучести» этих тварей у них почти нет шансов.

Третья мысль — это жжж неспроста. Не могли невесть откуда взять и забрести ко мне на делянку мертвяки, очень похожие на тех, что охраняли Шёпота. Вернее… я пригляделся. Похожи, да. Но не такие же. Труба пониже и дым пожиже. Менее массивные фигуры, когти короче, меньше шипов, вообще нигде не видно подтёков яда. Какие-то… жиденькие зомби. Каши, замешанной на крови младенцев, мало в детстве зомбячьем кушали.

Серые мышцы с грубым кожным покровом, а иногда без него, будто в распылителе краска кончилась. Никакой гниющей плоти и прочих атрибутов ужастиков. На большинстве — костяные маски или пластиковые. У тех, у кого нет, видно круглое ротовое отверстие с торчащей из него трубкой. Никакого носа или даже его следов. Зато глаза есть. Стекляшки какие-то, как у чучела.

Короче, не зомби, а какие-то биороботы.

Раздался предупреждающий вскрик. Метрах в сорока-пятидесяти от нас на обломке колонны, подобно каменной горгулье, сидело очередное… очередной… ну, пусть зомби. Внешне он сильно отличался от наших «бойцов». Тощий, как будто сложенный из тонких палочек, в каком-то плаще из лохмотьев, он крутил головой, словно фиксируя происходящее на камеру.

ОН КРУТИЛ ГОЛОВОЙ, БУДТО ФИКСИРУЯ ПРОИСХОДЯЩЕЕ

Сверху на него с воплем свалился Морт. «Тощий» отпрыгнул в сторону, увернувшись от плевка ксара, и резво почесал в сторону развалин.

Шайя коротко взвыла, и наши хищники, до этого благоразумно не влезшие в драку, устремились в погоню. Все трое исчезли в рельефе.

Это что было?

Шайя вдруг болезненно вскрикнула, зарычала и бросилась вперёд. Верок немедленно устремился за ней. Мы всей толпой припустили следом, но ликаны, конечно, оставили основную группу далеко позади.

Мы нашли обоих и наших хищников только по Морту, вьющемуся в вышине аки ворон и периодически выкрикивающему что-то про ставочки.

Про ставочки стало понятно, когда нам открылась полная картинка. Шерочка сидела в стороне, вылизывая неприятно выглядящие резаные раны. Машерочка валялась на боку и вяло трепыхалась. Шайя уже засовывала в глубокие раны какие-то корешки, листики, ритмично подвывая.

Ставочки, стало быть, на то, выживет наша скотинка или нет. Крови натекло изрядно. Ксар на всём деньги делать готов.

«Тощего» сладкая парочка всё же растащила на запчасти. Тонкая, перевитая серыми мышцами рука, валяясь метрах в двух от тела, слабо скребла когтями по камню, издавая неприятный резкий звук. Я поднял кривой клинок, скорее короткий меч. Тонкое лезвие, обратный изгиб, как у ятагана. На вид весьма технологичная и очень острая железка. На земле недалеко лежал нож с широким лезвием, покрытый бурыми пятнами.

— Смотр-ри, Илья, — Верок встряхнул накидку «тощего». — Мастер-рская р-работа.

Я присмотрелся, и меня слегка замутило. Эта тварь таскала на себе снятую человеческую кожу. Не ошибусь, если предположу, что

Понятно, что ничего не понятно. Эта тварь как бы не поопаснее «бойца» будет. И явно умнее. Сложное поведение для безмозглой твари, как я привык думать о «зомби».

Я подошёл к Шайе:

— Как там наша зверюга?

— Жить будет. Но р-раны очень глубокие. Лезвие немного до сер-рдца не достало. Отлежится. Опасная твар-рь. — Она кивнула на расчленённое тело «тощего». — Очень ловкая. Но не живучая. Р-разведчик. Убийца. С таким, пожалуй, и Вер-рок бы справился.

Верок оскалился и что-то пролаял на ликанском. Шайя пропустила его брань мимо ушей с цар-рственным спокойствием.

Очередная зверушка из разряда «сильный, но лёгкий». Вернее, быстрый, но непрочный. А какие ещё бывают?

— У нас что, здесь некромант в округе завёлся? Что за хрень творится, кто-нибудь понимает?

Айвена подошла к трупу и ударила навершием посоха в череп твари несколько раз, пока не сплющила его до состояния осколков, перемешанных с какой-то белёсой жижей. Затем нагнулась и вытащила из тела почерневший обломок стрелы. Повертела в руках и отбросила. Вытерла пальчики какой-то тряпкой.

— Не некромант, Илия. Ни один некромант не сможет так стандартизировать процесс. Посмотри на их тела. Это гомункулы. Но гомункулы не ручной работы. Словно где-то есть печь и форма, в которой их выпекли.

— А ты у нас их так не любишь, что «кушать не можешь», пока черепушку не расплющишь?

— Это наблюдатель. И он, как и Морт, работает в Потоке. Я раздавила устройство передачи. Где-то там, — она обвела рукой окружающее пространство, — находится «некромант», к которому стекается вся информация от разведчиков. Так что о нас уже знают. Эти существа не пришлые. Просто они спали, понимаешь. А что-то их разбудило. Либо к развалинам прибило Дрейфом землю с древней гробницей некросов. Либо она уже была здесь. В любом случае это напасть не лучше диргов. Органика им нужна для производства псевдоплоти, а не для того, чтобы есть. Люди, дирги, животные — всё пойдёт в котёл.

— Откуда ты всё это знаешь, альва? — резко спросил Шор.

— Альвы воевали с ними сотни лет, дракс, — так же жёстко срезала его Айвена. — Когда твоя раса ещё сидела в своём сраном мирке и училась высиживать яйца, или как вы там размножаетесь?

— А ну брэйк! — я повысил голос. — Что это на вас нашло? Шор. У Айвены имя есть. Айвена, засунь свой расизм в свою прелестную задницу. Что ещё ты знаешь?

— Задница у этого образа и вправду ничего, Илия, — альва нарочито ласково провела ладонью по предмету обсуждения. — Но ты-то заглядываешься на совершенно другую… девушку, не так ли?

Я закатил глаза. Затем потёр висок. Сплюнул.

Айвена всё же ответила на мой вопрос:

— Я знаю очень мало. Что-то задержалось в голове после рассказов мастера Астинуса, моего наставника в изящных искусствах. История, философия… Боюсь, никто тебе не расскажет подробностей. Разве что, спроси своего знакомца — демона. Уверена, он бродит поблизости и просто жаждет пригодиться тебе.

— Ну спасибо тебе за совет, добрая женщина. Сама иди с ним общайся. У меня лично нет ни малейшего желания. Точно больше ничего не знаешь?

Айвена пожала плечиками.

— Если вспомню что-то полезное, Илия, сразу скажу. Не буду таить информацию от лидера нашего маленького клана. Но прямо сейчас… ничего нужного.

Я подошёл к Шайе, закончившей ритуал.

— Можно переносить её? — спросил я, указывая на сипло дышащую Машерочку.

— Да. Тепер-рь можно.

— Я понесу. Всё, «клан», возвращаемся в лагерь. Нужно всё это хорошенько осмыслить. Руины надо зачистить, я их как-то привык уже своими считать.

Глава 26

Когда найдешь Черный замок

Уложил Машерочку в тени стен. Зверюга неожиданно лизнула мне руку. Фу, слюнявая морда. Я потрепал её по холке.

— Давай поправляйся, боевая единица наша.

Шайя занялась обработкой ран Шерочки, а я двинул к мнущемуся неподалёку Кузьме.

— Значит, нашли тех, кто Марфу убил и нас здесь в страхе держал? — сдержанно спросил он.

— Нашли. И на запчасти разобрали. Только это не люди были, Кузьма Ильич. Зомби какие-то. Древняя магическая пакость. Откуда взялись — разберёмся.

Староста почесал затылок, посмотрел на окружающие развалины.

— Стало быть, безопасно здесь уже?

— Ну… относительно. Ближайшую банду, что прямо здесь ходила, мы выкосили. В Рубежное вас отведём, если решите. Там сейчас своих проблем выше крыши, но за ограду пустят. Совет побухтит для порядка, но примут. Куда денутся.

Кузьма не ответил сразу. Оглядел лагерь. «Своих» людей. Нахмурился. Хмыкнул. Снова почесал затылок. И наконец разродился:

— Не дело это людей опять с места срывать, Илья Николаевич. Только обжились малость. Здесь твердь старая, надёжная. Я у твоего Ингвара спрашивал. Давно эти развалины стоят, Дрейфом их не таскает. Вода есть, земля вокруг имеется. Охота какая-никакая. Место хорошее, если не считать нынешней напасти. Нам бы семян ещё, мы бы к чужакам и не пошли. А тебе подмога будет руками рабочими, если надобность какая. Накормим опять же всегда тебя и людей твоих. Не хочу я в Рубежное. И никто почти из моих не хочет. Сам же говоришь, с бандой этих мертвяков разобрался.

Вот ведь. Теперь я почесал затылок.

— Слушайте, Кузьма Ильич. Гарантий нет. Разобрались с этими. Сколько здесь ещё голодной мертвечины бродит, понятия не имею.

— А переходить сейчас безопасней? — Кузьма покачал головой. — У меня люди ослабшие. Раненые ещё не все оправились. До Рубежного по открытому месту идти. Мож, и дирги, от Рубежного отогнанные, по округе шастают. Здесь хоть стены есть какие-никакие. И маскировка. Не нашли же нас мертвяки. Я бы пока остался. Если твоя команда здесь будет. Вы окрестности очистите, разберётесь, откуда твари лезут. А там посмотрим. Совсем худо станет — тогда уйдём.

— То есть остаётесь? С оружием, семенами я помогу. Только за ограду пока без охраны ни ногой. Мы сейчас быстренько выясним, откуда эта фабрика покойников взялась, и начистим всем причастным мертвячьи хлебальники.

С помощью Шора я сбросил испоганенный нагрудник. На груди красовался листок с молитвой. Свиток всё это время держался на броне. Только буквы, которыми он был исписан, почернели, словно их выжгли изнутри. Я легко отлепил «благословение» и с сомнением осмотрел.

— Проф! Можешь мне сказать, это выбрасывать или оно ещё повоюет?

Проф подошёл к нам, забрал у меня свиток,

— Ещё послужит, Илья. Святой текст восстанавливается под лучами Владыки. Не сразу, конечно. Пергамент обычно выдерживает четыре-пять итераций. Но это у Добромира. Выбрасывать его не придётся: отработав своё, он рассыплется в прах.

— Понятно. Магический одноразовый амулет с перезарядкой.

— Да. И вот что я ещё понял о нём. Против бестелесных сущностей этот свиток особо эффективен. Духа, призрака или иную нечисть он к владельцу не подпустит, пока тот сам не нападёт. Добромир очень опытный служитель. Я так пока не умею. Конечно, амулеты на золотых или бронзовых табличках практически бесконечные. Но и стоят они… сами понимаете, Илья. Да и делать долго. Жрец должен овладеть искусством гравировки. И табличку сам выплавить. Этот пергамент послушники делают.

Я бережно уложил потемневшую бумажку в поясную сумку. Ценный амулет, как ни посмотри. И понятно, что торговать «быстро портящимся товаром» для храма выгодней, чем делать «вечные амулеты».

* * *

Короткое совещание перед новым выходом я устроил сразу после обеда.

— Короче, «клан». Мне эти руины нужны. Здесь пирамида, здесь началась вся моя межмировая эпопея, я очень надеюсь найти способ сделать портал туда-обратным. А теперь на нашей делянке, по словам Айвены, открылась фабрика зомби. Ну или рядом. Предлагаю найти и разнести к херам, пока она не наштамповала ещё пару сотен таких красавцев.

Возражений не последовало. Даже Морт промолчал. Наверное, ждал более подходящего момента, чтобы испортить всем настроение или обосрать кого-нибудь.

Айвена задумчиво погладила металлическое древко своего посоха.

— Помнишь, Илия, я рассказывала, что он в развалинах меня куда-то тянет? Я тогда не понимала куда и зачем. Теперь думаю, посох чувствует эту твою «фабрику». Следы в развалинах мы не найдём. Но можем пойти туда, куда укажет «Кусака».

— Отличное имечко ты дала этой жути на палке! Значит, проверим твой метод некролокации. Вдруг «Кусака» и впрямь выведет нас к «покойницкой». Господа следопыты, права наша альва насчёт следов в руинах?

— Пр-рава. Запах… Машер-рочке долго отлёживаться. Шер-рочке пар-ру дней тоже бы побер-речься. Я не увер-рена в своём носе. Эти твар-ри пахнут… обычно. Пылью, металлом…

— Следы на камнях, паря, не найти, это точно, унеси меня хомяк, — поддержал её Ингвар. — Тут столько живности всяческой шляется.

— Ясно, значит, некролокация, — Айвена улыбнулась. — Так, теперь состав. Всей толпой по развалинам таскаться мы не будем. Да и людей нужно оберегать. Борзый, остаёшься здесь. Против этих тварей твоя стрелялка пока только деньги переводит. Заодно поможешь Кузьмичу, если ещё гости объявятся, — кавказец недовольно поморщился, но спорить не стал. — Верок, ты тоже остаёшься. Мне одного разведчика хватит. Отвечаешь за безопасность дальнего периметра, — Верок тихо зарычал, явно собираясь возражать. — Даже не начинай. Я сказал.

К моему удивлению, ликан просто склонил голову, избегая моего прямого взгляда.

Я поднялся.

— Вздеваем брони и выходим. «Кусака» у нас сегодня вместо компаса. Посмотрим, куда он нас приведёт.

* * *

Драконий доспех весил килограммов двадцать. Не так уж много для моих нынешних кондиций, но уже через несколько минут я понял, что у легендарной неразрушимой брони повелителя, чтоб его черти в местном аду драли, Верминуарда имеется один серьёзный конструктивный недостаток.

Она, сука, грелась.

Чёрные пластины охотно жрали свет Владыки и постепенно превращали Илью Николаевича в изысканное блюдо «богатырь в собственном соку». Нет, предыдущий полудоспех тоже грелся, но в этом ощущение, будто добровольно залез в печку, становилось всё отчётливее. Я утешал себя простой мыслью: зато следующий зомбяк, который решит мной пообедать, обломает когти и зубы к хренам мертвячьим. Возможно, буквально.

Свиток Добромира я бережно прицепил на нагрудник и лично проверил, чтобы то же самое сделали остальные. После последнего боя я стал относиться к «бесполезным бумажкам», которые чуть не выбросил, предельно серьёзно.

Поиск начал работать недалеко от «моего» зиккурата. Айвена шла впереди, держа «Кусаку» обеими руками, периодически останавливалась и слегка меняла направление. За несколько таких поправок стало понятно: никакой прямой дороги у нашего некрокомпаса в голове нет, но общее направление он чувствует.

Я глянул в его сторону и увидел на самой вершине отчётливо выделяющийся на фоне светлого неба тёмный силуэт.

Далеко. Подробностей не разглядеть. Стоит очередной дохляк-наблюдатель, документалку «Илья и прочие звери» снимает. Ты постой там, родной, мы за тобой вернёмся! Сейчас надо найти место, которое тебя сблевнуло.

Мы петляли между остатками стен, спустились с холма и почти уже поднялись на следующий. Старались держаться в тени, доспехи не только меня парили. Внезапно Ингвар остановился, поднимая сжатый кулак.

— Погоди-ка, паря. Что-то знакомое чудится, укуси меня пчела. Только то место сильно правее сейчас.

Все притормозили.

— Чего именно знакомое? Развалины? Их здесь как грязи. Лично я уже перестал различать эти архитектурные шедевры.

— Не в камнях дело. Пусто здесь! Как у логова бодака, забодай меня коз…

Воздух перед нами дрогнул.

В тени ближайшей стены возникла уродливая туша бодака.

Полупрозрачная субстанция, будто наполненная клубящимися чернилами, неспешно поднялась выше и двинулась к нам.

— Твою мать. Всем назад, на солнце. Спокойно, без резких движений. Свитки вроде должны от него работать.

Бодак приблизился.

Облетел нас по широкой дуге. Завис напротив Шора, качнулся к Профу, потом оказался возле меня. Я медленно положил ладонь на рукоять Погибели, но доставать не стал. Тварь не нападала.

Метнулась к Айвене, затем отплыла метров на двадцать, исчезнув в обломке колонны.

— Ингвар, это точно другой бодак?

— Этот другой. И место другое, паря. А они не меняют территорию без причины. Да и завалили мы того насовсем, загрызи меня олень.

— То есть здесь этих красавцев несколько?

— Выходит, несколько, паря. Они на солнце почти не выходят, а в развалинах я не ночевал.

— Понятно. Давайте выйдем с «его» территории. У нас тут дорожный знак «проезд запрещён».

Мы отошли метров на двести, где начали попадаться первые признаки местной жалкой растительности. Я всё время буквально кожей ощущал ненавидящий взгляд нежити.

Пока я изображал из себя басенного рака, мне в голову пришла простая, в сущности, мысль. Я посмотрел на Морта. Тот попытался сделать вид, что очень заинтересовался кустиком колючек, пробивающимся через камень.

— Дружище, твой звёздный час. Поднимись повыше и облети территорию по кругу. За точки хорды, или как эта хрень называется, возьми оба логова бодаков. А затем глянь, что внутри. Мы здесь пока в теньке посидим, насладимся Потоком. Только веди трансляцию с «Забытых

Морт подозрительно прищурился.

— А если эта летающая какашка меня жрать будет, голодать-нуждаться? Я, между прочим, ценный член коллектива, гля чо! Практически незаменимый. Не то что эти все дармоеды.

Дармоеды приветливо заулыбались, Ингвар словно невзначай вытащил стрелу, бормоча:

— Это от нечисти поганой, как раз сойдёт, обними меня медведь.

— Но если наш мудрый и великолепный лидер клана велит, я, конечно, пулей. Одно ухо там, гля, другое здесь! — быстро сориентировавшись, гадёныш шустро исчез в поднебесье.

А мы устроились на вынужденный привал.

* * *

Я следил за полётом шмеля, то есть Морта, через Планше. В уши мне с двух сторон сопели Шайя и Айвена. Проф и Ингвар смотрели в планшет Шора. Правильное распределение, я считаю!

Ксар набирал высоту, и развалины под ним быстро превращались в россыпь серых камней с редкими полосами тусклой растительности.

Через несколько минут замысел с кругом перестал казаться просто моей «гениальной» теорией.

На окружности оказалось несколько абсолютно лишённых растительности и других признаков жизни зон. Девять. Девять бодаков, стало быть. И ещё один пустой участок — тот самый, где мы недавно угробили десятого. Получался почти правильный круг километра два в диаметре. Территории тварей плотно примыкали одна к другой, образуя вокруг холма натуральный охранный периметр.

А внутри него кипела немёртвая жизнь.

Зомби шастали между развалинами небольшими группами по две-четыре твари. Причём не бесцельно бродили, а явно патрулировали местность. Всего на открытых участках я насчитал около сорока мертвяков. Сколько ещё пряталось среди стен, хрен его знает.

На территорию бодаков они не совались. И скоро стало понятно почему.

В паре мест среди камней валялись останки особо любознательных. Одного зомби размазало по земле, от второго остались конечности и куски серого мяса. Видимо, хозяева участков доходчиво объяснили нарушителям правила землепользования. Короче, бодаки и зомби не одна шайка. Нашим легче.

А вот через пустой сектор, оставшийся после убитого нами бодака, прямо сейчас совершенно спокойно двигалась очередная тухлая компания. Впереди семенил тощий разведчик. За ним толпой брели восемь боевых зомби.

— Вот же мы молодцы! — с досадой заявил я.

Сами дырку в заборе пробили, сами потом удивлялись, откуда гастарбайтеров понаехало!

Морт немного проводил компанию «гастарбайтеров», сопровождая их поход обидными комментариями, и резко развернулся к центру «запретной зоны».

Там возвышался знакомый холм. Тот самый, верхушку которого во время битвы «Хищник против Чужого», то есть «альвы против некроса», срезало лучом монолита Шёпота. Издали мы просто видели изменившиеся очертания холма.

Сверху картинка оказалась совсем другой.

КАРТИНКА СВЕРХУ

Из разрушенной и слегка даже уже раскопанной вершины выглядывал массивный пятиугольник стен. Пентагон штатовский, ипатий, один в один. Или адская пентаграмма. В каждой вершине — башня. Верхушка ещё одной торчала точно посередине. Всё из чёрного камня, как мать заказывала.

Я смотрел на изображение и чувствовал, как начинает неприятно чесаться затылок.

Как там покойный ныне, всем нам на радость, шри Ананта тогда сказал? «Ко мне придёшь не раньше, чем Чёрный замок подчинится».

Очередное «совпадение». Ну конечно. Сука!

Я ещё раз посмотрел на чёрный пятиугольник, торчащий из срезанной верхушки холма.

— Ладно. С архитектурой потом разберёмся. Для начала предлагаю разорвать пару десятков охреневших хлеборезок и расчистить дорогу к этой штуке.

— Илия, — Айвена покосилась на изображение в Планше. — Ты видишь размеры сооружения? Если это действительно гробница некросов, там может оказаться не сорок гомункулов. И даже не четыреста. Это очень, — она подчеркнула слово «очень» тоном, — большая, как ты там говоришь? Фабрика?

Меня неожиданно поддержал Шор.

— Я не сильно много знаю про некросов, но комплекс пока что спит. Те, кого мы видим на поверхности, почти наверняка и есть весь действующий состав. И перебить их, пока они не сбились в толпу, — идея неплохая. Лишнего бодака, чтобы заткнуть дыру, у нас нет.

Я резюмировал:

— Вывезем. Если не вывезем, отступим. Зачистим патрули, доберёмся до холма и посмотрим, где у них там центральный рубильник.

Шор нахмурился.

— Центральный рубильник? Ты что-то знаешь о сооружениях некросов, Илья?

— Ну да. Главная кнопка «выключить всю эту хрень». Она просто обязана там быть. В любой нормальной истории про древнюю зловещую крепость есть какая-нибудь вентиляционная шахта, реактор, магический кристалл или иная стратегически важная дырка. Засовываешь туда ракету — и Звезда Смерти разлетается к херам.

Все несколько секунд смотрели на меня с выражением: «А вот кто у мамы дурачок?». Шуток не понимают, блин.

— Иногда, Илья, мне кажется, что твоё представление об устройстве мироздания сформировано очень странными источниками, — мягко заметил Проф.

— Ой, да пофигу. Значит, план такой: заходим через «дырку», чистим территорию, лезем к Пентагону и ищем, куда засунуть ракету. За неимением ракеты засунем Морта.

— Гля чо, отлучиться не успеешь, тебя уже куда-то засунуть норовят, обижать-дискриминировать! Я вам такую картинку выдал, ни нума медного не срубил, значит, всё в дом, всё в семью, а они…

— Морт! Завали! — взвился к небесам дружный хор шести глоток.

Мы просочились через территорию упокоенного бодака в запретную зону и начали нарушать безобразия.

Первые минут двадцать всё шло настолько хорошо, что даже не верилось.

Патрули особой проблемы не представляли. Две твари, три, максимум четыре. Морт исправно находил очередную компанию с воздуха, после чего мы просто шли наперерез. Кусака изредка плевался зелёной мерзостью, Проф пару раз призвал на головы покойников благодать Владыки. В основном мы с Шором всех крошили в труху.

Ингвар и Шайя были просто зрителями.

После третьей стычки мертвяки поняли, что «на них напали». Скорее всего, нас спалил какой-нибудь зомбяк-наблюдатель. Патрули начали стягиваться к нам со всей округи.

Нашим легче же! Меньше ноги бить.

Мозгов, чтобы организовать нормальную толпу, у гомункулов не хватило. Они двигались с разных сторон всё теми же маленькими группками. Самый сложный момент случился, когда на нас навалилось три патруля одновременно. Здесь уже Айвена с Профом расчехлили пушки побольше и стреляли почаще, а Ингвар с Шайей атаковали висящих на нас с Шором тварей с тыла.

Через полчаса всё закончилось.

Я стоял над последним гомункулом и выковыривал Погибель из развалившейся костяной маски.

— Однако! Потери — ноль. Раненые — ноль. Такой хоккей нам нужен.

— Не хвались раньше времени,

Я пожал плечами.

— Ну что, товагишщи! Все на штугм Зимнего! — я махнул Погибелью с воображаемого броневичка.

До вершины холма оставалось метров триста.

Поднимались мы осторожно, ожидая подлянки, но противник, кажется, закончился. Морт кружил над нами, Шайя и Ингвар выдвинулись вперёд. Я уже окончательно уверился, что Шор был прав. Всё активное население местной фабрики мы только что большей частью переколотили.

— Вот же мер-рзость!

Ингвар с Шайей достигли верха холма. Но вроде ничего критичного? Мы подтянулись наверх.

Здоровенные твари, напоминающие мокриц. В длину метра полтора. Приплюснутое сегментированное тело на множестве коротких лап. Тёмные, расписанные какими-то пиктограммами панцири поблёскивали на солнце.

Твари не обращали на нас ни малейшего внимания. Они раскапывали замок. Таскали камни, жрали землю. Несколько тварей тащили куда-то здоровенную плиту… Их здесь было не меньше сотни.

В одном месте земля ещё доходила почти до верхнего края стены. Но эти «работнички» уже раскопали часть сооружения примерно до середины стен.

— Ипатий… — я был впечатлён. — Ещё один вид монстров? Не трогайте их. Пока они нас не жрут, пусть работают. Найдём рубильник — выключим оптом.

Айвена всхлипнула. Я повернулся к ней.

Альва дрожала всем телом, крепко удерживая Кусаку. Глаза широко распахнуты и совершенно пустые.

— Айвена? Эй. Ушастая!

Ноль реакции.

Она внезапно сорвалась с места и бросилась по нераскопанному участку прямо к центральной башне.

— Айвена, стой!

Мы все разом ломанулись следом. Но даже Шайя отставала от неё буквально на десяток шагов. Альве будто скипидару под хвост плеснули.

Она неслась прямо к центральной башне, перепрыгивая через камни. Мокрицы поспешно расползались с дороги, словно опасались её. Посох, казалось, тащил Айвену за собой.

Центральная башня выступала из земли с нашей стороны всего метра на полтора. Айвена легко запрыгнула на зубец и рванула к центру.

Я, пыхтя как паровоз, перевалился на крышу. Прямо передо мной торчал к небу одиноким факелом монолит. Маленький такой. Даже до груди мне не достал бы.

— Стой, дура! Да млять!

Посох в руках альвы развернулся остриём вниз. И вошёл в монолит, как нож в масло. В следующую секунду на Айвену налетела Шайя, и обе девчонки кубарем покатились по площадке.

По посоху пробежали зеленоватые сполохи. Глаза на металлическом черепе вспыхнули двумя изумрудными кострами. Изнутри сооружения раздался пронзительный скрежет. Башня под нашими ногами дрогнула, затем затряслась, как больной в лихорадке. Мы все попадали с ног.

Наш «Пентагон» медленно пополз наружу из земли, как экзотичный уродливый гриб.

Со стен срывались пласты грунта, вниз летели камни. Со своей лёжки я видел возносящийся вверх Чёрный замок.

Я, ипатий, вообще не удивлён! Черезжопный метод решения проблем и создания новых. Умеем, любим, практикуем!

Дрожь прекратилась. По Пентагону разнёсся протяжный механический стон, переходящий в крещендо, и всё затихло.

Мокрицы, копошащиеся где-то внизу, хлынули к нашей башне, перебегая по спинам друг друга. Все одновременно.

— Так, рычаг мы нашли. Но, кажется, повернули, ипатий, не в ту сторону, — я вскочил на ноги.

Из ранее находившихся под землёй круглых отверстий в стенах на кучи земли горохом посыпались зомби.

Шор уже вытащил меч. Проф воздел к небу посох. Ингвар принялся методично гвоздить «мокриц» обычными стрелами. Шайя с Айвеной, прихрамывая, подошли к краю парапета.

Я снял с пояса новый шлем. Надел его и застегнул крепления. Опустил забрало.

Перед глазами осталась узкая щель, полная наступающих на нас немёртвых тварей.

А я ведь так и думал! Я говорил!

Если после победы ты получаешь легендарный доспех, значит, скоро грядут грандиозные трендюли.