Бастард рода Неллеров. Книга 12

Глава 1

Бастард рода Неллеров. Книга 12

Не люблю ехать на более-менее длинные расстояния в карете, они здесь у нас ещё жутко тряские, канатные рессоры — не предел человеческой изобретательности, но в Паргее до иного пока не додумались, а мне не до этого. И так дел было невпроворот, и тут на-те, родная семья подкинула такое, что всю мою распланированную на ближайшие годы жизнь переломало. Точнее, переломает. Пока ещё просто возвращаюсь из Неллера, где участвовал в праздновании первого месяца весны и наступление нового, две тысячи сто десятого, года от явления Создателя. Предпочитаю поездку верхом или в фургоне, у которого и ход намного мягче из-за более длинной базы, и есть где полежать, вытянув ноги, читая книги или просто размышляя, не так как в салоне экипажа на, пусть и мягком, но коротком и узком диванчике. Дорожное неудобство смягчается лишь тем, что карета не моя, а её хозяйка, любимая единокровная сестра Агния, маркиза, полковник, главный маг северного войска в настоящем и комендант столичного гарнизона в ближайшем будущем, сидит сейчас напротив и утешает меня резонными доводами того, что не так уж всё и плохо для меня складывается. Да я и сам, если говорить себе честно, начинаю так считать.

— Удивительная история, Степ, как и всё остальное, что тебе посылает Создатель, — маркиза, хотя и старалась сдерживаться, аристократка всё ж, но глаза у неё увлажнились, и она протёрла их шёлковым платком. Только не пойму, где с Белым Клыком это всё происходило. У нас нет настолько суровых, холодных мест.

Мой косяк. Надо лучше адаптировать земную литературу под местные реалии. Просто сейчас я не очень продумываю сюжет, всё-таки не надиктовывал его Сергию, а рассказывал, что называется, с колёс, сходу, скрашивая наше с красавицей Агнией путешествие. Не всё ж нам о делах рода говорить?

— Где? — жму плечами. — Сам не знаю, Агни. Мне ведь во сне истории приходят. Может на Кольдере, другом северном материке? Хотя тогда у людей, которых я видел, была бы жёлтая кожа, там же других нет. В общем, не знаю. А может Создатель приоткрыл мне что-то из далёкого прошлого или наоборот будущего, когда климат иной. Самому интересно стало. Как-нибудь подумаю, когда будет время на посторонние размышления. — усмехаюсь грустно.

Сказки и повести аббата Степа, пусть не у всех и не надолго, но часто пробуждают в людских сердцах доброту, сострадание и милосердие. Застекленные оконца в карете сняты, чтобы не было душно, поэтому маркизе оказалось достаточным лишь отодвинуть предохранявшую нас от дорожной пыли шторку, чтобы высунуть наружу голову и распорядиться:

— Ирма, можешь вернуться на козлы. Но если ещё раз услышу, как ты хохочешь громче лошадиного ржания, на постоялом дворе отправлю к столбу. — разозлившейся на служанку сестре не захотелось останавливать движение нашей колонны только ради того, чтобы отодрать кнутом разозлившую её рабыню, вот и приказала этой Ирме продолжать путь пешком. Хотя караван идёт не быстро, и всё же девушке пришлось почти три часа шустро перебирать ногами, иногда переходя на бег, что в деревянных башмаках не такое уж лёгкое дело. — Степ, — вернулась она к нашим беседам. — братик, у тебя ведь ещё много времени, чтобы подумать, какие ещё тебе бы хотелось получить блага. Брат и матушка действительно постараются выполнить твои пожелания. А хочешь, давай сейчас вместе подумаем, чего бы тебе в дополнение к уже предложенному хотелось бы получить.

— Спасибо, сестра, за слова поддержки, но мне и выделенного хватит, — я ещё в Неллере всё обдумал. — Вчера я тебе сказал про обиду, но она ж у меня не в адрес нашей семьи, я не ребёнок давно, понимаю, по другому род поступить не мог. Такие предложения, усиливающие нас, поступают не часто, — лукавлю немного. Конечно же мне неприятно, что Неллеры использовали своего бастарда как разменную монету в политике, но, действительно, это вполне в рамках принятого в среде аристократии. Некоторые рода, знаю, поступали со своими отпрысками гораздо-гораздо жёстче. — Обидно бросать множество начатых дел, которые начали приносить заметную прибыль.

— Знаю, — кивнула полковник-маг, сочувствующе посмотрев на единокровного брата. — видела отчёты казначея, когда он их Джею приносил, даже глазам своим не поверила. Только доходы ж всё равно остаются и пойдут на благо семьи. Я, ты слышал, не очень хотела, чтобы Эдвина принять в наш род. Даже не потому, что пьяница и дуэлянт. За ним ведь куча других позорящих дворянина действий тянется, но мама права, у него есть понятия чести, когда речь идёт о верности. Став аббатом Эдвин конечно не увеличит процветание обители, зато получаемые доходы за вычетом орденской доли мимо казны рода не уйдут. В денежных вопросах наш кузен весьма щепетилен и порядочен.

Вообще-то, милорд Уварский, двадцатишестилетний одарённый, является кузеном только Джею с Агнией. Мне он по крови никто. Эдвин сын старшей сестры моей мачехи. Но тут принято и при некровном родстве величаться кузенами. Что ж, мне это всё равно. А вот что не всё равно, так это судьба моих дел. Тут придётся крепко подумать, что и кого забрать с собой, а какие доверить помощникам, контролируя их деятельность дистанционно. Да уж, дистанционно. Можно подумать, тут легко связаться по скайпу или мессенджеру. Нет, придётся письмами с указаниями отдавать распоряжения и посылать людей посмотреть, что происходит. Муторное и долгое дело, но куда деваться? Выбора-то у меня всё равно нет, хотя формально моё мнение спрашивали. Зато есть и положительные моменты в столь радикальных переменах моей судьбы.

— Вчера в трактире, ну, в том, что на развилке, — решаюсь признаться сестре. — ты сказала, что готова сохранить наши разговоры в тайне даже от самых близких.

— Так и есть, — маркиза кивнула, развязав верхний шнурок на блузке под курткой, к полудню крыша экипажа нагрелась, и я давно уже сижу в рубашке. Тут все свои, кого стесняться? — И готова помочь. Не хочешь, чтобы что-то узнали мои брат и мама?

— Да, то, что сейчас тебе скажу, не хочу, — улыбаюсь. — Ничего плохого, просто, пусть продолжают чувствовать передо мной свою вину за принятое решение, это будет побуждать их более внимательно относиться к моим дальнейшим просьбам.

— Ах ты хитрый какой, Степ! — засмеялась.

—

Торги между новой молодой королевой Хельгой — а я ведь предчувствовал, что моя подруга рано или поздно взгромоздит свою попу на трон Кранца — и родом Неллеров по заключению большой сделки, включающей кардинальскую сутану для моего дядюшки Рональда, до сих пор идут, однако, касаемо меня, вопрос закрылся очень просто, правительница сразу же согласилась передать мне одно из выморочных владений, граничащее с имением Вормских. Собственно, тётушка Ника его и приглядела, как только речь зашла о её любимом племяннике Степе Неллерском.

Сейчас я абсолютно искренен с моей Агнией. Да, поначалу, на том семейном совете в узком кругу, где сообщили, что я должен буду принять кафедру главного столичного храма, меня чуть не разорвало всего изнутри. Нет, ну правда, столько сил потратил на развитие обители и на создание мощных источников дохода для принявшего меня рода, и как это всё бросить? Однако, старался виду не подавать, насколько у меня кипит в душе. Уж не знаю, насколько это получилось.

В предпоследний день зимы ведь ничто не предвещало такого резкого поворота в моей судьбе. Конечно, я уже знал, что Хельга стала правящей королевой, её брат с женой убыли в Саворск, а мой враг виконт Виктор, бывший глава королевского сыска, казнён за измену короне, ну так об этом даже собаки в Неллере уже знали. Только я никак не думал, не полагал, что эти события могут затронуть и проживающего в северной глуши королевства аббата Степа Готлинского. Коснулось, да ещё как.

Оказывается, пока я там у себя в обители пребывал в счастливом неведении, занимаясь делами, пока ехал сюда, в столицу герцогства, чтобы отпраздновать наступление нового года, между Неллером и Рансбуром сновали гонцы с отрядами, летали голуби, согласовывая пункты договора нашего рода с Саворскими. Как с ласковой улыбкой пояснила мне мачеха, вопрос нужно решить в кратчайшие сроки, поэтому советоваться со мной сочли излишним. Что уж говорить, кардинальский трон настолько важен, что епископ Рональд даже не поехал к дочери, которая наградила его внуком, названным в честь папы тоже Андрэ. Похоже, у Дитонских не очень богатое воображение в плане имён.

Мы были в кабинете герцога лишь впятером, Джей с Ольгой, мачеха, сестрица Агния и я. Никого из более дальних родственников или вассальных графов не пригласили. Но даже при таком составе собравшихся выкаблучиваться и вставать в позу я посчитал излишним. Тем более, что горькую пилюлю мне действительно подсластили, сообщив, что я теперь стану ещё и баронетом — обещанное мне владение давало право на такой титул. Вскоре стану милордом Неллерским, через запятую, баронетом Гринфор.

Уже вечером я почитал, что там тётушка Ника написала про этот феод. Она не обманывала, изложила всё как есть на самом деле. Что ж, не имение-мечта, но можно поработать. Агнии основное я сказал, это в самом деле станет моей первой настоящей собственностью, вытрясти из которой меня чьим-то решением невозможно. Только военной силой. Надеюсь, у меня и моих наследников будет достаточно возможностей сделать такой вариант сильно проблемным.

— И хорошо, что ты переменил своё грустное настроение, — одобрила сестра. — я примерно представляю, что там за имение, хотя письмо тётушки слушала в пол уха. Но ничего, семья тебя поддержит деньгами. В конце концов, на нас действительно вина, что мы вот так резко, не спрашивая твоего мнения, всё за тебя решили.

— Да деньги-то у меня есть, — хмыкаю. — Надо будет — ещё заработаю. Там в столице очередь на сто лет вперёд образуется из желающих воспользоваться моей целительской магией. Тем более, мне больше не придётся для братьев и обители постоянно корпеть над амулетами. В личном замке потребности в них будут значительно меньше. Людей своих я постепенно перевезу туда, школу, учебку, кое-каких мастеров. Времени полно. Ты-то когда примешь пост коменданта?

— Думаю, к концу лета.

— У-у, я точно позже в Рансбур приеду. Не раньше осени. В Ордене волокиты поболее, чем в дворцовой канцелярии. Да и кузена надо будет в курс дела ввести. А имением, как только получу на него пергамент, попрошу дядю Митрия с тётей Никой заняться. Имею в виду ремонт моего жилища. Там даже крыша в нескольких местах провалена и южная башня требует серьёзного ремонта.

Если судить по письму баронеты Вормской, то мой будущий замок называется замком весьма условно. Это огромное строение с квадратным основанием высотой двенадцать-пятнадцать ярдов, вокруг которого нет ни рва, ни оборонительных стен, роль которых выполняет само здание, окна-бойницы у которого имеются лишь на самом верху, на последнем, то ли третьем, то ли четвёртом этаже. У строения имеется небольшой внутренний двор, в котором по идее должны сохраниться всякие хозяйственные постройки — кузня, конюшня, сенник, птичник, уличный колодец и прочее. В каком они состоянии, пока не ясно. А ещё у замка по углам есть башни, одна из которых надвратная. Но надо смотреть уже на месте, что там и как.

Радует, что имение, хоть и не очень крупное, но там есть и речка, и озерцо, и две оливковые рощи, и большой дубровник, и часть леса, совместного с Ворскими, уж с роднёй-то мы разберёмся, где там межа, имеются поля и заливные луга для выпаса скота. Одна беда — приписанное к замку село сильно обезлюдело во время жёлтого мора седьмого года, сейчас в нём чуть более сотни душ, из которых непонятно сколько переживёт эту весну. В королевском домене не позаботились запасами продовольствия, идёт война, толпы грабителей и мародёров бродят даже вблизи столицы, а кто будет сильно заморачиваться защитой оставшихся без господина крестьян? Нет, так-то там есть королевский тиун, вор поди, как и все они тут, а при нём сколько-то солдат, только можно ли на эту шайку сильно надеяться?

Впрочем, баронета Ника в письме пообещала, что уже взялась сама присматривать за моим будущим феодом, уж ей-то я доверяю. А ещё

— Ворские да, могут заняться твоим замком, — согласилась с моей идеей Агни. — Нашей тётушке неуёмной будет куда свою кипучую энергию сливать, — тихо рассмеялась. — Я рада, Степ, что ты правильно рассуждаешь. Мы должны принимать любое бремя на свою шею, если это усиливает нашу семью, наш род. Не знаю в истории Неллеров, чтобы у нас ещё когда-либо была такая возможность настолько усилить своё влияние в самом сердце Кранца. Если всё получится, то мы возьмём церковную власть в королевстве через дядю Рональда и в столицу, через нас с тобой — церковную и военную. Мама не сразу даже поверила, когда Хельга приняла её предложение о назначении меня комендантом Рансбура, Джей ведь его выдвигал ради того, чтобы потом уступить. А молодая королева, как и случае выделения тебе близко расположенного к столице имения, согласилась сразу же. Понятно, что кроме тех её требований, на которые мы согласились, и вынужденных уступок, на которые Хельга пошла ради быстрой победы над своими дядей и племянниками, есть у неё на нас и ещё какие-то виды, и я даже подозреваю, какие.

— На меня намекаешь? — понимающе смотрю на неё.

Я и сам до такой мысли дошёл. Подруге я нужен, и, боюсь, не только в качестве могущественного боевого мага и великого целителя. Читал я на её задумчивом личике желание затащить меня в постель с целью укрепления потомства Саворских. Или может ошибаюсь и накручиваю? Не попробуешь, как говорится, не узнаешь.

— Не намекаю, хочу прямо сказать: будь с ней осторожен, Степ, — ответила сестрёнка. — Она оказалась не такой, как все думали. Успела в условиях дворцовых интриг, где мало на чью верность можно положиться, создать целую паутину из верных лично ей людей и крепких связей со всеми значимыми аристократическими родами королевского домена. Даже сотрудничеством с гильдейским быдлом не гнушалась, оказывается. Слышал, что дядя Курт написал, как её сторонники брата кличут теперь?

— Паучиха. Слышал. Насчёт осторожности, так я и не собираюсь быть беспечным. Пока у нас с Хельгой дружеские отношения…

— Которые ничего не значат, когда решаются вопросы власти. — не дослушала маркиза. — Надеюсь, ты хорошо это понимаешь.

Ещё бы не понимать, мне ж не шестнадцать лет, которые вот-вот стукнут через полтора месяца, а гораздо больше, считай, полтинник. И книг я немало читал, и всякие исторические фильмы смотрел. Другой мир — всё по другому? Ерунда. Люди везде одинаковые. Подозреваю, что если существуют где-то неразумные нелюди, то и они ничуть в этом плане не лучше. К власти, озвученной Агнией, будучи более опытным, добавлю деньги, имущество, а, главное, страсти. Сколько из-за них кровушки пролилось, тут даже приблизительно не скажешь.

Я к тому мыслю, что Хельге я нужен не для упрочения её положения на троне, нет. Подозреваю, что это инстинкт материнства толкает её на поиски самого сильного самца, благо, в отличие от других девушек королевства у неё однозначная фора. А кто в Кранце самый сильный самец? Не буду показывать пальцем, не скромно это. Ладно, и в самом деле, чего сейчас гадать? Голове моей бедной теперь хватает и других, уже новых, проблем. Может ну его всё к чёрту? Бросить всё и сбежать как та Анна Миорская? Шучу разумеется, но теперь я стал очень хорошо понимать свою несостоявшуюся невесту. Просто, в отличие от неё у меня есть чувство ответственности. Интересно, где она сейчас? Вышла уже в океан на каком-нибудь корабле или где-то в имперском дворце себе работёнку нашла?

Тут шторка на окне отодвинулась, и в салон, свесившись с седла, заглянул милорд Карл Монский.

— Впереди постоялый двор, — сказал, восторженно глядя на маркизу Неллерскую. Ловелас чёртов. Всю дорогу перед моей сестрой крутится, не обращая внимания, что при ней есть молоденький лейтенант. Чуть на дуэль не нарвались оба. — Будем останавливаться или ещё пару часов продолжаем движение. Там подальше поселение лесорубов, у них трактир имеется.

Смотрю на Агнию, она в нашей колонне старшая.

— Едем дальше, — ответила. — Только надоело в карете. Ты как, Степ, насчёт пересесть в сёдла?

— Только за, — смеюсь с облегчением. — В карете хоть и мягче, но уж слишком сильно разогрело. Того и гляди расплавимся.

Глава 2

В эту поездку меня сопровождал лишь взвод лейтенанта Ромма и Карл с Алисой, Герберта Вилкова оставили на хозяйстве. Ещё брали один фургон, да в Неллере купили пару, набив их нужными в обители вещами. Так-то между монастырём и столицей герцогства обозы перемещаются часто, но почему бы, раз уж так получилось, не прихватить и кое-что дополнительное? У Агнии при себе полсотни кавалеристов, пара повозок и карета. Колонна у нас получилась приличная. Когда её голова уже проехала околицу последней перед моим съездом с тракта деревушки, хвост колонны ещё только достиг села.

Не сказать, что я сейчас стал прям как кентавр, но за проведённые в этом мире уж скоро два года благодаря своим многочисленным путешествиям — Афанасий Никитин, не меньше — научился чувствовать себя в седле не хуже, чем когда-то за рулём автомобиля. Сегодня мы с сестрой вообще с самого утра ни разу не пересели в карету, как выехали из гостиницы поселения лесорубов, так и слезали с коней лишь на обеденный привал, завершившийся пару часов назад.

В деревушке, которую мы только что проехали, нас выбегало встречать местное начальство. Герцогский тиун и староста низко кланялись, чуть ли не разбивая свои лбы об колени, но мы даже останавливаться не стали, я лишь благословил обоих, может поможет им как-то сохранить больше людей до сбора первого урожая. А пока помог селу и конкретно, велев отпустить двоих пацанов и девчонку, босых, тощих и одетых в рваную мешковину, пойманных боковым дозором с ворохом заболони.

Заболонь — это такая штука, в своей прежней жизни не знал, которая располагается между внешним слоем коры и собственно стволом дерева. Её тут активно употребляют в пищу, когда заканчиваются зерно и овощи. Сбор заболони приравнивается к вырубке, поскольку деревья после столь варварского обдирания коры очень часто начинают засыхать, а вырубку у нас можно проводить лишь с

Агния при виде моего милосердия поморщилась, но ничего не сказала. Пусть думает, что легко быть добрым за чужой счёт. Деревенька-то и леса вокруг принадлежат моему единокровному брату Джею. Хвала Создателю, моим крепостным и сервам в этом году кору есть не придётся. Даже прошлогодние прелые жёлуди не собирают, как раньше. Да, дети и старики умирают иногда, но не из-за голода этого года, а от общего многолетнего недоедания, ослабленных организмов и болезней. Что там в моём будущем имении сейчас творится, боюсь даже представить.

— Может всё-таки завернёшь ко мне, погостишь хотя бы пару-тройку деньков, а? — предлагаю сестре, когда наша колонна достигла съезда с северного тракта в сторону Готлинской обители. — У меня ещё многое есть, чего тебе рассказать, а, главное, показать.

— Думаешь, мне самой не хочется с тобой не расставаться? — грустно усмехнулась маркиза Неллерская. — Но, нет, и так по понятным причинам задержалась. Генерал конечно мне ничего не скажет, но мне самой будет неприятно. Радует, что вскоре мы будем жить рядом, в столице. И наше общение будет постоянным.

Слезли с коней и долго стояли с сестрой обнявшись. Она даже чуть нас обоих раскачала, словно убаюкивала. Нашла ребёнка. Брала бы пример с моей любимой кузины, тоже вышла бы замуж, ну, или не вышла, а просто родила себе наследника или наследницу, среди аристократок такое, хоть и нечасто, но случалось, и, что удивительно, никакого осуждения в обществе не встречало. А мне бы племянников хотелось побольше, раз уж сам не спешу обзавестись потомством.

А так-то да, она верно заметила, у нас весьма весёлая и обширная компания Неллеров в Рансбуре соберётся. Лишь бы дядя Курт не утащил с собой обретённую дочку, решив, что не хочет с нею расставаться, а преподавателей он ей и в частном порядке найдёт. Нужно будет как-то его убедить, что университет — это университет. Не только алхимии, но и праву, и основам ведения хозяйства, и зодчеству, да и прочему ни на каком домашнем обучении лучше не преподнесёшь.

— Прощай, — машу сестре вслед по земному. — Обязательно заезжай по пути, когда отправишься в столицу.

— Мог бы этого и не говорить. — повторила мой жест маркиза Неллерская.

Мой отряд постоял некоторое время на месте, пока люди полковника-мага не скрылись за холмом, только после этого я дал команду продолжить движение. Меня тут же взяли в плотное кольцо, поскольку остаток нашего пути лежал сквозь густой лес, вплотную с обеих сторон теснящий дорогу. Перестраховываются, да и пусть. Достойно похвалы.

Через полтора часа достигли Стремянки, речки, являющейся восточной границей монастырских земель. Здесь сейчас вместо прежнего позорного, кое-как сохранявшегося в целости деревянного моста, теперь стоит новый, каменный. Всё ж сколько полезного успел сделать юный аббат. Наверняка обо мне тут добрым словом будут помнить очень и очень долго.

Впереди у меня минимум месяцев пять, чтобы довести всё начатое до ума. Мой славный неллерский род, обитель и Орден Молящихся ещё годы будут, что называется, снимать сливки в виде огромных прибылей. Потом, понятно, новшества расползутся по королевству и континенту, но здесь же не мой прошлый мир, тут всё происходит гораздо-гораздо медленней, так что, я обеспечил высокие доходы на многие десятилетия вперёд, рынок для придуманных мною товаров, особенно для сахара, поистине бесконечен. На нашу жизнь точно хватит. А где ж в этих раскладах я? Так семья ведь. Её карман — мой карман. Вот в чём-то можно попрекнуть мачеху или единокровного брата, но только не в жадности относительно моих запросов. В этом они просто молодцы. Да и не только в отношении меня. Пожалуй ни один из герцогских кланов Кранца не может похвастаться такой заботой со стороны старшей своей семьи. Мария не гнушается лично обеспечивать приданое даже самым дальним представительницам клана, а мужчины всегда могут обращаться к Джею, если захотят поступить куда-либо на службу, повысить чин или сменить род деятельности — молодой герцог рассмотрит в кратчайшие сроки и выделит деньги, что на патенты, что на выкуп, что на подкуп.

Да я и не шутил, когда говорил Агнии про свою способность заработать и на новом месте. Да, там столь глубокий прогресс внедрять не собираюсь. Всё ж домен королевский, зачем Саворских усиливать демонстрацией новых технологий? Но я и с помощью всяких хозяйственных усовершенствований смогу укрепить Гринфор. Большую прибыль приносит кафедра главного столичного храма. Мои же магические способности способны и без всего дополнительного засыпать меня золотом и сахаром. Блин, уже не замечаю, что мыслю как урождённый паргеец.

Конечно, самый большой плюс во всём случившемся заключается в том, что я теперь стану не только лицом духовного звания, а и светским владетелем. Будто впервые почувствовал почву под ногами. Радует, что Гринфор относится к так называемым коронным землям и не требует от его владельца принесения каких-либо вассальных клятв хоть кому, налагая на баронета Гринфора лишь обязанности, долженствующие исполняться любыми дворянами Кранца, не связавших себя с каким-нибудь родом, а таковых здесь, если и не половина, то почти половина. Вот и я вступаю в ряды этой вольницы.

Надо иметь в виду при этом, что времена сейчас очень непростые. Королевство погрузилось в династическую войну, и хотя за Хельгой сейчас соберутся более значительные силы, чем у её дяди и кузенов, просто так те не сдадутся. Будут биться если не за трон, который теперь Филиппу не достижим, во всяком случае не сейчас, то за более лучшие условия мира.

Моя сестрица убеждена, что ситуация не осложнится внешней агрессией. Ахорцы, габарийцы и виргийцы только недавно получили серьёзный отпор и в ближайшие годы вряд ли сунутся, а империя всё ещё тоже зализывает раны после войны с альбийцами. Непотрёпанными остались лорды Верции, но те предпочитают воевать деньгами, а не клинками. И добились в этом немалых успехов. Без наших неллерских денег, которые Джей уже согласился выплатить в казну королевства, Хельга стала бы королевой-банкротом. Братец Эдгар оставил ей полностью расстроенные финансы — почти вдвое сократившиеся поступления налогов при их формальном увеличении, исчезающе малые таможенные платежи и долги, долги, долги. Что ж, надо отдать должное моей коронованной подруге, она придумала изящный выход. Получит деньги на закрытие кредитов не понеся никаких материальных затрат.

Эх, мне бы уверенность Агнии, что внешней агрессии в ближайшем будущем ждать не стоит. Я-то как раз считаю несколько по иному.

А ведь кардинальное изменение моей судьбы коснётся и тех, кто мне вверил свои судьбы и жизни. Неволить я никого не собираюсь в том, чтобы силком тащить за собой, однако почему-то всё ж не сомневаюсь, что никто из моих ближайших соратников, не имею в виду братьев-монахов, готовы последовать за своим милордом Степом Неллерским и в огонь, и в воду. Слишком самоуверенно? Нет, не самоуверенно. Достаточно хорошо знаю людей, тем более, тех, с кем общаюсь ежедневно. Авторитет я заслужил у них огромный, уважение и даже почтение. Это бесспорно.

— Что с домом-то теперь делать будешь? — спрашиваю у двигавшегося слева от меня почти вплотную, дорога узкая, мы втроём — лейтенант, я и капитан Монский — еле на ней помещаемся, да и то, моим офицером часто приходится пригибаться, чтобы не задевать шлемами ветви деревьев. — Только-только построил, закончил ремонт, и тут на тебе, — слабо усмехаюсь.

— Ну, полгода-то поживём, как понимаю. — пожал плечами мой разведчик. — Продавать? Ну, не знаю. Не хочется. Да и зачем? Деньги пока не нужны особо. Куда их? Место в Гринфоре нам и так ведь найдётся? Договорюсь с братом Максом, думаю, он не откажет принимать плату за аренду и раз в полгода передавать с оказией в Рансбур. Желающих снять жильё в нашем городке сейчас намного больше, чем свободных домов и комнат. Зато представляю, как моя Юлька обрадуется, узнав о переезде в столицу, пусть и не в саму, но рядом, — улыбнулся он добродушно.

Да уж, сладкоежка-то крепко, смотрю, захомутала этого сурового воина, бывшего наёмного убийцу. В жизни бы не поверил, что эта молоденькая пигалица так вот сможет. Однако, не могу же я не верить своим собственным глазам и ушам?

Стоило нам выехать из дебрей, как впереди показался отряд во главе с лейтенантом Максом, моим наставником. Только-только его упомянули, и вот он во главе процессии, встречающей возвращающегося аббата. А я и не заметил, как Карл отправил ребят предупредить о скором моём приезде. Когда успел?

Жаль будет расставаться с наставником, хотя он уже научил меня всему, что знал, как и с братом Георгом не хотелось бы распрощаться, талантливым и увлечённым механиком и астрономом, да что там, я вообще прикипел ко многим в обители. Даже сам от себя не ожидал такого. Почувствовал это, когда начал размышлять о предстоящем перебазировании. К сожалению, монахов обители с собой не заберёшь, а, к радости, в любом деле имеются исключения, и мне обещано, что внесут в казну Молящихся взнос, который обеспечит переход моего секретаря Сергия из ордена в структуру проповедников.

Нет, наш прецептор слишком многим мне обязан, он бы и без всякого выкупа отпустил со мной моего ближайшего помощника, да только лучше всё делать официально, во избежание проблем в будущем и всяких кривотолков, всё ж наша матерь-церковь очень консервативная организация, и в ней весьма щепетильно относятся ко всяким формальностям.

— Ваше преподобие, — улыбается брат Макс. — Мы уж заждались. Думали, вы чуть раньше приедете.

— Дела, дела, наставник, — тоже рад его видеть. Благословляю и его, и отряд вооружённых братьев. Огорчу их известием о своём скором назначении в Рансбур уже вечером. Хотя, думаю, слухи об этом расползутся намного раньше. Как говорится, на каждый роток не накинешь платок, а все мои сопровождающие в курсе грядущих перемен. — Хочу уже побыстрее в мыльню и на пиршество. Надеюсь мне не придётся сквозь толпу к обители пробиваться?

— Увы, — смеётся незатейливой шутке лейтенант Макс. — боюсь придётся всё ж приложить усилие. И поселенцы, и паломники вывалили на подъездную дорогу, кажется, все скопом, включая неходячих. — он тоже острить умеет, оказывается.

Какой острить? Он просто сказал правду. Конечно же с боем мне пробиваться не пришлось, но от рогаток наши отряды — мой и встречающий — а также управляющая братия, дожидавшаяся меня не как обычно на ступенях церкви, а при въезде, двинулись со скоростью хромого пешехода, чтобы не подавить людей, сдерживать которых не хватало ни поселковой стражи, ни взвода лейтенанта Вилкова. Все радовались. Понятно, печальные известия дойдут до них позже, а пока все в полной мере получили благословение от меня, да столько, что у меня даже рука затекла. Всё ж в кольчужной рубашке, надетой под куртку, я тяжелее и скованней.

Мурзик с Котькой дожидались меня на крыльце главного здания, изображая сфинксов. В руки дряни мне не дались, ну и ладно. Они всегда обижаются, когда я их надолго оставляю, но обида у них довольно быстро проходит. Уже через час сами начнут ластиться, особенно Котька. Мурзик, тот больше важничает. А пока просто побежали по лестнице впереди меня, показывая дорогу нам четверым, обитателям моих покоев, со мной ещё Сергий и Елена с Ирэн, нагрузившиеся вещами первой необходимости. В прошлой жизни я конечно же освободил женщин от поклажи, но тут другие порядки.

— Дом, милый дом, — выдыхаю, проходя по коридору своих покоев. Фраза из какого-то американского фильма, уж не помню названия, вроде не понравился, но тут прям само вырвалось. — На кого же я тебя оставлю? На того неведомого кузена, дебошира, дуэлянта и пьяницу? Ох, Сергий, — оборачиваюсь к молчаливо слушающему мои очередные мысли вслух секретарю. — может благотворная сила нашего святого источника на него повлияет?

— По другому и не может быть, ваше преподобие. — убеждённо ответил мой помощник.

Ну, успокоил. Я с наслаждением скидываю с себя дорожные доспехи и одежду, переодеваюсь в свой домашний ситцевый костюм и в сопровождении взявшей с собой полотенца, простынь и банные принадлежности Ирэн отправился в мыльню.

Там мы собрались втроём, со мной ещё Эрик, уже успевший обняться с юной супругой, и чуть припозднившийся милорд Монский, явившийся в приподнятом настроении и с улыбкой до ушей. Париться я так никого из своих соратников не приучил, впрочем, не сильно и старался, а вот к горячей парной Карл, Эрик, как и отсутствующие сейчас брат Макс с Сергием, уже привыкли, им понравилось. Вскоре надо будет в Рансбуре и Гринфоре мыльни модернизировать под себя и под своих соратников.

— Чего такой радостный? — спрашиваю друга, потея рядом с Эриком на верхней полке.

— Ух, какой шум поднялся в монастыре и городке, когда узнали о твоём скором назначении настоятелем столичного храма, — отвечает, размещаясь справа от меня.

— И это тебе веселит? — удивляюсь.

— Нет, не это, — смеётся. — Три дня назад в обитель письмо пришло. Мелани ждёт от меня ребёнка. Получилось, и без всякого усиления алхимическим зельем, как я ей и говорил. У меня мужская сила ого-го. — похвастался.

— Ну, поздравляю, — хмыкаю с иронией. — В будущем, полагаю, всё наше королевство будет заселено твоими потомками, если продолжишь в том же духе.

— Вот чего ты опять начинаешь? — отмахивается. — Говорю же, обо всех буду заботиться. А с Иваном, который от Джессики вскоре и вовсе буду ежедневно видеться. Подожди, время быстро летит, не заметишь, как самому захочется иметь своих детей.

Блин, вообще-то эту фразу, насчёт быстро летящего времени и потомства должен был бы произнести я, но ладно, пусть начинает интуитивно впитывать мои подходы к жизни и взгляды.

— Давай я с этим как-нибудь без тебя разберусь, Карл? — предлагаю. — И вообще, если согрелись, освобождайте мне место под берёзовый веничек. Сами не захотели ещё похлестать себя? Нет? Ну, как хотите.

Традиционная русская баня, пожалуй, единственное из моих новшеств, которое не приживётся и покинет этот мир вместе со мной. Даже если своих детей и внуков приучу париться, глобально это ничего не изменит. Вот если бы я попал в более суровый климат, тогда шансы были бы побольше. И пусть так. Хватит с лихвой других моих нововведений. Одно только культивирование сахарной свеклы чего стоит. На нескольких полях герцогского домена и маркизата Агнии уже завершили сев этой культуры, а в мастерских Неллера изготавливают прессы для нарезки свеклы и чаны для её отварки. По моим прикидкам, те деньги, которые Хельга выдавила из нашего рода, мы за счёт продажи сахара окупим уже в ближайший год, а потом целое десятилетие, пока рынок не насытится, будем продолжать загребать серебро лопатой. Да и в последствии потребности в сахаре никуда не денутся, будут только расти. Безумных цен уже не выставить, но прибыль останется высокой.

— Вот теперь можно и плотно пообедать, — отдуваясь после полива меня рабами водой из вёдер, говорю соратникам. — Приглашаю составить мне и братии компанию.

— Степ, если не возражаешь, я бы домой отправился. — попросил лейтенант Ромм. — Юлька ждёт. Она тоже там всего наготовила. Когда успела твои рецепты выучить? И, знаешь, у неё ловко получается.

— Конечно иди, — усмехаюсь с некоторыми нотками зависти. — Не в моих принципах вставать между любящими сердцами. К тому же, о чём пойдёт у меня разговор с помощниками, ты прекрасно знаешь.

Глава 3

Привычка просыпаться рано, не оставившая меня и в этом мире в юном теле, срабатывает даже тогда, когда я засыпаю очень поздно. Сейчас свою роль сыграло ещё и желание посетить серебряный таз за ширмой. Но решил немного потерпеть, не хочу будить сладко спящую миледи Алису, закинувшую во сне на меня ногу и чуть слышно сопящую, уткнувшись носом в покрытую дорогим юстинианским шёлком подушку. Рука у меня сама непроизвольно легла на упругое бедро лейтенанта-мага, а ноздри втянули травяно-цветочный аромат её волос. Долго я смогу так лежать? Что победит во мне, желание не прерывать удовольствие от близости замечательной женщины или естественный позыв организма? Корректного ответа не дождался, ситуация разрешилась благодаря кошке, явившейся в спальню через окно, ничтоже сумняшеся, запрыгнувшей на кровать, протиснувшейся между мной и Алисой и заурчавшей что тот трактор на пахоте. Здоровая выросла, куда той рыси, а ведёт себя порой, как маленькая. Мурзик, тот посолидней будет.

— Котя, — не раскрывая глаз, миледи погладила кошку по голове и спине. Уж где-то с месяц, может больше, та позволяет Адисе себя ласкать, перестала шипеть и царапать до кровавых ран. Хорошо, что лейтенант-маг целитель, иначе почти всё лето ходила бы по обители и в роте с ободранными руками. — Ты когда-нибудь дашь нам нормально поспать?

Мои пушистики, не сомневаюсь, отлично понимали, если не слова, то тон и смысл им сказанного. Поэтому кисуля сочла нужным презрительно фыркнуть, дескать, вас тут раньше не лежало, не нравится, уходи.

— Да ладно, девочки, не ссорьтесь, — потягиваюсь. — Всё равно уже пора вставать.

— Куда так рано? — вздохнула моя любовница. — Твой кузен раньше девяти не проснётся. Любит поспать и вообще, прости Степ, неприятный он тип. За три дня, которые здесь провёл, успел испортить настроение всем.

— За что извинять? — аккуратно встаю с постели под недовольным взглядом не дождавшейся от меня долгих ласк Котьки. — Сам вижу. Но, какой ни есть, а всё ж родня. Уж месяц как официальная. Церемония была проведена, всё в соответствии с нашим неллерским ритуалом. Мне герцог написал ещё месяц назад. Рано? Можно подумать, у меня без дорогого кузена нет, чем заняться.

Мои расчёты, что ситуация с моим переназначением в столицу затянется до поздней осени, не оправдались совсем. Ещё только шестнадцатый день третьего летнего месяца, а мой троюродный, не кровный кузен уже здесь в обители, треплет всем нервы и мне в том числе своими глупостью и активностью, замешанными на оптимизме. Жуткий букет. Бедный мой монастырь. Уже не мой так-то. Милорд Уварский прибыл с пергаментом, подписанным прецептором Николаем, в руках. Заодно и мой, утверждённый лично его высокопреосвященством Рональдом Первым, вручил. Там всё чёрным по белому — настоятелем главного храма Рансбура назначен милорд Степ из рода Неллеров.

Ну, свиток-грамота о жаловании мне манора Гринфор от королевы Хельги Первой — вот так у нас теперь в Кранце, и кардинал и правительница первые своего имени — тоже мною получен. Всё, осталось только передать дела и получить, как говорится, напутствие «скатертью дорога».

Алиса нырнула за ширму после меня. Мы с лейтенантом-магом с весны не то чтобы сожительствуем, но один-два раза в неделю, иногда чаще, она остаётся у меня ночевать. В обители невозможно такое скрыть, да мы особо-то и не таимся. Осуждения ни от кого не наблюдаю. Разве что милорд Карл вначале соизволил шутить на эту тему, и то больше от лёгкой зависти, миледи Паттер ему самому очень

— Степ, ты позволишь у тебя умыться? — спросила подруга, появившись из-за ширмы.

Для меня шестнадцатилетнего она в свои тридцать два, пожалуй старовата, но для меня настоящего — совсем молодка, девчонка, считай. Так что, по поводу наших отношений не комплексую нисколько. Ещё ж есть моё родовое превосходство. Алиса по любому младший партнёр. И в постели я сумел её удивить. Щёки от гордости надувать не стану, только ей, да и никакой другой женщине, никогда не приходилось ощущать сплава молодого теле и опыта зрелого, да что там зрелого, очень пожилого, мужчины. Как бы не влюбилась всерьёз. Нет, вряд ли. Она баба умная и видит, какая пропасть между нами. Ещё не хватало косплеить Эммануэля и Брижит Макронов в этом магическом мире.

— Не надоело спрашивать каждый раз одно и тоже? — я уже надел подштанники и обулся в домашние войлочные боты. Зову не очень громко, уши мои служанки моют тщательно: — Елена! Ирэн!

Молодые женщины тут же вбежали с водой в тазах и полотенцами. Я махнул рукой в сторону миледи, ей первой умываться, сам сел в кресло-качалку, изготовление этого вида мебели стало очередной статьёй дохода, и стал дожидаться своей очереди.

— Ваше преподобие, — умываясь, Алиса в присутствии служанок обратилась ко мне официально. — Может мне принести вам вассальную клятву как баронету Гринфору? Вчера перед сном пришла такая мысль.

— Мысль хорошая, — одобряю. — Мне нравится. Только вот давай не будем торопиться. Понятно, прецептору Ульяну больше нет смысла интриговать против моего рода, с кардинальской сутаной он пролетел как тонкий деревянный лист над Рансбуром, но мы пока не знаем, насколько он злопамятен. С Наказующими вообще лучше не связываться, тебе ли не знать? Давай этот вопрос отложим. Вот прибудем в столицу, я посоветуюсь с его высокопреосвященством. Как он скажет, так и сделаем. Ты всё? Тогда моя очередь.

Не знаю, на кой чёрт, но всё ж какую-то стеснительность мы с Алисой проявляем, под ручку публично не ходим и вообще демонстрируем удалённость. Из моих покоев вначале ушла она, направилась в казарму, на ней, ещё когда вчера ко мне явилась, была надета офицерская форма, так что, идти в свою квартиру в доходном доме переодеваться ей сейчас не потребовалось. Я вышел спустя пять минут в сопровождении чем-то недовольного, хмурого Мурзика, вернувшегося с крысой в зубах — фу, гадость, не отучи его никак — и, обойдя здание, через плац направился на тренировочную площадку, где меня уже дожидались оба наставника — лейтенант Макс и вернувшийся накануне из учебки Кир Бирюк — капитан Карл Монский и штаб-сержант Николас, пожалуй, самый молодой унтер-офицер в Кранце. Офицеры бывают и помоложе, если дворяне, а вот сержантские лычки к шестнадцати годам вряд ли кому-то ещё удавалось. Тем более, штабного.

Этого юного карьериста как раз чему-то наставляли офицеры, а Кир Бирюк сидел рядом на Г-образной скамье, на которой мы обычно отдыхаем в перерывах и по окончании тренировок. Он, закрыв глаза, подставил лицо лучам только-только появившемуся краешком над стенами обители солнцу. Рядом с ним лежали тренировочные мечи в количестве четырёх штук и кинжал, вроде даги, только с чуть более широким и менее длинным лезвием.

Начиная с весны меня гоняют в схватках один против троих. В такой пропорции сражаться с двумя мечами в руках я не смог, а вот с мечом и даги кое-что получается. Нет, разумеется, сражайся соратники в полную силу, то с их умениями они б меня в пару секунд разделали, но мы пока лишь отрабатываем приёмы и связки. Наставники свои силы сдерживают.

— Благословляю вас, друзья мои, — осеняю их жестом.

Со стороны поди смотрится смешно, ну, это если бы я смотрел, но мои соратники к благословениям служителя Создателя, тем более, столь прославленного, относятся с большими довериями и уважением.

Занимались больше часа, вначале на мечах, а потом и рукопашным боем, это уж мы с Киром вдвоём. Вымотавшись в схватке с офицерами, ему я продул трижды, причём, победа ему далась довольно легко. Ещё бы, он же теперь круглыми днями в учебке занимается рукопашкой с моими воспитанниками, а мне удаётся поддерживать форму только во время его редких приездов в монастырь.

— Там ещё двое просятся, — сказал Карл, когда я кряхтя из-за отбитого бедра сел на лавку между ним и Киром. — а я уже все тридцать отобрал, и, главное, обнадёжил парней. Не выгонять же и не менять? А эти оба отличные стрелки, что из арбалетов, кавалерйских и пехотных, что из луков.

С собой в Гринфер брать всю сформированную егорско-кавалерийскую роту в полном составе я не намерен. Там, во-первых, не нужно такое количество защитников крепости и патрульных, размах не тот, только зря кормить, а, во-вторых, давно хотел избавиться от любителей кутить и морально разлагаться, пусть это даже неплохие рубаки, наездники или стрелки. Нет, понятно, есть такие парни, кому можно прощать некоторую безбашенность, но если, как говорится, ты ничего из себя особенного не представляешь, так хотя бы покажи себя дисциплинированным.

Офицеры в полном составе изъявили желание отправиться со мной в Рансбур, а заодно дать мне вассальные клятвы, в том числе, и Карл. Ему нужно клясться по новой, уже как баронету Степу. Разница имеется. Нынешняя клятва может потерять силу в случае моей смерти, а данная как владельцу манора будет действовать ещё три года и в отношении моих наследников. Дальше уж решение принимается отдельно. Немного запутано, но какой-то смысл в этом есть. Действительно, без такого подхода было бы так, что помрёт феодал, и все вассалы могут разбежаться. Ан, нет, будь добр продолжить защиту феода.

Конечно же, я всем своим соратникам ответил согласием, и Карлу, и Эрику с Гербертом, и Алисе, и лейтенанту Николасу. Пригодятся. Я их проверил в боях и походах, так что, с их стороны подлянки не жду. Милорд Монский позавчера отдал мне список из тридцати солдат и сержантов, которых предлагает включить в состав моей дружины.

Чёрт, а я ещё не ознакомился. Тут этот милорд Уварский свалился как снег на голову и смешал мне все планы, бес. Но ладно, сегодня обязательно посмотрю, есть в роте несколько рож, которые не хотел бы видеть в составе своей дружины. Пока же ответил:

— Запиши и этих двоих. Где тридцать, там и тридцать два прокормлю.

— Да, конечно, — наставник мял нижнюю челюсть и водил ей туда-сюда, я ему тоже неплохо пару раз врезал, пусть и не настолько, чтобы сейчас активировать амулет. — Вначале конечно впали в ступор. Рассчитывали-то на конец осени, а тут такое.

— Я и сам впал в ступор, — грустно усмехаюсь. — Но куда деваться, если наш герцог и род умеют так быстро всё проворачивать. Полгода прошло с момента предложенного королевой договора, и вот уже вопрос решился. Как там ученики?

— Не поверите, но очень обрадовались, — хохотнул Бирюк. — Молодые, ветер в голове, уверены, что теперь все перемены в их судьбе только к лучшему. Собираются с радостью, торопятся, словно прям завтра выезжать. Арчи завтра приедет, доложит. Не понятно, что с самой заимкой делать. Столько сил на её обустройство потратили, ресурсов.

Если б он знал, какая жаба на этот счёт меня самого душит, не стал бы бередить рану, посыпать её солью. Но ладно. Фургоны я уже через брата Алекса заказал. Вывезем всё самое ценное с собой. Тем более, двадцать девять моих будущих спецназовцев — двадцать один парнишка и восемь девчонок — отправятся сразу со мной в Рансбур и Гринфор. Воспитанников приюта имени герцогиней Марии Неллерской заберу позднее, когда устроюсь на новом месте и организую там места для детей, их учёбы и проживания. Это ученики Арчи Добнеса, Лео Тимаса, бывшего акробата, и Кира Бирюка могут пожить в спартанских условиях, а задохликов тащить с собой сразу рискованно, помрут ещё по дороге.

— Разберёмся. — отвечаю.

— Миледи Сильвия ещё просится с тобой, — сообщил милорд Монский. — Говорит, брат Симон и без неё справится. А ей интересно продолжить работу над новыми алхимическими препаратами и боится, что без твоих идей у неё ничего не получится.

— И правильно делает, что боится. — усмехаюсь. — Хорошо, её тоже буду иметь в виду.

Двадцатидвухлетняя лекарка хоть и не одарена магией и имела в голове много бредовых мыслей местной медицины, зато оказалась умна и, что уж говорить, университет даёт неплохую базу в плане системного подхода к освоению новых знаний. В моём теперь личном хозяйстве миледи Сильвия точно будет полезной.

— Когда планируется отъезд? — хмуро уточнил брат Макс.

— А я знаю? — жму плечами. — Не хватает как минимум четырёх фургонов. Как готлинские каретники управятся, так через день-два и тронемся в путь. А пока надо всё готовить к погрузке. Я ещё только первоочередное указал, позже дополню список того, что заберу.

Всего полторы недели назад у меня со своим караваном гостила сестра Агния. Вчера мелькнула мысль, попытаться нагнать её на пути до Рансбура, чтобы вместе почти триумфально въехать в столицу, но как представил, сколько ещё нужно вопросов утрясти, так идею откинул в сторону.

Вместе сходили в мыльню, ополоснулись тёплой водой, тётка Валя, банщица, смотрю, чуть не плачет, подавая нам простыни. Только в эти дни понял, какую большую любовь я заслужил не только среди соратников, но и среди обычных людей, даже тех, кто носят ошейники. А ведь добреньким особо не был. Видать, люди и в самом деле умеют ценить, когда о них заботятся. Без ложной скромности, могу отметить, что жизнь всех обитателей Готлинского монастыря, наших крестьян и сервов Монастырки и Гутово, жителей городка улучшилась кардинально. Не стоит даже вспоминать о том, что кого-то мне лично или с помощью брата Симона и миледи Сильвии случалось от смертельных болезней и травм спасать. Даже немного чувствую себя предателем. Но тут уж пришлось выбирать, кому изменить, этим людям или приютившей меня семье. Моя верность принадлежит роду Неллеров, так что, никуда не денешься.

В мои покои поднялись вчетвером, отправив штаб-сержанта в казарму. Сегодня у меня расширенный в плане присутствующих завтрак. Чтобы не терять времени, решил сразу с него начать обсуждение имеющихся проблем и постановку задач. Все и собрались за столом, уставленным так, будто у нас пиршественный обед, а не утренний перекус. Только вот сменщика своего не вижу.

Слева он должен сидеть, а стул вот пустой. Напротив брат Михаил, эх, каких он только козней поначалу против меня не планировал, а сейчас расстроен, пожалуй, больше других братьев. Рядом с ним по обе стороны — Георг, гениальный механик и астроном, да и как управитель на высоте, недосягаемой многими, и брат Виталий, наш старичок-библиотекарь, справа от меня милорд Карл, а по краям стола, лицом друг к другу братья Макс и Симон, опытный целитель. А ведь зря я тревожусь насчёт будущего Готлинской обители, эта замечательная сработавшаяся команда, многому у меня научившаяся даже в плане работы с людьми, пожалуй, сможет обеспечить функционирование выстроенных мною производств и при абсолютно тупом руководстве. А ведь Эдвин совсем не дурак, к тому же, как я сам убедился, готов расшибиться в лепёшку, чтобы оправдать доверие своей тётушки Марии, которая его серьёзно напугала, убеждённо сообщит, что, если он допустит снижение доходов рода от монастыря, то уедет проповедовать с кафедры Щукинска, мелкого городка на границе с Ронерским герцогством, раз уж отменить принятие в род нельзя. Да, в этом мире изгнать из рода можно только под землю. На такое редко идут, хотя, я слышал, случается.

— Его преподобие Эдвин ещё почивают, — вернулась с докладом бегавшая в гостевые апартаменты, где сейчас расположился мой не кровный кузен, Елена. — Я сказала его рабу, что его ждут за столом, но тот боится его будить.

— Наш новый настоятель ночь опять не спал, — мрачно скривился в ухмылке Михаил, решив прояснить для меня ситуацию. — Две девки, присмотренные им в прачечной, вернулись уже под утро и сильно пьяные. Брат Тимофей доложил.

На лицах всей братии осуждение, хотя конечно же вслух из них никто про его преподобие слов порицания не произнесёт. Один Карл только весел, он бы и сам с удовольствием оказался на месте моего кузена. Что, кстати, иногда с другом случалось. Нет, не прав. Карл ни разу не позволил себе манкировать службой. Пьянки, гулянки — это одно, долг — другое. Кузен конечно оправдывает то, что про него говорили. Надо будет с ним крепко поговорить. Или не стоит? Может наоборот поддержать в его стремлении вести жизнь сибарита и не влезать в дела, которые хорошо исполняются и без его участия? А ведь это мысль, причём, дельная. Надо будет с ним ещё поближе

— Получается, нам больше достанется, — шучу, обводя взглядом стол. — Что ж, братья, приступим, помолясь, к трапезе и обсудим наши вопросы.

Глава 4

Мы слишком задержались на последнем привале, мне пришлось лечить ногу своей бывшей служанке Ангелине, ныне офицерской жены. Почтенной дамой она формально стала, а в голове всё ещё порой ветер гуляет. Пошла, уже после обеда, в кустики и умудрилась свалиться в овраг, да так удачно, что левую ногу и распорола об острый торчавший из земли ствол сломанного каким-то крупным зверем деревца, и её же вывихнула в районе лодыжки. Может там и перелом был, выяснять не стал. Свалила всё на якобы напугавшего её Мурзика, которого я вместе с Котькой велел выпустить из клетки на прогулку. Не знаю, напраслину она на моего кота навела или нет, но конечно же взялся исцелять, а с вывихом или переломом слабым лечебным плетением не обойтись, так что, потратил почти полтора часа на среднее, довольно сложное и энергозатратное, и именно этого времени нам не хватило, чтобы прибыть в родной мой Неллер до закрытия ворот.

Когда въезжали в предместья, короткие южные сумерки очень быстро сменились на темноту, разгоняемую факелами моих солдат в колонне, магическими светляками офицеров, да и яркие звёзды и луна помогали бороться с тьмой, позволяя видеть контуры громады стен и башен.

Само собой, прославленного бастарда владеющего провинцией рода, прелата Рансбургского храма никто ночевать за городом не оставит, но, надо отдать должное, беспечностью неллерская стража не страдала. Милорд ли там Степ прибыл или не милорд Степ, однако просто так распахнуть ворота перед большим вооружённым отрядом спешить не стали.

Вначале подняли по тревоге весь караул, почти одновременно с ним, дежурную роту герцогского полка, быстро занявших места на надвратных башнях, стенах и бастиде в соответствии с боевым расписанием, заполнив укрепления мельтешением огней, и лишь потом заскрипели цепи моста, опустившегося на ров.

Всё это заняло почти три четверти часа, за которые старший сержант стражи и двое его рядовых, несшие службу в сторожке с внешней стороны рва, внимательно с алхимическими лампами в руках осмотрели наш караван и просигналили, что да, так и есть, прибыл прелат Степ Неллерский, наш авангард не соврал.

— Посмотри, кстати, никто у нас не потерялся? — говорю Герберту, который единственный из офицеров, кто остался со мной в середине колонны. Николас в арьергарде, Алиса на последнем участке пути, исцелив одну из лошадей, пересела с седла в фургон приводить себя в порядок и сейчас выглядывает из него, раздвинув тент и выставив руку с осветительным амулетом перед собой, а Карл с Эриком уехали в голову каравана общаться со стражей. — И спроси Николаса, не учудила ли его дражайшая супруга ещё чего-нибудь? — крикнул ему вдогонку.

Это я так сарказмом выскажу своё недовольство её полуденной невнимательностью. Растяпа. Меньше надо мечтать, как они с почтенной Юлькой Ромм будут блистать в столице, а лучше нужно под ноги и по сторонам смотреть.

— Всё, поехали, — сообщил мне Карл, будто я и сам не вижу. Ещё бы рукой махнул, как тот Юрий Алексеевич. — Может всё ж тебя к замку сопроводить?

Мотаю головой.

— Слушай, ну, герцоги Джей с Ольгой и герцогиня Мария не руководство караульной стражей, их будить, если уже спать легли, не самая лучшая идея. А без ведома кого-нибудь из них в замок даже меня не пустят. Ничего, не растаю, переночевав в гостинице. Ты определился, кого куда направить на постой? Мы здесь пару дней всяко побудем, так что, в хлеву никого не размещай.

Последнее, кстати было шуткой лишь частично. Иногда во время остановки в городах какому-то количеству солдат приходится ночевать, если и не в хлеву, то на сеновалах конюшен. Это когда город небольшой, гостиниц мало, приезжих много, а время пребывания слишком короткое, чтобы искать постоя у частных лиц или в доходных домах, там на сутки-двое комнаты не сдают. Неделя минимум.

Однако Неллер довольно крупный город. Со мной семьдесят шесть человек, десять из которых я возьму утром с собой в замок, остальным найдётся где разместиться в нормальных условиях. Из девяти фургонов дальше отправятся лишь семь, две повозки прихвачены мною из обители попутно до нашего родового замка с заказанными его управителем товарами. И в Рансбур отсюда со мною отправятся ровно семьдесят человек, если конечно братец кого-нибудь не навяжет в спутники. Но вряд ли.

Кивнув, Карл опять умчался в голову нашей колонны к Эрику с Гербертом, чтобы разослать сержантов по трактирам в поисках мест постоя для вояк и возниц. Где я остановлюсь, и ежу понятно, в «Неллерских зорях», самом дорогом гостевом комплексе моего родного города.

— Благословите, ваше преподобие, — едва я переехал мост и оказался у виселиц, на которых болтались совсем свежие трупы в большом количестве — неужели опять бунт был? — ко мне обратились сгрудившиеся там пять стражников во главе с лейтенантом и армейский сержант с двумя своими бойцами.

Все, подняв повыше яркие, слабо коптящие пропитанные алхимией факелы, смотрят на меня с восторгом и надеждой, что не откажу. И они правы. Величественно поднимаю и опускаю руку пару раз. И тут узнаю лицо офицера, полного мужчину лет за тридцать с аккуратной бородкой, его я в во время виргийской войны поставил на ноги. Запомнился тем, что сам дошёл до палаток целителей с наполовину распоротым животом, сжимая его руками и не давая кишкам вывалиться наружу. Тогда он был простым солдатом, стонал, но не кричал, да ещё и как оказалось, героический вояка.

— Руди? — натянул я поводья. — Ого. Гляди, ты уже лейтенант стражи?

— Вы меня помните милорд⁈ — расцвёл он.

Окружающие посмотрели на своего командира ошарашенно и уважительно.

— Как можно забыть того, кто первым прорвался через Алупкинский брод и терпел после ранения жуткие боли почти без звука? — жму плечами со смешком. — Только, насколько помню, ты ж после войны собирался больше в руки меча не брать, говорил, станешь отцу и старшему брату помогать? А тут, вижу, ты недалеко от армии ушёл. Офицер стражи.

— Милорд, ваше преподобие! — на глазах офицера выступили слёзы. — Да если бы не вы, да я вообще, да хотел, но там отец с братом, ну в лавках, и сами справляются, а я вот, и от этих, — кивнул он на оборванные трупы, ещё

— Чего они натворили-то? — прерываю лейтенанта, а то обмажет патокой, слипнусь.

— Так это с Заовражья, — объяснил. — Решили позапрошлой ночью пакгауз на Пореченке ограбить, а когда их наши заметили, принялись отбиваться, и, чтоб прикрыть отход, склад с пенькой подожгли. Чуть большой пожар не устроили. Хорошо, вовремя подмога подоспела. Герцог, ваш брат, сильно разгневался. Сказал нашему голове, никакой каторги и никакого долгового рабства, всех сюда.

— Брат, как всегда, справедлив, но строг, — делаю вывод. — Ладно, будь здоров, Руди. Рад был тебя увидеть, мой боевой товарищ.

Не сильно ошибусь, хоть я и не физиогномист, только, похоже, теперь этот бравый вояка с радостью отдаст за меня жизнь. Преувеличиваю? Ну, есть немного, но в целом это правда. Вижу по его взгляду и выражению лица.

Наконец копыта моего коня гулко простучали под сводами воротной арки, и я въехал в погрузившийся во тьму родной город. В отличие от подавляющего большинства здешних городов, где улицы сразу начинали причудливо петлять, создавая порой лабиринт, в котором сам чёрт ногу сломит, в Неллере, как и в Рансбуре, помимо таких имелись и относительно прямые центральные. Пусть проспектами их не назовёшь, они тоже довольно узкие, и всё ж по ним можно ехать по трое, а кое-где и четверо в ряд, не цепляясь за выставленные к стенам домов и заборов бочки с водой, короба под мусор или брошенные на ночь тележки.

В пересекаемых проулках царила темнота, которую не могли разогнать ни луна со звёздами, ни наши светляки, оттого казались безжизненными. Хотя мне ли не знать, насколько это впечатление обманчиво? С самого раннего детства Степа, как только мой предшественник начал осознавать окружающее, ночи, после которых, то в одном районе Неллера, то в другом не находили бы трупов, случались крайне редко. А уж из Гнилого болота или вод Каменки городские рабы баграми по утрам часто вытаскивали изуродованные тела.

Мы мальчишками любили смотреть на это крайне неприятное зрелище. Уж не знаю, чем оно нас так притягивало, но, реально, не меньше интересовало, чем казни. Впрочем, хороших и добрых воспоминаний во мне сейчас проснулось больше. Пусть это и не моя личная память проявлялась, а моего предшественника, однако на своих губах почувствовал улыбку. И когда проезжали площадь Вереска, где мы воровали яблоки с лотков, и на мосту, с которого плевали на головы лодочников, и возле амфитеатра, в который дядька Ригер, если бывал в добром настроении, проводил нас через служебные ворота посмотреть гладиаторские бои, и у небольшой церкви Спасения, позади которой за небольшим леском имелся пустырь, где пацаны с нашего района выясняли отношения с мальчишками из Гончарного. Обернулся посмотреть, как там мой друг детства штаб-сержант Николас себя чувствует, ударился ли тоже в воспоминания? Но не разглядел его среди плохо высвечиваемых теней.

Не так уж часто появляются в городе большие караваны с наступлением темноты, горожане к такому непривычны, так что, топот конских копыт, лошадиное ржание, скрип осей повозок, дребезжание колёс по брусчатке, голоса команд, смех вояк, радующихся предстоящему постою в комфорте наверняка разбудили жильцов доходных домов и особняков центральных улиц. Вот кого не нужно было будить, так это работников и посетителей вертепов и кабаков. Там жизнь если и замирала, то лишь под утро и то ненадолго. Когда мой караван сгрудился на Ратушной площади, во всех окнах первого этажа «Неллерских зорь» горел свет. А на крыльце под светом двух масляных фонарей рядом с вышибалой и самим хозяином гостиницы — смутно помню его мясистое лицо — стоял сержант Иван Чайка. Понятно, вопрос с моим постоем уже решён самым наилучшим образом.

Началась обычная в таких случаях суета, которую достаточно быстро прекратили мои офицеры, уже выяснившие для себя у вернувшихся посыльных, кого куда отправлять. Размещение доблестных будущих спецназовцев удалось организовать для всех в одном месте неподалёку отсюда. Там три общие комнаты на десять человек каждая оказались на эту ночь не заняты, и Арчи Добнес повёл подростков в сторону Триполья.

Кстати, наше путешествие служит заодно и закреплению их навыков в верховой езде. Большинство парнишек и девчонок, набранных из городских оборванцев, и прикоснулись-то к лошадям впервые только в учебке. Был приятно удивлён тем, что никаких проблем в пути с ними не возникло. Молодцы.

— Ваше преподобие! Какая честь! — суетился передо мной хозяин гостиницы, стоило мне спрыгнуть с коня. — Двухкомнатный номер на троих, как ваш сержант и сказал, всё готово! Ужинать в зале будете? Сколько столов освободить? Или прикажете в номер подать? Чего изволите?

Чувствую себя вполне сытым. После обеденного привала по причине задержки из-за растяпы Ангелины больше мы на перекус не останавливались, только давали лошадям чуть передохнуть. Однако на этих коротких остановках, да и в седле я и мои спутники часто что-нибудь жевали.

— Только тёплую воду умыться с дороги, — ответил. — И на утро мыльню. После неё и поем. А мои сопровождающие сами для себя каждый решат. Но места да, места им освободи. И скажи там своим музыкантам и гостям, чтобы вели себя потише.

— Как прикажете. Как прикажете.

Со мной в «Неллерских зорях» разместятся все офицеры, двое из которых с жёнами, брат Сергий и штабной десяток, состав которого несколько изменился, но Ник с Иваном в нём остались. Карл и секретарь поселятся во второй комнате моих апартаментов, втроём веселее и безопасней. Хотя, что мне в родном городе может угрожать? Вон как со всех окон народ восторженно пялится, а шум стих. Слух о том, кто составит им компанию в гостинице, уже распространился.

Так-то можно было бы и посидеть в зале, отметить окончание первого этапа путешествия, так сказать. Завтра мне рано вставать не нужно. Это Винни Пух считал мудрым ходить в гости по утрам, я же поступлю как принято, явлюсь в замок после десяти, то есть, после полудня, а может и позже. Проявлю вежливость по местному, дам хозяевам дворца спокойно выспаться, привести себя в порядок, разобраться с неотложными делами, а уж потом встречать дорогого родственника. О том, что я прибыл, их оповестят, да они и так об этом знают. Нам в дороге много раз попадались патрули егерей и кавалерийские отряды герцогского полка, предупредили.

Через столовый зал наша компания прошла к лестнице под громкие возгласы приветствий в мой адрес. Очень лестно, особенно

В апартаментах, если считать выпущенных там же из клетки пушистиков, мы всё-таки разместились впятером. Мурзик с Котькой у меня создания мудрые, не потеряются. А вот поголовье гостиничных крыс и мышей этой ночью явно поубавится. Трактирщик расщедрился для меня на перину, только спать на ней летом, пусть и в последний день этого времени года, означает пропотеть от макушки до пяток. Поэтому щедро пожертвовал перину Сергию — Карл от этой чести увильнул — а себе забрал у верного секретаря матрас, набитый сеном, проведя традиционный обряд экзорцизма, как я в шутку мысленно называл изгнание мелких кровососущих паразитов.

Брат Сергий проявленной щедрости так обрадовался, что разбирая свою сумку со звоном выронил на пол шифровальные пластины для переписки с Юлианой, подьячим Виктором и баронетом Михаилом. Бедный-бедный преднастоятель. Вот кому придётся тяжелее всех. Именно на него я возложил пригляд за новым настоятелем, чтобы тот чего не начудил лишнего. Ну, да, даст Создатель, всё там будет хорошо. Предпосылки для этого имеются. Подьячий получил от меня добро в случае чего воспользоваться испорченными бочками неллерьяка — хотя, почему испорченными? — я всё ж попробовал, вполне приличный бренди получился — для организации весёлого образа жизни аббата Эдвина. Справятся. Когда дружно всем коллективом что-то делаешь, результат получается хороший.

Хотя в комнате было душновато, в дороге я всё ж ощутимо вымотался, поэтому спал крепко и долго, пусть и с небольшим перерывом, когда с рассветом запрыгнувший ко мне на кровать негодяй Мурзик пытался разбудить своего двуногого друга сопением и тыканьем мокрым, холодным носом мне в ухо. Был со злостью изгнан, и проснулся я окончательно лишь около семи от глупого хихиканья Ирэн в соседней комнате. Мой приятель не гнушается и к ней свои руки протягивать. Угомонился бы что ли? Ловелас чёртов.

— Вот ты сегодня и поспал, — зашёл милорд Монский в комнату, когда я уже умылся с помощью Елены. — В мыльню-то пойдёшь? Там, правда, вода уж поди остыла. Аккуратней, идиот! — отвесил он увесистый подзатыльник пожилому трактирному рабу, выносившему поганое ведро и чуть задевшего плечом Карла, вставшего на проходе.

— Пойду сейчас, — отвечаю вытирая лицо и руки поданным служанкой полотенцем. — Остыла? Ну, пусть подогреют. Долго что ли? Ирэн! Беги, скажи… хотя нет, подогрею сам плетением. Там дел-то на пару минут. — хорошо иметь магию, и как я в прошлой жизни без неё жил? — Как я понимаю, ты уже там побывал? Ну, ладно, раз так. Тогда ждите меня в столовом зале. Сергий, готов?

— А я тогда составлю компанию Эрику с его очаровательной супругой, с твоего позволения, дорогой баронет, — хохотнул приятель. — Юлька своего супруга давно вытащила из номера. Видимо хочет его к матери и сёстрам сводить до убытия в замок. Познакомить. Похвастаться.

— Имеет полное право, — надеваю штаны и лёгкую льняную рубаху. Этого пока хватит. Спущусь в мыльню по запасной лестнице, не показываясь в зале в столь непрезентабельном виде. — Я им вчера разрешил. Думал, они уж покинули гостиницу.

Карл в преддверии переприсяги уже обращается ко мне по новому, более высокому титулу, хотя реально милорд Неллерский гораздо круче, чем баронет Гринфор.

Помню, когда только услышал, что имение даёт право на титул, который вообще-то носят дети баронов, то сильно удивился. Но потом вспомнил Александра Дюма, и что Рауль де Бражелон тоже владел имением, которое позволяло ему быть виконтом, сыном графа, хотя формально он таковым не являлся. Очередное совпадение средневековых порядков в казалось бы сильно разных мирах. Ладно, я уже подобными мыслями себе не раз голову забивал. Наверное хватит.

Пользоваться в бане магией для подогрева воды мне не пришлось, хозяин слишком трепетно относится к такому высокому гостю, как милорд Степ Неллерский. По понятным причинам никто из правящей семьи здесь ещё не ночевал, я первый и, похоже, последний из нас насчёт этого. Сидеть здесь в трактире да, приходилось, любимая кузина однажды затащила, а теперь вот есть возможность оценить качество обслуживания гостей. Что ж, весьма недурно по меркам королевства. Конечно не «Золото Кранца», ну так там столица.

Помимо горячей воды наш средневековый отельер позаботился и о двух весьма и весьма аппетитных банщицах, юных блондинке и брюнетке, пышных формами в соответствии со вкусами нашей эпохи. Я от интимных услуг отказался. Не потому что красотки мне не понравились, а просто себя не на помойке нашёл и не настолько терпел, чтобы развлекаться с трактирными или вертепными девками. Даже передёрнуло, как представил, сколько мужиков им приходится ублажать. А вот мой секретарь такими мыслями не мучился. Покраснев, попросил меня разрешить ему немного задержаться в мыльне. Ну, милорд Степ не привык тиранить своё близкое окружение. А молодому парню не грех иногда ощущать себя в объятиях девушек. Я бы посоветовал ему найти постоянную подругу, но придержу эту мысль до приезда в столицу. Здесь-то она ему на кой чёрт сдалась?

Поднявшись к себе после бани, переоделся в походную форму. Семья и таким примет с радостью. А что, великий боевой маг, целитель и просто талант, всегда выполняю волю старшего единокровного брата и мачехи как послушный ребёнок. Такого ценить и носить на руках нужно. А расцвеченным попугаем я ещё в столице всем покажусь. Пусть полюбуются на великолепие неллерского бастарда. Блин, как бы ввести в моду более скромные одеяния? Так-то возможности влиять на аристократическое сознание передо мной открываются не слабые. Всё ж на исповедь ко мне будут приходить первые сановники королевства и их семьи. Вот только, по зрелому размышлению, понимаю, что задача привести их к скромности не такая уж и простая. Ведь как тогда знатным и богатым выделяться среди простонародья обычного достатка? Сложно будет. Украшения ещё поди, разгляди, а цветовая яркость видна издалека. Люди ж очень трепетно относятся к своему статусу, не хлебом единым живут.

Есть конечно у меня вариант, основанный на том, что любую идею можно дискредитировать, доведя её до абсурда. Только и тут непросто, местные аристократические моды в одежде, обуви, украшениях, причёсках и так на взгляд нормального человека, а я тут такой похоже единственный, кричаще безвкусны. Подсказать идею, как в прошлом

— Ирэн, ты зачем шкатулку достала? — ворчу на служанку. — На мне что, амулетов на основе дорогих камней мало? Убери. Закажите еду сюда в номер. Деньги в расходном кошеле берите, не стесняйтесь.

Здесь в апартаментах имелось даже зеркало, пусть небольшое и кривое. Посмотрел на себя и остался доволен. Вот теперь можно и позавтракать.

Глава 5

К тому моменту, когда я спустился в столовый зал, как мне тут же сообщил владелец заведения, похоже, не спавший эту ночь вообще, Эрик Ромм с Николасом Гартоном, забрав своих молодых красавиц-жён, уже ушли в город. Герберт ушёл с раннего утра по местам постоя остальных бойцов. На прогулку отправились и семеро вояк из штабного десятка, а трое оставшихся за столом у входа играли в домино с почтенным горожанином, взятым в компанию четвёртым. Там же сидели ещё трое парней, по виду местные мажоры из торговых семей и помогали советами обоим парам игроков в козла. Карл с Алисой заняли отдельный стол, пили вино и двигали шашки. Судя по досаде на лице моего приятеля, расстановке на доске и горки медных монет у локтя миледи Паттер, он не в первый раз подвергался разгрому от лейтенанта-мага. Ещё бы. Я сам её учил премудростям этой вроде бы не сложной забавы. За их борьбой с интересом наблюдал наставник Кир, хотя ночевал он не здесь.

Меня заметили все достаточно поздно, однако, когда некоторые из посетителей и мои солдаты попытались вскочить, я с выражением досады на лице заставил их вернуть задницы на место. И вообще, не нужно на меня пялиться. Вижу, что намёк поняли, но вряд ли надолго удержатся от того, чтобы не сверлить во мне взглядами дырку.

— Чувствую, что она где-то мошенничает, а где, не пойму, — пожаловался мне милорд Монский.

— Головой надо лучше работать, о, мой капитан, — с иронией парировала выпад своего командира лейтенант-маг.

Шутливый спор тут же смолк, чтобы не будоражить, как говорили в моём родном мире, общественное сознание. Обслуживать меня прибежал лично трактирщик с самой красивой из своих разносчиц. Уж не знаю, насколько она расторопна, а посмотреть реально есть на что. Да и вообще трактир «Неллерских зорь» всегда славился симпатичными молодыми девушками и парнями в обслуге. Куда толстяк девал состарившихся, не ведаю. Скорее всего, кабальные контракты заключал на короткие сроки, а потом не продлевал. Наверняка всё услышанное им от меня или моих соратников станет предметом воспоминаний, долгих разговоров и пересудов.

Оценив количество заказанной мною еды, а на меня буквально будто жор напал, наставник сделал вывод:

— Сегодня мы без тренировок, — утвердительно произнёс он.

— Не здесь же, — отвечаю ему с набитым ртом. Омлет тут неплохо готовят. — а в замке не до того будет. Как там наша надежда и будущая опора?

— Я уходил, они только завтракали. — Бирюк пригубил сильно разбавленного вина из стоявшей перед ним кружки и не сдержал смешка, увидев, как Алиса в новой партии сняла у Карла с доски сразу четыре шашки и вывела свою в дамки. — Потом их Арчи с Лео собрались провести по городу, пусть посмотрят. Они разбиты на две группы, вооружены кинжалами, в трущобы и ремесленные или складские районы не полезут, так что, происшествий, уверен не будет. А мы здесь надолго?

— Ну, два дня, включая сегодняшний, точно, а так пока не знаю. Вечером скажу. С какой целью интересуешься?

— Ребята в трактире услышали, что завтра в амфитеатре гладиаторский бой, одна пара всего, но потом обещают травлю пойманных разбойников медведем, затем их атамана десятком голодных волков. Хотят посмотреть.

— Да без проблем, — соглашаюсь. — В Готлине не амфитеатр, а позорище. И вряд ли им туда удавалось попасть. Пусть в нормальном побывают. Карл, напомнишь мне в замке, чтобы я решил вопрос с хорошими местами?

— Конечно, — ответил милорд Монский. — Я и сам туда схожу. Алис, нет желания составить компанию? Всё, я с тобой больше играть не стану. — отдал он лейтенанту-магу последние три медяка по десять зольдов каждый.

Лошади нашего командного состава устроены в гостиничной конюшне на заднем дворе, далеко за ними ходить не нужно, тем не менее, мы общим решением всей компанией, включая остававшихся бойцов штабного десятка, решили пройтись пешком, и так задницы натёрли сёдлами, захотелось ноги немного размять, и не нужно будет у каждого магазина или у лавок спешиваться, потом опять забираться на коней, да и интересней так ходить.

Вначале направились в сторону Храмовой площади, где по уверениям трактирщика сегодня даёт представление виргийская труппа циркачей и скоморохов, уже полюбившихся неллерцам, но тут нам навстречу попался штаб-сержант Николас, хмурый и сильно спешивший. Увидев меня — наша группа как раз только зашли с Ратушной на Сосновую улицу — отошёл к стене доходного дома и встал как вкопанный. Ну, понятно, я ему зачем-то потребовался. Рукой подозвал его к себе. Шедший рядом Карл понимающе кивнул и отстал к Алисе.

— Что-то с родными? — проявил я участие.

— А? А, нет, — замотал друг детства головой. — То есть да, отец мамку неделю назад по пьяни сильно поколотил, она теперь ходит медленно, за бок держится. Но я там всё сам разобрался. Побил батю. Он обещает больше не пить. Я мамке зелье миледи Сильвии оставил, должно помочь, мне как-то помогло в прошлом месяце. Я про другое хотел, ну, поговорить.

— Ну, говори, только подожди, — оборачиваюсь к лейтенанту-магу. — А где Сильвия?

— Она с Гербертом ушла. — пояснила миледи Паттер. — Ей ещё нужно к швее зайти. К обеду вернётся. Можно и без неё обойтись. Сержант, — она слышала наш с Ником разговор. — Приведи свою матушку ко мне. Восстановлю ей здоровье. У меня как раз есть амулет, энергия которого всё равно вот-вот рассеется. А так хоть не пропадёт зря.

— Спасибо, миледи, спасибо! — обрадовался Ник.

Конечно, алхимические зелья Сильвии неплохи, но они ни в какое сравнение не идут с исцелениями, пусть и не очень сильными,

Когда бравый штаб-сержант Николас триумфально вернулся рано утром домой — для этой цели капитан Монский разрешил ему взять коня — то его узрела бывшая подружка наших детских игр Аника Сибис, младшая сестра Марка, того самого, который со своей шайкой малолеток, гонял меня и Ника с рынка. Да, всё было немного запутано, сестра с нами дружила, а её братец, бывший нас постарше года на полтора-два, гонял почём зря. Кстати, первый отпор своим противникам я в этом мире дал именно ему и его пацанам, пытавшихся меня зажать и проучить в переулке. И Марк же в своё время вытащил Ника из сточных вод Непранки, куда мой приятель свалился и чуть не утонул, а не умевший плавать Степ, да тут почти все толком плавать не умеют, только и бегал в слезах вдоль берега и звал на помощь.

В общем, дела минувшие и не однозначные. А в настоящем, точнее, не прошедшей, а предыдущей перед ней ночью трое богатеньких парней, напившись, принялись хулиганить, кидая камнями, то горевшие масляные фонари или факелы, то в трупы повешенных преступников на площади, а то и вовсе в прохожих. Ну и докидались. Специально в пьяном раже кто-то из этой троицы придурков сделал или случайно, но один из камней угодил в статую герцога Рональда, моего прапрадедушку, наличию во мне крови которого и приписывают необычайное магическое могущество, у него, хоть и не сорок два как у меня оттенка энергии в магическом источнике, но тридцать восемь было, больше, чем у кого-либо в королевстве в ту эпоху.

Камень отбил моему здешнему предку нос, и в принципе ремонт возможен и их время от времени делают, всё ж время не щадит и мрамор, но сделанное является оскорблением правящему роду, а за такое тут карают беспощадно. При правлении мачехи виновного наверняка бы удавили гарротой на Храмовой или Ратушной площади. Мой брат Джей чуть помягче своей матери, но вероятность каторги даже и при нём невелика. Скорее нарушителя ждёт всё ж смертная казнь.

Поняв, что натворили, и мигом протрезвев, хулиганы кинулись к родителям, один из которых, оказывается, префект нашего родного района. Тот начал действовать быстро, пока новость о кощунственном поступке не достигла герцогского дворца. Связался со своим зятем, сержантом стражи, тот в районе площади с осквернённой статуей поймал возвращавшегося из кабака с Лоймом, тоже моим старым знакомым, и теперь обоих обвиняют в преступлении против герцогского обруча, заставляя признаться в содеянном, обещая, что те в таком случае отделаются публичной поркой. Если же будут упорствовать, то отправятся на кол. Конечно же враньё. Здесь даже за оскорбительные слова в адрес нашей семьи минимум десять лет каторги грозит, из которых не протянешь и пяти, так что, какая уж тут порка.

— Аника ждала брата там на площади, — говорил Ник, когда мы подошли к повороту на рынок, где когда-то бегали пацанами. — И сама видела всё. Это не сын префекта, а кто-то из его приятелей, но Марк там точно не при чём. Он пришёл туда через полчаса, как раз, чтобы попасть в руки прибежавшего патруля. И Марка, и Лойма, обоих схватили.

— Ладно, я понял.

Виконт Виктор, начальник неллерского сыска уже наверняка в курсе произошедшего. Ему ещё вчера доложили. Но за законностью и порядком у нас следят городские власти, дворец вмешивается лишь когда те не справляются, саботируют или проявляют недостаточную жёсткость. Так что, расчёт префекта точно выверен — есть преступление, есть пойманные по горячим следам преступники, есть их собственные признания в содеянном и будет строгое, не вызывающее недовольство дворца наказание. Толково придумал, чего уж тут скажешь. Другой вопрос, нужно ли мне вмешиваться? Кто мне этот Марк? Старший брат одной из подружек детства? Так я с этой Аникой редко общался, это Ник с ней, считай соседями были, домишки их родители почти напротив на улице располагаются, чуть наискосок. А с другой стороны, если я могу помочь восстановлению справедливости, сделать так, чтобы за оскорбительную выходку в адрес прапрапрадеда моего тела понёс ответственность настоящий виновник или виновники, то почему я должен пройти мимо? Там более, я ж всё равно в ту сторону направляюсь.

— Они оба сейчас в околотке, — добавил штаб-сержант, угадав по выражению моего лица, какое решение я принял.

— Что ж, пойдём заглянем туда, — подтверждаю его догадку.

На заполненных народом узких улочках в нашей компании особое внимание привлекала лейтенант-маг, надевшая на выход вместо офицерской формы когда-то купленный в столице брючной костюм богатой, путешествующей верхом дворянки, и конусообразную шляпку с клапанами по бокам, похожими на уши спаниеля, только красного и синего цветов. Только и мы с Карлом выглядели явно благородными, пусть и в скромных нарядов, зато с клинками в дорогих ножнах на поясах. Не уступать таким дорого было бы верхом глупости, вот и шли мы как ледокол сквозь льды.

Здание околотка — одноэтажное, но имевшим цокольный ярус с зарешёченными оконцами, смотрящими наружу на уровне колен — находилось на той же площади, что и префектура района, только сбоку, и было окружено каменной оградой высотой в полтора человеческих роста. У кованных ворот скучал всего один стражник, безучастно рассматривающий толчею на небольшом продуктовом базарчике возле магазинов тканей и галантереи. Увидев нас достаточно поздно, выпрямился и втянул живот.

— Господа к кому-то пришли? — спросил он, бросив настороженный взгляд на моих вояк, вставших за нашими спинами полукругом. — Лейтенанта сейчас нет. Вам вызвать сержанта?

— Мы его сами найдём, — бросаю небрежно и первым прохожу в боковую калитку, оттеснив стражника плечом.

За мной двинулись остальные спутники. Караульный было попытался что-нибудь сказать, да так и застыл с открытым ртом, осознав, кто к нему в компании дворян

На крыльце никого не было, и, поднявшись по нему, подождав, пока забежавший вперёд нас с Карлом Ник откроет двери, оказался в довольно просторном холле, где у стены располагался стол с двумя лавками, на которых сидели четверо городских вояк — сержант и трое рядовых — пили из кружек эль, открытый бочонок которого пинт на семь-восемь примостился у лавки.

— Чего угодно господам? — удивлённо поднялся унтер-офицер, а за ним вскочили и другие.

Внутрь околотка зашли только я с Карлом и Алисой и Николас. Парни и Кир Бирюк по моему знаку остались возле входа снаружи.

— Где тут у вас сидят Марк Сибис и Лойм? — отвечаю вопросом на вопрос и тут же приказываю: — Веди нас к ним.

— Но, благородный господин… — начал было он говорить, а его подчинённый потянулись руками к рукоятям своих мечей. Однако, тут же и здесь последовало узнавание: — Ми… ми…милорд Степ⁈ Вы, вы… вы как тут здесь я неожиданно но если приказываете… — посыпался из него несвязный набор слов.

— Мне повторить свой приказ, сержант? — уточняю с надменным выражением лица.

Подействовало. Он выскочил из-за стола так, что зацепился ногой за лавку и чуть не пал передо мной ниц, а его коллеги отдёрнули руки от мечей будто обожглись. Самый молодой из них непроизвольно тонко пискнул. Ну, хорошо, что хоть никто воздух не испортил.

Сержант суетливо повёл меня с сопровождающими по коридору так услужливо, что вначале чуть не ударился лбом об открывшуюся наружу дверь, из которой появился пожилой мужчина в костюме дознавателя, тут же вылупивший глаза и прижавшийся к стене, затем наш проводник почти сбил с ног шедшую навстречу круглолицую девушку с ворохом свитков, но, хвала Создателю, на этом его подвиги закончились и мы оказались в конце здания перед лестницей в полуподвал.

Внизу нас встретили затхлый запах человеческого пота и испражнений, впрочем, намного менее сильный, чем в моих бывших монастырских казематах, и аромат перегара от сутулого тюремщика в кожаных штанах и грязной серой рубахе с закатанными рукавами. На поясе у него висела короткая дубинка, судя по потёртости, часто пускаемая в ход.

— В сторону, Григ, — скомандовал ему сержант. — Нам оказал честь своим посещением сам милорд Степ. Где там у тебя осквернители памятника?

Тут я понял, чего не хватает — нет запаха крови и жжёной плоти. Похоже, здесь задержанных только содержат, а опрашивают в другом месте, в кабинетах, которые мы проходили. Пытают, если не ошибаюсь, в подземельях близрасположенной префектуры или в ратуше. Ну, да, помнится, так и есть. В околотках занимаются мелочёвкой. Почему Марка с приятелем не отвели сразу на пытки? Тут всё ясно. Попав в руки палачей, они бы рассказали правду, а у префекта, видать, не всё куплено.

Тут десятка два камер по обе стороны коридора, закрытых на толстые дубовые двери с зарешёченными окошками. Нам опять пришлось идти от лестницы в самый конец. Заключённых не так много, обитаемыми я увидел меньше половины клетей. Задержанные вели себя тихо, и цепями не гремели, видно их там и не заковывали. Понятно, здесь содержат в основном хулиганьё, драчунов, пьяниц, да мелких воришек. Ну, очень похоже на полицейские КПЗ в моём родном мире, не внешне, а содержанием.

Марк с Лоймом сидели вдвоём в небольшой камере ярда три на три с одним топчаном без тюфяка. Спят здесь по очереди на голых досках. Говорят, это для спины полезно, но ну его к чёрту такую пользу. Открывший нам дверь тюремщик отскочил в сторону, будто испугался, что изнутри на него бросится какой-нибудь зверь. Я ещё успел заметить в обстановке наполненный испражнением ушат и ворох гнилой соломы в углу. На этом оборудование помещения и ограничивалось.

— Выходите, — дал я команду вскочившим парнишкам.

На них явно давили больше морально, чем физически. Да, лица обоих были в синяках, губы разбиты, на них запекшаяся кровь, но особо жутких увечий не наблюдаю. Тем не менее, смотрят очень испуганно, как затравленные звери. Меня поначалу не узнают, а на отданный приказ не реагируют.

— Глухие что ли? — решил мне помочь милорд Монский, Алиса за его спиной коротко рассмеялась. — Быстрее выходите, пока милорд Степ не передумал.

— Степ⁈ — попугаем повторил Лойм, уставившись на меня. — Ой, милорд Степ⁈

Тут в глазах обоих возникло узнавание, и Марк всхлипнул, всё же выходя первым в коридор на гнущихся ногах.

— Господин, нас всё же берут в замок на пыточное дознание? Мы же во всём сознались! Мы…

— Марк, помолчи, а, — легко подталкиваю его в спину. — и живее шевели ногами. Разберёмся, в чём вы там сознались. Ты ли с этим рыжим балбесом, — усмехаюсь, глядя на Лойма. — оскорбил память моего великого предка, или может вы оба кого-то прикрываете? Виконт Генрих Реймсский разберётся во всём. — произношу я грозное имя нашего начальника сыска.

— Вы… вы их забираете? — спросил сержант.

— Ты восхитительно сообразителен, дружище. — делаю ему комплимент, который его почему-то не радует.

Глава 6

На улице, куда мы вышли сразу из полуподвала, не задержавшись в околотке, хотя лебезивший сержант предлагал зайти в его кабинет и выслушать доклад о делах с преступностью в районе, явно просто тянул время до прибытия лейтенанта, за которым уже послали гонца, нас встретила группа мужчин из пяти человек. Один из них, лысоватый пятидесятилетний толстячок, сразу же был мной определён как префект — скромная бронзовая, но увесистая цепь на шее со знаком в виде ромба не давала в этом усомниться. Рядом с ним стоял довольно молодой лейтенант стражи. Прежнего местного начальника я помню, тому было за пятьдесят, а этому едва ль тридцать. Понятно, он и есть зять префекта. Так сказать, вижу семейный подряд на осуществление власти в районе. Надо будет обратить внимание виконта Генриха, чтобы присмотрелся к остальным частям города. Не дело, когда где-то начинают рулить такие вот родственные кланы. Зачем это Неллерам?

Остальные трое сопровождающих префекта выглядели просто состоятельными горожанами, видимо, члены совета района или кто-то из руководства гильдий. Вся пятёрка не могла пройти к крыльцу, путь им преградили мои вояки

— Ваше преподобие! Милорд Степ! — обратился ко мне толстяк выглядывая из-за плеча Ивана. — Вы этих преступников забираете? Хотите в замке их казнить? Но мы уже через глашатая оповестили, что сегодня вечером их на нашей Светлой площади повесим.

Услышав об уготованной им судьбе, Марк с Лоймом коротко всхлипнули. Бедолаги и так шли на ватных ногах, всё ещё не понимая, к добру или наоборот к худшему для их судьбы окажется мой визит, а тут узнать, что вместо обещанной в обмен на признание своей вины порки их собираются сунуть головами в петли.

— Ты кого имеешь в виду, говоря о преступниках? — надменно вздёргиваю подбородок, с презрением посмотрев на префекта. — Марка что ли с Лоймом? Так я с ними на этих улицах вырос. Не тянут они на осквернителей моего рода. Вот если б подрались с кем, тут бы я поверил. Так что, они сейчас не в замок на казнь, а по домам мыться, есть и спать пойдут. А тебе, лейтенант, — перевожу взгляд на побледневшего офицера. — мой хороший совет. До вечера, когда здесь появятся сыщики виконта Реймсского, постарайся найти настоящего виновника столь вопиющего преступления и его сообщников. Возможно это тебя хоть как-то, если не спасёт, то хотя бы убережёт от сурового наказания.

Да ничего ему не поможет. Был бы он, как большинство офицеров стражи, из ветеранов нашего герцогского войска, проливавшим кровь за Неллеров, тогда мог бы надеяться расплатиться офицерским патентом, и то, маловероятно, чтобы отделался разжалованием, скорее всего, вылетел бы из стражи арбалетным болтом. Но он же явно не из вояк. Молодой выскочка, добившийся своей должности по блату. Подозреваю, быть ему битым плетьми за укрывательство осквернителя, а возможно и отправиться греметь кандалами на рудник. Всё будет зависеть от того, успеет ли он схватить сынка префекта и его дружков до появления людей Генриха, или те уже пустились в бега. Что ж, тогда ответит за шурина собственной шкурой и свободой.

— Господин Степ, я на-найду. — пообещал он.

Я лишь в ответ пожал плечами. Будучи в этом мире чужаком, в душе не считал порчу статуи вообще преступлением. Хулиганство же, не больше. Сломать дуракам носы, как они моему предку, да и гнать пинками из города. Но не я тут порядки придумывал, не мне их изменять. Во всяком случае, не сегодня. И не завтра.

За воротами в толпе зевак, почтительно державшей от околотка расстояние больше десятка ярдов, заметил Анику и старую тётку рядом с ней, в которой с огромным трудом признал мать Марка. Помню, у неё на прилавке всегда большой ассортимент зелени продавался. Что-то Сибисы сами выращивали, за чем-то ездили за город, покупали у хуторян или собирали в лесу. Дядька рядом с Аникой, похоже, их с Марком отец, но его я вообще не помню. Вроде всего два года прошло, как я покинул район, а уже отдалился. Правда, пока не до конца. Вот, помог подружке по детским забавам. Она оказалась единственной, кто набрался смелости кинуться ко мне.

— Эй, Аника, я не Создатель, чтобы передо мной на коленях валяться, — напоминаю девушке. — Если уж так сильно хочется кого-либо поблагодарить, то скажи спасибо штаб-сержанту. Николас, ты, кстати, до завтрашнего утра свободен. Утром явишься в замок. Не знаю, зачем ты вообще прервал увольнение, — решаю пошутить.

Бывшие узники околотка только в этот момент осознали, что всё плохое у них позади. Оба сбивчиво пытались меня поблагодарить, но по лёгкому жесту моей руки, были оттеснены солдатами подальше, чтобы я с соратниками смог спокойно продолжить прогулку, от которой меня отвлёк Ник.

Позволил ностальгическим воспоминаниям настоящего Степа войти в своё сознание. Казалось бы, у мальчишки мало светлого было в его примитивной жизни, но нет, даже здесь детство окрашивается в светлые тона, а может просто дело в повысившемся после сделанного добра настроении. Не знаю, но почти час гулял по знакомым улицам и переулкам, заходил в лавки и магазины, приценивался к стоимости товаров и продуктов в Неллере. Такие знания всегда пригодятся, и я стараюсь, что называется, руку держать на пульсе происходящего в стране. На ироничную пикировку, устроенную Карлом и Алисой внимания вообще не обращаю. Мою особу их шутки благоразумно не касаются, так что, пусть развлекаются.

Встретил Георга, того самого лекаря, что лечил это тело после того, как душа парнишки его покинула и вселился я. Он низко кланялся, говорил хвалебные слова, а я же думал, что он прижился в нашем районе. Купленную практику не продал. Продолжает лечить своих пациентов грязными руками, свинцовыми примочками, ртутными мазями и кровопусканиями. Хорошо хоть снадобья, отвары и зелья кому-то помогают. Здешние хирургия и травничество немного исправляют тот вред, который приносит местная терапия.

Уже нагулявшись и отправившись обратно к «Неллерским зорям», встретили Эрика в компании не только с любимой супругой, но и тёщей с золовками. Их сопровождает молодой раб — видимо, подарок Юльки матери с прошлого приезда — нагруженный свёртками покупок. Они сегодня тоже пойдут в амфитеатр, Лейтенант поинтересовался буду ли и я там. Услышал в ответ, что нет, разумеется. Меня ждёт встреча с родными, которая начнётся вскоре, а продлится долго.

Пришлось распаковать один из сундуков, находившихся в фургоне. Ирэн с одним из рабов-возниц сбегала во внутренний двор на транспортную площадку, рылась в вещах недолго, знала, где что у меня лежит, и вернулась с ярко-красным кафтаном. В нежаркую, но довольно тёплую погоду в одной лишь шёлковой рубахе конечно же намного комфортней, но куда деваться?

Не сомневаюсь, что в родном дворце меня накормят, как и моих людей, но смотреть голодными глазами, пока готовят пир, лучше не стоит. Поэтому, мы заказали обед. Весь штабной десяток уже вернулся в гостиницу. Бедняги, не посмотрят, как мишка преступника задерёт, остались без зрелища. Ну, ничего, какие их годы? В моём небольшом войске мужики в основном все молодые, самому старшему едва за сорок, и то он такой единственный, основная масса — до тридцати или чуть-чуть постарше.

Порадовало, что мои труды не пропадают втуне, на обед нам подали и хинкали, причём, весьма недурственные, и бифштексы, а Алиса заказала оценённые ею ещё в обители пельмени в горшочке с корочкой лепёшки сверху. А огорчило то, что когда по моей просьбе из кухни доставили мясорубку, без которой невозможно было бы массово изготавливать поданные блюда,

Парни поели быстро и отправились готовить лошадей, да и мы с Карлом и Алисой сильно за столом не задержались. Наставник Кир меня покинул, отправившись к нашим воспитанникам-спецназовцам. Подозреваю, Бирюку самому не терпится пойти в амфитеатр. Тут ведь взрослые порой как дети малые, только жестокие. У выхода из трактира я уже приметил двоих мужчин, один из которых был тот самый, кто на площади перед околотком стоял рядом с Аникой и её матерью. Оба переминались с ноги на ногу и робко посматривали в мою сторону, когда я наконец завершу свою трапезу и отправлюсь на выход. Дождались.

Отец Марка и Аники — не сложно догадаться, кем является один из мужиков, да и второй, не сомневаюсь, папашка Лойма — держит в руках раздувшийся мешок средних размеров.

— Господин, милорд Степ, не побрезгуйте, — протянул он мне свою ношу. — Тут самые нужные и полезные для целебных мазей травы. Высушены всё как положено. Мы с женой этим много лет занимаемся. Пожалуйста, примите. Нам больше нечем отплатить вам за вашу доброту. Мы каждый мешочек, каждый узелок подписали, где какой сбор или травка…

— Глупость какая, — морщусь. — Справедливость должна торжествовать без всяких ответных даров.

— Можно я гляну? — спросила из-за моей спины миледи Паттер. Не дождавшись разрешения, вышла вперёд, взяла мешок, развязала и, пока я хлопал глазами, не зная, то ли мне послать подальше благодарных папаш, то ли всё ж принять подношение, быстро посмотрела часть содержимого. — Ого, даже корень змеёвки? Откуда он в наших краях?

— Его немного, но растёт. — смущённо улыбнулся старший Сибис. — Мы случайно четыре года назад в Лисьем урочище нашли. растёт на самом дне оврага. А так-то да, его обычно с севера, из королевства Римнар привозят…

— Надо брать, милорд, — посоветовала практичная лейтенант-маг. — Тут действительно замечательный сбор. Я смогу много полезного приготовить. Кое что даже в пути.

— Ладно. — соглашаюсь. — Вижу, что дар искренний. Приму. Отдай трактирщику, не тащить же мне с собой к герцогу?

Зато отец Лойма меня разочаровал, не нашёл ничего лучшего, чем предложить банальную взятку в виде всех семейных сбережений, которые составили аж двадцать восемь драхм серебром. Понимаю, что для них это большие деньги и отплатить захотели искренне, но я им что, чинуша-взяточник что ли? Отказался в весьма грубой форме. Впрочем, увидев, как мужик испугался и расстроился, я чуть смягчил выражение лица и тон голоса. Посоветовал заплатить эти монеты какому-нибудь учителю грамматике, чтобы Лойм смог найти себе доходную работу писаря. Так-то вроде парень толковый, хотя я его плохо помню. Мы с ним почти не общались. Дрались пару раз, и то, когда совсем мелкими были.

И всё же намекнул, что и его, и Марка могу пригласить к себе в столицу. Сейчас они мне оба не нужны — читать умеют только вывески, и то по слогам. Писать не научились, считают кое-как. Куда я их приспособлю? Нет, так-то понимаю, что им сейчас в районе не сладко придётся. Префекту и его зятю на должностях точно не усидеть, только ведь они не с неба на них свалились. Там сложные игры между торговцами, ратушей, гильдиями, руководством стражи. Компромиссные фигуры, более-менее устраивающие всех. Их отстранения, а для лейтенанта и вовсе будет всё печально, мало кого обрадует. Делать пакости и преследовать Марка с Лоймом не решатся, побоятся меня, пусть даже я далеко, однако жизнь усложнить смогут. Хотя бы тем, что не будут брать на нормальную работу. Так что, моё предложение о переезде их в столицу вполне серьёзно, вот только и они сами должны приложить к этому усилия, мне нахлебники не нужны. Они ж ведь мне не родные и не друзья.

В замок отправились, когда куранты на ратуше пробили одиннадцать раз, час после полудня. Моё семейство ранние дела уже завершило и будет рада меня встретить. Так и есть, едва мы въехали в ворота, спешились, передали лошадей, на крыльце кроме дворецкого появился и милорд Ричард, мой замечательный наставник и любовник моей мачехи.

— Степ, наконец-то! — улыбается. — Я тут, пока в холле тебя дожидался, едва на пару дуэлей не нарвался.

— Да ладно шутить, — обнимаюсь с ним. — Не поверю, что во всём королевстве найдётся такой дурак, что решит вступить с тобой в поединок. Откуда ж такому взяться в самом Неллере?

— Ты не поверишь, но находятся, — смеётся. — Пойдём, пока накрывают пир, герцогиня хочет с тобой встретиться один на один. Тем более, герцоги Джей и Ольга сейчас принимают посланника Конрада Ормайского. Сам понимаешь, сейчас активная работа по изменению договорённостей идёт.

Это-то я понимаю. А вот то, что в семье и роде царит двоевластие, немного напрягает. Хорошо, что пока правитель с матерью, что называется, поют в унисон, так и то, имеются разночтения их распоряжений, и не понятно, как долго между ними не будет разногласий. Ну, ладно. Время покажет. Может я и зря себя накручиваю. В данный момент можно считать, что сказанное Марией сказано и Джеем. И наоборот. Догадываюсь, зачем ей понадобился разговор наедине. Явно не о политике, точнее, не только о ней. Не хочет разглашения, зачем ей, такой молодой и красивой Снежной королеве, потребно очередное могущественное омоложение от пасынка. Тоже мне загадка. Вот ответ, рядом со мной идёт, на пятнадцать лет всё ж моложе своей любовницы. Комплексы присущи даже высокородным аристократкам. Да мне для мачехи магии не жалко. Можно сказать, я уже заранее согласен провести сеанс. Хоть сегодня, хоть завтра, хоть когда захочет.

— Ваше преподобие, благословите! — слышу эту фразу много раз, начиная с холла, пока поднимаемся по лестницам и движемся по коридорам.

Дворецкий остался внизу устраивать моих сопровождающих, а мы с наставником шествуем далее вдвоём. В неллерский дворец мне всегда приятно возвращаться, потому что мне все, вот реально абсолютно все, здесь очень рады. И в эффект моих благословений верят истово, и гордятся наличием в роду и семье столько великого мага и целителя, а кто-то из караульных гвардейцев, браво вытягивающихся при моём приближении, побывал со мною на войнах и в походах и выжил благодаря тому, что мою могучие магические атаки повергали противника в прах или бегство. Сановники и чиновники растекаются

— Не туда, Степ, — попридержал меня Ричард, когда мы уже прошли пост гвардейцев у входа в апартаменты вдовствующей герцогини. — она не в кабинете. Ждёт тебя в гостиной. Разговор больше личный, чем о делах рода.

Мы остановились у дверей гостиной, милорд Ванский постучал, вошёл первым, доложил о моём прибытии и пригласил меня.

Мачеха сидела в кресле перед столиком с шашечной доской и играла с фрейлиной, остроносенькой девицей лет двадцати, по знаку герцогини тут же вставшей и поспешившей покинуть комнату, бросив на меня завлекающий взгляд. Раньше я её не видел. Видно недавно призвана к нашему двору. Ричард вышел следом и плотно прикрыл двери, оставив нас с Марией вдвоём.

— Рада твоему приезду, Степ. — произнесла герцогиня, показав рукой на кресло напротив себя, ещё сохранившее тепло фрейлины. — Сможешь доиграть партию хотя бы до ничьей? — спросила, когда я сел.

Она улыбалась уголками губ. Для Снежной Королевы это было тоже самое, как если бы кто другая бросилась на шею с поцелуями. Приятно. Что же касается её вопроса, так я ж не зря школьником в секцию шашек ходил и доходился до первого разряда. Не то что вничью свести, я увидел пару вариантов розыгрыша и на победу. Но сказал другое, политически правильное и уважительное по отношению к главе семьи, пусть и не единственной.

— О, нет, — приподнял ладони на уровень плеч. — Вы тут уже партию дожали. остаётся сдаться.

Герцогиня кивнула и сдвинула шашки с игровой доски. В этот момент в гостиную вошли две девушки-служанки и быстро сервировали стол вином и закусками. Я же старался не пялиться на мачеху. Красивая, ничего не скажешь. На ней голубое летнее лёгкое платье из шёлка с короткими, обнажающими руку до самых плеч рукавами. Весьма смелый наряд для нашего времени, но кто посмеет что-то сказать на этот счёт герцогине в её собственных покоях? Лифчиков я здесь не изобретал и не собираюсь, может зря конечно, так что, сквозь ткань просвечивает полоска стягивающего грудь четвёртого размера батистовая полоска.

Тонкая бриллиантовая диадема, от которой фонит сильной магией, идёт Машеньке намного больше, чем обруч правительницы, тот какой-то массивный, больше предназначенный для мужчин. Так что, даже с точки зрения эстетики, она поступила верно, уступив власть сыну. Вот только, не так просто смириться с её окончательной утратой. Сейчас вдруг осознал, что указующих или разъясняющих посланий получаю от мачехи вдвое чаще, чем от единокровного брата. Может и в отношении остальных членов наших семьи, рода и клана такая же ситуация? Ну, да какая мне разница?

— А ты возмужал, Степ, — сделала вывод Снежная Королева, в отличие от меня не стеснявшаяся разглядывать своего визави. — вроде всего полгода прошло, как мы в в последний раз виделись, но перемены заметны.

Так возраст такой, переломный. Я уже и бреюсь не реже раза в неделю. Отпускать усы или бородку пока рано, получится похожим на растрёпанный веник, вот и приходится убирать растительность. Кстати, и в росте, и весе прибавил. Не удивлюсь, если окажется, что я перегнал высотой брата. Джей вроде чуть пониже милорда Ричарда, а я с наставником сравнялся, мо оба обратили на это внимание, пока шли сюда.

— Вам виднее, — улыбаюсь. — Когда каждый день смотришь на себя в зеркало, перемены незаметны.

— Да, ты прав, — согласилась с очевидным. — Угощайся, к столу пригласят только через час. Этого времени, я думаю, мне хватит, чтобы рассказать, каким мы видим ближайшее будущее Кранца и Неллера и наши планы. И кое о чём хочу тебя попросить.

Глава 7

Многое из того, что мне сейчас рассказала мачеха, мне в общем-то известно. Пусть в глуши проживал, но не в вакууме. Снежная Королева и сама старалась держать меня в курсе, обоснованно считая ценнейшим, полезным членом семьи, и без неё я имел кое-какие источники информации, как в столице — бывшего своего опекуна Ригера, не забывавшей мне слать весточки тётушку Нику Вормскую и даже передавший, как договаривались, доклад о состоянии дел в Рансбуре один из его ночных королей Леон Рофф, так и в войске претендента — милорд Джек не забывал, чем он обязан юному милорду Степу Неллерскому и тоже с оказией передал весьма подробное послание. Однако, понятно, сюда в Неллер, в изящные ручки герцогини Марии, сходилось на порядок больше нитей, которыми связывались происходящие в Кранце события. Поэтому слушать мачеху жутко интересно и поучительно, особенно, её интерпретацию политических и военных изменений.

Возобновившиеся с наступлением весны боевые действия между войсками усевшейся на трон Хельги и её дядюшкой принцем Филиппом проходили весьма активно, но без крупных сражений. Армии осаждали крепости, замки и города, часто переходившие из рук в руки, и иногда сходились в коротких схватках за овладение стратегически важными маршрутами.

Сказать пока, что на чьей-то стороне появился заметный перевес сил, ещё рано, хотя конечно же войско претендента значительно ослабло, после ухода из него воевавших под ложным флагом полков Неллера и Ормая, а граф Борский, маршал королевства, сильно воспрявший духом после отречения Эдгара Первого, откровенно не любившего своего полководца, заметно усилился, получив в свои ряды сводные отряды столичного дворянства и дружины большинства владетелей королевского домена. А вскоре к нему присоединятся и полки, обещанные моим братом.

Также увёл своих солдат от Филиппа герцог Конрад. Цену нашего не предательства, а своевременного предвидения — если говорить словами Талейрана — я знал, что же касается соседа, то того Хельга переманила, пообещав герцогу Ормайскому должность канцлера королевства маркизу Маркусу, его сорокалетнему младшему брату, прославившемуся два года назад тем, что от него сбежала жена, прихватив обоих их дочерей. Сейчас маркиза живёт в замке своих родителей в Ахорской Лиге, шлёт послания Наместнику, выпрашивая развода и обвиняя мужа в жестоком обращении — побоях, скупердяйстве и отказе от исполнения супружеских обязанностей на протяжении более трёх лет, при том, что с любовницей, вдовой графиней Нейтонской, прижил уже сына. В общем, там реальная Санта-Барбара, и вот такой чудак по сути станет вторым лицом в исполнительной власти нашего многострадального королевства. Тем не менее, герцог Ормайский посчитал такую плату явно недостаточной, особенно, на фоне того, что получили мы, и, хотя своих вояк от Филиппа отозвал, присоединяться к

Есть некая ирония в том, что на помощь принцу мы отправили меньше солдат, чем вернули обратно, несмотря на понесённые потери, и заслуга в этом целиком принадлежит моему должнику милорду Джеку Мстителю, хотя приклеившийся к его имени во время крестьянской войны эпитет уже можно забыть. Джек стал полковником и под его началом сейчас более тысячи ста бойцов, причём, весьма закалённых. Как я слышал, это было лучшее подразделение в армии Филиппа. Милорд оказался и талантливым, и удачливым полководцем, сумевшим даже прошедшей сложной зимой обеспечить своих подчинённых и продовольствием, и фуражом, и деньгами за счёт откупов с городов. Его прошлый опыт ведения партизанской войны в нынешних условиях оказался очень востребован. Так и потянулись к нему солдаты удачи из других отрядов. Некогда пришедший по нашему указанию к принцу с отрядом в три с небольшим сотни человек, он увеличил его почти втрое. Теперь, в соответствии с соглашениями достигнутыми между герцогом Джеем Неллерским и королевой Хельгой Саворской, полк Джека переходит под командование графа Борского и остаётся в королевском домене. Мне это прям на руку. Считай, больше тысячи закалённых вояк, на которых в случае чего всегда могу рассчитывать, и почти, что называется, под самым боком.

А вот у новой правительницы Кранца не всё идёт гладко. Маршал Борский постоянно шлёт во дворец предупреждения, что ранее поддерживавшие короля Эдгара герцоги Ронерский, Ултиарский и Ломбарский теперь откровенно саботируют приказы главнокомандующего, больше изображая войну с принцем, чем реально в ней участвуя. Свою роль тут сыграло вовсе не симпатии к покинувшему трон королю, а резкое усиление нашего клана, получившего огромную власть в столице — кардинал, прелат столичного собора, вице-канцлер и даже комендант гарнизона, такие знаковые и дающие огромную власть должности достались Неллерам. Разумеется, это не могло не вызвать беспокойства, зависти и опасения сос тороны других герцогских кланов. Даже наш добрый союзник Конрад Ормайский недавно отправил своего младшего сына срочно укреплять крепость на их границе с Неллерской провинцией. Дружба дружбой, а в политике доверие основано на паритете возможностей.

Третий глава в ряду наших кланов, поддержавших поначалу претендента, герцог Воркский тоже получал какие-то предложения от новой молодой правительницы, кажется, назначить представителей его рода казначеем королевства, главой столичной стражи и дворцовым церемониймейстером, только по всей видимости озвученное оказалось для него не только недостаточными, а даже оскорбительными. Во всяком случае, молодой тридцатилетний герцог Грег вдруг вдвое увеличил численность своих полков в войске Филиппа.

В этой патовой ситуации между племянницей и дядей шёл активный закулисный торг, сути которого моя мачеха не знает, и Хельга, и Филипп никого в свои переговоры не посвящают. Я б конечно предложил перехватить пару гонцов, раз уж кроме меня тут никто не догадался шифровать послания, да и почитать, о чём у Саворских идёт речь, но решил не умничать. Сказал другое:

— А ведь Хельга рискует, давая нам такую огромную власть у себя под боком — религиозную, военную, да и административную, раз уж она нашего Андрея виконта Торского не отставила с должности вице-канцлера.

— Рискует? — почему-то удивилась мачеха. Она сложила руки в замок и посмотрела на меня с некоторым недоумением. — Эта змея всё точно рассчитала. Теперь другие герцогские кланы рассматривают нас своими главными соперниками. Даже Конрад, и тот… Ладно, с ним мы всегда договоримся. Понимаешь? Теперь, прежде, чем что-то предпринимать по отстранению Хельги, если кто-то когда-то такое задумает, вначале нужно будет озаботиться о нейтрализации нашего влияния и нашей власти.

— Тогда, — не сдержал смешка, но тут же принял озабоченный вид. — тогда зачем мы приняли все её предложения?

— А как же иначе, Степ? — Снежная Королева обдала холодом взгляда. — Другой такой возможности усилить наш род вряд ли когда представится. Отказались бы мы, королева предложила бы эти должности другим. И потом, когда ты руководил аббатством, неужели не обратил внимания, что при принятии любых решений, чаще приходится выбирать не между хорошим и плохим их вариантами, а между плохим и плохим, порой же, между совсем скверными. Впрочем, в данный момент мы не видим ничего угрожающего. Кланы сильно разобщены, взаимное недоверие очень велико, а соседям сейчас не до Кранца, особенно империи. Там тоже никак не могут поделить властные полномочия. На сегодняшний день мы приняли самое взвешенное решение. Что будет дальше, посмотрим. Мы станем, и при твоей помощи в том числе, внимательно следить за всем, что происходит в Рансбуре и королевстве.

— Получается, мне нужно радоваться, что наша добрая королева расщедрилась мне на имение, дающее мне право на титул всего лишь баронета, — улыбкой показываю, что шучу.

Забыл, у Снежной Королевы с шутками как-то не очень хорошо складывается.

— Всего лишь? — переспросила она. Хмыкнула, дёрнув подбородком, расцепила руки, вновь разместив их на подлокотнике и пояснила для особо одарённых: — Маркизаты, виконства и баронетства, то есть владения, дающие титулы без обязательств вассальной присяги, очень редки, тем и ценны, а уж чтобы такое оказалось выморочным, найти очень сложно. К примеру, у нас во всей провинции единственный маркизат, тот, который принадлежит Агнии. Не знаю, зачем мой супруг, твой отец, подарил его ей. Маркизой она и без этого имения была, а доход оно приносит совсем небольшой. Там в основном лесистая и заболоченная местность, а обе деревни почти опустели ещё при герцоге Александре, когда там бушевали сильные пожары, оставившие на месте поселений только головёшки. Думаю, у Хельги не было просто иных таких владений. Так что, да, она расщедрилась в отношении тебя, и говорить об этом нужно безо всякой иронии. Хм, а по тебе ведь не скажешь, Степ, что ты хотел бы повысить свой аристократический статус. Не знала, — в её глазах мелькнул огонёк. — Но раз так, могу тебе помочь. Мы с Джеем можем тебе помочь. Хочешь стать маркизом? Помоги нам убедить Агнию — заметила, она к тебе сильно прислушивается — отнестись наконец серьёзно к поискам подходящей ей партии. Пусть не упирается, а наоборот проявит в этом вопросе активность. Как только моя дочь найдёт себе достойного мужа, так, обещаю, Степ, маркизат станет твоим. Денег с него ты получать, действительно, много не будешь, только мы тебя и так не ограничиваем в тратах. Хочу тебя отдельно поблагодарить за то, насколько сильно ты увеличил доходы нашего клана. И да, вполне заслуженно станешь маркизом Неллерским, но только после того, как только Агния войдёт в храм с женихом.

— Боюсь, в этом вопросе она вряд ли станет ко мне прислушиваться, — вздыхаю. — Вы ж хорошо знаете свою дочь. Она пока не готова к браку. Я постараюсь у королевы выслужить, это намного легче получится. — отпускаю очередную шутку, забыв, что тут они лишние.

— Будь с ней осторожен, Степ, — предупредила мачеха. — Не зря она тебя обхаживает. Если думаешь, что там влюблённость, то очень глубоко заблуждаешься, — как по мне, заблуждается она. Нет, политические и магические расклады тоже играют свою важную роль, но опытом пятидесятилетнего мужика, отца взрослой дочери, не сомневаюсь, что чувства Хельги ко мне искренне дружеские и даже чуть больше, чем просто дружеские. — Ты уже совсем взрослый, поэтому скажу откровенно. Да, она отдала право первой очереди престолонаследия будущему ребёнку Эдгара и Люсинды, дав в том клятву перед ликом Создателя, но не рассчитывай, что эта змея не хочет иметь своих детей максимальной одарённости. Усиление Саворских не в интересах высоких родов и кланов, а нашего особенно. Имей в виду, что помимо магических зелий и артефактов предотвращающих беременность, есть и те, которые их нейтрализуют или и вовсе усиливают влечение. И такое не обнаружит ни одна магическая защита, не станет противодействовать этому воздействию. Помни об этом всегда, когда она будет вызывать тебя на аудиенцию. Так уж получается, что именно мне приходится тебе говорить о столь непубличных вещах, раз уж твоего отца нет.

Ну, мне известны способы, чтобы у партнёрши не могло возникнуть зачатия, и без применения алхимии или амулетов. Только раскрывать свои столь глубокие познания в этом щекотливом интимном вопросе не стал. Пообещал, что буду максимально осторожен и стану избегать оставаться с королевой наедине в таких местах, где возможно наше тесное общение. Даже удалось покраснеть при обсуждении этой темы. Некими актёрскими талантами, оказывается, я всё ж обладаю. В прошлой жизни не имел. Ну, наверное. Во всяком случае, не только Даша, но и Леська, став постарше, меня на раз-два вычисляли.

А что с Хельгой делать, теперь не знаю. Раньше у меня юную кровь взбудоражила Берта, эта милая девчонка, но сейчас начинает зарождаться чувство старшего братика, примерно такое же, какое я испытываю к любимой кузине Юлиане. Умом понимаю, что четвероюродная сестра — это, можно сказать, никакая не сестра, а вот в душе как-то всё перекосило. Не могу сам разобраться в своих мыслях старый дурак. Кто остаётся-то из тех, с кем мне действительно было бы хорошо? Только Хельга и, как ни странно, та прикольная огонь-девка Анна Миорская, маркиза, моя несостоявшаяся невеста, беглянка. Богатый выбор. Как мешок сахара, говоря по здешнему. Ладно, вторая навсегда скрылась из моих глаз, но первая-то осталась. И как же с ней будет всё сложно. Мы ведь не простые парень и девушка. В наших отношениях много слоёв — межличностный, клановый, политический, экономический, династический и, главное для реалий Паргеи, магический. Страшный замес. В таком даже могущественный боевой маг и великий целитель легко может головы лишиться.

Будто прочитав мои мысли, мачеха добавила:

— Твою опекаемую, миледи Берту, Курт заберёт с собой. Сюда. Не хочет расставаться с дочерью, которая вдруг у него нашлась. Благодаря тебе. Степ, ты удивительный. Весь в отца. Не только внешностью, хотя и внешне вы с ним почти одно лицо, но и той пользой, которую приносишь нашей семье и роду. Миледи Берта оказалась не просто сильной магиней, но и родственницей. Я сама помогу Курту заняться воспитанием и обучением девушки.

— Как тогда быть с университетом? — уточняю.

Чёрт, я реально расстроен. Хотелось бы видеть эту замечательную девчонку почаще, а так уедет, и всё. И что теперь делать с особняком, который я с таким прилежанием обустроил? У меня теперь в Рансбуре свой дворец будет, ну, ладно, не дворец, скорее, подворье, жить придётся там. Продавать? Жалко. Может Ригера с Эльзой там поселить? Так им не по статусу. Хотя, почему не по статусу? Мало того, что они меня с детства воспитали? Пусть туда переселятся. Если что, решу с Хельгой вопрос о дворянстве для них. Нет, не получится. Есть вещи, которые можно заслужить только на поле брани в войнах за интересы короны.

— Да что с университетом? — равнодушно жмёт плечами герцогиня. — Будет осваивать материал здесь. Учителей найдём, пригласим. Зачёты и экзамены будет ездить раз в год сдавать. Для дочери епископа всегда найдётся достаточное количество охраны, чтобы даже в наши смутные времена обеспечить ей безопасность поездок. Так что, этот вопрос легко решается. Степ, ещё у меня есть к тебе личная просьба.

— Вам всегда готов служить во всём, — уверяю, может и не совсем честно, но близко к тому.

— Я хочу воспользоваться твоей магией для себя. Мне нужно омоложение.

— Вам? — изображаю удивление, хотя сразу, едва только вошёл, жду эту просьбу. — На вы и так молоды и прекрасны, герцогиня! — Снежная Королева на мою лесть не ведётся совсем. Блин, она не женщина что ли? Все они падкие, а эта нет. — Но, конечно же, готов приступить хоть сейчас. Только нужно послать за моим секретарём, у него нужный фолиант с плетением.

— Сейчас не нужно, — опять приподняла уголки губ Мария. — Вначале торжественная трапеза, а потом можно будет заняться. Тебе ведь часа три потребуется?

— Меньше, — ответил скромно. — Не первый раз создавать буду, есть опыт.

— Заранее благодарю, — кивнула Снежная Королева. — Тебя сейчас проводят в гостевые покои и вскоре пригласят. Приходи вместе со своими спутниками.

Конечно же она имеет в виду благородных спутников. Брату Сергию вряд ли когда удастся посидеть за одним столом с герцогами, разве что, если я сам когда-нибудь, хе-хе, стану герцогом и приглашу его составить компанию.

Дворецкий привёл меня в апартаменты, расположенные тут же на третьем этаже. Милорд Карл и миледи Алиса уже хозяйничали, командуя и моими Еленой с Ирэн, и дворцовыми лакеями.

— О, Степ, — обернулся приятель. — Я поговорил с виконтом Генрихом. Всё ему рассказал, объяснил, как тебе удалось установить истину. Он, хоть и не сильно обрадовался, но обещал быстро во всём разобраться и доложить герцогу Джею на его решение.

Ну, а

— Господ приглашают в трапезную. — доложил пожилой лакей, едва я успел переодеться в парадный мундир.

Глава 8

Шли за лакеем к трапезной втроём — я и Карл с Алисой. Миледи Паттер ещё ни разу не довелось обедать в присутствии столь высокородной аристократии, но особого волнения за ней не наблюдаю. И правильно, чего волноваться-то? Брюхо набить — много ума не нужно. Как понимаю, раз уж их, моих соратников, удостоили столь высокой чести, то, во-первых, семья Неллеров отдаёт им дань уважения, понимая, что в одиночку даже столь великий маг, как их бастард Степ, сделал бы намного меньше, ну, а, во-вторых, каких-то очень серьёзных разговоров, касающихся родовых планов, ждать не стоит. Значит, вскоре меня ждёт ещё одна аудиенция, на этот раз у единокровного брата. Не сразу, позже, после того, как сделаю мачеху юной девицей. Шутка разумеется, юной девицей она не станет, и всё ж выглядеть будет не старше тридцати. Силу своего плетения омоложения теперь знаю неплохо.

Сколько уж раз я его создавал? Чёрт, а ведь и не сосчитаю сейчас. Надо было бы сразу, едва начал свою магическую силу применять, оказавшись в этом мире, начинать вести счёт. Всплыли вдруг слова Ильича, что социализм — это учёт и контроль. К чему бы это? Ладно, вспомнил и вспомнил, а вообще, чем дольше здесь живу, тем реже у меня в мыслях самопроизвольно, без намеренного желания, появляются воспоминания прошлой жизни. Неужели начинаю забывать своё настоящее прошлое? Не хотелось бы. Хвала Создателю, что нет, не забываю. Просто, как говорится, оно уходит на задворки сознания.

В трапезной нашего родового дворца легко разместится больше сотни пирующих, и ещё полно места для танцев или цирковых представлений останется, но сейчас здесь в центре единственный стол, накрытый на полтора десятка человек. Мы пришли сюда не первыми, а вот из членов семьи я появился раньше всех. Ну, да, так и положено. Я ж самый младшенький, и по возрасту, и по статусу.

О, знакомые всё лица. Тут и баронет Алекс, секретарь Марии и наставник милорда Майкла, секретаря герцога, который тоже здесь, сидит рядом, тут и полковник Тойбин, командир нашей гвардии по должности, а по сути военный министр герцогства — командиры других полков ему подчинены в плане организации снабжения, кадровых вопросов и управления в мирный период. Впрочем, последнее — профанация, мы ж почти постоянно воюем, вялотекущие конфликты на границах, считай, никогда не прекращаются и требуют личного присмотра и руководства самого герцога Джея. Рядом с военным министром виконт Генрих Реймсский, начальник сыска, чьё имя наводит страх порой больший, чем правители. Он-то что здесь делает? Ему нужно разбираться с осквернителями нашего рода, а не пировать. Шутка конечно. Во-первых, от приглашения герцога не отказываются, а это он определяет состав своих гостей за столом, во-вторых же, у виконта Генриха достаточно толковых исполнителей, над которыми не нужен постоянный контроль. Конечно, вижу и наставника.

Милорд Ричард Ванский улыбается, отхлёбывая из серебряного кубка вино. Единственный из присутствующих, кто не постеснялся протянуть руку к содержимому уставленного яствами и напитками стола, где особое внимание привлекает лежащая в центре на огромном овальном блюде из начищенной до блеска бронзы большая, метра полтора длиной, мурена, запечённая — или зажаренная, тут я не разобрался с первого взгляда — муреной, откормленной мясом преступников. Вот уж эту рыбу я так и не приучил себя есть. Не стану и сегодня.

Марго Вирская, фрейлина и лучшая, да даже не лучшая, единственная, подруга моей мачехи приветливо помахала мне рукой, едва я сделал шаг за порог зала. Я ж в ответ благословил и её, и всех остальных. Все склонили при этом головы. Ненадолго.

Симпатичная горничная провела нас к местам, мне, естественно, досталось ближе к голове стола, моим спутникам — в конце. Вскоре появились одновременно нынешняя и вдовствующая герцогини, у двадцатиоднолетней Ольги, выделившей взглядом из всех присутствующих только меня и радостно улыбнувшейся, живот скоро на нос полезет. Двойня у неё там что ли? Похоже, своим переселением в Паргею я безо всякого материнского капитала стимулировал рождаемость в роду Неллеров, и это не считая найденной для нас миледи Берты. Как говорится, плодитесь и размножайтесь.

Ольга села рядом со мной, чуть покраснев, когда мы с ней здоровались, а Снежная Королева расположилась напротив. И нам всем тут же пришлось подняться, приветствуя появившегося в сопровождении двоих гвардейцев нашего правителя герцога Джея. Ух, как он постарел. Преувеличиваю конечно, это я так сформулировал впечатление, накрывшее меня при виде единокровного братца. Но реально выглядит старше своих двадцати девяти. Вот что груз ответственности делает. Я ведь тоже кажусь намного взрослей своих сверстников из простонародья. Сегодня утром в околотке это в очередной раз мысленно отметил.

Чем мне нравится здешний застольный этикет, так это отсутствием необходимости подниматься на ноги, как при произнесении здравиц, так и становясь объектом их направленности. Так что, первые четверть часа, когда, можно сказать, только про меня и говорили, поздравляя с назначением на столь высокую церковную должность, выражая уверенность, что полностью её достоин и желая дальнейшей карьеры, мне не пришлось изображать Ваньку-встаньку. Только слушал, улыбался, благодарно склонял голову, ел и пил. Даже нашёл возможность подмигнуть прислуживавшей мне красавице-рабыне.

Если братец, несмотря на произносимые им тёплые слова в мой адрес, был хмур и озабочен, мачеха, как всегда, холодна будто лёд, то Олька всё время посматривала на меня и улыбалась словно деревенская дурочка. Поначалу мелькнула мысль, что ей тоже нужна от меня магическая помощь, но тут же эту мысль отмёл. Омоложение ей точно не требуется, а исцелить она сама кого хочешь исцелит, будучи очень сильной одарённой. Собственно

— Я все твои удивительные истории прочитала, — когда Джей увлёкся разговором с матерью, сообщила мне молодая герцогиня. Так вон она чего улыбается. — Не только те, что записаны в книгах, но и те, которые ты Агнии с Юлианой отправлял. Они распорядились их переписать, по моей просьбе, и прислали сюда. У меня самые лучшие золовки. С сёстрами так не дружила, как с ними. Ты ведь не возражаешь, что мы станем делиться твоими рассказами?

Хм, похоже, я подтолкнул создание ещё и первого в этой реальности самиздата. Или это, скорее, книжное пиратство? Нет, какое пиратство? Настоящий самиздат, как тот, который мне попадался в моём настоящем детстве в виде отпечатанных на машинке на газетной бумаге фантастической книги Гарри Гаррисона о Стальной крысе или повести Булгакова «Собачье сердце». Тут, понятно, не машинка и не газетная бумага, но принцип распространения тот же самый.

— Конечно не возражаю, — пожимаю под столом протянутую ею мне руку. — К тому же, ты им сможешь вскоре отплатить за доброту. Я как раз записал в дороге пару новых историй. В Рансбуре по новой секретарь сделает, а эти свитки тебе оставлю. Их ещё никто не видел. Русалочка, Гадкий утёнок и Оловянный солдатик.

— Ой, спасибо, Степ! Как же я рада. Когда пришлёшь? Давай я рабыню сразу после обеда пришлю за ними? Ой, оловянный солдатик? — вскинулась герцогиня. — Мне привезли набор для сына, когда родится и подрастёт, только это же будет не скоро. Из Готлина привезли. Ой, это же, получается, опять твоя придумка? Степ!

— Моя, — подтверждаю. — Просто вдруг подумалось, почему бы детям не сделать игрушки из олова? А у меня будет племянник? Нашли плетение определения пола?

— Нашла, — смеётся. — И племянник, и племянница. Так что, и для девочек игрушки из чего-нибудь придумай.

— Сделаю, — обещаю и, между прочим, безо всяких шуток. Неужели я родную племянницу без забав оставлю? — Пришлю из столицы первым же караваном, который пойдёт в нашу сторону.

Тут нас отвлекла вдовствующая герцогиня, втянув в обсуждение завершившейся уборочной страды. Второй урожай этого года оказался выше ожиданий, и Джей предлагал часть собранного отправить в королевский домен. Там сейчас цены выше, чем даже на нашем традиционном северном рынке в Виргии, с которой мы не останавливали торговлю, даже когда воевали с нею. Правда, пользуясь для этого услугами верцийских либо ладунзских торговых гильдий, зерновой и продуктовой. Моей мачехе идея сына не нравилась. Цены-то выше, да только расплата идёт в основном векселями королевской казны, а её состояние все присутствующие за столом знали хорошо. Хельга содрала с нас приличную сумму за поддержку дяди Рональда, вот только, все деньги ушли на оплату наделанных Эдгаром долгов.

— Я бы согласился с дорогим братом. — отвечаю после некоторых раздумий на вопрос Марии. — Мы ведь выплатили только половину оговоренной суммы. Оставшиеся должны отправить в последующие два года. Если вдруг у короны возникнут проблемы с обналичиванием выданных ею обязательств, то мы остаток обещанного королеве отдадим её же векселями. — жму плечами, другого-то всё равно вот так навскидку придумать не смогу, и с удовольствием беру второй кусок медового пирога. Удачный получился.

За столом же воцарилось молчание, которое спустя минуту-две оборвалось тихим смехом до этого слишком уж серьёзного герцога, а затем и остальных пирующих.

— А ты великолепен, Степ. — пояснила Снежная Королева причину общего веселья.

А что я такого сказал? Решение же, как по мне, на поверхности лежало.

Поев и обсудив ряд рабочих вопросов, направились к окнам, смотрящим на сторону плаца и площади с небольшой церквушкой с левой стороны. Герцог сегодня в виде зрелища приготовил казнь двух слуг — супружеской пары, обнажёнными привязанными к невысоким столбам, чуть выше человеческого роста, вкопанными на границе плаца. Мужчину, кажется, узнаю, он где-то на конюшне вроде работал, а вот женщина точно не знакома. Ричард просветил, та служила прачкой и решила освободить себе место старшей прачки, подсыпав начальнице яд, который с этой целью приобрёл муж. Мозгов не хватило сообразить, что аптекари о подобных покупках немедленно сообщают агентам тайного сыска, а пойти в кварталы трущоб к подпольным зельеварам конюх не мог, он там никого не знал. В общем, попались на попытке покушения, потому и казнь им назначена не из самых жестоких — их приказано удавить ремнём.

Другой вопрос, что наш замковый палач Кирилл, здоровенный бугай с копной ярких рыжих волос на голове и огромными ручищами, знал, как угодить господам, и, будучи в силах моментально сжать шеи до хруста позвонков, сделал процесс удушения долгим и мучительным для преступников, которых поочерёдно умерщвлял минут по пять, пока из тех не вытекало всё содержимое кишечника и мочевого пузыря.

В отличие от остальных, я на это безобразие смотрел краем глаза, сосредоточив своё внимание на проводившуюся как раз в это время смену часовых на башнях замка. Когда я служил в своём родном мире, нас на смену водили разводящие из сержантов. Там был целый ритуал — «Стой! Кто идёт?», «Стой! Освети лицо!», ну, если дело ночью, потом «Стой! Стрелять буду!» и далее печальное. И менялись по командам сдать-принять пост, и докладывали о сдаче-приёме поста, и уходили организованно. А здесь всё как-то по-крестьянски — построили новую смену, проверили вооружение, напугали карами, если что не так будет, и отправили к местам службы, куда караульные добираются сами по себе.

Была одно время мысль у себя в обители создать подобие нормальной караульной службы, да эта идея пополнила копилку множества задумок, до которых у великого мага, целителя, мыслителя не дошли руки и, так подозреваю, в этом мире уже не дойдут. Может в следующем реализую? Угу, а будет ли следующий-то?

Не только мы из окон любовались казнью. Похоже, всё население

— Пытался её убедить, — негромко, почти в самое ухо сказал мне оказавшийся рядом виконт Ванский. что она так намного лучше молодых девушек выглядит, ни к чему ей это омоложение, но бесполезно. Если Мария что-то решила, то уже не слушает.

Это он о предстоящем сеансе омоложения вдовствующей герцогини. Подслушал? Вряд ли. И так догадался. Наставник ничуть не менее сообразительней, чем я. Эх, Ричард, не одна Машенька твоя такая. Многие женщины, если что-нибудь втемяшат себе в голову, чёрта с два ты их переубедишь. Да и нужно ли? Женщине главное, чтобы она сама себе нравилась.

После казни мы со Снежной Королевой отправились в её кабинет. Не хочется ей время терять. А то я буду делом занят, а ей что, просто так сидеть? Карл с Алисой поехали в амфитеатр. На медведя они точно не успеют, а вот на волков и гладиаторские поединки вполне. Попросил друга всё ж уточнить, как развиваются события насчёт осквернения памяти моего славного предка. По большому счёту мне уже, как говорится, до фонаря, но из принципа хочется добиться справедливости, раз уж начал.

Устроился на диване. Сергий, разложив передо мной фолиант с самым мощным из найденных нами плетений омоложения на основе аж двадцати девяти оттенков энергий вышел из кабинета. Мария редко кому-то что-нибудь писала собственноручно, чаще надиктовывала, впрочем, как и я в последнее время, однако документы и корреспонденцию предпочитала читать, а не заслушивать, и работая с бумагами и пергаментами, сама делала пометки гусиным пером, которым, смотрю, владеет что тот заправский писарь, выводя временами прописные буквы со скоростью стенографистки.

Разговорами она меня не отвлекает, и я тоже старался ей не мешать. Лишь когда осталось только активировать сплетённое сложнейшее заклинание — в такие моменты непроизвольно горжусь собой, магическим зрением любуясь красотой мною созданного — предупреждаю о предстоящем воздействии. Омоложение по своему эффекту действует схоже с исцелением и на максималке может вызвать непроизвольный оргазм. Мария об этом осведомлена, всё ж сама сильная магиня, хоть и без целительских оттенков, поэтому настраивается на приём энергии.

— Я готова, Степ. — говорит, и тут же, получив заклинание, сжимает губы, сдерживая стон удовольствия.

Сильна, ничего не скажешь. Только щёчки чуть покраснели. Изменения внутри её тела будут происходить ещё где-то минут двадцать, зато внешность омолодилось почти сразу же, за пять-шесть секунд. И вот я вижу перед собой совсем молоденькую женщину, едва ль ни сверстницу своей невестки.

— Всё получилось, — говорю очевидное. — Посмотритесь в зеркало? — предлагаю.

Мы вместе подошли к ростовому, почти не искривляющему отражение зеркалу. Чёрт, смотримся как жених с невестой. Видимо Снежной Королеве пришла в голову такая же мысль. Она вдруг положила руку мне на плечо и поцеловала в щёку. От неожиданности я чуть дёрнулся, но вовремя взял себя в руки. Вот картина-то была бы маслом, пасынок уклоняется от нежности нелюбимой мачехи. Нет, всё ведь не так. Машенька нравится, а теперь вдвойне. Это же первы полученный мною от неё поцелуй. Такой горячий. Не прошло, как говорится, и сто лет.

Поваляться у себя в покоях и почитать книжку о приключениях, чем планировал заняться до семейного ужина — хотелось бы перерыв в пути использовать, чтобы понежиться хоть немного — увы, не получилось. Явилась беременная невестка, вся под впечатлением прочитанных сегодня очередных сказок Ганса Христиана Андерсена под редакцией и адаптацией милорда Неллерского баронета Гринфора и утащила меня в замковый парк. Куда деваться? Пришлось конечно же составить компанию и выслушивать восторги, такую бурю эмоций вызывают мои немудрёные истории.

Посидели в беседке на берегу пруда с муренами и другими рыбками, любуясь их игрой в догонялки. А вообще, наш парк хоть и меньше размерами королевского раза в четыре, но значительно красивей и ухоженней. Надо отдать должное как вкусу моих мачехи и невестки, так и их трудолюбию, не ленящихся порой лично руководить рабами-садовниками. Тут единственное место из тех, где я побывал в этом мире, украшенное клумбами с цветами. Да и посадки фруктовых деревьев или виноградной лозы, из которой созданы тенистые живые тоннели, устроены очень удобно.

Карл с Алисой вернулись, когда я наслаждался в дворцовых термах тёплой водой. Друг присоединился ко мне, а миледи отправилась на женскую половину.

— Ну что там с этими? — интересуюсь насчёт осквернителей, префекта и его зятя.

— Придурки, как ты и предполагал, уже сбежали из города, — Карл поманил девушку, завершившую натирать мою тушку, лежащую на мраморном лежаке, мыльным раствором, и занял место на соседнем. — только далеко не сбегут. Направление префект выдал сразу же, а егеря вдогонку помчались опытные. Думаю, беглецов уже схватили и сейчас тащат обратно в город. Сыск быстро во всём разобрался, толстяка и лейтенанта арестовали, вот только почему-то поместили под стражу не здесь в подземельях замка, а в тюремной камере ратуши. Что-то виконт Генрих странное творит. Зачем отдавать преступников, виновных в попытке обмана герцогского рода, в руки городских властей?

— Да что тут гадать? — встаю и бросаюсь по новой в один из небольших бассейнов. — Хочет, чтобы эти два негодяя легко отделались, ну, вроде как снимут с должностей и всё на этом. Но мы ещё посмотрим.

С Карлом провели в термах почти час, даже посетили отдельные кабинеты для плотских утех, а затем расстались с ним. На ужин в узком семейном кругу его взять не приглашали. Вечеряли вчетвером, Джей с Ольгой, молодая девушка Маша и я. Собрались в Малой гостиной, где уже более подробно обсудили то, что мне днём рассказывала мачеха. Заодно я с нотками иронии поведал о попытке подменить виновников в осквернении памяти нашего великого предка.

— Дело не в том, что те Марк и Лойм были моими приятелями в детстве, — поясняю. — Меня возмутил сам факт, что должностные лица города и стражи могут себе позволить в столь серьёзном деле обманывать правителей и народ герцогства. Странно, что начальник сыска так пренебрежительно отнёсся к столь вопиющему должностному подлогу. Впрочем, это не моё дело. Виконту лучше знать, как правильно поступить.

Глаза вдовствующей герцогини превратились в лёд. Омоложенная или не омоложенная, но это всё та же Снежная Королева. Да, точно, это она и есть, а то

— Ты сам с Генрихом поговоришь, или лучше сделаю это я? — спросила она у сына.

Да уж, снять виконта с должности не снимут, всё ж человек верный, проверенный, его тщательно выбрал ещё герцог Виталий, мой биологический отец, но вид ему точно придётся иметь весьма бледный. А я-то тут при чём?

— Я сам ему задам вопросы, — ответил мой единокровный брат.

Глава 9

Просто так, попрощавшись, покинуть родной город не получилось. Прежний епископ Неллера давно уехал, успел уже стать кардиналом Кранца, новый ещё не приехал, ждёт в Рансбуре сменщика, прелата Степа милорда Неллерского баронета Гринфора, и это всё я, меня же приор Алексий попросил провести службу в нашем соборе. Как тут было отказать? Согласился и едва не спровоцировал этим подобие событий, произошедших в моём мире во время народных гуляний по поводу коронации императора Николая Второго на Ходынском поле. Нет, конечно, масштаб не тот, да и серьёзной трагедии удалось избежать, однако, давка, которую устроили горожане в день моей проповеди, стремясь её услышать и получить после неё благословение от меня с паперти, привела к гибели троих человек. Да, это не полторы тысячи, но всё равно случилось неожиданно для всех. Никто не ожидал, что моя проповедь вызовет такой ажиотаж. Спасибо гвардии, помогла избежать более тяжёлых последствий, а вот городская стража явно подкачала. Чувствую, её давно пора хорошенько перетрясти, о чём откровенно и сказал брату. Джей выслушал внимательно, а уж последует моему совету или нет, не знаю. В голову к нему я не залезу, а на следующий день мой караван покинул Неллер.

Перед отъездом вручил баронету Алексу, старенькому главе нашего семейного секретариата, бронзовую шифровальную табличку и научил его, как ею пользоваться. Так что, если захотят мне сообщить нечто секретное, никто не сможет узнать содержание, даже если послание будет перехвачено. К талантам и изобретательности бастарда рода давно привыкли, и очередная придумка была воспринята без каких-либо сомнений в её нужности.

До границ королевского домена нас сопровождали по взводу герцогской гвардии и егерей. Отряду нашей численности, экипировки и боевого опыта при наличии в нём четверых магов, если считать и целительницу миледи Паттер, ничего не угрожало, однако герцог решил продемонстрировать особое уважительное отношение к своему единокровному брату. Ну а я, понятно, ничего против не имел. Главное, определил сопровождающим место в конце колонны, чтобы передо мною меньше поднималось пыли, пожалуй, единственное, что портило удовольствие от поездки в это замечательное время года — первые дни осени.

Дело не только в погоде. Когда второй урожай года уже убран, а третий начал колоситься, не наблюдаю того беспросветного отчаяния в проезжаемых деревнях, как во всех предыдущих моих поездках по этому маршруту. Даже при том, что королевский домен основательно разорён, здесь на его севере всё выглядит более или менее благополучно, ну, в рамках здешних реалий конечно. Так-то не раз и не два видел грязных крестьянских детишек и еле живых стариков, которые на убранных нивах ползком искали осыпавшиеся зёрна, отправляя найденное сразу в рот.

Сейчас и в лесах полно грибов, ягод и питательных трав. Охотится простолюдинам нельзя под страхом наказания, как и собирать жёлуди, главный корм свиней, чьи стада составляют заметную часть экономики хозяйств местных феодалов, а вот остальное — пожалуйста. Даже рыбу ловить можно без спроса, кроме водоёмов, облюбованных управляющими замков.

Иногда попадаем под тёплые проливные дожди. Но сейчас они кратковременные, а солнце и ветер быстро высушивают дороги. К огромному неудовольствию своих офицеров, выражающегося их лицами и негромким бурчанием, еду в голове колонны, впереди только разведывательный дозор в паре сотен ярдов и пятёрка авангарда. Вот и отлично, могу дышать свежим воздухом и не закрывать лицо тканью, как это делают плетущиеся в конце каравана.

В стычки мы не встреваем, хотя разбойничьих банд, как всегда, вокруг хватает. Проехали две сожжённые ими и разграбленные деревушки, разбитый обоз, где уже хозяйничали егеря Олского графа, под чьими покрикиваниями и тумаками пригнанные рабы грузили трупы на телеги и собирали то, чем побрезговали бандиты. Или не смогли с собой забрать. Попадались разъезды феодальных дружинников, отлавливавших бродяг и тут же без особых судебных проволочек вешавших их на ближайших к дороге деревьях. Бродяги здесь считаются либо прикидывающимися невиновными разбойниками, либо их соглядатаями, либо будущими членами шаек. Вот с ними особо и не церемонятся.

В общем, жизнь бьёт ключом, но нас пока обходит стороной. У бандитов неплохо поставлена разведка, давно в этом убедился, так что, с нашего пути они благоразумно убираются подальше в дебри. Да я бы и не дал команду гоняться за ними. Тут свои ответственные за порядок имеются, а уж как они справляются — вопрос к ним, а не ко мне.

Конечно же я не трясся всё время в седле, как и остальные время от времени пересаживались в повозки. Мой фургон, почти полностью забитый книгами — взял из обители только те, которые не одобрялись церковью, и приключенческие — тоже двигался первым из всех. Ещё в нём были древние свитки и вышитая под моим руководством карта мира. Вещи и накопленные богатства везли в другой повозке, а здесь оставалось достаточно места под удобный лежак и столик. Когда выезжали на более-менее укатанный участок тракта, не отказывал себе в удовольствии что-нибудь почитать. Увы, писать в движении никак не получится — гусиное перо не авторучка, а тряска всё равно всегда присутствует. На привалах же находились иные дела.

Мы двигались достаточно быстро, гораздо живее, чем в предыдущие разы, и всё-таки известия обо мне летели впереди. Достали до печёнок окрестные феодалы и монастыри, усердно зазывавшие погостить у них прославленного милорда Степа Неллерского. Отбивался от них вполне успешно, в основном с помощью Карла, однако, когда путь лежал через города и поселения владетелей, уклониться от пирушек не получалось. Понятно, за всё в этой жизни приходится платить, вот и я расплачивался с гостеприимными хозяевами, то исцелениями, то омоложениями. Впрочем, стараясь не тратить много времени, исцеления соглашался накладывать максимум средние, а за омоложения ставил приличный ценник, каждый раз разный, в зависимости от наблюдаемого достатка феодала. С графа Нейратского вообще слупил пять тысяч драхм, у него даже посуда на пиру была вся серебряная. Чему удивляться? У него собственные рудники по добыче этого металла имеются.

Возле небольшого городка у переправы через Нолту, средних размеров реку, встретили отряд Наказующих. Я было напрягся, подумал, неужели

Ещё имело место сражение моих пушистиков с их лесными собратьями, уже в пяти днях пути от Рансбура. Мой караван тогда встал на обеденный привал, я выпустил Мурзика с Котькой немного размяться и поохотиться, и через несколько минут из леса донеслись звуки эпической битвы, сопровождающейся грозным мяуканьем и громким рёвом. Когда я с Гербертом и несколькими бойцами продрался через орешник, схватка уже закончилась победой моих кота и кошки, их противники, тоже пара лесных котов с позором сбежали. Ну, я, собственно, ничуть этим не оказался удивлён. Мои храбрецы ещё полгода назад вокруг обители определили размеры своей территории и выдворили оттуда всех конкурентов. Опытные бойцы, чего уж.

Из-за большого количества повозок двигались мы с обычной скоростью караванов. Да, медленней, но имелся и свой плюс — ночевали мы в основном в придорожных трактирах, на постоялых дворах или в поселениях. От мелкой живности чистили себе спальные места теперь уже вчетвером — Сергий нашёл простенькое плетение для этого, которое смог создавать даже Герберт Вилков. Правда, оно не действует на тараканов, но тараканы хоть не кусают.

До столицы оставался ещё день пути, когда мы остановились на ночёвку у развилки дорог. Здесь располагался большой постоялый двор, но он оказался, что называется, снизу доверху забит вояками. Как мне сказали, там четыре сотни наёмников, и это не считая других путешественников и торговых обозов. Они там на головах друг друг что ли разместились?

— Тебе-то, Степ, место всегда найдётся, — пренебрежительно отмахнулся Карл, когда мы выслушали вернувшегося с постоялого двора сержанта Николая Торела.

Мой отряд находился уже в паре сотен ярдов от ворот огороженной стеной из заострённых брёвен территории, так что, я и сам уже со взгорка видел внутри неё многолюдство и большое количество повозок. Дни сейчас намного длиннее ночей, до темноты остаётся ещё часа три. Хватит, чтобы спокойно разместиться хоть в гостиницах, если найдём убедительные доводы освободить нам в них места, хоть на видневшейся чуть дальше загонов и пастбища поляне.

— Не станет же наш милорд селиться среди большого количества вооружённых неизвестных бойцов. — повернула к капитану голову лейтенант-маг.

— Может не стану, может стану, — жму плечами. — Поехали, посмотрим на месте, поговорим с хозяином сего приюта. Эрик, штабной десяток со мной, остальные здесь.

— Милорд Степ! — воззвал к моему чувству осторожности лейтенант Ромм.

Но я уже направил коня лёгкой рысью к воротам. Здесь, в двадцати-тридцати милях от столицы, на перекрёстках трактов при большом скоплении людей опасности я особой не чувствовал, тем более, что я ж вовсе не беззащитен. Анька Миорская вообще в сопровождении слуги разъезжает, да много вообще дворян, которые ни охраной, ни свитами не заморачиваются.

Так что, вперёд-вперёд, проезжаю ворота, бросаю укоризненный взор на Карла, огревшего раба-привратника плетью за то, что тот совсем немного замешкался, и вот я уже внутри стены перед четырьмя трёхэтажными строениями, одним двухэтажным и длинной, вытянутой почти вдоль всей южной части периметра, конюшней. Тут же ещё всякие хозяйственные постройки помельче, большая площадка для повозок, несколько коновязей и пара колодцев. Самый крупный из всех виденных мною когда-либо постоялых дворов, и я здесь первый раз. Раньше мы его миновали, здесь не задерживаясь.

Наёмники здесь действительно в большинстве, хотя на улице их едва ль полсотни наберётся. Заняты уходом за лошадьми, дружескими потасовками, травлей баек, приставаниями к рабыням, порой даже не очень молодым и красивым — ну, вояки не сильно разборчивы, особенно, на маршах и в походах — и чисткой оружия или доспехов. Редко встретишь наёмников сразу в такой количестве, разве что в составе войска, там и полки штатной численности из них формируют, обычно же солдаты удачи разбиты на отряды от пары десятков до полусотни бойцов, редко сотня. А тут аж четыре. Понятно, судя по побитым доспехам, свежим шрамам и заметно усталому виду, отряд идёт не наниматься, а уже после найма.

На меня с бойцами посмотрели из любопытства, вернулись к своим делам, да не надолго. Тут же послышались возгласы удивления, приветствия, среди которых различил своё имя. Они меня знают? Чёрт, похоже, и я кое-кого из них видел. Вон того здоровенного рыжего капрала, который смотрит на меня как на отца родного, так точно. Такую громилу не забудешь. Ха, один из моих бывших пациентов. Только не помню, когда и при каких обстоятельствах его исцелял.

— Ваше преподобие! — пробивается он ко мне, растолкав парочку товарищей. — Вы здесь! А мы с полковником Прачетом!

С полковником Прачетом? Что-то не припомню. Ах, да, капитан же был с такой фамилией. Один из множества моих боевых товарищей. Мы с ним в составе одной колонны шли к границам Ронерского герцогства. Потом бились, можно сказать, плечом к плечу. А вон и он, появился на крыльце, не успел я передать поводья Нику. Ох, ничего себе, как исхудал. и лицо из всегда румяного стало обветренным. Да, собственно, и его вояки тоже выглядят сильно потрёпанными. Но что мне важно, это наши неллерские вояки. Теперь всё понятно. Часть тех самых солдат герцогских полков и полков наших графов-вассалов, баронских дружин и отрядов мелкопоместного дворянства, которые под видом наёмников уходили воевать за принца Филиппа. Это они только что возвращаются? Странно. Я думал неллерцы уж давно помахали дядюшке моей подруги Хельги ручкой.

— Милорд Степ! — сбежал мне навстречу по ступеням полковник.

Вот так вместо опасного соседства я на постоялом дворе обрёл дополнительную, многочисленную охрану. Конечно же, все места в новой гостинице для меня и моего отряда Прачет готов был освободить, да я отказался от всех-то. Парнишки Арчи Добнеса поспят и на сеновале. Им полезно переносить тяготы и трудности службы будущего элитного спецназа. А меня в этом плане закусило всерьёз. Реально хочу получить себе не позорных императорских

Уже через полчаса суматошного расселения — нашлись среди псевдо-наёмников знакомые и у Карла с Эриком и у нескольких рядовых и сержантов — после приветствий и обниманий, переселения некоторых бойцов Прачета из нужных нам комнат, выселения ахорского торговца из двухкомнатного номера на третьем этаже, который выбрали для меня, мы спустились в столовую, где за одним из столов нас дожидался командир четырёх неллерских сотен с командирами рот и двумя лейтенантами-магами, пожилыми слабыми одарёнными. Знаки командира наёмного полка Прачет не снимал, но в родной гавани ему придётся вновь прицепить капитанские. Впрочем, как он сообщил со смехом, вполне может рассчитывать на майорские. Со мной им компанию составили все мои офицеры, Арчи Добнес и Кир Бирюк. Сели немного тесновато, но крайние из нас с лавок не падали, и пространства для яств было достаточно.

Узнал, почему возвращаются таким количеством. Герцог Джей передал в послании, что устраивать скандалы, связанные с разрыванием контрактов, не нужно. Просто, отказываться от заключения следующих. Поскольку стандартные сроки договоров обычно составляли два-три месяца, а заключались они разными отрядами не одновременно, то вот так, постепенно, по сотне-две-три-четыре, наши повоевавшие за принца Филиппа люди его покидали.

Удививший меня поначалу факт, что роты возвращаются с почти годовых боевых действий в полном составе, нашёл печальное объяснение — роты сводные, и четыре сотни — это всё, что осталось от двух полноценных батальонов пехотного полка графини Изабеллы Пармской, бывшей юной фрейлины и любимицы моей мачехи. Интересно, Хельга уже направила в Парм в соответствии с договорённостями между Саворскими и Неллерами жениха для молодой графини? И если да, то кто этот счастливчик, кому суждено стать графом-консортом при такой красотке, может я его знаю? Джей с Марией не рассказали сами, а я забыл спросить. А так ли уж мне нужно это знать? Не думаю, что моя семья не станет приглядывать за супругом Изабеллы. Пусть сразу начинает показывать свои организаторский способности и займётся пополнением своего пехотного полка новыми рекрутами, ведь, получается, Парм не досчитается трети отправлявшихся на войну солдат. Не так уж и много. К тому же, как я понял Прачета, от дизентерии погибло больше, чем в сражениях.

— Зато неплохо заработали, — сказал он. — И деньги все полагающиеся с казначея принца стрясли, и трофеи захватывали. Правда, маркитанты совсем обнаглели. Выкупали добычу меньше чем за половину стоимости.

— Это их плата за риск, — пожал плечами Эрик. — Во время виргийской войны, случалось, и трети не давали.

— Помню, — хохотнул полковник. — Но одному я всё ж морду разбил. И выплаченного штрафа за такое не жалко. Ладно, главное, с прибытком возвращаемся. Конечно не сравнить, сколько вояки полковника Джека нахапали, но и нам жаловаться не стоит.

Упоминание имени моего должника сильно заинтересовало. Так-то я о ходе междоусобной войны в курсе, только, одно дело получить сведения из писем, а совсем другое от участника сражений и походов. Засиделись допоздна, когда Эрик с Карлом проводили меня в номер, где мои служанки уже дремали на топчанах не раздеваясь, носимые готлинские ходики показывали полночь. Что не помешало мне бодрым вскочить с первыми лучами солнца и торопить своих людей с завтраком и ранним выездом. Уже сегодня я въеду в Рансбур, и осознание этого сильно повышает настроение.

Глава 10

Последний отрезок пути до столицы мы проехали в прежнем темпе, хотя позывы ускориться испытывал не только я. У меня же всегда так во многих делах, чем ближе идёт дело к их завершению, тем быстрее хочется всё закончить. Считаю это не самым хорошим из своих качеств, спешка нужна для ловли блох, если конечно нет соответствующих оттенков магии в источнике, чтобы сплести нужное заклинание для массового геноцида этих паразитов, так что, всегда держу себя в руках и стараюсь не гнать лошадей, нынче это в прямом смысле. Поспешишь — людей насмешишь. Мы не поспешили, несмотря на намёки Карла, порой вовсе откровенные, очень уж ему не терпелось увидеть Джессику и сына, а потому прибыли к предместьям столицы, не разбив по дороге ни одной повозки и не потеряв даже ни одной лошадиной подковы. При этом успели за пару-тройку часов до наступления темноты и, соответственно, закрытия городских ворот.

Хотя мне-то закрытие ни о чём, неужели уж не смог бы через сестричку въехать в город и ночью? Коменданту Рансбура, кем теперь является маркиза Агния Неллерская, подчиняются ведь не только все три расквартированных в столице полка, кроме полка королевской гвардии, но и отдельные роты егерей, и городская стража, как раз и несущая службу по охране периметра стен и ворот, пока город не осаждён, ну а до этого, думаю, не дойдёт, сил ни у кого поблизости нет, чтобы взять в осаду стопятидесятитысячный Рансбур, мегаполис по здешним меркам.

Да, въехать в город могу в любой момент, но со мной хвостом большое количество моих людей, ещё кони, повозки, имущество, и пока не решу вопрос с расквартированием, придётся размещаться на одном из постоялых дворов в пригороде, чтобы не ползать змеёй по улицам столицы в поисках ночлега. Мне-то лично, понятно, найдётся множество мест, где смогу остановиться и где меня встретят с распростёртыми объятиями, только и в голову не приходит бросить своих людей. Что же касается милорда Монского, то да, пусть мчится навстречу счастью лицезреть своего отпрыска и его мамашу.

Мы проехали городские рогатки, где трое стражников что-то выясняли с главой небольшого крестьянского обоза из пяти телег нагруженных бочками, коробами и мешками репы, батата и капусты. Справа обширное пепелище, сгорело десятка три, если не больше, хибар и сарайчиков, наверное неделю назад примерно. Зато огонь не перекинулся на левую сторону дороги, здесь избушки даже не подкоптились, и не прошёл в сторону стен дальше постоялого двора, в котором мы уже однажды останавливались. Впрочем, на этот раз даже не буду туда сворачивать, знаю, насколько въедливым бывает запах гари, не хочу им пропитаться перед встречей с родственниками.

— Я точно не нужен? — уточняет он, явно смущаясь от того, что, будучи капитаном отряда, бросает своих подчинённых.

— В смысле? — шутливо удивляюсь. — Ты мне нужен всегда, но конкретно сейчас — нет. Как-нибудь уж разберусь сам. Да и

Как уже эта кольчуга под курткой надоела, жуть просто. Но наконец-то сегодня скину и, надеюсь, надену не скоро. По столице буду перемещаться в приличествующих одеждах, до Гринфора тут рукой подать, ездить стану по наезженной дороге, так что, обойдусь в дальнейшем без брони, особенно, в такую теплынь, что стоит в эти дни. Термометр, из тех, которые не уложил в поклажу, а держал у себя в фургоне на столике, показывал сегодня двадцать шесть градусов. Конечно, реально температура прохладней градусов на пять, просто под тентом воздух нагревается, а всё равно, ехать мне было жарко. Да, привык уже к тяжести металла на теле за время частых поездок и путешествий, но радости это мне не доставляет.

Остановились в «Лисьем углу», вполне приличном постоялом дворе, аж с тремя гостиничными зданиями, одной, но очень большой, конюшней и прочими хозяйственными постройками и площадками для повозок. Народу здесь полно. Многие дворянские семьи, да и просто люди с деньгами в эти смутные времена предпочитают временно покинуть свои имения, особенно, если те не имеют надёжной защиты, небольшие городки и поселения и переждать под защитой стен Рансбура. Хотя, как рассказал капитан Прачет, в столице сейчас чёрт-те что творится. Полный разгул беспредела, который устраивает и местный криминал или голодранцы, пытающиеся воспользоваться неурядицами в королевстве, и дворяне, поддерживающие различные политические и династические партии, и съехавшиеся в город большое количество наёмников, авантюристов или просто мутных личностей.

Я не сильно-то и удивился, что мест на виселицах перед воротами не хватило. Из бойниц стен торчат брёвна, на концах которых болтаются по одному-два-три трупа. Считать не стал, на пара сотен преступников нашли свой печальный конец только у северных ворот. А сколько казнено на площадях или перед другими воротами, можно лишь предполагать. Не в самые счастливые времена для Рансбура прибыл в него. Тем не менее, чувствую необычайный душевный подъём, и от окончания путешествия, и от скорой встрече с родными людьми, и от передающегося мне радостного настроения от моих спутников, а особенно спутниц — миледи Паттер, почтенных Юльки Ромм и Люсинды Гартон. Вот уж у кого мечтательные улыбки с лиц с самого утра не сходили.

В ворота постоялого двора въехали без особой помпы, афишировать мою личность не стали. Не пришлось, точнее. Вопрос с размещением решили тупо деньгами. Пользуясь обстановкой, местные отельеры так взвинтили цены на свои услуги, что и без того дорогие номера ажиотажного спроса не вызывали. Дворян среди приезжих, как одиночных, так и с семьями, хватало, только почти у всех из них кошели были совсем тощие. Торговцы, приехавшие в Рансбур по делам, имели где остановиться и без гостиниц за городскими стенами. Так что, всё нормально у нас с постоем. В дефиците были лишь общие комнаты на десять-двадцать человек, но я могу себе позволить поселить своих людей в номера по четыре-пять человек, что решавшие эти вопросы сержант Николай Торрел и отставной сержант, наставник моих будущих спецназовцев, и сделали, заодно определившись с постоем для лошадей и размещением повозок. Мне же сняли самый дорогой двухкомнатный номер, заплатив за ночь пять драхм. Для сравнения, в позапрошлом году я в «Золоте Кранца» с видами на дворец платил столько же, снимая целые апартаменты. Совсем у людей нет совести.

Милорд Карл, которому ради извлечения из фургона подарков для любовницы и сына, пришлось ждать, пока двое рабов Алисы, при погрузке в обители поставившие его сундук в самый низ под вещи хозяйки, закончат копаться и выставят наконец нужное из-под тента, распсиховался и отвесил по паре сильных тумаков. Чем возмутил лейтенанта-мага, которая по отношению к своим слугам особой добротой не отличалась, но считала, что колотить их никто посторонний не имеет права. Пришлось успокаивать друзей. Всё ж долгая дорога не очень благотворно влияет на нервы.

— Господин? — подскочил ко мне на входе трактирщик лично, намётанным взглядом быстро определив главного в компании, сегодня его обогатившей на семьдесят три драхмы.

— Милорд Степ, — кратко представил меня сержант Торрел. — Пусть господина проводят в его номер. Ник, Иван, — мотнул он головой моим штаб-сержантам, чтобы сопровождали. За жмутся друг к другу ещё и Елена с Ирэн, прихватив скромный набор вещей.

Я тут долго жить не собираюсь, поэтому всё остаётся в фургонах, даже письменные принадлежности распорядился Сергию не брать. Сегодня без всяких трудов, просто небольшой отдых. Через пару часов собираюсь отправить гонцов к своим родственникам, предупредить, что добрался, а дядюшку Курта, что утром въеду на его подворье. Насчёт размещения в городе моего отряда вопрос решит молодой папашка. Думаем, опять арендовать Михайловский замок. И расположен удобно, и оснащён всем необходимым, что требуется воинскому подразделению на лошадях и с обозом.

— Пройдёмте, господин, — пригласила девушка.

Ступени скрипят, полы вымыты отвратительно, номер с претензией на роскошь — атласные занавески, большая кровать в спальной комнате, рядом даже коврик, пусть и потёртый — но стены давно не белены, а единственный гобелен на стене у кровати, когда я из любопытства его приподнял, оказывается, служит завесой тайны для клопов. Нет, гадость я магией выведу, вопросов нет, но, блин, пять драхм за это драть, как по мне, явный перебор. Владелец просто оборзел. Может сообщить ему всё ж, кто я такой, считай третий по значимости служитель церкви в столице после его высокопреосвященства кардинала и его преосвященства епископа? Ладно, обойдусь. Зато окна выходят на въездные ворота и передний двор, станет скучно могу придвинуть сюда табурет и смотреть за жизнью приезжающих. Ого, а это у нас кто?

Через ворота въезжает десяток отлично вооружённых всадников в латных доспехах, сопровождающие человека в чёрном. Ну, почти в чёрном. Берет всё ж разноцветный, красный с синим и три белых пера. Интересно, кого это ощипали? И что за леди так мрачно вырядилась? Чёрт, ослеп я что ли? Это ж моя сестричка, Агния ненаглядная. Красавица, полковник. Нет, раз в чёрном, то, получается, для неё уже королевой выправлен генеральский патент.

— Так, девушки, давайте здесь всё раскладывайте, Сергию тоже помогите его вещи в прихожей комнате разложить, а я вниз, — спешу, замечая, что губы сами собой сложились в улыбку. — Ник, Иван, чего встали истуканами? За мной!

На постоялом дворе, и без того шумном, при появлении коменданта столицы поднялся и вовсе переполох, да такой, что я ещё на лестнице услышал вскрики и громкие голоса,

В зале трактира мы с маркизой появились одновременно, она на входе, я сойдя, почти сбежав, по лестнице. Оттолкнув довольно грубо метнувшуюся к ней кабатчицу, жену владельца заведения, Агния устремилась ко мне, раскрывая объятия. Точно не знаю этикета подобных встреч, но нам с сестрёнкой на него наплевать. В глазах её сверкает огромная радость, а на обычно надменном, похожем на материно, красивом лице широкая улыбка. Будто сто лет не виделись, ну, или я с войны вернулся, где еле-еле выжил. Впрочем, ирония или сарказм тут не уместны, сам обрадован нашей встречей не меньше Агнии.

Как она смогла так быстро здесь оказаться, не успел я даже переодеться? Тоже мне секрет. Она уже несколько дней знает примерное время моего прибытия, а сегодня ей егеря уж донесли. Но вот откуда она догадалась, в какой гостинице я остановился?

— Карла твоего встретила, — объяснила Агния после приветствий, объятий и сумбурных слов, уже когда мы вдвоём с ней разместились в отдельном кабинете за основным столовым залом. — Чуть не сбил меня в ров на мосту, так торопится к своей простолюдинке. — смеётся и машет рукой паре рабынь, испуганно застывшими на пороге с вином и закусками. — Кстати, я распорядилась насчёт Михайловского замка. У Монского мой приказ на руках, левое крыло первого этажа южной казармы в вашем полном распоряжении. Там отдельный вход, так что, они никому мешать не будут. Полковнику я завтра скажу, чтобы определился со временем предоставления плаца и тренировочной площадки. Ну, давай теперь, рассказывай, как доехал, как мама и брат с женой?

— Так ты же сама их ненамного раньше меня видела, чего рассказывать-то? А доехал без приключений. — отвечаю и дожидаюсь, пока служанки не накроют стол и не уйдут, потом продолжил: — Я бы лучше сам послушал, что в столице происходит. Кстати, где моя баронетская грамота? Не прихватила с собой?

— О, с этим всё не просто, — усмехнулась генерал. — Королева не захотела её отдавать ни мне, ни нашим дядям, что прелату, что кардиналу. Говорит, хочет вручить тебе лично. И, знаешь, мы не удивились. Курт сказал — а он ведь вёл тут основные переговоры по соглашению между нами и Хельгой — если в каких-то пунктах она и колебалась, где-то готова была уступить, то вот насчёт твоего непременного прибытия в столицу и смены дяди на кафедре стояла как как скала. Будь с ней осторожен, — повторила она мне слова своей матери. — Не без умысла она в тебя вцепилась. Ты же уже взрослый мужчина, Степ, мне неудобно об этом говорить… — смутилась маркиза, замолчав.

— И не говори, — тихо смеюсь. — Всё, от чего ты хотела бы предостеречь, уже произнесено герцогиней Марией. Я её услышал и буду бдителен.

— Ну, тогда легче, — она поднесла кубок с вином к губам, сделала пару глотков и продолжила. — Курт надеялся, что ты уже сегодня приедешь к нему на подворье. Он там всё приготовил, и покои, и мыльню, и угощение, и пару красивых девушек, но я сразу поняла, что ты, пока свой отряд не устроишь, у него не появишься. Так что, зря они там собрались.

— Они?

— Они. И епископ Курт Неллерский с обожаемой дочерью Бертой — готов осыпать её сахаром, и баронет с баронетой Ворские и виконт Андрей Торский. И баронет Василий Нарат, глава наших клановых людей, даже этот твой, опекун, прибыл. Одного кардинала сегодня не ждали, он убыл с королевой в Охотничий замок, она попросила её сопровождать на переговорах с кузеном, прибывшим из Нольтера. Но я уже послала гонца сообщить родне, чтобы тебя ждали утром. Надеюсь, ты здесь надолго не задержишься?

— Нет, — обещаю и приступаю к трапезе. Это сестрёнка, вижу, есть не хочет, а я сейчас готов слона проглотить. — Утром буду на подворье. Надеюсь, и тебя там увижу.

— Само собой, мы теперь часто будем видеться. Хотя, если честно, не представляла себе весь объём столичных проблем, — мигом посмурнела она. — Нет, спасибо, — отказалась она, когда я предложил ей ножку утки, самолично мною оторванную от целиком запечённой тушки. — Я сыта. Ты ешь, и послушай о происходящем сейчас в Рансбуре.

В основных чертах то, что стала мне рассказывать сестра, я уже слышал, но тут всё было в подробностях, иногда на данный момент чрезмерных. Я и двух третей имён не знал и не смогу запомнить, которые Агния мне называла. Одно знаю точно ещё из истории родного мира — вопрос о власти никогда не может быть решён хоть на сколько длительный промежуток времени. Кто этого не понимает, очень быстро её теряет, порой вместе с головой. Кстати, виконта Виталия, начальника сыска королевства, обвинили в измене и работе на Габарию, и я буквально на неделю опоздал, чтобы увидеть, как на Дворцовой площади его голова слетела с плахи в корзину. Жаль, что не смотрел его казнь? Нет, нисколько. О смерти его не жалею, чувствую некоторое удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала, только не любитель подобных зрелищ, да и был он лишь инструментом. Мой же настоящий враг сейчас спокойно поживает в Саворе и работает над появлением наследника трона Кранца. Козёл.

Имелись у прежнего правителя и свои сторонники, иначе он так долго не носил бы королевский обруч. В основном его поддерживали сановники и гильдии. Не столько из-за любви к Эдгару, с его характером симпатий не заслужишь, сколько по причине установившегося равновесия, когда каждый сановник знал пределы своей власти и понимал существовавшие расклады. Теперь же, с восшествием на престол Хельги, начался новый передел сфер влияния. Многие бывшие союзники стали врагами, а враги чуть ли не друзьями. Ну, это я тоже понимаю, жизнь она такая.

Насчёт моей коронованной подруги, похоже, мачеха права, Хельга змея ещё та. Во-первых, она внезапно удалилась от тех, кто по сути обеспечил ей приход к власти, посчитав, что они начнут слишком много ждать благ, которые ей пока не охота, да и не из чего раздавать. Во-вторых, ловко сместила фокус неприязни столичных кланов на резко возвысившихся Неллеров — должности кардинала, прелата, вице-канцлера, главного

Не миновал раздрай и власти уровнем ниже — рода и кланы, городскую ратушу, гильдии, даже бандитские шайки столицы. Везде сейчас идёт передел, к которому часто привлекают и вовсе уж отребье, провоцируя бунты, один из которых, не успев прибыть в Рансбур, пришлось давить новому коменданту.

И вся эта смута происходит в условиях, когда и внутри рода Саворских ещё ничего не определено. Принц Филипп то соглашается с предложениями коронованной племянницы, то вдруг резко отказывается от исполнения уже согласованных обязательств и переходит к осаде очередного города или замка. Прибытия милорда Степа его неллерский клан ожидал в нетерпении. Мой авторитет и слава великого боевого мага, мои возможности целителя явно усилят наши позиции.

— Ты чему улыбаешься, братец? — Агния не сразу заметила, что я уже наелся и сейчас просто сижу, откинувшись спиной на стену, лавки здесь без спинок, даже в отдельных кабинетах.

— Нет-нет, Агни, я внимательно тебя слушаю, — говорю искренне. — А улыбаюсь, потому что горжусь, какая ты у нас красивая. Думаю вот, как же повезёт твоему избраннику, когда тебе всё же захочется уже связать себя браком с любимым мужчиной.

Дело не в том, что я так уж рвусь стать маркизом за счёт получения обещанного мачехой маркизата. Просто говорю сейчас то, что и в самом деле думаю.

— Понятно, Степ. — нахмурилась сестрёнка. — Я правильно понимаю, у тебя насчёт меня была беседа с герцогиней Марией? Решили, значит, и с твоей стороны надавить? Знаешь, пожалуй мне пора уходить. Завтра увидимся на прелатском подворье. Тебе нужно отдохнуть с дороги, а тут я свалилась с делами.

— Эй, Агни, ты чего? — хватаю её за руку, не давая встать. — Это совсем не то, что ты подумала.

Глава 11

Вечер двадцатого дня первого осеннего месяца 2110 года от пришествия Создателя, Рансбур, особняк младшего виконта Криса Шермского, главы столичного клана герцогского рода Ормайских.

Пожилой раб, служивший Крису без малого десять лет и кому оставалось до истечения кабального договора меньше месяца, напрасно заливался слезами, умоляя продлить его службу хотя бы ещё на пять. В свои пятьдесят с небольшим лакей выглядел стариком, что для простолюдинов такого статуса не удивительно. Да, он не серв, не крестьянин, не кандальник или тем более, не нищий из трущоб, а домашний слуга, и всё же, будучи почти ровесником своего сорока восьмилетнего хозяина, казался совсем дряхлым, ему-то про магическое омоложение даже и мечтать было невозможно.

— Хозяин, прошу вас, — всхлипывал лакей. — Куда я подамся?

— Собирай вещи, Айтер, и ищи попутный караван, у тебя неделя ещё есть. — сидевший за столом в своём кабинете виконт, полный мужчина, чьи ноги едва доставали до пола, презрительно скривился. — Мне давно уж надо было тебя выгнать, да пока замены не находил. Куда тебе податься, сам решай. Можешь здесь остаться и пополнить собой шайки нищих, побирающихся у свалок или сточных канав, а можешь вернуться в Ормай, к дочери. Только не говори, что скопил недостаточно на дорогу. Уверен, денег, чтобы заплатить за место в караване, тебе хватит, а нет, так подрядись в нём выполнять какие-нибудь работы. Всё, иди, пока я тебя палкой не отходил. Мало тебе восьмого дня от меня досталось? А то могу Марку сказать, чтобы на конюшню отвёл. Исчезни с моих глаз.

Утирая глаза и вжав голову в плечи, старик удалился, а вместо него в двери появился молодой лакей с кувшином вина, сноровисто и молча заменив им уже опустевший. Хотел наполнить и кубок, но, повинуясь небрежному жесту господина, поклонился и покинул кабинет. Виконт же поднялся и подошёл к одному из пары узких окон, выходивших на ворота особняка. Знатный родич задерживался. Жаль, подумал Крис Шермский, нельзя узнать, сколько сейчас точно времени. Куранты ближайшей церкви недавно пробили шесть раз, но сколько после того прошло минут? Десять? Пятнадцать? Маркиз сообщил, что будет в шесть, а пока всё ещё не прибыл.

Хорошо барону Василию Нарату, такому же главе клана, только Неллерского, дружественного — ему летом доставили знаменитые готлинские ходики, о которых даже самым богатым людям столицы оставалось только мечтать. Теперь Нарат всегда знает точное время. Вопрос даже не в деньгах, Крис готов выложить за это чудо и две, и три тысячи драхм, вот только никто не продаёт. Все привозимые из Неллерской провинции часы имели конкретного адресата. Виконт как-то вроде бы в шутку предложил своему приятелю баронету Василию уступить ему переносимые часы, обещая выплатить две цены, однако получил вежливый отказ, тоже с нотками иронии.

— Остаётся только завидовать приятелю. — вслух произнёс младший, не наследственный виконт. — Ну где же ты, маркиз? Намекнул ведь, что серьёзный разговор предстоит, а не торопишься.

Поморщился от своих собственных слов. Мало ли, что могло задержать Маркуса Ормайского во дворце. Он вель всё-таки канцлер королевства, а не простой чиновник из тех, кого в четыре часа уже на службе не найдёшь, а многие и того раньше бросают работу.

Провёл ладонями по выпирающему животу и поморщился. Ни оздоровление, за которое заплатил полторы тысячи, ни полученное в прошлом году омоложение, доставшееся даром от самой герцогини, супруги Конрада, правителя Ормая, никак не помогли убрать лишний вес. Ладно хоть, со здоровьем проблем теперь действительно никаких нет, да и выглядел теперь виконт лет на сорок, не больше. Что же касется фигуры, то некоторым благородным дворянам, ещё не имевших чести познакомиться с Крисом Шермским, считающим, что этот похожий на шар виконт плохо владеет клинком и имевшим дерзость ему нагрубить до повода вызвать на дуэль, очень быстро убедились в своей ошибке. Глава ормайского клана имел отточенные сызмальства навыки владения мечом и кинжалом, мгновенную реакцию и удивительно высокую подвижность. Десяток трупов и втрое большее количество раненных

Он и сейчас продолжал поддерживать себя в форме, часто устраивая почти настоящие поединки с Василием Наратом, одним из немногих людей, кого мог бы назвать своим другом. Впрочем, понимал, что их добрые отношения — во многом результат единых целей и планов. Однако, вовсе не умелое владение клинком и даже не магический источник с одиннадцатью оттенками энергий сделали младшего виконта из небогатого графского рода главой герцогского клана в столице, а его острый ум, наблюдательность и навыки в интригах.

— Наконец-то, — увидел он гостя, уже собираясь отойти от окна. — Верхом?

Да, канцлер королевства маркиз Ормайский прибыл не в карете и не в паланкине, а на коне, и сопровождали его всего двое бойцов, причём, не из королевской гвардии, как положено ему в эскорт по статусу, а из личной дружины.

— Хлоя! — гаркнул виконт, накидывая на себя кафтан, до этого небрежно валявшийся на гостевом диване. — Всё накрыто? — спросил у появившейся девушки.

Рабыня с испугом смотрела в пол, виконт отличался крутым нравом и собственноручно порол за малейшую провинность даже тех рабынь, которые его ублажали. Казалось, ему больше нравилось, когда их ягодицы и бёдра были исполосованы красными рубцами. Во всяком случае, получать удовольствие Крис Шермский предпочитал не в постели, а нагибая девушек на свой рабочий стол в кабинете.

— Д-да, хозяин. Всё, кроме горячего. — доложила.

— Пусть подают, — распорядился Крис Шермский. — Не заставьте маркиза ждать, олухи. В первую очередь пусть принесут котлеты и бифштексы.

Неллеры напоминают о себе даже при чревоугодии. Это ведь их бастард не только унаследовал от своего прапрадеда и даже в увеличенном размере могучую магию, но ещё и получил благодать Создателя, наградившего этого юного Степа большими воображением и изобретательностью. Теперь придуманные им мясорубки имеются в каждом аристократическом доме. Книгу рецептов братьев Готлинской обители переписывают во всех уголках страны и за её пределами. Повезло герцогине Марии с пасынком. Да и королевству тоже. К сожалению, не всё им придуманное могут производить, копируя, другие мастера. За ходиками, подзорными трубами, какими-то удивительными приборами для морских или обычных путешествий приходится обращаться в его, теперь уже, получается, бывший его, монастырь. Зато, что попроще, давно находит применение у разных мастеровых гильдий, вот те же мясорубки к примеру.

Он хотел встретить маркиза на крыльце особняка, но тот оказался быстрее и столкнулся с хозяином особняка уже в холле.

— Виконт.

— Маркиз.

Учтиво раскланявшись, ормайские аристократы выполнили обязательную часть приветствий, а, поскольку являлись старыми приятелями, они затем обнялись и пошли наверх в гостиную, общаясь уже неформально. Хотя всё общение пока сводилось к жалобам канцлера на большой объём, из-за которого пришлось задержаться дольше обещанного времени визита.

— О, и ты полюбил рецепты неллерского бастарда, старый обжора, — хохотнул маркиз, когда им подали котлеты и бифштексы с яйцом, выложенные чередуясь друг с другом на большом серебряном блюде. — Мне тоже очень нравятся его придумки. Настоящий талант этот Степ. Кстати, он сегодня прибыл в столицу, мне доложили. Почему не вижу зразы?

— Зразы? — насторожился хозяин дома, действительно очень любивший вкусно и изысканно поесть.

— Ну, да, зразы. Как котлеты, только с начинкой. Не пробовал? — удивился канцлер. — Надо же. Я думал, уж в чём, а в новинках кушаний ты меня всегда превосходил, был впереди. Ладно, Крис, не смущайся. Если не забуду, завтра же велю переписать и прислать тебе рецепт. Вели своим девкам выйти. Разговор пойдёт не для посторонних ушей. Мы тут как-нибудь с тобой сами сможем за собой поухаживать. Помнишь, как при отходе от Цирао жареную конину ели?

— Да, помню. И знаешь, Маркус, почему-то вспоминаю о тех временах не с содроганием, а с улыбкой. — кивнул виконт. — Пошли вон, — приказал он девушкам-близнецам.

— Потому что молоды были, Крис, вот и улыбаешься. Но сейчас нам уже не до улыбок, — стал серьёзным канцлер, впрочем бифштекс начал есть с удовольствием и одобрительно кивнул.

Виконт скрыл улыбку, похоже, так любимый Маркусом когда-то в Ормае молочный поросёнок, целиком запечённый с медовой корочкой, сегодня будет даже не тронут, как и множество жареных колбасок, сыров и окороков, ведь впереди ещё пельмени в горшочке. А вот фрукты и виноград под вино пойдут, как и оливки.

— Что-то произошло, чего я ещё не знаю? — спросил Крис Шермский.

— Нет, всё ты знаешь, но да, произошло, — бросил маркиз взгляд на своего приятеля. — С приездом Степа клан Неллеров стал ещё более влиятельным.

— Да? — удивился хозяин особняка. — По мне так ничего особо не изменилось. Один из них сменит другого своего же на посту прелата. В чём усиление? — в отличие от гостя виконт всё же положил себе в тарелку кусок поросёнка — котлеты и бифштексы он уже поел перед приходом гостя. — То, что у бастарда могущественная магия, ничего здесь не значит. С кем ему тут воевать? Не с кем. Целительство и омоложение? Это да, но вряд ли юноша в его-то возрасте будет тратить свою жизнь, целыми днями кого-то исцеляя. Ему и о своих людях нужно заботиться, и амулеты изготавливать. И развлекаться. Да и потом, большинство болезней, которыми могут страдать аристократы, исцеляются магами с гораздо меньшими источниками. Путь не за один раз, так за три-четыре. Тот же баронет Митрий или графиня Тирванийская…

— Баронет ведь тоже Неллер, — напомнил маркиз, прервав главу ормайского столичного клана. — и мне не удалось убедить эту гадюку Хельгу, что его нужно сменить на посту главного мага королевства, раз уж она не убрала с поста вице-канцлера виконта Андрея. Наши друзья приобрели по сути безграничное влияние. И это плохо, Крис, очень плохо.

— Хуже было бы, если б и церковь, и магия, и военный контроль над столицей, и правительственные полномочия Торского достались не союзникам, а соперникам, — заметил виконт Шермский.

— Лучше? — поморщился гость, забирая с блюда второй бифштекс с яйцом, пока игнорируя котлеты. — Без разницы на самом деле, из-за кого у нас нет возможности, ну, почти нет, продвигать нужные нам политические решения. Неллеры заботятся о себе, и правильно в общем-то, мы бы тоже так делали. Только вот подобная ситуация не устраивает ни один из герцогских родов, включая наш. Неллеров нужно ослабить, друг мой.

— Ослабить? — переспросил хозяин особняка.

Он почувствовал, как по

Виконт активировал магический светильник. На улице ещё достаточно светло, но окна гостиной смотрели на восток, и оба они небольшого размера, так что, освещение уже требуется. Крис посмотрел на гостя, тот внешность мало походил на своего старшего брата. Герцог Конрад вышел весь в отца, а Маркус — в мать, после смерти супруга доживавшую свой век в сотне миль от Ормая в уединённом замке Далор, на самой границе с республикой. Маркиз Ормайский в свои сорок на столько и выглядел, по никому не известным причинам не желая омолаживаться, хотя жена брата могла создавать такие плетения и не раз ему это предлагала. После бегства жены с двумя дочерями Маркус вообще перестал отвечать на личные вопросы, даже заданные самыми близкими.

— Что ты так вздрогнул, друг? — усмехнулся канцлер, отпив из золотого кубка старое имперское вино, привезённое виконту ещё в прошлом году и бережно хранимое на случай таких вот значимых визитов.

— Это будет война, — откровенно озвучил своё мнение глава клана. — не простая война, а почти на полное истребление, подобная той, какая случилась полтораста лет назад между Йонгами, чьи владения перешли вам по наследству, и Гвертами, оставивших провинцию в наследство роду Ронеров, в этой бойне ослабнем и мы, и Неллеры.

— Не говори ерунды, Крис, — хмыкнул маркиз. — Сейчас другие времена. Вон, Виталия подстрелили, и что? Всем понятно, кто это сделал, хотя и пытались обвинить моего брата. Это ж не помешало Неллерам договориться сейчас с Саворскими, пусть не с Эдгаром, а с его сестрой.

— Это другое, — упрямо решил отстаивать своё мнение виконт. — Там по сути были ответные действия короны на демарш герцога Виталия. Но мы-то союзники. Убийство членов семьи, с которой у нас давний…

— Кто тебе сказал, дружище, что речь идёт об убийстве кого-то из семьи Неллеров? — перебил гость хозяина.

— Но…

— Ослабить зарвавшийся род можно, лишив его опоры внизу. Понимаешь? Нет? — канцлер извлёк из кармана кафтана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул через стол своему визави. — Вот, посмотри. Это я нашёл в бумагах казнённого начальника королевского сыска виконта Виталия. Не в деловых, а в тех, что описывающие имущество для конфискации чиновники дворцовой канцелярии нашли у него дома. Он зачем-то лично для себя собрал полный расклад по их клану. Там все, начиная от твоего приятеля баронета Нарата, дворцовых служащих, офицеров гвардии, торгашей, менял и прочих, кто напрямую к роду не относится, а состоит в клане, ну, как и твои люди, Крис, составляющие опору нашей семьи здесь в Рансбуре.

Развернув бумагу, увидел в ней почти четыре десятка имён, треть из которых были вычеркнуты, включая возглавлявшего список приятеля. Баронет Нарат был даже дважды зачёркнут. Напротив имён указывались чины, звания или занятия людей. Виконт сразу же догадался, что из предстоящих жертв атаки исключены все дворяне, а самым важным из оставшихся, первым, напротив кого стоял крест, являлся некий Ригер Ниш, затем шла его супруга Эльза. Крису показались их имена знакомыми, но когда и где он про них слышал, так и не вспомнил.

Теперь задумка маркиза стала понятно. Представленные члены клана простолюдины, большинство из которых, кроме нескольких крупных торговцев и членов ремесленных гильдий, вообще не имеют никакой охраны. Расправиться с этими людьми не сложно, если хорошо всё спланировать. Нанять всякий сброд в достаточном количестве, и без того в последнее время распоясавшийся сверх меры, сделать заказ через посредников, таких же отпетых негодяев, которых потом можно устранить своими людьми, и Неллеры не смогут понять, откуда и кем на самом деле против них нанесён столь чувствительный удар. А глава ормайского клана как никто другой понимал, насколько важным и необходимым для любого рода является опора на своих людей в разных социальных и общественных слоях. Лишившись сразу клановых офицеров, торговцев, менял и мастеров, герцог Джей будет вынужден искать помощи союзников, каковых у него, кроме герцога Конрада и нет. Конечно же, ормайский клан поможет, только в обмен можно тоже чего-нибудь получить. Скажем, должность главного королевского мага для милорда Грега или ещё каких-то уступок.

— Всё равно, гарантий, что Неллеры не докопаются до заказчиков, нет, — сказал Крис, которому очень не хотелось ввязываться в эту мутную историю.

— Ай, да ладно, — отмахнулся маркиз. — На нас подумают в последнюю очередь, если вообще им такая мысль придёт в голову, в чём я сомневаюсь. Риск минимален, и многое зависит от тебя. Через неделю-месяц Саворские придут к какому-то компромиссу. Уверен, такое событие обязательно будет отпраздновано. Вот во время этих общих гуляний, когда вся чернь перепьётся, в одну ночь и провести резню по данному списку. Подумай, как это можно сделать лучше.

Убрав список на край стола, виконт спросил:

— Твой брат знает?

— Нет. — усмехнулся Маркус. — Скажем так, нет. Ну, на тот случай, если ты вдруг не сможешь убрать за собой следы. Ладно, ты подумай, время ещё есть. Насчёт денег, можешь смело использовать клановый фонд. Что ты там говорил про ещё какое-то вкусное блюдо? Пусть несут, что ли. А ты обещал рассказать, как там твой старший в империи служит. Капитана-то получил?

— Оба получили, — довольно улыбнулся виконт. — И старший, и младший. Прошедшая война с краснокожими сильно проредила офицерский состав имперской армии. Младший вообще патент выслужил, а старший отдал за свой половину довоенной цены.

— Молодцы они у тебя, дружище. По праву можешь ими гордиться. Если же справишься с той задачей, о чём мы сейчас с тобой говорили, сможешь рассчитывать на покупку герцогом тебе наследуемого имения, хоть здесь, хоть в Ормае. Тогда вызовешь кого-нибудь из сыновей к себе. Пусть лучше учится управлять хозяйством, а не

— Эй, кто там! — крикнул виконт в сторону двери, за которой должен находиться кто-то из слуг в ожидании вызова и приказов.

— Господин? — тут же бесшумно вошёл в гостиную Айтер.

Старый придурок — усмехнулся Крис — видимо всё ещё надеется остаться в тепле и сытости, вот и выслуживается.

— Крикни девкам, пусть несут горшочки. — распорядился хозяин.

О том, что выбрасываемый им за порог раб очень внимательно слушал беседу, виконт Шермский даже не догадывался. Привык к этому старику, будто тот — предмет мебели.

Глава 12

Дворец прелата располагался с сотне ярдов за собором. Вообще-то это в моём родном мире главные храмы назывались соборами, а здесь это просто главный храм. Почему-то отдельного слова для столь монументального сооружения, величественностью и размерами не уступающего Казанскому собору Санкт-Петербурга, придумать не сподобились. И зря, как по мне. Аналогичная ситуация с прелатским подворьем, моим новым домом — дом, милый дом — ничем подворье не напоминавшим, хотя бы тем, что кроме небольшой конюшни позади, не имел больше никаких вспомогательных строений. Все хозяйственные службы — прачечные, гладильни, кухня, склады, жильё для храмовых служек и рабов обслуги, портняжная мастерская, общая и прелатская мыльни, кладовые и прочее — всё располагалось в одном подковообразном двухэтажном здании с багрово-красной черепичной крышей со шпилями, чьи крылья были направлены в сторону собора, а внутренний двор вымощен тщательно подогнанными камнями будто плац. Настоящий дворец, а не подворье, причём тоже красивый, и да, тут как и на шпиле собора имелись куранты, впрочем, понятно, мне особо не нужные. Ну, так не снимать же теперь, ха-ха.

Экскурсию мне провёл мой дядюшка Курт лично, с некоторой грустью расставаясь с этим своим великолепием. Ничего, в Рансбуре его ждут хоромы не сильно хуже, хотя, да, чуть размерами поменьше. Что ж касается нового хозяина этого дворца, то бишь, меня, то, считаю, раз уж пришлось бросить родную обитель, в развитие которой вложил много сил и талантов, зато жить теперь буду в комфорте и богатстве. Хоть какая-то компенсация.

Внутреннее убранство дворца больше подошло бы какому-нибудь избалованному принцу, чем служителю Создателя. Кругом позолота, драпировки из дорогих тканей, вычурная мебель, кривоватые, но большие зеркала, мраморные полы залов и коридоров, красного дерева в господских апартаментах, дубовые в комнатах для слуг и хозяйственных помещениях. Десятки слуг поддерживают порядок и чистоту, а храмовые служки делают тоже самое в храме, заодно выполняя канцелярскую работу.

— Есть подземный ярус, Степ, — грустно улыбнулся бывший столичный прелат. — Пойдём туда? Там склады, а ещё карцеры для провинившихся слуг, на данный момент пустые. Я всех простил перед убытием. С собой заберу только четверых, остальные продолжат службу у тебя. После приветственного пира познакомлю тебя с управляющими, это семья, больше десяти лет были у меня, я ими в целом доволен, спуску никому из рабов не давали, и в воровстве не замечены. Можешь оставить, можешь расторгнуть контракт, но я бы посоветовал тебе первое. Спустимся в подземелье?

— Да не стоит, думаю, — жму плечами. — Раз там не на кого смотреть, позже навещу.

— По сточной трубе туда порой пробираются крысы, — поморщился епископ Неллерский. — Алхимия помогает, но не надолго. Это беда всего Рансбура, ну, да, ты помнишь.

— Помню, но теперь у меня есть на них постоянно действующая управа, — улыбаюсь.

— Ты про тех котов, которых с собой привёз?

— Про них, дядюшка, — подтверждаю. — Крысам здесь не понравится. И без всяких алхимических зелий. Так, пойдём, я своим людям раздам указания, да буду устраиваться. Скажи, что б обе мыльни подготовили. Пока ещё ты тут хозяин.

— Считай, что уже нет, но распоряжусь, — рассмеялся милорд Курт и обернулся к бесшумно сопровождавшим нас двум служкам. — Слышали? Выполняйте. — церковные служки- это вовсе не обязательное юные монахи, а, как вот и сейчас, могут быть вполне пожилые мужички, обоим за пятьдесят, и, как понимаю, эти тоже отправятся из столицы вместе с новым епископом к новому месту жизни и службы. Ничего, взамен уехавших, найду других. Свято место пусто не бывает. — Тогда провожу тебя обратно к теперь уже твоим апартаментам, — дядюшка до отъезда на время перебрался вместе с дочерью в гостевое крыло, а в прелатских навели блеск — и чистоту, и кое-где я приметил свежий ремонт. — и это, Степ, я тебя хорошо знаю, пожалуйста, после того как устроишься и приведёшь себя в порядок, оденься в самое лучшее, всё ж такие встречи, как сегодня, у нас редко случаются. И украсить себя драгоценностями не забудь. Уж на что Берточка не хотела сегодня никуда уезжать, ни в университет, ни к куаферу, надеялась тебя встретить прямо у подъезда, да Ника её утащила украшаться. Увидишь сам, какая у меня доченька не только умница, не только сильный маг, но и самая красивая девочка. Ещё раз, Степ, спасибо тебе, ну, ты сам знаешь, понимаешь. Я ведь только теперь понял, что не жил, а просто влачил службу.

Ага, дядюшка, я так и понял, посмотрев, сколько здесь в обслуге смазливых молоденьких рабынь. Точно ведь не скучал. Хотя, нет смысла иронизировать. Я ведь и сам понимаю, что без Леськи наша жизнь с Дашей была бы пустой. Не представляю тех из моего прошлого мира, которые стали адептами, как называется, чайлдфри, умышленный отказ от продолжения рода. Придурки. Но и дядя слегка перебарщивает со своим чадолюбием — пока проводил экскурсию, весь мозг мне вынес своими излияниями благодарности за найденную дочь, да рассказами о её успехах в науках, этикете и прочем. Как заезженная пластинка, честное слово.

— Я и сам рад за неё и за тебя, — мы остановились перед дверями хозяина дворца, то есть, теперь моими. — Не знаю, что меня подвигло на поиски отца Берты, не иначе Создатель двигал моими стремлениями.

— Всё в его руках, — искренне согласился епископ Неллерский. — Я знаю, ты осенён его благодатью. Не только кровь моего деда, твоего прадеда проснулась в тебе, но и наш всемилостивый и всемогущий отметил своим вниманием. Что не отменяет необходимости проявлять осторожность в трактовке его даров, Степ. Я про твои сказки на грани язычества. Но об этом мы с тобой и Рональдом ещё поговорим. Иди же располагайся. В десять, в полдень, за тобой пришлю.

В апартаментах, кроме

— Ну, вы чего здесь толпитесь? — мои покои начинаются с большого зала, меблированного обтянутыми золотой парчой диванами и креслами вдоль стен, столиками и свисающими гобеленами со сценами из общения Создателя и первых праведников. Мои помощники все стоят на ногах, кроме миледи Сильвии, та заняла одно из кресел и сидит, подавшись вперёд, зажав ладони между коленями. — Отправляйтесь по своим комнатам, устраивайтесь. Если кого-то что-то в расквартировании не устраивает, дворецкий выполнит почти любые ваши желания.

— Да всё устраивает, — ответил за всех Эрик. — Просто решили подождать, вдруг какие-то новые указания будут.

— Нет, никаких, — мотаю головой. — Я сегодня весь день здесь с родственниками, а вы, как расположитесь, можете заниматься своими делами. По городу пройдитесь.

Пусть погуляют, правда, а то уже соскучились те, кто уже бывал в столице. Вон как Юлька с Ангелиной копытами бьют, будто застоявшиеся кобылки, что им не мешает с восторженным выражением лица оглядывать богатство, среди которого им теперь предстоит жить. Это мне тут всё кажется чрезмерным. Начал ощущать себя кем-то вроде французских королей Людовиков, живших в подобной роскоши. Реально в голове пока не укладывается, что теперь это всё моё, пусть не наследственное, а пожизненное, если конечно куда-нибудь повыше не направлюсь, вроде кардинальского дворца или и вовсе в резиденцию Наместника Создателя. Да ладно, не очень-то и хочется. И так достиг для меня немыслимого. Думаю, настоящий Степ на этом бы и угомонился, проведя остаток своих дней здесь, в неге и комфорте.

А я что? Меня жизнь овоща почему-то не прельщает. Нет, по честному, богатым быть лучше, чем бедным, и я вполне доволен полученным. осталось ещё имение Гринфор оценить, там работы поди много, да где наша не пропадала? Приведу и там всё в порядок и продолжу свои труды — научные, философские, писательские, технические. В общем, скучать не собираюсь. Тем более, и должность столичного прелата вовсе не такая уж синекура. Тут одних только проповедей читать минимум три в неделю, и в отличие от монастыря, где я часто сваливал сии труды на преднастоятеля Михаила, здесь на своих приоров — их у меня два помощника — часто переводить стрелки не получится. Причины должны быть уважительные, иначе даже родной дядя Рональд пропесочит по полной.

— Мы с Эриком до начала пира всё ж здесь побудем, — сказал лейтенант сыска. — Вдруг вам что-то потребуется?

— Делайте, как считаете нужным, — отправил я жестом соратников по их покоям. — И вы тоже пока не нужны, — сказал четвёрке замерших у входа лакеев и такому же количеству горничных.

Хотят после обеда идти в город, пусть после обеда идут. Кроме Сильвии остальным Рансбур уже знаком. Другая ситуация с теми моими людьми, кого Карл повёл в Михайловский замок. Особенно со спецназовцами. Не только парнишки с девчонками, а и их наставники сержант Арчи Добнес с бывшим акробатом Лео Тимасом здесь ещё не бывали. Если уж Неллер вогнал моих ниндзя в ступор своим многолюдством, то что уж говорить о столице, население которой свыше ста тысяч человек, и это не считая беженцев, пришедших на расквартирование полков, путешественников или приезжих торговцев с их работниками.

Почти сразу с момент попадания я избавился от своего хмыканья относительно численности местных городов в сравнении с моим родным миром. Тут всё ж нет высотных зданий, а особняки знати или богатых простолюдинов, трактиры, гостиницы имеют обширные дворы, даже у вертепов или доходных домов имеются рядом подсобные строения — сараи, дровники, прочее, да и большинство домов обычных горожан тоже этим окружены. Так что, по площади Рансбур сравним с полумиллионным городом Земли. Мой дворец находится почти в миле от королевской резиденции, и считается, что это прям совсем близко. А ещё ведь и планировка улиц и площадей тут такая, что и старожилам впору заплутать в чужом если районе. Ну, ничего, есть же Кир Бирюк, он ребятам тут всё покажет. Им здесь тоже много предстоит действовать.

Была у меня идея объединить спецназовцев с шайкой моих здешних оборванцев, но почти сразу её отбросил. У каждой группы свои задачи, иногда пересекающиеся, а чаще нет. Впрочем, не исключено, что впоследствии наиболее полезных и отличившихся ребят Фрица и Тимохи переведу к Арчи и Лео.

— Ну, чего стоим? — обращаюсь к служанкам и Сергию. — Пошли определимся с местами для вас, а потом начните разбирать вещи. Ирэн, первым делом найди мой столичный костюм, тот, который четырёх цветов.

— Вы имеете в виду из шести? — уточнила молодая женщина.

— А, ну, да, со вставками в рукавах из шести. — поправляюсь. — Елена, мои украшения. Не только амулеты, а вообще все. Будем примерять.

У меня теперь не только гардеробная, а и своя гримёрка есть. Вообще в апартаментах шестнадцать комнат, считая и три туалетные и четыре спальни. Вот на кой столько, не соображу. Помню, как-то в прошлой жизни смотрел передачу про Мерилин Монро, купившая особняк с двенадцатью спальнями. Тогда ещё изумился нерациональности бытия вип-персон. Теперь вот сам таким стал. Да и ладно, больше — не меньше. Зато даже у служанок у каждой по отдельной комнате будет, у Серёги вообще три, если с кабинетом, он заслужил, а мне не жалко. Свою спальню, более помпезную, чем та, что на картине, где Жозефина ожидала прибытия Бонапарта, я б с лёгкой душой всю переделал. Но не стану. Были идеи начать продвигать скромность и аскетизм у церковнослужителей, показывая эти качества личным примером. Спасибо дяде Рональду, просветил, что это жуткая ересь. Создатель — за радость, жизнелюбие, красоту, яркость.

Пришли двое слуг, взятых мною сюда на службу из обители, принесли ещё тюк с имуществом и клетку с моими кошками. Надо было бы по уму-то Мурзика с Котькой сюда в апартаменты первыми запустить, да тут такого поверья не ведают. В клетке на всякий случай два лотка, мои пушистики посещают исключительно каждый свой. Борьба с грызунами, победная, уверен, обеспечена. Пусть не сразу — пока осмотрятся, пока то, пока сё, но крысам и мышам я уже заранее не завидую.

Мыться отправились с Сергием, отказавшись от сопровождения. Полотенца, простыни и свежее нательное бельё сами донесём.

— Вы новый прелат? — поинтересовался у меня вояка внизу запасной лестницы у прохода к прелатской мыльне.

— А час назад разве не ты здесь стоял, когда мы с его преосвященством епископом Куртом осматривали эту часть подворья? — удивляюсь. — Да, я новый хозяин дворца.

— Я стоял, — усмехнулся он. — Но милорд Курт мне вас не представил почему-то. Благословите, ваше преподобие. — склонил он голову, тем самым сгладив некоторую резкость своих слов.

Благословил, ладно уж. Борзость солдата объяснялась тем, что здешняя охрана не нанята напрямую хозяином подворья. Есть договор между собором и гильдией наёмников, в соответствии с которым сюда ежедневно на сутки назначается караул из двух десятков бойцов, и, как я понимаю, каждый раз разных. Кто свободен на конкретный момент от охранной службы в других местах или вернулся в город с караваном или из сопровождения каких-либо персон, того и назначают. Меня такая ситуация не устраивает. Это банально небезопасно. Где гарантия, что в составе очередного караула не появится предатель? Да и верность таких солдат удачи у меня под большим вопросом.

Дядюшка уже оплатил наём тридцати бойцов, которые отправятся сопровождать его и Берту с епископским караваном до Неллера. А я на этом контракт с гильдией и разорву. У меня свои есть солдаты, а ещё обязанный мне жизнью и здоровьем, как своим, так и любимой женщины, милорд Джек пришлёт два-три десятка самых закалённых в сражениях и верных бойцов. С учётом прибывших из обители мне хватит и для комплектования Гринфорской дружины, и для охраны дворца. Завтра-послезавтра определюсь с помещениями, и пусть все вояки переселяются сюда во дворец. Можно было бы разместить на подворье и спецназовцев, места тут хватает, но не хочу лишний раз засвечивать, что это у меня не просто компания молодых слуг, взятых в имение, а бойцы. Из Михайловского они у меня направятся сразу же в Гринфор.

В мыльне, где кроме большой, почти ростовой, наполненной горячей водой бочки с лесенкой, имеется в полу и бассейн три на три ярда, наполненный с прохладной, нас дожидаются две девушки помоложе из той четвёрки, которую я видел в своих апартаментах. Обе брюнетки, симпатичные, и обе полненькие, что уже само по себе говорит о том, что жизнь у них вполне приличная. На них полупрозрачные короткие светло-голубые платья, похожие на туники. Ошейников нет, значит, вольнонаёмные. С их помощью мы довольно быстро помылись, а когда собрались одеваться, я даже не успел заметить, как та, что чуть пониже, умело и бесшумно устроилась передо мной на коленях и впилась губами мне между ног. Вторая чуть поодаль, сделала на краю бассейна тоже самое Сергию, едва тот вылез из воды.

Вообще-то я жду вечером к себе миледи Алису и пользоваться услугами девушек, кроме как для помывки, протирания и одевания, совсем не планировал. Просто произошло всё неожиданно, да и, чего уж, приятно, что вырываться выглядело бы откровенно глупо. Тем не менее, девицы, решившись на такое действие без приказа и даже разрешения, сами определили свою дальнейшую судьбу.

— Вам понравилось, господин? — смущённо улыбалась поднявшаяся на ноги служанка.

— Серг, ты навощенную табличку конечно с собой не взял. — констатирую факт, посмотрев на блаженно улыбающегося секретаря, он успел получить удовольствие чуть раньше меня. — Тогда запомни их имена.

Девушки обрадованно переглянулись, совершенно неправильно истолковав мои намерения. А я собираюсь их завтра выкинуть отсюда. Пусть ищут себе работу в другом месте. Здесь во дворце всё, что касается моей жизни, только я решаю, когда, кто и при каких обстоятельствах может вторгаться в моё личное интимное пространство. Инициатива в этом вопросе карается. Эти брюнеточки скоро поймут, что поступили неправильно, и для остальных красоток, которых дядюшка набрал явно с переизбытком, их участь послужит хорошим уроком.

Для личного пользования я себе определил сразу пять готлинских ходиков. Имею на то полное основание — я их придумал, и в средствах не ограничен. Одни часы поставлены в прихожем зале, другие у Сергия в кабинете, у меня сразу их двое — тоже в кабинете, а ещё в спальне, ну и служанкам одни на двоих не помешают, не придётся бегать к выходу из апартаментов, чтобы узнать точное время. А сейчас, когда мы вернулись из мыльни, стрелки на всех показывали только девять часов — до полудня ещё час, успею принарядиться. Ага, вот в эту вот мишуру. Тьфу, но придётся. Интересно, я когда-нибудь привыкну к клоунским одеждам? Должен. Человек — такое создание, что привыкает и ко много худшему.

Глава 13

Торжественный зал теперь уже моего дворца не то чтобы потрясал — видал я и побольше размерами, и ярче украшенные, и дороже обставленные, что в королевской резиденции, что у кардинала или нашей семьи в Неллере — но очень впечатлял. Размерами с наш школьный спортзал, он был прекрасно сейчас освещён и безо всяких светильников благодаря окнам по обе стороны. Хотя окна по здешнему обыкновению очень узкие — ребёнок с трудом пролезет, даже если снять решётки и мозаичные стёкла — зато высокие, стрельчатые, почти в человеческий рост, и их здесь много.

Когда два молодых, ненамного старше меня, раба, выряженных в золотистого цвета ливреи, распахнули передо мной обе створки резных дубовых дверей в зал, и я

В центре зала был обильно накрыт стол, за которым могло бы разместиться пара десятков человек и не почувствовали бы тесноты, но собралось нас сейчас вдвое меньше — кардинал Рональд Первый, епископ Курт Неллерский с дочерью Бертой, генерал маркиза Агния, главный королевский маг баронет Митрий с супругой Никой и виконт Андрей, вице-канцлер, один, жены у него отродясь не было. Даже странно, почему братец Джей и мачеха до сих пор на это не обратили внимание. Надо им как-нибудь намекнуть в письмеце на данное обстоятельство, а то как-то несправедливо получается, сестрёнку мою они постоянно достают с намёками, дескать, пора мужика присматривать, а Андрей живёт и в ус не дует. Ладно, это ж я там шучу сам с собой. Конечно, не буду я никуда писать. Да и не факт, что дядю-вице-канцлера не дёргают с выбором супруги. Может просто мне об этом ничего не рассказывают? Скорее всего, так и есть.

Надо будет вообще с дядей Андреем сойтись поближе, узнать хоть, чем и как он дышит. Раньше времени особо не было, зато теперь всё будет по другому. И, да, вице-канцлер — это источник ценной информации, которая мне не помешает, даже при том, что благодаря исповедям высшей аристократии я сам вскоре стану очень и очень информированным человеком. Правда, дядя Курт мои ожидания в этом плане несколько охладил, сказав, то ли в шутку, то ли всерьёз, что человек всегда хочет выглядеть лучше, чем он есть на самом деле, и лукавит даже перед ликом самого Создателя, пытаясь ввести в заблуждение даже Его. Ну, разберусь по ходу дела.

Помимо родни на наш небольшой торжественный пир приглашены и баронет Василий Нарат с женой, милой женщиной, одной из моих клиенток во время предыдущего приезда сюда в Рансбур. Я б хотел здесь видеть ещё своего опекуна Ригера и его Эльзу, да только простолюдина моя родня в данных обстоятельствах рядом с собой бы не потерпела. Ничего, у меня теперь подружка на троне, неужели не добуду для близкого человека дворянскую грамоту? Кстати, тут нет деления на личное или потомственное дворянство — всё потомственное. Жаль, что опекуну передать свой статус будет некому, разве что кого-то усыновит или удочерит.

— Прелат Степ Неллерский! — громко объявил дворецкий, тот самый, который меня сюда и привёл.

Его слова эхом разнеслись под высокими арочными сводами. Ну, вот, тут-то все наконец-то соизволили обратить внимание на гордость своего рода, могущественного боевого мага и великого целителя, философа, мыслителя, писателя и учёного, и всё в одном юном шестнадцатилетнем теле, а то так бы и стояли, болтали, не пойми о чём. Ох, чёрт, только сейчас сообразил, я ж последним появился! О чём это говорит? Ну, понятно, местный этикет мне давно хорошо знаком, это означает, что в данном месте, на данный момент времени я тут самый главный. Получается, уже хозяин? Похоже на то. Перед главным креслом у стола вижу резную, покрытую позолотой шкатулку, в каких обычно хранят или доставляют важные документы. К гадалке не ходи, кардинал привёз агреманы на меня и дядю Курта.

Только радость от лицезрения давно ставших мне дорогими и близкими людьми позволило мне едва сдержаться, чтобы по дурацки глупо не заржать как та лошадь, всё ж яркие эмоции молодого организма превосходят, почти задавливают во мне сдержанность моего настоящего я, мужчины многое пережившего и немало повидавшего. Сейчас меня впечатлили не яркие наряды, в которые одеты даже кардинал и епископ, а причёски красавицы Берты и красотки Ники. Не потому что они у них одинаковые, а из-за того, что благодаря укладке волос обе похожи на Чебурашек. Только тётушка почти точь-в-точь на оригинал, а кузина, будто после долгой диеты, на сильно похудевшего Чебурашку.

Берта удивительно красиво раскрыла глаза и ротик, дёрнувшись первой броситься мне на шею. Вон как обрадовалась нашей встрече, не меньше меня. Только теперь она совсем не непосредственная крестьянская девушка, а благородная миледи, дочь церковнослужителя высокого ранга и член могущественного рода, вышколили её, смотрю, хорошо. Быстро взяла себя в руки, предоставив вначале старшим поприветствовать хозяина дворца.

— Дорогой племянник, — раскрыл объятия на ходу кардинал, одетый в оранжевый с лиловым и зелёным костюм, и только кардинальский жезл выдавал его настоящий статус, иначе он выглядел бы как герцог или принц. — Наконец-то мы снова увиделись. — мы встретились на полпути и обнялись.

— Я тоже рад нашей встречи, — отвечаю искренне.

Следом епископ прижимает меня крепко, словно мы с ним не несколько часов назад только расстались, проведя вместе всё утро, затем генерал Агния и вице-канцлер, потом чета баронетов Ворских — когда любимая красавица-тётушка подошла с этими своими волосами, уложенными как уши Чебурашки, опять пришлось прилагать усилия, чтобы не засмеяться, а уж после мои руки ощутили гибкий стан Берты, сестрёнки. Или всё ж любимой девчонке? Чёрт, не могу в себе разобраться. Спасибо и её «ушам», отвлекли. У одного куафера красоту эту наводили, я даже знаю его имя, и, смех смехом, денег этот козёл берёт очень много. То, что сейчас на голове миледи Берты Неллерской, стоит столько, что многодетной крестьянской семье хватит, чтобы полгода не умереть с голоду. Совсем у куафера совести нет. Понятно, самый лучший и, главное, модный в столице. Даже сама принцесса его во дворец приглашала. Интересно, а, став королевой, Хельга тоже его услугами будет пользоваться? Ужас просто.

— Степ, я так скучала, — тихо произносит Берта мне в плечо. — И мы опять расстаёмся. Скоро. Надолго. — она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки, тут же отойдя в сторону, чтобы дать меня поприветствовать чете Наратов.

Стоявшие у стены напротив входа слуги — три лакея и три горничных, едва мы после приветствий и коротких шутливых фраз заняли места за столом — да-да, я сел во главе, а кардинал и епископ лишь по бокам — принялись наливать нам вина в золотые кубки и наполнять серебряные блюда перед каждым из нас в соответствии с пожеланиями.

Заметил, с какой завистью маркиза посмотрела на двух красавиц-родственниц. Она на их фоне выглядит крестьянкой в своём чёрном приталенном мундире и обычной причёской в виде стянутого сзади в конский хвост её шелковистых, чуть вьющихся волос. Уж не знаю, почему моя единокровная сестра тоже не

Насчёт последнего конечно же шучу, как и насчёт её схожести с крестьянкой. Агния даже в рубище будут выглядеть маркизой, а тем более, сейчас у неё на всех пальцах драгоценные перстни, да не по одному, да ещё и почти половина из них фонит магией, это амулеты, а не просто украшения. И за ожерелье, которое на ней, можно пару-тройку деревень с крепостными купить.

— Открывай ларец, Степ, — предложил дядя Рональд с улыбкой. — Там заслуженное тобой и Куртом.

Все замерли и внимательно смотрят на меня. Ага, можно подумать, никто из нас не знает, что в этой шкатулке. А я же пока, несмотря на весь свой настоящий жизненный опыт и приобретённый волей судьбы цинизм, всё ж немного неуютно себя сейчас чувствую в роли главного, пусть это всего лишь и застолье в ставшем моим дворце. С другой стороны, неужели этого не заслуживаю? Прав кардинал. Тут ведь сейчас за столом нет ни одного, кто не воспользовался бы моими магическими способностями — целительскими, а кое-кто и омоложения.

О том же, какую славу я снискал не только себе, но и моему роду на поле брани, даже можно не вспоминать. Всё остальное — увеличение доходов семьи, укрепление связей с короной, удивительные истории, философские мысли и научные теории — ещё более укрепило мой авторитет. Так что, чего я тут засмущался как дитё малое? Нужно принимать с достоинством и хулу, и хвалу. О, эту красивую фразу ещё нигде не прописал. Не забыть бы.

— Тут два свитка, — произношу, посмотрев в открытый ларец. — Который из них мой, а какой дядюшкин?

— Догадайся. — по доброму хохотнул кардинал и тут же ответил на мой вопрос: — Перевязан лентой под цвет твой новой сутаны — золото с серебром.

Это да, в курсе, насколько тяжела мантия прелата столичного храма, она реально золотыми и серебряными нитями расшита, да ещё и пошита из парчи. Тяжёлая гадина, а мне в ней и летом службы вести. Впрочем, внутри моего теперь храма всегда прохладно. Тут надо отдать должное местным зодчим.

Передаю второй свиток, обвязанный красной лентой милорду Курту, беру в руки свой, ставлю шкатулку на стол и разворачиваю агреман. Читаю, там всё честь по чести о присвоении мне сана и о начале исполнения обязанностей прелата с завтрашнего дня. Бумаги на имущество храма. целый сундук, мне принесли ещё с утра в апартаменты для ознакомления. Как почитаю, их отнесут обратно в собор. Там есть комната с казной, где хранятся и наиболее важные документы, не только финансовые.

Агреман подписан кардиналом. Ну, как подписан, здесь же прописи вообще нет. Так что, дядя просто собственноручно написал свои сан, титул, имя и фамилию, причём печатными буквами. Такие подписи подделывать — раз плюнуть. Вот только за подделку таких документов даже дворянина ждёт плаха. Что же творят с простолюдинами, лучше лишний раз не вспоминать.

Заглянул в документ и дядюшки Курта, ну, из интереса, благо, я стою, он сидит — у него подписей аж три. Кроме кардинала там расписался заместитель главы Священного Синода, коим по совместительству является милорд Рональд, и секретарь кардинальской канцелярии. Более солидная бумага, чем у меня, хотя я вроде как с епископами в одном ранге. И ладно. Нисколько не обидно.

Поблагодарили и наконец свободно приступили к поеданию угощения. Надо отдать должное остающемуся при мне повару, вполне, вполне готовить умеет. И следит за новинками кулинарии — на столе есть блюда из маей, ставшей уже знаменитой, книги рецептов. В их приготовлении до мастерства повара обители он сильно не дотягивал, ну так а я на что? Подскажем. Уезжая из монастыря хотел забрать с собой и толстяка Силантия, ловко набившим руку на кулинарных новинках, но увидел, как расстроились братья, с каким разочарованием они переглядывались, и уже было сформировавшееся решение отменил. Не дело дурно обходиться с людьми, добросовестно мне служившими. К тому же, их деятельность продолжит идти мне на пользу почти что напрямую.

За столом завязалась беседа, поначалу бразды управления которой взял бывший хозяин этого дворца. Только все разговоры дяди крута вертелись сегодня вокруг его ненаглядной дочери, какая она у него умница, да красавица, да весь ректорат университета горюет, что такая студентка их покидает, уезжая в Неллер. Блин, бедная моя Берта, она так и не разучилась краснеть по любому почти поводу. Хорошо, старшая из Чебурашек — баронета Ника — нашла момент перехватить нить беседы и перевела её в более деловое русло, что не мешало нам иногда и хвастаться личными успехами или наоборот делиться проблемами. Ни первое, ни второе меня не касалось — хвалиться нет смысла, за меня всё покажут мои дела, а свои проблемы привык решать сам. Если же понадобится помощь от рода, обратиться не постесняюсь.

— Гринфор твой мы с Митрием несколько раз уже посещали, — сказала любимая тётушка, когда речь зашла о моих делах. — Там мой управляющий сейчас с десятком рабов. Занимаются вывозом мусора, скопившегося наверное лет за десять, старый баронет, похоже, последние годы жизни вообще гичем не интересовался, и потом имение почти шесть лет бесхозным оставалось. Местного управителя в сердцах было велела разоврвать лошадьми, но в последний момент передумала. выпорола, да бросила в подземелье. Сам с ним разбирайся. Может у тебя к нему какие-то другие вопросы появятся, до которых мы с супругом не додумались. Дружинники там были числом восемь, восемь спившихся бездельников, одна и ценность, что плату брали едой, да замарашек деревенских девок портили. Вместо них сейчас там наши с Митрием пятеро, да десяток наёмников, которых Василий, — метнула она взгляд на баронета Нарата. — в Гильдии нанял. Больше и не нужно, грабить там нечего. Крышу полностью тебе на всём главном здании сделали, не из бронзовой черепицы, денег сейчас столько свободных нет, но глино-керамика качественная, надлежащей толщины. Окна пока только ставнями закрыли, сам потом решай, какие витражные у тебя будут, какие просто стеклянные. Внутри там жуть полная. Мебель тоже на выброс.

Да уж, спасибо, Хельга, за такой подарок. Ты настоящий друг. Да ладно, это я так уж, брюзжу. На самом деле не всё так уж плохо. Отстроюсь. Как говорится, был бы скелет, а мясо нарастёт. Хуже всего, что мне там землю и деревья обрабатывать почти некому. Крестьян действительно мало осталось. Решать проблему сельского хозяйства

Крепостные крестьяне здесь являются не напрямую собственностью владетеля, они числятся за обрабатываемой ими землёй и продаваться могут только с ней. Ника намекнула, что есть варианты, как обойти это препятствие, но вмешался кардинал, причём, довольно жёстко. Те аферы, которые позволяют себе мелкие феодалы где-нибудь в глухомани, совершенно не допустимы для представителя Неллерского рода, к тому же, служителя Создателя.

Остаётся попытаться поискать арендаторов из свободных крестьян, которых сейчас много сбежало от ужасов войны. Но и тут палка о двух концах. Война вот-вот закончится, и зачем им обрабатывать за плату чужую землю, когда станет можно вернуться на свою, в свои хутора, деревни и поселения? В общем, пока не знаю, и никто из сидящих сейчас за моим столом родить путную идею не мог, да, собственно, особо и не стремились. Пир всё ж у нас праздничный, и деловые темы затрагивались лишь мимоходом.

К концу пира, когда слуги уже принесли новые кувшины с вином, настроение присутствующих и вовсе поднялось до громкого смеха, что редко я замечал в компаниях аристократов. Ну, да, здесь же все свои, пусть не семья, а род. Даже державшаяся поначалу чета баронетов Наратов заметно расслабилась. И Агния забыла про свою зависть к тётушке и кузине. Кстати генерал попеняла всем, что никто ещё ни разу не удосужился нанести визит в её столичный замок, смотрела при этом почему-то на меня. Да я понял. При первой же возможности приеду. Не знаю, правда, где он, но язык и до Киева доведёт.

Из приятного оказалось ещё то, что кардинал согласовал с моей мачехой, пока я плёлся сюда, сумму в шестьдесят тысяч драхм из средств клана, полученных от торговли в этом году, на восстановление и оборудование Гринфора. Денег-то у меня при себе и так полно, но лишними они не бывают.

К милорду Курту подошёл проскользнувший в зал дворецкий и склонился над ухом дядюшки, попытавшись что-то ему сказать, но епископ Неллерский вальяжно будто муху отогнал слугу от себя.

— Докладывай теперь новому хозяину, — объяснил свой жест.

Мужчина выполнил указание и, подойдя, теперь уже нагнулся ко мне.

— Господин, прибыл лейтенант королевской гвардии. — доложил. — У него приглашение от королевы, чтобы вы завтра прибыли к ней на утреннюю аудиенцию. Офицер сейчас в приёмной у вашего кабинета. Куда прикажете его проводить? Сюда или пусть ждёт?

— Она ж должна была только послезавтра вернуться в город с охоты, — хохотнул кардинал, услышавший слова дворецкого. — Но, видно, ей быстро доложили о твоём вчерашнем приезде, Степ, и увидеть тебя она очень спешит. Мария права, какие-то важные планы у этой… у нашей королевы связаны с тобой.

Да я и сам понимаю, что планы. Вот только на душе почему-то потеплело. Я и сам очень хочу с ней увидеться. Заодно и грамоту на имение пора уже наконец получить. Так-то Гринфор уже принадлежит мне в соответствии с записью в земельном реестре и в соглашении между Хельгой и Неллерами, но лучше и на руках иметь официальную бумагу.

Глава 14

Внешне королевский дворец ничуть не изменился, а вот внутри произошли серьёзные изменения, я сейчас, подъезжая к воротам резиденции Хельги в карете, разумеется, не о мебели или гобеленах подумал, а о составе придворных. Многие из прежних отправились в Савор за Эдгаром, кого-то настоятельно попросила на выход новая королева, ну а некоторые вынуждены были сами покинуть дворец, решив, что в изменившихся обстоятельствах им придётся тут тяжко.

Особо подробно вчера поговорить о делах не получилось, слишком уж эмоциональной оказалась встреча — обеденный пир, прогулка по Прелатскому саду, ужин, долгая беседа после отъезда гостей с оставшимися у меня дядюшкой Куртом и Бертой — но кое-что мне всё-таки поведали, особенно виконт Андрей, в правительственном крыле вполне хорошо осведомлены о том, что происходит в других частях дворца.

Похоже Хельга сама без чьих-либо подсказок — и я об этом нигде не писал — додумалась до древнеримского принципа «разделяй и властвуй». Взять хоть пример, как ловко она наш род выставила перед собой в качестве принимающего на себя недовольство и возмущения щита. И во дворце моя подруга-лиса, или, как её любит называть герцогиня Мария, змея нашла громоотвод для придворной камарильи, вызвав из глуши вдовую тётку не из рода Саворских, двоюродную сестру Матильды, своей матери, и доверив этой засидевшейся в Зединских лесах вдовушке распоряжаться дворцовым хозяйством. Графиня Диана Зединская, позабыв о родном замке, оставленном сыновьям, столь резко взялась за поручение племянницы по установлению новых порядков в королевском дворце, что застонали не только слуги, но и придворные, которым пришлось менять одни комнаты для проживания на другие, причём зачастую без каких-либо внятных объяснений, зачем вообще это нужно.

Хотя какая-то логика конечно присутствовала. Часть сановников освободила свои покои, кто-то претендовал на лучшие, кому-то надоело ютится вчетвером в одной комнате, появились новые кавалеры и фрейлины, в общем, шёл активный передел сфер влияния, и двоюродная тётушка молодой королевы считала себя вправе определять, кого чуть возвысить, а кому надо немного поумерить амбиции. При этом, единственное мнение, к которому она прислушивалась, было Хельгино. Если же племянница не считала нужным насчёт кого-то определиться конкретно, то тем приходилось смиряться с самоуправством вдовствующей графини.

Однако на перестановке кроватей в борделе, то есть, хочу сказать, перемещении придворных она не остановилась. Из своей глухомани графиня перетащила на должности придворных дам и кавалеров кучу племянников и племянниц и их друзей, почти полтора десятка глотающих последние слога слов молодых людей, совершенно не умеющих себя вести. Двое молодых милордов и вовсе на днях выпустили в дворцовом парке купленных на рынке зайцев и на спор, кто больше их настреляет из арбалета, устроили охоту. Наглые, похоже. И родня, пусть и дальняя, и не родовая нынешней правительнице. В общем, опытным придворным-старожилам теперь было, куда канализировать своё недовольство, и против кого направлять острие интриг.

Да и чёрт с ними со всеми. Мне-то что? Мы с Карлом уже подъехали, остановились перед главным из трёх парадных подъездов королевской резиденции, где на широченных мраморных ступенях стояли две пары гвардейцев, а у подножия лестницы

— А ничего так экипаж, — оценил моё новое средство передвижения приятель. — Как у короля.

— Можно подумать, Эдгар тебя к себе приглашал, — вырвалось у меня фырканье.

Карета у меня и правда на загляденье. И она только-только изготовлена по заказу моих добрых дядюшек кардинала и епископа, оплативших её из средств рода. До сих пор внутри салона пахнет свежей древесиной, алхимическим лаком и кожей. Свой экипаж оставлять мне в наследство милорд Курт Неллерский не стал, его карета им с Бертой послужит на пути в Неллер, а если по дороге не развалится, то и в самом Неллере. Впрочем, для любимой доченьки епископ при любом раскладе собрался заказывать ещё один экипаж.

— Не приглашал, — согласился милорд Монский. — Может поэтому Эдгар и уехал отсюда в Саворск. Степ, я тебя от себя до самого порога королевской приёмной не отпущу. Даже не думай меня куда-то услать. Тут, мне отец Джессики рассказывал, не пойми чего сейчас творится. Много непонятных новых лиц. Так что, твоя обычная безалаберность сейчас не к месту.

Да я, собственно, и не собирался его никуда от себя отсылать. Думал даже Алису с собой взять, не столько в качестве второго одарённого, сколько дворец ей показать. Только подумал, что тащить к Хельге любовницу выйдет глупо. Бабы очень чуткие насчёт этого дела, молодая королева быстро почуяла бы, что у меня с миледи Паттер не одни лишь служебные отношения. Зачем злить или расстраивать подругу? Это к рабыни или даже просто к простолюдинке-горожанке явно положившая на меня глаз коронованная девчонка даже и не подумала бы ревновать, а вот к благородной лейтенанту-магу, готов дать руку на отсечение, ещё как.

Для обеспечения безопасности мне и одного Карла хватит. На клинках и сам за себя постоять смогу, а, если же кто задумал внезапное покушение, то приятель умеет мгновенно активировать амулет полного исцеления, а их при нас аж целых три — два, изготовленных мною ещё в обители, но годных к применению ещё месяц-полтора, и один совсем новенький, на последнем привале перед Рансбуром изготовил. Впрочем, если удачно засадить в нужную точку головы арбалетный болт или, тем более, вовсе башку снести, то никакая магия не поможет. Постоянно приходится себе об этом напоминать, причём настойчиво. Увы, молодой организм всё чаще и глубже задвигает в моём сознании осторожность зрелого мужа. Однако, если знаешь о проблеме, с ней легче бороться. Друг зря переживает, что я проявляю беспечность. Нет такого и близко.

Встречавшему нас лакею открыть дверцу мои парни из пятёрки эскорта во главе с сержантом Николаем Тарелом не позволили, открыл один из них. И мы — первым мой друг, вторым я — выскочили из кареты воспользовавшись откинутой лесенкой. Не нарадуюсь своей прошлогодней придумке, подсказанной местному каретнику. Всё ж во мне остаётся много от прежнего, и топтаться подошвами по человеческой спине не нравится.

Сегодня я оделся весьма скромно — только штаны двухцветные зелёные и жёлтые, а вот кафтан однотонный, тёмно-красный. Начинаю постепенно, не сразу резко, приучать окружающих к своей эксцентричной скромности.

Правда, драгоценностей нацепил много. В этом плане ни черта не поменяешь, да и не особо нужно. Всё ж кристаллы здесь обычно не просто украшения, а магические амулеты на их основе.

Была мысль приехать в сутане, да дядя напомнил, что я приглашён на аудиенцию в качестве пожалованного имением аристократа, так что, и ехать нужно не как лицо духовного звания, а как дворянин. Как милорд я и выгляжу, как богатый милорд, как очень богатый милорд, мало кто сможет похвастаться таким количеством крупных бриллиантов, рубинов и прочих изумрудов. Я вот могу.

Тем не менее, прогуливающиеся на дорожках аллей перед дворцом особого внимания на меня не обратили, мало ли карте подъезжает к парадным лестницам? Только передо мной пара экипажей отъехало. Да уж, вот так и проходит земная слава, помнится чья-то фраза. Между тем, смотрю, пусть не большинство, но уже многие носят обувь как у меня. Не в том смысле, что мягкие полусапожки из коричневой мягкой оленьей кожи, а в том, что сточены отдельно под левую и правую ноги. За одно лишь это местное паргейское человечество обязано мне памятники воздвигать. Понятно, рано или поздно и без меня бы додумались, только это не отменяет самого факта того, что придумал такое обувное новшество милорд Степ Неллерский. Ладно, не обижаюсь. Славы и так с лихвой хватает.

В огромном холле кто-то из болтающихся там без дела придворных всё ж меня узнал, и когда один из встречающих гостей ливрейных рабов повёл нас с Карлом к лестнице, услышал за спиной усиливающиеся шепотки.

— Кто-кто? Неужели тот самый? — громко удивилась какая-то девица, я услышал.

Дед Пихто, кто ж ещё? А тут во дворце реально царит нервозность. Не могу понять, с чего вдруг у меня такое мнение, но вот прям чувствую. И Карл неопределённо хмыкнул, видно, тоже обратил внимание. Ну а впрочем неудивительно. Новая метла метёт по новому. Тут ещё долго будет лихорадить придворную камарилью — одних приблизят, других в опалу, а кого-то, как моего лучшего друга виконта Виктора, бывшего начальника королевского сыска, отправят на плаху за государственную измену.

Ничего, вскоре всё узнаю. Обедаю сегодня у Ригера с Эльзой. Предупреждая их о своём приезде, попросил, чтобы там и моя дворцовая разведчица Люсильда присутствовала, Мата Хари попаданца. Уж это-та многое расскажет, не сомневаюсь. Тем более, её престарелый любовник, мой тёзка баронет Степ Риккарн сохранил пост главы королевского секретариата. Бури перемен обошли его стороной. Вот что значит, не лезть в политику, а спокойно тянуть свою служебную лямку.

Он и при Петре Третьем эту должность занимал, и при Эдгаре, сохранил и при королеве Хельге. И мою шпионку продолжает любить, а ещё сделал её своей подушкой, в которую повадился жаловаться, хвалиться, рассуждать и прочее, даже не подозревая, что сказанное становится известно на улице Роз, а оттуда уходило в далёкую Готлинскую обитель. Ну, теперь путь будет совсем короткий, всего милю по городу. Надо будет выбрать время и ещё раз наложить на Люську какое-нибудь из восстанавливающих, омолаживающих или целительских плетение, которое сделает её тело ещё более привлекательным для старого козла. Пятьдесят восемь лет в этом мире — возраст ну очень почтенный, даже для дворян, не имеющих доступа к дорогим целительским услугам.

— Милорд Степ! Милорд Карл! — на подходе к королевской приёмной нас перехватила худенькая, голубоглазая баронета

Напрасно я думал, что подруга никого не отправила меня специально встречать. Нет, вот же, доверила эта своей наперснице. Бритни просто немножко ленивая и вниз не спускалась, резонно рассудив, что мимо неё не пройду, если занять нужное место. Так что, отпустив дворцового лакея, перед этим забрав у него и передав рабыне баронеты шкатулку с моими подарками Хельге, мы зашли в просторное помещение с тремя окнами, огромным письменным столом, стеллажами от пола до высокого потолка, изящными диванами и столиками. Хозяйка нас усадила за тот, что находился слева, почти в самом углу. Её служанка убежала за обещанным угощением.

Мягкое сидение имело форму дуги, и хозяйка кабинета заняла место в центре, позволив нам с Карлом расположиться по краям. И тут же начала заваливать нас вопросами о жизни в далёкой глуши, напуская выражение сочувствия на лицо, дескать, бедные вы мои, бедные друзья, и о нашем пути сюда. Смотрела в основном на моего приятеля, ну тот и не стал теряться распустил, что называется, хвост. Умудрился бессовестный даже поимку разведчика небольшой шайки, которому я плетением паралича не дал скрыться в лесу, приписать целиком себе. Впрочем, заметил того пацана, сидевшего на дереве и впоследствии на этом же дереве повешенном, действительно он. Конечно же пожаловался и на скуку в долгом путешествии. Тут и Бритни поделилась своим наболевшим:

— Хельга, ой, то есть, наша королева не спешит раздавать доставшиеся ей почти полтора десятка выморочных владений. Только двоих и наградила, меня и Степа. Но Степу-то повезло, его баронетство всего в паре часов езды от столицы, а до моего виконства полторы недели нужно ехать, причём, по местам, разорённым войной. Там и владение-то небольшое, всего на полтысячи крепостных душ и десятка тысяч акров пахотных земель. Остальное — болота, низкокачественные леса. Правда, есть медный рудник, но там все каторжане передохли, а охрана, не получая денег, разбежалась. Зато замок, говорят, чудом уцелел и в неплохом состоянии, да ещё и на берегу живописного озерка. Надо в следующем месяце ехать туда, вступать в права владения. Как представлю, насколько тоскливой будет эта поездка в компании слуг и наёмного отряда. Вот бы кто-нибудь из друзей составил компанию. — выразительно посмотрела она на милорда Монского.

Тот, понятно, тут же сделал стойку. Ладно, захочет, пусть едет, не буду же я друга на привязи держать, к тому же, понимаю, чего помимо развлечения в дороге ожидает баронета из многодетной небогатой семьи от моего приятеля. В конце концов все жители моего родного мира вообще произошли от одного мужчины — Адама, почему бы и половине Паргеи в будущем не считать себя потомками Карла Монского? Шутка конечно. Если же всерьёз, то своей наперснице Хельга имение-то побогаче подарила. Всё ж пятьсот крепостных и медный рудник — это пятьсот крепостных и медный рудник. И целёхонький замок на берегу живописного озера. Ага, в чужой тарелке всегда кажется, что больше положили. Предложи мне сейчас махнуть моё баронетство на Бритнино виконство, согласился бы? Нет. Далеко больно, а когда мне ездить? Ну тогда и не нужно завидовать.

— Я бы конечно с удовольствием составил компанию такой прекрасной девушке, — тут же ответил милорд Монский, — но… — он выразительно посмотрел на меня.

— Что но, Карл? — усмехаюсь. — Проживу я месяц как-нибудь без тебя. А Бритни нужно помочь по любому. И на одних наёмников не следует полагаться. Возьмёшь с собой пятёрку наших парней, заодно поможешь дружину комплектовать, а то мало ли, какие там вояки служат? Бритни, так ты теперь, получается, не баронета и не Уайс?

— Виконтесса Бритни Ольборг, — со смешком склонила голову девушка, тряхнув уложенными в десятки мелких косичек белокурыми волосами. — У меня грамота уже на руках, точнее, вон в той шкатулке, — показала она взглядом на стол, где рядом с короткой плёткой для наказаний слуг стоял небольшой ящик для бумаг, сделанный из красного дерева и украшенный рисунками из золота. — Я буду очень-очень признательна, Карл. — с улыбкой посмотрела на моего друга. — А то среди дворцовых кавалеров нет никого достойного, ни одного настоящего воина. А насчёт дружины можно не беспокоиться, дедушка её подбором уже занимается.

Как-то я упустил сейчас момент, что она ж внучка моего бывшего командующего во время виргийской войны генерала Лейнского. Ну, этот-то ей точно обормотов не порекомендует. Интересно, у Бритни ведь достаточно денег никогда не было, на какие шиши она станет восстанавливать владение и нанимать людей? Точно подруга подкинула или подкинет. А мне вот ни зольда не предложила. А мне нужно? А у Хельги лишние есть? Ладно, не о том вообще думаю.

Вряд ли я менее привлекателен, чем мой друг. Наверняка наоборот — статус, магическое могущество, принадлежность к одному из великих родов, всё это делает меня вожделенным в глазах почти всех девушек, ну, разумеется, кроме тех, кто уже влюблён, даже если бы я был горбатым и кривым. Просто Бритни умная девочка. Не зная русской пословицы «на чужой каравай рот не разевай», она острым чутьём придворной со стажем дошла до смысла этой поговорки своим умом. Поэтому и нацелена на Карла, а тот хорош, чего уж. В отличие от меня он надел великолепный костюм, даже в глазах рябит, да и так, стройный, высокий, с вьющимися волосами. Мою привычку стричься коротко он совсем не понимает, да и не он один.

Насчёт того, что угоститься мне толком не придётся, виконтесса Ольборг — кстати, она и баронетой Уайс продолжает оставаться, ведь виконтессой стала не благодаря замужеству, но теперь более старший титул у неё будет первым — так вот, Бритни оказалась полностью права. Едва только две её рабыни поставили перед нами вино и фрукты, сыр и мёд, очищенные от кожуры куски дыни в вазе, как явился ливрейный лакей и сообщил, что королева требует меня к себе.

— Ну вот, — изображаю огорчение. — На самом интересном месте. Только я ж по правилам этикета должен и своего спутника представить? Должен же? Карл.

Не могу смотреть на друга. Морда довольная, как у моего Мурзика после удачной охоты улёгшегося мне на грудь и не дающего нормально повернуться. Что ж имеет право на свои слабости. А я тогда что? Алиса уже начала юлить, она во время прошлого пребывания уже с кем-то тут познакомилась, и, как понимаю, собралась продолжать это, скажем так, знакомство, да и не пара мы, если честно разобраться. Да, я реальный её намного старше, но здесь в Паргее-то имеем то, что имеем. Берта? Ох, теперь не знаю. Даже если дождусь, пока она вырастет во взрослую девушку, что-то после узнавания о нашем родстве с красавицей словно надломилось у меня в душе. Вот с Хельгой бы покуролесить. Ага, старый ловелас, королеву подавай. А последствия? О последствиях нужно думать, хорошо думать.

В шкатулке у меня лежит то, что Хельга пока купить просто не в состоянии по причине отсутствия таких товаров вообще нигде. Там первый в этом мире бинокль, не подзорная труба, а именно бинокль. Ну и что, что больше похож на театральный, чуть-чуть крупнее, зато с регулировкой увеличения, и сам кратность почти четыре. Как по мне, неплохо для первого экземпляра. И сделан удачно, красиво, из кости, серебра и золота. Не просто бинокль — изящная игрушка. А ещё в подарок ей привёз настольные часы, размером всего-то с крупный апельсин. И выполнены из тех же материалов, что и бинокль. Сколько мороки с изготовлением этих небольших ходиков было, и вспоминать не хочется. Но всё это позади. Конечно положил в шкатулку дамскую барсетку из крокодиловой кожи, доставленной мне из порта Верции, и набор из трёх ручек — золотой, платиновой и серебряной — с металлическими перьями, в красивом пенале из яшмы. Думаю, королеве понравится. Нет, уверен, что понравится. Куда ей деваться-то?

В приёмной кроме двух секретарей, молодых мужчин лет чуть за тридцать, топчутся, не присаживаясь на стоявшие по краям комнаты кресла и диваны, четверо аристократов и одна весьма пожилая дама, одетая в красное платье что та Кармен. Явно все в курсе, кого им приходится пропустить вне очереди, поэтом поприветствовали не только учтивыми поклонами головой, но и любезными улыбками, ну, у кого как получилось. У толстяка вышел, скорее, оскал.

— Милорд Степ Неллерский, прелат Рансбургский! — объявил старик-дворецкий, когда я в сопровождении лакея с моим подарком прошли в распахнутые рослыми гвардейцами двери.

— Рад увидеть вас, прекрасная королева, в добром здравии, — улыбаюсь как можно радостней. — Позвольте порадовать вас дарами, вас недостойными, но это лучшее, что я смог подобрать.

Кабинет для аудиенций относительно небольшой, раза в два пошире и длиннее, чем комната Бритни. У стены напротив входа трон на невысоком возвышении, всего в две ступени. Вдоль противоположной от ряда окон стены имеются стулья, но их совсем немного. Там же стол, видать, специально для подношений. А Хельга без преувеличения выглядит на все сто, в строгом синем платье и королевском обруче на голове. И причёска нормальная — две косы, спускающиеся за плечи. Она смотрит на меня строго и как-то устало.

— Спасибо за дары, милорд Степ, — отвечает на моё приветствие. — Ра, поставь шкатулку и выйди, — говорит моему сопровождающему.

Едва за лакеем закрылась дверь, Хельга встала с трона, спустилась по ступеням не подбирая подола платья, подошла ко мне и неожиданно крепко обняла, уткнувшись носиком мне в шею. Щекотно стало. Не ответить на объятия нельзя, и я с радостью прижимаю к себе ещё сильней её тонкий, гибкий стан, чувствуя ладонями крепкое тело и едва сдержавшись, чтобы не провести ими чуть ниже, до верхней части бёдер.

— Как же сильно я по тебе соскучилась, Степ, кто бы знал, — почему-то шёпотом сказала Хельга. — Считала дни до твоего приезда, ждала, ждала, ждала. А сейчас вот стою и не верю, что ты всё же приехал.

Чёрт, неужели правда влюбилась в меня по уши или играет так здорово?

Глава 15

Под лёгкой шёлковой тканью платья королевы, прижавшейся ко мне будто обычная земная девушка, дождавшаяся своего парня демобилизовавшегося из армии — знаю, с чем сравниваю, когда-то на перроне ко мня Даша также сильно прильнула, ощущаю ладонями крепкое стройное и желанное тело Хельги. Вроде давно здесь не девственник и не после долгого периода воздержания, но чувствую охватившее мой юный организм желание. Желание, почти отключающее мозг. Вот именно, что почти. Был бы и правда юным парнем, сейчас бы уже попытался тащить Хельгу к дивану в самом углу, а то и на трон, в данный момент без разницы. Вот только разум взрослого, битого жизнью мужика не дал расслабиться подняв в мутнеющем разуме вопрос: а какого чёрта со мной вообще происходит?

Ответ в общем-то лежит на поверхности — и без того красивая Хельга усилила свою привлекательность за счёт алхимического зелья. То-то чую носом нотки полыни и сладковатый аромат непойми чего, что в обычных духах вряд ли бы стали использовать, там больше всякие цветочные ароматы в ходу. Вот только этот ответ рождает очередной вопрос: с чего вдруг этот ароматический приворот на меня действует? Чем сильнее одарённый, тем слабее он подвержен разного рода алхимическим воздействиям, а уж с тем могущественным ядром, которое горит в моей груди, мне подобные фокусы должны быть что мёртвому припарка. Даже яды в большинстве своём почти безвредны, ну, кроме тех, которые изготавливаются на основе агалары, редчайшего магического растения, которое ещё попробуй добудь, оно растёт у нас на континенте только в одном регионе, в торнейских горах, да и там с поисками всё сложно. Иногда привозят с Альбии. Я ведь даже полноценно использовать противозачаточные составы не могу, и они для меня не гарантируют действия, приходится использовать земной способ, просто не делиться с партнёршей своим семенем.

А тут вдруг реально повело до помутнения сознания. Загадка? Впрочем, едва включил мозги, самообладание начинает возвращаться, и уже понимаю, с чем столкнулся, хотя до конца в это верить не хочется. Только вот, какие ещё могут найтись объяснения? Только одно — моя подруга использовала нечто из арсенала язычников, догадываюсь, нет, почти уверен в этом. Не зря ж я, переселившись

Не верю, что подруга способна сама участвовать или, тем более, организовывать кровавые ритуалы. Понятно, Хельга не задумываясь приговорит любого виновного или мешающего ей человека, если это будет в её возможностях, к пыткам и казням, но вот на безумно жестокие ритуалы усиления магии или изготовления магических составов в обход воли Создателя точно не способна. Купила через кого-то. Где-то. Слышал, есть чёрный рынок запрещённой алхимии. Ну, да, есть спрос, есть и предложение. Увы. А что же касается инквизиции, то, как и в прошлом моего родного мира, некоторые особы для неё неприкасаемые. Что там далеко ходить, меня вон за сказки, от которых фонит языческими подходами со страшной силой, только слегка пожурили, да и то не публично.

— С друзьями там не поступают, Хельга, — нахожу в себе силы почти полностью задавить вспыхнувшую похоть, чуть отстраняю от себя молодую, прекрасную правительницу Кранца и с укором смотрю ей в лицо. — Зачем? Ты ведь мне и так безумно нравишься, и хорошо знаешь об этом. Кстати, виконт Филипп, глава нашей инквизиции, как часто допущен тобою к аудиенциям?

— Да почти каждый день здесь топчется, — улыбнулась. Если я рассчитывал её смутить, то у меня это ни черта не получилось. Ну, да, у коронованных особ своя этика — всё, что хорошо для трона и королевства, то вполне приемлемо и допустимо. Королева сама по себе закон, не подвластная никаким правилам. — И здесь, и в зале для расширенных аудиенций, и в главном королевском. Что же касается этого, — она отцепила от меня левую руку и крутанула ей будто винтом. — так прости, Степ, я должна была попытаться. Одной только твоей дружбы мне мало. Я это остро поняла после твоего отъезда. И ты сам виноват, я ж вижу, что тебе нравлюсь. Так что удерживает-то? Наказ твоей матушки? Так она тебе не родная. Сам от меня сторонишься, а теперь смотришь с укором.

У-у, вот это мне очень хорошо знакомо ещё из прошлой жизни. Есть такое свойство у нашей прекрасной половины, когда чего-нибудь накосячат, обвинять в этом нас, мужчин. Впрочем, мои Даша с Лесей этим не злоупотребляли, хотя и они нет-нет да и пытались выставить меня крайним, как в тот раз, когда приехали в аэропорт, и только там выяснилось, что любимые жена и дочь свои паспорта дома оставили.

— И? — ответная улыбка выползла на моё лицо совершенно непроизвольно. Хотел ведь обиду изображать. — А если бы у тебя действительно всё получилось? Куда бы ты меня сейчас девала? На трон что ли? Вдруг бы кто-то зашёл?

— Никто не зайдёт, во-первых, пока не позову, — легко стукнула она меня кулачком в грудь и отступила на шаг. — Во-вторых же, у меня всё продумано и подготовлено. Давай руку.

За свисающей от высокого арочного потолка до самого пола позади трона тяжёлой портьерой, вышитой гербами семи главных родов королевства — Саворских естественно в центре — находится дверь в просторную, светлую, с тремя окнами, комнату отдыха с парой диванов, креслом и овальным столом, уже накрытым различными сортами вин, фруктов, ягод, мёда и кускового — та-дам! — серого, то есть, готлинского сахара. Не иначе в лавке тётушки Эльзы куплен. Ну а где ещё-то?

В комнате имеется ещё одна дверь, совсем узкая, через которую по знаку королевы тут же выскочила девочка-рабыня, видимо, и организовавшая это застолье. А Хельга-то реально всё продумала. Молодец, чего уж. Она вообще, давно понял, девушка весьма деятельная. Вопрос во мне. Я-то, правда, чего из себя недотрогу строю? Она ж мне в самом деле нравится, очень нравится. Способ получения обоюдного удовольствия без последствий в виде детей давно мне известен. Может стоит пример с Карла брать? Тому вообще всё до фонаря в плане дальнейших развитий отношений с подругами — как сложится, так и сложится. О последствиях особо не задумывается. Наверное и мне нужно также? Ох, не последствия ли воздействия чернокнижной эссенции сейчас довели меня до таких мыслей?

— Вино разлито, Степ, — вывела меня из размышлений Хельга, с который мы сели рядом на диване.

Её бедро, то ли случайно, то ли намеренно со стороны подруги, плотно прикоснулось к моему. Скорее, полагаю, второе. Вроде неплохо в людях разбираюсь, она не только реально искренне рада меня видеть, тут ещё и любовь с интересом. А ведь коронованная моя подружка сильно устала за последние месяцы. Здесь при более ярком освещении вижу это отчётливо. Это как же надо выматываться, что даже магия восстановления не помогает? Королева ведь сильная одарённая и в состоянии применять достаточно мощные плетения. Бедняжка моя.

— Спасибо, — беру бокал, делаю глоток и раскрываю глаза на полную. — Ого, это ж из Готлинской обители!

— Что, не нравится? — смеётся. — Специально распорядилась найти такое. Впрочем есть и заморские сорта.

— Попробуем, попробуем, — киваю. — Главное, в процессе не забыть, зачем я сюда пришёл. Мне ж вроде как грамота на баронетство полагается? Или обманули?

— Полагается, — она вновь берёт меня за руку. — И без неё ты не уйдёшь. Но мне о многом другом с тобой нужно поговорить, Степ. Помощь и поддержка. Мне нужны будут твои помощь и поддержка, как никогда ранее.

К счастью или, теперь уж не знаю, к несчастью, но больше попыток меня очаровать Хельга сейчас не предпринимала, сразу перешла к жалобам на свою тяжёлую жизнь. Обруч королевы она с себя сняла и довольно небрежно положила на край стола. Проблем у подруги теперь действительно целый воз и маленькая тележка, ну а, собственно, чего она ожидала? Не дура, прекрасно понимала, во что ввязывается. Я б с удовольствием прижал её, чтобы утешить, вот только она и в серьёзных вопросах со мной немножко соизволит лицемерить. К примеру насчёт вынужденного согласия с дядей, что его дети будут теперь жить в королевском дворце и иметь свои свиты.

Знаю, что старшего из своих кузенов Гарри Хельга на

В общем, не вслух, а мысленно, вынужден согласиться с мачехой, характеризовавший мою подругу и жутко нравящуюся мне девушку змеёй. Я б ещё добавил — подколодной, да не стану. На её месте любая умная правительница действовала бы точно также. Единственное, да, опять же отмечу, уж со мной могла бы быть откровенной, а не заливать, с каким трудом она сдалась перед напором дяди. Смеётся поди в душе, что тот сдал практически все свои сильные позиции ради того, что Хельга и сама бы желала устроить.

А вот с чем у неё реально проблема, точнее, с кем, и глубину которой она может не совсем понимает, так это с графом Сергием Фелмским и вдовой графиней Ангелой Тирванийской, богатыми феодалами Кранца, которые смогли организовать недовольство столичного, а во многом и провинциального мелкопоместного или вовсе не владетельного дворянства королём Эдгаром и их надежды на принцессу Хельгу в единое движение, которое по сути и вынудило короля отправиться в добровольное изгнание, уступив трон сестре. Теперь оба эти приближенные ко двору аристократа, введённые по заслугам не только в Большой, но и Малый королевские советы, считали себя вправе указывать своей юной повелительнице, что ей делать, когда и как поступать.

Пока это Хельгу лишь раздражало, однако, как подсказывают мои знания истории из прошлой жизни, долго она навязчивое желание рулить Кранцем вместо неё терпеть не станет. Конфликт обязательно случится, и здесь, помимо стравленных между собой молодой коронованной интриганкой партий нужна и своя собственная опора, не претендующая на часть её власти. Интересно, и кого бы она хотела видеть такой силой?

Кого-кого, понятно кого. Столичного прелата. Дураку понятно, что такой могущественный боевой маг и целитель вскоре обзаведётся своей командой помимо родовых связей. Люди, пусть это даже высокородные аристократы, не говоря уж об обычных дворянах или простолюдинах, в нынешние времена ищут себе сильного покровителя и лидера. Вот на меня-то Хельга и рассчитывает. Что ж, я не против. Честно говоря себе, она мне нравится. А то, что лиса, так в каждой женщине эта зверушка живёт. Тем более, жениться я на ней не могу, да и не собираюсь.

Кстати, если про женитьбу, то и тут у Хельги проблема нарисовалась, пусть пока и не в ближайшей перспективе. Маркиз Иоанн Клейрский, сорокалетний младший брат самого сильного из Ахорских герцогов, негласного главы Лиги — этот аристократ, уже было возомнивший себя королём-консортом Кранца, был вежливо отправлен обратно в родовой замок, правда, пока из Рансбура не уехал, оттого новому начальнику сыска и стало известно, что тот шлёт послания брату и обоим сёстрам, которые замужем за крупными феодалами империи, с целью побудить Ахор вступить в войну с ослабленным сейчас Кранцем. Лига в последней войне не сильно пострадала. Во-первых, боевые действия шли не на её территории, во-вторых, она выступала лишь союзником габарийцев, и, в-третьих, к королю Виталию Второму присоединялись полки лишь четырёх герцогств из девяти и наёмный полк вольного города Бирска.

Судя по всему, пока никто не спешил ответить согласием на призывы обиженного окончательным отказом жениха, одно только упоминание о котором заставляло Хельгу презрительно кривить свои уста, но всё же следует иметь его в виду, тем более, он ведь прав, что военная сила Кранца сейчас сильно подорвана, да и казна спасена только за счёт наших вливаний, имею в виду выплаты от Джея.

Не засекал время, сколько мы с ней вдвоём просидели. Надо было ей всё ж вначале принять мои подарки, среди которых и настольные ходики, тогда б точно знал длительность нашей беседы. Да шкатулка так и осталась в зале аудиенций. Не спёр бы кто. Шучу так смешно. Но час-то точно разговаривали. Интересно, какие мысли за этот период могли прийти в головы ожидающих в приёмной аристократов? Наверное разные, только и в Паргее придерживаются земного принципа «жена Цезаря вне подозрений». Если же кто-то решит распустить язык по этому поводу и попадётся, горько пожалеет. Даже на аристократов есть свои методы воздействия, пусть не смертельные и даже не болевые. Но вот прогнать за грязные сплетни от двора или вовсе из столицы, такое во власти королевы.

— Слушай, Степ, я ведь давно не была на исповеди в главном храме, — наконец вспомнила о своём бесценном королевском времени Хельга, всё ж добившаяся от меня обещания помогать ей в делах, когда обратится. — Давай-ка я сегодня вечером приеду?

— Давай, — легко соглашаюсь. — Сегодня епископ Курт в последний раз принимает своих прихожан, как раз успеешь от него получить прощение Создателя.

— Да? — сжала моё плечо, поднимаясь первой с дивана. — Тогда завтра. После полудня. И договорим, о чём ещё не успели. Заодно подумаем, как нам с тобой ещё разок погулять по городу под видом бедных дворян или вовсе простолюдинов.

Да уж, помню, чем её весёлое приключение, ну, то есть, наше, закончилось для компании молодых бедолаг. Жестокими пытками и поркой. Нет, понятно, те сами виноваты, ладно бы я в первые недели пребывания в новом мире мог вслух нести всякую чушь, но те-то должны были соображать о ком и где они говорят гадости. У нас в Неллере, помню, сказавшего в трактире по пьяни что-то скверное про мою сестричку Агнию, ещё в то время, когда я не знал, что она моя единокровная сестра, на крюк за челюсть подвесили, а потом добили копьём, когда тот рухнул на землю. Доносчиков всегда полно, так что, не услышь тогда Хельга сама про себя оскорбительные слова, те придурки рано или поздно всё равно поплатились бы за свою глупость.

Правда, в Пергее меня порадовал тот факт, что здесь, как и в прошлом моей Руси-матушки, действует правило «доносчику первый кнут», то есть, если в результате дознания

— Вообще-то исповедь не для бесед и, тем более, не для обсуждения планов развлечений, — напоминаю королеве, напустив строгий вид, и тоже поднимаюсь, закинув в рот виноградину.

— А я и забыла, — смеётся. — Ладно, тогда приеду до полудня, а после исповеди угостишь меня одним из своих знаменитых обедов. Во время обеда же можно говорить не о божественном?

— Во время обеда можно. — подтверждаю. — Что там с Гринфором-то? — вспоминаю, зачем пришёл. — И подарки-то мои посмотри. Я старался.

Даже немного обидно, что она оказалась такой равнодушной к содержимому моего ларца. Вроде никогда раньше ерунды ей не приносил. Хотя, хотя, тут непонятно, может наоборот нужно радоваться тому, что для красавицы Хельги милорд Степ сам по себе дорог, а не за свои дары.

Ожидаемо, молодая королева пришла в восторг, причём, не напоказ. Наоборот, старалась сдерживать эмоции и сохранить невозмутимость лица. Да куда там. Я ж хоть и пытаюсь уже примерить на себя роль баснописца Эзопа, ну, или дедушки Крылова, точно не стану в ближайшие пару лет писать басню «Мартышка и очки», пока сегодняшняя встреча у Хельги не выветрится из памяти, иначе подумает, что замысел этого поучительного произведения у меня родился в этот самый момент, когда наблюдал за её ужимками с биноклем. Всё остальное ей тоже конечно же понравилось. Еле заставила себя убрать всё в шкатулку и пройти к другому столу, где в секретере лежал подарок уже для меня. Нет, если разобраться, это не подарок, а одно из выполненных условий соглашения с родом Неллеров. Даже если и так, то всё равно приятно.

— Степ, прими от меня в вечное владение для себя и для любого, кого захочешь назначить наследником, пусть это даже будет кто-то из простолюдинов. — протянула мне свиток из отлично выделанной кожи. — Эта грамота сделает дворянином, баронетом, и его или её.

Это она намекнула, что официальных детей я хоть и не могу иметь, зато бастардов — сколько угодно. И Гринфор может наследоваться любым из них. Что ж, жизнь впереди ещё длинная, может и правда кому-то завещаю. Да не может, а наверняка. Надеюсь, обзаведусь и другими феодами, чтобы мои потомки не оказались безземельными дворянами, если признаю, живущими на милости рода. Ага, потомки. Пока я что-то как-то не очень над этим работаю. Даже от такой красавицы, как наша прекрасная королева почему-то шарахаюсь. Ладно, какие наши годы. Всё впереди.

— Спасибо, королева, — приняв свиток, официально учтиво поклонился, тут не нужно вставать на колено и целовать дар.

— Всё, что пока смогла, Степ. — улыбнулась Хельга. — Есть имения чуть побогаче и с титулом виконта, да уж больно далеко от столицы. Знаю, тебе такое сейчас не подходит. Помогла бы и деньгами, да сама бедна, как нищенка из Гнойного квартала.

— Любишь ты прибедняться, — смеюсь. — Но с деньгами я и сам разберусь. А за это, — потряс грамотой. — дозволь ещё раз поблагодарить.

Не я был инициатором. Сама королева опять ко мне прильнула и поцеловала не в щёку, а в губы, правда, увы, по дружески, не как при встрече. После этого вызвала караульных и велела меня проводить, шепнув напоследок, чтобы ждал её завтра на исповедь и не забыл постараться угодить ей с обедом.

В приёмной меня помимо стоявших на посту ждёт ещё и пара гвардейцев для эскорта. Большая честь. И народа сейчас в помещении намного больше, и все встретили моё появление улыбками и уважительными поклонами. Благословить? Да ну к чёрту. Я сейчас хоть и скромно выгляжу — вон, у многих в глазах мелькнуло удивление — ничего пусть привыкают — но в образе аристократа, а не священника.

Только-только ведь вспоминал жену Цезаря, которая всегда вне подозрений, а ведь самого-то Гая Юлия прирезали в такой же вот толпе прямо в сенате. И где мой милорд Карл, чтобы, случись тут нечто подобное, активировать целительский амулет? Нет его. Флиртует с баронетой Бритни Уайс, точнее, виконтессой Бритни Ольборг. А ещё друг называется. Ладно, будем считать, что пока мне везде безопасно. Со старыми врагами вроде разобрался, новых же ещё нажить не успел. Но будут, не сомневаюсь.

Ответив на приветствие, в сопровождении почётного эскорта отправился поначалу испортить приятелю всю малину.

Глава 16

Кто-то же ведь подогнал Хельге зелье, полученное с помощью запрещённых кровавых ритуалов, ритуалов, в ходе которых часто убивали не просто людей, а новорожденных детей? А про один читал, с помощью которого менялся один оттенок энергии источника на другой, кому-то более нужный, там и вовсе вспарывались животы у шести беременных женщин. В Паргее реально много непонятного, порой жутковатого, тщательно изживаемого церковью Создателя, впрочем как и устоявшимися религиями на других континентах.

Думаю об этом, уже спустившись на крыльцо парадного подъезда дворца и дожидаясь, пока Николай Торел, мой бравый сержант, организует подачу кареты, больно уж далеко их ставят от входа. Да, точно ведь молодая королева не сама ходила в трущобы Рансбура, а именно там скрываются проповедники и адепты ереси, чернокнижия и язычества, промышляющие торговлей алхимическими препаратами, полученными с помощью преследуемых и беспощадно караемых методов. Кто-то ей доставил зелье для моего обольщения. И этот кто-то для Хельги представляет угрозу, зная её столь чувствительную тайну. Между тем, подруга эту опасность мне не озвучила. Не захотела? Не понимает?

— Степ, мы будем садиться, или ты что-то забыл во дворце и надумываешь вернуться? — поинтересовался приятель, когда я задержался с посадкой в экипаж.

— Будем. — отвечаю решительно и забираюсь в салон первым, и через минуту-другую карета трогается на выезд в сопровождении эскорта.

— Ну, как там? — с любопытством смотрит на меня устроившийся напротив приятель. — Что у тебя с Хельгой было? Вы же там долго наедине оставались.

— Откуда знаешь, что наедине?

— Бритни сказала, что королева распорядилась организовать с тобой именно такую аудиенцию. — усмехнулся Карл. — Степ, так у тебя с ней, ну, с Хельгой-то? Она всегда на тебя так смотрит. Не пойму, чего ты теряешься? Можно ведь и…

— Карл, давай не будем на эту тему, ладно? — останавливаю приятеля. — Поговорили о делах, получил грамоту, договорились о встрече завтра днём.

— И всё? — рассмеялся милорд

Знаю, и на солнце бывают пятна. Есть недостатки и у всех моих близких людей. Конкретно у Карла это то, что я ещё в прошлой жизни не мог терпеть у некоторых друзей и товарищей, любовь к обсуждению достоинств девушек, с которыми провёл время и хвастовство своими успехами у них.

Пусть приятель сам выставляет напоказ свои успехи у дам, чёрт с ним, прощаю, это перекрывается множеством его достоинств — умом, храбростью, верностью, готовностью всегда прийти на помощь, но от меня подобного хвастовства, да и просто досужей болтовни на эту тему, ждать не следует. Давно пора понять, даже если б с Хельгой у нас что-то бы и было, промолчал.

От Дворцовой мы довольно быстро проехали несколько кварталов, разгоняя мешавших нам встречных людей, всадников и носилок, лишь на перекрёстке с улицей Медников, я велел чуть сдать назад, чтобы дать проезд выехавшей сбоку карете.

Понятно, баронский герб на ней против знака Создателя, ранга главного столичного прелата, изображённого на моих дверцах, никак не тянет, мой статус намного выше, но уж больно симпатичная девушка там из оконца выглядывала. Мою команду с одобрением восприняли не только друг-ловелас, но и ребята из эскорта.

Когда же свернули на Воробьиную к дому-лавке супругов Ниш — Ригера и Эльзы, то экипаж оказался по сути зажат между близко расположенными рядами вплотную примыкающих друг к другу домов в два, а реже в три этажа с островерхими черепичными крышами.

Здесь моим парням, ехавшим по бокам от нас, пришлось перестроиться — одному уехать вперёд к сержанту, другому назад. И всё равно дальше мы потащились со скоростью черепахи, как бы мне не хотелось поскорее обнять своих дорогих людей.

И без того узкую проезжую часть делали меньше выступавшие от зданий прилавки, бочки под водосток с крыш и всякий хлам. Ну, и прохожие естественно не давали ускориться. Даже если их давить, быстрее никак не получится, да мы и не собирались так делать.

Наконец-то нужный нам двухэтажный дом. Здесь мы с Карлом выскочили у узкого прохода за ним, а карета с эскортом поехали дальше. Там через два здания есть проезд во внутренние дворы, где можно пристроить повозку, мы же направились к боковому входу в дом, чтобы не переться через торговый зал, и увидели, как явно поджидавшая нас девчонка-рабыня кинулась сообщить хозяевам о долгожданных гостях.

При виде меня встречающие нас в небольшом холле дядюшка-опекун и его супруга не смогли сдержать слёз. Чёрт, я ж не с войны вернулся, думаю, обнимая крепко одного, потом другую, чувствуя, что и у самого комок в горле от смешавшихся во мне воспоминаний настоящего Степа и меня-вселенца.

Надеялся, что моя теория о повышении рождаемости в семьях, окружающих иномирянина, подтвердится и у Нишей, но, нет, Эльза стройна что та Венера Милосская, девяносто-шестьдесят-девяносто. Они ведь оба после моего мощного омоложения хоть десяток детей могли бы завести, да что-то, смотрю, не озаботились этим.

Психологический настрой? Наверное. Всё ж их реальный возраст под пятьдесят, для простолюдинов в Паргее это старость, пусть, глядя на этих молодых, чуть за тридцать, людей, такого и не скажешь. Горжусь собой, чего уж.

— Ничего себе, — смеётся милорд Монский, когда нас с ним усадили за стол, и девчонка с крепким парнем, похоже, совмещающим должности слуги и продавца, если судить по одежде, споро таскают на подносах одни блюда за другими, при том, что напитки и нарезки были выставлены на овальный стол гостиной ещё до нашего появления. Готовились мои дорогие. — да тут можно до завтрашнего утра есть, и всего так и не съедим.

— В самом деле, Эльза, это перебор, — поддерживаю приятеля. — Я ведь ненадолго заскочил. Просто, чтобы обнять вас, что уже сделал, убедиться своими глазами, как у вас хорошо — вижу, что в письмах вы от меня ничего не скрыли, ну и поговорить, только накоротке. Мне ж наша щедрая прекрасная королева имение подарила, хочу прямо сегодня съездить туда, оценить приблизительно, во сколько этот подарок мне обойдётся, да и вообще посмотреть. Так что, вот. — улыбаюсь.

— А вы по чуть-чуть всего попробуйте, — предложила Эльза.

— Тётя, мы ж среди своих на ты, — напоминаю и вижу, как она от удовольствия зарделась.

И ей, и Ригеру нравится, когда я к ним обращаюсь дядя-тётя, льстит обоим немеряно.

— Да-да, Степ, я и по твоим рецептам, как видишь, наготовила, сама, кухарка только помогала, и твои любимые с детства угощения. Вот, тёрки из батата, со сметанкой, как ты любишь, — сдвинула она в мою сторону деревянную глубокую миску с местным аналогом драников.

— Разве что по чуть-чуть, — смеюсь. В замечательных кулинарных способностях Эльзы не сомневаюсь. — Карл, ты тоже налегай. Дядя, тётя, для более подробного разговора жду вас завтра вечером у себя во дворце, есть многое, что рассказать. Как вы тут? Как мои сорванцы? Я про Фрица с Тимохой и их компанию. — не стал называть шайкой.

Дядька, мой бывший опекун, реально чудак. Кинулся было в свой кабинет за бумагами, чтобы дать мне полный отчёт по продажам и по отчислениям в верцийский и имперский банки ростовщиков причитающейся моей личной доли. Насилу удержал. Подробности мне пока не нужны, как-то не могу представить, чтобы Ригер с Эльзой меня обворовывали, а общую сумму доходов я и так знаю, она получается простым сложением указанных в именных векселях цифр вкладов, которые приходили мне в обитель.

Также имею адекватное представление о спросе на те или иные товары, поступавшие сюда, и, соответственно, о росте или падении продаж. Впрочем, последнее касалось только изделий из кожи. Крупный караван из Ахорской лиги с этим товаром сильно сбил цены, поэтому Ригер пока придержал наш на складе. Стоимость изделий из кожи скоро опять вырастет. Сейчас вообще в Кранце всё повышается в цене.

Что же касается продаж за последний месяц, так, сказал дядюшке, что завтра и отчитается. А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо. Это я о ком сейчас? Об Агнии или об Анне Миорской. С чего вдруг о последней-то вспомнил?

— Фриц как себя с двумя-то целыми руками чувствует? — спрашиваю, доев два драника. — Не отрубили опять?

— Нет, целёхонький, — усмехнулся лейтенант неллерской гвардии, хоть и с лежащим где-то на дне сундука патентом. Офицерская зарплата ему исправно тикает

Тут и Эльза встрепенулась, которая, слушая мужа, искоса с удовольствием глядела, как не только я, но и милорд Монский отдаёт должное и блюдам по моим рецептам — плову, бефстроганов с рисом, мантам, чебуреку с начинкой из баранины, и её простонародным — тыкве, распаренной с лесным орехом, тёрке из батата со сметаной, подобию пудинга, омлету с ягодами малины. Когда умело, с душой готовишь, вкусно получается и из недорогих продуктов.

— Ох, Степ, — дополнила она супруга. — вначале в половину выросли продажи уже через неделю, как ребятки Тимохи и Фрица начали бегать по рынкам и лавкам с магазинами, а потом и вовсе вдвое. Последнее время, правда, из стали пытаться отлавливать. Обвинить их не в чем, но всё равно бьют, если схватят. Занозе — ты же её помнишь? — щупленькая такая, вечно ногти грызёт — ногу недавно палкой очень сильно отбили. Хромает сейчас, но веселья не растеряла.

Девчонку, которая часто приходила в мой особняк за остатками еды, а потом, не ведая, имела честь проводить в том числе и будущую королеву от нашей задней калитки до параллельной улицы мимо оврага с отбросами и зарослей, я конечно же помню. Хорошая девчонка, умудрившаяся при тяжёлой, голодной и бездомной жизни, сохранить добрый и весёлый нрав, пусть напоказ и колючий, отчего и кличку такую заработала.

— Помню, — подтверждаю. — Как раз хотел назначить встречу у вас с Фрицем и Тимохой, думаю, на полдень послезавтра. Пусть тогда и Занозу с собой приведут. Исцелю. Этого амулета с избытком хватит, — бросил взгляд на один из перстней, где в малахит было вложено среднее лечебное плетение. — Значит, говорите, сработало? — с удовольствием рассмеялся.

В этом мире вообще не имеют представления о рекламе, ну, кроме разве что вывесок над заведениями. С учётом того, что художники здесь, в отличие от скульпторов или занимающихся вышивками по ткани, не ахти, назвать это рекламой язык не поворачивается.

Тем более, люди плохо представляют себе, что такое настоящий чёрный пиар, хотя многие высокие рода на интуитивном уровне понимают, насколько полезно опорочить своих врагов, пусть и огульно, и нередко прибегают к таким подлым приёмам. Но вот чтобы массово устроить антирекламу конкурентам, до такого догадался лишь один юный бастард, в которого вселился зрелый мужчина из гораздо более продвинутого мира.

По деньгам мне не сложно было бы и просто поддерживать шайку своих оборванцев, тем более, там запросы-то маленькие. Но зачем, если можно дать им возможность зарабатывать?

Вот и ходят по рынкам, базарам, лавкам, иногда и магазинам оборванцы Тимохи и Фрица, присматриваются и прислушиваются к разговорам продавцов и покупателей, к их торгу или спорам о качестве, а затем, чтобы было слышно, заводят между собой разговор, что на Воробьиной улице в магазине почтенных супругов Ниш, есть такой же товар, только там он дешевле и качественней.

Такое утверждение не всегда соответствовало действительности, но покупателей подгоняло сюда прилично. А там уж, как получится сторговаться.

Вкинул эту идею перед прошлым отъездом из Рансбура, скорее ради шутки, чем надеясь серьёзно подстегнуть торговлю у Ригера с Эльзой, а вот, поди ж ты, что называется, в самое яблочко попал. И это здорово ведь. Одно дело получать подачки, другое честно зарабатывать. Ладно, не совсем честно, но точно не преступно. Не предусмотрено здесь пока никакой ответственности за недобросовестную рекламу.

Посидели за столом меньше трёх четвертей часа, но облопались с Калом так, что еле из-за стола встали. Ничего, до Гринфора растрясётся, и место в животе опять освободится. Ещё разок, что называется, сверили часы: завтра вечером супруги Ниш приходят в гости во дворец столичного прелата — тут они опять чуть не прослезились от оказанной чести, а послезавтра примерно в полдень уже я нанесу им новый визит, и здесь меня должны ждать мои юные помощники.

— Надо бы вторую лавку прикупить, — задумчиво сказал дядюшка, уже провожая нас к выходу. — Я договорился с сыроварами из Ламбарской провинции. Они давали мне на реализацию несколько раз небольшие партии, я их благодаря нашим сорванцам продал в считанные дни, во много раз быстрее, чем их другие торговые агенты. Теперь ламбарцы хотят наладить через нас более крупные продажи, да только этого магазина и лавки у прудов для этого будет мало.

— Ерунда, — отмахиваюсь. Мы уже вышли на боковое крыльцо дома. — Вот здесь прям сделаешь с улицы лестницу на второй этаж, разделишь уже наконец вещевые товары и продуктовые, одни на первом пусть продаются, другие на втором. Места вполне хватит. Склад у тебя за домом большой, и можно ещё расширить. Деньги возьми из прибыли.

— Прости, Степ, — смутилась и чуть покраснела молодая пятидесятилетняя тётя Эльза. — а где мы жить с Ригом будем?

— Как, я разве не сказал? — удивляюсь, насколько порой у меня бывает голова дырявой. — Вы ж в особняк переедете, где раньше миледи Берта жила. Завтра я вам дарственную, уже заверенную в ратуше и префектуре передам. Дальше уж сами переоформите, и начинайте переезжать.

— Степ, — сморщилось лицо у Ригера. Чтобы скрыть эмоции он отвернул его в сторону. — это, это слишком…

— Ничего не слишком. — отмахиваюсь и вижу, что Николай уже подогнал карету, заодно отвесив какому-то попробовавшемуся что-то недовольно буркнуть лоточнику увесистый подзатыльник. — Ты просто на досуге посчитай, сколько прибыли принёс одному только мне за год и уже успокойся. Ну, всё, дядюшка, тётушка, до завтра.

Как ни странно, но обратно по Воробьиной улице получилось проехать быстрее, а уж до храма и вовсе, можно сказать, домчались. Те, кто должны меня сопровождать в поездке к имению, дожидались позади дворца, там и конюшня, и небольшая кузня, и даже парк, куда можно в случае чего сбегать по надобности. Доставшиеся мне дворовые рабы

Отрядом из двадцати моих личных дружинников, в статус которых я перевёл всех отобранных солдат и унтер-офицеров монастырской кавалерийско-егерской роты, сегодня командует лейтенант Герберт Вилков. Понятно, лейтенанты Эрик и Николас тоже рвались поехать со мной, но у них же молодые жёны. Девчонки и так умаялись в долгой дороге сюда, пусть пока отдыхают и развлекаются.

Так что, обоим соратникам отказал, а на их попытку спорить напомнил, что уже принятых решений не меняю. И за оставшимися в Михайловском замке вояками нужно приглядывать.

Остались в столице и лейтенант-маг Алиса с миледи Сильвией. Им нужно потратить хотя бы часть тех денег, что заработали за время беспорочной службы у меня, потратить с толком — куаферы, портные, ювелирные лавки, развлечения в виде посещений самых крупных в Кранце ипподрома и амфитеатра. Пусть гуляют. Да собственно мои миледи, не успев прибыть в Рансбур, вновь забираться в сёдла желанием не горели.

Не стал брать с собой и Берту, хотя она вчера скромно намекнула, что рада была бы составить мне компанию. Я б и сам испытал от этого удовольствие, да Берта только-только начала осваивать верховую езду. Пришлось бы отправляться на карете, а это раза в полтора увеличило бы время на дорогу. Так что, нет, кузина не едет. Зато со мной Арчи Добнес. Сержант посмотрит, где лучше размещать его спецназовцев, и мы определимся с местом размещения тренировочных площадок.

С отрядом отправляются трое дружинников баронета Митрия, их прислала тётушка Ника, чтобы нам не заплутать по дороге. Качество карт здесь таково, что лучшее им применение — свернуть в трубочку и бить мух. Надеюсь, с появлением придуманных мною приборов по определению широты и долготы кто-то когда-нибудь додумается под патронажем королевского дворца создать картографическую экспедицию. Иначе придётся мне взять этот процесс в свои руки. Буду президентом неллерского картографического общества, мною же и основанного. Ага, на пенсии займусь.

С огромным облегчением скинул с себя парадные одежды и надел скромный походный мундир. Отказался от кольчуги — мы ж будем в окрестностях столицы, а не в глухих дебрях.

— Я готов, — доложил милорд Монский, надевший лёгкий доспех, привезённый ему из Михайловского замка. — Эй, Степ, ты чего? Надень тогда хотя бы нагрудник.

— Обойдусь. — отвечаю. — От болтов и стрел амулет защитит, а бой, случись он, не полезу. Обещаю. Буду со стороны смотреть, как ты врагов десятками с одного замаха повергаешь. Ты ж Бритни так рассказывал? Ну, вот. В компании такого героя, зачем мне доспехи.

— А ведь верно! — засмеялся приятель. — Как я сам не догадался?

Глава 17

Надо было всё ж прислушаться к совету сержанта из дружины баронета Ворского и выезжать из Рансбура через Западные ворота, крюк получился бы небольшим, они, скорее, юго-западные, ну да чего уж теперь, пробьёмся как-нибудь. Если бы не скопища повозок, сгрудившихся возле надвратной башни, как на выезд, так и на въезд, мы бы быстро разогнали колонны желающих попасть в город или покинуть его. Эх, если бы, да кабы. Мой отряд из трёх десятков всадников и так объехал, а где-то продавился сквозь очередь, так что, мы теперь первые. Нужно только дождаться пока обоз с продовольствием втянется в столицу и освободит нам путь.

Сержант Торел уже там, под аркой, просветил караул, кто сейчас ждёт освобождение проезда. Надеюсь, нет, уверен, желание стражников содрать с владельцев повозок и товаров на них побольше мзды временно отодвинуто в сторону. Иначе городским воякам худо будет. Не просто ведь столичный прелат, а брат военного коменданта Рансбура генерала Агнии Неллерской может проявить недовольство.

Так и есть, караул зашевелился, с высоты седла мне хорошо видно, как солдаты перенаправили свои усилия с обыска и осмотра телег или фургонов на скорейший проезд тех из них, что уже миновали по мосту ров, и на смещение в стороны тех, которые только ждут очереди. Пара-тройка минут, и сможем двинуться. Мой взгляд натыкается на тётку, которая в ряду мелких торговцев вдоль стены продаёт отварную кукурузу — незатейливое лакомство, которое в детстве я очень уважал в обеих своих жизнях.

— Ник, — зову своего штаб-сержанта и показываю глазами на торговку. — купи мне пару початков.

Мой друг детства сейчас в той половине отряда, которая едет впереди меня. Услышав оклик, обернулся, а, поняв приказ, сверкнул белозубой улыбкой. Тоже вспомнил, как мы с ним уминали кукурузу при любой возможности. Дядюшка Ригер, не сказать, чтобы прям баловал своего воспитанника частыми выдачами монет, но несколько раз в неделю всё ж пяток зольдов перепадал. Правда, мы с Ником и Валькой никогда не покупали отварные початки по зольду за штуку, брали сырые втрое дешевле, а иногда нам Юлька, по тем временам вполне благополучная девчонка, удачно проданная в рабство, тоже нам початки приносила, и мамка Ника нам их сама отваривала.

Штаб-сержант повернул коня, протиснулся между телегами обоза, прикрикнул на попытавшегося что-то вякнуть бородатого мужика, прикрывавшего своим телом полненькую моложавую красотку — дочь что ли? — впрочем, та могла быть и женой, тут разница в возрасте между супругами порой доходила до такой, что невеста жениху и во внучки годилась — нещадно огрел плёткой неожиданно выскочившего перед мордой его коня замызганного, в рванине, как большинство деревенских холопов, раба и резво проскакал к торговому ряду.

Понятно, кукурузница вытаскивала початки из кадушки без каких-либо вилок или щипцов, а голыми руками, непонятно, когда мытыми и мытыми ли вообще, но, заметил по себе, всё реже стал обращать на такую средневековую обыденность внимания, да и, раз уж до моего вселения это тело не отравилось, так уж мне нынешнему с огромными целительскими способностями вообще всё равно. Остатки брезгливости ещё остались, живут где-то на дне души, но чтобы они себя проявляли, грязь и вонь должны быть заметны и ощущаемы.

— Три зольда за штуку, — сообщил друг детства, догнав меня уже на мосту через ров.

— Я верну, не переживай. — в шутку, но с серьёзным лицом ответил Николасу, забирая оба початка сразу.

— Да я ж не про это, — смутился и покраснел ушами боевой штаь-сержант, под короткий смех ехавшего позади Ивана Чайки. — не нужно возвращать, милорд. Я просто, что цена-то втрое выросла.

— А где ты видел, чтобы в столице что-то стоило дешевле, чем у нас в Неллере? — усмехаюсь и с удовольствием откусываю хорошо, в меру, проваренные зёрна. —

— Как же не взял? — улыбнулся. — Десяток. И себе, и, вон, ему. — посмотрел на сержанта Чайку, своего приятеля. — В сумке лежат. На привале или в вашем замке угостимся.

Сказал вот Нику, что у нас в Неллере, и как-то подумалось, что теперь правильней было бы говорить, там в Неллере. Теперь на долгие, пусть и не знаю насколько, годы моим родным городом стал Рансбур. Нужно к этому уже привыкать. Все дела, все достижения, да даже любовь-морковь теперь связаны со столицей и частично со столичным регионом, если иметь в виду баронетство Гринфор, куда я сейчас направляюсь. Может это и к лучшему, что перебрался из Готлинской глуши сюда. Многие вещи, хотя б тот же театр, там не имело смысла развивать, а здесь, как говорится, сам Создатель велел. Да и местный рынок сбыта не сравним с неллерским. В моём мире Москву называли портом пяти морей, про Рансбур такого не скажешь, но то, что столица Кранца — один из самых крупных логистических центров западной части Итерики, в котором пересекаются важнейшие тракты, по кратчайшим расстояниям связывающие северное и южное побережье, западный океан с центральными краями материка — это факт. Не зря ж я себе карту нарисовал, точнее, не я лично, и не нарисовал, а вышил в виде гобелена, зато теперь хоть по сто раз на дню могу наглядно видеть весь политико-географический расклад в королевстве и окружающих Кранц землях.

— Сержант! — зову Николая Торела, когда въехали в предместья.

Обернулись оба унтер-офицера, и доверенный тётушки Ники тоже, они парой, о чём-то разговаривая, ехали в голове отряда. Быстро разобрались, кто из них мне нужен, и ближайший помощник отсутствующего сейчас при мне лейтенанта Эрика Ромма придержал коня. Мы с Карлом почти сразу же с ним поравнялись.

— Милорд? — спросил сержант.

В пригородах Рансбура необычайно много народа, пожалуй, вдвое, если не втрое больше того, что я наблюдал во время своих прошлых посещений столицы — не всех беженцев пропускают в город, там и без них чёрт-те что творится, и кому не хватает мест на постоялых дворах или просто нечем заплатить за гостиницы используют любые свободные пространства в округе, разбивая палатки, навесы, строя шалаши и копая землянки, а многие просто ночуют на телегах, под ними, иногда и на лежаках под открытым небом.

Там, смотрю, егеря контролируют порядок, особо не забалуешь — кого-то, вон, двое солдат охаживают плетьми, кажется, совсем пацана, а на раскидистом дубе у покосившегося полу-гнилого склада облеплены воронами два трупа. Новый военный комендант справедлив, но строг.

— Не говорили стражники, почему так сильно гарью пахнет? — спрашиваю у Торела. — Даже если все печи и очаги растопить, да и от множества костров такого прогорклого запаха не будет. Тут, случайно, сражения какого-нибудь не было?

— Угадали, милорд. — усмехается сержант, пристраивая своего коня слева от моего. — Горело, причём сильно. Это вон там, за трактиром Вермуга. — махнул он рукой влево и чуть назад. — Ночью большая толпа оборванцев хотела разграбить мучной склад, да владелец выставил большую охрану, так что, сходу захватить не получилось, завязалась схватка, а на беду обеих сторон в «Кабаньем лежбище» — ну, это постоялый двор там рядом, ночевал какой-то барон, одарённый, не успевший попасть в город до закрытия ворот. То ли он выпил лишнего, то ли толком не разглядел происходящего, а может просто спросонья промахнулся, но, в общем, атаковал чем-то огненным. Досталось и голодранцам, и наёмникам, и самому лабазу, который так вспыхнул, что его уже не погасили, пока не прогорел, да и соседним досталось.

— Случай, когда лекарство страшнее самой болезни, — вспомнил по своей прежней жизни. Тогда ведь, подозреваю, меня не столько раковые клетки в гроб свели, точнее, отправили на вселение сюда в Паргею, сколько та отрава, которой их травили. Кому-то эти процедуры реально помогали, особенно, кому на ранних стадиях онкологию выявили, мне же, кажется, проще было бы просто дома смерти дожидаться, дольше бы протянул. — Шайку-то барон хоть отогнал?

— Конечно. — кивнул Николай. — Сразу же разбежались. А там уж и народ с водой и лопатами подтянулся. И стража подтянулась. Торговец теперь судится с благородным собрался.

— Бесполезно. — равнодушно произнёс едущий справа от меня Карл. — Если б барон из озорства спалил лабаз, ещё имелся бы какой-то шанс отсудить компенсацию. А так, купчина только зря деньги на стряпчих потратит. Да ещё и врага себе в лице барона наживёт. Вернее, уже нажил.

— С сильным не борись, со знатным не судись, — чуть перефразировал я пословицу родного мира. — Ладно, не война значит случилась, не какие-нибудь диверсанты принца Филиппа. Попытка обычного грабежа. А то уж, подумал, оптимизм нашей прекрасной королевы насчёт скорого договора с её любимым дядей немного преувеличен.

Мой довольно крупный отряд привлёк пристальное внимание роты королевских егерей, вставших на дневной постой у городских рогаток сразу где кончались предместья, здесь уж вовсе по обе стороны дороги шли какие-то развалюхи и хибары, собранные, как говорится, из дерьма и палок. Узнав от сержанта дружины Восрких, кого отряд сопровождает, егеря быстро освободили проезд и приветствовали меня почтительными поклонами, сопровождавшимися взглядами жадного любопытства. Я в ответ поприветствовал лишь капитана егерей и подскакавшего к нему лейтенанта-мага.

Кстати, эти рогатки — граница тех мест, до которых мне когда-либо приходилось доезжать в сторону юга. Тут начинался имперский тракт, который ничем от северного не отличался, ни шириной, ни качеством дороги, хотя и вёл к политическому центру нашего материка великому миллионному мегаполису Юстиниану. Как раз через мили полторы пути нам попался караван самих жителей империи, людей гораздо более смуглых, чем кранцевцы, и в подавляющем большинстве своём черноволосых. Впрочем, наёмники, его сопровождающие, оказались нашими земляками из неллерской гильдии. Некоторые из моих бойцов и сержант Арчи Добнес кого-то из них признали. Даже несколькими фразами перебросились.

По имперскому тракту мы проехали миль пять и на перекрёстке свернули на восток в сторону Фелма, небольшого города, владения того самого графа Сергия, одного из двух лидеров поддерживающей Хельгу партии и теперь решившего, что вместе со своей напарницей графиней Ангелой Терванийской вправе указывать молодой королеве её решения. Впрочем, моя ж венценосная подруга и в этом направлении ловко применила принцип отвлечения внимания на негодный предмет, призвав ко двору свою двоюродную тётю-мегеру графиню Диану

— А тут красивые места. — говорю милорду Монскому с удовлетворением. — И дорога пока хорошая, я имею в виду не этот начальный участок, а то, что пока сезон. Поехали, возглавим авангард.

Сейчас ехать очень легко, а вот поздней осенью, зимой и ранней весной, когда дожди проливные, тут наверняка такую грязищу развезёт, что ни пройти, и не проехать. Но и в данный момент имеется неудобство — поднятые копытами впереди едущих клубы пыли, которая неприятно забивается в нас и не даёт нормально беседовать, когда мы то и дело, давая коням передохнуть, переходим с быстрой рыси на шаг.

— Помнится, кто-то, отказавшись от надевания кольчуги, говорил, что вперёд не полезет, — сказал Карл, догоняя меня.

— Интересно, кто бы это мог быть? — удивляюсь. — По любому, наверное пообещал сгоряча, не подумав.

Избавившись от вдыхания пыли, сразу же почувствовал себя как на увеселительной прогулке. Да тут и вправду опасности никакой нет. Вернее, мир наш сам по себе опасен, но конкретно в данный момент угрозы не чувствую. Хотя бы потому, что движемся не по дремучим или густым лесам севера Кранца, а среди полей, лугов, рощ, перелесков. И местность почти ровная, лишь кое-где встречаются холмы. Днём тут засаду устроить очень сложно, во всяком случае, на дороге, по которой мы едем.

Хвойные деревья встречаются крайне редко. Большей частью дубовые, берёзовые, смешанные рощи и культурные насаждения оливок или винограда. На полях вызревает очередной урожай пшеницы, ржи, кукурузы и бобовых. Но это тут. У меня там в Гринфоре растят репу и батат, знаю от Ники. Не потому что земля хуже, а из-за отсутствия нужного количество рабочих рук для культивации зерновых или бобовых. У меня и виноградников нет, а урожай с двух оливковых рощ в последние годы продаётся оптом рансбургской плодоовощной торговой гильдии собранными плодами без переработки в масло. Сырьё ж всегда дешевле произведённого из него продукта. Ну, ничего, это мы исправим. Пока не знаю как, но что-то придумаю. Всё ж хорошо, когда в юных мозгах разум взрослого мужика из информационно насыщенного мира. Много читал, много смотрел, да и тупым вроде не был.

Проезжаем чуть в стороне от пары деревень, рядом с которыми дворянские усадьбы огороженные валом и стеной из заострённых брёвен. У мелкопоместных порой и на такую защиту не хватает, видал я и просто одинокие башни или особняки с подворьем, у которых всей защиты, что канава, да тын вокруг них. Через час после выезда из Рансбура, также в стороне, увидели довольно крупное поселения, за которым возвышался белокаменный замок с башенками, будто сошедший с обложек книг европейских сказок. Надо же, а тут нашёлся какой-то любитель изящества. Или любительница.

Не знаю, насколько близость к столице позволяет жертвовать частью защиты замка в пользу его красоты. Полагаю, что ни на сколько. У нас возле Неллера в прошлом году целая война шла между тремя баронами — двое против одного — не помню уж, чего не поделили. Джей и мачеха несколько раз туда ездили, пытались драчунов утихомирить, да ни черта не получилось. Неотъемлемое право владетелей выяснять отношение между собой силой оружия никто не вправе запретить, также как и дуэли между дворянами. Своего кардинала Ришелье тут нет и вряд ли в ближайшем будущем появится.

Свои вассальные обязательство те герцогские бароны перед нашим родом исполняют точно, и силу против них применить не нашлось никаких оснований. Впрочем, ни моему единокровному братцу, ни герцогине Марии такая мысль даже в голову не пришла. Так и морщились просто, узнавая об очередном сражении или сожженных деревнях буквально в десятке-двух миль от стен Неллера.

Мне, кстати, не помешает подробно узнать о соседях. Знаю, что южнее Гринфора имение Митрия с Никой, правильней сказать, что тётушкино, главный королевский маг там почти не бывает, а вот красавица Ника, когда устаёт от дворцовых дрязг и интриг, часто туда ездит следить за хозяйством, чинить суд и расправу над лодырями. Иногда приезжает на день-два, иногда на неделю-другую. Прошлой зимой и вовсе, рассказывала, месяц пробыла, ездила несколько раз на охоту на волков, а однажды на сбежавших с каменного карьера, где добывается мрамор, группу беглых каторжан.

А вот, кто живёт с остальных сторон, спросить тётушку хотел, да позабыл. Надо будет это тоже исправить. Какой бы высокий статус я не занимал, и насколько мощный бы род за моей спиной не маячил, феодальные склоки никто не отменит. Есть ещё дворянские амбиции, злоба и зависть к успешному соседу, давние земельные споры, которые при наличии у кого-нибудь из соседей скудоумия могут привести к моей с ним войне. Понятно, врагу не позавидуешь, но и я могу понести существенный ущерб. Оно мне надо? Худой мир лучше доброй ссоры.

Судя по тому, что виденные нам на клочках полей, виноградниках, оливковых насаждениях крестьяне обоего пола и всех возрастов, попавшаяся на дороге их небольшая шедшая пешком то ли с работы, то ли наоборот на работу группа и старик возчик, споро покинувший при нашем приближении телегу, все низко кланялись, смотрели с опаской, но ужаса я у них в выражениях лиц не заметил, места здесь вполне сейчас мирные. Что же касается опасения, так кто из простонародья не опасается дворян с вооружённой до зубов свиты? Нам ведь всё что угодно может в голову взбрести. Ещё перед поворотом с имперского тракта на суке раскидистого тополя висели подгнившие куски человеческого тела. Таким образом демонстрируют останки преступников разорванных на части лошадьми. Слышал, на юге это один из распространённых способов казни, применяющийся примерно в тех же случаях и с такой же частостью, что и у нас на севере королевства посадка на кол. Как по мне, у нас более жестоко и менее сложно в организации.

— Баронет, вот здесь межа. — показал рукой на находившийся в десятке ярдов от дороги большой валун сержант вормской дружины. Я не запомнил, как этого мужика зовут, а переспрашивать посчитал неудобным, да и ненужным. — Отсюда начинаются земли вашего имения.

На этом здоровенном в пару обхватов камне я не обнаружил никаких надписей или хотя бы отметок, хотя объехал его кругом вместе с Карлом дважды. О чём это говорит? буду пока считать, что об отсутствии каких-либо проблем с соседями и в этом

— И правда красивые места, — наконец-то, спустя больше часа после высказывания мною этой мысли, согласился приятель. — И замок отсюда смотрится вполне прилично.

— Умеешь видеть сквозь деревья, Крал? — смеюсь. — Научишь?

Впереди, чуть правее, большая дубовая роща — я б даже рискнул назвать ей лесом — отличное место для выпаса свиней. Обязательно заведу их стадо, а то и два, так что без мяса не останусь. Как и без молока, тут ещё и отличные луга раскинулись между подлесками. Дорога от валуна ведёт по дуге в объезд дубровника, сквозь который милорд Монский и умудрился разглядеть подаренною мне венценосной подругой жилище. Впрочем, я тоже вижу шпили двух башен из четырёх, а в просвет крон деревьев и небольшой участок коньковой крыши. Знаю уже, что замковых стен с зубцами, лестницами, инженерными пристройками у меня как таковых нет, их роль исполняет наружная сторона самого здания, и в данном случае старая английская пословица «мой дом — моя крепость» подходит как нельзя лучше. Что же касается мнение насчёт него милорда Монского, высказанное с этого места, так чуму удивляться? Тётушка Ника о ремонте кровли позаботилась. Я тоже вижу свежую черепицу.

— А что не так? — изобразил удивление приятель.

— Всё так, — отмахиваюсь. — Поехали. Вперёд!

Отряд снова перешёл на рысь.

Глава 18

Если говорить себе честно, то возникала у меня мысль, что, став главным духовником столицы королевства, поднявшись почти на одну ступень с епископами, я на самом деле получил синекуру, не требующую от меня каких-то особых обязательств перед церковью и прихожанами. Однако, теперь понял, что ошибался. Может бремя хозяйственных и финансовых дел у меня действительно сильно облегчилось по сравнению с тем, что было в обители, зато церковная служба, чувствую, окажется намного-намного серьёзней. Это показало первая же проведённая мною заутреня, на которую, как показалось, собрался весь город.

Понятно, в храме, каким бы большим он у меня ни был, поместилось на больше трёхсот человек, в основном представители аристократических родов и дворяне. Умудрились как-то попасть внутрь и некоторые богатеи из простонародья, большей частью руководители гильдий и городское начальство.

Зато на Храмовой площади собралось не менее двух-трёх тысяч, заняв всё пространство от распахнутых храмовых ворот до выходов с площади на примыкающие к ней улочки. Послушать первую проповедь нового прелата, прославившегося не только своими военными подвигами и целительскими чудесами, но и огромным благоволением к нему, то бишь, ко мне Создателя, выразившуюся в необычайной силе моих благословений и огромных талантах мыслителя, заранее, чтобы успеть занять хоть какие-то места поближе, пришло огромное количество людей, а тем, кому не удалось пробиться ни в храм, ни даже на площадь, не расходились, столпившись на улицах и проулках, рассчитывая, что благодать от моих благословений дотянется и до них.

Надеюсь, такая ситуация в дальнейшем маленько рассосётся, а то, рано или поздно дело может дойти до той, что имело место на Ходынке в Москве, когда собравшиеся по случаю коронации Николая Второго толпы людей устроили жуткую давку и драки, приведшие к многочисленным смертям.

Да уж, денёк начался крайне насыщенно, даже не получилось толком попрощаться с Бертой и епископом Куртом, отправившимся в путь с самого рассвета. Моя девчонка расплакалась. Я и сам понял, что расчувствовался, но не смог проводить родственников хотя б до Северных ворот, нужно было готовиться к утренней молитве.

Спасибо дядюшке, он не только мне передал всё храмовое хозяйство и финансы практически в образцовом порядке, но и фолиант с написанными крупными буквами молитвами и подробными пояснениями, когда, в каком порядке и при каких обстоятельствах они читаются. Там же есть пометки в нужных местах текста, когда необходимо прерваться для благословения прихожан.

Ну, в общем-то с этим понятно, тут и разбираться особо не требуется. Сложнее обстоят дела с проповедями, их мне нужно будет придумывать самому, но уж с этим-то я как-нибудь справлюсь. Заодно смогу продвигать философски-религиозные мысли, не нашедшие отражения в моих трудах в виду их незначительности или, главное, спорности.

Если мысль не написана, а просто произнесена, попробуй, что называется, поймай за язык. Мало ли, кто как и насколько правильно меня понял? Это я к тому, что получил крайне неплохую возможность для манипулирования общественным сознанием без серьёзной угрозы быть в этом уличённым.

Но пока не до этого. Заутреня затянулась почти на час, читать её текст быстрее было бы не уважительно по отношению к Создателю. Благословения раздавал почти через каждые пять-семь минут. В принципе и без дядиных пометок, мог бы догадаться, когда их надлежит применять. Устал, но не станешь же при всех прерываться и плести восстановительное заклинание? А ведь совсем ещё недавно изводил соратников своим нежеланием надевать кольчугу. По сравнению с мантией прелата, вытканной из золотых нитей и длиной до пола, она просто пушинка, к тому же, носить кольчугу приходилось большей частью сидя в седле. Тут же пришлось стоять с парой, если не тройкой десятков килограмм тяжести на плечах.

К сутане прилагается прелатская тиара на голове, тоже из золота в виде коробки из-под обуви, только поставленной на торец. Ещё плюс килограмма полтора, не меньше. Как тут не позавидовать главам королевства и герцогств, отделавшихся ношением обручей? И ладно бы ограничилось тяжестью церковного доспеха, так меня ещё и волнение одолело, от которого начал потеть. Тьфу, блин, как пацан, честное слово. Только, собственно, взрослым-то меня нынешнего никто и не считает. Семнадцатый год пошёл. Наверное оставшиеся частицы мыслей настоящего Степа, моего предшественника, действовали, когда я видел сотни и сотни устремлённых на меня в религиозном, если не экстазе, то рвении, пар глаз, и под гулкими сводами храма слышал громкие шепотки у выходных врат передававшие мои фразы дальше на улицу.

Чтением молитвы мои мучения не закончились. Когда я наложил на присутствующих последнее пятикратное благословение и сошёл с кафедры, мои приор и подьячие проводили меня в малый зал, куда по заранее составленным ими спискам стали ручейком заходить наиболее важные аристократы, чтобы получить через меня благость Создателя ещё и индивидуально. Удивительно, но среди них в большинстве своём оказались представлены аристократы из соперничающих или даже враждебных родов. Получается, в данный момент им всем наплевать, что я Неллер. Впрочем, и дядя Курт про то говорил, да и я в

Но всё когда-то заканчивается, вот и мой первый опыт прелатской службы подошёл к концу. Радует, что ежедневно проводить и заутреню, и обедню, и вечерню мне не нужно. Что-то одно, да и то не каждый день. Остальные молебны проводят приор и подьячие.

Но всё ж, увы, манкировать этой стороной деятельности слишком часто, как я делал в монастыре, взвалив её на преднастоятеля Михаила, не получится. Четыре-пять раз в неделю, как говорится, вынь, да положи, то есть, будь добр, прелат Степ, взбираться на кафедру.

Когда для получения благословения в зале появился последний из записавшихся, а им оказался, ни много, ни мало, маркиз Ронерский, тридцатилетний младший сын старика Альфонса — интересно, не строить ли козни против нас Неллеров он притащился в Рансбур? — я уже еле держался, чтобы не зайти в дверцу, закрытую портьерой, чтобы освободить мочевой пузырь.

— Благословляю именем Создателя. — осеняю жестом представителя враждебного клана.

— Принимаю с благодарностью, ваше преподобие. — ответил он, совершив короткий поклон.

Распрямившись, маркиз Ронерский бросил на меня острый изучающий взгляд и удалился. Хвала Создателю, начни он какую-нибудь беседу, пришлось бы её невежливо прервать. А так, мне даже хватило сил дождаться, пока аристократ выйдет, и только после этого сбежать за портьеру.

Порадовал находившийся там таз с высокими бортами. Пусть бронзовый — я-то уж избалован серебряными — зато отмытый и начищенный до блеска. Тот парень, смотрю, старается.

Удивительное рядом. Один из ответственных за вынос и чистку поганых посудин реально мог бы пойти в подмастерья к кузнецу. В свои восемнадцать лет, он выглядит настоящим атлетом. И вот сам выбрал себе такую, как по мне, жалкую судьбу, выносить за другими дерьмо и мочу. И ведь — я пригляделся — его всё устраивает. Вот уж правда, каждый сам кузнец своего счастья. Лодырь поди.

Как и подавляющее большинство бывших слуг дяди Курта, покидать столицу ради переезда на север не хотел и с огромным облегчением заключил новый контракт на пять лет уже со мной. А вообще, я пока всю обслугу подворья и храма принимаю к себе. Сергий у меня загружен сейчас с головой, оформляя кабальные соглашения с работниками. Позже разберусь, кого из них оставить, и кого оставить, но воспитывать, а кого прогнать.

Хотелось сразу же скинуть прелатское облачение, однако пришлось с важным видом шествовать от храма до дворца в сопровождении служек. В прошлой жизни считал, что служки — это шустрые парнишки. Не знаю, может на Земле это и так, а здесь такую должность могут занимать и совсем дряхлые старики, вот как тот, который шёл справа от меня, лысый, тощий, еле ногами двигает. Мне даже как-то сразу легче стало нести своё золото.

На крыльце меня дожидается милорд Монский, красавчик, в парадном мундире. Не иначе к Джессике с сыном собрался? Хотя нет, там ему и одетому в рубище будут рады. С новоявленной виконтессой Бритни Ольборг наверняка собрался прогуливаться, к гадалке не ходи. Однако, он не стал сейчас отпрашиваться, а заговорил о делах, махнув в сторону часовых по бокам входа.

— Я про солдат хотел поговорить, — сообщил приятель, сменив в моём сопровождении служек, оставшихся снаружи здания, и направившись рядом со мной по лестнице, заодно помог стащить с меня сутану, под которой ношу рубаху и лёгкие штаны. Передал золотое облачение и тиару сбегавшему нам навстречу лакею. — У нас ведь с деньгами всё хорошо?

— Как и у всех всегда. С деньгами хорошо, без денег плохо, — отшучиваюсь. — Что нужно-то.

— Так про обмундирование же. — отвечает он. — Для моей роты.

— А что с ним не так? — от удивления даже сбавляю шаг. Вроде проблем с доспехами или оружием никаких нет. — Или ты про закупки его для новых бойцов, которые прибудут от милорда Джека? Так ещё рано. И потом, как ты собрался, не зная размеров тех вояк, что-то заранее приобретать? Нет, я понимаю, что можно подогнать. Только там тоже есть предел ведь. Купленное на великана на коротыша не наденешь.

— Да нет же, Степ, — морщит нос мой вассал-красавчик. — я не про тех, кто от Джека прибудет, а про наших. Доспехи-то и оружие у них добротные, ухоженные, сам видел, я слежу за этим. Только это ж всё боевое. Надо бы иметь хотя бы дежурный комплект парадных, вон как у гвардейцев или в гильдии наёмников. Помнишь, какие нарядные тут у милорда Курта наёмники стояли?

— Помню, Карл. — киваю. — Обойдёмся без лишней помпезности. Лучше быть, чем казаться. Высокая обученность, дисциплина и уход за оружием, доспехами, обмундированием, конями — это то, чего мне за глаза хватит. Я и сам собираюсь быть скромнее в нарядах, насколько это позволительно. Да ты не дёргайся, — смеюсь, проходя с ним в двери моих апартаментов. — тебя неволить не стану. К тому же, тебе такой разноцветье идёт. — тут я покривил душой, на мой взгляд друг сейчас похож на павлина. — Лучше найди сейчас Леона Роффа, ну, того, назовём его торговцем.

— Пригласить его сюда? — удивился милорд Монский.

Разумеется, друг знает об основном виде деятельности одного из ночных королей Рансбура, потому и вытаращился. Не мы ж с ним вдвоём только в курсе, и приглашать такую личность во дворец столичного прелата — поступок, явно выходящий за рамки допустимого. При всём огромном уважении к моей персоне.

— Ни в коем случае. — открещиваюсь от подобных идей. — Скажешь, что я сам на днях найду возможность его навестить, но к тому времени пусть он постарается найти достойного управляющего для баронетства Гринфор.

— А с тем что? Решил уже?

— Не спрашивай, Карл. — не сдерживаю досаду. — Ещё пока думаю. Ладно, ты ж, смотрю, идти куда-то собрался? Не задерживаю. А по пути исполнишь мою просьбу.

Сейчас смешно вспоминать, как я в первые недели и даже месяцы своего пребывания в мире Паргеи переживал насчёт того, что имею все шансы умереть от тоски без привычных мне в прошлой жизни забав для ума — интернета, бумажных и, в последние годы, электронных книг в жанрах космической фантастики или альтернативной истории, без футбольных, баскетбольных и волейбольных матчей на плазменном широком экране, без шахмат на экране

Впрочем, мне ли жаловаться? Умного работа ищет, а дурак работу. Так ведь тоже говорили? Я, получается, отношусь ко второй категории, то есть, дурак.

Думал в столице меньше дел будет? Как же, что называется, держи карман шире. Прелатские обязанности оказались гораздо более обширными, чем я мог себе представить. Тут у меня и хозяйство своё есть, пусть небольшое. Но больше всего предстоит писанины, при том что у меня теперь людей на порядок меньше, чем было в обители.

С этим, ладно, я разберусь. В помощь Сергию уже нашёл двух пожилых служек. Пока их хватит, а там посмотрим. Только у меня ведь ещё и баронетство появилось. Вот где дел предстоит выше крыши. И со мной теперь нет братьев Михаила, Георга, Симона, Виталия, Макса, да даже брат Никита, монастырский тюремщик мне б не помешал в Гринфоре.

К счастью, замок оказался гораздо в лучшем состоянии, чем я ожидал, хотя и давно был запущен. Ситуацию там здорово выручало то, что он построен арочным способом, что тот земной римских Колизей, простоявший две тысячи лет.

Моей твердыне нет и полутора веков, но она крепка и надёжна. Высотой примерно с пятиэтажный дом, толщина наружных стен здания более двух ярдов, такие не каждое заклинание пробьёт, во всяком случае, не с первого-второго раза. Нет, мне-то и одного раза хватит жахнуть, но много ли таких как я найдётся? Толщина же тех стен, что выходят во внутренний двор, не менее полутора ярдов.

Узкие окна-бойницы внутри имеются на всех трёх этажах, так что, в здании днём вполне хватает естественного освещения, особенно на последнем, жилом, этаже. Они там с обеих сторон.

Балки перекрытий сделаны из лиственницы, и гнилых там нет. Крышу присланные тётушкой Никой работники отремонтировали. А вот с остальным, включая пришедшие в полную негодность хозяйственные постройки внутри замка, нужно хорошо поработать. И времени на это уйдёт немало. Здорово, что я мастеров с собой из обители привёз. На днях отправлю их в Гринфор, пусть обживаются. Я же пока тут поищу строителей, как каменщиков, так и по дереву.

Во внутреннем дворе моей крепости никогда не бывает солнца — он не очень большой размерами, с половину футбольного поля, а четырёхугольник окружающего его высокого здания не даёт пробиваться лучам до земли даже в полдень. Поэтому лучше там восстанавливать строения — кузню, конюшню, птичник, овчарню и прочее — из камня, он не гниёт.

А вот в здании потребуются плотники и столяры — поменять половую доску, прогнившую на нижних, не жилых, этажах, ещё там кое-где потолки заменить. Всяких штукатуров приглашу позже. Пока думаю, пару бригад нанять человек по десять. Нужно ещё отремонтировать ворота и очистить колодцы, как тот, что во дворе, так и те два, которые расположены в подземных ярусах южной и восточной башен.

Кстати, все башни от здания не отделены, архитектурно выполнены в одно с ним целое, хотя попасть в них можно лишь из общего коридора третьего этажа, пройдя через дверные проёмы, на других же ярусах упрёшься в глухую стену. В целом же, замок представляет собой вполне приличную крепость. Ещё бы ров не помешал, но этим уж я точно не в этом году начну заниматься.

Всё остальное, увы и ах, в глубоком упадке. Большинство пахотных земель не обрабатывается вовсе и заросли всякими сорняками. Изменить такую ситуацию тоже в ближайшем будущем не получится. Нет людей. Тоже острая проблема, которую как-то нужно будет решать. Но что ещё печальней, состояние имеющихся у меня крепостных крайне удручающее, в чём главная заслуга принадлежит бывшему управляющему.

— Вам какую одежду приготовить, господин? — спросила Елена, когда мы вдвоём с лакеем — кстати, надо будет к парню присмотреться, вроде расторопный — прошли по коридору до моей гардеробной.

— Господин, вам может что-нибудь подать? Отвар, вино, морс? — вторит ей, выскочившая следом из их комнаты Ирэн.

— Повседневную сутану, — отвечаю. — Но сначала подготовьте ванну. Вот он поможет, — кивая на лакея, который года на три-четыре старше меня. — Тебя как зовут?

— Андрэ, ваше преподобие, — кланяется, так и не выпустив мою золотую сутану из рук, хотя Елена пытается у него отобрать.

Надо же, как моего зятя, мужа любимой кузины Юлианы.

— Остаёшься теперь здесь работать, — приказываю ему, увидев, как радостно сверкнули у него глаза. — Тебе покажут свободную комнату, где обустроишься. Посмотрю, на что ты годен. А теперь давай дуй на кухню за горячей водой. Возьми в подмогу дворового, пусть холодную таскает. Ирэн, морс всё ж принеси. Того клюквенного хочу.

Разогнав всех выполнять указания, сам скинул рубаху прямо на пол и пошёл в гостиную, дожидаться питья, где развалился на диване, что тот султан.

Вот чего в Гринфоре не обнаружил, так это обширных подземелий. Нисколько этому факту не удивился и не расстроился. Двух не жилых этажей по всему периметру здания с огромным избытком хватает и на арсенал, и на склады, и на всякие там пошивочные, обувные, столярные или ткацкие мастерские, если надумаю их завести. Почему если? Обязательно заведу, и не только такие.

Но вот всё ж небольшие подземные ярусы под двумя башнями имеются. Там оборудованы не только колодцы, но и камеры-клети для содержания заключённых и их допросов.

Да-да, тут в Паргее почти в любом замке или даже дворце кто-то томится за решёткой или на цепи. Не исключением оказался и Гринфор. Правда застал я в двух камерах пятерых человек. В одной — бывшего управляющего, в другой — его жену, двоих взрослых сыновей двадцати пяти и девятнадцати лет и невестку, семнадцатилетнюю супуругу старшего отпрыска.

Если семья проворовавшегося придурка, доведшего крепостных до голода, лишь похудела, провоняла, обтрепалась и завшивела, то вот сам виновник оказался в ужасном состоянии, на нём живого места не было.

Уж на что я в этом мире давно покрылся железной коркой, но и то, едва после посещения воровской семейки зашёл к бывшему управляющему, то чуть не выплеснул наружу содержимое своего желудка. Дознаватели тётушки Ники поработали над вором крайне жёстко, даже на голове срезали оба уха и нос. Мужик абсолютно голым лежал на охапке гнилой соломы, и при свете магического светляка я увидел, что у него переломаны руки и ноги, а пальцы раздроблены. Жив он был лишь потому, что по приказу баронеты

При нашем с сержантом и дружинником Ники появлении он тонко и отчаянно закричал, пытаясь вползти в стену. Естественно, у него это не получилось. Тётушка уже вызнала у проворовавшегося управляющего все тайные места, где он держал наворованное. До вклада в имперском банке она добраться не могла — векселя все оказались именными, а вот горшки с серебряными и золотыми монетами забрала все и пустила на восстановление крыши, на треть покрыв свои расходы.

В таком его состоянии говорить с воров было бы бесполезно, пришлось пожертвовать амулетом максимального исцеления. Но даже после применения такого мощного артефакта, восстановившего полностью лицо, руки и тело, встать на ноги негодяй не смог. Жертвовать вторым амулетом я не захотел, побеседовал и так.

В общем-то ничего особо нужного не узнал. Лишь подробности и масштабы разорения замка и имения. Да, он собирал с крестьян вдвое большее количество подати и оброка, чем должен был. Часть отправлялась в королевскую казну, а остальное он забирал себе. Ещё этот гад продал все четыре башенные баллисты и полтора десятка стреломётов — это те же баллисты, только раза в три-четыре поменьше габаритами и с настолько же меньшей эффективностью стрельбы. Ушла к проезжим купцам и единственная замковая катапульта, много посуды, в основном глиняной, но и немало бронзовой.

Спускаясь в подземелье я рассчитывал узнать побольше про экономику своего хозяйства, но уже там осознал, что спрашивать-то больше особо и нечего. Не осталось ничего, кроме оливковых рощ, да овощных полей. Вот и всё хозяйство. Даже собранный урожай не перерабатывался, а продавался в виде плодов приезжавшему из Фелма торговцу.

Пока оставил всю семейку там под башней, только велел кормить получше. Не знаю, что с ними делать. Просто удавить всех, как советует баронета, я не могу. Какие-никакие, но законы, защищающие простолюдинов от произвола дворянства, в королевстве имеются. Если про мою бессудную расправу узнают, придётся выплачивать огромный штраф. Да и чёрт бы с деньгами, если б речь шла об одном только жулике. А вот что делать с его семьёй? Не давить же и их, а они ведь, едва оказавшись на свободе, побегут жаловаться в королевскую канцелярию. Управляющий же не сам по себе в Гринфоре нарисовался, его назначили из дворца, причём, то самое ведомство, которое возглавляет младший баронет Степ Риккарн, старик-любовник моей разведчицы Люсильды и важный источник информации для меня.

Баронету и отдать на суд проворовавшегося придурка? Ну, как вариант. Только вот, часть наворованного управляющий отправлял чиновникам королевской канцелярии. Справедливого суда там точно не будет. Спрячут куда-нибудь, пока суд да дело, а потом отправят другое такое же выморочное имение обирать. Или он уже сам не захочет? После того, что тётушка с ним сделала, на его месте любой бы сто раз подумал. Ладно, решу ещё. Куда торопиться?

— Ваш морс, господин, — протянула мне золотой кубок Ирэн.

Как же мне надоел этот тяжёлый металл за сегодня. У нас ведь стеклянная посуда имеется.

— Где мои стаканы? — спрашиваю, недовольно зыркнув на служанку. — Перелей в стеклянную посуду. И долго там ещё с ванной будут возиться?

— Ещё немного, и всё будет готово, — доложила молодая женщина.

Глава 19

До обеда мне ещё пришлось выполнить другую часть моих обязанностей — наряду со своими приорами принять исповеди у желающих покаяться в нарушениях ими заповедей Создателя и получить прощение. Кстати, только в этом мире до меня дошло, что католические индульгенции, покупаемые в нашем средневековье ради прощения грехов, вовсе не спасали от ответственности по закону, они лишь, по мысли папы Климента Шестого, позволяли в чистилище убрать с чаши весов не богоугодных поступков то, что мешало попасть в рай.

Вот и в Паргее оказался такой же подход. Далеко не в первый уже раз отмечаю удивительную схожесть развития человеческой мысли в казалось бы совершенно разных мирах, и даже наличие магии мало что в этом меняет. Кабинки для исповеди, которые числом шесть располагаются в левом притворе моего храма, и те будто перенесены из когда-то виденных мною фильмов о прошлых эпохах Земли — такие же разделённые стенкой с зарешёченным окошком клети с набольшими скамьями в каждой из половин. С одной стороны кабинки кается исповедуемый, с другой выслушивает храмовый клирик. Толково придумано.

Дядя Курт, пока здесь руководил, установил для себя выслушивать в дни своих проповедей покаяния пяти человек. Как по мне, хватило бы и трёх, но менять пока не стал, как и не спешил с наведением новых порядков во всём остальном. Осмотрюсь вначале.

— От имени Создателя прощаю тебе твоё стяжательство. — говорю последней на сегодняшний день клиентке, лицо которой в сумраке и за мелкоячеистой решёткой плохо различимо. Впрочем, если будет нужно, на улице её узнаю, даже если бы она не назвала свои титул и имя. — Читай вторую, третью и шестую молитву перед сном всю неделю. И больше так не делай.

— Я раскаиваюсь, ваше преподобие. — грустно вздохнула пожилая виконтесса. — Всё выполню, как вы велели.

Её бы на суд рода или клана вытащить за то, что своих малолетних племянников, оставшихся сиротами, обобрала, присвоив себе особняк брата, да только это уж не моё дело. Светская сторона проступков и преступлений лежит вне права церкви судить. Мы про души, нравственность и мораль, а не про законы и порядок. Только это не мешает церкви быть самым информированным институтом нашего континента, не знаю уж как там на других материках дела обстоят.

Конечно, никто напрямую даже в исповеди не станет выдавать тайны семьи, рода, клана или государственные секреты, только вот, подозреваю, что секретариаты орденов и канцелярия кардинала умеют работать и с косвенной информацией. Формально тайну исповеди священник обязан хранить в себе и не передавать её содержание никому, включая собственное церковное начальство. И эта формальность тут реальна, даже дядюшка Рональд при всём его хорошем отношении ко мне не оценил мою шутку насчёт, что, дескать, если что-то опасное для Неллеров узнаю во время покаяний, сразу же доложу. При всех свойственных людям страстях и недостатках всё ж служители Создателя искренне верующие.

Тем не менее, также косвенно, ничто мне не мешает использовать полученные сведения для выработки собственного мнения по тем или иным вопросам. Вслух такого никто не говорит, но когда аббат или прелат высказывается по поводу какого-либо события, понятно, он опирается и на знания, которые получил от исповедовавшихся

Веселиться по поводу того, что весьма взрослые, а порой и старые люди с пиететам прислушивались к произносимому юнцом в сутане, Степан Николаевич перестал ещё в Готлинской обители. Говорит-то он не от себя, не свои мысли, а осенённый вселенской мудростью Создателя, изложенной в религиозных книгах. Так что, и в покинувшей кабинку дворянке был уверен — выполнит все его наказы и раскается искренне. Только особняк не вернёт, если кто-то из руководства её рода не обратит на это внимание и не посчитает виконтессу перешедшей черту, пусть даже старается она не столько для себя, сколько для великовозрастного сына, изгнанного из королевской гвардии и лишённого лейтенантского патента за пьянство и неисполнение служебного долга.

Заодно он лишился и комнат при дворце. Вдвоём с сыном в их скромном доме им тесно, а тут, увы, брат умер, пришлось оформить дом на себя, раз уж стала официальной опекуншей племянников, ну и заодно кое-какие накопления в верцийском банке.

Да и чёрт с ними, думаю, покинув исповедальню. Возвращаюсь к себе, почти совсем не слушаю, что мне бормочет храмовый секретарь. Сегодня он первый и последний раз занимался подбором тех, чьи грехи я выслушивал.

Ладно б просто карманы себе набивал — у второй вошедшей на исповедь я узнал, что этот хитрый жук берёт целых пять драхм за право встречи со мной, а официальная плата всего две — так он ещё и совсем не туда съехал в плане гендерного равенства. Все пятеро сегодня были женщинами.

Нет, я против прекрасного пола ничего не имею, но вместо откровений об изменах или семейных проблемах лучше бы послушал признания и покаяния в более серьёзных прегрешениях от дворян или богатых членов гильдии. Меня интересует информация вроде, кто не держит вассальную клятву, даваемую пред ликом Создателя, кто впадает в грех лжи, обманывая компаньонов, и прочее, что может иметь практическую ценность для меня, моего рода и матери-церкви.

— Сергий, ты подобрал себе уже помощников? — спрашиваю у секретаря, вернувшись в покои.

— Да, но я хотел согласовать их с вами…

— Зачем? Мне что ли с ними работать? — с помощью появившейся Ирэн, стягиваю сутану и начинаю переодеваться в светлый домашний костюм. — Раз подобрал, перезаключи с ними договора, я подпишу. И теперь ты будешь отвечать за списки и очерёдность получения прихожанами моего личного благословения и очерёдности на исповедь. Всё как в Готлине, Серг.

Рецепты рецептами, опыт здешнего главного повара опытом, но в любом деле есть нюансы, поэтому отправляюсь на кухню. Не хочу ударить в грязь лицом перед венценосной подругой. Говорят, древнеримский патриций Лукулл не гнушался лично присутствовать при подготовке своих пиров. Чем я хуже? Замечательно, что Создатель не включил чревоугодие в список грехов, так что, имею полное право заботиться о хорошей кухне. Больше всего переживал за десерты. Как выяснил, не зря. Коржи под торт Наполеон получились не очень удачными, слишком толстыми, больше половины их пришлось забраковать. Рассудил, что время ещё есть, пусть испекут новые. Правда, пропитаться нормально не успеют, но так будет всё равно лучше.

Принцесса, тьфу ты, блин, молодая королева Хельга прибыла якобы негласно и лишь на исповедь. Надела на себя скромное одноцветно голубое платье, пусть и длинное, до самых ботиночек, но облегающее её восхитительную фигурку так соблазнительно, что можно было бы подумать, будто бы она собралась кого-то соблазнить. Если так, то интересно, кого? Ха, не меня ли, часом?

Ничто бы в этой посетившей мой дворец прекрасной девушке, сегодня не выдало в ней правительницу Кранца, если бы не гордо поднятая голова, властный взгляд, походный королевский обруч всего с десятком пусть и крупных драгоценных камней, взвод гвардии во главе с магически одарённым лейтенантом её сопровождавшие и выскочившая вслед за ней из кареты главная фрейлина королевского двора виконтесса Бритни. Вот та была разодета словно на бал, в глазах рябило от десятка цветов её пышного платья. Правда с бриллиантами у Бритни было пока не очень. Всё ж она из небогатой семьи, а содрать три шкуры с доставшихся ей крепостных пока не успела. Только ещё собирается поехать в свой подаренный щедрой подругой феод.

Впрочем, властный взгляд Хельги при виде меня, торопливо вышедшего её встречать в дворцовый холл, мгновенно потеплел, а губы сложились в радостную улыбку. Тут и милорд Монский добавил ей радости, пригласив главную фрейлину осмотреть его рабочий кабинет, столовую, уверив, что угощение будет отличным, а затем наш с ним тренировочный зал. Бритни, слышал, увлекается фехтованием, забава среди аристократок не столь уж и редкая. Знаю, у меня сестра Агния не только сильная магиня, она и добрую половину дворян королевства, думаю, на мечах одолеет. Сам не видел ни разу, но милорд Ричард уверяет, что так и есть. Наставнику нет смысла врать, к тому же, он сам с ней немало занимался.

За столом в моём огромном зале приёмов мы с венценосной подругой оказались вдвоём. Ну, как и было задумано. Хотя Хельга приехала сюда не для того, чтобы поесть, но при виде разнообразных незнакомых ей блюд не смогда не сделать брови домиком и не настроиться на то, чтобы попробовать всего хотя бы по чуть-чуть. Разумеется, я её в этом намерении поддержал.

Начала она с салата Мимоза, уж не знаю, чем он ей приглянулся больше остальных блюд, я хотел ей посоветовать «Солнце Тбилиси», но не успел. Пока отвечал на её вопрос о первом дне прелатской службы, королева уже указала Ирэн, что ей положить в тарелку первым делом.

— Не стоило бы, наверное, представительнице одного высокого рода говорить пренебрежительно о своём дяде представителю другого, — сказала Хельга, когда я взглядом прогнал слуг. Поухаживаю за безумно нравящейся мне девушкой сам. Не инвалид, как в прошлой жизни. — но мы ведь друзья, Степ?

— Разве у тебя есть в этом сомнения? — я тоже умею делать брови домиком в нужный момент.

— Ну, да, — улыбнулась королева и сама подтянула к себе блюдце с куском шарлотки. Не зря я внимательно слушал рецепты Даши, а она у меня насчёт готовки настоящая волшебница. Здесь конечно многие её кондитерские изделия вряд ли смогут часто повторять, на шарлотку ушло сахара столько, что не каждый мастер за свой месячный доход сможет купить. — мы друзья, поэтому могу позволить себе сказать откровенно о принце Филиппе. Он не столько осторожный, сколько трусливый. В столицу он не захотел приехать даже после на торжественное подписание договора, который

Тут я и в самом деле ей не помощник. Что плохо для Кранца в целом — она права — то для герцогских родов благо.

— Провинции же платят коронные налоги. — осторожно напоминаю. — Не только королевский домен.

— Платят? — сквозь улыбку у Хельги прорвалась злость. — Да, платят. Только без контроля размеров собираемых в герцогствах податей, приходится полагаться на слова. Что-то мне подсказывает, что в реальности коронная доля должна быть больше той, что поступает в казну. Да ладно, эту тему я ещё подниму. Хорошо хоть, что деду удалось добиться исключения из хартии пункта о праве герцогов чеканить собственные монеты и добиться согласия о совместных таможенных постах на внешних границах.

Насколько знаю от мачехи — в разговоре с сыном и деверем, нынешним кардиналом, вскользь вспоминавшей о тех положениях хартии — там герцоги не особо-то и сопротивлялись их отмене, так что, особой заслуги Хельгиного дедули там не было. Думаю, сработал коллективный инстинкт самосохранения. Такой бардак в финансах Кранца начался, особенно, когда ултиарский герцог и прадед нашего дорого друга Конрада Ормайского начали уменьшать количество серебра и золота в драхмах, что плохо стало всем. А резкое падение доходов королевской казны привело к невозможности содержать достаточное количество полков в армии, из-за чего императорское войско, подмяв южные провинции, дошло до самых стен Рансбура, и если бы не мой прославленный прадед, на которого всё списывают мои огромные магические способности, с полками северных герцогств при поддержке верцийской наёмной пехоты не ударил по тылам юстинианцев, то Кранцу грозило стать одной из провинций империи, чего никому из главных родов королевства не хотелось категорически — в Юстиниане более жёсткая структура вассалитета, и герцоги потеряли бы большую часть своей власти, да и аристократы рангом поменьше.

Не пойму только, с чего вдруг Хельга решила мне пожаловаться на свою бедность? Во-первых, все долги перед внешними кредиторами она наполовину закрыла, а оставшиеся легко отобьёт благодаря нашим выплатам следующих двух лет, во-вторых, не так уж и мало казна получает. Если бы мой добрый друг Эдгар, её братец, думал головой, прежде чем занимать деньги у верцийцев и Юстиниана, то не разорил бы Кранц процентами выплат по ним. Да, меня никто особо не посвящал даже в финансовую деятельность Неллера, а уж о королевских доходах полноценно судить я не могу, однако опыта, полученного при ведении монастырского хозяйства, вполне хватает, чтобы понять, не всё так плохо у Хельги, как она тут пытается из себя сироту казанскую строить. Помню, в каком шоке пребывал, когда узнал, сколько приходится платить за товары обители на таможенных пунктах королевства. Там реально не сборы, а поборы. Грабёж среди бела дня.

Что-то мне подсказывает, моя венценосная подруга, вопреки своим словам, всё ж решила отправиться по той же дороге, по которой шли все её предшественники на троне. Она решила тоже отменить злополучную хартию. Только сделать это не с наскока, а умнее, постепенно и опираясь на сторонников в самих герцогских родах. Нет, не сомневаюсь, я Хельге очень нравлюсь как парень и могущественный друг. Только мой реальный возраст позволяет видеть в её действиях второе дно. Собирается начать с направления королевских мытарей в провинции? Вроде бы дел безобидное. Знаю, как та же мачеха с братцем сумеют их у нас окучить. Ничего толком не увидят. Но это только на первый взгляд. Однако, если ей удастся наладить отношения со значимыми персонами в некоторых герцогских родах, то взывая к их чести и ставя в нужный момент нужные вопросы сможет добиться немало уступок. А там и вовсе дезавуировать положения душащего её старинного договора. Хитра подруга. Только, извини, есть дела, в которых я тебе не помощник.

— По своему небольшому опыту, скажу, что дело не столько в доходах, сколько в расходах. — отвечаю и шутливо советую: — Ты бы провела среди дворян королевства отбор на самого жадного и победителя назначила главным казначеем.

— Точно! — чуть наигранно удивляется. — Как я сама не догадалась, Степ? Зато я знаю, что мой скромный умишко не сможет осознать, мне может подсказать кто-нибудь очень умный. О, а это ещё слаще! — оценила она кусок Наполеона. — И вкуснее! Да, так вот, Степ, а кто у нас самый мудрый, самый сильный, самый лучший и вообще самый-самый в Кранце, о ком уже знают далеко за пределами королевства? Погоди, не гадай, я сама отвечу. Это мой лучший, единственный друг баронет Степ Гринфорский, прелат Рансбургский.

— Ты мне льстишь. — понимаю уже, к чему клонит. Хочет сделать меня советником? К гадалке не ходи, так и есть.

— Ничего не льщу. — отмахивается и, закрыв глаза, издаёт тихий стон, показывая, как ей нравится торт. — В общем, Степ, я уже заезжала к кардиналу, и он согласился назначить тебя моим духовником. А свой указ о введения тебя не только в Большой, но и Малый королевские Советы подпишу сегодня вечером. Ты же меня не бросишь в столь серьёзные дни? Не откажешься? Вскоре приезжают кузены со своими свитами, уже к торжественным празднествам, граф Сергий Фелмский с графиней Ангелой Тирванийской слишком уж сильно желают мне добра, настолько, что готовы вместо меня управлять королевством, ваш друг маркиз Маркус Ормайский спешит назначать своих прево и тиунов, в общем, мне очень нужна будет твоя поддержка и во дворце, и при принятии решений, касаемых всего.

А она хороша. Одним ходом прицепила меня к себе в свиту.

— И в самом деле, — не скрываю некоторого недовольства в голосе. — зачем было моего мнения спрашивать, когда маркиз Рональд, и мой церковный начальник, и старше меня по положению в нашем роду? С ним обговорила, и вот уж я у твоих ног.

— Ай, Степ. — морщится. — Перестань. Тебя ведь не силой заставляют. Если хочешь, можешь отказаться, предать друга, который тебя очень-очень любит и ценит.

— Ох, лиса. — только и остаётся, что помотать головой.

Ей смешно. Конечно, довольна и

Гостья предложила вином и фруктами угощаться на диване, видать, подруга не только насытилась, но и устала на стуле-то, хотя они у меня мягкие. Только спинки здесь всё ещё не умеют делать удобные, приходится сидеть как на табуретке. В моей бывшей обители уже давно мастерят нормальные, но где сейчас я, а где Готлинский монастырь. Вызванные Елена с Ирэн, быстро всё переставили на столик, и мы с королевой удобно расположились на расположенном у окна мягком кожаном диване.

Думал, Хельга предпримет очередную попытку моего соблазнения, пользуясь тем, что служанки ушли, но та, похоже, не спешит теперь. Действительно, куда торопиться? О политике ей тоже говорить расхотелось, и мы принялись строить планы на совместные развлечения, когда у неё более-менее утрясётся с делами и появится больше свободного времени.

Когда часы на храме и подворье пробили по три раза, королева засобиралась в свою резиденцию. Только покинуть мой дворец быстро у неё не получилось — вначале пришлось ждать виконтессу Ольборг, слишком увлёкшейся в апартаментах милорда Монского разглядыванием его коллекций оружия и артефактом или, не знаю, чем там они ещё занимались, но появились оба довольные и смущённые до румянцев, а затем разбираться с тем, кто стал зачинщиком драки между моими охранниками и королевским эскортом. Тоже мне, паргейский эрзац мушкетёров Людовика Тринадцатого и гвардейцев кардинала Ришелье. Дюма отдыхает. Поскольку Хельгу поджимало время, договорились наказать обе стороны конфликта. От меня достанется троим, включая Ивана Чайку. Последнему, понятно, нисколько не удивлён.

— Когда приедешь ко мне? — спросила Хельга, усаживаясь в карету, до которой я её проводил.

— Дай хоть нормально обосноваться в городе — тут дел ещё полно, да с подарком твоим, имею в виду Гринфор, определиться с первоочередными делами, — развожу руками, извиняясь. — Но как будет появляться возможность, стану посещать. Обещал ведь уже.

Посмотрев вслед уехавшим гостям, вернулся к себе, где даже не стал смотреть протянутый дворецким свиток с огромным списком желающих нанести мне визит. Отослал к Сергию, тот разберётся, кого и когда пригласить, а кому-то и вовсе во встрече отказать. Пусть в храм приходят и слушают мои проповеди. Чего ещё-то нужно? Или, вон, через секретариат свои просьбы. Рассмотрю.

Затем с Калом на пару — вдвоём веселее — занялись изготовлением амулетов. Приятель конечно же не мог не похвастаться своими успехами на любовном фронте. Впрямую подробности не рассказывал, но и намёков хватало, чтобы понять, что всё у него в ажуре. Хитрован с чего-то решил меня подвигнуть на более смелые действия по сближению с Хельгой. Хотя, чего тут гадать? Наверняка с подачи королевы Бритни ему на уши присела по этому вопросу во время их сегодняшних встреч — утром в городе и здесь.

К Ригеру с Эльзой решил ехать незаметно, поэтому сделал себе амулет отвода глаз. Со мной отправятся Карл, Арчи Добнес и пара бойцов, я ж незаметно составлю им компанию, меня никто и не увидит. У бывшего опекуна сегодня поочерёдно встречаюсь с Люсильдой, Леоном Роффом и Фрицем с Тимохой, не хочется, чтобы кто-то случайно увидел одновременное пребывание в магазине неллерских товаров прелата Рансбургского и не совсем однозначных личностей. Начнут ещё себе вопросы задавать и строить всяческие предположения или догадки. Вдруг найдут правильные ответы?

Глава 20

Двадцать шестой день первого осеннего месяца 2110 года. Рансбур. Воробьиная улица. Заноза.

Она летела как на крыльях, и увесистый холщовый мешок, набитый продуктами и остатками господской еды, нисколько ей в этом не мешал. Губы на обычно всегда серьёзном, насупленном лице сами собой, то и дело, складывались в улыбку. Кончиком языка девчонка часто проводила по зубам, и по тем, что сверху, и по тем, что росли снизу, и нигде не находила в них промежутков, а ведь росшие справа ей выбили ещё в прошлом году. Теперь все на месте.

Рассмеялась, оглянулась в сторону магазина неллерских товаров супругов Ригера и Эльзы, понятно Вилт, его за домами и заборами уже не увидела — успела отбежать шагов сто — и свернула в узкий, заросший кустарником проход. Не столько для того, чтобы пописать, не так уж сильно ей этого хотелось, спокойно дотерпела бы до лёжки их шайки, сколько не терпелось осмотреть своё тело, с которым явно случилось что-то чудесное. Ведь внутри тоже больше ничего нисколечко не болело. Наоборот, будто заново родилась. Как будто бы её вновь зовут София, а не Заноза. Хотя, нет, София осталась навсегда в прошлом. Заноза ей больше подходит, да и нравится тоже больше.

Ещё раз глупо хихикнув, нырнула в узкую щель, не обращая внимания на цепляющиеся за одежду уже начинающие терять листву ветки. На ней такие обноски, что одной дыркой больше, одной меньше ничего не поменяет. Выбрала местечко недалеко от входа в проулок, такое, чтобы ещё и снизу сломанными ветками не кольнуло, но прежде чем присесть, задрала платье до самых подмышек и внимательно, с восторгом осмотрела тело, благо, этому ничего не мешало — она редко носила нательные штаники, те у неё тёплые и одни, бережёт до холодов, и вчера она хорошенько помылась в маленькой заводи, что имеется у их болотца. Результаты исцеления теперь можно видеть без помех.

Даже всхлипнула от нахлынувших чувств, от смеха до слёз радости перешагнула мгновенно. На теле не осталось ни следа побоев, ни старых шрамов, ни рубца от гвоздя, которым её наградил Горка из шайки Лепестка, ни даже фурункулов и прыщей. Тело гладкое, чуть розоватое, как у маркизы какой. Нет, не маркизы, а принцессы. Девчонка воздала хвалу Создателю за то, что он есть, и за то, что устроил её знакомство со своим любимчиком господином Степом, самым красивым, самым умным, самым могущественным из магов, самым лучшим из людей, хотя и дворянин,

А ещё господин Степ очень добрый. С его появлением жизнь шайки Тимохи резко изменилась в лучшую сторону. Даже прошедшей, тяжёлой для всех, весной у них только двое малявок умерло, да и то, не от голода как обычно. Лисичка и так болезненной была, как только на ножках своих держалась, а Поднос неудачно попытался украсть кошелёк у вышедшего из «Ракушки» пьяного солдата, только-только вернувшегося с войны с габарийцами, мужик его сильно ударил, и тот расшиб себе голову о выступающий булыжник. Когда принесли в лёжку, он уже бредил. Вскоре отнесли его тело подальше в болото.

Не дело мелким заниматься воровством денег. Заноза даже сама на это ещё не решалась. Таскала в основном только продукты с прилавков или тележек, да иногда пыталась незаметно вытащить из сум покупательниц. За кражу еды руки не рубили и, тем более, не вешали. И подаяний она больше не просила. Таким, уже достаточно взрослым и не увечным подросткам, ей тринадцать лет, скоро четырнадцать будет, давно имеющим право пойти в кабальное рабство, никто не подавал. Но зато у Софьи имелся настоящий нюх на свежие отбросы, а ещё она очень шустрая, может из-под носа старших нищих утащить лакомый кусок и удрать.

Сделав дело, поправив платье и подхватив небольшой, но сегодня весьма увесистый рогожный мешок, она весьма довольной пошла дальше по проходу на соседнюю улочку, к многолюдной возвращаться не стала. Сегодня Заноза как никогда поняла, что испытал Фриц, когда милорд Степ восстановил ему кисть руки и в целом дал столько здоровья, что тот самого Гнутого смог побить.

Впрочем, благодаря господину, теперь с их шайкой редко кто из соседних связывается. Теперь над ними сам Резчик, ночной король Рансбура, которого обычные горожане знают как Леона Роффа. Конечно он лично с ними дел не имеет, но Тимоха всегда может обратиться к старшим бандитам восточных районов, когда возникнут какие-нибудь серьёзные проблемы с конкурентами, если те нарушат понятия.

Впрочем, ребята старались старших не тревожить. Бандиты забесплатно ведь судить не станут, а денег и так нет.

До конца прохода она добежала быстро, но там наткнулась на троих мальчишек, чуть помладше неё, из шайки Сороки. Те где-то удачливо поймали крупную крысу и сейчас, сидя в кустах, перегородив проход торопливо её разделывали большим сплющенным и заточенным гвоздём.

— О, гляди-ка, Заноза, — увидел её белобрысый Витёк. — и опять с добычей от неллерских торгашей.

— Не с добычей, а с заработанным, — поправила Витька девчонка. — Раздвиньтесь, я пройду.

— Эх, наш бы Сорока нашёл какой-нибудь магазин, где бы мы смогли постоянно подрабатывать. — выстриженный клочками почти налысо старший из ребят перенёс ноги с прохода к стене доходного дома и убрал с пути Занозы уже распоротую крысиную тушку, положив её себе на колени. — Да что-то всё никак не находит. Может поделишься секретом?

— Ты ж уже спрашивал, Курт, — усмехнулась девчонка. — ответ тот же, обратись к Фрицу, а лучше сразу к Тимохе. Я не знаю.

— Дай чего-нибудь? — решил поклянчить у неё третий из пацанов, за длинный нос прозванный Дятлом. — У тебя вон какой мешок здоровый.

— Считаешь, здоровый? — помотала головой Софья. — Нашей шайке этого на день не хватит. Так что, тоже, убрал ноги с прохода.

— Эй, не кипятись, — опять вступил в разговор белобрысый. — Лучше посмотри, что у нас ещё есть. — он убрал лежавший у корней кусок гнилой тряпицы и под ней обнаружились почти новые деревянные башмаки. — это тебе сейчас хорошо в обмотках бегать, а когда похолодает? Твои прошлогодние сабо я помню, совсем растрескавшиеся, да и малы они тебе теперь наверняка будут. Давай, мы тебе это, а ты нам половину своего мешка на наш выбор.

— Витёк, ты ж знаешь, что тут не мне одной.

— Треть, — быстро изменил своё предложение старший из троицы. — Мы выберем треть содержимого, а твои ноги зимой не будут мёрзнуть в грязи.

Девочка лишь посмеялась над предложением. Реально, за кого они её принимают? Разве ей может прийти в голову распоряжаться тем, что принадлежит всей шайке?

— Ребята, сабо мне на зиму правда нужны, и у меня есть восемнадцать зольдов. Моих личных. Могу купить эти ваши башмаки. Так устроит? — выдвинула она встречное предложение.

— Да ты чего⁈ — возмутился Дятел, — Старьёвщик, у которого мы их спёрли, продавал за драхму.

— Ну и вы тогда продавайте за драхму, а я пошла. Пока. — проскользнула она мимо троицы.

— Ладно, стой, Заноза, — остановил её Витёк. — Ладно, давай меняться, а то жрать охота, а этой тварью мы втроём не наедимся. А ты сегодня какая-то не такая, — внимательно присмотрелся к ней.

Остальные двое тоже вдруг заметили изменения в старой знакомой и удивлённо расширили глаза.

— Какая? — уточнила Заноза.

— Да как эта, — вздохнул Витёк, словно удивился своим мыслям. — будто графиню в заношенное платье одели.

Девчонка польщённо рассмеялась, но пояснять ничего не стала. А что? В чём-то и графиня, да даже так, много ли найдётся графинь, кто смог бы получить исцеление от столь могущественного мага как господин Степ, о котором в рансбургских трактирах, рынках и на площадях порой рассказывают вовсе уж откровенные небылицы?

А ей вот повезло, как и до этого Фрицу. Там сегодня в подсобке магазина ещё и страшноватый мужик был с глазами жестокого убийцы, Арчи Добнес, с которым сейчас Тимоха и Фриц о чём-то говорят, так он спросил у господина, не слишком ли это много для замарашки получить великое исцеление? На это милорд Степ рассмеялся, сказав, что амулету, который он снял с пальца, сто лет в обед, и его всё равно на днях придётся изготавливать по новой. Пусть хоть кому-то успеет послужить. Создатель, какое же это счастье, что есть на свете господин Степ, думала Софья расставаясь с вынутыми из внутреннего нагрудного кармашка восемнадцатью зольдами и получая взамен почти не разбитые сабо. Денёк у неё сегодня явно счастливый. Если ещё и вечером пацаны хорошие новости с беседы с тем суровым мужиком принесут, то, пожалуй, самый лучший день за всю её жизнь получится.

С мешком еды таскаться по городу в нынешнее время дело небезопасное, но Заноза ходила этим путём много раз и знала, как обойти наиболее опасные места, и чтобы страже на больших

У площади Медников увидела собиравшуюся смотреть повешение толпу. В другое время Заноза тоже бы к ней присоединилась, интересно же, но с продуктами в руках делать это было бы глупостью, да и сейчас такое зрелище стало частым, успеет ещё насмотреться. Её же сейчас мелкие дожидаются. Уже скоро стемнеет, и им опасно оставаться на улицах, вернулись поди все.

Малькам сложно находить пропитание. Подают теперь скудно, и все нормальные места заняты взрослыми побирушками. Будешь им мешать — найдут в канаве задушенным или зарезанным. Но для их шайки это проблемой не стало. Они нашли себе работу, собирая слухи и сплетни, которые затем Тимоха или Фриц передают господину Ригеру.

Зачем это нужно ему, Занозе, как и её товарищам, совсем не интересно. Главное, неллерцы расплачиваются щедро. Там ведь не только остатки еды из особняка миледи Берты иди дома-магазина Вилтов, госпожа Эльза выдала им целый мешок ячневой крупы, пусть и потравленной немного мышами, но шайка почти полным составом за пару часов весь мешок перебрала и удалила мышиные какашки, после чего пересыпали крупу в ларь, украденный в речпорте.

К ячменю тётя-неллерка им добавила две большие амфоры оливкового масла, позапрошлогоднего, с осадком, зато всё ещё вкусного и питательного. На прошлой неделе пацаны постарше перенесли от неё почти три короба батата. А ещё господин Ригер иногда давал Тимохе деньги. Их пока не тратили, хранили на случай совсем уж тяжёлых дней. И всё же предстоявшие зима и весна в плане пропитания не выглядели для их шайки зловещими, хотя в столице конечно сейчас всем непросто.

К реке Заноза не пошла, там на набережной всегда много народа и побирушек с завидующими взглядами. Выдернут мешок, и лови потом. Так что, как всегда обошла речпорт по широкой дуге, дойдя до образовавшегося много-много лет болотца, в самом центре которого и скрывался за разросшимися берёзами, тополями и ивами уцелевший, хотя и подгнивший, пакгауз, ставший новой, вполне удобной и безопасной лёжкой для шайки Тимохи и Фрица, перенявшими руководство ею у Легкоступа, отличного парня, Заноза его помнила, ушедшего к старшим, да там полгода назад и попавшимся страже при грабеже зернового склада у северной стены. Хотели повесить всех участников налёта, но Легкоступу и его подруге судья учёл, что первый раз попались, и оба получили по пять лет каторги. Жаль их бывшего вожака, Софья догадывалась, что такое каторга, у неё отец там сгинул. Тоже присудили пять лет, а до сих пор не вернулся, хотя прошло уже больше семи.

Впрочем, папашку-то Занозе нисколько не было жалко. Это ж он по пьянке постоянно бил мамку, обвиняя её в том, что их сыновья по её вине умерли во младенчестве ещё до рождения Софьи. Бил, бил, пока не забил до смерти. Случайно. Потом рыдал. Просил прощения. Не помогло. Так Заноза в возрасте восьми лет и оказалась на улице — налог за дом ей платить было нечем, попытка продаться в рабство в таком возрасте не удалась, если не считать того жирного торговца с сальными глазами, который её страшно напугал, начав больно лапать, а родственники в пригороде сами еле-еле кормили своих детей. Тогда-то её и приметил Легкоступ, когда она на Овражном рынке уворачивалась от палки тётки, у которой неудачно попыталась стащить с лотка пирожок. С тех пор Софья стала членом шайки. Нисколько об этом не жалеет, а сегодня так и вовсе счастлива. Ступив в болото, девчонка опять радостно засмеялась, устроив поудобней мешок на плече и сабо в левой руке.

Если знать тропки в болоте, то до пакгауза, расположенного на увале, можно добраться почти не замочив ноги. Софья тропки знала настолько хорошо, что прошла бы по ним и с закрытыми глазами или ночью. Но сейчас до наступления сумерек ещё не меньше часа, девчонка добралась до лёжки очень быстро, минут за десять, почти пробежала.

Бывший продуктовый склад был длиной шагов тридцать. В левой его части ребята устроили спальню, для этого они, особенно мелюзга, старались при каждом выходе в город нащипать сена — с крыш хижин, повозок, стогов для скота, а больше всего с рынков и базаров. Теперь в лёжке сена было достаточно, чтобы не только мягко спать, а и укрываться им с наступлением холодов.

В правой части пакгауза у шайки была огромная столовая и место для обогрева и отдыха. Из кирпичей в качестве подпорки и бронзового листа сделали плиту для готовки, а из большого щита, сколоченного и связанного из досок разной длины, ширины и толщины — стол, на котором, когда Заноза зашла в лёжку шайки, лежала скудная добыча сегодняшнего дня. Оно и понятно, тут пока собрались одни мелкие. Из старших пришли лишь Линда-Крапива, её подружка-сверстница, да непонятно для чего колья Крот и Семён.

— Заноза! — дружно завопила мелочь, подбежав и обступив девчонку, с вожделением глядя на принесённый ею мешок с припасами.

Понятно, никто ещё не ел. Старшие ждали своих товарищей, а младшим пока было просто нечего есть — на девять ртов небольшой кучки огрызков лепёшек, трёх луковиц и половины пирога с подозрительной фиолетовой начинкой им точно бы не хватило.

— А где Тим с Фрицем? — спросил Крот, подслеповато прищурившись. Именно за плохое зрение он и получил своё прозвище. — Вы ж втроём выходили? Какие-то проблемы?

— Нет никаких проблем, — успокоила товарищей Софья, проходя к столу и ставя на него мешок. — Сейчас подойдут. Как я поняла, нам ещё работка намечается. Так что, живём!

— Господин Степ? — спросила Линда, глубоко вздохнув. — Это он тебя так, это, так вот, а?

— Не спрашивай! — засмеялась Заноза. — Конечно он! Расскажу перед сном. Давай этих вечно голодных щенят кормить. Я тут такого принесла — ахнете. Сладкие пирожки и окорок. И ещё много чего попроще. Семён, иди, ты дели. Вы чего оба такие грустные?

— Да прогнали нас от восточных ворот. — ответил этот рябой мальчишка. — Только и успели три десятка зольдов заработать, на общак. А самим даже пожрать не на что оказалось.

Они зарабатывали на том, что провожали приезжих по нужным адресам, чем составляли конкуренцию стражникам, предпочитавших объяснять дорогу словами и брать за это побольше. Вот и гоняли иногда

Пока накормили мелких, пока Заноза перематывала тряпкой гноящуюся на руке рану у Ларки, семилетней егозы, вечно сующейся туда, куда не нужно, пока с Крапивой приготовили травяной отвар, собрались и все старшие, все четырнадцать.

Тимоха с Фрицем пришли последними, улыбались загадочно, на вопросы отвечать не спешили, и лишь после позднего ужина, расположившись на сене вместе с остальными, при свете единственной плошки — на улице уже к тому времени стемнело — поделились радостной новостью.

У шайки появилась работа на пару-тройку недель, показать прибывшим из Неллера более старшим, чем они, подросткам Рансбур, не только его площади и улицы, а все закоулки, глухие места, удобные тропы и дорожки.

— Они тоже из босяков, — дополнил рассказ Фрица Тимоха. — только росли на улицах какого-то мелкого городишки на севере.

— У нас в городе будет новая шайка? Банда? — спросил Зубастик, устраиваясь на охапке удобней.

— Нет, они вообще вскоре уедут из города. — ответил Тимоха. — Зачем тогда всё это, я не знаю. Господин Степ, сказал, что сделает меня стариком, если стану спрашивать.

— Да не так он сказал. — поправил друга Фриц. — Он сказал, что, будешь много знать — скоро состаришься.

— А это разве не одно и то же?

— Нет. Где там говорилось, что господин сам лично…

— Отстань, Фриц. — отмахнулся Тимоха. — Это не важно. Главное, нам очень хорошо заплатят и деньгами и продуктами, не считая того, что все эти дни нас будут кормить. И ещё. Работать будут даже некоторые наши мелкие, кто хорошо город знают — Сонник, Лучка, Прокол…

— А я? Я всё Заовражье знаю, — пискнула из темноты Ларка. — И речпорт, и…

— Ты руку лечи. — оборвал её Тимоха. — С утра ещё решим. Нужно пятнадцать человек. Завтра к шести нужно быть в парке, который у Михайловского замка.

Уснуть не могли долго. Особенно усердствовала с разговорами мелочь, пока Крот не отвесил кому-то из них подзатыльник. Тогда кое-как угомонились.

В шесть утра пятнадцать членов шайки небольшими группами пришли к назначенному месту встречи, где их дожидалось два десятка парней и девушек лет четырнадцати-шестнадцати. И там же было трое мужчин, один из которых тот самый Арчи с вымораживающим Софью взглядом.

Распределение по парам-тройкам прошло довольно быстро, и вскоре подростки разошлись в разные стороны.

— А почему Заноза? — поинтересовался Антон, доставшийся ей в напарники невысокий ушастый парень.

— Вот почему, — продемонстрировала она ему незаметно извлечённую из складки платья острую щепку, длиной в полторы ладони. — Не смотри, что дерево. Оно крепкое. Могу ударить не хуже, чем ножом.

— Угрожаешь что ли? — улыбнулся напарник.

— Тебе? Вот ещё. — фыркнула девчонка. — С тобой я и без неё справлюсь. Знаешь, как кусаться и пинаться умею?

Они быстро поладили, тем более, что каждому из них дали на питание во время прогулки по пятьдесят зольдов, большие для обоих деньги. Решили начать с центральных улиц и площадей. Кое-где Антон уже успел побывать, но пока не имел даже общего понимания о планировке столицы. Конечно же, сначала она повела своего нового знакомого на Дворцовую площадь, по пути, не выдержав, купила сразу четыре ещё горячих пирожка с мясом, отдав за них шесть зольдов. Обжигалась, ела и думала, что такой замечательной работы у неё ещё не было никогда.

Антон не отставал, и тоже с удовольствием лакомился сдобой, только ещё купил себе кружку пива, забежав в трактир и задержавшись там на пару минут, пока Софья проглатывала свои пирожки возле крыльца, запив водой из ведра для поилки лошадей. Жаль только, напарник, легко и с удовольствием рассказывавший о своей жизни в Готлине, сразу же замолкал, когда Заноза начинала спрашивать о том, чем они все занимаются теперь и для чего им нужно хорошо знать Рансбур. И ладно. Не её это дело. Рассудила так и перестала задавать лишние вопросы.

К полудню они прошли сначала до Южных, а потом до Западных ворот, и Софья решила показать парню сегодня все городские мосты. Когда миновали площадь с Живым базаром и свернули к Новому мосту, увидели впереди смешное зрелище. Какой-то старый раб пытался внаглую пробиться на территорию особняка, оттеснив в сторону наёмника, стоявшего рядом с привратником. Вояку ситуация тоже поначалу забавляла.

— Ты тупой что ли совсем, а? Старый придурок! — отсмеявшись, наёмник разозлился. — Иди отсюда. Или говори, что хочешь сказать баронету.

— Это я могу сказать только ему! Лично! — дребезжащим, но громким голосом выкрикнул раб. — Пусти меня немедленно.

— Нет, ну я точно вижу перед собой осла. — окончательно психанул наёмник. — Как ты со мной разговариваешь, раб? Слов, я вижу, ты не понимаешь. А если так? — вояка сделал шаг вперёд и со всей силы ударил раба по лицу.

У старика аж зубы клацнули, и он отлетел к колодцу, больно приложившись спиной об землю. Наёмник с некоторым беспокойством подошёл к нему, но убедившись, что тот живой, сплюнул прямо рабу на грудь и вернулся к калитке, велев привратнику запереться изнутри.

Заноза, когда проходила мимо старика, вместо стонов услышала от него злобное шипение:

— Да и ворону с вами, проклятые неллеры. Пусть вас тогда всех вырежут. Сами виноваты. Может это Создатель мне показывает, что зря я господина решил предать, пусть почти и бывшего.

— Ты слышал? — спросила Софья останавливаясь и придерживая Антона за рукав.

— А должен был? — усмехнулся он. — Не прислушивался, если честно. Дедок что-то бормотал, но какое это…

— Он произнёс неллеры и вырежут. — сообщила Заноза.

Веселье быстро слетело с парня.

— Да ладно. — он развернулся, подошёл к старику вместе с Софьей, и они вдвоём помогли рабу встать. — Дед, у тебя всё лицо в крови. Хорошо, колодец рядом. Давай, мы тебе поможем умыться.

Глава 21

Сегодня относительно своих обязанностей служить в храме молебны или проповеди по идее мог бы балду гонять, в смысле, отдать эту честь своим приорам, но я решил нагрузить себя три дня подряд, чтобы остальные три дня недели полностью посвятить делам имения. Не просто ездить туда, а

Новый слуга, тот самый двадцатилетний Андрэ, весьма расторопный, кажется, я с ним не прогадал. Ещё и услужливый. Даже чрезмерно — попытался мне задницу после оправки вымыть. Пришлось останавливать и пояснять, что его задача лишь из кувшина воду мне в ладонь поливать, с остальным я и сам справляюсь.

А вообще, туалетная комната, доставшаяся мне от дядюшки Курта, мне понравилась своей продуманностью. Даже кресло из красного дерева с отверстием удобное, да ещё и на вырост. Если откормлю задницу, как у приора Тома, моего первого заместителя при храме, всё равно тесно не будет. Не кресло, а трон, реально, почти без шуток.

Ещё здесь большое и не очень кривое зеркало напротив кресла. Так что, могу любоваться на себя в позе орла. У окна большой серебряный таз на треноге руки или лицо помыть, а у стены глубокая бронзовая лохань. Стены увешаны портьерами синего цвета.

Сибарит, оказывается, мой дядюшка. И хорошо, что такой, теперь мне во дворце хотя бы мало что переделывать придётся, тут даже фехтовальный зал удивительно продуманный, Карл, правда, в нём кое-какие манекены и тренажёр переставил, но переставить — это ж не заказывать новое. Могу все свои силы бросить на обустройство Гринфора, там у меня дел непочатый край, и это без организации мастерских, с ними мороки ещё больше предстоит. Ладно, чего себя с раннего утра начинать накручивать? Разгребу помаленьку.

— Горячей воды зря натаскал, Алекс. — говорю личному лакею, моя под струёй воды из кувшина руки с мыльным алхимическим раствором, изготовленным лично миледи Бертой Неллерской в университетской лаборатории. Две трёхквартовые амфоры мне в подарок оставила. Ни с кем делиться не стану, на полгода мне хватит, а то и больше. — Дурная голова рукам покоя не даёт. Надо тебе было вчера уточнить, где я собираюсь омываться после тренировки.

— Простите, господин! — кувшин у Андрэ чуть дёрнулся.

— У себя прощения проси. — улыбаюсь. — Это ведь тебе теперь назад вёдра уносить. Когда сделаешь, возьми себе помощников и приготовь мыльню на четверых. Ты уже ведь понял, что тебя обязаны все слуги слушаться, ну, кроме дворецкого и управителя?

— Да, да, понял, — закивал он, ставя наполовину опустевшую ёмкость на стол и протягивая мне полотенце чуть подрагивающими руками.

Волнуется, понимаю. Не ожидал столь внезапного и резкого возвышения. Ещё бы. Из простого кабального раба, натиравшего с утра до вечера полы за еду из кухонных объедков, остающихся после старших слуг, каморку на троих для жилья, обноски и плату в одну драхму, сразу взлететь до личного слуги самого прелата Степа, есть с его стола, носить вышитую золотыми нитями ливрею и кожаную обувь, жить в отдельной просторной комнате одному и получать при этом десять драхм в месяц — не каждый старший кузнечный подмастерье может таким доходом похвастаться. Вот и волнуется мой лакей чрезмерно. Ничего, надеюсь, скоро привыкнет.

Умею я всё ж быть благодетелем для людей. Не для всех конечно. Вот как с тем бывшим управляющим Гринфора до сих пор так и не решил, что сделать. Может как с Люсильдой поступить, ну, в смысле взять к себе на службу?

Она вон какая молодец у меня, не нарадуюсь. Вчерашнее оздоравливающее и омолаживающее плетение заслужила с избытком. Столько мне вывалила информации о дворцовых раскладах, интригах и событиях, что у меня в голове не поместилось. Вернее, поместилось кое-как, но требуется ещё пару-тройку дней их раскладывать по полочкам, в смысле, обдумать.

Нет, думаю, с управителем такая идея — не самый лучший вариант. Люсильда делала пакости по принуждению, а этот по собственному выбору. Так, мало того, из-за его жадности и подлости много крепостных умерло голодной смертью, включая детей. Наверное всё ж последую совету тётушки Ники, велю удавить. Парни Эрика удавкой владеют не хуже, чем клинком, ею эффективней вражеских часовых снимать с поста.

— Нательное сейчас поменяете? — уточняет Елена.

В гардеробной служанки встретили меня вдвоём, Ирэн тоже тут. Переняли привычку Юльки с Ангелиной бороться между собой за мою благосклонность. Я их в этой войне не останавливаю, она идёт на пользу делу.

— Сама подумай, сейчас или после мыльни? — принимаю от Ирэн штаны тренировочного костюма. — Конечно, когда помоюсь.

— Мурзик явился под утро один. Принёс задушенную крысу, здоровую такую. Я у него её отобрала, чтобы выкинуть, к вам в спальню не пустила, так он мне, вот, посмотрите, как руку разодрал. — пожаловалась Елена, показывая глубоко расцарапанную внешнюю сторону ладони, подавая рубаху.

Тренировочные мечи у нас в зале имеются, так что, пояс под оружие надевать не стал.

— Это он тебя ещё пожалел, — оценил я степень ранения служанки. — Котята мои стараются, истребляют мышей и крыс, приносят часть из них для отчёта, а тут ты такая — хвать! — и отобрала. Ладно, шучу. Всё правильно сделала. Сергию помоги приводить себя в порядок, заодно скажи, чтобы нашёл в шкатулке колечко с давно наложенным на него плетением малого исцеления. Вернусь, приведу твою ладонь в порядок. А где, кстати, охотники-то?

— Спать завалились, у вашего секретаря в комнате.

— Обиделись, значит? Ну, ладно, чего. — жму плечами. — Всё равно, дольше, чем день-два, дуться не умеют.

Идя в фехтовальный зал — он у меня на первом этаже в левом крыле — в очередной раз оцениваю, чего бы я у себя во дворце поменял. Сделал вывод, что многое бы, скромнее всё ж чуть сделать, но, опять же, мне не к спеху. И количество слуг в принципе можно чуть сократить. Пока дошёл до лестницы, спустился по ней и прошёл по коридору до места разминки и тренировки, аж пятерых встретил. На кой чёрт здесь столько?

Нет, я видел, что вроде как все делом заняты, полы натирают, стены моют, скульптуры Создателя протирают, гобелены поправляют, но сколько во всём этом показухи передо мной, а сколько реально нужно так вот ежедневно всё драить, не пойму. Понятно, здесь нет ни пылесосов, ни стиральных машин, ни электроплит или газовых, ни электрических утюгов, ни центрального отопления, ни водопровода, всё нужно делать вручную, и мыть, и готовить, и дрова таскать, и воду, только вот многие должности обслуги вполне можно совмещать, заодно платить им побольше. Или ну эти

— Вот и наш сюзерен пришёл! — приветствовал меня таким образом милорд Монский.

Тут сейчас собрались все мои офицеры, поселившиеся во дворце. В Михайловском замке выбрал себе комнаты только Герберт, а Эрик, Николас и Алиса, поинтересовавшись, буду ли я платить им за поднаём жилья, чтобы рассчитать свои возможности по аренде квартир в доходных домах, и услышав мой ответ, что имея полупустой дворец делать это было бы глупо и не оптимально, конечно же спорить не стали и определились с апартаментами здесь у меня. Лейтенант-маг заявила, что четырёх комнат ей хватит и для себя и для её рабов, остальные получили пятикомнатные. Мог бы и больше площадь им выделить, да только не перемещаться же им из одних своих комнат в другие через дворцовые коридоры. Какой смысл?

Больше всего моему решению поселить офицеров во дворце конечно же обрадовались мои бывшие служанки, а ныне офицерши Ангелина и Юлька. Для них ведь так здорово на вопрос каких-нибудь очередных новых знакомых о том, где живёшь, небрежно махнуть ручкой и сообщить, что имеют собственные с мужем апартаменты во дворце столичного прелата, ага, того самого, выдающегося мыслителя, великого целителя и могущественного боевого мага. И им, кстати, идёт быть придворными дамами. За короткое время замужества обе сильно изменились, во взглядах появилась уверенность, осанка с достоинством, наряды и украшения вызывают уважение к щедрости их мужей. Не каждый сообразит, что большая часть драгоценностей — результат их добросовестной службы в качестве горничных рабынь, полученный в составе их приданых.

Сейчас даже сам не могу поверить своим воспоминаниям о Юльке, которая ходила в рванине, в старых рассохшихся башмаках, перевязанных верёвками, чтобы окончательно не развалиться в какой-нибудь луже грязи. Но, надо отдать должное обоим моим девчонкам, в стерв они пока что не превратились и на слуг руки и плётки не распускают. Впрочем, может я просто не видел. Но так-то правда вполне себе добродушные барышни.

— Всем доброго утра! — приветствую офицеров — Карла, Эрика, Николаса, лейтенанта-мага. — Алиса, а ты-то с чего вдруг решила мечом помахать?

— Нужно, милорд. — ответила кратко.

Вот так, объяснила, значит.

В принципе, ничего против не имею. Да, миледи Паттер не ходит у меня в атаку в первых рядах, она вообще крайне редко участвует в боях, только когда мы настолько уверены в своём превосходстве, как в недавнем случае с выскочившей на наш авангард по дурости бандой разбойников, что не ожидаем в предстоящей схватке в своих рядах даже поцарапанных.

В остальных случаях Алиса не тратит энергию своего источника до появления раненых. Но она права. Никогда не знаешь, что в жизни пригодится. Мой лейтенант-маг вполне прилично владеет клинком, и эти умения нужно поддерживать.

— Могла бы тогда и о паре для себя позаботится, — подхожу к стойке с тренировочными мечами и выбираю себе сегодня тот из них, что потяжелее.

Увеличу физическую нагрузку, Кир Бирюк пока в Михайловском, с моим спецназовцами, так что, я без рукопашки. Разве что, в конце проведу с Эриком спарринг по ножевому бою.

— Мне тренажёров хватит. — ответила Алиса.

Ну, хватит, так хватит. Не нанимался к ней фитнес-тренером. После недолгой разминки выхожу против лейтенанта сыска. Как мечник он слаб, зато левша, очень неудобный противник. Проведя с ним весьма поучительные и для меня, и для него схватки, встал напротив Карла.

— А ты резкий стал, Степ. — тщетно попытавшись скрыть досаду, произнёс друг, когда я разделал его под орех, выиграв все пять спаррингов.

Не резкий, а умелый и физически развитый. Сказал бы я, не будь здесь миледи Алисы, меньше надо по бабам шляться и с утра у них в постелях нежиться, а больше тренироваться. Хотя, чего уж, если себе не врать, я ему просто завидую. Будь он на моём месте, наша прекрасная королева уж давно была бы зацелована и не только. Всё, хватит дурью страдать. Мачеха, братец, сестрички, остальные члены семьи и рода переживают, что я конкурентному роду Саворских обеспечу в ближайшем будущем могучего как я сам мага? Так что мне, трудно позаботиться, чтобы таких последствий не появилось? Первый раз что ли?

Завершили схваткой на ножах с Эриком. Ну, тут мне с одним из лучших учеников легендарного капитана Ронова, чую вообще никогда не сравниться. Нет, постареет Эрик — я его конечно сделаю, но вот таких навыков, как у него сейчас, мне не добиться. Просто не хватит времени и возможности предметно заняться ещё и ножевым боем. Я ж, увы, не резиновый.

Вспоминается американский фильм, где парень мог себя клонировать. Только там на Земле это было фантастикой, а здесь, где существующая магия сделала фантастику реальностей, подобных плетений размножения людей копированием не попадалось.

По окончании тренировки, прежде чем отправиться с мужиками в мыльню, при Алисе пригласил всех офицеров составить мне компанию на завтраке, а Эрика с Николасом ещё и с жёнами.

Так-то у меня с офицерами питание, что называется, из одного котла, я отдал соответствующее распоряжение главному ещё позавчера, и на завтраке со мной их ждут те же самые блюда, которые они могли бы поесть в своих апартаментах. Просто завтрак спланировал деловой, нам нужно кое-что обсудить, да потом я исчезну на встречу с Леоном Роффом. Бандит ждёт меня к девяти.

Собрались все вместе за столом как раз в тот момент, когда в храме началась служба, а чём оповестил удар колокола. Представляю, какое разочарование ждёт прихожан, опять не только набившихся внутрь церкви, но и заполонившие полностью площадь. Окна моей столовой выходят на ту сторону, и я это вижу, несмотря на то, что большую часть обзора перекрывает собор. Угу. Привалили, а там за кафедрой вместо прелата приор Том. Ха-ха. Да ладно, в следующий раз и послушают меня, и благословение получат. Не каждое же утро начинать столь оптимистично.

В компанию к офицерам и их жёнам, счастливым от оказанной чести да задницы, как говорили в моём родном мире, только чуть грубее, пригласил и Сергия. Чего ему в гордом одиночестве завтракать? Пусть ест с нами, а заодно слушает и запоминает.

Потом запишет, напомнит мне, если вдруг что забуду. Голова у меня не Дом Советов, помнить всё, особенно, учитывая

Разумеется, обсуждать хозяйственные дела с этими соратниками смысла никакого не имелось. Даже милорд Монский не обладал опытом управления феодом, а уж про остальных и говорить нечего. Зато военные вопросы обсудили детально.

У меня высокие доходы и как у церковного иерарха высокого статуса, и как у члена герцогской семьи, а уж от обители и вовсе жду в свой карман не менее пятидесяти тысяч драхм дохода в год, и то, только потому, что его большую часть, можно сказать, пожертвовал роду Неллеров.

Тем не менее, не собираюсь на эти деньги содержать Гринфор. Наоборот, моё владение просто обязано не только выйти на самоокупаемость, даже с учётом кратного увеличения дружины и обслуги, но и выйти на высокие прибыли, с годами не ниже, чем мне удалось повысить в Готлинской обители. Зря что ли я мастеров с собой привёз и держу в голове массу выгодных новых проектов? Подозреваю, что не зря.

Чужое богатство у нехороших людей вызывает зависть, а зависть — желание отобрать или вынудить поделиться. Значит, что? Значит, Гринфор и в отсутствие своего владетеля баронета Степа должен быть надёжно защищён.

Нужен там ров или не нужен? Решили, что не прямо завтра, но нужен. Сколько требуется баллист, стреломётов и катапульт? Последние вроде не нужны. Осаждать мы никого не собираемся, а соберёмся, так купить никогда не поздно. Это отбивать нападения часто приходится внезапно, а когда сам решишь нападать, то можно заранее обеспечить себя необходимым.

Выбор и покупку других метателей взял на себя лейтенант Николас. Он на заре своей офицерской карьеры в сыске проводил дознание по поводу закупки для одного из наших неллерских пехотных полков некачественных орудий по сомнительно завышенным ценам.

Тогда хорошо сумел вникнуть в суть вопроса, и сейчас уверил меня, что шесть баллист и два десятка стреломётов, а также необходимый для них боезапас будут приобретены высокого качества и по нормальной цене. Я ж подумал, что доработаю их на месте, у себя в замке. Будут стрелять и быстрее, и дальше.

По количеству бойцов спорили недолго, я прекратил препирательства, напомнив своим офицерам, что деньги — не их забота. После этого сошлись на полноценной роте, причём трёхвзводного состава в сто — сто двадцать человек. Поочерёдно будут нести службу в замке с регулярным патрулированием владения и здесь в столице. Там два взвода, здесь один. Периодически станут меняться. Пока воспользуюсь добротой любимой сестрички Агнии, моего прекрасного генерала, арендуя у неё за ноль драхм в месяц часть казармы Михайловского замка, но, надеюсь, за оставшиеся два месяца осени и зиму построить в лесопосадке сбоку от дворца небольшой флигель и расширить конюшню. Может и отдельную сооружу, это уже отдельный вопрос.

Военная сила баронетства получается, конечно, редко у какого барона такая бывает. Ну так я ж не простой баронет, сам прославленный Степ Неллерский, мне можно. Как менее полусотни крепостных прокормят такую ораву, если я решил делать свой феод прибыльным? Ну так основные деньги у меня пойдут от ремёсел и продажи моих новинок, уже выпускающихся или пока ещё находящихся в стадии осмысления. Да и сельским хозяйством тоже собираюсь заняться всерьёз. Раз уж тут такая засада с крепостными, а идти на нарушение законов под носом у королевы не хочу, буду решать проблему с помощью создания вольного поселения с приглашением арендаторов из числа беженцев.

Понимаю, случай доселе невиданный. Вольные поселенцы проживают на землях короны и герцогов, у которых этой земли хоть задницей жуй — вот опять вспомнилась земная поговорка, хотя последние месяцы, уже заметил, вспоминается прошлое всё реже. Бароны и мелкопоместные дворяне свои угодья отдавать кому-то для обработки не хотели категорически, предпочитая драть с крепостных или вовсе уж бесправных сервов по семь шкур.

Ничего, я покажу, насколько вольный труд может быть не только эффективней в плане урожаев, но и в части доходов владельца земли. Собираюсь не только и не столько наживаться на поселенцах за счёт аренды, сколько включив их в экономику своего феода. Гвозди, пилы, серпы, топоры, ножи, одежду, ткани и прочее необходимое в хозяйстве и быту, где они будут покупать? Уверен, у мастеров моего замка. И качество будет выше, чем где-либо, и ценник задирать не стану. Лишь бы людей набралось побольше, но тут есть надежда на общую неустроенность в королевстве и на то, что многим беженцам, влачащим жалкое существование в Рансбуре, доедая последнее, возвращаться-то собственно может быть и некуда. Хотя слухи о скором договоре принца с королевой, знаю, уже вызвали у многих душевный подъём. Надо только продумать заманчивые предложения для вольных поселенцев, но и в этом, надеюсь, что-нибудь придумаю. Послушаю знающих людей.

— Подбором людей я сам займусь, — решительно заявил милорд Монский.

— Займись, — не возражаю, равнодушно пожав плечами и отвалившись на спинку стула, наелся. — Тогда виконтессу Ольборг я сопровожу в её владение. Кардинал, думаю, отпустит, если я его попрошу по родственному.

— Э-э, точно, — нахмурился приятель. — Как-то я не сообразил, что бойцы от Джека уже на днях прибудут, а Бритни отъезжает на следующей неделе, в самом начале. Королева ей десяток своих гвардейцев в эскорт выделила и даже одну из карет. Я это, Степ, ты прости, помнишь, мы ж говорили, что…

— Да я ж пошутил, Карл, — смеюсь, и меня в этом поддерживают почти все присутствующие кроме Сергия, всегда серьёзного, и Юльки, которая думает, что я не обращаю на неё внимания, и уничтожает остатки пирожных. Эрик что, её сладостями не кормит? Ох, чёрт, забыл, там ведь не в коня корм. — Езжай конечно. Справимся мы с этим вопросом сами. Ты, пока ездишь, может встретишь какого-нибудь бедного, но одарённого, пусть и слабо, из не столичных дворян, который бы здесь никого не знал.

— Зачем?

— Так мы ж роту из трёх взводов создаём, — мой вассал бывает, что тупит, но, хвала Создателю, редко. — Вот и будет третий взводный.

— А-а, — дошло до Карла. — Точно. Обязательно кого-нибудь найду. Какие условия службы ему предложить?

— Такие же, как и у Герберта Вилкова.

Эрик нисколько не обижается, что его сослуживец и такой же лейтенант получает втрое больше него, как и миледи Паттер. Всё ж наличие магии само по себе безо всякого наличия или отсутствия боевых умений, опыта и заслуг

Подождав, пока остальные допьют, кто вино, кто чай, первым поднялся из-за стола.

Глава 22

Тратить время на наложение применительно к себе плетения отвода глаз мне не требуется. Всё ж не зря я не ленюсь и каждый божий день, как только представляется возможность, изготавливаю амулеты, в основном конечно простые — защиты от воздуха или магических атак — для своих людей. Не только для бойцов, тот же Сергий у меня обеспечен обоими защитами. Мало ли, кому в голову взбредёт напасть на моего секретаря? Он ведь часто в город ходит, писчие принадлежности у нас исчезают словно по волшебству, да и просто прогуляться по городу никому не помешает. С целительскими артефактами немного сложнее — для работы над ними требуется изыскивать достаточно большие свободные от дел промежутки времени, а когда таковые находятся, хочется иногда и балду погонять. Блин, ну не Павка я Корчагин, куда деваться? И так кручусь-верчусь избыточно много. Одно спасает — целительские амулеты в силу того, что их могут использовать лишь одарённые, требуются в кратно меньшем количестве, чем защиты.

Что же касается невидимости или отвода глаз, как и артефактов по обнаружению таковых умений, я заранее никогда не изготавливаю. Смысла нет. Держатся плетения не так уж и долго и могут развеяться без всякой пользы. А обнаруживать невидимок мы с Карлом можем и с помощью заклинаний. Но вчера я уже решил, что пойду к ночному королю Рансбура незаметно для горожан, поэтому три четверти часа создавал плетение отвода глаз и вложил его в небольшой оникс браслета.

Стоя перед зеркалом, рассмотрев своё отражение — красавчик, юный дворянин в новой, что называется, с иголочки, походной одежде — активирую амулет отвода глаз. Естественно, ни у себя, ни у помогавшего мне собираться Андрэ я из взгляда не пропал, а вот ожидавшие меня в приёмной апартаментов лейтенант Эрик Ромм и сержант Николас, к которым я вышел через распахнутые двери из гостиной, увидели своего господина, только когда я их окликнул.

— Пошли? — показал им на выход.

До особняка Леона Роффа идти пешком менее получаса, так что, заморачиваться с верховой ездой я не захотел. Прогуливаться полезно, не зря ж в оставленном мною мире почтальоны живут почти вечно. Шучу конечно, но какой смысл ждать, пока оседлают, пока подведут, да и вопросы у всякой дворцовой обслуги появятся лишние — почему на крыльцо вышло двое, а лощадей подали трёх? Ох, а откуда взялся с ними наш господин, ведь не было же его? А ещё, как ни крути, лошадь — это не только транспорт, но и обуза, которую надо куда-то пристраивать на время посещения того или иного заведения или дома.

Эрик с Ником пошли первыми, а я пристроился следом за ними. Окружающие видят только их двоих. Даже удивительно, что во мне столь многомудром, пожившем мужике нередко просыпается ребёнок, и память тела или его гормоны тут не причём. Реально нравится ходить будто под сказочной шапкой-невидимкой. Испытываю удовольствие с примесью азарта.

— Ты, милорд, смотрю, кольчугу не надел? — обратился ко мне лейтенант, когда мы, сойдя с крыльца, направились в обход собора к выходу с храмовой площади на Северскую улицу.

— Ай, всё. — хмыкаю. — От одной няньки избавился, отправив к подруге, тут вдруг другая объявилась. Эрик, невидимости и тебя с Ником вполне достаточно, если говорить про мою безопасность сейчас. А вообще, не собираюсь я в городе таскать на себе железо. Никогда. Самая лучшая защита — это когда никто не сможет ничего заранее знать о моих перемещениях.

На площади столпотворение рассосалось, но людей достаточно много, тут же не прогоняют торговцев от храмов. В городах вообще любое свободное пространство используют под торговлю или под мелкие ремёсла — обувь починить, ножи наточить, подшить что-то на скорую руку — а площадь перед собором весьма внушительная по размерам. Впрочем, мы обходим её по краю и углубляемся на улицу, подковой уводящую нас в сторону реки. Вот теперь уже пришлось прилагать усилия, чтобы пробиваться сквозь потоки людей и просачиваться между выставленными на улицы перед магазинами прилавками.

Мои сопровождающие выглядят в кожаных доспехах и при оружии — и меч, и кинжал у обоих — очень внушительно, а Ник, тот ещё и пижоном, приделал к тёмно-синему берету два петушиных пера. И где только нашёл такие большие? И когда успел? Неважно. Как бы то ни было, люди по возможности стараются им дорогу уступать, и мне потому легче, идя за ними, никого не задевать и не толкать.

Впрочем, касание с кем-то не обязательно делает меня для того видимым. Нужно, чтобы он ещё и обратил внимание на это соприкосновение, а в такой суете мало кто замечает лёгкие тычки.

У развилки пяти улиц заметил, как молодая, лет пятнадцати, воровка умело стащила из корзины дородной кухарки пару лепёшек, а когда та спохватилась и принялась верещать, девчонки и след простыл. Ну, да, нужно быть внимательными, ладно лепешка, будешь рот разевать — и без кошеля останешься.

Так-то, заметил, по сравнению с моим предыдущим пребыванием в Рансбуре количество оборванцев заметно прибавилось. Полученные мною от Ригера ещё в обители сведения находили наглядное подтверждение во всём. Даже виселиц, их хоть вроде бы больше и не стало, но раньше всё ж в основной своей массе пустовали, то сейчас, на довольно коротком, чуть больше полутора миль, отрезке пути до дома Роффа попалось более двух десятков висящих трупов разной степени свежести. Кого-то уже вороны склевали почти до скелета, а какие-то, похоже, только этим утром были казнены. Не все удавлением, некоторые преступники были развешены частями тел на крюках.

Мой добрый друг и вечный должник Леон обычно вёл деловую жизнь в цокольном этаже кабака «Репейник». Хоть я по местным меркам совсем безбашенный, всё ж посчитал, что человеку моего статуса без особой на то необходимости назначать встречу в притоне невместно. Ночной король Рансбура с этим полностью согласен, поэтому я в сопровождении своих офицера и унтер-офицера подошёл к особняку, мало чем отличающегося от домов законопослушных богатых торговцев, владельцев крупных мастерских или ростовщиков. За высокой каменной оградой, изнутри по периметру заросшей фруктовыми деревьями, видна коньковая крыша из новенькой, коричневого цвета черепицы. Сам двухэтажный оштукатуренный в белый цвет дом получилось рассмотреть уже сквозь кованные ворота, возле которых скучает молодой

Погрузившись в своё творчество, он поздно заметил гостей, когда уже лейтенант его окликнул, будто Эрик с Ником тоже имели при себе амулеты отвода глаз. Вскочил, заметно испугавшись.

— Хозяин никого не принимает, — сообщил моему разведчику. — У него ожидается важный гость.

— Я и есть тот гость, — соврал Эрик. — Зови посыльного, пусть доложит, что прибыл лейтенант Ромм, и не заставляй меня долго ждать.

Мой разведчик и мой же бандит, точнее, король бандитов, отлично знают друг друга, так что, Рофф, когда к нему прибежал его мальчишка, сразу же понял, кто на самом деле прибыл и поспешил выйти встречать меня на крыльцо в сопровождении сильно пожилого дворецкого с лицом и взглядом серийного убийцы. Но ливрея на слуге была, какая положено. Может этот висельник маскируется под дворецкого, а может и в самом деле, состарившись, стал слугой в доме босса.

— Эрик, рад видеть. — протянул моему лейтенанту обе руки для приветствия уважаемый Рофф, Нику же просто кивнул. — Но я ждал самого милорда Степа.

— Он здесь, дружище, пошли к тебе в кабинет. — усмехнулся Эрик.

— Да, пошли, — сказал я, становясь видимым для бандита и его слуги. — Привет, Леон.

— Ваше преподобие!

Он обрадовался так сильно, что, не ошибусь, ему, к гадалке не ходи, опять нужна помощь в виде могущественной магии. Догадка стала более уверенной, когда увидел, какой богатый стол он для меня накрыл. Даже умудрился где-то достать филе мурен, откормленных в том числе и его неудачливыми подручными.

Ладно у Хельги или брата Джея увидеть на поданном блюде такой редкий деликатес, но у бандита, пусть и высокопоставленного, не ожидал. Вот уж удивил, так удивил.

Впрочем, зря он старался. Пришлось прятать за маской безразличия глубокое разочарования, когда услышал от меня, что я сыт и вообще сюда не пузо набивать прибыл. Так что, сказали, в кабинет, значит в кабинет. Туда мы с ним вдвоём и направились, где я занял хозяйское кресло за столом, разрешив Леону сесть на боковом диване.

Моё поручение он даже перевыполнил, нашёл сразу двоих кандидатов на должность управляющего владением Гринфор, оба с опытом, причём многолетнем. Причины, по которым эти мужчины оказались не у дел, примерно одинаковые — обоих вытурили пинком под зад новые хозяева баронств. В первом случае феод оказался выморочным и пожалованный им младший сын графа Плесского приехал со своим человеком, а второй же случай почти анекдотический. Старый барон держал своего наследника в жуткой строгости с раннего детства, часто порол, но делал это не сам, а поручал заниматься воспитанием в виде телесных наказаний — такое среди дворян здесь практикуется крайне редко, но всё ж случается — своему управляющему, как наиболее доверенному человеку. Все мы смертны, и когда тот барон умер, а сынок вступил в права наследства, то проявил злопамятство и непонимание отцовских педагогических методов.

Так оба опытных управленца вместе с семьями оказались за воротами замков. Кое-какие средства они успели нажить, особо не голодали, однако времена сейчас трудные, и начать какое-нибудь своё дело крайне рискованно. Вот и проедают накопления. Они имеют свойство заканчиваться, и моё предложение, что один, что другой, наверняка примут с радостью, тем более, что Гринфор близко к столице. Правда, кандидаты по местным меркам прилично старые, под шестьдесят, но для меня-то это не помеха. Нужного человека и омолодить не лень.

— Благодарю, Леон. А это что? — разворачиваю поданный им свиток. — О, список мастеров среди беженцев? То, что надо. За это отдельное спасибо. Но ими займётся тот управляющий, которого я выберу из твоей парочки. Теперь можешь сказать обоим обо мне, и пусть — так, не завтра и не послезавтра — давай, в пятый день недели пусть приходят ко мне во дворец к любому из запасных входов и вызовут моего секретаря, он в курсе. Только у меня для тебя есть ещё одно дело, подобное вот этому, — показал ему его же свиток. — Собери все данные о поселенцах, которым некуда возвращаться. Интересует общее число и их готовность арендовать земли в Гринфоре. Чего вылупился, уважаемый Рофф? Нужны они мне, так уж получилось. Заодно присмотрись, есть ли у них деньги или мне нужно будет им помогать на первых парах и серебром. А теперь говори, вижу же, что ты о чём-то попросить меня хочешь.

Смешно. Ни разу ещё не видел ночного короля Рансбура таким смущённым. Такое чувство, что он хочет попросить меня сосватать ему какую-нибудь красную девицу. Ай-яй-яй, такому почтенному мужу совсем подобное поведение не идёт.

— Мне неудобно просить об этом, — произнёс он после выдоха, отведя в сторону глаза. — но не могли бы вы меня омолодить? Лет на пять. Нет, со здоровьем-то у меня всё в порядке после того вашего исцеления, только вот…

— Что, не только красивая, но и молодая? Да ещё поди из благородных? — проявляю я со смешком прозорливость. — Так, тут надо подумать. — киваю своим мыслям. — Будь тебе годов хотя бы тридцать — тридцать пять, пожалуй, моё плетение пятёрку бы и скинуло. Только вот ты ж сильно постарше, значит, снимет с твоего возраста лет десять, а то и больше. Сам понимаешь, такое все заметят, и долго гадать, кто мог настолько омолодить одного из ночных королей, не станут. Представляешь, какой шум в городе поднимется? Ты ж особа широко известная в узких кругах, да и я кое-что из себя представляю. Мда, не хотелось бы, чтоб нас с тобой связывали, пусть и в предположениях. Ладно, что-нибудь придумаю. Вроде у маркизы Агнии есть что-то из омолаживающих плетений, более слабое, сбрасывающее год-два. Придётся пару-тройку раз над тобой поработать. Угу. Сделаю. Не спрашиваю, зачем тебе. Оцени мою тактичность. — тут я услышал звуки голосов со двора. — Что это у тебя за шум перед воротами? Разборки что ли какие-то намечаются? Вы ж с коллегами вроде город уже поделили недавно? Или вновь начался передел?

— Да нет, — удивился он, продолжая улыбаться из-за моего согласия выполнить его просьбу, и поднялся с дивана.

К окну мы с ним подошли почти одновременно. Вижу, как перед калиткой что-то грубо втолковывают молодому рабу-анималисту милорд Карл и сержант Добнес. Особняк Роффа мой приятель

Нет, похоже, Арчи его перехватил по пути к красавице. Значит что-то случилось. Не пожар и не золотуха точно, иначе они б прибыли сюда не вдвоём, нет, втроём, там вижу и Кира Бирюка, не сразу его заметил, а с толпой моих вояк, и привратнику ничего не объясняли бы, просто выломали ворота вместе с калиткой и куском стены.

— Это за мной, Леон, — говорю очевидное. — Ну, мы с тобой вроде всё обговорили, я ухожу. За подготовленное угощение спасибо, но оценю твои яства в другой раз. Да, провожать не нужно, я уйду также незаметно, как и пришёл.

Своих спутников, ожидавших меня в столовой, мне пришлось окликать заново — как только я выхожу из их поля зрения, амулет опять делает меня невидимым при последующем появлении.

— Поспешим. — говорю им. — Иначе у ворот сейчас прольётся кровь, — немного сгустил я краски.

Эрик с Ником появились на крыльце вовремя, иначе Карл с Арчи и Киром точно побили бы и раба-привратника, и выбежавших во двор троих хмурых парней. Милорд Монский увидел и меня, у него при себе соответствующий артефакт.

— Тебе надо кое-кого послушать, — сказал он, когда мы вышли за ворота. — Не знаю, насколько можно верить бывшему рабу, изгнанному со службы. Но, то, что он рассказал о планах хозяина, весьма интересно.

Мы отошли от особняка Роффа ярдов тридцать, там я отключил амулет отвода глаз и вскочил в седло лошади Кира. Оставив троих соратников добираться до моего дворца ногами, с Карлом и Арчи поспешили туда верхом. Так-то я не сильно любопытный, но в данном случае держать интригу другу не позволил, пока добрались до храмового комплекса, суть полученной от некоего бывшего раба информации и обстоятельства её получения для себя уяснил.

Ага, уяснить-то я уяснил, вот только в голове услышанное никак не укладывается. Герцог Конрад Ормайский ведь реально был другом моего убиенного биологического папашки, да и отец его с моим дедом боевыми побратимами были, правда, кто там из них кого спас, даже мачеха плохо знает. Ещё важнее то, что у нас с западным соседом за последние десять лет образовалось целое переплетение взаимных интересов. И тут вдруг такое. Очуметь, реально. Каковы шансы на то, что тот старый раб — Айтер, кажется? — не врёт, стремясь отомстить бывшему хозяину? Маловероятны, практически нулевые. Его ведь за ложь порвут, он это знает, да и проверяется подобная информация. Тогда что движет Конрадом? Он же ещё нам и родственник, пусть даже, как говорится седьмая, вода на киселе.

Неужели тоже так опасается нашего резкого усиления, что готов пусть кровь столичному клану Неллеров? Ну, спасибо, Хельга, что называется, удружила. Впрочем, она-то причём? Вопросы больше к братцу, мачехе и дядюшкам, это они наживку до самой задницы заглотили. А ведь умные люди, понимали, что делают. Вот как властолюбие может сыграть злую шутку. Да, вроде ни на кого из благородных нашего клана покушаться не планируется, ормайские хотят нас лишь ослабить, пустив под нож только простолюдинов. И что это меняет по сути? Да ничего. Между прочим, среди простолюдинов, служащих роду Неллеров, и мой опекун Ригер, и его замечательная жена Эльза. Вот скотство. Или этот мерзкий план созрел в башке нового канлера королевства маркиза Маркуса, младшего брата герцога Конрада? Ох, что-то сомневаюсь.

Ладно, сначала выслушаю иудушку, заплачу ему тридцать драхм серебром — ну не люблю я предателей, даже если они предают моих противников — запру где-нибудь до окончания событий, а думать, что нам делать и как быть, нужно советоваться и планировать вместе с находящимися сейчас в Рансбуре членами рода. Один я тут со своими людьми могу такого наворотить, что мало не покажется никому, даже мне самому и всей моей родне.

А Заноза молодец девчонка. Не долго остаётся в должницах. Только ведь вчера её исцелил, а уже сегодня — на-те, ваше преподобие — примите плату за помощь. Надо будет как-нибудь повнимательней присмотреться к ней — кстати, а как её на самом деле зовут? — ну, неважно — может сгодится на что-нибудь большее. Нагловатая конечно, как по мне, не по статусу дерзкая, ну так обломать никогда не поздно, только нужно ли это?

— Ваше преподобие? — удивился капрал Людвиг, стоявший в карауле у крыльца моего дворца. — Вы разве уезжали?

Ошарашенно переглянувшись с не меньше него изумлённым товарищем, он кинулся взять мою лошадь под уздцы и помочь мне спуститься с коня, но я успел спрыгнуть раньше и сам протянул ему удила.

— Ну, не из дворца же я сейчас подъехал, — не стал ему ничего объяснять.

Этого доносчика Арчи привёл сюда. В Михайловском замке сегодня дежурит капитан Фелтс, он как раз из ормайского клана, мог старика видеть раньше в особняке Криса Шермского и догадаться, зачем тот связался с людьми прелата Степа.

— Нам налево, здесь, на первом этаже. — сказал Карл в холле. — Я его велел пока запереть в одной из кладовых.

— Налево, так налево, — соглашаюсь. — Любишь ты налево ходить, Карл.

Глава 23

Этот бывший раб Айтер совсем не производил отталкивающего впечатления. Скорее наоборот, вполне себе приличный дедок. Когда капрал привёл его ко мне в кабинет, где я вместе с Карлом и Арчи Добнесом расположились на диванах, тот заметно волновался, но глаз не прятал и поклонился, я б даже сказал, с некоторым изяществом. Из моих слуг, что там в обители, что здесь во дворце, никто так не умел.

— Ты был дворецким? — решаю уточнить.

— Нет, ваше преподобие, — мотнул он головой. — Камердинером, личным камердинером господина Криса Шермского. Больше двадцати лет ему служил, три контракта выслужил полностью, но теперь…

— Он взял и выгнал тебя, как состарившегося пса. — договариваю за него и машу рукой заглянувшему в дверь Сергию, чтобы заходил и садился за стол, пусть делает пометки в принесённом с собой свитке. — И ты, значит, решил отомстить, да?

— Не отомстить, ваше преподобие, — переминается старик с ноги на ногу. — Подумал просто, не угодное Создателю мой хозяин, мой бывший хозяин, и его сюзерены задумали…

— За дураков-то нас не держи. — советую, иронично подняв бровь. — Говори правду, чтобы мы тут ясно

Так-то в принципе я уже ему поверил. Не может такого быть, чтобы жалкий простолюдин решился оклеветать одни из могущественных родов Кранца. Однако, нужно быть уверенным в его словах на все сто, чтобы не наломать дров.

Сесть ему не предложил, пусть чувствует неуверенность и страх, думаю, так меньше шансов, что начнёт выдумывать лишнее. Правда, тот и не собирался, он и знал-то немного. К тому, о чём мне поведали дорогой Арчи с Карлом добавить ему оказалось особо нечего. К сожалению, старик Айтер только разговор услышал, а вот заглянуть в список маркиза Маркуса с перечислением и пометками тех членов нашего клана, кого намечают устранить, он не мог. Хотя хватает и полученных сведений, все подробности того, как это произошло, из бывшего камердинера главы столичного клана Ормайских я вытянул. Убедился, что точно не врёт. За собой в последнее время тоже замечаю пренебрежение сохранностью тайн в том смысле, что часто распускаю язык при рабах. Да, мои слуги люди вроде бы верные, но случаи всякие возможны. Ладно, главное, сейчас эта привычка аристократов считать обслугу чем-то вроде мебели сыграла нам Неллерам на руку.

— Капрал! — громко позвал унтер-офицера, приведшего доносчика в мой кабинет и оставшегося за дверями. — Уведи его, откуда забрал. — даю распоряжение. — Пусть за ним присматривают.

— Господин, я всю правду рассказал. — дрожащим голосом произнёс старик Айтер. — Возьмите меня к себе на контракт, мне возвращаться некуда.

Предавший единожды предаст ещё раз. Но в принципе этот опытный камердинер может кое-чему научить того же Андрэ. Так что, на какое-то время найду ему работу, не сидеть же ему на моей шее дармоедом? А потом посмотрим. Сейчас отвечать не стал, лишь пренебрежительно махнул рукой, и капрал вывел слугу, взяв того за локоть.

— Надо оповестить кардинала и столичного коменданта об услышанном, — произнёс Карл. — Я могу прямо сейчас к ним направиться.

— Спасибо, капитан. Без твоей подсказки я б не сообразил. — усмехаюсь. Бритни конечно красотка, но и лишний раз показаться перед моей сестричкой Агнией милорд Монский не прочь. — А ещё нужно сообщить баронету Нарату. Только с ним надо быть поаккуратней. Ему скажем не сегодня, вначале я поговорю с дядей и сестрой.

— Ты его подозреваешь, Степ? — удивился мой приятель. На лице Арчи вижу такой же вопрос, хотя он с главой нашего клана лично ещё не знаком, слышал только, как звать. — В том, что он в сговоре со своим старым приятелем виконтом Крисом? Это же чушь.

— Конечно чушь, Карл, — встаю с дивана и пересаживаюсь на своё кресло, по пути посмотрев, как Сергий продолжает аккуратно буква за буквой записывать показания Айтера. Научить что ли стенографии? Ага, а сам-то я её знаю? Нет, не знаю, даже на родном русском. — Просто подумай, откуда у маркиза Маркуса, который без года неделю в Рансбуре, полный расклад по членам нашего клана с именами и адресами? Сам лично разыскал или послал своих людей, которые тоже толком не знают столицы, и наверняка бы были обнаружены при сборе сведений?

— Нашёл в документах предшественника? Запросил в тайном сыске? — предложил варианты милорд Монский.

— Не из тайного сыска точно, — говорю уверенно. — Там новый глава, доверенное лицо Хельги, и об интересе канцлера ей бы сразу доложил. Маркиз это знает. Значит, действительно нашёл в бумагах прежнего канцлера. Вот только откуда они там взялись? Василий, как и старшие других кланов, никаких подобных сведений во дворец никогда не предоставляли, во всяком случае, я о таком не слышал. Значит, получены они либо слежкой — а это процесс долгий, сложный, распознаваемый, да и какими силами эту слежку проводить? — либо, покупкой имён и адресов наших соклановцев у кого-то, кто имеет доступ к учётным документам баронета Нарата. Он ведь записывает все денежные приходы и расходы. Кому сколько выделено в помощь, от кого сколько получено, ну и адреса, семьи, всё такое. Понятно, Василий ведь не сам пером скрипит, — мотаю подбородком в сторону Сергия. — Кто-то из его людей мог — не утверждаю, но говорю, что мог — передать сведения за вознаграждения.

Сергий увидел мой кивок и не правильно его расценил.

— Милорд, ваше преподобие, — покраснел он. — Да я никогда…

— Пиши, не отвлекайся, — машу рукой. — В тебе я уверен, как в себе, а может и больше. Ладно, пока дождёмся реакции кардинала и генерала, езжай, Карл, тебя примут вне очереди. А ты, Арчи, уточни задачу своим ребятам. Теперь нужно не только ознакомиться с достопримечательностями столицы, но и собрать сведения о клане Ормайских. Так, старого доносчика я рано отпустил, иди теперь к нему, начни с того, что получи от него данные. Он наверняка, пусть не всех, но многих назовёт. И это, Занозе и кто там с ней был отдельную благодарность. — достаю золотую монетку в десять драхм и кидаю её сержанту. — Только на медь разменяй.

— Антон был, — усмехается Добнес. — Увесистые мешочки получатся.

— Своя ноша не тянет, — возвращаю ухмылку. — Девчонку уже можешь вписать в число тех, кого мы заберём на обучение. К остальным тоже присматривайся.

— Я бы не торопился с этой нахалкой. — поморщился Арчи. — Нам нужны понимающие дисциплину, а это совсем не управляемая. Будет преданной, но проблемной. К тому же, она ведь одна из нянек, если так выразиться. У них в шайке полно малышни, вряд ли Заноза согласится их бросить.

— Хм, — поднимаю глаза к потолку. — как-то я этот момент упустил. Что ж, кажется, решение этой проблемы, с малышнёй, которая является обременением у Тимохи и Фрица, у меня уже давно имеется. О! Почтенный Леон Рофф же омолодиться хочет. Точно. И не нужно у Агнии слабое плетение омоложения спрашивать. Бахну по уважаемому бандиту своим плетением.

— Ты сейчас про что, Степ? — поинтересовался милорд Монский.

— Позже расскажу. — не стал сейчас ничего ему объяснять. — Ты давай уже езжай, и ты Арчи действуй. Вроде пока не к спеху, не назначена даже дата празднования замирения Саворских, да и самого замирения пока не состоялось, но время летит что тот арбалетный болт. Так что, тянуть не

Прогнав соратников, дождался, когда Сергий допишет свиток, прочитал написанное и, возвращая пергамент, объяснил насчёт скорого появления кандидатов в управляющие, какие моменты до их встречи со мной нужно прояснить и уточнить. Ставить задачу по поиску более простых плетений омоложения не стал, надобность отпала.

— Иди, займись перечнем стройматериалов. — отправляю Серёгу в его собственные покои, он у меня теперь как барин, не только с личными спальней, ванной и гардеробной, но и отдельным, помимо моей приёмной, кабинетом. — Хотел, чтоб ты мне кое-что поискал магического, да теперь передумал. Обойдусь имеющимся.

И в самом деле, почему бы не скрестить ежа с ужом? В том смысле, что пусть ночной король Рансбура станет меценатом, как многие поднявшиеся в девяностые года прошлого века в моём родном мире братки. Не всё ж мне на своих плечах тащить что ни попадя. Идея с сиротскими приютами моя, а реализацию столь богоугодного дела в столице возьмёт на себя Леон Рофф. То, что об истинном источнике богатств этого уважаемого горожанина многие знают, может послужит к стыду тех, кто заботой о сирых и убогих пренебрегает.

Нет, ну, в самом-то деле, ни золота, ни сахара в чертоги Создателя с собой не утащишь. Пусть поделятся. Хороший пример Леон подаст, достойный. Обязательно его в одной из проповедей отмечу. Хотя, почему в одной? Больше.

Заодно и вопроса не возникнет, с какого это перепуга настоятель собора нашёл возможность омолодить неоднозначную личность. Кстати, это будет ещё одним стимулом для других толстосумов, не имеющих официальных наследников или таких, кому даже ржавого гвоздя оставлять после себя не хочется.

Думаю, смогу после этого открыто приглашать Роффа к себе во дворец. И пора вызывать из Готлинской обители моих первых воспитанников с их наставниками. Пока письмо дойдёт, пока они там соберутся, пока приедут, уверен, здесь всё уже будет готово, и почти никаких расходов с моей стороны. Нет, конечно буду помогать, но в основном советами.

Чёрт, как не вовремя ормайские со своими интригами выползли. Козлы какие. Хотя, чем они особо мешают? Вот даже сегодня, чем хотел заняться? Планировал подумать, какой прогресс начать проводить из своего владения. Ну, так какие проблемы? Надо только записывать, а то выйдет, как всегда.

Перья у меня заточены будто бритва, Сергий старается. Чернильницу-непроливайку я привёз собой из обители, нет, не одну, с десяток. И нам пригодятся, и кому-нибудь подарить можно будет. Первым пунктом записываю сельхозинвентарь. Не хочу в Гринфоре начинать производить то, что уже изготавливают в Готлинском монастыре. Не то чтобы конкуренцию не желаю создавать, просто у меня здесь возможности пока не те в плане ресурсов и мастеров, тех же оловянных рудников не имею, а начни чеканить посуду из этого металла, тут же рансбургские уроды последуют моему примеру и взвинтят цены на олово, да и всё остальное, что уже пущено в производство, пусть приносит прибыль и моей семье и мне, что называется, на удалёнке. Так что, пока возьмусь за то, что попроще.

Крепостным дорогие инструменты ни к чему, они и так со своей работой справляются, причём, не очень охотно, особенно барщинной. А вот, когда заманю к себе вольных поселенцев, уверен, вначале и им придутся по вкусу косы-литовки вместо серпов, тяпки вместо мотыг, двуручные пилы вместо ничего, ну и всякие тачки-медведки и прочее, а затем и другим свободным крестьянам королевства. Рынок сбыта имеется, могу смело начинать с расширения кузнечного производства. Первый пункт есть. Что ещё?

Для кузни можно придумать ещё всякую мелочёвку вроде простеньких зажигалок. Магические не всем по карману, а огниво не очень удобная штука. Конечно же нужно наконец-то сделать нормальные рессоры, хотя бы для своей кареты. Мастеров по железу у меня пока всего двое, да пятёрка их подмастерьев. На сегодня им задуманного достаточно, а дальше видно будет. Но что кроме изделий из металла запустить в производство?

Вспомнилась вдруг командировка в Новосибирск, когда я оказался в одном купе поезда с двумя толковыми мужиками. В дальней дороге говорили обо всём, один из попутчиков брал с собой книгу, там что-то историческое. Вот он-то и рассказал, что в античности и средневековье легко было подняться на изготовлении и продаже красок — лазурита, пурпура, кармина, причём, лазурит вообще на вес золота ценился. Удивительно, ноя сейчас даже вспомнил, как ребят зовут. Всё ж, похоже, при переносе моего сознания сюда, оно укрепилось. Так вот, второй, Гена Фомин, согласился, что да, краски стоили больших денег, только усомнился в высокой рентабельности этого дела, дескать, там ингредиенты сами по себе очень уж не дёшевы, к тому же редкие, те же раковины необходимы в большом количестве, если иметь в виду пурпур, или огромное число кошенильного червеца, насекомого, которого я тут вряд ли где найду.

Заманчиво, конечно, чёрт возьми, было бы наладить производство доходных материалов, прямо в замке Гринфор окрашивать полотно, но в Кранце, получается, не найду нужные ресурсы для этого, да и нужно иметь в виду, что в Паргее есть магия, а благодаря ей и алхимия. Краски здесь свои делают и довольно высокого качества. Одарённые дворяне из мелкопоместных не гнушаются зарабатывать деньги на чём угодно. Кстати, не только мелкопоместные. Любимая сестричка Юлиана, помню, ещё до замужества сама наварила целую амфору алхимического индиго для покраски ткани для её охотничьего наряда.

Что ещё можно предложить, раз уж с краской не срастается? Кёльнская вода или, как её назвали в русской транскрипции, одеколон. Перегонный куб, изготовленный в обители, я с собой привёз, так что, его и заказывать не нужно, можно сразу пустить в дело. Спирт, пусть не девяностопятиградусный, а на восемьдесят — восемьдесят пять, получу, а вот с ароматами нужно будет экспериментировать. Вот, подчеркну жирным, нужно в университете найти толковых ребят на факультете алхимии. От подработки никто там не откажется.

На основе спирта можно много новинок придумать, а том числе средство от прыщей. Мне-то теперь не актуально, но сколько ещё таких страдальцев остаётся, каким я недавно был? Полно, и, главное, никогда не переведутся.

Тут на меня нападает склонность к иронии и начал заниматься ерундой, рассматривая любые варианты, включая создание самодвижущихся экипажей. Смешно конечно, только вот из-за своего юмора к моменту, когда меня отвлекли явившиеся для получения задач приоры, на листе оказалось записано всего шесть пунктов. Да и ладно. Хватит, а дальше, как говорится, война план покажет.

Отношения с помощниками в делах собора у меня складываются вполне нормальными. Они меня немного побаиваются, всё

Избивать их палкой, как это частенько делал со своей обслугой, он конечно не мог, но держал их в страхе в любой момент отправить от себя в какой-нибудь глухой монастырь. Основательно прижившиеся в столице церковники этого очень не хотели.

С ними я убил почти час времени, расписывая очерёдность служб и распределение пожервований на те или иные виды ремонтных или реконструкторских работ в соборе и зданий храмового комплекса. Так-то дядюшка содержал хозяйство в полном порядке, но кое-что лучше бы и правда перестроить, а где-то нужно возвести дополнительную пристройку. После общей беседы задержался только приор Том, да и то ненадолго.

Мне ещё пришли вчера приглашения нанести визиты от епископа рансбургского и глав всех трёх кранцевских подразделений орденов. С бывшим шефом я и так планировался встретиться на днях, но теперь придётся и с остальными коллегами повидаться. Может узнаю что нового. Особенно хочется взглянуть в бесстыжие глаза прецептора Наказующих Ульяна. А что? Возьму и спрошу напрямую, с чего вдруг он до моей миледи Паттер докопался? Ладно, думаю, вопрос уже устаревший. С кардинальской сутаной Ульяшка пролетел как та фанера над Парижем, теперь ему Алиса уже не интересна.

Вернувшемуся из поездки по адресам милорду Монскому пришлось маленько подождать, пока я завершу плетение полного исцеления и вложу в рубин своего кольца. Он особо не скучал, с интересом разглядывая магическим зрением мою работу и попивая вино, поданное ему Ирэн.

— Его высокопреосвященство ждёт тебя и генерала Неллерскую у себя к семи, — сказал Карл, когда я, выдохнув, положил перстень на фолиант, раскрытый на нужной странице. — маркизе я от него приглашение отвёз. У него сейчас там во дворце работа кипит, секретариат готовит голубиные послания по всему королевству. На следующий выходной нужно будет провести молебны за здоровье его святейшества. Наместник, услышал, совсем плох. Даже архимаги Сервий и Тит уже ничем помочь не могут, а ведь они почти такие же могущественные одарённые, как и ты, Степ. Слишком много раз он прибегал к их услугам.

Про ухудшающееся здоровье Наместника я слышал от дяди Рональда ещё по приезде в столицу. Возраст моего тёзки очень уж приличный, и по намёкам кардинала понял, что образ жизни главы церкви Создателя, что в молодости, что в старости, далёк от идеального. Если проще говорить, кутила он, пьяница и бабник ещё тот.

Дядя Рональд не исключает, что в первой половине следующего года ему предстоит поездка в Юстиниан на выборы нового Наместника Создателя. Хочет меня с собой взять.

Нет, не для того, чтобы помог ему избраться, дядюшке там ничего не светит. Во-первых, он недавно только стал кардиналом, во-вторых, наше королевство одно из самых бедных на континенте, и Хельга не сможет обеспечить в достаточной мере финансово представителя Кранца в его претензии на тиару главы церкви, и, главное, в империи своих кардиналов хватает помимо тех, что съедутся на Высокий конклав, их там целых пятеро — четверо из провинций империи, размерами не уступающими некоторым странам, плюс глава синода при Наместнике.

За почти два века имперские отцы церкви ни разу не допустили к святому престолу кого-то со стороны. Вряд ли это случится и на этот раз. Однако, у дяди будет возможность принять участие в интригах на стороне одного из претендентов, и если тот победит, то в дальнейшем можно рассчитывать на покровительство и помощь со стороны нового его святейшества. А я в рядах кардинала Рональда — очень весомый аргумент, это даже в расшифровке не нуждается. Что ж, мне и самому интересно посмотреть самый большой город континента, а может и вообще всей Паргеи. Только вот сейчас-то другая проблема перед носом висит.

— Я понял, поеду к семи. — потягиваюсь, спина затекла, а ведь совсем ещё юный. Просто не берегу себя. — Тебе меня сопровождать не нужно, всё равно там засядем в узком кругу. Так что, езжай, виконтесса Ольборг поди заждалась. Ну, объяснишь, что это я тебя задержал.

— Ерунда. — отмахнулся он. — Я ещё, отправляясь за тобой к Роффу, послал весточку Бритни, что сегодня приеду поздно. Отправлюсь сейчас к Ивану и Джессике, там накормят, раз уж ты не пригласил. А в королевском дворце, если между нами, еда так себе, хотя первой фрейлине двора и стараются угодить.

— Нормальная там еда, — не соглашаюсь. — Просто ты слишком уж привередливым стал.

Если разобраться, то это ведь я сам своих соратников и близких избаловал разносолами, ну да чего уж теперь.

Глава 24

Пусть обычная парадная сутана не такая тяжелая, как ушитая золотом для проведения служб в соборе, но всё равно в ней не очень удобно. Хотя я и привык более-менее за прошедшие полтора года носить балахоны, только до сих пор чувствую себя в них как баба. Направляясь из своего дворца к поданной карете — решил к дяде-кардиналу выехать чуть пораньше, проявлю уважение — спускаясь с крыльца, кроме ожидающих меня возле экипажа пятёрки бойцов во главе с сержантом Чайкой, увидел, как из принесённого двумя мужиками-оборванцами портшеза выскочила, чуть пошатнувшись при этом, миледи Сильвия. Она в красивом длинном платье из тёмно-красного муара, перетянутого в её узкой талии широким кожаным поясом с кошелём, коротких сафьяновых полусапожках, разумеется пошитых на правую и левую ногу — у меня в окружении теперь в одинаковых никто не ходит — и с дорогими украшениями на руках и шее. Неплохо так девушка у меня на службе разбогатела. Опять на гулянке с однокашниками что ль была? Выпила, смотрю, но в меру, и вернулась сегодня рано. Что-то больно весёлая. Наверное не насовсем сейчас, ещё уедет. Точно, вон, велела носильщикам её дожидаться.

А что? Имеет полное право развлекаться, я сам ей велел. Потом обоснуется в Гринфоре, когда ещё погуляет по столице? Это только кажется, коли имение моё рядом с Рансбуром, то хоть каждый день в нём бывай. Нет, по нашим средневековым меркам даже короткий путь — это тот ещё квест. Хорошо, если пару-тройку раз за месяц у неё получится покидать мой замок. Чёрт, у меня ж под рукой готовый начальник исследовательской лаборатории. Сильвия хоть и заканчивала лекарский факультет, но и алхимию им там давали в больших объёмаъ. Да что там, сам сколько раз видел, как ловко она у брата Симона

Вот, кто у меня займётся одеколоном. Не беда, что Сильвия не магичка, в Кёльне ж как-то справились когда-то? И не только парфюмерией, тот же хрусталь можно попробовать здесь воссоздать. Там, правда, свинец задействован как-то, штука крайне вредная, если не умеючи обращаться, но мерам безопасности на занятиях по алхимии учат. И ей же поручить подобрать себе помощников. Судя по всему, в столице много её университетских знакомых осталось.

— Милорд, добрый вечер. — поприветствовала, хотя сегодня мы с ней уже дважды виделись. — Куда-то уезжаете?

— Как видишь, — смотрю на неё с улыбкой, хорошо выглядит. Щёчки раскраснелись, глазки блестят. — и ты, смотрю, тоже надолго во дворце задерживаться не собираешься.

— Да, мы с друзьями прогулялись, а теперь решили посидеть в «Хитром лисе», нашем любимом трактире, студенческом. — ответила. — Я только переоденусь.

Понятно. Повыделывалась перед однокашниками своими успехами, теперь можно принять более скромный вид, а то в кабаке немудрено и перепачкаться, особенно студенческом, где к вечеру уже многие плохо стоят на ногах. Обляпают чем-нибудь дорогой переливающийся шёлк, и не ототрёшь потом без последствий для ткани.

— И что, много твоих однокашников после окончания университета в столице осталось? — интересуюсь не без задней мысли.

— Из однокашниц только две — одна моя лучшая подруга, остальные разъехались, а одногруппники почти все здесь. Только они всё ущё учатся балбесы. — смеётся. — И возвращаться домой не спешат. Нашли работу помощниками лекарей или алхимиков. На покупку лекарской практики или своей алхимической лавки денег всё равно у ребят нет, разве что, в дыре какой-нибудь, в мелком городке где-то на границе или в глухих местах. Нет, им и так неплохо. Фрица вообще отчислили за дуэль с нарушением правил, но он в следующем году хочет восстановиться.

— У меня к тебе завтра будет деловой разговор. — говорю, ставя ногу на подставленную кучером спину — сам не заметил, как привык уже, что люди мне и в качестве ступеней служат. — Ты до моего завтрака проснёшься, надеюсь?

— Ещё не усну наверное, но постараюсь к этому времени вернуться. — то ли шутит, то ли всерьёз отаетила миледи. — Приглашаешь?

— Настаиваю. — напоказ хмурюсь и, махнув на неё рукой, запрыгиваю в салон. — Иван, к дворцу кардинала. — командую сержанту.

В мою карету можно запрягать до шести коней попарно, но по городу хватает и двоих, всё равно не разгонишься сильно. Иногда думаю, многим людям тут заняться что ли нечем? Ходят глазеют. Выезд прелата столичного собора для них вместо цирка. Как дети порой, даже пальцами друг другу показывают в мою сторону. Расступаются конечно же, освобождая проезд, но не все. Того и гляди, кого-нибудь из замещавшихся задавим. Кучер мне от дядюшки Курта достался лихач, шумахер местный. Надо будет ему втык сделать. Не на трассе Формулы-один всё ж.

Мне нравится, чего уж, смотреть на столичные улицы и площади, но приходится задёрнуть занавески. Смотреть самому — одно, а когда на тебя пялятся — совсем другое. Ехать мне недалеко, и хвала Создателю, дороги в городе давно не ремонтировали, булыжники на них выпирают сильнее прежнего, так что, еду как по стиральной доске. Я б конечно пешком ходил, да, увы, статус не позволяет. Имеется ещё паланкин, так что, к чёрту свои земные взгляды, в следующий раз отправлюсь в нём. Носильщиками служат по совместительству дворовые, работы у них не так много, хватит мой хлеб по сути задарма жрать.

И вообще, давно заметил перекошенную несправедливость, свойственную здешним реалиям. Кто-то вкалывает с утра до вечера, как говорится, до седьмого пота, и я не только сервов или крепостных крестьян имею в виду, а хоть и самого себя, работаю двадцать четыре на семь, а кому-то не жизнь, а малина. Впрочем, разве на Земле не то же самое было? Вот то же Андрэ, мой новый лакей, вот чем он сейчас занят? И в целом, чего полезного успел сделать, кроме того, что помог мне умыться, подмыть зад и пару раз переодеться? Да ничего. Ну, обувь, да, ещё почистил, и то непонятно, он ли или Елена с Ирэн. Теперь, к гадалке не ходи, сидит где-нибудь с посудомойками или прачками и лясы точит. Ах, да, я ж молодец такой подарил вселенной домино и шашки, так что, может и в людской сейчас костями стучит.

Точно, вот чего свербело у меня утром в голове, не буду покупать или нанимать слуг вместо тех, которых епископ Курт Неллерский с собой забрал. И эти оставшимся числом справляются со всем, чем необходимо. Для чего тогда лишние дармоеды во дворце? А вот кого мне не хватает, так это хороших работников в имение. Лучше деньги на них потратить. И конечно же нужны свои люди, очень нужны те, на кого можно всегда положиться. Вот же ещё, письмо в обитель отослал на постоялый двор, где сейчас формируется караван до Неллера, а потом часть которого направится и в Готлин. Выйдут на маршрут только послезавтра, значит есть время написать ещё и Марку с Лоймом, пусть приезжают. В Неллере их всё равно съедят, не простят того, что из-за них разогнали с тёплых мест массу авторитетных горожан. Не забыть бы только про послание. Узелок что ли на память завязать?

Да, обязательно завяжу. Считай, уже завязал. И Занозу с некоторыми ребятами Тимохи тоже подтяну к себе. Пусть Арчи их заберёт в лагерь подготовки моих ниндзя. Только разобраться бы с тем, что там у них за мелкие на шеях сидят. Как-то этот момент я упустил. Сходить что ли лично посмотреть на житьё-бытьё шайки Гнутого?

Кстати, что за название-то у этой банды малолеток? Сержант и Кир Бирюк напутали? Не похожи, ни Тимоха, ни Фриц на согнутых, ни внешностью, ни характером, а клички обычно по этим качествам дают. Ну, или по каким-то поступкам. Хм, точно ведь, а что мне мешает изготовить амулет невидимости и проследить за ребятами? Сами-то они явно испугаются мне свою лежку показывать. Каким бы благодетелем я для них ни был, всё ж представить себе высокородного аристократа, одного из отцов церкви в своей берлоге они не смогут. Да никто не сможет. И я бы не смог, не являйся вселенцем из другого мира, которому здесь всё ещё всё интересно.

Решено, на днях прослежу за кем-то из

Гвардейцы кардинала мою карету узнали по позолоченному жезлу создателя на дверцах и пропустили в ворота беспрепятственно, так что, остановились мы уже у парадного подъезда. Чайка не позволил сбежавшему по ступеням лакею дяди Рональда открыть мне дверцу, успел спрыгнуть с коня и сделал это сам.

Мой эскорт остался на улице, отъехав вместе с каретой, а я поднялся по мраморным ступеням, благословив и попавшихся мне навстречу пару — мужчина и женщина — аристократов, и поклонившегося монаха Наказующий, видать доставлял какую-нибудь писульку, и распахнувших передо мной обе створки двери гвардейцев.

— Ваше преподобие, я вас провожу, — подскочил ко мне в холле служка, полный, рослый мужик с выбритой наголо головой.

Такое чувство, что под сутаной скрывается борец сумо. Взгляд у служки будто у волкодава. Хоть он и быстро глаза от меня спрятал, но я уж успел испытать напряжение — рука сама потянулась к поясу, где меча-то у меня и не было.

Кинжал есть, но он под балахоном, попробуй его ещё успеть выхватить. Почему-то вспомнился Жак Клеман, монах-фанатик, убивший французского короля Генриха Третьего. Господи, к чему такие ассоциации в голову лезут? Дурью страдаю потому что.

— Дорогу я знаю, — улыбаюсь. — но буду признателен.

Вокруг толпятся не только служки разного возраста и солдаты кардинала, но и хмурые визитёры, как дворяне, так и богатые простолюдины обоих полов. Их недовольство в общем-то понятно. Его высокопреосвященство настроен на долгий разговор со мной и генералом Агнией, поэтому приём прервал. Что ж, пусть едят пирожные, то есть, приходят завтра. Я их всех благословляю и, подойдя со служкой к лестнице, слышу за спиной шепотки пояснения для некоторых тупых или недогадливых, кто это сейчас мимо них прошествовал.

Резиденция кардинала больше напоминает министерство финансов, чем дворец главного религиозного пастыря королевства. Ещё в первое своё посещение это заметил. Тут и разговоры-то доносятся о сметах, доходах, расходах, сколько кто просит, кому выделили, ремонты, восстановление, новое строительство, откуда идёт задержка дюжины, кого вызвали на выволочку по этому поводу. Тут даже в коридорах дворца людей в форме чиновников кратно больше, чем в сутанах. Кстати, среди последних встречаются и орденские — красные наказующих, белые целителей, чёрные — молящихся, совсем недавно родные для меня. Но больше всего конечно в серых или коричневых — прелаты, приоры, служки.

Здесь церковь скромнее, чем в моём родном мире, взимается не десятина с доходов и продукта, а дюжина, одна двенадцатая часть. И всё равно, даже при огромных расходах наша религиозная структура просто очень-очень богата. Теперь-то я точно об этом знаю, посмотрел доходы за прошлый и половину этого года в книгах, оставленных дядей Куртом. Дюжину собирают владетели, вернее, их мытари, и городские власти, а от них уже дюжина Создателя поступает прелатам, которые оставляют себе оговоренную часть, у всех она разная, остальное передают дальше. В конченом итоге собранное во всех провинциях Кранца полагающееся Создателю оказывается в ведении кардинала, аккумулируясь на счетах ростовщических контор и банков, уже оттуда распределяясь на церковные нужды. Чтобы мать-церковь не обманули, при каждом приходе имеются соответствующие служки, присматривающие за реальными поступлениями налогов. Формально власти у них никакой нет, а реально, при попытке обделить Создателя любой феодал, хоть мелкопоместный дворянин, хоть король, любой управитель, хоть городской голова, хоть поселковый, получат такую уйму неприятностей, что связываться с обманом мало желающих.

Вот пожертвования остаются целиком у приходов. Потому мой храм и является богатейшей структурой, столичная знать и богачи жертвуют Создателю не скупясь, даже в такие тяжёлые периоды для королевства, как сейчас. У меня только на подсчёте дюжины и пожертвований почти два десятка служек задействованы и столько же ходят по гильдиям и префектурам, суя нос во все финансовые документы. Двадцатая часть доходов церкви Кранца уходит в Юстиниан к престолу Наместника.

У его высокопреосвященства конечно же денег полно, но от мелькнувшей утром идеи припахать дядюшку к содержанию моего или, говоря корректней, нашего с Роффом приюта для сирот я отказался. Сам легко справлюсь. А кардинал Рональд, если захочет, глядя на прелата рансбургского собора и почтенного горожанина Леона Роффа, устроить свои приюты, то, как говорится, флаг ему в руки. Пока о своей идее опеки я ему не говорил, а слухи из Готлина до него ещё не добрались. Сюрприз будет. Лишь бы при копировании приютов у моих последователей не получились детдома словно тюрьмы для малолетних преступников с отвратительной кормёжкой, плохими условиями проживания, побоями и издевательствами со стороны воспитателей и охраны, места, куда беспризорников начнут тащить силой и откуда дети будут стараться сбежать при первой возможности. Приходилось читать о таких в моём родном мире, и их было, увы, немало.

Чёрт, даже не заметил, как мы пришли. А служка этот реально спортсмен, при таком весе не запыхался даже, хотя на третий этаж поднимались без остановок в нормальном темпе, да и по коридорам весьма бодро шли.

— Позвольте вас покинуть, ваше преподобие. — склонил он лысую башку перед приёмной кардинала, охраняемую капралом и солдатом в блестящих латных доспехах.

— Конечно, и спасибо, брат. — ещё раз его благословляю.

В приёмной ожидаемо никого нет кроме секретаря, а секретарём у нас всё тот же брат Сильвестр, старик, много лет верой и правдой служивший предшественнику дяди Рональда. Сколько же этому дедуле лет? Больше семидесяти наверняка. Однако держится бодрячком, поднялся из-за стола без старческого кряхтения. Если честно, думал, новый его высокопреосвященство от Сильвестра избавится, посадит на его место своего неллерского секретаря Михаила, молодого парня, в которого в детстве была влюблена моя кузина Юлиана, сама призналась как-то в откровенном разговоре. Но, похоже, дедок — кладезь ценной информации, да и шустрый ещё. Так что, пока, смотрю, остался на своём посту. Надолго ли? Да пёс его знает. К тому же, мне всё равно так-то.

— Вы прибыли на одиннадцать минут раньше. — сообщил мне Сильвестр.

Я и сам это вижу, готлинские ходики, мой подарок Марку Праведному, висят над входом в кабинет его высокопреосвященства. У дяди Рональда, кстати, целых два моих таких подарка, но они меньше размерами, одни и вовсе в настольном варианте.

— Так и было мною задумано, брат. —

— У кардинала сейчас никого нет, — продолжил секретарь. — Он вас ждёт, можете пройти.

— Пожалуй, если не возражаешь, подожду маркизу Агнию. — прохожу к окну, осматривая приёмную. Ничего не изменилось, если не считать конечно часов, перекочевавших из кабинета в приёмную. — Вместе с ней и зайдём. О, а вон и она.

Легка на помине, вижу в окно. А сестрёнка-то умнее своего единокровного братца, прибыла в паланкине, который чуть ли не бегом поднесли к подъезду восемь прилично одетых крепких слуг. Агния сегодня не в мундире, но и платье на аудиенцию у его высокопреосвященства надела не парадное, хоть и пышное, трёхцветное. А вообще её стройной фигуре всё идёт.

Сразу видно настоящего боевого офицера, генерала, войдя в приёмную стремительным шагом, она увидела меня, остававшегося у окна, совершила поворот на сто восемьдесят градусов, подошла широким шагом, обняла и поцеловала в щёку, совсем не обращая внимания на дедка.

— Привет, Степ. Давно ждёшь? — спросила.

— Да нет, пару минут всего, — улыбаюсь.

Всё ж кому-то повезёт когда-нибудь получить её в жёны. Не может такая красота пропадать втуне, не оставив после себя великолепного и статями, и лицами, и магической силой потомства. Может правда мне самому заняться поиском для Агнии подходящей пары? Чтоб не только сильным одарённым был, а нормальным человеком и не таким блудливым, как мой дружище Карл Монский. Нет, сватовство у меня вряд ли получится. Пусть сестрица сама выбирает.

— Пойдём? — она приложила ладонь к моему плечу.

Когда зашли в кабинет, там готовили для нас столик две девушки, обе худенькие, обе рыженькие, дядюшкины вкусы с повышением в церковной иерархии нисколько не поменялись. Мать Юлианы наверняка такого же типажа была.

Кардинал выгнал рабынь и досадливо поморщился, обнаружив, что один из перстней, являющийся амулетом от прослушивания, уже всё, потерял энергию. А потому что следить нужно за такими вещами, дорогой родственник. Вот у меня всё рабочее, как и у сестры. Воспользовались моим, разумеется. Мой мощнее.

Мы отошли в угол к накрытому вином и закусками столу, его высокопреосвященство предложил расположиться в креслах, но почему-то, сам не пойму, как так получилось, все втроём остались на ногах, я отщипнул виноградину, и пока хватило. Маркиза на угощенья вообще даже не смотрит, а дядя Рональд взл в руки кубок с вином, но не пьёт. Кстати, кардинальские сутана, жезл и тиара ему идут гораздо больше, чем Марку Праведному, упокой Создатель его душу, а уж на прецепторе Ульяне такие великие регалии и вовсе бы смотрелись как на корове седло. Ну, мне так кажется.

— Может Конрад всё ж не при чём, и это всё задумка Маркуса? — кардинал всё ж отпил пару глотков из кубка. — Впрочем, какое это сейчас имеет значение? Степ, но ты уверен, что тот раб не врёт?

— Абсолютно, дядя, — отвечаю твёрдо.

— Плохо, раз так. — морщится его высокопреосвященство, то ли от неприятных мыслей, то ли от кислоты вина. Нет, вряд ли второе. Первое. — Но ожидаемо. — вдруг выдал он. — В политике друзей не бывает, и окажись ормайские на нашем месте, получи они столько вожжей влияния, я бы, пожалуй, предложил племяннику нечто подобное. Теперь нужно решить, что нам делать.

— Брат и мама когда узнают? — спросила Агния.

— Пошлю голубя завтра или послезавтра. — пожал плечами его высокопреосвященство. — Сообщу, что у нас начинается конфликт с Конрадом. Просто, чтоб были в курсе и на всякий случай подготовились к неприятностям на нашей юго-западной границе. Подробно смогу объяснить лишь в письме, а когда оно дойдёт, тут уже всё поменяется. Так что, полагаю, нет смысла что-то сейчас писать. Нет, Агни, Степ, мы с вами втроём сейчас должны определиться, как действовать. Джею и Марии сообщим уже результат, каким бы он ни был. Оставить ситуацию без реакции никак нельзя.

— Согласен, дядя. Любые события пущенные на самотёк, обязательно реализуются по самому наихудшему сценарию из всех возможных. — дарю родным один из постулатов Мэрфи. — Если хотите меня послушать сейчас, имею уже намётки наших действий, а также расчёт сил и средств, какие нам необходимы и расскажу, чем мы уже располагаем помимо наших бойцов и членов клана.

Зря я что ли целый час у себя по кабинету из угла в угол расхаживал? Как по мне, весьма толковый план придумал. Единственное, с чем ещё не определился, как мне скрыть от родных наличие своих спецназовцев? Не хочу раньше времени высвечивать личный спецназ.

— Конечно, Степ, хотим, — ответила Агния. — Ты первым узнал, первым и говори. Я потом тоже кое-что добавлю. Дядя?

— Молодость всегда пылкая, не ждёт нас стариков, — хмыкнул кардинал, которому до старости, по моему мнению, как до Китая раком. — Начинайте. Степ, раз вызвался, начни.

Глава 25

Вариант с тем, чтобы взять бывшего раба Айтера за шкирку, притащить его к Ормайским и потребовать объяснений, нами даже не рассматривался. Это в первые дни своего пребывания в новом мире я б ещё мог предложить подобную глупость, но очень быстро усвоил, что слово даже не раба, а вполне себе уважаемого простолюдина против слова благородного дворянина ничего не стоит. Маркиз Маркус и младший виконт Крис Шермский от всех обвинений, основанных на доносе бывшего камердинера просто бы отмахнулись.

Другой вопрос, что, предъяви мы им их бывшего слугу, это наверняка бы вынудило тех отказаться от задуманного. Кардинал озвучил подобную возможность разрулить ситуацию, но настаивать на ней не стал, понятно, не в этот раз, так в другой — раз уж наши бывшие друзья решили ослабить влияние Неллеров — они так или иначе, подобным методом или другим, а удар постараются нанести.

Злую вспышку Агнии, собравшуюся просто убить канцлера и главу столичного клана Ормайских на дуэли, мы с дядей, переглянувшись, быстро погасили. Во-первых, если за заговором стоит сам герцог Конрад, то это ничего не изменит в его планах, во-вторых, неизвестно ещё, кто в дуэли окажется победителем, в-третьих, открытый конфликт между бывшими союзниками мигом привлечёт внимание других кланов, и на нас посыплются удары сразу со всех сторон. Так что, озвученный мною первым план дядя и сестра приняли за основу. Сомнения кардинала Рональда и генерала Агнии в моих возможностях его осуществить понятны, однако мне удалось убедить родственников в обратном, пообещав держать их постоянно в курсе происходящего и

Отдельно поговорили насчёт нашего баронета Василия Нарата. В его преданности клану никто не сомневается, но и моим мнением, что кто-то из его близкого окружения передавал информацию, согласились и дядя, и сестра. Решили пока ему ничего не говорить, подключив к нашим действиям против заговора Ормайских только в последний, нужный момент.

Разумеется, долго на ногах мы не стояли, вскоре отдали должное угощению, подготовленному кардинальским поварам. Дядя Рональд живёт там же во дворце, всё-таки помимо министерства финансов — ирония — там есть целое жилое крыло для хозяина дворца, а помимо этого в резиденции его высокопреосвященства есть и масса других зданий, целый архитектурный ансамбль, который меня тянет осмотреть, да, пожалуй, не в ближайшем будущем. Кормят моего дядю и его гостей, если говорить откровенно, ну, совсем не очень хорошо. Да, дорого-богато, в смысле использованных продуктов, и при этом всё чересчур — жирно, остро, перебор со специями и сготовлено не ахти. Вслух я ничего не сказал, однако, надо будет в вопросах кулинарии дядюшке помочь, он отличный мужик, к тому же, отец моей любимой кузины Юлианы.

Возвращались к себе уже когда стемнело. Агния ещё раз напомнила, чтобы я почаще к ней заглядывал, я ещё раз пообещал, что, как только, так сразу. Ага, когда? Самому хочется почаще проводить с ней время и интересно всё ж, как она тут живёт. Ладно, выкроим время. В конце концов, не буду же я всё делать сам своими руками. А задачи можно и на ходу ставить.

Улицы и площади с наступлением темноты почти что опустели, только в темноте проулков наверняка таятся любители лёгкой наживы. Моя карета в окружении пятёрки отлично экипированных бойцов, оснащённых амулетами, в том числе осветительными, лёгкой добычей быть не могут, да я один в состоянии прихлопнуть любую шайку швали, дайте мне только пару минут сплести цепь молний или облако праха. Ну а для одиночной магической атаки, мне и десятка секунд хватит. Ну а так-то узкие улицы столицы, кое-где в пятнах света, бросаемых масляными фонарями трактиров или факелами патрулей стражи, выглядят зловеще. Нет, сейчас посылать гонцов для вызова нужных мне на завтрашнее совещание людей не буду. С утра и отправлю. Куда спешить? В цейтнот я не попал, времени на осуществление моего плана имеется с запасом.

Когда вошёл в свои покои, ходики показывали ещё девять без нескольких минут, по здешним меркам час до полуночи, детское время, обычно у меня только самый творческий пик наступал, самые умные мысли произносились, диктуя их Серёге, но сегодня я отправил ожидавшего моего возвращения секретаря спать и сам, ополоснувшись, отправился в царство Морфея. Вроде бы и мешки не таскал на какой-нибудь стройке, как в пору своей первой студенческой молодости, а вымотался почему-то сильно. Моральное переутомления часто сильнее физического. Сил не нашлось даже прогнать Котьку, пробравшуюся ко мне под одеяло и урчавшую как трактор.

Зато проснулся ни свет, ни заря. Отправляясь в фехтовальный зал по приобретённой уже в этом мире, полагающейся аристократам, привычке по пути ввалился в комнату своего секретаря и застал там его потягивающимся с улыбкой в постели, а вот рядом с ней начинала натягивать на себя подштанники голая девица с тонким кожаным ошейником, кажется, одна из поломоек, если не ошибаюсь. Увидев меня, вскрикнула чайкой и упала на колени, отставив аппетитную попу в сторону окна. Дурочка. Думает, что прикажу её пороть за то, что она скрасила ночной отдых одному из лучших моих помощников? Зря. Я и сам, почувствовал при виде такой красотки некоторое влечение. Ну да ладно, не отбирать же у Серёги его забаву.

— Серг, раз уж ты упрямо не желаешь делать тело более сильным и ловким, — говорю резко севшему в кровати парню. — то займись делом, пока я тренируюсь. Составь письмо милорду Ванскому, чтоюы тот нашёл Марка Сибиса и Лойма Парка, начальник сыска подскажет, где их найти, и пусть отправит их ко мне сюда с ближайшим же караваном. — пока из головы не вылетело, нужно закрыть эту тему. — Оплату переезда я караванщику тут оплачу. И вставай уже. Негоже, когда начальник раньше тебя встаёт.

— Милорду Ричарду? — растерянно уточнил секретарь, явно пребывая в смущении.

— Если знаешь других Ванских, пиши им, — позволяю себе проявить раздражение. — Конечно моему наставнику. А кого я ещё могу попросить по поводу столь мелкого дела? Герцога Джея? Прекрасную герцогиню Марию? Или молодую герцогиню Ольгу? Всё, вставай. Чтобы к моему возвращению из зала, письмо уже лежало у меня на столе. Оно уже сегодня должно оказаться там же, где письма к брату и в обитель. Уйдёт вместе с ними.

Сделав вид, что вообще не заметил служанки, во всяком случае, ничего по поводу неё не сказав и не насмешничая, отправился к ожидавшим меня для тренировке лейтенантам Эрику и Николасу. Сегодня мы втроём машем мечами, а затем я уже по своей программе займусь рукопашным боем. Кир Бирюк ночевал у меня во дворце, а не в Михайловском замке специально для этого.

После тренировки, с трудом ворочая основательно подбитой локтем наставника челюстью — исцелять не стану, так пройдёт, и урок лучше запомнится — окликаю только что завершившему спарринг с моим сыщиком лейтенанта Ромма:

— Эрик, когда пошлёшь за Арчи, пусть с ним Лео Тимас прибудет.

— Требуется залезть на шпиль собора? — спросил разведчик.

Ого, а общение с Юлькой начинает влиять на моего доблестного офицера. Научился с серьёзной мордой типа иронизировать. Угу, муж и жена — одна сатана.

— Вроде того, — усмехаюсь, не став пока ничего объяснять.

Во время празднования мирного договора рода Саворских мы — я имею в виду себя, дядю и сестру — решили не просто отбить атаку нанятых Ормайскими убийц, но и самим устроить кровопускание людям нашего друга герцога Конрада ровно в тех же масштабах, что планируют для нас маркиз Маркус и младший виконт Крис. Конечно же это я предложил, и конечно же мои родные со мной согласились.

Проблема в том, что вычислить всех членов ставшего враждебным клана требует слишком много сил и времени, увы, у нас своего шпиона в стане врага нет, к тому же, без расспросов в этом деле не обойтись. Привлечём внимание, насторожим, и вторая часть нашего плана полетит псу под хвост. Какой тогда имеется выход? Очевидный. Не только ведь баронет Василий ведёт учёт деятельности своих

Легко сказать, пробраться в кабинет. Только кажется, что моя магия невидимости тут нибитая карта. На самом деле, всё сложнее. Во-первых, хоть особняка виконта ещё не видел, даже не знаю пока, где он находится, но, к гадалке не ходи, окна там такие же узкие, как и везде. Ловкость-то я прокачал, и вполне возможно как-нибудь боком просунуться в такую бойницу, если боком, то смогу, но вот сделать это бесшумно никак не получится.

Плетение от прослушки гасит только звуки голосов, а вот треск ставней или окон ни фига не поглотит. Значит, нужен кто-то более ловкий и вёрткий. У Лео наверняка среди учеников такие найдутся, ну а нет, так пусть сам лезет, благо опыт проникновения в чужие дома у него богатый. Циркачи ведь в этом мире не только развлекают людей, а ещё немножко и обворовывают. Не все конечно и не всегда, но Тимас в этом плане грешен, мне он во всём признался.

Во-вторых, проникнуть незаметно в кабинет виконта Криса и найти нужные записи — ещё далеко не всё. Тут ведь нет, ни фотоаппаратов, ни смартфонов, чтобы сделать снимки листов с нужной информацией. Получается, отправиться на задание должен тот, кто грамотен и имеет нервы как канаты, чтобы потратить полчаса-час на переписывание имён членов клана, находясь в логове врага.

Есть ещё и в-третьих, и в-четвёртых, вроде наличия собак во дворе. Звери, хоть и тоже слепы в отношении находящегося под плетением невидимости, но у сторожевых псов ведь обострённые слух и нюх. С этим тоже нужно будет что-то решать.

В общем, задача не простая, а кто говорил, что будет легко? Вот как раз и проведём, так сказать, проверку боем. Оценю, чего нового успели мои ниндзя достичь в развитии своих умений. Почти год с ними возимся, какая-то отдача уже имеется.

— Джессика? Бритни? — спросил за завтраком у вернувшегося милорда Монского. — У кого из них ночевал?

— С Бритни пока дальше поцелуев дело не продвинулось. — грустно признался Карл. — И отец Джесси помог мне со сметой материалов.

Ага, это он вроде как, получается, не просто за утехами к подруге ездил и не только чтобы с сыном понянчиться, а ещё и делами занимался. Впрочем, поди зря иронизирую. Наверняка так и есть, одно вполне совмещается с другим.

— Во сколько нам флигель для дежурного взвода обойдётся? — уточняю.

С местом строительства позади, чуть правее дворца, рядом с конюшней, мы уже определились, там уже начали расчистку участка от деревьев.

— Материалы в две с половиной тысячи драхм, — дружище накинулся на еду, будто неделю голодал, и у Джессики в гостях его не кормили. — Насчёт работ пока ни с какой из бригад не договаривались, сколько возьмут, но цены, говорят, сейчас упали…

— Упали? — показалось, что я ослышался или Карл чего-то напутал.

— Да, так и есть, — проговорил с набитым ртом милорд Монский. — Стоимость продуктов, да и вообще всего растёт, а вот оплата работ сильно упала. Добавилось много ищущих найма беженцев, а количество заказов наоборот упало.

— Тогда нужно ловить момент. Заодно тогда и для замка Гринфор людей наймём. Нет, этим не ты конечно же станешь заниматься. Сегодня придут кандидаты на пост управляющего, пожалуй, на испытательный срок возьму обоих. Вот они и станут заниматься, как имением, так и дворцовыми работами. Там посмотрю, может оставлю и одного, и другого.

Сержант Добнес и Лео Тимас прибыли, когда я уже подписал и письмо в Неллер по поводу Марка с Лоймом, и четыре векселя для оплаты материалов.

— Арчи, ждите меня оба здесь в кабинете, — поприветствовав соратников, показал им на диван. — Я через пару минут вернусь. Разговор будет долгий, так что, на ногах не стойте.

Конец двенадцатой книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бастард рода Неллеров. Книга 12