Вечные клятвы

Пролог

Ана Эм

Вечные клятвы

тгк:Manybooks

Посвящается женщинам

Женщина должна быть тихой, послушной, незаметной.

Для нее существует лишь одно единственное мнение – мнение ее мужа. Все свои мысли она держит при себе, ибо он и без нее знает, как лучше.

Она не лезет в его дела, не задает вопросов и всегда знает, где ее место.

Она рождена, чтобы отдавать, служить, жертвовать.

Она мать. Она жена.

Так принято в моем мире, и до этого самого момента я никогда не сопротивлялась. Напротив, мне всегда нравилась эта игра. Правила я выучила еще в детстве.

Позволь ему видеть в тебе то, что он хочет видеть, – глупое, слабое и беззащитное создание.

Целых три года я с блеском исполняла свою роль, пока не оказалась здесь, на этом старом заброшенном складе с пушкой в руках. Признаюсь, есть нечто забавное в том, как мой муж сейчас смотрит на меня. Словно впервые видит. Словно понятия не имеет, что со мной делать. В его зеленых глазах нет страха или паники. Даже несмотря на то, что я только что подстрелила нескольких его людей, он меня не боится. Конечно, нет. Я держу его на мушке, а на его лице лишь то самое выражение, которое возникает всякий раз, когда он не может решить какую-нибудь сложную задачку.

Полагаю, сейчас он пытается выяснить, где именно между нами пролегает правда. Я бы могла сэкономить ему время, могла бы признать, что все эти три года были одной сплошной ложью, но какое в этом веселье, верно? Нет, я позволю ему сомневаться. В каждом своем слове, взгляде, в каждой улыбке. Пусть гадает о моих мотивах. Пусть даже ставит под сомнение мою верность. Так намного интересней. С нетерпением жду того момента, когда он наконец сорвется, когда осознает, что потерял контроль. Нет. Не так. Когда осознает, что никогда по-настоящему не имел контролянадо мной.

Этот момент точно настанет, а пока что его широкие плечи все так же расслаблены, руки небрежно убраны в карманы серых брюк, а белоснежная рубашка забрызгана пятнами крови. При иных обстоятельствах я бы нашла его чертовски сексуальным. Но сейчас…

– Назад. – произношу твердым, но совершенно спокойным голосом, услышав шаги, раздающиеся со всех сторон.Еголюди.Слишкоммного людей. – А то клянусь Богом, я вышибу мозги вашему драгоценному боссу.

Справа на периферии замечаю резкое движение и не думая, отвожу руку в сторону. Выстрел эхом прокатывается по пустому помещению, отскакивая от бетонных стен. Мне не нужно поворачиваться, чтобы узнать, что пуля попала в цель. Явсегдапопадаю в цель.

Вновь наставляю пистолет на своего мужа.

–Клянусь Богом.– задумчиво повторяет он мои слова, как бы с насмешкой. – Ты хотя бы в него веришь или это тоже было маской?

–Тоже. Говоришь так, будто уверен, что я врала тебе.

– А разве нет? – он делает шаг вперед, и мое тело рефлекторно напрягается. – Разве ты не лгала мне, скрывая свои«навыки»?

Сандро медленно приближается, точно хищник, не сводя с меня своих зеленых глаз, и я по какой-то странной причине не могу отвести своих.

– Ты никогда не интересовался моими«навыками».

Лучшая защита это нападение. Пусть думает, что это он во всем виноват. В конце концов, в том, чтоонменя недооценил нет моей вины.

Уголок его рта слегка дергается вверх так, словно мои слова развеселили его. Расстояние между нами стремительно сокращается.

– Ты права. Моя ошибка. – он подходит ко мне настолько близко, что теперь дуло упирается ему прямо в сердце. – Но больше я ее не повторю.

Все могло бы закончиться прямо здесь. Один выстрел, и его сердце разорвала бы пуля. Один выстрел, и Сандро Ломбарди перестал бы существовать. Однако эта мысль почему-то не приносит мне должного удовлетворения. Может, дело в том, что несмотря на свою ненависть в данный момент, я не ненавижу его в целом? Я никогда не грезила о смерти мужа, как это делают многие женщины в нашем мире. Напротив, мне нравится быть его женой.Нравилось.

– Ты предала меня, Елена. – произносит он низким холодным голосом, от которого по всему телу проносится рой мурашек, а волосы на затылке встают дыбом. – И заэто, будь уверена, ты понесешь наказание.

Это угроза. Прямая, резкая, не завуалированная угроза. Очередная его ошибка. Знай он, насколько плохо я воспринимаю угрозы, не стал бы этого говорить.

Опустив руку с оружием, я делаю два коротких шага вперед и встаю к нему вплотную. Настолько, что теперь наши лица разделяют считанные сантиметры.

– Надеюсь, это обещание. – произношу шепотом практически у самых его губ. – Потому что будь уверен, если это так, ты пожалеешь о своих словах.

1

Елена

Три года назад

Традиционный серый ужас. Так бы я назвала свое свадебное платье. Атласная ткань с кружевами окутывает меня с кончиков пальцев и до самого горла. Длинные рукава. Небольшой шлейф. Никакого декольте. Очевидно, мама решила увеличить мой возраст под стать жениху. Мне только исполнилось двадцать, но в этом платье с легкостью можно дать и все двадцать восемь.

Черные волосы собраны на затылке, как у монашек. Нет. В Короне многие женщины носят такой пучок. А они далеко не монашки. Фурии? Да. Но не монашки. Смотрю в свои черные глаза и натягиваю маску невинности. Легкая улыбка, взгляд из полуопущенных ресниц, и вуаля – скромная и благородная будущая жена босса Чикаго. Жду не дождусь. Искренне. Кажется, я первая женщина, которая радуется браку по расчету. Статус жены Сандро Ломбарди откроет мне многие двери. И это в сотни раз лучше чем быть дочерью Карлоса Эспасито.

Раздается стук в дверь, а следом мои сестры заполняют церковную комнатку. Доминика, моя старшая сестра держит за ручку Лукаса, моего племянника. Наклоняюсь к нему и игриво щелкаю по носу. Он улыбается мне своей широкой милой улыбкой. Славный мальчуган. Жаль, что вскоре наш

– Выглядишь красиво. – произносит Доминика, и я выпрямляюсь, бросая на нее скептический взгляд.

– Да, Елена, ты просто прелесть. – добавляет моя младшая сестра, Бьянка, но я вижу, как она едва сдерживает смех, осматривая меня с ног до головы.

Эдда, моя вторая старшая сестра зыркает на Бьянку. Она всегда защищает меня и сдерживает ее, а все потому что я предпочитаю скрывать свою темную сторону, Бьянка же…скажем так, у нее нет светлых сторон.

Ухмыляюсь своей младшей сестренке, и та показывает мне средний палец.

Эдда закатывает глаза.

– Вы просто невыносимы. – выдыхает она.

Мы с Бьянкой переглядываемся и пожимаем плечами.

– Последний шанс передумать. – вдруг говорит мне Доминика. Мои брови взлетают вверх, и я делаю шаг назад, снова поворачиваясь к зеркалу. Да. Платье просто ужасное. Дорогое, но до тошноты консервативное.

– Нечего думать. – отвечаю, пытаясь представить что-то подстать своему возрасту. А впрочем, какая разница? Мне в любом случае теперь всю жизнь предстоит играть роль послушной жены. Плевать на платье. Нужно сосредоточиться на игре. – Я хочу этого брака.

– Так мама не солгала? – удивленно восклицает Бьянка, плюхаясь на диван и откидывая свои черные вьющиеся волосы назад. – Ты не просто приняла удар на себя вместо Эдды, тыдействительнохочешь стать женой этого Сандро?

Она морщится на последней фразе, что вызывает у меня улыбку. Бьянка ненавидит само понятие брака. Я же вижу в нем миллион возможностей. И мне всегда больше нравилось играть роль, притворяться. Для женщины в нашем мире это ценный навык. Отец до сих пор считает, что я хожу молиться в церковь по воскресеньям. Знал бы он, что под той самой церковью есть заброшенный туннель…

– Да, именно этого я и хочу. – отвечаю, разглаживая несуществующие складки на юбке. Унылой ровной юбке. Да, имей я выбор, платье определенно точно не было бы белым. Возможно, красным…

Вижу, как сестры переглядывается и оборачиваюсь к ним.

– Мы ведь это уже обсуждали. Отцу нужен мир с Чикаго. Чикаго нужен союзник против Этерно. Меня так или иначе отдали бы кому-то. Так уж лучше, если это будет будущий босс, чем какой-нибудь волосатый старый мужик.

Бьянка снова морщится.

– Согласна. Сандро хотя бы красавчик. Но не бойся отрезать ему яйца, если он…ну, знаешь, позволит себелишнего.

Уголки моих губ игриво ползут вверх.

На его яйца у меня совсем другие планы.

– Вопрос в другом. – бросаю взгляд на каждую из сестер. – Увасведь все будет хорошо?

– Не парься. – фыркает Бьянка. – Ника не позволит выдать нас замуж против нашей воли.

Перевожу глаза на свою старшую сестру. Ее светлые волосы идеально обрамляют красивые, но острые черты лица. Она у нас единственная блондинка в семье. И единственная замужем. Брак с Леонардо не изменил ее так, как я предполагала, но Лукасу порой удается вытащить наружу ту самую улыбчивую Доминику из моего детства.

Я так же знаю, что именно Ника нужна отцу для поставки алмазов. В последнее время она слишком сильно погрязла в этом дерьме, но если кому и под силу справиться с нашим отцом и Триадой, так это ей.

Сестра слабо улыбается мне, и эта улыбка не касается ее глаз. Ей совсем не по душе этот мой брак с Сандро, но к счастью, в этом вопросе у нее нет права голоса.

– Мир продержится, пока жив отец. – еще раз озвучивает Эдда вслух и подходит ко мне ближе. – После ты будешь отрезана от нас.

Я киваю и беру ее руку в свою.

– Знаю, сестренка. – смотрю в ее зеленые глаза. – Я буду в порядке. Ты ведь знаешь меня.

Бьянка усмехается со своего места на диванчике.

– Ломбарди хочет купить золотую рыбку в свой аквариум, – хищно улыбается она. – Но понятия не имеет, что впускает акулу.

Я натягиваю на свое лицо невинность, хлопая длинными ресницами, и пожимаю плечами.

– Не понимаю, о чем ты.

Бьянка заливается смехом и поднимается на ноги.

– Буду скучать по нашим играм, Елена. – подходит и чмокает меня в щеку, затем кивает на сестер. – С ними так скучно всегда.

Вместе с Доминикой и Лукасом она покидает комнату, а Эдда задерживается на мгновение.

– Держи в доме оружие. – напоминает она.

Не могу не улыбнуться и киваю.

Дверь за ней закрывается, и я снова погружаюсь в тишину. Прижимаю руку к животу и делаю пару глубоких вдохов. Нервы шалят где-то внутри под ребрами, скручиваясь маленькими узелками. Я бы свалила все на предвкушение, но дело не только в этом. Правда в том, что какая-то часть меня боится. Боится, что Сандро Ломбарди каким-то образом раскроет мою игру. Одно дело притворяться перед отцом, но совсем другое врать прямо в глаза тому, кто знаменит тем, что чует ложь за километр.

Снова смотрю на себя в зеркало.

Со стороны может показаться, будто я меняю одну золотую клетку на другую. Во всяком случае, так всегда было с женщинами в нашем мире. Но я не все. Как только с уст Сандро сорвется заветное «да», я наконец обрету свободу. Сам того не зная, Ломбарди освобождает меня.

Да.

Я буду в порядке.

***

Запах ладана смешивается со шлейфом самых разных парфюмов. И вся эта смесь глубоко проникает в легкие, пока отец ведет меня по проходу старой церкви Сан-Франциско. Полупрозрачная фата закрывает мое лицо, но на всякий случай я все равно прячу довольную улыбку. Нужно выглядеть скоромной девственницей. Такую жену хочет Сандро. Такую из меня годами делала мать. И только мои сестры знают меня настоящую. Возможно, еще бабушка. Жаль, что ее не стало год назад. Она бы гордилась мной, и не в том смысле, как гордятся родители. Если вообще гордятся, конечно. Бабуля научила меня всем основам качественной лжи. В особенности, в отношениях с мужчинами.

Отец передает меня Сандро. Моя голова низко опущена.

Невинная. Непорочная. Немного напуганная. Моя любимая роль.

Сандро поднимает фату, я дышу часто и быстро, как если бы была на грани нервного срыва. Затем сглатываю и наконец смотрю на своего будущего мужа. Взгляд холодных зеленых глаз пронзает насквозь, и по моему телу

Я еле сдерживаюсь, чтобы еще раз не взглянуть на Ломбарди. Черт возьми, да он и правда красив.Особенновблизи. До этого момента я видела его лишь дважды. Один раз, когда он еще собирался жениться на Эдде, второй во время нашей помолвки, но оба раза я, так же как и сейчас, изображала из себя невинную овечку, поэтому и не смогла рассмотреть его как следует.

Прикусываю нижнюю губу и решаюсь еще раз поднять глаза. Медленно скольжу взглядом по черному классическому смокингу из дорогой итальянской ткани. Отмечаю узкую талию, высокий рост, широкие плечи и сексуальный, смуглый оттенок кожи на шее. Голова повернута в сторону священника.

Мать твою, да Сандро Ломбардигоряч. Темные каштановые волосы коротко пострижены по бокам, а сверху уложены в легком беспорядке. Едва заметная щетина покрывает квадратную челюсть. А эти глаза? Темный глубокий оттенок мха, как бы выразилась Эдда. Но лично меня привлекает то, что таитсязаними. Холод, контроль,расчетливость, проницательность и ум.Оченьгорячая комбинация. В особенности, потому что мне уже не терпится начать игру. В его собственном городе и прямо у него под носом.

Мои глаза невольно опускаются к его рту. У него красивые губы, из тех, что заставляют размышлять о поцелуе…

Словно почувствовав мой взгляд, Сандро поворачивается ко мне, но я тут же низко опускаю голову. Пульс в горле подскакивает.

Меня привлекает мужчина, который через мгновение станет моим мужем. Не могу понять хорошо это или нет. От него исходит такая темная, опасная аура, но не та, что окружает мужчин в Короне, нет, и даже не та, что у отца. Сандро Ломбарди совершенно иной вид хищника. Из тех, о ком думаешь «он такой открытый и харизматичный», пока не становится слишком поздно, и ты не оказываешься с пулей в голове на каком-нибудь заброшенном складе.

Делаю глубокий вдох, и незнакомый терпкий аромат насыщает легкие вместе с запахом церковных благовоний. Мне нравится как пахнет Сандро Ломбарди. Дажеслишком.

– Да. – произносит он низким ровным голосом.

Может, этот брак все же не так обречен, как кажется. Ну, подумаешь, Сандро хотел скромную, благородную итальянку в жены, а получил меня. Большинство мужчин все равно понятия не имеют, чего хотят на самом деле, пока не…

– Елена? – зовет он меня по имени, и я резко поднимаю глаза.

Что? – хочется спросить, но приходится лишь часто моргать и делать вид, будто я сильно нервничаю. Тут священник повторяет свой вопрос, и я даю себе мысленный пинок под зад.

Надо же, я едва не просрала свое заветное «да».

– Да. – произношу на выдохе, не сводя глаз со своего мужа.

Он смотрит на меня так, словно с радостью оказался бы сейчас в другом месте – со скукой и нескрываемым безразличием. Тут до меня доходит.

Я его не впечатляю, даже не возбуждаю.Ауч. Мое эго задето.

Священник объявляет нас мужем и женой, зеленые глаза на мгновение опускаются к моим губам, я подаюсь вперед для нашего первого поцелуя, но в последний момент Сандро поднимает голову и оставляет целомудренный поцелуй на моем лбу.

Внутри, прямо под ребрами, появляется первый, но явно не последний укол разочарования.

2

Елена

Теплая широкая ладонь ложится на мою талию, но Сандро не прижимает меня к себе, как сделал бы влюбленный муж, танцуя со своей новоиспеченной женой на собственной свадьбе.Нет. Между нами сейчас даже поезд с легкостью проедет. Однако выражение лица у Сандро вполне открытое, я бы даже сказала, доброжелательное. Неудивительно, ведь за нами в данный момент наблюдают не только люди семьи, но и чужаки, те, кто понятия не имеют о том, что большинству гостей здесь ничего не стоит пустить кровь. Для чужаков Сандро харизматичный бизнесмен, и потому на его губах играет легкая ненавязчивая улыбка.Фальшиваяулыбка. Вот только я все равно замечаю напряжение в его широких плечах. Ровно как и тот факт, что мой муж старается как можноменьшеменя касаться.

Любой другой на его месте, уже давно бы заявил на меня свои права так или иначе. Да, я сейчас выгляжу как хренов ангел в этой более укороченной версии свадебного платья, но будем объективны, я красива. Игоряча. У меня длинные шикарные ноги, густые черные волосы и все ярко выраженные изгибы, на которые буквально любой гетеросексуальный мужик пускает слюни.

О боже.

Что если он по мальчикам, а весь этот брак не более, чем фарс, созданный для того, чтобы прикрыть его греховные желания и потребности?

От одной только мысли мне приходится почти до крови прикусить нижнюю губу, дабы сдержать смех. Если это правда, то мне искренне жаль его. В нашем мире это трагедия, не иначе. А что до меня, то это бы сильно упросило мне задачу.Такойгрязный секретик можно очень и очень долго использовать.

Стоит проверить.

Сандро полностью ведет в танце и прекрасно слышит музыку. Мне остается только переставлять ноги вслед за ним, однако нервы все равно берут свое. Ну, знаете, как это бывает, я всего лишь юная невинная девственница в лапах большого страшного хищника, с которым предстоит еще и ложе делить.

Совсем неудивительно, что одна моя нога на этих высоченных неудобных каблуках подкашивается. Тело рефлекторно подается назад, но в эту же самую секунду крепкая рука буквально обвивается вокруг моей талии и прижимает к твердому телу.

Я ожидала того, что он не даст мне упасть, но чего янеожидала, так это своей реакции. Воздух буквально выбивает из легких. Наши лица оказываются так близко, что я чувствую его теплое дыхание на своих губах. Сандро даже не сбивается с ритма, но на этот раз не торопится создавать между нами дистанцию.Нет. Его рука, некогда лежащая на моей пояснице совершенно целомудренно, теперь спускается ниже на мое бедро.

Вдоль позвоночника проносится жаркая волна, и я буквально чувствую, как мое дыхание начинает сбиваться, а щеки краснеют.

Merda.

Резко опускаю взгляд стараюсь замаскировать возбуждение за страхом. По телу проносится ощутимая дрожь, а та рука, что лежит в его руке слегка трясется, словно я на грани нервного срыва.

Его теплое дыхание спускается на мою щеку и еще ниже

– Ты меня боишься? – вдруг спрашивает Сандро прямо у моего уха, и по коже проносится рой мурашек.

Со стороны может показаться, будто мы совершенно обычная пара новобрачных. Вот только в том, чтотеперьон прижимает меня к себе настолько крепко, что мне не хватает воздуха, вообще нет ничего обычного.

Он будто проверяет меня или что-то в этом роде.

Слегка отстранившись, Сандро находит мой взгляд своим. По всей видимости, так он читает людей. А значит, мне ни в коем случае нельзя долго смотреть, поэтому сглотнув, я отвожу взгляд в сторону гостей.

Рука на моей талии напрягается сильнее, и я чувствую, как он проталкивает одну свою ногу между моих двух.Merda. Он определенно точно меня проверяет. Но зачем? Какой реакции он от меня ожидает?

– Н-нет. – отвечаю с придыханием, мой голос дрожит, и я уже сама не понимаю, где притворная реакция, а где настоящая. Все мое тело горит от его аромата и близости. Но это определенно точно не страх, я скорее заинтригована. Сандро знаменит своими манипуляциями, и какая-то часть меня буквально оживает в предвкушении. – Просто…Мы плохо знакомы. И я…

Его горячее дыхание снова касается моей шеи, единственного оголенного участка кожи, помимо лица, щиколоток и кистей рук.

– Я никогда не была с мужчиной так близко. – заканчиваю наконец предложение, чувствуя бешеный пульс прямо в том месте, над которым зависли губы Ломбарди.

– Значит, все-таки боишься. – констатирует он, и кажется, я слышу нотки разочарования в его низком голосе. В это же самое мгновение нога между моих бедер исчезает, и Сандро снова создает это расстояние между нами, которое почему-то начинает меня дико раздражать. – Тебе никогда не придется меня бояться, Елена.

Звук моего имени на его губах делает какие-то странные вещи с моим сердцем. Однако Сандро не произносит его как страстный любовник, нет. Скорее как тот, кто теперь несет за меня полную ответственность.

Только не говорите мне, что я переборщила с невинностью. Клянусь, буквально мгновение назад я видела в этих зеленых глазах желание, но сейчас…

Музыка заканчивается, и зал взрывается аплодисментами в нашу честь. Сандро тут же делает значительный шаг назад, но не отпускает меня полностью, оставив руку на моей пояснице. Когда он поворачивается к толпе, на его губах расцветает теплая и совершенно фальшивая улыбка.

Я не свожу с него глаз, как влюбленная фанатка. И словно почувствовав это, мой муж снова обращает на меня свое внимание. От этого притворного тепла в его взгляде, вдоль моего позвоночника проносится неприятный озноб. Я привыкла к монстрам, черт возьми, да я родилась среди них, но ни один из них не был настолько хорош в притворстве, как этот рядом со мной.

– Ты очень красива, Елена. – произносит Ломбарди все с той же очаровательной улыбкой, и тот факт, что я не могу с уверенностью сказать лжет он или говорит искренне, заставляет сердце колотиться сильнее.

В ответ на комплимент я улыбаюсь.По-настоящему. Я позволяю его словам щекотать мое эго и на этот раз не отвожу глаз. Нет. Я смотрю на своего мужа так, будто до него никогда не слышала подобных слов. Так, будто с каждым вдохом начинаю понемногу влюбляться в него.

– Это все платье. – выпаливаю, смущенно опустив голову. – Онооченьдорогое.

Чувствую щекой его пристальный взгляд.

В идеале, чтобы мой план сработал, после свадьбы Сандро должен полностью потерять ко мне интерес. Однако кто же знал, что моей извращенной натуре будет этого недостаточно. Даже я не подозревала о том, что захочу влюбить его в себя, захочу поставить его на колени, стать центром его вселенной.

Ох, лучше не ступать на эту дорожку.

Нужно придерживаться плана. Нельзя привлекать его внимание.Да, соберись, Елена.

Сандро все еще буравит меня своим взглядом, когда я поднимаю голову и нахожу глазами своих сестер за отдельным столом. Выражение лица Эдды достаточно пассивное, хотя я знаю наверняка, что Сандро ей совсем не нравится. После первого знакомства она назвала его хамелеоном и сказала, что вся его семья самое настоящее змеиное гнездо. Я подумала, что в таком случае мы с ним просто идеальная пара, созданная на небесах. И сейчас я лишь сильнее в этом убеждаюсь. Все, что мне требуется, это лишь сдерживать себя и постараться не провоцировать его. Хотя бы какое-то время.

Перевожу взгляд на Бьянку. Сестра ухмыляется и поднимает бокал своего шампанского. Она единственная, кто знает обо всех причинах, по которым я так стремилась стать Ломбарди. И к сожалению, сам Сандро не в их числе. Он лишь средство достижения цели.

Или по крайней мере, мне так казалось.

3

Елена

Все мои вещи уже давно упакованы и отправлены в Чикаго. Скоро и я сама окажусь за тысячу километров от места, которое всю жизнь называла домом. Мне всегда было любопытно, зашевелится ли что-то внутри, когда настанет время покинуть родовое гнездо. Оказалось, что нет. Я не испытываю ровным счетом ничего. Даже разлука с сестрами особо меня не тревожит.

Все мысли крутятся лишь вокруг того, что я узнала за время свадьбы.

Во-первых, Томмазо Ломбарди, отец Сандро, в прошлом невероятно красивый мужчина, и судя по взглядам, которые он бросает на свою жену, брак у нихнастоящий. Вот только что-то мне подсказывает, что Сандро не просто так взял меня в жены именно сейчас. Возможно ли, что Томмазо подаст в отставку? Такое редко случается, чтобы босс собственноручно отдал свой пост. Обычно смерть его отнимает, но кто знает, может, здесь все работает иначе.

Еще я познакомилась с двумя молодыми женщинами, с которыми в будущем предстоит часто иметь дело. Та, что старше, Карла, жена одного из многочисленных кузенов Сандро, сухая холодная стерва, и не разыгрывай я из себя наивную дурочку, думаю, мы могли бы подружиться. Вторая, Джулия, младшая сестра Сандро. Она моего возраста, блондинка с кудряшками, милая, много смеется. С ней ядолжнаподружиться для вида. Моя роль как раз требует кого-то вроде нее рядом с собой.

Обе девушки замужем за капо Чикаго. Всего капо четыре, личности двух других мужчин по-прежнему остаются для меня загадкой. Вообще, если подумать,

Корона же, напротив, держится на базе данных. Зашифрованной, сильной и скрытой от внешнего мира. Однако у Чикагской семьи нет даже общедоступных сведений об именах ближайших родственников. Их словно не существует, хотя я знаю наверняка, что семья Ломбарди куда больше Эспасито.

Имя Сандро первое и единственное, что засветилось в нескольких статьях, связанных с его собственной строительной компанией. О нем, как правило, говорят две вещи:

Мужчины клянутся, что Сандро ходячий детектор лжи. Любое предательство в его сторону жестко карается, а потому круг его приближенных считается самым лояльным и преданным. Причем, насколько я поняла, в него входят не только члены семьи.

Еще я слышала, будто Сандро называют человеком слова, и по этой причине, многие стараются подмазаться к нему или заключить сделку. Они знают, что Сандро так или иначе исполнит данное обещание. Из-за этого же все женщины поголовно величают моего мужа джентельменом.

Мать твою,джентельменом.

Все как одна продолжали напоминать мне о том,насколькомне повезло с ним. Ведь он весь такой обходительный и галантный. Да, на публике он именно такой, но нутро подсказывает, что это лишь оболочка, созданная, чтобы усыпить бдительность. Точно так же, как я притворяюсь слабой и глупой, Ломбарди играет роль порядочного мужчины.

Именно это и пробуждает во мне любопытство.

Опустив глаза к кубик-рубику в руках, я начинаю перекручивать квадраты в разные стороны.

Мне всегда нравились головоломки. И так уж вышло, что мой муж, по счастливой случайности, стал одной из них. Когда он оказывается наедине с собой за запертой дверью, какой он? О чем думает? Чего боится? Сколько ему потребуется времени, чтобы разглядеть во мне угрозу?

Щелк.

Все стороны черно-белого кубика встают на места.

– Елена? – слышу голос Доминики за спиной и оборачиваюсь.

Сестра проходит в комнату с какой-то книгой в руках. Я хмурюсь, узнав компактный экземпляр Библии в черном переплете. На моих губах расплывается улыбка.

Бросив кубик-рубик в сумку у своих ног, молча принимаю книгу из ее рук. В нашей семье я славлюсь религиозностью, однако сестры знают, что во мне всегда было больше от дьявола, поэтому у меня не остается сомнений в том, что это не просто книга.

Тайник.

Открыв первую страницу, я нахожу внутри небольшую флешку.

Поднимаю вопросительный взгляд на сестру.

– Там все, что тебе нужно для побега, – поправляет свои кожаные перчатки. – Включая информацию о счете на внушительную сумму.

Мои брови сходятся на переносице.

– Побега?

Уголки губ Ники слегка дергаются вверх, а карие глаза теплеют.

– У тебя должен быть запасной план. – констатирует она. – На всякий случай.

Я ухмыляюсь.

У меня уже есть план на случай непредвиденных обстоятельств, не смотря на то, что янесобираюсь покидать Чикаго в ближайшие лет десять. Ну, или по крайней мере, пока не осуществлю задуманное.

Однако дополнительное финансирование никогда не бывает лишним, а потому поблагодарив сестру, я убираю книгу в сумку.

– На самом деле, это бабушка перед своей смертью все подготовила для нас. – вдруг признается Ника.

Грудь пронзает знакомая боль.

Похоже на нашу старушку. Эта женщина была просто невероятной. Именно благодаря ей, я уже заработала кругленькую сумму на бирже и недавно прикупила кое-какую недвижимость в Чикаго. Бьянка как всегда помогла с документами. И ладно, да, возможно, мы с ней еще немного «позаимствовали» у Короны. Но сами посудите, мне всего двадцать, легально я бы в жизни не собрала нужную сумму для своего плана. И уж точно не за пять лет.

У женщины всегда должны быть свои личные деньги, и желательно те, о которых не знает ее муж. –говорила Федерика Эспасито.

И в следующие несколько лет я планирую заработать много, очень много личных денег. Главное – оставаться вне поля зрения Сандро как можно дольше. Надеюсь, он не потребует от меня детей сразу. Это было бы очень не к стати. Хотя даже на этот случай, я подготовилась.

– Будь осторожна с Триадой. – предупреждаю Нику, закинув сумку на плечо. Сестра заметно напрягается, и с ее лица исчезают любые эмоции. – Знаю, что у тебя все под контролем, но…

– Я справлюсь. – резко обрывает она.

Конечно, справится. Но честно говоря, я больше переживаю за сестер, племянника и даже немного Леонардо. Триада славится своей местью, и бьют они не по тебе. Они отнимают то, что тебе больше всего дорого.

– Конечно. – наконец отвечаю я, бросив мимолетный взгляд на ее перчатки. – Надеюсь, еще увидимся.

Она кивает мне и слабо улыбается.

– Береги себя.

– И ты. – прикладываю руку к тату на груди, в местечке, где бьется сердце.

У нашего отца похожее родимое пятно за ухом в форме короны. Это отличительный знак всех мужчин Эспасито, который передается сугубо по мужской линии. Мы с сестрами когда-то решили набить свою корону в знак протеста.

Ника повторяет за мной жест.

В тот момент я впервые и осознаю, что дом это вовсе не место.

***

Черный внедорожник везет меня в аэропорт, где частный самолет ожидает взлета. Вместе со мной из машины выходят два охранника. Еще трое ждут у трапа.

Ни с одним из них я пока не знакома.

Будь Сандро настоящим джентельменом, отвез бы сам, а не его люди. В конце концов, я не просто какая-то девка, которую ему доставляют, а его законная жена. Значит ли это, что со мной он не будет играть или претворяться?

Тебе никогда не придется бояться меня, Елена.

Что вообще значили эти слова?

Как только оказываюсь на борту, тут же вижуего, расслабленно сидящего в широком кожаном кресле. Будто он вовсе не бросил меня одну после свадебного банкета.

Заметив меня в проходе, Сандро быстро окидывает взглядом мой наряд – черное строгое платье длиной чуть ниже колена, с высоким горлом и длинными рукавами. На затылке собран пучок, на ногах дорогие черные туфли на внушительном каблуке. Этакая элегантная итальянка с традиционными взглядами.

Намеренно ли я выбрала платье, полностью обтягивающее тело? Возможно.

Задержался ли взгляд Сандро на моих изгибах? Еще как.

Подавив победную улыбку, опускаю голову и вместо того, чтобы сесть рядом с мужем или напротив него, располагаюсь слева, в соседнем ряду у окна.

Все это время чувствую на себе его пристальный взгляд. Знаю, что планировала сделать все возможное, чтобы он меняне

Один из охранников собирается убрать мою сумку в отделение для хранение над головой, но я вежливо прошу его позволить мне кое-что взять оттуда. Мужчина моргает, затем бросает взгляд на своего босса. Я едва не закатываю глаза, но продолжаю сидеть с милой, немного скоромной улыбкой. После того как Сандро коротко кивает, я наконец достаю прощальный подарок Доминики. Глаза охранника немного округляются, но он тут же отводит взгляд и убирает сумку, затем скрывается в носу самолета.

С серьезным видом раскрываю Библию и откидываюсь на спинку кресла, якобы погружаясь в чтение. При этом изо всех сил подавляю улыбку. Полагаю, Ломбарди говорили, что я религиозна, но вряд ли он принял этовсерьез. В конце концов, в современном мире редко встретишь глубоко верующих, я уже молчу о людях внашихкругах.

На мгновение мне кажется, будто краем глаза я замечаю улыбку на сексуальных губах своего мужа, но когда поднимаю голову, вижу лишь то, как Сандро с совершенно каменным выражением лица отворачивается к окну.

Господи, помоги мне выдержать этот брак с целомудрием и без греха, ибо я так сильно сейчас хочу трахнуть своего мужа, что это может испортить все мои гребанные планы.

4

Елена

Чикаго встречает меня ледяным дождем и серыми тучами, что прямо-таки соответствует моему настроению. За весь полет и всю дорогу к загородному особняку, Сандро не сказал мне ни слова, только взглянул в мою сторону пару раз, но на этом все. Сама я тоже не пыталась завязать разговор. В конце концов, моя роль подразумевает стеснение и скромность.

Я должна быть благодарна за то, что уже сейчас ему глубоко насрать на меня, но опять же,почему? Думаю, ответ прост – Сандро из тех мужчин, что ни во что не ставят женщин. Уже вижу, как на публике он будет играть примерного мужа, а дома делать вид, будто меня не существует. Надеюсь только, что он не из тех, кто видит в женщине кусок мяса или грушу для битья. В таком случае, у нас возникнут проблемы, потому что я ни за что в жизни не позволю ему поднять на себя руку. Я все еще дочь Эспасито, и отец открыто дал понять, что хрупкий мир между нами зависит исключительно от моего благополучия. Спасибо ему, кстати, за это.

Кручу обручальное кольцо на своем пальце, отчетливо ощущая присутствие Сандро рядом. Он наблюдает за мной, пытается считать язык моего тела. Надеюсь, ему кажется, будто я немного нервничаю из-за неизвестности или брачной ночи, нонеиспытываю такого уж страха. Страх это слабость, и такие как Сандро ею пользуются.

Я скромна, но готова угодить своему мужу.

Такую маску я на себя надеваю.

Умна, но покорна. Красива, но не знаю об этом.

Сандро знаком с моими сестрами и в жизни не поверит, если я покажусь слишком уж наивной или глупой. Игра перед таким хищником как он – это тонкий лед, но я с малых лет училась скользить по нему.

Стоит мне слегка повернуть голову в сторону мужа, как он тут же отворачивается. Что, мать его, творится у него голове? Меня дико раздражает неопределенность. Но ничего, если потребуется, я нахрен заберусь ему под кожу и узнаю обо всем, что там происходит.

Мы въезжаем на территорию будущего боссаFamiglia, и я делаю вид, будто любопытство берет вверх, слегка подаюсь вперед и разглядываю внушительное здание через лобовое стекло. Особняк огромный, по размеру примерно как наш, но выполнен в более готическом стиле. Темная каменная кладка, три этажа, широкий парадный вход с двумя высокими колонами, увитыми плющом. Перед домом расположена широкая подъездная дорожка с небольшим фонтаном в центре и каменное крыльцо, на котором, кажется, собрался весь рабочий персонал вместе с охраной.

Справа и слева от дома, за деревьями можно разглядеть еще два дома, но поменьше. Насколько знаю, там живут Карла и Джулия со своими мужьями.

Две машины с охраной, которые сопровождали нас, останавливаются слева от дома у гаража, мы же тормозим прямо у ступенек.

Разумеется, Сандро покидает машину, даже не взглянув на меня. Дверь мне открывает один из охранников. Тот самый, что видел библию в моих руках в самолете. Милый парень. Темные короткие волосы, серые глаза. По возрасту немногим старше меня.Привлекательный.

Принимаю его протянутую руку с застенчивой улыбкой и выхожу из внедорожника. Холодный порыв ветра пробирает до костей. В воздухе пахнет мокрой землей и осенью, а с неба снова срывается морось. Еще немного и опять пойдет дождь. Обхватываю себя руками и ищу глазами мужа.

Вот он, уже стоит у входа под навесом и разговаривает с какой-то женщиной лет пятидесяти. Меня не должно раздражать его открытое пренебрежение к моей скромной персоне. И тем не менее, какая-то часть меня, та, что находит этого ублюдка привлекательным, в смятении. Было бы куда проще, если бы Сандро Ломбарди был старым и уродливым жирдяем.

Возьми себя в руки. Это к лучшему. Ты ведь этого и хотела. Стать в его глазах пустым местом.

Перевожу взгляд на сероглазого Аполлона. Он молод, и мы вполне можем подружиться.

– Как тебя зовут? – тихо и с милой улыбкой спрашиваю я охранника.

– Фабио, синьора. – кивает он в ответ и предлагает мне пройти к дому.

Отлично, Фабио, ты можешь мне пригодиться. Надеюсь, у тебя есть какой-нибудь грязный секретик от Сандро. Одариваю парня дружелюбной улыбкой и направляюсь в сторону Ломбарди. Как только мы оказываемся в радиусе его слышимости, я произношу:

– Зови меня Еленой, пожалуйста. – на моих щеках появляется румянец от этого гребанного холода. Вижу, как Фабио напрягается и смотрит куда-то вперед, явно на Сандро. Но я игнорирую мужа и поворачиваюсь к женщине со своей самой очаровательной улыбкой. Ее жесткий оценивающий взгляд проходится по всему моему телу.

Явно, сука. Стройная. Высокая. Одежда недорогая, скорее даже униформа, не такая как у остальной прислуги, но все же. Если Сандро поприветствовал ее, значит, она важна, думаю, управляющая или кто-то вроде этого…

– Он будет называть тебя миссис Ломбарди или синьора. – вдруг произносит Сандро, от чего я невольно вздрагиваю.

Не ожидала от него такой быстрой реакции и, в

Чувствую, как зеленые глаза прожигают дыру в моей щеке, и поднимаю испуганный взгляд на мужа. Заметив мою реакцию на свой резкий тон, он тяжело вздыхает.

У меня возникает странное подозрение, что возможно, он все это время молчал только потому что не знал,каксо мной обращаться. Боялся напугать, что ли? Неужели и правда джентельмен?

– Это Мартина. – говорит он уже более спокойным тоном и кивает на женщину. – Она управляет прислугой в доме и следит за порядком.

– Benvenuta a casa, signora Lombardi. Spero che presto it abituerai al clima locale.(итал. «Добро пожаловать, синьора Ломбарди. Надеюсь, вы в скором времени привыкните к местному климату»)

Серьезно?

Она либо проверяет меня, либо не знает английский.

Бросаю растерянный взгляд на Сандро, который даже не пытаясь облегчить мне задачу, ждет от меня ответа. Супер, делаем два вывода:

Мартина сука, это во-первых.

А во-вторых, Сандро я все же немного интересна, раз он продолжает меня проверять. Это может быть как хорошо, так и плохо.

Повернувшись к суке Мартине, скромно улыбаюсь и произношу на чистом итальянском:

– Gracie. Ma il clima non mi spaventa. Adorno la pioggia.(итал. «Спасибо, но климат меня не пугает. Люблю дождь»)

Женщина удовлетворенно кивает мне. Я улыбаюсь шире, продолжая обнимать себя руками. Холод просто мерзкий. Сандро вдруг кладет свою ладонь мне на поясницу и мягко подталкивает вперед. От этого простого и совершенно невинного жеста, вдоль позвоночника бегут мурашки. И совсем не от холода.

Мартина открывает нам дверь, и мой рот широко распахивается. Непроизвольно. Дом потрясающий, внутри приятно пахнет деревом и кожей. Из темного холла мы тут же попадаем в просторную гостиную с камином, диванами и высокими потолками. Здесь все выполнено в темных тонах, но при этом кажется уютным. Видно, что тот, кто занимался дизайном, имеет хороший вкус. Мне по душе эта старинная атмосфера богатых особняков.

– Мартина, будь добра, покажи Елене ее комнату.

Я едва не спотыкаюсь. Мою комнату? Мою?Толькомою? Что за дерьмо?

С неимоверным усилием растягиваю губы в благодарной улыбке и смотрю на своего мужа недоноска. Он издевается? Мы будем спать в разный спальнях, как старики?

– Я… – тихо начинаю, делая шаг к нему. – Д-думала, мы будем спать в одной комнате.

Поднимаю на него смущенный взгляд из-под ресниц.

Его челюсти напрягаются. И мать твою, мне так хочется провести языком по этой щетине. Стоило только подумать о том, что я выиграла брачный джекпот, как на тебе. Муж оказывается проклятым джентельменом. Или импотентом? Или, о Господи, неужели я егодействительноне привлекаю как женщина? Неужели его вообще не радует перспектива спать с молодой и красивой –а я черт возьми, сногсшибательна– женой?

За этим явно что-то стоит, и это что-то совершенно точно не манеры.

Опускаю взгляд и вздыхаю.

– Я уважаю твое личное пространство. – этот голос должен шептать непристойности, а не этот бред. – И знаю, что ты воспитана достаточно…

Он вдруг замолкает, подбирая слова, и я хмурюсь, снова подняв на него глаза.

– Религиозно. – наконец заканчивает он без единой эмоции на лице, но будто бы все равно пытаясь оценить мою реакцию на его слова.

Я сглатываю, подавляя крик. Прощай мой шанс окрутить его. Как мне заставить его влюбиться в меня, если он не собирается даже постель со мной делить? Ладно. Не страшно. В любом случае, мой изначальный план не включал никаких чувств с его стороны. Буду просто придерживаться его, вот и все.

Сегодня в нашу первую брачную ночь претворюсь неопытной, а потом можно будет и немного раскрепоститься. Думаю, хорошего секса мне будет вполне достаточно, а отдельная комната даже к лучшему. Не придется лишний раз шифроваться. Личное пространство это хорошо. Да.Хорошо.

Покорно киваю своему мужу и плетусь за старой Мартиной к лестнице из темного дерева, которая находится слева у дальней стены. Провожу рукой по роскошными резным перилам и бросаю на Сандро взгляд через плечо.

Намеренно ли я качала бедрами, выставляя их в самом выгодном свете? Возможно.

Оценил ли муж мою задницу, прежде чем поднять глаза к моему лицу? Определенно точно, да.

Это заставляет меня внутренне ухмыльнуться. Пусть Сандро Ломбарди и намерен держать со мной дистанцию, он все же находит меня привлекательной, а это не может не радовать.

На втором этаже много комнат и широких коридоров. Повсюду то же самое темное дерево, различные предметы искусства по углам и картины на стенах. Кажется, я замечаю небольшой этюд, о котором Эдда не переставала говорить последние несколько месяцев. Кто-то украл картину прямо с аукциона. Мою сестру возмутил не сколько сам факт кражи, а то, что кто-то осмелился наложить руки на картину первее нее самой. Хм, кажется, я знаю, что подарю ей на день рождения.

Краем глаза я так же подмечаю множество камер видеонаблюдения.Merda. Должно быть, это из-за многочисленного персонала и охраны, однако сомневаюсь, что они живут здесь. Либо есть пристройка, либо же отдельное крыло. Мне бы порасспрашивать об этом Мартину, однако я пока не решила, как лучше вести себя с ней. Отдать ей все бразды правления или же поставить на место и показать, кто здесь отныне хозяйка? Сложный выбор.

Свернув пару раз направо, мы останавливаемся в коридоре, где слева на значительном расстояние друг от друга находятся только две двери.

Мартина открывает ближайшую и вместо того, чтобы пропустить меня первой, проходит в спальню так, будто та ей принадлежит, и включает свет. Я подавляю улыбку, приняв однозначное решение. Через год Мартины определенно точно не будет в этом особняке.

Прохожу в спальню, которая, надо сказать, просто королевских размеров.

Слева во всю стену тянутся книжные полки, перед ними расположен уютный кожаный диванчик и кофейный столик, явно антикварный. У другой стены, прямо напротив двери широкие двустворчатые окна с выходом на балкон. Там же стоит элегантный письменный стол и удобное кресло. Справа находится огромная двуспальная кровать с балдахином. Все выполнено в сдержанных и давольно нейтральных тонах.

– Ваша личная уборная. – произносит Мартина на-итальянском и указывает сначала на дверь слева от кровати, затем на дверь справа. – А там гардеробная. Ваши вещи уже доставлены.

Я улыбаюсь и киваю ей, вежливо благодаря.

– Завтра я проведу вам экскурсию, если хотите. – ее голос сухой и холодный, а осанка такая, будто в

– Конечно.

– Сеньор Сандро завтракает в семь утра. – вдруг добавляет она.

Семь? Намекает, что и я должна встать в такую рань?

Дерьмо.

Улыбаюсь и снова киваю. Когда она уходит, закрыв за собой дверь, моя улыбка тут же сходит на нет. Тру щеки. Почему искусственные улыбки всегда так трудно даются?

Сбрасываю туфли и плетусь в гардеробную. Это просторная длинная комната. Прохожусь рукой по множеству скучных платьев, юбок и рубашек. Под ними расставлены туфли. Здесь только часть моего гардероба. Его искусственная часть. Настоящая в данный момент хранится на одном из складов в Чикаго. Но для нее здесь пока нет места. Нужно сделать ремонт. По возможности добавить новые потайные шкафчики. Спрошу завтра муженька, можно ли мне изменить комнату. Еще неплохо было бы заполучить схему особняка. Особенно, если есть подвальные помещения. Нужно найти способ в тайне покидать особняк по ночам.

Сбрасываю с себя это тесное платье, и наконец распускаю пучок. Черные длинные волосы щекочут поясницу, когда прохожу вглубь гардеробной и нахожу стойку со своими целомудренными ночнушками. Если Сандро все-таки заявится сегодня ночью, чтобы взять то, что по праву принадлежит ему, надо выглядеть соответственно непорочному ангелу. Тут мне на ум приходит история. Да. Именно ее расскажу, если он поймет, что я не девственница. Надеваю белую хлопковую ночнушку, что доходит почти до самых щиколоток. Из горла вырывается непроизвольный смех.

Знаю, что ты воспитана достаточно религиозно.

Все-таки с библией был немного перебор.

Вдруг раздается стук в дверь. Это он? Сердце пропускает удар, и я бью себя по лицу.

Приди в себя. Ты невинная девственница. Его присутствие должно тебя смущать, не радовать, Елена.

Бегу к двери и почему-то задержав дыхание, приоткрываю ее.

К моему сильному разочарованию, это всего лишь Фабио.

– Принес вашу сумку, синьора. – показывает мне кожаную сумку, которую я брала с собой в самолет.

Киваю и открываю дверь шире, чтобы он мог войти.

– Спасибо, Фабио. – говорю я и не успеваю ничего добавить, как парень тут же вылетает из комнаты. Очевидно, ему не зашла моя ночнушка. Честно говоря, это самаянесексуальная вещь в моем гардеробе. Шелковые простыни на кровати и то сексуальней.

Закрываю дверь на замок, бросаю сумку на кровать и достаю оттуда библию. Ее положим на самое видное место. На стол. Затем вытаскиваю два своих телефона и ноутбук. Их тоже размещаю на столе. Следом роюсь в косметичке, пытаясь найти устройства Бьянки. Нашла.

Одно маленькое, похожее на рацию, а второе что-то вроде мини-плеера с двумя кнопками. Включаю первое устройство и прохожусь с ним по комнате. Лампочка стабильно горит зеленым, а значит, в комнате нет прослушки. Это хорошо, однако это не значит, что нет камер.

Сажусь за стол, оставляю устройства на столе и беру в руки свой личный не отлеживаемый телефон. Пишу Бьянке.

Сестра читает мгновенно и тут же печатает ответ.

Бьянка: Отдельная комната? Мне сочувствовать или поздравлять?

Прикусив нижнюю губу, строчу ответ:

Я: еще не решила, но давай лучше проверим наличие камер.

Включаю второе устройство.

Бьянка: Камер внутри нет, но судя по радиусу, одна в коридоре.

Да, видела.

Меня успокаивает тот факт, что Сандро предоставил мне максимально личное пространство, однако совсем не по душе то, что можно отследить, когда именно я покидаю спальню. Это немного все усложняет.

Я: Завтра мне нужен полный доступ к камерам.

Она тут же отвечает.

Бьянка: Ок. Но только, как я и предполагала, тебе придется найти комнату видеонаблюдения. Я не могу пробраться в систему дистанционно. Нужен их сервер. Возьмешь того же мини-друга, только нажми на синюю кнопку. НЕ красную.

Закатываю глаза. Она мне это уже в десятый раз повторяет.

Я: сколько времени тебе понадобится?

Бьянка: минуты две-три, может, больше. Зависит от их системы безопасности, которая по всей видимости еще та заноза в заднице.

Киваю самой себе. Мы с Бьянкой целый месяц обсуждали техническую сторону моего пребывания здесь. Чтобы все получилось, мне нужен полный контроль над особняком, нужно точно знать, кто где находится двадцать четыре на семь. Только в таком случае, я смогу преступить к осуществлению второй части своего плана.

Очередное сообщение от сестры вырывает меня из мыслей.

Бьянка: У него большой?

Разумеется, моя сестра не из тех, кто ходит вокруг да около.

Я: понятия не имею, но я читала в самолете библию, как думаешь, насколько сильно он меня сейчас хочет?

Спустя мгновение на экране загорается ее имя, и я отвечаю на звонок с ухмылкой, потому что на том конце раздается громкий смех моей младшей сестры.

– Ты серьезно? Неужели нужно было заходитьнастолькодалеко?

Пожимаю плечами и поднимаюсь на ноги, попутно одной рукой захватив с собой устройства. Бросаю их в сумку и сажусь рядом на кровать.

– Мне показалось, что эта тактика вероятней всего заставит его потерять ко мне интерес.

– Но дай угадаю, ты не учла того, что он и правда тебе понравится?

– Ты вообще видела его? А как от него пахнет? – я стараюсь говорить тихо, чтобы никто, прости господи, не услышал за дверью. –Простобожественно. Это будет настоящая трагедия, если мы не наладим нашу сексуальную жизнь.

– Ты не можешь иметь все и сразу, Елена. – бросает она, хрустя чипсами, которые вечно уплетает, когда работает за компьютером. – Либо он полностью теряет к тебе интерес, и ты следуешь своему собственному плану, либо же пытаешься соблазнить его, и тем самым вступаешь на опасную дорожку, где он будет наблюдать за каждым твоим шагом. Сдвойнымвниманием. И если хочешь знать мое мнение…

– Не особо. – встреваю, но она все равно продолжает.

– Я почти уверена, что Ломбарди социопат, а значит, нет смысла растрачивать на него свою энергию.

Мои брови взлетают вверх.

– Ты серьезно?

– Нет, конечно. На самом деле, я считаю социопатов довольно милыми, но ты ведь все равно не хочешь, чтобы он начал подозревать тебя раньше времени, не так ли?

Я мгновение раздумываю над ее словами.

– Вы что с Эддой поспорили на то, как быстро он меня раскроет?

Пауза. А затем я слышу широкую улыбку в ее голосе:

– О, да.

Я закатываю глаза, и она добавляет:

– Но чтоб ты знала, идея принадлежала Доминике…о, черт, здесь отец, мне надо идти, напишу завтра.

Звонок обрывается.

Я убираю телефон в сумку и запихиваю ее в гардеробную, затем чищу зубы в ванной комнате и

Проходит час, затем два, когда электронные часы на прикроватной тумбочке показывают три утра, я выключаю свет и забираюсь в постель.

Чутье подсказывает мне, что он не придет. Ни сегодня, ни завтра, ни в любой другой день. И мне бы радоваться. Сандро действительно не собирается иметь со мной ничего общего, а значит, не будет особо обращать на меня внимание. Все складывается хорошо, простоидеальнов моем случае. Однако уже второй раз за последние сутки под ребрами разрастается это отвратительное чувство полнейшего разочарования.

АКТ ПЕРВЫЙ

«Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным,

и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу»

(Мк 4:12)

5

Сандро

Наши дни

Кровь постепенно засыхает, въедаясь алым пятном в светлый паркет гостиной.

Склонив голову набок и убрав руки в карманы своих брюк, я медленно окидываю взглядом все телесные повреждения.

Первое, что бросается в глаза, несмотря на отрубленные пальцы и сломанный нос – кто бы это ни был, он застал Алехандро врасплох и одним сильным ударом дезориентировал его. Думаю, остальные травмы были нанесены уже после того, как тело привязали к стулу.

Его явно пытали, но убили давольно необычным способом – отрезали яйца. Думаю, потеря крови и стала причиной смерти. Если бы не это, то он вполне мог бы выжить. Не то чтобы ублюдок, сделавший это, вообще собирался оставлять его в живых.

Перевожу взгляд на диван, где сидит Мария, жена покойного. Смотрит она куда-угодно, но не на Алехандро. Лицо бледное, а руки слегка дрожат. Я знаю ее уже много лет, внешне они с Еленой чем-то похожи. Такие же черные волосы, длинные ноги и большие невинные глаза. И если я хотя бы немного знаю свою жену, ни она, ни Мария не смогли бы сотворить нечто подобное с живым существом.

Но тот факт, что Мария вместе с дочерью на момент убийства находились в доме, все равно кажется странным. И нет, они не прятались там, ихзаперли. Убийца сделал все возможное, чтобы остаться наедине с Алехандро в его собственном доме.

Что-то во всем этом не дает мне покоя.

И дело даже не в том, что это уже второе подобное убийство за месяц.

– Сэр? – мое внимание привлекает Виктор, один из адвокатов и моя правая рука.

Слегка поворачиваю к нему голову, давая понять, что слушаю.

– Полиция будет здесь через несколько минут. – спокойно произносит он ровным сдержанным тоном, что присущ всем хорошим представителям его профессии. Поправив очки на носу, добавляет. – Им поступил анонимный звонок о том, что здесь было совершено убийство.

Глубокий вдох, который я делаю рефлекторно, дабы скрыть раздражение – моя единственная реакция на его слова. Киваю ему, давая зеленый свет встретить сотрудников и бросаю взгляд на Марию. Ее черные глаза в панике округляются.

– Я н-не звонила. – тут же выпаливает она, начиная дрожать сильнее. – К-клянусь, Сандро, только тебе.

Молча перевожу взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, где сейчас находится Катарина, сестра Виктора, вместе с дочерью Марии.

– Она еще ребенок. – мгновенно защищает дочь женщина. – Ей всего десять, и она даже не понимает, что произошло.

По ее словам она и сама ничего не видела и не слышала. Даже криков. Только включенный на полную громкость отрывок из оперы «Севильский цирюльник» Россини.

Совпадение ли, что в последний раз я встречался с Алехандро в ложе именно на этой самой опере? Едва ли. Он тогда сказал, что ничего отвратительней в жизни не слышал. Интересно, думал ли он о том же, когда его пытали? Или же собственные крики заглушали все остальное?

Я киваю Марии и медленно приближаюсь к ней, чувствуя как черты моего лица смягчаются. Взяв ее ледяные руки в свои, заставляю женщину подняться с дивана

– С-сандро, я не… – начинает она дрожащим шепотом, но я обхватываю ее лицо своими ладонями, заставляя замолчать.

– Шш-ш-ш. – говорю мягким успокаивающим голосом. – Я знаю, Мария. Ты его не убивала.

Она тут же качает головой, подтверждая мои слова.

– Но ты вызвала полицию. – продолжаю, и она качает головой сильнее, пытаясь на этот раз возразить. Тогда моя хватка вокруг ее лица становится крепче, из-за чего она застывает на месте. – Когда ты поняла, что вас заперли наверху, и услышала громкую музыку, то тут же позвониламне, потому что наши семьи дружат уже много лет, и я посоветовал тебе вызвать полицию, что ты и сделала, верно?

Она сглатывает и пытается кивнуть под моей хваткой.

– Вот и хорошо. Теперь иди к дочери.

Я отпускаю Марию, и она тут же устремляется в сторону лестницы, по которой уже спускается Катарина.

– Девочка действительно не понимает, что произошло. – сообщает она, и мы вместе направляемся к выходу.

Стук ее каблуков эхом разносится по широкому холлу, а сладкий парфюм сливается с вонью крови и мочи.

За последний месяц это уже второй труп, который не будь я осторожен, мог бы привести прямиком ко мне. Обоих пытали и оба, по счастливой случайности, являются частью сделки, которую я планирую осуществить в Атланте. Высока вероятность, что ее пытается сорвать кто-то из Братвы или же Этерно. Хотя Адриано не из тех, кто будет устраивать шоу. А домашние декорации явно часть шоу. Этот некто намеренно настигает своих жертв дома, причем в обоих случаях, внутри помимо охраны находились еще и члены семьи, но все так или иначе были обезврежены и не могли помешать убийствам.

Этот кто-то дерзкий и самодовольный ублюдок. Даже знаменитая Тень Короны действует чище и не оставляет ни свидетелей, ни следов. Нет. Эти убийства явно плевок в мою сторону. Кто-то решил поиграть со мной. И на ум приходит лишь одно имя.

Илья, чтоб его, Баринов.

Младший брат нового главаря братвы вернулся меньше года назад и с тех пор сидит у меня в ебанных печенках.

Мой шофер открывает дверь сначала мне, затем Катарине, и мы забираемся на заднее сиденье Майбаха. Зажав переносицу двумя пальцами, я жмурюсь так сильно, что перед глазами вспыхивают искры.

С тех самых пор, как я стал боссом, дерьмо не заканчивается. Я годами создавал себе определенный имидж, чтобы войти в определенный круг и расширить влияние семьи

Дождь начинает барабанить по крыше, и я поднимаю голову, уставившись на размытый вид вечернего города за окном.

Если найду способ убить Баринова, его брат объявит мне войну, и тогда прощай государственный контракт и сделка в Атланте. Я уже молчу про риск внутренней войны с моими кузенами.

– Мне сегодня тебя ждать? – вдруг раздается голос в салоне, и я вспоминаю, что со мной рядом кто-то еще.

Светлые пряди обрамляют ее красивое лицо, а в серых глазах светится желание с примесью надежды. Мой взгляд падает на ее открытое декольте, под шелковой рубашкой виднеется кусочек черного кружева.

Да, мне не помешало бы снять напряжение.

Я киваю, и она подавляет улыбку.

Елена

Нож входит в сочный кусок мяса, и от аромата во рту собирается слюна. Идеально. На фоне играет опера Ave Maria, и я продолжаю нарезать идеальные кусочки, пока прислуга выносит остальные блюда. Затем делаю глоток белого полусухого, довольная своим творением.

– Можешь забирать. – говорю одной из девушек в черной униформе.

Она тут же подхватывает поднос с вырезкой и скрывается в столовой.

Достаю телефон из своего фартука и проверяю локацию Сандро. Его машина только что покинула Хай Стрит 49 и уже направляется домой. Допиваю остатки вина залпом, снимаю фартук и убираю смартфон в глубокий карман своего черного платья. Затем поправляю элегантный пучок на голове, жемчуг на шее и стуча туфлями иду в сторону гостиной, где меня уже ждут.

Первой меня замечает Джулия, сидящая на одном из диванчиков со стаканом минералки.

– Елена. – расплывается она в широкой улыбке так, будто мы годами не виделись.

К слову, виделись мы только сегодня утром, когда она заявилась ко мне на кофе с последними сплетнями. Илью Баринова, оказывается, избрали холостяком года в каком-то журнале.

– Добро пожаловать. – отвечаю с теплой дружелюбной улыбкой.

Михель, муж Джулии пересекает комнату и целует меня в обе щеки. Он как брат, которого у меня никогда не было, всегда искренне интересуется моим благополучием и готов помочь с чем-угодно. Если бы не знала, на что он способен с ножом в руке, даже назвала бы егодобряком. Вся бухгалтерия нелегального бизнеса семьи Ломбарди лежит именно на его широких плечах.

– Как ты? – спрашивает он, отходя от меня и присаживаясь рядом со своей женой на диван.

– Все хорошо. – отвечаю все еще с улыбкой, но уже покрытой налетом скорби.

Вот уже несколько недель никто не упоминает смерть моего отца, бывшего босса Короны Сан-Франциско, однако я все еще ношу траур и переодически грустно вздыхаю, когда на меня смотрят.

– Как поживают твои сестры? – спрашивает Вико,второй капо Чикаго и кузен Сандро.

Он стоит у камина со стаканом виски в руке и не сводит с меня своих черных глаз. Ненавижу этого ублюдка. Он тот самый брат, которого я бы с радостью придушила во сне подушкой.

– Не знаю. – пожимаю плечами. – Мы не общались с самых похорон. – снова вздыхаю. – Тогда они были безутешны.

Голос вдруг подает Джулия, положив руку на бедро своего мужа:

– Могу только представить, каково Доминике посреди всего этого хаоса планировать свадьбу. Я бы наверное не справилась.

Да, никто не вспоминает моего отца, однако помолвку Доминики с Адриано Мартинелли из Этерно мусолят до сих пор. Свадьба состоится уже через несколько дней.

Для всех этот союз стал максимально неожиданным. Возможно, потому что, насколькомнеизвестно, Этерно никогда не пересекались с Короной в прошлом. Так что, многих в наших кругах волнует то, насколько этот брак повлияет на расстановку сил.

Единственный, кого, кажется, не заботит свадьба – это Сандро. И мне такой расклад очень не нравится. Чем больше он молчит, тем больше планирует.

– Едва ли у нее есть выбор. – произносит Карла со своего места на диване напротив Джулии.

Вико стреляет в нее таким взглядом, точно ему ненавистен сам факт того, что у нее вообще есть голос.

– Выбор это роскошь. – отвечает он своей жене, и его губы растягиваются в улыбке, от которой у меня волосы на затылке встают дыбом. – И женщины должны быть благодарны за то, что семьи помогают им не совершить ошибку.

Вот же кусок отборного дерьма.

– Разве ты не согласна, Елена? – его глаза обводят пространство вокруг, и мои зубы едва не трескаются от того, как сильно я сжимаю челюсти. – Тебе ведь нравится быть женой Сандро, не так ли?

Спокойно, Елена.

Я улыбаюсь и смотрю по сторонам так, будто выиграла джекпот, будто если бы не мой муж, подохла бы в чертовой канаве.

– Конечно, я благодарна Сандро за все, что он для меня делает.

– Да, мой брат самый лучший. – широко улыбается Джулия, и Карла поджимает губы, явно сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.

– Кстати, о нем. – и снова эти черные мерзкие глаза Вико обращаются ко мне. – Где он?

По моим подсчетам должен вот-вот войти в дом.

– Не знаю, возможно, опаздывает. – хлопаю ресницами и бросаю взгляд на часы, что висят над каминной полкой.

Как по волшебству, входная дверь распахивается, и спустя мгновение в гостиной появляется мой муж.

6

Елена

Сжимаю вилку до побелевших костяшек. Один точный удар в сонную артерию, и мудак захлебнется кровью. Эти черные глаза напротив меня так и требуют этого. Но я лишь вежливо улыбаюсь и протыкаю кусочек спаржи, наблюдая, как из нее вытекает сок.

Вико продолжает смеяться над своей ублюдской шуткой. Мне было бы глубоко наплевать на него, если бы я не видела того, что вижу. Карла хорошо это скрывает. Но я все равно замечаю, как она напрягается всем телом, когда ее муж тянется за куском хлеба, едва касаясь ее. Вижу, как она на доли секунды задерживает дыхание, стоит ему шепнуть ей что-то на ухо. И меня тошнит от этого.

Думаю, Сандро

– Вы уже думали, что наденете на ужин в палаццо? – щебечет Джулия, поглаживая свой округлившийся животик. – Я так жду этой поездки. Скорей всего она будет последней перед родами.

Она спрашивает о том, что я надену на ежегодный сбор всех Ломбарди в Венеции. Единственные два дня в году, которые мне даются еще труднее чем вот эти ужины. Их семья это не просто змеиное гнездо, а нечто в сотни раз хуже. Мужчины готовы раздвинуть свои булки лишь бы подлизаться к старшим, а женщины с радостью перегрызут друг другу глотки, чтобы получить одобрение единственной женщины, которую посвящают в «семейные» дела, тети Сандро. Стоит ли упоминать о том, что меня она терпеть не может? Что бы я ни делала, эта женщина каждый раз находит повод, чтобы завуалировано унизить или оскорбить меня.

Так что, нет, я не думала о том, что надену на этот хренов ужин, однако…

– Наверное, то свое черное платье от Dior, – пожимаю плечами и делаю глоток воды.

Джулия хмурится.

– Но ты и так часто его носишь. Тебе стоит купить что-то новое и желательно в цвете, мне кажется, ты будешь просто обворожительна, ну, скажем, в пыльно-розовом.

Господи, избавь меня уже от страданий.

Посылаю единственной сестре Сандро свою самую скромную улыбку.

– Я подумаю об этом. – перехватываю взгляд Карлы. – Быть может, мы обе выберем себе по розовому платью, что скажешь?

Джулия тут же хлопает в ладоши, воодушевленная подобной идеей как никогда, а Карла, кажется, хочет перелезть через стол и воткнуть вилку мне в глаз.

– Может быть. – цедит она сквозь зубы.

– Я бы не советовал. – встревает Вико, отпивая виски из своего стакана. – Розовый будет тебя полнить, дорогая.

Светлые мысли, светлые мысли.

Как назло ни одна в голову не лезет. К счастью, прежде чем я успеваю открыть рот, Джулия вдруг охает и хватается за живот. Михель тут же поворачивается к ней с тревогой на лице.

– Все в порядке, малышка?

– Да. – улыбается та так, будто познала нирвану. – Он просто пинается.

Михель облегченно вздыхает, я чувствую взгляд Вико на себе и молю бога, чтоб тот не открывал свой погнанный рот.

Очевидно, сегодня Господь решил испытать мое терпение.

– Кстати о детях, – говорит ублюдок заботливым тоном. – Вы уже три года в браке, может, Елене стоит провериться? Она все-таки не молодеет.

Я убью этого кретина.

Меня передергивает, но внешне это похоже на стыд – голова низко опускается вместе с плечами, и я стараюсь сжаться, уменьшиться.

– Тебя это не касается. – впервые за весь вечер раздается голос Сандро, и я удивленно поднимаю глаза, будто совсем этого не ждала. – И никого из вас. Только меня и мою жену. Еще хоть слово на эту тему, и вам не понравится то, как закончится этот ужин.

Я подавляю улыбку.

Да, может Сандро и не трахает меня, касается только на публике и не доверяет настолько, чтобы спать со мной в одной кровати, но стоит отдать ему должное. Дерьма в мою сторону он не терпит ни от кого и никогда.

Буквально вчера мы были на одном приеме. Я стояла у бара, пока он общался с какими-то шишками из смежного сектора в строительной отрасли. В нос ударил незнакомый аромат, а на талию мне легла чья-то рука.

– Привет. – склонил голову мужчина лет сорока.

Я его не знала и скорей всего видела в первый и последний раз. Слегка отодвинувшись, я увеличила расстояния между нами, изо всех сил пытаясь спасти придурку жизнь.

– Ты знаешь, кто я? – спросила, бросив взгляд в сторону Сандро, который вообще не обращал на меня внимание.

– Нет. – карие глаза окинули меня медленным взглядом сверху-вниз. – Но не прочь познакомиться.

– Фамилия Ломбарди тебе о чем-то говорит?

Он нахмурился, пытаясь припомнить, но уже только по одной этой реакции я поняла, что нихрена он не знал.

– Не особо.

– Советую держать руки при себе, если не хочешь остаться без них. – произнесла я с вежливой, вполне скромной улыбкой и собиралась уйти, но он схватил меня за предплечье и остановил.

– Не стоит быть такой сукой, я ведь просто хотел пообщаться.

Я опустила глаза к месту, где вокруг его пальцев белела моя кожа, а затем снова посмотрела на Сандро. Вот теперь мой муж обратил на меня внимание, и его зеленые глаза буквально впивались в то же место на моей руке, где меня все еще касался другой.

Я вздохнула и перевела немного напуганный взгляд на незнакомца:

– Воттеперьты заслужил все, что получишь, ублюдок. – сказала, едва шевеля губами, и вырывалась из его хватки, пока он удивленно хлопал глазами.

На обратном пути наша машина остановилась у какого-то темного туннеля. Мы ждали пару минут, пока не появился Фабио, вот уже как три года мой личный телохранитель.

– Сделано, босс. – сказал он, сев в машину на переднее сиденье.

Тому незнакомцу сломали руку в двух местах и пару пальцев.

Сандро никогда не выполняет грязную работу сам, но просто ненавидит, когда кто-то трогает, то, что принадлежитему. Едва ли дело в моей безопасности или же в его заботе, скорее в его эго. Но меня это вполне устраивает.

По крайней мере, Вико наконец заткнулся.

Поднимаю на Сандро благодарный взгляд, и замечаю что-то на его лице, что мне совсем не нравится. Он давно не устраивал мне никаких проверок. Даже когда эта сука Мартина умерла от очень неожиданного «сердечного приступа», он не стал меня ни в чем подозревать, хотя я Мартине совсем не нравилась, и она ни раз пыталась донести эти свои мысли до Сандро. В итоге, ей пришлось покинуть нас, да упокой боже ее грешную душу.

Мне же Ломбарди позволил переделать дом на свой вкус. Ведь теперь все хозяйство лежит исключительно на

– Алехандро убили. – бросает он бомбу прям в центр стола.

Какого хрена?

Он никогда не говорит о делах во время ужина и уж точно не упоминает о них в моем присутствии.

Сандро

Три года назад моей женой должна была стать Эдда Эспасито. Она идеально подходила мне и по возрасту, и по статусу. Да, Елена была красивей, но совсем молодой, а я не из тех, кому нравится тратить время на воспитание собственной жены. Даже когда мне сообщили о том, что Елена добровольно изъявила желание стать моей супругой, я отказался. Однако один вечер заставил меня усомниться в своем решении.

Мы с отцом и кузенами сидели в гостиной особняка Эспасито. Мужчины на диванах, женщины в креслах в другой части комнаты, и сестры Эспасито расположились так, что мне было видно всех четверых. Разговор зашел о знаменитойТениКороны. Один из капо хвастался, что этот ублюдок,о котором неизвестно ничего, кроме того, что он невероятно хорош, когда дело касается убийства, смог в одиночку зачистить бар, полный нарушивших законы байкеров. Описание кровавых деталей было красочным. Эдда выглядела так, будто ее вот-вот стошнит, однако Елена, к моему огромному удивлению, ухмыльнулась. Длилось это всего секунду, потому что затем Бьянка пихнула ее локтем и что-то шепнула на ухо. Елена тут же залилась румянцем, и наши взгляды встретились. Выражение ее лица было настолько невинным и напуганным, что я невольно усомнился в собственном рассудке. Неужели мне показалось?

С тех пор и по сей день какая-то крошечная часть меня вечно сомневается, именно из-за нее я не могу быть на все сто уверен в том, что моя женушка не перережет мне горло во сне. Эта часть иррациональна и не поддается логичному объяснению, ведь в действительности я убежден, что Елена не способна даже муху обидеть. Возможно, все дело в моем положении и жизни, где я разучился доверять кому бы то ни было. Я не могу позволить себе расслабиться даже в присутствии семьи,в особенности, в присутствии семьи.

Вот и сейчас я внимательно наблюдаю за их реакцией.

– Кто-то обезвредил его охрану, запер на втором этаже его жену с дочерью, и после череды пыток отрезал яйца.

Джулия прикрывает рот рукой:

– Меня сейчас стошнит. – сестра единственная, в ком я не сомневаюсь на девяносто девять процентов.

– Обязательно обсуждать это при женщинах? – хмурится Михель, наливая своей жене стакан воды.

Лицо Карлы мрачнеет, Вико, кажется, прямо сейчас готов броситься по следу убийцы, а Елена теребит жемчуг на своей шее, затем будто бы шепчет молитву одними губами и касается пальцами крестика, что скрывается под тканью платья.

– Думаешь, это кто-то из наших? – спрашивает Вико, и я вижу, как глаза Елены в ужасе округляются. Словно ей пугает сама мысль о крысе в наших кругах.

Ее черные глаза находят мое лицо, и в них прячется целый миллион вопросов. Она действительно напугана.

– Как Мэри? – произносит она едва ли не шепотом. – С ней кто-то остался? Ей…

– Она в порядке. Виктор о ней позаботится.

Она кивает и откидывается на спину своего стула.

– Какой ужас. Мы ведь только недавно виделись в опере. Кто вообще способен на подобное?

– Я. – отвечает Вико ровным голосом. – Михель. Твой муж. Ты не забыла в каком мире находишься?

– Так, с меня хватит на сегодня. – подрывается из-за стола Джулия. – Обсуждайте свои кровавые дела без меня.

– Я тоже пойду к детям. – добавляет Карла.

– Михель, проводи их и возвращайся. – приказываю я, тот кивает и уводит жену. – Вико, в мой кабинет.

7

Елена

Закинув ноги на стол в своей комнате, я кручу в руках рубик-кубик и наблюдаю за тем, как на экране смартфона мой муж покидает территорию за рулем Мазерати.

Клик. Клик.

Белые кубики мешаются с черными.

На часах одиннадцать вечера.

Клик.

Он подозревает меня в чем-то. Точнее подозревает Корону. И мне нужно как можно быстрее выяснить, в чем именно. Да, у Сандро явные проблемы с доверием, но мне казалось, что за три года я ни разу не дала ему повода усомниться в своей верности. До смерти отца я практически не общалась с семьей и виделась с ними лишь однажды, на похоронах малыша Лукаса. Да, между Чикаго и Короной был мир, но я была не просто Эспасито, я была дочерью босса, и правила в таких случаях давольно просты – уходя в другую семью, ты отрезаешь себя от прежней, в том числе и в вопросах верности. Если встанет вопрос, чью сторону принять –Корона или Чикагская семья?– от меня ждут полного подчинения Ломбарди.

Именно поэтому меня напрягает тот факт, что Сандро проверял мою реакцию на убийство Алехандро. Он явно думает о том, что среди нас, возможно, затесался предатель, но чтобы им былая? Этого я совсем не предвидела.

Клик.

Открываю приложение для отслеживания местоположения.

Сандро направляется в сторону Хай Стрит. Бросаю кубик в ящик стола и поднимаюсь на ноги. Пара кликов, и картинка всех камер в доме замирает, показывая пустые коридоры и общие комнаты. Выхожу из спальни и двигаюсь в сторону гостиной. Ночью охрана патрулирует только улицу, а прислуга живет в отдельной пристройке, так что меня встречает абсолютно пустой дом.

За три года я выучила этот особняк как свои пять пальцев и могу даже в темноте найти дорогу в гараж. Свет включается автоматически, здесь всего пять разных машин, которыми пользуемся мы с Сандро в зависимости от обстоятельств. Моей личной машины нет, потому что я сказала, что не умею водить. Еще одна ложь, которую муж съел и не подавился.

Подойдя к дальней стене, отодвигаю стеллаж, за которым оказывается потайная дверь. Это запасной выход, о котором знает лишь Сандро. Я была удивлена, когда он рассказал мне о нем. Хотя это вполне логично, ведь дома я провожу намного больше времени, чем он.

Ввожу пароль на панели рядом с дверью, и та медленно отодвигается в сторону. Внутри узкий туннель, ведущий к совершенно не примечательному, пустому дому, который находится в двух улицах от нашего особняка.

Задвигаю обратно стеллаж и нажимаю на кнопку на стене справа, дверь закрывается, погружая меня в абсолютный мрак, но только на мгновение,

Я уже сбилась со счета сколько раз пробиралась этим путем в город. За три года у нас с Сандро установилась определенная рутина. Он завтракает рано утром, я просыпаюсь к обеду. Его личный секретарь, Катарина, полностью контролирует его расписание и сообщает мне, на каких ужинах и мероприятиях я должна его сопровождать.

За исключением подобных сегодняшнему ужину, в доме мы практически не пересекаемся. Большую часть времени Сандро работает, и теперь я понимаю, зачем ему нужен был брак.

Чтобы от него отъебались.

Но чувствую, еще немного и вопрос с ребенком встанет ребром. Говоря ему «да» у алтаря, я была готова к этому и не против родить пару детишек, которыми будут заниматься няни. Однако для этого мы должны хотя бы один раз потрахаться, чего он пока явно не намерен делать.

Это и другие подобные интимные темы, мы, разумеется, не обсуждаем. В целом, мы просто два незнакомца, живущие под одной крышей и фамилией.

Меня это вполне устраивает…Ладно, хрен с вами, да, я с этимсмирилась. Но что вы от меня хотите? Трудно соблазнить такого мужчину, как он, и при этом ходить в церковь каждое воскресенье. Представляю, как бы он охренел, если бы в рандомный четверг я встала на колени и отсосала ему. О, да, я это представляла. И не раз. Тот факт, что я не пытаюсь соблазнить своего мужа, еще не значит, что я не считаю его привлекательным.

Туннель упирается в очередную дверь, я нажимаю на копку в стене и попадаю в подвал дома. В нос ударяет знакомый аромат пыли и пустоты. Закрываю за собой дверь и плетусь к стене справа, там, накрытая старым брезентом, лежит моя спортивная сумка. Убираю телефон в задний карман и достаю из нее один из моих париков. Пара ловких движений, и вот мое лицо уже обрамляют длинные светлые пряди. Последним штрихом надеваю самые обычные очки в черной оправе. Закрыв сумку, прячу ее под брезентом и покидаю дом.

Камер здесь, к счастью, никогда не было, так что обогнуть здание и выйти на главную улицу не составляет особого труда. Пять минут пешком и я дохожу до своей неприметной машинки. В салоне пахнет ментолом и моим цитрусовым парфюмом. Прежде чем завести машину, проверяю наличие оружия в бардачке, крашу губы темно-красной помадой, закуриваю сигарету и опускаю окна.

Ночной свежий воздух заполняет салон, и я вдыхаю дым, трогаясь с места. В моей жизни крайне мало моментов, когда я могу быть по-настоящему собой. И вот эти несколько минут в машине, когда на меня никто не смотрит, никто не оценивает, никто не замечает – самые странные и в то же время особенные. Я люблю их и ненавижу. Втягиваю дым легкими и снова выпускаю, позволяя ветру теребить свои светлые пряди, позволяя себе не думать пару минут.

Чтобы добраться до нужной части города мне требуется всего полчаса. И вот я в нейтральной зоне, которая не принадлежит ни братве, ни семье. Проезжаю мимо высотного здания с черными окнами, и сердце пропускает хренов удар. Над входом висит алая неоновая вывеска «Порок», а очередь растягивается едва ли не до соседней улицы.

Даже не пытаясь скрыть ухмылку, заворачиваю в темный проулок к черному входу и паркуюсь. Охраны тут нет, только камеры, лишние глаза мне ни к чему.

Ввожу код рядом с железной дверью, и та пикает, приветствуя меня. Внутри стены пульсируют музыкой. Я прохожу мимо множества гримерок и поднимаюсь по небольшим ступенькам. Слева тяжелый занавес, через который туда-сюда бегают мои девочки, а справа кабинет. Ввожу еще один пароль на панели, снимаю сигнализацию и вхожу в святая святых.

Здесь пахнет сигаретным дымом, косметикой и литрами кофе. Справа кожаный диванчик, слева стойки с блестящей одеждой, каблуками и париками, а также стол для макияжа. Я прохожу мимо и подхожу к своему заваленному документами столу. Хватаю сигарету из очередной пачки, включаю компьютер и завариваю себе кофе в мою любимую кружку с единорогом, которую мне подарила Бьянка на мой восемнадцатый день рождения.

Все внутри меня так и клокочет, когда опускаюсь в кресло перед экраном. Стряхнув пепел, ввожу множество паролей системы безопасности, созданной Бьянкой. Если кто-то каким-то чудом и попытается взломать меня, то получит хер по самые гланды. Все данные автоматически уничтожатся. Что не может не радовать, учитывая то, что я тут храню.

Делаю глоток кофе, затягиваюсь сигаретой и надев наушники, включаю сегодняшнюю запись из кабинета Сандро. Чаще всего он проводит подобные совещания вне дома, там, куда мне нет доступа. Ну, до этого момента, я честно говоря, и не пыталась проникнуть глубже. В этом просто не было необходимости. Но теперь мне придется знатно попотеть, чтобы быть на шаг впереди своего мужа.

– Что это было? – раздается голос Вико в моей голове.

Откидываюсь на спинку своего кресла и закидываю ноги на стол, выпуская дым в потолок.

– Ты наконец-то начал подозревать свою жену?

Слышу, как Сандро садится в свое кожаное кресло, и представляю ублюдка Вико, который занимает место напротив.

– А я ведь тебе говорил с самого начала, ей нельзя доверять. Весь легальный бизнес принадлежит сестрам, и только двоих выдали замуж. Там явно что-то нечисто, и мы оба это знаем. Елена вполне могла…

– Клянусь богом, Вико, еще слово о моей жене, и я вышибу тебе мозги.

На моих губах появляется довольная улыбка, и я снова затягиваюсь сигаретой. Может, в словах Вико и есть доля правды, но Сандро в жизни это не признает.

– Ладно. – спустя какое-то время говорит ублюдок. – Допустим, это кто-то другой. О сделке в Атланте знали не так много людей.

Стряхиваю пепел в пепельницу и разочарованно качаю головой. Они не там смотрят.

– Значит, есть крыса. – продолжает Вико. – Либо из Братвы, либо из Этерно. Кто-то, кто имел доступ в дома Алехандро и Джованни.

На мгновение воцаряется тишина, а затем Сандро произносит…

– Или это кто-то, обладающий определенными и весьма выдающимся навыками.

Я едва не давлюсь дымом и сбрасываю ноги со стола, резко выпрямившись. Твою мать, он подозревает…

– Тень? Думаешь, наемник Короны пытается перекрыть тебе доступ в Атланту?

Сандро подозревает Эдду. Подрываюсь на ноги и отхлебнув кофе, начинаю мерить шагами пространство перед столом.

– Я бы не удивился. Мексиканцы их давние враги. – отвечает Ломбарди без каких-либо эмоций в голосе. – Если слух о

Merda.

Неудивительно, что он проверял меня. Еще и эти вопросы Вико про моих сестер. Они думают, я могу сливать информацию Короне.

– Что насчет другого слуха? – осторожно спрашивает Вико, и я замираю. – Он подтвердился?

Что? О чем они?

– Да. – отвечает Сандро. – Доминика Эспасито нынешний босс Короны.

Блядь. Как они вообще об этом узнали? Даже гребанный Адриано Мартинелли не в курсе. А потом до меня доходит. Я ставлю запись на паузу и тушу сигарету.

– Сука. – цежу сквозь зубы, уперевшись руками в стол. – У Ники в окружении хренов шпион Ломбарди.

Выпрямляюсь и делаю пару глубоких вдохов, после глоток кофе, закуриваю новую сигарету, возвращаюсь на место и запускаю запись.

– Значит, Орландо подтвердил? Ублюдок Эспасито сделал дочь Боссом? – в голосе Вико слышится неверие и смех, будто это самая смешная шутка, которую ему доводилось слышать. – А Мартинелли в курсе?

Гребанный Орландо Герра. Если им потребовалось его подтверждение, значит их шпион находится где-то поблизости, но не в узком кругу Доминики. Возможно, один из солдат.

– Нет, если верить посреднику Орландо, только капо знают и требуют голову Адриано взамен на верность Доминике.

Посредник. Значит ли это, что Сандро не контактирует с Орландо напрямую? Я бы не удивилась. Ломбарди делает все, чтобы чужаки не ассоциировали его с мафией. Политика, имидж и все такое.

– Хм, звучит так, будто им там совсем не до нас.

Сандро не отвечает, но я знаю, о чем он думает. Он не станет недооценивать Нику просто потому что она женщина и немного занята. И хуже всего то, что теперь он может начать следить замной. А этого не было в моих планах. Еще слишком рано.

Втягиваю дым легкими и снова выдыхаю.

Раздается скрип открывающейся двери и спустя мгновение низкий голос Михеля:

– Что я пропустил?

Вико вводит его в курс дела касательно моей сестры, и тот присвистывает.

– Должно быть, у нее стальные яйца.

Вот за это я и люблю Михеля.

Все трое продолжают говорить о возможном убийце и переходят на дела семьи, которые мне не особо интересны. Я выкуриваю три сигареты подряд и выпиваю кружку кофе, прежде чем появляется голос Виктора. Сандро отпускает Вико с Михелем, и я понимаю, что он не доверяет им в том, что собирается рассказать Виктор.

– Что ты выяснил?

– Джованни и Алехандро не единственный трупы. Пришлось задействовать свои каналы в прокуратуре. – раздается шуршание бумаги, словно Виктор раскладывает что-то на столе перед Сандро, полагаю, что это снимки с мест преступления. – Первым был Роман Пиров, примерный семьянин и отец двоих детей, владеет баром на территории русских. Убит в собственной квартире, пока жена и дети были в отъезде. Полицию вызвали через час после приблизительного времени смерти. Причем, это не был кто-то из соседей.

– Убийца. – догадывается Сандро, и я улыбаюсь как идиотка, потому что меня чертовски сильно возбуждает его ум. – Он хотел, чтобы тело нашли.

– Или чтобы Братва не смогла скрыть его смерть.

– Пиров один из них?

– Да, мне пришлось пробить его по нашим внутренним каналам, чтобы убедиться. Он поставлял девочек богатеньким ребятам, включая нашу вторую жертву.

– Джованни.

– Да. Но дальше интересней. – снова шуршание бумаги. – Третье убийство произошло за два дня до смерти Алехандро и его скрывают от общественности, потому что это Лиам Гордон.

– Сын шефа полиции. – в голосе Сандро слышится что-то вроде смятения, будто он совсем перестал понимать, что происходит.

– Всех четверых связывают из-за похожего характера преступления. Всех пытали и убили в собственных домах.

– Убили одним и тем же способом?

– Нет, именно поэтому это пока не квалифицируют как серию, но поговаривают, что это разборки между кланами.

– Русский. – стук пальца о стол. – Итальянец. Сынок шефа, который по совместительству является одним из дружков Ильи Баринова, и снова наш. Выглядит так, будто мы начали войну против Братвы.

– Да, и поэтому не стоит исключать того, что это Баринов послал своего человека разобраться с Джованни и Алехандро.

– Или же кто-то пытается столкнуть нас лбами.

Я закуриваю четвертную сигарету и широко улыбаясь, откидываюсь на спинку кресла.

– Есть еще кое-что. – подает голос Виктор, и я замираю. – Незадолго до смерти Алехандро видели в одном из клубов в нейтральной зоне. Там часто проводит время Илья Баринов.

– Дай угадаю, «Порок»?

– Да.

– Хм. – в одном этом звуке целая куча нерастраченного раздражения. – Что по сделке в Лас-Вегасе?

– Все улажено. Отгрузка товара назначена на день свадьбы Мартинелли. Орландо будет ждать тебя на следующий день в том месте, которое ты выберешь.

Merda.

Сандро ни в коем случае не должен встречаться с гребанным Орландо Герра.

8

Елена

Пять лет назад я провела несколько быстрых жарких минут в библиотеке семьи Герра вместе с Орландо. Он убивался по Доминике и был не прочь отвлечься, а мне было невыносимо скучно. Плюс я уже тогда питала слабость к мужчинам постарше. Короче говоря, этот предатель ни в коем случае не должен встречаться с моим мужем. Вряд ли он ляпнет что-то, чтобы вывести Ломбарди из себя и разрушить этот новоиспеченный союз, но я не исключаю и того, что Орландо может намекнуть Сандро быть настороже со мной. Этот сукин сын скользкий как гребанный червяк.

И я уже молчу о том, что эта сделка будет значить для Доминики. Конте, второй капо Лас-Вегаса скорей всего присоединится к Орландо, а там и братья Ричи из Лос-Анджелеса подтянуться. Доминику разорвут на части и никакой Адриано ей не поможет.

Можно рассказать Эдде с Бьянкой, но сестры понадобятся Нике на свадьбе, которая состоится уже на следующей неделе. Только им она может доверять. Они не бросят ее.

Получается, мне каким-то образом нужно сбежать в Лас-Вегас на пару дней и при этом не вызвать подозрений. Нужно придумать способ. Сандро не должен отхватить себе кусок Короны. А Орландо придется закрыть рот на веки вечные.

Раздается стук в дверь.

– Входи.

Моя помощница Кара входит в кабинет с планшетом в руках. На ее лице,

– Мне передали, что ты на месте. – говорит она, приближаясь к столу, в приглушенном свете ее кудрявые волосы отливают алым. Кара стала моей первой нанятой девушкой, и за последние два года я ни разу в ней не усомнилась.

– Докладывай.

Она бросает взгляд на планшет.

– Из знаменитостей у нас сегодня… – она перечисляет имена нескольких актрис и одного музыканта. – Илья Баринов в вип-ложе. Еще двое русских, но они не с ним, а внизу. Я послала к ним Таню. Они говорили об итальянцах, цитирую «Итальяшки объявили нам войну, Барон этого так просто не оставит».

Бароном называют старшего брата Ильи и нынешнего босса Братвы. Его настоящее имя никто не знает. Как он выглядит и где точно находится тоже неизвестно.

Значит, в убийстве одного из своих русские винятFamiglia.

– Итальянцы? – спрашиваю.

Кара качает головой, поджав губы.

– Кроме того Алехандро, никого не было. Ну, или они слишком хорошо сливаются с толпой.

Я киваю. Да, не зная членовFamigliaв лицо, трудно их обнаружить.

– Что-то еще?

– Нет, пока это все.

– Хорошо, ты свободна.

Кара уходит, а я принимаюсь за накопившиеся документы.

Проходит минут сорок, прежде чем раздается звон напоминания. Поднимаюсь на ноги и начинаю готовиться к выходу. Стаскиваю с себя ботинки, джинсы и футболку, затем выбираю одно из новых платьев – короткое серебряное, напоминающее жидкий металл. На ноги высокие шпильки с тончайшим каблуком, а на глаза сверкающую кристаллами маску.

Подправляю помаду и выхожу.

Казалось бы, после десятков раз должно стать проще, но я все равно испытываю мандраж перед каждым своим выступлением. Это волнение внутри просто лучший наркотик. Делаю глубокий вдох и разминаю шею.

Справа от меня небольшая лестница, и едва я успеваю схватиться за перилла, как ко мне подлетает Кара и останавливает.

– В чем дело?

Она встает на носочки и говорит мне на ухо:

– Твой муж здесь.

Все внутри меня разом обрывается, а сердце начинает колотиться как бешеное.

Сандро здесь? Сандро Ломбарди? Мой муж Сандро?

– Ты уверена?

Она часто-часто кивает.

– Он занял свободную ложу на балконе слева.

– Один?

– Да, заказал скотч и попросил Джун уйти.

Джун и еще четверо моих лучших танцовщиц обычно танцуют для вип-клиентов на балконах.

– Попросить ее тебя заменить сегодня?

Я моргаю.

– С чего бы?

– Разве он не узнает тебя?

Я фыркаю. Он даже меня голой никогда не видел. А в этом образе меня даже мать родная не узнает. Сандро конечно наблюдателен, но все еще мужчина. Да и мой парик стоит как ремонт всей нашей кухни. Он ни о чем не догадается.

– Шоу пройдет как и планировалось.

Она выдыхает, крепче стиснув планшет двумя руками.

– Хорошо.

– Не спускай с него глаз.

– Будет сделано.

Она убегает обратно в зал, а я поднимаюсь по лестнице на площадку, где уже ждут двое полуголых танцовщиков.

– Как настроение, босс? – спрашивает один из них, и я киваю, давая понять, что все в норме.

Но я нихрена не в норме. Даже близко нет. Впервые в жизни у меня немного трясутся коленки. Я собираюсь танцевать для Сандро.

Замираю перед тяжелым черным занавесом, представляя, как там все выглядит снаружи. Планировка клуба – мое лучшее творение, спасибо одному талантливому французскому архитектору. Есть три яруса в зависимости от того, сколько вы готовы потратить денег и зачем вообще пришли.

Все, кто хочет просто выпить и потанцевать проходят в общий зал на первом этаже, там есть отдельные высокие столы и своя барная стойка. Если же вы готовы выложить чуть больше денег, получить больше приватности и вкусно поесть, то вам на второй этаж. К нему ведут две небольшие лестницы, залы открыты и располагаю справа и слева от основного танц-пола. Они открыты для всех, но кабинки и столики там бронируются за несколько недель вперед.

К последнему ярусу, балконам на условном третьем этаже, имеют доступ только особые клиенты. Для них есть отдельный вход и оттуда же открывается лучший вид на шоу, которое проводится каждую пятницу.

Сегодня как раз именно такой день.

Пульс гремит в ушах. Я слышу, как музыка снаружи постепенно затихает, а следом гаснет свет. Раздаются удивленный вздохи, и это знак для меня начинать.

Отодвигаю занавес и делаю пару шагов вперед. Полукруглая сцена, на которой стою, находится прямо над барной стойкой внизу и на уровне с балконами, поэтому мне хорошо видно все, что происходит вокруг.

Мы всю неделю репетировали этот номер. Алая подсветка оживает вместе с дымом и распространяется по залу, пульсируя. Медленная томная музыка заставляет всех замереть и оглянуться по сторонам. Шестеро девушек, которые танцевали в разных частях клуба, собираются в основном зале.

Двое поднимаются на барную стойку, остальные распределяются по залу – кто-то забирается на платформы, кто-то останавливается на краю танц-пола. Сегодня они все в алом и с черными масками на лицах. Исключение составляют только те трое, что танцуют на балконах, эти полностью в белом. И сейчас они лишь плавно покачиваются, смотря в мою сторону, словно показывая, куда следует повернуть головы.

Только когда начинаются первые ноты песниKehlani – Gangsta, я понимаю,насколькоиронично все происходящее.

Справа в ложе сидит светловолосый и голубоглазый Илья, основной конкурент в бизнесе темноволосого и зеленоглазого Сандро, который сидит один на широком диване слева. Мне даже отсюда видно, как оба буравят друг друга взглядами. Илья ухмыляется, Сандро кажется скучающим. Но оба поворачивают головы в мою сторону, когда оживает свет, направленный исключительно на меня. Толпа внизу ликует, и мне едва удается сдержать улыбку, когда раздаются первые слова.

Мне нужен гангстер, который будет любить меня

Сильнее, чем все остальные,

Я начинаю двигаться, одной рукой хватаясь за шест в самом центре небольшой сцены.

Который всегда будет прощать меня,

Который будет сражаться рядом до самого конца,

Ведь именно так ведут себя гангстеры.

Танец это то, что у меня получается даже лучше готовки, единственное, от чего поет моя душа. И танцевать перед самыми опасными мужчинами города, заставлять их смотреть только на меня – нет ощущения приятней.

Я больна на всю

Но я была рождена для этой жестокости,

Братва появилась в Чикаго задолго доFamiglia. Во времена, когда отец Сандро был боссом, они едва не уничтожили друг друга, но в итоге решили заключить что-то вроде мирного соглашения. Восточная часть принадлежит Братве, Западная Семье, а все что посередине нейтрально. Первый, кто пересечет черту, объявляет войну и перемирию конец.

Интересно, у кого яйца окажутся больше? Кто первым попытается отнять у меня бизнес? Ведь оба знают, что их мертвые люди были здесь перед своей смертью.

У меня есть тайны, которых никто не знает.

Я так хороша в постели,

Встаю перед шестом и медленно спускаюсь вниз, одной рукой поднимая край платья. Ограждения здесь нет, один неверный шаг, и я полечу прямиком вниз. Но разве не в этом суть? Здесь наверху я похожа на божество, все взгляды устремлены на меня, и каждый хочет оказаться на моем месте, однако нахождение здесь означает вечное пребывание на лезвии ножа или же на краю пропасти. Сорвусь или нет? Порежусь ли? А может, нож все это время находился вмоейруке? Кто знает.

Я не хочу того, кого могу заполучить, мне нужен кто-то,

Чьи секреты никому неизвестны.

Илья Баринов вернулся в Чикаго год назад и открыл здесь филиал своей успешной международной строительной компании. Не такой успешной, как у Сандро, конечно.

Мне нужен гангстер, который будет любить меня

Сильнее, чем все остальные,

Но Илья обладает связями, которых нет у Ломбарди. Например, он дружил с сыном шефа местной полиции и учился вместе с сыновьями нынешнего сенатора и окружного прокурора.

Который всегда будет прощать меня,

Который будет сражаться рядом до самого конца,

Ведь именно так ведут себя гангстеры.

На протяжении нескольких лет Сандро создавал себе определенный имидж, шел к определенной цели – получить государственный контракт и расширить влияниеFamigliaпо всей стране. Вопрос лишь в том, на что он готов ради этого пойти.

Мое безумие теперь на свободе и окружает тебя,

Прошу, забери меня туда, где никто не бывал

Ты подсадил меня на эти чувства,

Двое парней появляются за моей спиной и начинают скользить руками по моему телу, губами по моей шее. Толпа внизу ревет.

Из-за тебя я словно парю под потолком,

Я так кайфую, что едва могу дышать,

Парни резко разворачивают меня лицом к себе и подводят к самому краю.

Поэтому ни за что не отпускай меня.

А потом меня толкают вниз. Я падаю спиной вперед, широко расправив руки в стороны, точно крылья. Вот только они у меня давно сломаны, поэтому остается лишь падение.

Люди вскрикивают.

Трос, который незаметно ко мне прицепили, натягивается, и спина вгибается дугой. Алый свет окрашивает мое платье в цвет крови.

9

Елена

Пар поднимается над чашкой крепкого кофе. Я стряхиваю пепел на белое блюдце. Кара продолжает маячить перед глазами, разбираясь с кассой и подсовывая мне счета. Последние гости ушли буквально двадцать минут назад, и наши лица все еще закрыты масками. На часах чуть больше трех утра. Сандро уже давно спит в своей постели, мне тоже пора домой. Последний чек, и можно уходить.

Выдыхаю дым, стулья за спиной скрипят, когда девочки поднимают их на столики. С недавних пор у меня пятнадцать танцовщиц, еще двое парней на подхвате, команда поваров и небольшая группа охраны. Только девочки посвящены в то, что на самом деле произошло сегодня в клубе. Мы привлекли внимание местной мафии. К счастью, они в прошлом и не с таким сталкивались. Они видели худшее, проживали на себе, и поэтому они здесь, со мной.

– Что? – спрашиваю Кару, не отрывая взгляда от бумаг.

Буквально чувствую ее пристальный взгляд на себе.

– Ты уверена, что точно знаешь, во что ввязалась? – почти шепотом спрашивает она, заставляя меня поднять голову. – Когда ты позвонила мне два года назад, я не думала, что все выльется в…ну, вэто.

Она обводит рукой пространство вокруг нас. В прошлом мы с ней вместе танцевали в одном баре Сан-Франциско. Разумеется, я делала это тайно. И я была хороша, так что никто не задавал вопросов о моей личности. Кара прикрыла мой зад, когда меня едва не раскрыли.

– Я уже говорила. – отвечаю, протягивая ей бумаги и затягиваясь сигаретой. – Я планировала это восемь лет. Да, может, детали и изменились…

Например, изначально я не планировала становится женой Сандро.

– Но суть прежняя. Пока Братва с Семьей буду грызть друг друга, я смогу осуществить задуманное и остаться незамеченной.

– И тыточноуверенна, что они не решат, ну, скажем,поговорить?

Уголки моих губ дергаются вверх. Ее беспокойство просто очаровательно.

– Нет. Поверь, и та, и другая сторона только и ждали причины, чтобы атаковать. Достаточно одной искры, и все взорвется.

Барон пришел к власти раньше Сандро, он амбициозен и просто жаждет подмять под себя весь город. Но и Сандро, не смотря на то что стал боссом совсем недавно, не сидит сложа руки. Мой муж любит играть в долгую, и я почти уверена, что у него припасен план о том, как полностью уничтожить Братву.

Я бы помогла, не будь я так занята.

Ладно, это вранье.

Я бы помогла, не проводи он свое свободное время на Хай Стрит 49…

Звуки за моей спиной вдруг разом стихают, и Кара замирает, напрягаясь всем телом.

– Вы что забыли запереть дверь? – шепчу ей, слыша, как кто-то проходит внутрь. Несколько человек. Скорей всего, трое.

– Мы закрыты. – произношу скучающим голосом с фальшивым французским акцентом, затем тушу сигарету и медленно поворачиваюсь на барном стуле.

Чтоб меня, у Сандро яйца оказались больше.

Знакомые черные глаза осматривают меня с ног до головы так, что хочется помыться.

– Для нас можно сделать исключение. – произносит Вико, убирая руки в карманы своих дорогих итальянских брюк.

– С чего бы мне делать для вас исключение? – беру новую сигарету из пачки на стойке и тут же прикуриваю, ублюдок внимательно следит за каждым моим движением, а двое незнакомых мужчин за его спиной разглядывают девочек.

Некоторые уже успели переодеться в нормальную одежду, а кто-то стоит в одном белье, но ни одна не выказывает страха. Нет, страх из них уже давно выбили.

Вико раздраженно вздыхает и говорит:

– Будь добра,

Уголки моих красных губ лезут вверх. Это лучший подарок, который мне когда-либо делал Сандро. Хотя погодите, он ведь никогда и не дарил мне подарки. Его секретарша обычно отправляет мне что-то на годовщину свадьбы и день рождения, иногда даже на Новый год. У нее хороший вкус, так что я не жалуюсь.

Разве что мысленно.

– Ты на него смотришь, ублюдок. – холодно отвечаю я, выдыхая дым и закидывая одну ногу на другу.

Его черные глаза щурятся, а челюсти сжимаются. Очевидно, недоверие в нем смешивается с гневом. Едва ли он любит, когда его зовут ублюдок. Особенно, если это делает женщина.

Вико делает шаг ко мне, и я качаю головой.

– На твоем месте, я бы этого не делала.

Из его горла вырывается смех, и двое мудаков за его спиной его подхватывают.

– Слышали?Puttana (итал. «шлюха»)мне угрожает. – качает головой, и его взгляд становится диким.

Волоски на затылке встают дыбом. Сандро определенно точно знал, кого посылать. Вико как никто другой умеет запугивать. Сначала он может показаться обаятельным, но уже в следующую секунду ты почувствуешь, как из горла хлещет твоя собственная кровь. Именно поэтому с ним стоит быть осторожней.

Не хочу, чтобы кто-то из моих людей пострадал.

– Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? – спрашивает он, склонив голову на бок.

Лениво скольжу взглядом по его спортивной высокой фигуре.

– Очевидно, с глухим ублюдком без манер. – тот факт, что язнаюоб опасности еще не значит, что я буду ее избегать.

Какое в этом веселье, верно?

– Я же сказала, мы закрыты. – произношу по буквам, точно говорю с ребенком.

Головорезы за его спиной недоуменно переглядываются, и атмосфера в зале резко меняется. Вико кивает своим людям, и те тянутся к оружию, но мои девочки быстрее.

Слава, нахрен, богу, они прислушались ко мне.

Те трое, что уже переоделись в обычные джинсы, достают из-за пояса по пистолету, а те, что безоружны встают им за спины. Прям как мы и тренировались. Еще один ствол оказывается рядом с моей головой. В целом по всему клубу припрятано много разного оружия, но и того, что есть, достаточно, чтобы капо моего мужа напрягся.

Медленно подношу сигарету к губам, сердце колотится в груди как бешеное, и я говорю себе, что все дело в никотине.

– Тебе повезло, – выдыхаю я дым. – У меня сегодня хорошее настроение. Так и быть, я выслушаю, что ты там хотел сказать.

Его кулаки сжимаются.

– Ты…

– Я передумала. – стряхиваю пепел. – Мне глубоко насрать на то, что ты там собирался мне сказать. Сейчас ты будешь хорошим мальчиком и выслушаешь то, что тебе скажуя.

Ох, как же сильно он сейчас хочет размазать мое лицо по этому блестящему полу.

– Я так понимаю, что твой босс хочет поиметь меня и забрать это место себе. – продолжаю, слегка покачивая ногой, глаза Вико сужаются. – О, да, мне известно о вашем скромном семейном предприятии. Можешь передать Ломбарди, чтобы закатал губу обратно. Это нейтральная территория, и я никуда не денусь. Если кто-то из вас итальянцев будет плохо себя вести, я заключу сделку с русскими и поделюсь с ними теми ресурсами, что приобрела за последнее время.

– Кто ты нахрен такая? – цедит он сквозь зубы.

Я широко улыбаюсь и выдыхаю дым.

– Можешь звать меня «моя госпожа». Я не привередлива.

Что-то в нем буквально срывается с поводка. Он делает шаг вперед, но Кара уже вкладывает пистолет мне в руку. Раздается выстрел, и один из чуваков Вико падает на колени, зажав плечо рукой. Кровь хлещет сквозь его плацы, и я наставляю дуло на капо.

– Еще шаг, и следующая полетит тебе в голову. – в моем голосе больше нет прежней легкости и веселья, и Вико вряд ли его узнает, потому что в обычной жизни я говорю выше. – Не люблю, когда мне угрожают.

Ублюдок застывает на месте, дыша как бык перед атакой.

– Повторюсь, считайте меня Швейцарией. Нужна информация? Она имеет цену. Нужно кого-то устранить? Я пришлю вам свой прайс. Не будете лезть ко мне, и я оставлю вас в покое. Поверь,Вико, ты не захочешь видеть меня в гневе.

Он ничего не отвечает.

Секунду.

Две.

Затем молча, не сводя с меня глаз, кивает своим людям, и спустя мгновение они наконец-то покидают мой клуб. Но я знаю, что Вико еще вернется. Я его оскорбила, и теперь он захочет крови. Много крови.

Моя рука с пистолетом слегка дрожит, и я сжимаю оружие крепче, пока от этой неприятной встречи не остается только лужа крови на полу.

Ябылак этому готова. Все здесь знали, во что ввязывались. Многие носят фальшивые парики, линзы и рисуют себе ненастоящие татуировки – все, лишь бы скрыть свою настоящую личность, чтобы их нельзя было узнать на улице или выследить.

Ради их безопасности я даже обустроила студии и квартиры этажами выше, чтобы не нужно было посреди ночи выходить наружу. Все это здание целиком и полностью принадлежит мне, и я просто так его не просру.

– Чего встали? – произношу легким, уверенным голосом и опускаю оружие. – Вытрите кровь, и кто-нибудь, пожалуйста, закройте, нахрен уже входную дверь.

10

Елена

Смотрю на себя в зеркало гардеробной и недовольно качаю головой. Сегодня кошмары были ярче, и мне удалось поспать от силы всего пару часов. Если бы не макияж, я бы выглядела чересчур уставшей для той, кто спит до обеда.

Поправляю пучок на затылке и платье, надеваю элегантные серьги и обручальное кольцо. Забавно, я думала, Сандро не станет его носить, но вот уже как три года он свое не снимает.

Порой я вообще не понимаю своего мужа.

Натянув черные туфли-лодочки, беру сумку и находу печатаю ответ Каре. Судя по всему, «Порок» попал на страницы одного крупного журнала. Пока читаю статью, спускаюсь вниз в столовую.

Прорыв года.

Лучшее шоу в городе.

Взгляд цепляется за отдельные слова, и в груди расцветает тепло. Этоясделала. Я построила. Не как дочь Карлоса Эспасито и уж точно не как жена Сандро Ломбарди. Я сделала это как Елена.

На периферии замечаю движение и резко вскидываю голову.

– Твою мать. – выдыхаю,

Сандро сидит во главе стола в этом своем идеальном костюме-тройке.

Зеленые глаза обращены ко мне, одна бровь удивлено выгибается, когда он говорит:

– Никогда раньше не слышал, чтобы ты ругалась.

– Т-ты напугал меня. –возьми себя нахрен в руки. – Что ты здесь делаешь?

Теперь уголки его губ слегка подрагивают.

– Я здесь живу, Елена. Разве ты не знала?

Ох, ну шутник.

– Не знала, что тебе не чужд сарказм, это точно. – выпаливаю прежде, чем успеваю себя остановить.

Он моргает, а у меня, кажется, случается микро-инсульт. Щеки заливает паническая краска, но я каким-то чудом успеваю быстро реабилитироваться:

– Я имела в виду, – прочищаю горло. – Почему ты здесь в такой поздний час?

Бросаю взгляд на часы на своем запястье. Да, сейчас чуть больше одиннадцати. Обычно Сандро в семь уже на работе. У него довольно четкий распорядок дня, настолько, что я даже не проверяю камеры по утрам. Онникогдане меняет свои планы вот так спонтанно.

Что, нахрен, происходит?

– Что-то случилось? – добавляю с беспокойством в голосе, пока он продолжает изучать меня с довольно странным выражением лица.

– Просто я вчера поздно лег.

Ага, хрень эта собачья. Не имеет значения, во сколько он ложится, встает онвсегдав 5:30, после занимается в зале, завтракает и сваливает. Так что, повторюсь.Какого. Хрена?

– О. – все, что могу выдавить из себя, размышляя над тем, не стоит ли по-тихому уйти, позавтракаю позже, это явно какая-то ловушка. – В таком случае, я…

Успеваю сделать лишь шаг в сторону выхода, как он произносит, склонив голову набок:

– Ты разве не спустилась позавтракать? – указывает на тарелку омлета, которую мне уже поставили.

– Да, но не хочу тебе мешать.

– Кто сказал, что ты мешаешь?

Просто позволь мне уйти!

– Мы ведь никогда этого не делали.

– Чего не делали? Не завтракали? – в его зеленых глазах вспыхивает что-то вроде веселья.

Прекрасно, хотя бы один из нас наслаждается происходящим.

–Вместе. – поясняю. – Мы никогда не завтракали вместе.

Он слегка хмурится.

– Тебе это не нравится? Что мы едим по отдельности?

Что?

– Я… –скажи что-нибудь, Елена, давай. – Я уже привыкла.

– Но ты не любишь есть одна?

Почему он вообще об этом спрашивает? Какаяемуразница?

Не ведись. Он что-то задумал, просто бросает пыль в глаза, чтобы ты опустила свои барьеры. Он всегда так делает.

– Я выросла в большой семье, – вспоминаю шумные завтраки за огромным столом в особняке Эспасито. – Так что нет, я не особо люблю есть в одиночестве. Но как уже сказала, я привыкла.

Он что-то обдумывает, а потом кивает будто сам себе и указывает на свободный стул справа от себя. Черт, прощай мои попытки слиться.

– Садись. – произносит он довольно приказным тоном, но тут же смягчается. – Позавтракай со мной, Елена.

Merda.

Когда он вот так произносит мое имя, я становлюсь гребанной амебой. Нужно быть начеку. Нельзя позволить его чарам влиять на меня. Ни в коем случае.

Я сажусь за стол и кладу свою сумочку на стул рядом, попутно пряча там телефон. В столовой никого, хотя обычно кто-то из прислуги всегда остается на всякий случай.

Черт, я точно по уши в дерьме, раз он решил, что нас никто не должен услышать.

Делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться и взять ситуацию под контроль. Мнеужеизвестно то, чего не знает он.

Я на пару шагов впереди.

Я справлюсь.

– Ты всегда так поздно встаешь? – спрашивает он, наливая мне кофе в чашку.

Остается лишь гадать, спросил ли он о моих питьевых привычках у прислуги или же простонастольконаблюдателен. Мне вот спрашивать не придется, я и так знаю, что он всегда пьет американо с одной ложкой сахара.

– Спасибо, – делаю глоток и отвечаю на его вопрос. – Да, у меня частая бессонница и порой удается заснуть только под утро.

Сандро хмурится, будто незнание такой мелочи обо мне доставляет ему дискомфорт.

– И давно у тебя бессонница?

Принимаюсь за свой омлет, стараясь не смотреть ему в глаза, но от меня не ускользает тот факт, что свой завтрак он давно съел. Перед ним только полупустая чашка и какие-то бумаги.

– С пятнадцати лет. – отвечаю, даже не пытаясь лгать.

Во-первых, потому что это не секрет.

А во-вторых, с моим мужем всегда лучше говорить больше правды, потому что только в таком случае, ложь с легкостью проскочит мимо.

– Хм. У этого есть причина?

Вилка на мгновение замирает у моего рта, но я все же отправляю ее в рот и поднимаю глаза на своего мужа.

– Да, есть. – говорю прямо и добавляю чуть тише. – Но я не хочу об этом говорить.

– Почему?

– Потому что мы не настолько близки.

– Ты моя жена.

– А ты мой муж. – бросаю взгляд на его обручальное кольцо. – Но что это меняет?

Откинувшись на спинку своего стула, он раздумывает над моими словами какое-то время, а затем выдает:

– Ты не счастлива в этом браке. – утверждение, не вопрос.

Я опускаю глаза в тарелку.

– Мое счастье не имеет значения.

– А что имеет?

– Безопасность.

– Значит, ты чувствуешь себя здесь в безопасности?

Я киваю.

– Да, вполне.

– Хорошо. – кажется, в его голосе появляется нечто похожее на удовлетворение. – И ты больше меня не боишься.

Мое тело снова едва не замирает от его слов, но я буквально приказываю себе оставаться расслабленной и невозмутимой. Он все это время считал, что я его боюсь? Серьезно?

– Я знаю, что ты не причинишь мне вреда. – тихо произношу.

По-крайней мере,физически.

Сандро никогда не вредит женщинам и чаще всего относится к ним с уважением. А в случаях, когдане можетотноситься с уважением, просто игнорирует.

– Так и есть.

Снова киваю и возвращаюсь к своему завтраку. Разрезаю булочку, чтобы намазать на нее клубничный джем, и жду, когда мой муж начнет задавать те вопросы, которые егона самом делеволнуют.

В кои-то веки Сандро Ломбарди меня не разочаровывает.

– Давно хотел спросить. – произносит он как бы невзначай. – Твой отец переписал весь легальный бизнес на твоих сестер. Зачем он это сделал?

Зеленые глаза внимательно следят за моей реакцией, но я просто кладу нож на тарелку и

– Он не доверял никому из своих капо.

Нет смысла лгать. Яма для меняужевырыта, все, что от меня сейчас требуется – это не закопать в ней себя. Сандро не должен почувствовать во мне угрозы.

– Тебе ли не знать, какого это. – говорю я мягким, даже нежным голосом, входя в роль «понимающей» жены.

– О чем ты?

– Если тебе в спину полетит нож, разве кто-то из твоих капо его остановит? – на моем лице искренняя обеспокоенность за его жизнь. В конце концов, если с Сандро что-то случится, я потеряю очень многое.

Он не отвечает, но это и не требуется, потому что мы оба знаем ответ на мой вопрос.

– Что насчет твоей сестры? – спрашивает едва ли не дружелюбным тоном, тем самым, который всегда использует с чужаками. – Доминика доверяет своим капо?

Ох, он хорош. Очень хорош. Мне приходится подавить улыбку.

Пожимаю плечами и делаю глоток кофе.

– Понятия не имею.

Его плечи тут же напрягаются.

– Ты знала, что она босс.

Киваю.

– Да, она сказала мне на похоронах.

– И ты решила это скрыть.

– Ты не спрашивал. Тебя не особо интересовали ни моя семья, ни дела Короны.

На это ему нечего ответить, ведь мы оба знаем, что я права. Я была рядом с ним целых три года, но он ни разу даже не попытался узнать что-то о бизнесе моего отца.

– Я спрашиваю сейчас. Что ты можешь рассказать мне о своих сестрах?

Из горла вырывается невеселый смех, и я качаю головой.

– Ты хочешь знать их слабые места? Куда лучше всего ударить, верно?

Наши взгляды сталкиваются, и на этот раз я не отвожу свой.

– Прости, но ты и без меня сможешь это выяснить. – особенно учитывая, что у него свой гребаный шпион в Короне. – Я верна тем, кто верен мне.

Что-то в его глазах резко меняется, и мое сердце пропускает удар. Сглотнув, я отворачиваюсь и тянусь за сумкой. Думаю, на этом можно закончить…

Его рука вдруг оказывается на моем горле. Сандро разворачивает мое лицо к себе, и вот мы уже так близко друг к другу, что я чувствую его дыхание на своих губах. Сердце на мгновение замирает, а потом разгоняется так, что мне начинает не хватать воздуха.

– Ты Ломбарди, Елена. – произносит он, поглаживая пальцем мой бешеный пульс. – И верна ты должна быть только мне.Capito? (Итал. «Понятно?»)

Мои губы приоткрываются, и его взгляд тут же соскальзывает вниз.

–Sì. – отвечаю едва различимым шепотом, но он не убирает руку.

Нет. Этот ублюдок вдруг делает то, чего я совсем не ожидаю.

Его большой палец начинает скользить по моей челюсти и…губам. Он же не собирается меня целовать, верно? Он просто…изучаетменя, да?

Где-то в столовой раздается кашель, и я вздрагиваю. Однако Сандро даже тогда не отпускает меня и продолжает смотреть так, словно я какой-то диковинный предмет.

– Прошу прощения. – звучит холодный профессиональный голос Катарины. – Сандро, у тебя встреча через полчаса.

Только тогда сукин сын наконец-то убирает руку с моего горла, я оборачиваюсь и замечаю еще одного человека рядом с Катариной.

– Босс. – кивает Фабио Сандро и поворачивается ко мне. – Синьора, машина готова, как вы и просили.

– Уже иду.

Мы с Сандро одновременно поднимаемся со своих мест, и я стараюсь не смотреть в его сторону. Ни когда его рука опускается на мою поясницу, пока мы спускаемся в гараж, ни даже когда он вместо Фабио вдруг решает открыть мне дверь гребанной машины.

Стоит ли упоминать, что до сегодняшнего дня мой мужни разутак не делал?

Я забираюсь на заднее сидение своего Лексуса и только в тот момент позволяю себе взглянуть на соседнюю машину. Сандро вместе с Катриной садятся в Майбах и после пропускают нас на выезде с территории.

Спустя несколько минут, когда особняк остается далеко позади, Фабио находит мой взгляд в зеркале заднего вида и спрашивает:

– Какого хрена я только что увидел?

– Кажется… – снова прокручиваю в голове все случившееся.

Не может же быть, чтобы он…Нет. Вряд ли. Но иначе я никак не могу объяснить его странное поведение.

– Думаю, Сандроприревновалменя.

– Что? К кому?

На моих губах появляется улыбка.

– К моим сестрам.

11

Елена

Как только переступаю порог светлого вестибюля, поворачиваюсь к Фабио, чтобы забрать свою спортивную сумку, а этот придурок буквально пихает мне ее в лицо.

– Я слишком много тебе позволяю. – цежу сквозь зубы.

Он пожимает плечами и снимает свои солнечные очки.

– Мы оба знаем, что ты от меня без ума.

Пару лет назад я выяснила один очень грязный секретик Фабио и с тех пор держу его яйца в своих нежных девичьих руках.

– Подожду тебя здесь. – плюхается на один из удобных диванчиков и хватает модный журнал со столика.

– Знаешь, как телохранитель, ты абсолютно бесполезен.

Он переворачивает страницу и поднимает на меня свои серые глаза.

– Тебе не нужен телохранитель.

Качаю головой.

– Мудак. – бросаю ему и разворачиваюсь в сторону стойки ресепшен.

– Стерва. – слышу за своей спиной и едва сдерживаю ухмылку.

Да, мы, можно сказать, лучшие друзья.

Прохожу мимо стола и мило улыбаюсь девушке, которая приветствует меня.

– Госпожа Ломбарди, добро пожаловать.

Останавливаюсь у лифта и нажимаю на кнопку. Слева виднеются стеклянные стены, а за ними просторный спортзал. Он исключительно женский и открыт для всех желающих, но, разумеется, не все могут позволить себе членство. Мои девочки ходят сюда бесплатно, но обязательно. Думаю, после вчерашнего больше никто не станет лениться и пропускать.

Створки лифта разъезжаются, и я захожу, удовлетворенно подмечая, что внутри, как и в вестибюле приятно пахнет.

Этот комплекс мое недавнее приобретение. Так вышло, что именно сюда ходят жены, сестры и дочери всей элиты этого города.

На данный момент здесь работают только те мои девочки, которые хотели завязать с танцами, клубами и мужчинами. Их всего четверо, но остальные сотрудники понятия не имеют о том, что именно я новый владелец. Все, что они знают, – прежний начальник неожиданно продал центр какому-то иностранному бизнесмену и свалил

Поднимаюсь на второй этаж, где находится спа.

Меня встречает приглушенный свет, стены в теплых оттенках, сладкий аромат в воздухе и та, кого здесь быть не должно.

Киваю паре знакомых девушек в шелковых халатах. Они проходят в лифт, и по всей видимости, поднимаются на верхние этажи, где находится бассейн. Я же приближаюсь к очередному столу ресепшен, за которым виднеется копна рыжих волос.

– Не злись. – тут же говорит Кара, вскидывая руки в защитном жесте. – Эмили попросила подменить ее, а мне как раз нужна была дополнительная смена.

Врать она не умеет от слова совсем. Наверняка, ее сестра в Париже опять во что-то вляпалась. Кара готова работать без выходных, и очевидно, без сна, лишь бы дать своей младшей сестренке ту жизнь, которой не было у нее самой. И это при том, что я плачу ей больше остальных. Она бы уже могла накопить себе на квартиру, если бы не ее сестра.

– Чтобы завтра я тебя здесь не видела. – тихо произношу с улыбкой на случай, если кто-то будет приходить мимо. – Без отдыха ты теряешь концентрацию. Сама знаешь, что сейчас мы должны быть как никогда осторожны.

– Знаю. – кивает она виновато.

– Хорошо, тогда докладывай.

– Девочки тренируются в зале, новенькие уже приступили к самообороне. Джулия в бассейне, а Карла еще на массаже, третий кабинет. – она начинает печатать что-то в компьютере. – Анабель Гордон…

Жена шефа-полиции.

– …снова не пришла.

Неудивительно, ведь совсем недавно умер ее младший сын Лиам.

– Но утром были ее подруги, Тереза Уильямс и Патрисия Кинг, они были в пятом кабинете примерно в девять утра.

Жены окружного прокурора Уильямса и сенатора Кинга.Любопытно.

Я киваю ей и устремляюсь в правый коридор. К счастью, в это время клиенток меньше, чем утром или вечером, так что мне без проблем удается приложить свою карту к электронному замку на двери с надписью «не входить» и проскочить в кабинет.

Внутри только черный кожаный диван, куда бросаю свои сумки, и рабочий стол, к которому как раз и направляюсь. Там уже целая кипа документов, но я разберусь с ними позже. Первым делом включаю компьютер и вхожу на закрытый сервер, там ищу прослушку из пятого кабинета и отматываю на девять утра.

Они заговорили только после того, как ушел массажист. Сначала о всякой ерунде, но чуть позже…

– Пол говорит, что, возможно, беднягу убили из-за какого-то давнего дела, чтобы отомстить Гордону.

– А я слышала, что в деле замешанамафия.

Последнее слово женщина произносит шепотом, будто это какое-то проклятье, и мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

– Я ведь говорила Анабель, что Баринов не лучшая компания для Лиама, и вот посмотри, чем все закончилось.

– Да, бедный мальчик. – вздыхает Тереза. – Он был таким славным.

Ага, этот славный мальчик на своих вечерниках подмешивал девушкам в напитки всякое дерьмо и насиловал, снимая все на камеру. А его папаша после подчищал за ним, если кто-то из девушек пытался заговорить. Повезло, что я добралась до последней жертвы прежде, чем она «исчезла». Теперь Таня работает на меня. Я помогаю ей так же, как когда-то мне помогла Бьянка.

Привет, я Лиам, ты здесь одна?

Встряхиваю головой, сжав кулаки. Этот ублюдок заслужил все, что его настигло.

– Кстати, Даниэль вчера ночью вернулся, я тебе говорила?

Я замираю.

Неужели?

– Он останется на неделю до моего дня рождения.

Сердце ускоряется, и трясущимися пальцами я переключаюсь между серверами и вывожу на экран камеры видеонаблюдения. Перематываю на вчерашнюю ночь, и пустой темный пентхаус вдруг озаряется светом. Высокая накаченная фигура появляется в зале с чемоданами в руках.

Даниэль Уильямс, сынок окружного прокурора.

– Попался. – мои губы расплываются в улыбке.

Я почти полгода пыталась проникнуть в его пентхаус, Эмили с Таней даже пришлось отработать пару месяцев в клининговой компании, чтобы установить камеры. Да и сам ублюдок больше двух лет не появлялся в стране.

Мой черед, Лиам, интересно все ли дырки у нее такие тугие.

Мне срочно нужно покурить и выпустить пар. Выключаю компьютер и переодеваюсь в свою форму. Затем осторожно выхожу, оглядываясь по сторонам, и направляюсь к третьему кабинету, попутно проверяю время на часах на своей руке. Карла как раз должна уже освободиться.

Стоит мне только подойти к двери, как она тут же распахивается. Массажист немного напрягается, увидев меня, ведь между приемами всегда стоит перерыв в тридцать минут, однако я быстро хлопаю ресницами и расплываюсь в улыбке, развевая его недоумение:

– Карла Ломбарди здесь?

– Да, – выдыхает он с облегчением. – Она в лаунж-зоне.

– Спасибо.

Мужчина пропускает меня, и когда дверь за спиной закрывается, моя улыбка сходит на нет. Я оказываюсь одна в массажной зоне, делаю глубокий вдох, обдумывая нужную стратегию, а затем сворачиваю направо к еще одной двери и без стука вхожу.

Карла расслаблено сидит в халате на мягком диванчике и курит. Перед ней на столике чай и все возможные сладости.

– Привет. – широко улыбаюсь ей и сажусь рядом. – Как настроение? Как дети?

У нее их четверо, и Вико просит еще.

Ее карие глаза не отрываются от моего лица, когда я хватаю сигарету из ее пачки и прикуриваю.

– Вико вчера не доставлял тебе неприятности?

Она щурится.

– Нет, он поздно вернулся и ушел рано утром. Ночью была перестрелка, русские напали на одно из наших казино. Николас один не справился.

Николас – это третий капо Ломбарди. Тот еще ублюдок, и жена у него самая настоящая тварь. Жду не дождусь, когда мы снова встретимся на этом семейном съезде.

– О, – выдыхаю дым, откидываясь на спинку дивана. – Значит, война с Братвой все же началась.

Карла кивает, не сводя с меня глаз. Я же смотрю на красивую и довольно успокаивающую декоративную стену, по которой стекает вода. Пару минут мы курим молча, и я жду, когда она заговорит. У нас с Карлой отношения начались почти сразу, как я переехала в особняк. И вопреки моим суждениям, она оказалась не такой уж и сухой стервой.

Однажды я застукала их с Вико. Он меня не заметил, но она…С тех пор я молчу о том, что он с ней делает за закрытыми дверьми, а она мне переодически помогает.

– Месяц назад, когда я

Да, Карла отнюдь не сухая стерва, онаумнаястерва. И к тому же, сильная. Как бы Вико не пытался ее сломать, у него нихрена не получается.

Киваю, стряхивая пепел и снова затягиваюсь.

– Да, я помню. К чему ты клонишь?

–Тыубила Алехандро?

Поворачиваюсь к ней и выдыхаю дым, изучая ее реакцию на ее же собственное предположение. Она немного напряжена, но в целом, не испытывает такой уж сильной неприязни по этому поводу.

– Разумеется. – честно признаюсь, потому что доля страха с ее стороны только сыграет мне на руку. – Да, я убила этого ублюдка, который годами избивал свою жену и частенько захаживал в спальню к своей несовершеннолетней падчерице.

Вот теперь она по-настоящему шокирована.

Просто уму непостижимо, насколько Карла порой слепа к чужой боли, в особенности, когда эта боль так схожа с ее собственной.

– Джованни?

Пожимаю плечами.

– Он частенько покупал девочек у какого-то русского. – затягиваюсь и кладу локоть на спинку дивана, разворачиваясь в пол оборота. – Иногда они не выдерживали его извращений и умирали в процессе. Но кого ебет смерть пары шлюх, верно?

Она резко отворачивается.

– Я этого не говорила. – тушит сигарету и скрещивает руки на груди. – Просто зачемтебеих трогать?

Снова пожимаю плечами.

– Мне, что, уже и хобби нельзя иметь?

– Я серьезно.

– Я тоже.

Она бросает на меня скептический взгляд.

– Мне было скучно. – добавляю, стряхивая пепел.

– Ты врешь.

Из меня вырывается смешок.

– Зачем спрашиваешь, если все равно не веришь?

– Хочу знать, с кем сажусь за один стол ужинать.

– С тем, кто каждый раз сильно сдерживается, дабы не подмешать яд твоему мужу в салат.

– Мы уже говорили об этом. – тут же защищается она. – Тынеможешь его убить. Во-первых, потому что тогда Сандро поймет, что это кто-то из внутреннего круга. А во-вторых…

– Ты останешься с голой задницей, я помню.

– Они заберут моих детей. Отец Вико…

Тот еще урод.

– Он выбросит меня как ненужный мусор. Моя семья мертва, своих денег мне не позволяют иметь. Я потеряювсе.

– Сандро мог бы…

– Нет. Мы обе знаем, что так это вFamigliaне работает.

К сожалению.

Сандро босс, да, но есть старшие, которые держат капитал семьи в своих дряблых ручонках, а значит руководят криминальным балом.

– Ладно, как скажешь. – вскидываю руки в знак поражения, а затем тушу сигарету.

Мои слова заставляют ее немного расслабиться.

– Хорошо. Теперь выкладывай, зачем позвала.

– Мне нужно, чтобы ты намекнула Джулии о поездке на пару дней загород, в какой-нибудь спа-резорт. Например, в тот, где она в прошлом году отмечала свой день рождения. Ей там понравилось. Пусть она спросит Михеля, ублажит Сандро. Отправимся туда вместе с детьми итолькодевочками.

Карла хмурится.

– Почему сама не попросишь Сандро?

– Потому что инициатива должна исходить не от меня. Он любит Джулию и не откажет ей.

– Чтоименноты задумала?

Я лукаво улыбаюсь и встаю с дивана, нисколько не сомневаясь в том, что она идеально выполнит поручение.

– Много будешь знать, долго не проживешь.

Оставив ее одну, выхожу и направляюсь в частный зал на этом же этаже. Он небольшой, но здесь есть все, что мне нужно. Вместо пучка, делаю себе высокий хвост, затем наматываю на руки тренировочные бинты и подхожу к груше в самом центре. Справа от меня открывается шикарный вид на озеро Мичиган, однако я его даже не замечаю.

Все мысли заняты только одним.

Мне нужно спланировать очередное убийство.

Удар.

12

Сандро

Я стою в своем офисе, глядя в окно, которое выходит на озеро Мичиган, чудесная панорама, всегда меня успокаивает, но все, что сейчас вижу перед собой – это то, как приоткрываются губы Елены в момент, когда беру ее за горло.

– Клуб принадлежит некой Жаклин Дебуа. – продолжает Виктор за моей спиной, и я моргаю, возвращаясь в реальность.

Француженка. Прямо как и сказал Вико.

– Ее след обрывается в Риме пять лет назад. Либо она тогда сменила имя…

– Либо оно фальшивое.

Я этого не вижу, но уверен Виктор кивает.

– Что насчет здания?

– Владелец мужчина по имени Ричард Гибенс, по документам в данный момент проживает во Австралии. В продаже здания не заинтересован. Я связывался с ним утром.

Merda.

Мои брови сходятся на переносице, и я оборачиваюсь к столу.

– Связывалсякак?

– Через электронную почту.

– Звонить не пробовал?

– Пробовал, но звонки либо переключались на голосовую, либо вообще не проходили.

– Хм. – чуть ослабляю галстук и сажусь в кресло. – Что-то еще на него удалось накопать?

– Да, основные документы, пара фотографий в сети, в целом, обычный мужчина средних лет, есть собака по кличке Гав.

– Ахренеть, какая важная информация, Виктор.

С совершенно каменным выражением лица он пожимает плечами и пальцем поправляет очки на носу.

– Ты спросил.

– Как давно он владеет зданием?

– Шесть лет.

Что-то в этом не дает мне покоя, но не пойму что именно.

– Что случилось с прежним владельцем?

– Инфаркт.

Все слишкомидеально.

Эта Жаклин явно из нашего мира, если верить словам Вико. Ей прекрасно известно о ситуации в городе, да еще и минимум два трупа прежде посещали ее клуб. Казалось бы, он просто популярный, и это могло быть обычным совпадением. Вот только я не верю в подобные совпадения.

Беру ручку со стола и начинаю перекатывать ее между пальцами.

Предположим, что Жаклин убила эту невероятную четверку. Двое наших, один русский и один из местной элиты. Если это было сделано, чтобы развязать войну, то какая от этого выгода ей? Вико сказал, она намерена оставаться в нейтральной зоне и простосуществовать.Возможно, иногда дружить и с нами, и с Братвой, предоставлять нам информацию. В таком случае, война ей не выгодна. И вряд ли у нее есть своя мини армия, способная разделаться с обоими кланами и захватить Чикаго. Только если…

За ней не стоит кто-то побольше.

Этерно?

Корона?

Картель?

Триада?

Блядь.

Такое чувство, будто что-то на самой поверхности, но я этого, нахрен, не замечаю.

Бросаю ручку на стол и стискиваю

– Что с Еленой? Она общается с сестрами?

Виктор качает головой, нажимая что-то в своем планшете.

– Она практически ни с кем не общается. Чаще всего ей пишет только Джулия и иногда Карла. Например, сегодня они договорились вместе пойти в спа. Еще есть сообщения от Катарины, она информирует ее о мероприятиях. – он листает что-то и добавляет. – В последний раз ее мать и младшая сестра Бьянка писали ей за месяц до похорон.

– О чем говорили?

Вместо того, чтобы ответить, он вдруг передает мне планшет. В переписке с матерью ничего интересного, но вот с Бьянкой…

Она прикрепляла разного рода картинки плачущих людей к своим сообщениям:

День 845, твоя вагина все еще не знакома с членом Ломбарди.

День 847, ставлю на то, что у него большой.

День 867, в этот Новый год я загадала, чтобы твоя киска наконец познала его волшебную палочку.

День 882, дорогой дневник, надеюсь, моя сестра будет меньше читать библию и больше смотреть порно, а если ей не нравится его смотреть, она всегда может его почитать. Аминь.

День 899, вот тебе уже двадцать два, а ты все еще ничего не знаешь о 69, я скорблю вместе с тобой.

На все сообщения Елена либо отвечала смайликами, либо игнорировала. Последнее пришло в день смерти Карлоса Эспасито.

День 901, отец застрелился. что там по члену Сандро?

Бьянка Эспасито определенно точно не имеет фильтра.

Возвращаю планшет Виктору и снова поправляю галстук.

– Как видишь, они с ней контакт больше не поддерживают.

Я верна тем, кто верен мне.

Ее семья фактически отреклась от нее из-за какого-то гребанного договора о мире.

– Только если она не купила себе другой телефон, но с ее расписанием едва ли это возможно.

– Продолжай. – откидываюсь в кресле, и Виктор снова утыкается в планшет.

– Четыре раза в неделю она посещает спа-комплекс недалеко отсюда, иногда одна, иногда с Джулией или Карлой, с ними же обедает в одном из наших заведений. Каждое воскресенье ходит в церковь Святого Антония. Пару раз в неделю ездит по магазинам и стабильно раз в месяц посещает театр.

Я хмурюсь.

– Одна?

Он кивает.

– Что смотрит?

– Балет. – отвечает и добавляет. – Повсюду с ней ходит либо Фабио, либо Леон, отследить нетрудно. Но могу спросить, в чем именно ты ее подозреваешь?

– Если бы только я сам знал. – произношу сквозь зубы. – Ладно, ты свободен.

Виктор кивает и на выходе сталкивается со своей сестрой Катариной. Стуча каблуками, она проходит в офис и озвучивает мое дальнейшее расписание. Я рассеяно киваю, пытаясь понять, что именно подсказывает мне чутье. Оно редко ошибается. И сейчас все внутри меня буквально вопит:

ЕленаЕленаЕленаЕлена.

Да, она определенно играет и на публике, и со мной. Притворяется той, кем по сути не является. Я вижу это в том, как она порой сдерживается, дабы не ляпнуть лишнего, как стискивает гребанную вилку, подавляя гнев и возбуждается, когда кто-то берет ее за горло…

– Сандро?

Я моргаю и поднимаю к ней взгляд. Катарина подходит ближе и встает прямо передо мной, внимательно изучая мое лицо.

– Кажется, ты напряжен. – произносит, положив свой рабочий планшет намойстол. – Хочешь, помогу расслабиться?

Одной рукой она раздвигает мне ноги и плавно опускается на колени в ожидании моей реакции.

– У нас еще есть время до следующей встречи. – тянется к пряжке моего ремня и вскидывает на меня свои серые глаза, ища подтверждение.

Вот, что мне в ней нравится. Всегда нравилось. Простота и прозрачность, гребанная прямолинейность.

Я киваю.

И впервые за три года, когда мне отсасывает Катарина, я думаю о своей жене.

Я верна тем, кто верен мне.

13

Сандро

– Ты не можешь второй день подряд переносить встречи. – доносится голос Катарины из динамика моего смартфона. – Мы и так в запаре, особенно сейчас когда тендер на носу.

Сжимаю переносицу двумя пальцами.

– Я разве спрашивал, могу ли это сделать?

Пауза, а потом тише:

– Нет.

– Тогда просто сделай, как я сказал, Катарина.

Я сбрасываю вызов и откидываюсь на спинку кресла. На часах десять утра, а я все еще дома, сижу в столовой и пью уже третью кружку кофе. Почему?

Да хрен его знает.

Надеваю наушники и включаю вчерашние записи с камер.

Моя жена появляется дома только в четыре часа вечера. Спрашивает у одной из убирающихся женщин в гостиной, как поживает ее семья, затем идет на кухню, где сталкивается с еще одной девушкой. Елена улыбается ей и говорит, что дальше справится сама. Девушка кивает и уходит.

Как только Елена остается одна, улыбка сползает с ее лица, и вот она уже кажется невероятно уставшей, словно все краски разом исчезают. Она ставит сумку на свободный стул и сбрасывает свои высоченные туфли. А затем…

Матерь Божья.

Она распускает свой пучок, и волосы пышной черной копной падают ей на спину. Они доходят ей практически до задницы, и вот я снова вспоминаю о том, как красива моя жена.

Член в брюках заинтересовано дергается.

Вид такой Елены, босиком слоняющейся по мраморному полу моей кухни, не дает отвести взгляд. Я наблюдаю за тем, как она берет телефон из сумки и кажется, подключается к колонке. Я даже не знал, что там есть колонка.

Комнату заполняет какая-то неизвестная мне песня, но это определенно рок, что несколько удивляет. Еще одно доказательство тому, что я ни черта не знаю свою жену.

Ты и не пытался узнать.

Делаю глоток кофе и смотрю, как она кладет телефон на кухонный остров и направляется к холодильнику, немного пританцовывая в такт музыке. Достав бутылку вина, берет из шкафчика бокал и ставит все на столешницу, где находятся доска и прочие ингредиенты для салата.

Елена наливает себе вина, покачивая бедрами и подпевая словам песни. После делает пару глотков и принимается готовить себе ужин.

Я думаю, что она направится с едой в столовую, но она остается на кухне и забирается на один из высоких стульев у островка. Песни переключаются, и причем, все они абсолютно разных жанров и эпох. От классической до электронной. Бах, Металлика и целая куча незнакомой мне попсы. И все это объединяет один общий фактор –

Начинается новая композиция, и Елена вдруг замирает с вилкой у рта, косясь на свой телефон так, будто тот предал ее. Мелодия похожа на современную классику, все еще что-то темное, но с тонкими нотами виолончели.

Ее рука тянется к смартфону, наверняка, для того, чтобы переключить, но почему-то останавливается. Я вижу, как Елена глубоко вздыхает, обдумывает что-то, а затем медленно поднимается со своего места и…

Все в ней меняется так быстро, что мне приходится перемотать обратно.

Она встает на носочки так высоко, что я не представляю, как это вообще человечески возможно. Все в ее теле натягивается изящной струной. Осанка, ноги, руки, голова…

Стабильно раз в месяц ходит в театр.

Что смотрит?

Балет.

Она не просто смотрит балет, оназнаетего наизусть. Когда ее тело приходит в движение, мое невольно подается вперед, чтобы лучше видеть. Все начинается с плавных движений и поворотов. Ее глаза закрыты, и кажется, она не сильно беспокоится о том, чтобы врезаться в мебель. Нет, она скользит по кухне так, будто каким-то шестым чувством ощущает пространство вокруг себя. Ее черная легкая юбка и волосы кружатся вместе с ней, и я…

Не думаю, что видел нечто более прекрасное.

Танец Елены не похож на классический балет. Как в мелодии, в нем есть грусть, боль и что-то, что невозможно объяснить. Когда она прыгает, одна ее нога выгибается идеальной дугой, практически касаясь головы. Когда откидывается назад, мне кажется, что она вот-вот потеряет равновесие и упадет. Но нет. Елена ни разу не сбивается с ритма, и я понимаю, что это давно заученный танец.

Мелодия заканчивается, моя жена тяжело дышит, и тогда я впервые за три года вижу на ее лице…улыбку.Настоящуюулыбку. Она полностью преображает Елену, делает ее в разы прекрасней, настолько, что все мое тело невольно замирает, а рот приоткрывается. И эта женщина все это время спала в моем доме, буквально в соседней комнате?

Как?Почемуона скрывает ее?

Улыбка моей жены пропадает, стоит черным глазам распахнуться. Елена устало трет лицо и выключает музыку, затем залпом осушает бокал, берет сумку с туфлями и уходит.

Больше из своей спальни она не выходит, и я переключаюсь на запись с прослушки. Приходится ускорить звук, потому что на протяжении пары часов слышится только то, как она перелистывает страницы, возможно, читает, потом выходит на балкон, принимает душ и…

Я останавливаю запись, включаю нормальную скорость и перематываю.

Да, это определенно звук какой-то вибрации. Я хмурюсь, пытаясь разобрать, что это такое, и вдруг раздается едва различимый стон.Она?..Эти придурки прикрепили устройство к еекровати? Потому что сейчас я даже слышу, как ускоряется ее дыхание.

Блядь.

Кладу руки на подлокотники кресла и откидываюсь назад, закрывая глаза.

Мне определенно точно не стоит нарушать ее приватность еще больше, чем яужеэто сделал. Однако я не…не могуперестатьслушать. Мой член твердеет с каждым ее рванным вздохом и тихим стоном. Дерево под моими пальцами скрипит от того, как сильно я сжимаю подлокотники, дабы не касаться себя.

Перед глазами ее тело, каким я его,нахрен, не видел.

Обнаженное.

Я представляю, как краснеют ее щеки, как капельки пота собираются в ямочке между ключицами, как свободной рукой она трогает себя за грудь.

– Да. – раздается ее стон.

Я вижу ее под собой, вижу, как она извивается, прося о большем.

Вибрация на фоне усиливается, и появляются хлюпающие звуки.

Твою мать.

– Боже, да. – уже почти кричит она.

Ее дыхание прерывается в момент кульминации, и я вздрагиваю всем телом…

Открываю глаза и смотрю на мокрое пятно на своих черных брюках.

Я, что, только что?..

Да, я определенно точно кончил в штаны.

На периферии появляется движение, и я резко вскидываю голову. Елена стоит на пороге столовой, удивленно моргая. Быстро захлопываю ноутбук и снимаю наушники.

– Давно ты здесь? – спрашиваю, прочистив горло.

Она медленно приближается ко мне, нахмурив брови. Сегодня на ней серое платье и цепочка жемчуга. Я ненавижу эту цепочку. Она напоминает мне о матери, и последнее, чего я хочу, это, чтобы Елена была на нее похожа.

– Только спустилась. – отвечает она, присаживаясь на свое место и опуская сумку на соседнее. – Ты сегодня опять плохо спал?

– Что? – поправляю галстук.

– Поэтому снова так поздно завтракаешь?

– А, да. – киваю и отвожу взгляд, делая внушительный глоток своего уже остывшего кофе.

Елена принимается делать себе бутерброд с маслом и сыром. А я могу только смотреть на ее профиль, думая о том, как вообще оказался здесь.

Я женился, потому что так было надо. Брак это просто очередная сделка и ничего больше. Тогда почему я не могу отвести взгляд от своей жены?

– Почему ты всегда убираешь волосы в пучок? – слышу свой голос и хмурюсь.

Какого хрена?

Елена на мгновение перестанет жевать, потом отпивает кофе и отвечает:

– Убранные волосы выглядят элегантней. Бабушка так всегда говорила.

– Ты с любой прической будешь выглядеть элегантно.

Ее черные глаза вдруг резко сталкиваются с моими.

– Откуда знаешь? – спрашивает так, будто не верит моим словам.

– Дело не в прическе или одежде, Елена, а в том, какаяты. В любой комнате ты первая, на кого обращают внимание. Вне зависимости от того, что на тебе надето.

– Неправда.

Я выгибаю бровь.

– Поверь мне. Язнаю.

Я уже потерял счет ублюдкам, которым мысленно мечтал оторвать яйца за те взгляды, которые они бросали на мою жену.

Уголки ее губ ползут вверх, и она отворачивается, прикрывая улыбку чашкой.

– Сегодня благотворительный вечер в Плазе.

И вот улыбка снова испаряется.

– Да, знаю. Катарина сообщила мне еще две недели назад.

Точно.

– Я заеду за тобой в шесть, поужинаем где-нибудь сначала.

Она хмурится и смотрит на меня так, будто впервые видит.

– Что происходит?

– О чем ты?

– Мы никогда не… – качает головой. – Зачем ты зовешь меня на свидание?

– Это не свидание. – резко отвечаю, и Елена вздрагивает, едва не отшатнувшись от меня.

Merda.

– Ладно. – говорит, как-то странно опустив плечи.

Я, что, расстроил ее?

– В смысле, свидания для тех, кто еще не женат, верно? Мы просто поедим. Ты ведь не хуже меня знаешь, что на этих приемах еда всегда отвратительна.

– Я поем дома. – тут же отвечает она, отодвигая

– Ладно.

– Мне пора, меня ждет Джулия.

На этих словах Елена встает и даже ни разу не взглянув на меня, уходит.

И что это было?

14

Сандро

Осушаю залпом остатки скотча и опускаю стакан на стеклянный столик в гостиной. Мне бы думать о том, что вчера вмоемказино погибли пятеромоихлюдей. Или же о завтрашнем плане нападения на русский бар. Да даже мысли о тендере были бы кстати. Но нет, все, что непрерывно крутится в моей голове – это моя чертова жена.

Поднимаю глаза к потолку, где-то там она сейчас собирается.

Как и сказала, Елена поужинала дома, в абсолютном одиночестве. Я уже начинаю думать, что это ее норма.

Одиночество.

Она дала мне понять, что вполне удовлетворена той, жизнью, что я ей обеспечиваю. Но что если нет? В мои планы не входило делать ее несчастной. Напротив, я делал все, чтобы оградить ее от себя и своего кровавого мира.

Тогда почему там на кухне она выглядела как гребанный призрак? Почему искренне она улыбается только когда никто не смотрит? Дело в ее воспитании? Или она просто играет роль именно со мной? Но зачем? Что-то скрывает? Или же…

Останавливаюсь посреди гостиной и поправляю чертову бабочку своего смокинга.

Не думай о ней.

Я знаю все ее расписание, буквально слежу за каждым ее шагом. В нейнетничего, что могло бы вызвать подозрения. За исключением этой маски, что она ежедневно носит. Разум подсказывает,она просто не доверяет тебе достаточно, чтобы быть собой. А вот чутье…Что если она действительно каким-то образом сливает информацию своей сестре?

Несколько лет назад Доминика Эспасито едва не поставила раком Триаду своим алмазным бизнесом. Я бы не стал сбрасывать ее со счетов. Эта Жаклин Дебуа вполне может быть ее человеком.

Как я поступлю, если это окажется правдой?

Если моя собственная жена играетпротивменя?

Я верна тем, кто верен мне.

На лестнице раздается стук каблуков, и я мгновенно оборачиваюсь.

Чтоб меня.

Черный шелк струится по ее телу, падая к ногам. Платье без рукавов и спереди доходит до самого горла, однако сзади…черт возьми, ее шикарная спина почти полностью открыта.

Елена спускается по лестнице, держа в руках небольшую сумочку. Взгляд не отрывается от моего. И только сейчас до меня доходит, что эта плавность ее движений, осанка и изящный наклон головы результат танцев. Она буквально и балерина, и актриса в одном лице.

До этого момента я ни разу не придавал этому значения, но моя жена настоящее воплощение элегантности и скрытой сексуальности.

– Вау.

Она замирает на последней ступеньке, и я понимаю, что сказал это в слух.

– Спасибо. – слегка улыбается и подходит ближе. – Ты тоже безупречно выглядишь. Впрочем, как и всегда.

Ее глаза останавливаются на моей бабочке, и она тут же тянется к ней, чтобы поправить. В нос ударяет аромат ее цитрусового парфюма. Что-то легкое и не навязчивое. Две темные пряди идеальными волнами обрамляют ее лицо, остальная часть волос как и всегда убрана в строгую прическу.

Я не успеваю себя остановить, моя рука тянется к прядке, и я накручиваю ее на палец. Настоящий шелк. Мне никогда не было особого дела до женских волос, но в случае с Еленой…Почему мне кажется, будто даже тот факт, что она никогда их не распускает, имеет смысл? Почему я хочу, чтобы здесь, в нашем доме, онавсегдаих распускала?

Что со мной происходит?

Елена застывает, ее взгляд снова находит мой, а губы приоткрываются, будто с них вот-вот сорвется вопрос. Я понимаю, что наклоняюсь к ней ближе, но тут ее сумочка падает.

Елена отшатывается вместе с тем, как я отпускаю ее и делаю шаг назад.

Какого хрена? У меня, что, пульс подскочил?

– Думаю, нам уже пора. – быстро произносит жена, подняв с пола свою сумочку.

Я подавляю желание сорвать с себя хренову бабочку и пропускаю Елену вперед:

– Конечно.

Она поворачивается, и я мысленно даю себе пинок под зад. Это было ошибкой, потому что теперь мне открывается шикарный вид на довольно рельефную спину и…

Блядь.

…у меня встал, просто блеск.

Отрываю взгляд от задницы своей жены и следую за ней в гараж.

В салоне на переднем сиденье нас уже ждет Катарина. Мы мгновенно трогаемся с места, и я отворачиваюсь к окну, моля господа бога о том, чтобы мой стояк прошел за время поездки. Нужно подумать о чем-нибудь помимо моей жены. Например, о трупах на моих руках. Или же о Баринове и грядущем тендере. Или…

Елена всегда так вкусна пахла? Думаю, да.

Дергаю манжеты своего пиджака и поправляю запонки, бросив мимолетный взгляд в ее сторону. Она полностью игнорирует мое присутствие, уставившись в окно. В целом, ничего необычного. Мы никогда не разговариваем по пути на какое-нибудь мероприятие. Однако сейчас я вдруг вспоминаю, что собирался ей кое-что сообщить.

– Мне сегодня звонила Джулия.

– Что-то случилось? – отзывается Катарина.

– Я обращался к Елене.

Моя жена тут же поворачивается ко мне, слегка округлив свои большие черные глаза. Клянусь, в жизни не видел подобного оттенка. Радужку едва ли можно отличить от зрачка.

– Она хочет поехать загород с тобой, Карлой и детьми на пару дней.

– О. – хмурится в ответ.

– Думаю, это хорошая идея, учитывая все, что сейчас происходит в городе.

Я внимательно слежу за выражением ее лица и жду вопроса. Например,что именно происходит в городе? Но Елена просто кивает, будто и без меня знает о том, что мир между нами и Братвой закончился.

– Ладно, как скажешь. – спокойно говорит она.

–Тыхочешь поехать?

Она пожимает плечами.

– Почему бы и нет, я не против сменить обстановку.

Я киваю.

– Тогда решено. Катарина, позвони завтра моей сестре и организуй все.

– Конечно, будет сделано.

Мне показалось или Елена действительно улыбнулась, прежде чем отвернуться к окну?

***

Пожать руку. Улыбнуться. Подписать чек. Повторить.

Мы с Еленой позируем для какого-то бизнес-журнала. Она само обаяние. До этого момента я даже не предавал значение тому, какхорошоу нее получается играть роль моей жены. В любом разговоре она плавно переводит тему ко мне или моему бизнесу, смотрит на меня с обожанием и чувствует, когда нужно отойти от одних

Катарина контролирует, чтобы мы поприветствовали самых важных персон на сегодняшнем приеме, но именно моя жена находит вежливые причины уйти от тех, с кем я откровенно говоря, не испытываю желания общаться. Например, Илья, мать его, Баринов.

Большую часть вечера он проводит в противоположном конце зала, но одного его присутствия вполне достаточно для незаметных перешептываний. Лишь избранные личности знают о том, кому он приходится братом, остальные могут лишь гадать о том, как именно ему удалось в такие рекордные сроки построить свою компании, и самое главное, на какие деньги.

В отличие от него, моя репутация безупречна. Я десятилетиями строил свою собственную компанию, чтобы не зависеть от капиталаFamiglia. И тем не менее, именно с Бариновым сейчас жмет руки сенатор Кинг.

Делаю глоток скотча и поправляю бабочку. Мое внимание привлекает смех Елены. Она стоит у высокого столика неподалеку с дочерью какого-то бизнесмена и выглядит так, будто действительно увлечена беседой. Мне трудно сказать настоящий ли это смех, потому что наедине со мной она никогда не смеется. Хотя даже тогда не уверен, что пойму. Она слишком в этом хороша. В притворстве. Именно это и не дает мне покоя. Бриллианты в ее ушах сверкают, но глаза нет. Может, я ищу глубину там, где ее вовсе нет?

Но тогда почему не могу отвести от нее глаз? Почему не могу выбросить из головы утренние записи?

Нет, менянепривлекает моя жена. Разве только физически, а в остальном я просто хочу убедиться в том, что она верна мне, что она не какой-то там шпион Короны.

Она снова смеется, и я на мгновение прикрываю глаза, дабы не видеть ее. Это хреновая идея, потому что память у меня потрясающая.

– Неплохой вечер, да? – раздается голос прямо рядом со мной, и мое тело непроизвольно напрягается.

Поворачиваюсь к Баринову со сдержанной улыбкой. В конце концов, за нами наблюдают. В его глазах полно самодовольства и уверенности, словно ему раздали лучшие карты.

– Согласен. – киваю, усилием воли расслабляя плечи.

Физически мы не уступаем другу, однако он на пару лет младше меня.

– Как настроение перед тендером? – спрашивает, убирая руки в карманы своих серых брюк. – Волнуешься? Хотя чего тебе волноваться? Ты ведь один из лучших архитекторов в городе.

Он делает шаг ко мне и понижает голос так, чтобы следующую фразу услышал только я.

– Жаль только, что это все равно не поможет тебе заполучить гос-контракт.

Моя улыбка становится шире.

Сукин сын.

– На твоем месте, – по-дружески хлопаю его по плечу. – Я бы меньше говорил и больше работал. И кстати, соболезную твоей утрате. Лиам Гордон был настоящим отбросом, но ведь друзей не выбирают.

Он негромко смеется, но ответить не успевает, кто-то окликает его. Сдержанно кивнув, и я уверен, мысленно послав меня нахрен, он уходит.

Я делаю глоток скотча, сжимая свой стакан так сильно, что белеют костяшки, а затем снова слышу ее смех…

Не смотри на нее.

Чувства это слабость.

Не смотри на нее.

Любые привязанности это слабость.

Опускаю стакан на ближайший столик и нахожу взглядом Катарину. Она стоит у стены и будто бы прочитав мои мысли, поворачивает голову. Киваю в сторону помещения для сотрудников и тут же направлюсь туда, дергая свою гребанную бабочку.

Никто не останавливает меня, когда выхожу на какую-то пустую лестницу. Срываю бабочку и запихиваю ее в карман брюк. Катарина появляется спустя мгновение, и я прижимаю ее к стене, попутно задирая юбку выше. Она целует меня так, будто я центр ее хреновой Вселенной.

Все происходит быстро и грязно, потому что с каждым грубым толчком я пытаюсь вытолкнуть из своих мыслейее.

Елена

Я делаю глоток шампанского и наблюдаю за тем, как Катарина исчезает за дверью вслед за моим мужем. Оставляю бокал на столике и извинившись, направляюсь в противоположную сторону, к уборной.

Толкаю дверь и даже не удосужившись закрыть ее за собой, бросаю сумочку на раковину и смотрю в широкое зеркало. Руки медленно сжимаются в кулаки.

Мне плевать.

Плевать.

Но он никогда не позволял себе делать это примне. Ни разу. Неужели ему не хватает этих чертовых поездок на Хай Стрит? И неужели?..Неужели мне показалось, что впервые за все время Сандро посмотрел на меня сжеланием? Или это тоже игра? Он снова пытается втереться мне в доверие, залезть в голову, пробить мои щиты?

Делаю глубокий вдох.

Мне плевать.

Он просто инструмент для достижения моей цели. Не больше, не меньше. Нужно продолжать играть.

Тебе плевать, Елена.

Слышу как дверь открывается, и на долю, всего на крошечную долю секунды по какой-то совершенно идиотской причине я думаю, что этоон. Но когда поворачиваюсь, вижу перед собой не темные волосы, а светлые. Не зеленые глаза, а голубые.

Илья Баринов.

Не сводя с меня взгляда, он закрывает дверь на щеколду, и мое сердце подскакивает.

– Что ты?..

– Я скучал. – выдыхает он.

Уже в следующее мгновение его губы накрывают мои. Руки скользят по моему телу и разворачивают лицом к зеркалу.

– Боже, как я скучал по тебе. – рычит он, покрывая поцелуями мою шею, спину, задирая платье. – Скажи, что тоже скучала.

– Конечно. – выдыхаю, прижимаясь к нему сильнее. – Но мы на приеме. Кто-то может увидеть…

Его пальцы забираются в трусики, и слова застревают к горле. Перед глазами снова вспыхивает то, как Катарина уходит заним.

– Я хочу тебя, Елена. Я устал ждать.

Катарина.

Катрина.

Ебанная Катарина.

Я снова позволяю Илье Баринову себя трахнуть.

15

Елена

Глаза болят от количества цифр. Время на экране компьютера показывает только половину первого ночи. Тянусь к пачке сигарет, но та оказывается пустой. Приходится доставать новую из верхнего ящика. Распаковываю ее, бросая взгляд в сторону своего смартфона, где светится локация Сандро. Он все еще на Хай Стрит у Катарины.

В тот вечер он больше не смотрел на меня, не прикасался ко мне и не пытался заговорить. Стоит ли говорить о том, что и на завтраках он больше не появлялся?

Достав сигарету, швыряю пачку на стол и закуриваю, размышляя.

Сказать ему о том, что сегодня его людей ждет ловушка или нет?Famigliaсобирается накрыть один русский бар, ожидая максимум человек десять. В действительности же, их

С одной стороны, было бы неплохо показать Сандро, что Жаклин Дебуа может принести пользу, но с другой я бросаю взгляд на наружные камеры видеонаблюдения и мягко говоря не испытываю желания помогать.

Выдыхаю дым и откидываюсь на спинку кресла.

Вовремя платить налоги – просто.

Принимать подобные решения – нет.

Раздается стук в дверь, и спустя мгновение, как я говорю «входи», появляется Кара.

– С днем рождения тебя. – начинает петь с кексом в руках, попутно поджигая одинокую свечку зажигалкой. – С днем рождения, дорогая Елена.

– Я ведь просила, никаких подарков. – подаюсь вперед, стряхивая пепел в переполненную пепельницу.

– Это не подарок. – опускает кекс на стол передо мной. – Это кексик. Да, и к тому же, не каждый ведь год исполняется двадцать четыре.

– Верно.

– Ну, загадай желание.

Нет нужды.

Натягиваю улыбку и почти сразу задуваю свечку.

– Спасибо. – добавляю.

– Знаю, технически твой день рождения уже прошел, но я не могла не поздравить. И… – она достает из-под мышки планшет. – У меня даже есть небольшой подарочек.

Показывает мне экран, где светится электронное сообщение от помощника Даниэля Уильямса.

– Как ты и ожидала, он хочет снять наших танцовщиц на вечеринку, которую устраивает через три дня. – поясняет Кара, убирая планшет, и я снова откидываюсь на спинку кресла с легкой улыбкой на губах. Да, ублюдку всегда подавай самое лучшее в городе.

Моя помощница выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но не решается.

– Что?

– Он сейчас в ложе с друзьями и какой-то девушкой, которая явно готова даже дерьмо из его рук есть.

Я сглатываю, и мой взгляд устремляется к двери за ее спиной, будто даже сквозь бетон и краску, я сумею разглядеть ублюдка в зале.

Затягиваюсь сигаретой и сбрасываю пепел.

– Хорошо.

Но судя по ее лицу, этонехорошо.

– Выкладывай. – раздраженно выдыхаю.

– Я знаю, то ты хотела сначала собрать на него доказательства, прежде чем…ну, ты знаешь.

Киваю.

– Но ты уверена… – поджимает губы, подбирая слова. – Уверена, что готова пожертвовать этой ничего не подозревающей девушкой ради этого?

Утыкаюсь затылком в кресло, прикрывая глаза.

Моя очередь, Лиам…

– Не факт, что он сделает что-то сней. – тихо произношу.

– Мы обе знаем, что оннесделает чего-то только если будет в отключке.

Да, Даниэлю Уильямсу нравится причинять боль и нравится, когда его молят остановиться. Иначе у него просто не встает.

Сглатываю, открыв глаза, и всеми легкими втягиваю дым.

– Ладно. – бросаю, и Кара мгновенно расплывается в победной улыбке. – Но подсыпьте ему, что ли, слабительного к транквилизаторам. Пусть хотя бы обосрется.

Улыбка Кары становится шире.

– Будет сделано, босс.

Бросаю взгляд на смартфон.

–Merda.

– В чем дело?

Тушу сигарету.

– Мой муж.

В кои-то веки он решил сам проконтролировать операцию. Ну, конечно, кто бы сомневался. После того, как в казино погибли его люди, он попросту не может позволить себе очередной проеб.

Хватаю телефон и начинаю печатать ему сообщение.

Да, я собираюсь спасти Сандро жизнь. Но он слишком важен. И да, может, сам по себе он и отличный боец, однако я не готова рисковать и проверять справится ли он с целым баром русских.

Я: На твоем месте, красавчик, я бы на всякий случай взяла с собой побольше людей. Сегодня в «Караване» будет жарче, чем ты думаешь. Смотри, не обожгись.

– Целую, Жаклин.

Разумеется, Сандро мне не отвечает, но надеюсь, что хотя бы прислушается. Не хотелось бы посреди ночи ехать на другой конец города и вытаскивать его задницу из передряги.

Бросаю еще один взгляд на наружные камеры.

– Ох, и этот еще приперся.

Кара обходит стол и смотрит через мое плечо на то, как в переулке за клубом появляется Вико Ломбарди. До этого там торчали только его прихвостни. Двое с прошлого раза и один новенький. Всего их четверо, включая Вико.

– Может лучше выйдешь через соседнее здание?

– И упустить возможность преподать мудаку урок? Нет, спасибо. Да и к тому же, там моя машина. Как предлагаешь добираться до дома? Натакси?

Она усмехается, качнув головой.

– Но они явно вооружены, а четыре убийства рядом с клубом едва ли сделают ему хорошую рекламу.

– Не беспокойся. – тянусь рукой в нижний шкафчик и достаю маску, которая закрывает только нижнюю половину лица. – Я нужна им живой. Скорей всего они планируют просто схватить меня. Хотя может, в меню есть еще и пытки, не знаю.

Глаза Кары широко распахиваются, и я смеюсь.

– Расслабься. Я буду в порядке, но мне понадобится твоя помощь.

Она кивает, и я показываю ей большой щиток над кофейной стойкой.

– Когда я сделаю вот так, дернешь вот этот тумблер, поняла? Следи по камерам.

Она снова кивает с невероятно серьезным лицом и встает ближе к экрану, чтобы было лучше видно. Я же достаю нож из нижнего ящика и прицепляю его к бедру. Сегодня я не выступала, поэтому не было нужды вылезать из своей черной удобной одежды. Однако парик всегда на мне. Убираю телефон и ключи от машины в задние карманы, надеваю маску и иду приветствовать своего родственничка.

Толкаю тяжелую железную дверь и выхожу на относительно свежий воздух. Посвистывая себе под нос, направляюсь к машине, делая вид, что не замечаю четыре двигающиеся тени справа.

– Не так быстро,puttana. –раздается что-то на мудатском.

Замираю в нескольких шагах от машины и оборачиваюсь к темному проулку. Из света здесь только небольшой фонарь прямо над входом в клуб, так что, меня бы даже и без маски было не разглядеть, однако лишний риск нам ни к чему, верно?

– Длятебя«моя госпожа», кретин. Или ты в прошлый раз не расслышал?

И тут раздается щелчок снятого предохранителя. Один из громил наставляет на меня пистолет, у двух других я вижу в руках биты. Ага, значит, они планировали сломать мне пару конечностей, а заодно и разнести клуб на десерт.

Перекрывая мне путь к отступлению, Вико прислоняется к железной двери и ухмыляется, убрав руки в карманы брюк. Двое с битами обходят меня и встают спинами к главной улице, откуда доноситься смех и шум дороги. Последний же с пистолетом приближается.

Итак, меня окружили.

– На колени. – приказывает Вико и кивает на этого с пушкой. – Сначала ты отсосешь Рикки. Потом Энцо

– Ох, все выглядит не очень хорошо. – медленно опускают на одно колено и вскидываю руки в знак поражения, как показывала Каре мгновение назад. – Длявас.

В следующую секунду за дверью в клубе раздаются панические крики.

Merda, не тот тумблер, Кара.

Однако ублюдки все равно на мгновение отвлекаются. Этого вполне хватает для внезапного маневра, но не для того, чтобы у меня появилось преимущество.

Вытаскиваю нож левой рукой и одновременно с этим делаю несколько вещей – подрываюсь на ноги, перехватывая пистолет, затем врезаю локтем Рикки по печени и бросаю нож в плечо Малыша Джо. Разумеется, гребанный фонарь отключается именно в этот момент.

Разворачиваюсь на месте под град итальянской брани и схватив Рикки за его волосатую бошку, со всей дури впечатываю его лицо в заднее окно своей машины. Стекло разлетается вдребезги, и предплечье пронзает болью. Едва успеваю отскочить в сторону, и удар Энцо битой приходится прямо по хребту бедняжки Рикки.

Ногой подбиваю колени ублюдка, тот падает вперед, и я вырвав из руки его биту, наношу удар ему в живот. Тем временем, Малыш Джо уже вырывает мой нож из своего плеча и несется в мою сторону. Легко уклоняюсь от его удара и врезаю ему по лицу. Раздается хруст и очередной болезненный стон, а затем…

– Достаточно. – скучающим тоном протягивает Вико за моей спиной, и я просто знаю, что его пушка сейчас направлена мне в голову.

И он, что, дебил, подошел ко мневплотную? Его голос слишком близко. Я начинаю дрожать всем телом и всхлипываю.

– Пожалуйста, нет. – молю с сильным французским акцентом.

Бита дрожит в моих руках, и я медленно поворачиваюсь. Достаточно половины оборота, чтобы оценить расстояние.Слишкомблизко.

Ублюдок не успевает сообразить что это за качели, на которых я решила его покатать, как я замахиваюсь и врезаю ему по руке.Хруст.Крик. Снова удар. И вот мудак уже на земле смотрит в беззвездное небо Чикаго.

– Слушаем внимательно, мальчики. – перекручиваю биту в руках, следя за каждым. – Сейчас тетя Жаклин преподаст вам урок этикета.

Смотрю на Вико, склонив голову набок.

– Как я просила меня называть?

Он пытается сфокусировать зрение и отползти от меня.

– Пошла на хуй. – хрипит он.

–Дзыыынь. Неправильный ответ. – замахиваюсь и бью его по ребрам. Но не со всей силы, так, просто чтоб не смог двигаться. – Кто знает правильный ответ? А? Малыш Джо? – указываю на него битой.

Он бросает взгляд на Вико, затем на окровавленную биту в моих руках.

– Моя госпожа. – цедит сквозь зубы, поднимаясь на колени и прижимая руку к животу.

– Умница Джо, а теперь баиньки. – замахиваюсь и отправляю его в долгий болезненный сон. – Остальные, слушаем урок номер два. Нет, значит ебанноенет. Если девушка не говорит «хочу тебе отсосать», ее ни в коем случае нельзя принуждать. Повторите.

Энцо кое-как переворачивается на живот, а Рикки, кажется, уже не с нами.

– Нет, значит нет. – слабым голосом протягивает Энцо.

– Вот молодец.

Я замахиваюсь, но он сам теряет сознание. Ему бы скорую вызвать.

Поворачиваюсь к своему родственничку.

– Повтори урок номер два, пожалуйста.

Он пытается подняться, и я наступаю на его сломанную кисть. Изо рта вырывается слюна, однако стоит отдать ублюдку должное, он сдерживается, чтобы не закричать на весь переулок.

Присаживаюсь на корточки перед ним.

– Тебя когда-нибудь трахали в задницу? – делаю вид, что изучаю биту, на лбу у Вико собираются очаровательные капли пота. – Нет? – закидываю биту на плечо. – Если выкинешь нечто подобное еще раз, я в красках покажу, какого это, когда тебя имеют в зад.Capito?

Я не жду ответа и вырубаю его прежде, чем он сильнее меня разозлит. Затем поднимаюсь, делаю пару фотографий со вспышкой, собираю оружие, закидываю его на заднее сидение и забираюсь в машину.

Той рукой, что неимоверно пульсирует выворачиваю из переулка на дорогу. Кровь стекает по ладони на руль, но слава богу, там хотя бы не торчит стекло, значит, и швы не особо нужны.

Второй рукой наяриваю сообщение Ломбарди и прикрепляю фотографии:

Очень невежливо, сеньор Ломбарди. Я вам помощь, а вы мне хер в темном переулке. Если это такая форма флирта, то мне не нравится. Будьте добры, заберите своих невоспитанных собак с моей улицы. И если они нагадят еще раз, я начну их отстреливать.

– Жаклин Дебуа

После пишу своему лучшему другу Фабио. Прошу его забрать эту машину с определенного адреса и пригнать мне новую с другого. Затем я закуриваю, думая о том, что стоило бы послушать Кару и просто свалить через другое здание.

16

Сандро

Вода становится красной, пока я мою руки в раковине за баром. Поднимаю глаза и осматриваю себя в разбитое стекло. Нижняя губа кровоточит, и я почти уверен, что кто-то проехался ножом по моей лопатке. Однако самое раздражающее это кровь на одежде. На черном полувере ее не видно, но это мой любимый полувер. Теперь его придется выбросить.

Француженка оказалась права. Нас здесь ждали. Вот только собрать достаточно людей я все равно не успел, пришлось тоже поучаствовать, чтобы увеличить шансы. Как результат – с нашей стороны только пятеро серьезно ранены, но ни одного трупа. Лично я считаю это победой.

Стряхиваю руки, пытаясь найти хотя бы какую-то чистую салфетку, но среди разлитого алкоголя и крови это все равно, что пытаться найти бога в борделе.

Переступаю через труп и выхожу из-за барной стойки. Стекло трескается под ногами, повсюду тела и сломанная мебель. Несколько моих человек поливают все бензином, а сверху раздаются крики тех, кого пытает Николас.

Толкаю дверь на кухню и двигаюсь в сторону черного хода. Лампочка в коридоре мигает, подсвечивая кровь на стенах.

Жаклин Дебуа.

Она не солгала Вико, эта женщина действительно владеет информацией. Каким-то образом, ей удалось узнать и о нашей операции, и о том, что ее кто-то слил русским. Получается, либо у нее есть шпионы в обоих кланах, либо же мне стоит запретить своим людям посещать «Порок», потому что очевидно, что именно оттуда она действует. Я только не могу понять, каким образом ей это удается? Подслушивает разговоры?

Но делаFamigliaне имеют электронных следов. Получается, среди нас завелась крыса. И снова мои мысли возвращаются к Елене. Она умнее, чем кажется, ее сестра в конце концов хренов босс Короны, и что еще важнее, Доминика до сих пор жива.

Что-то тут не сходится.

Как бы не хотелось этого признавать, но француженка хороша. Даже слишком. Поэтому остается только два варианта – либо избавиться от нее, либо начать сотрудничать. Последний вариант мне нравится меньше всего. Тот, кто владеет информацией имеет больше власти, чем тот, у кого в руках пушка. В итоге может сложиться так, что она попросту начнет вертеть и нами, и братвой, как ее душе будет угодно.Ужеэто делает.

Поэтому скорей всего мне придется найти способ убрать ее с доски.

Выхожу в темный проулок, у противоположной стены с сигаретой в зубах стоит Михель. Ему знатно досталось, но уверен, борода все спрячет, и сестра не сильно его отымеет. Подхожу к нему и скрестив руки на груди, прислоняюсь к стене рядом. Скоро это невысокое здание перед нами вспыхнет. В местных новостях скажут, что это была утечка газа, трагичным образом унесшая с собой двадцать восемь жизней.Famigliaоб этом позаботится точно так же, как позаботилась о том, чтобы обесточить всю улицу ровно на пять минут тридцать секунд. То ли авария, то ли еще что, наутро будут обсуждать те, кто не спал в это время.

– Как провел вечер? – вдруг спрашивает Михель, и я бросаю на него хмурый взгляд. – Да я не об этом. – кивает на бар.

– О, хорошо. А то я уже подумал, что тебя слишком сильно огрели сковородкой.

– Да не сковородка это была, а поднос.

– Не знаю, звук был как от сковородки.

– Откуда тебе вообще?..Ой, ладно, проехали. – выдыхает дым и затягивается снова. – Я спрашиваю о твоем сюрпризе Елене.

Вот теперь я точно уверен, что у него сотрясение. Возможно, даже какое-нибудь мозговое кровоизлияние.

– Елена еще пару недель назад сказала Джулии, что не будет отмечать свой день рождения, потому что ты готовишь ей сюрприз и все такое. Плюс еще смерть отца, короче Джулия особо лезть не стала, но мне уже плешь проела, и я уверен, что первым вопросом утром будет «Ты спросил у Сандро о сюрпризе?». Вот.

Я моргаю.

День рождения Елены. Он был сегодня? Уверен Катарина отправила ей подарок от меня.

– Где-то в обед я заходил к вам, чтобы поздравить ее, она завтракала и выглядела довольно радостной насчет вечера.

Она завтракала в одиночестве в свой день рождения.

Михель слегка толкает меня плечом:

– Колись, что ты там сделал?

Скорей всего, она весь день провела в одиночестве.

Она солгала. Снова придумала для меня красивое оправдание. В прошлом году мы в это время были в Италии со всей семьей. За год до этого она, кажется, отмечала с Джулией и Карлой. А первый год…его я смутно помню, что значит только одно – тогда я тоже забыл о ее дне рождении. Просто сказал Катарине следить за календарем и отправлять Елене подарки на свой вкус.

Merda.

– Ничего особенного не было, – пожимаю плечами. – Просто романтический ужин.

– Ну да, конечно.

– Достаточно, Михель. Я не буду с тобой обсуждать свою жену.

– Как скажешь. – он вскидывает руки в знак поражения, а затем выбрасывает сигарету.

На мгновение между нами повисает тишина, но потом я вдруг выдаю:

– Ты когда-то забывал о дне рождении Джулии?

Он смотрит на меня так, будто я зарезал его бабушку.

– Во-первых, это невозможно, потому что сама Джулия не даст забыть. А во-вторых, я же не кретин, и яйца мне еще понадобятся.

Я вспоминаю свой прошлый день рождения. Елена подарила мне коллекционную мини модель Импалы 67 года, а за год до этого первое издание «Американской трагедии». Даже в первый год нашей совместной жизни она умудрилась подарить мне что-тоособенное –макет самого первого здания, которое я когда-либо проектировал. Его так и не построили, но ей как-то удалось сделать маленькую копию, которая сейчас находится под стеклом в моем офисе.

На мгновение прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Я кретин.

На лицу выходит Николас, и я выпрямляюсь.

– Мы выяснили, где и когда планируется следующая поставка, кузен. – сообщает, пытаясь оттереть кровь с рук какой-то тряпкой.

Стоит ему поднять глаза, как все его тело застывает на месте.

Я улыбаюсь.

– Николас, где ты был в тот вечер, когда на казино, находившееся подтвоейответственность, напали?

Он бросает взгляд на Михеля, потом снова на меня.

– Я…

Достаю из-за пояса пистолет, а из кармана глушитель.

– Правду, Николас. – склоняю голову набок. – Ты ведь знаешь, как я отношусь к вранью.

Мужчина сглатывает. У меня четыре дяди, и он вылитая копия старшего из них. Если бы мой отец в свое время не вырвал место босса, сейчас Николас был бы на моем месте. Хотя нет, я почти уверен, что даже при иных обстоятельствах занял бы место во главеFamiglia.

– Я был в «Пороке». – признается мой кузен, он выше меня и на несколько лет старше, однако все равно почему-то делает шаг назад.

– А, – отзываюсь с дружелюбной улыбкой, закручивая глушитель в дуло. – Я тоже был там на днях. И как тебе? Понравилось?

Он снова бросает беглый взгляд на Михеля.

– Н-не знаю. – пожимает плечами и делает еще шаг назад.

Я цокаю языком.

– Я ведь говорил, что мне нужна правда.

Поднимаю руку и простреливаю ему правую ногу. Кузен вскрикивает, стиснув челюсти, и переносит вес на левую, отчаянно сжимая раненую конечность.

– Пока твоих людей в казино пытали и отстреливали, что ты делал в «Пороке», Николас?

Он пытается выпрямиться и не выказывать ни боли, ни страха, но кровь так и хлещет из раны, так что ему это плохо удается.

– Ты хорошо проводил время? – спрашиваю с легкой улыбкой на губах.

– Да. – кивает, зажмурившись, и я стреляю по его левой ноге.

Он падает на землю, проглатывая крик. Подхожу к нему и присаживаюсь на корточки.

– С этого момента тем казино будет управлять Матео. – мой четвертый капо и наш общий кузен. – Ты потерял эту привилегию так же, как и статус моего третьего капо.Capito?

Я вижу ненависть в его глазах, желание расквитаться. Именно

Николас кивает.

– Когда дядя спросит, почему я отстрелил тебе обе ноги, что ты ему скажешь?

Пауза.

Он отводит взгляд и стискивает челюсти.

– Я заслужил.

Поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к Михелю.

– Заканчивайте здесь.

Елена

Очень надеюсь, что кровь остановилась и швы не понадобятся, но пока трудно сказать из-за этой чертовой боли. Прижимаю руку к себе, а второй тянусь в задний карман за телефоном. Бегло проверяю камеры, и убедившись, что все чисто, выхожу из туннеля.

Сандро приехал домой около часа назад, и судя по тому, что сразу направился в спальню, уже давно в отключке. А мне срочно нужно выпить обезболивающие и разобраться с чертовой рукой.

Поднимаюсь на второй этаж. Один коридор, затем еще один. Совсем немного, и я наконец смогу принять душ. Ковер заглушает мои шаги, но я все равно на всякий случай стараюсь не издавать звуков, когда сворачиваю в последний коридор, и тут…

Сердце падает куда-то в живот, я резко отхожу назад, прижимаясь к стене и задержав дыхание.

Какого черта?

У меня, что, глюки?

Сандро не может сейчас стоять в коридоре перед дверью моей гребанной спальни. Осторожно выглядываю из-за угла. Нет, все-таки может. Единственный источник света – это пара канделябров на стенах, и благо подсвечивают они только Сандро. Волосы у него влажные как после душа, и на нем только черные пижамные штаны.

Что он делает?

Его рука поднимается, будто он собирается постучать, но кулак зависает в воздухе так и не коснувшись двери. Затем он вздыхает и раздраженно проводит ладонью по лицу.

– Что я делаю? – доносится до меня его шепот.

Он качает головой и развернувшись, уходит в другой конец коридора. Спустя мгновение дверь его спальни с тихим щелчком закрывается.

Я несусь вперед с бешено колотящимся сердцем. Залетаю в спальню и прижимаюсь спиной к двери.

Чего он хотел посреди ночи? Неужели после трех лет вспомнил о супружеском долге?

Нет.

Исключено.

Для этого у него есть Катарина.

Но тогда что?

Если бы что-то подозревал, то не стал бы стучать в дверь и выглядел бы при этом куда злее…

Твою мать.

Я застываю на месте от осознания. Камеры. Если он вдруг решит их проверить, то увидит, как в моменте просто застывает в коридоре, как чертова статуя. Ну, может он решит, что это просто глюк в системе? Да и он ни разу еще не проверял записи с камер. В этом не было необходимости.

Раньше. Он не проверял ихраньше. До того, как начал подозревать меня в чем-то.

17

Елена

Эту ночь я почти не спала, думая о том, каким образом уничтожить записи с чертовых камер. Лишь однажды мне удалось без проблем войти в охранную пристройку, где находится основной сервер. То был один из моих первых дней здесь. Я напекла печенья и отправилась туда для того, чтобы со всеми «познакомиться». Это было то еще приключение. Пришлось устроить небольшой хаос, ведь мне нужно было незаметно воткнуть и вытащить устройство Бьянки, после того, как она получит доступ.

С тех пор я там не появлялась, и если снова вдруг решу наведаться, Сандро начнет еще больше меня подозревать.

Наверное, стоит позвонить Бьянке. Однако я не уверена, сможет ли она сделать необходимое дистанционно, ведь в ее приложении я могу лишь останавливать существующую картинку, а не саму запись. Этого мне было вполне достаточно. Одно дело мухлевать с изображением, но совсем другое удалять какие-то куски. Наверняка придется уничтожить весь сервер. Но что если у них есть резерв?

И Фабио не получится подослать. Он мой личный телохранитель и в его обязанности не входить торчание на посту охраны. Опять же Сандро может начать проверку, допросы и прочую хрень. А он и без этого уже подозревает о шпионе.

Наношу мазь на предплечье и меняю повязку, старую заворачиваю в туалетную бумагу и выбрасываю. Швы мне действительно не понадобились, и будет не трудно спрятать все под длинным рукавом. Ну, почти все. На ладони тоже порез, который пришлось закрыть широким пластырем.

Выхожу из ванной комнаты и плетусь в гардеробную. Надеваю каблуки, простое черное платье с неглубоким декольте и как обычно убираю волосы. В этот самый момент на полке начинает вибрировать мой второй телефон.

Бьянка.

Какое совпадение. Стоит ли рассказать ей о камерах или лучше для начала попробовать своими силами все решить?

Я хмурюсь и отвечаю.

– С днем рождения, сестренка. – вопит она счастливым голосом.

Выхожу в спальню.

– Он был вчера.

– Знаю, но поздравлять день в день это как-то предсказуемо, не находишь?

Закатываю глаза.

– У тебя что-то важное, Бьянка? – опускаюсь на кровать и тру пульсирующий висок. – А то мне нужно идти.

–Gioco. – бросает она слово пароль и тут же продолжает. – Кто-то наконец-то взломал твой основной телефон и прочел нашуличнуюпереписку, представляешь? Просто ужас, никаких границ у этих мафиози.

Я замираю и медленно поднимаю голову, уставившись в стену.

– Неужели? – спрашиваю легким непринужденным тоном. – Значит, ты пошла с ним на свидание?

– Ага, и ты ведь знаешь, у меня легкая форма паранойи.

Издаю соглашающийся нечленораздельный звук, чувствуя как пульс ускоряется.

– Ну, так вот, я подумала, а куда зятек еще мог залезть? И угадай что?

Я уже подозреваю,что, и бросаю взгляд по сторонам.

– Что?

– Сначала я смотрела скучное кино с твоим пустым особняком в главных ролях, а там потом бац и ребятки с оборудованием зашли в твою спальню.

– Серьезно? –Merda. – И ты согласилась засунуть палец ему в…ну,туда?

Буквально вижу, как Бьянка в ответ закатывает глаза.

– Да, в твоей комнате прослушка.

– И ты поэтому звонишь? Могла бы просто написать.

– Какое в этом веселье? – раздается рев заведенного мотоцикла. – На твоем основном телефоне уже есть входящий длинной с этот разговор. Еще я невольно наткнулась на твое вчерашнее фиаско ночью. Да, да, я несколько дней мониторила твои камеры, засуди меня. – мои губы расплываются в улыбке. – Короче, произошел скачок напряжения и пуф, камеры нихрена не записали.Совсем.

– Спасибо, Бьянка,

– Не благодари, это был мой подарок на день рождение. Все, покааа.

Она сбрасывает, и я улыбаюсь шире. Бьянка просто мой ангел хранитель. Сжимаю крестик на груди, беру сумку и спускаюсь вниз.

Уже на лестнице слышно крик Вико. По всей видимости, они с Сандро в столовой. Останавливаться, а уж тем более подслушивать не могу, однако немного замедляюсь, перехватывая обрывки разговора.

– Она сломала мне гребанную руку. – вопит Вико.

– А чего ты хотел? Ты ее разозлил. – спокойным голосом отвечает Сандро. – Разве я не велел тебеподождать?

Как раз в этот момент я появляюсь в дверях столовой. Вико стоит у стола и мгновенно вскинув голову, рявкает:

– Мы разговариваем.

Сандро так сильно и неожиданно бьет по столу, что я вздрагиваю.

– Думай, ккомуобращаешься, Вико.

От резкой смены тона у меня волосы на затылке встают дыбом.

Вико стискивает челюсти, но все же снова смотрит на меня и выдавливает:

– Прошу прощения, Елена. Я погорячился. Но не могла бы ты…

– Нет, не могла бы. – отвечает за меня Сандро. – Мы закончили. Ты свободен.

– Но я…

– Я сказал. Ты. Свободен.

Вико кивает, и от вида гипса на его руке мне так и хочется улыбнуться. Однако я сдерживаюсь и опускаю глаза, когда он проходит мимо.

Сандро поворачивает ко мне голову, и мои брови хмурятся одновременно с его, когда он замечает пластырь на руке.

– Что случилось? – спрашиваем мы одновременно.

Я игнорирую чертов удар своего глупого сердца и подхожу к столу, опустив сумку на свободный стул. Затем тянусь к его лицу, но не прикасаюсь. Его челюсть справа посинела, а нижняя губа припухла, из красной корки немного сочится кровь.

– Что с твоей рукой? – пальцы Сандро нежно, почти невесомо обхватывают мою правую ладонь, и по коже расползаются мурашки.

– Это мелочи, а вот твое лицо, нет. Ты обработал раны?

Он начинает кивать, но потом будто придумывает и отрицательно качает головой.

– Сандро. – выдыхаю осуждающе и замечаю как здоровый уголок его губ тянется вверх. – Сиди здесь.

Разворачиваюсь на месте и устремляюсь в ванную на первом этаже, где есть чемоданчик первой помощи. Когда возвращаюсь, застаю мужа в том же положении. Темно-синий костюм, галстук в тон и белая рубашка. Красивый ублюдок.

Ставлю перед ним на стол чемоданчик и принимаюсь за дело.

– Если не обработать, будет дольше заживать. – бормочу, избегая его взгляд, но так и чувствую эти зеленые глаза на своем лице.

– Волнуешься за меня?

Ватка замирает у его губ всего на мгновение, и я отвечаю:

– Люди начнут сплетничать. Это испортит твой имидж.

– Елена.

– Что?

– Посмотри на меня. – его рука ложится мне на бедро, и в животе происходит настоящий переворот.

Я перевожу на него взгляд. Он что-то ищет, хочет получить какой-то ответ, и я вдруг чувствую себя так, будто не знаю правильный.

– Если бы меня смертельно ранили, ты бы расстроилась?

– Почему спрашиваешь?

– Ответь.

Я вздыхаю, и его ладонь крепче сжимает мою ногу, чуть выше колена, но я почему-то ощущаю ее у себя между ног. Убираю ватку и беру заживляющую мазь.

– Что случится со мной, если тебя не станет? – тихо спрашиваю, осторожно проводя пальцем по уголку его губ. – У нас нет детей, я еще молода. Что в такой случае принято делать?

Теперь его пальцы на моем бедре напоминают тиски, хотя лицо не выдает ни грамма эмоций. Мы оба знаем, что произойдет – меня отдадут тому, кто будет не против поиметь жену бывшего боссаFamiglia.

Не то, чтобы я кому-то далась без боя, но Сандро ведь этого не знает.

– Так что, да, думаю, я расстроюсь, если с тобой что-то случится.

Он убирает руку с моего бедра:

– Но скучать по мне ты не будешь. – говорит просто как факт.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю, можно ли скучать по тому, кого не знаешь. – убираю мазь в чемоданчик, закрываю его и ставлю на пол. – Вот ты, например, будешь по мне скучать, если я умру?

– Этого не произойдет. – тут же отвечает он, и я сажусь на свое место за столом. – С тобой ничего не случится.

Я грустно улыбаюсь.

– Поэтому ты и нужен мне живым. Безопасность, помнишь?

Тут впервые происходит то, чего никогда не было раньше. Его взгляд…теплеет. Это длится всего мгновение, но я замечаю.

– Я нужен тебе. – говорит он, и мне остается только кивнуть.

Тянусь к кофейнику, но Сандро опережает меня и сам наливает в чашку кофе.

– Спасибо. – делаю глоток и добавляю. – Мне сегодня звонила Бьянка.

– Что хотела? – спрашивает так, будто это была его сестра, а не моя, будто в этом не было ничего необычного.

– Поздравляла с днем рождения.

Он хмурится.

– Но он был вчера.

Значит, он все-таки не забыл.

– Она считает, что поздравлять день в день слишком банально.

– Зачем ты мне об этом говоришь?

Чтобы показать, что мне нечего от тебя скрывать.

– Ты ведь спрашивал, общаюсь ли я с ними.

– Но я не просил докладывать. – делает глоток своего кофе и откидывается на спинку кресла.

– Это и не требуется. – приступаю к своему фруктовому салату. – Я знаю, что если бы это не было важно, ты бы не стал об этом упоминать.

– Верно. – мне показалось или в голосе слышалась улыбка?

Когда бросаю на него взгляд, ее уже и след простыл.

– Кстати, спасибо за подарок. – благодарю, пытаясь прощупать его реакцию. – Крестик с бриллиантами очень красивый.

Как и всегда, подарок ждал меня утром в гостиной вместе с запиской, явно написанной рукой Катарины. Коротко и по делу «С днем рождения».

Сандро бросает взгляд на мое декольте, где висит мой старый крестик – давольно крупный, как медальон, но элегантный.

– Но тебе не понравилось. – утверждение, не вопрос.

Касаюсь крестика пальцами.

– Понравилось, просто этот много для меня значит.

Я вижу, что он будто бы хочет спросить, узнать больше, но в итоге молчит и вместо вопроса выдает:

– Не планируй ничего сегодня на вечер.

– Мы куда-то идем?

Он поднимается на ноги и застегивает пиджак.

– Да, можно

Я хмурюсь.Что за хрень?

– Но Катарина мне ничего не говорила.

– Катарина ничего об этом и не знает.

Я напрягаюсь. Он же не собирается вывезти меня куда-нибудь и застрелить по-тихому?

– Ладно. Какой дресс-код?

Его зеленые глаза проходятся по моему телу, и мои бедра непроизвольно сжимаются под столом.

– Надевай, что хочешь. – уголки его губ поднимаются вверх, а в глазах вспыхивает что-то очень похожее на смех. – Одежда тебе все равно не понадобится.

Моя челюсть таки отваливается.

– Ч-что? – заикаюсь я, но Сандро уже выходит из комнаты.

18

Елена

Сандро собирается меня убить.

Иначе я просто не представляю, зачем ему брать Ламборгини и самому садиться за руль. Мысли о моей скорой кончине, к счастью, отвлекают от самого Сандро. Ну, знаете, когда такой мужчина как он, с дорогими часами на запястье одной рукой ведет дорогую тачку, труднонесмотреть. Еще труднее не забраться ему на колени.

Часть меня уверена в том, что он все узнал и теперь везет меня в какое-нибудь место, чтобы отомстить или что-то в этом роде.

Однако другая моя часть, та что испытывает эти сранные бабочки в груди и хреново покалывание между ног, радуется этой поездке по закатному Чикаго. Эта часть дура. Я не единожды пыталась ее убить, задушить, расчленить, но она каждый раз возвращается. И каждый раз из-за одного и того же мужчины.

Моего мужа.

Даже забавно, что единственный мужчина в этом мире, которого мне нельзя хотеть, поклялся быть со мной в болезни и здравии. Когда он узнает о том, кто я на самом деле, прольется кровь. Много крови. Мне просто нужно убедиться, что она будет не моя.

Проще простого.

Мы останавливаемся у здания знакомого мне театра. И я наверняка знаю, что сегодня там нет спектаклей или постановок. Сандро выходит из машины, открывает мне дверь и протягивает руку, помогая выбраться. В этом обтягивающем платье и на таких высоких каблуках это сделать нелегко. В целом, я выгляжу так, как и всегда на приемах. Сандро тоже, но сегодня на нем нет галстука.

Он передает ключи парковщику и предлагает мне взяться за сгиб своего плеча. С дрожащим сердцем, цепляюсь за него.

– Нервничаешь? – спрашивает, поглядывая в мою сторону, пока мы направляемся внутрь.

– Не знаю. А мне стоит нервничать?

Кажется, он подавляет улыбку.

– Ты ведь знаешь, что со мной ты всегда в безопасности?

Я поднимаю глаза, отчетливо понимая, что да. Не смотря на все дерьмо, рядом с ним я действительно чувствую себя в безопасности. Не знаю, почему, но взяв меня в жены, Сандро Ломбарди по умолчанию взял на себя ответственность за меня. Будь я другим человеком, в другом мире и с другой историей, мне это может быть, даже понравилось.

– Да. – отвечаю. – Знаю.

Мы проходим в совершенно пустой вестибюль, и он ведет меня по широкой центральной лестнице к главному залу. Я уже знаю, что сейчас увижу – много пустых рядов, отдельные вип-ложи по обе стороны от центральной сцены и красивые, как из сказки красно-золотые кулисы. Отчасти я сделала «Порок» по подобию этого театра.

– Мы будем что-то смотреть? – интересуюсь, пока он ведет меня вниз по проходу.

– Не совсем. – останавливается у самой сцены в первом ряду и поворачивается ко мне. – Я снял театр на вечер только для нас двоих.

Мои брови тут же сходятся на переносице. Ничего не понимаю.

Он смотрит на меня так долго, что во мне начинает медленно просыпаться осознание. Нет. Он не мог. Как он вообще?..

– У меня есть признание. – вдруг говорит, убрав руки в карманы своих брюк. – Все подарки до этого выбирала для тебя Катарина.

– Знаю.

Он поджимает губы, будто изо всех сил сдерживается, чтобы не улыбнуться.

– Конечно, знаешь.

Мне не нравится то, как он на меня смотрит. Это делает что-то странное с моими внутренними органами.

– У мужчин, как правило, не столь хороший вкус в сумках и украшениях. – поясняю.

Он кивает.

– Именно поэтому я бы хотел подарить тебеэто. – бросает взгляд по сторонам, а потом снова пронзает меня своими зелеными глазами. – Станцуешь для меня, Елена?

Чтоб меня.

Медленно качаю головой, он хмурится, и я говорю:

– Ты смотрел записи камер. – это звучит почти как обвинение, однако Ломбарди не выглядит таким уж виноватым. Конечно, нет.

– Да, и я заметил, что кухня тебе совсем не подходит.

– Допустим. – скрещиваю руки на груди. – Но, прости, почему ты думаешь, что я захочу танцевать для тебя?

– Я могу уйти, если хочешь. – делает шаг в сторону выхода, но я тут же останавливаю его, схватив за рукав пиджака.

– Нет. – отнимаю руку и бросаю взгляд на пустую сцену, подсвеченную софитами. – Я не хочу делать это одна.

Яне люблюделать это одна.

Признание вырывается само по себе и буквально бьет меня под дых.

Танцевать балет в одиночестве все равно, что писать книги в стол или сжигать картины сразу после того, как их создал.

– У меня нет подходящей одежды и…

– За кулисами есть все, что тебе нужно. – кивает в сторону ступенек на сцену. – Администратор ждет тебя в гримерке. Она поможет одеться и выбрать музыку.

Коленки начинают дрожать, и я делаю глубокий вдох, как перед погружением под воду.

– Что ж, ладно. – киваю скорее себе, чем ему.

Предвкушение разливается по венам, и у меня не получается остановить улыбку, прежде чем та загорается на губах.

Сандро

Я уже знаю, что пожалею об этом. Знаю, что как только Елена выйдет на сцену, для меня не будет обратной дороги. Эта женщина не просто пробралась в мои мысли, она завладела каждой из них. И чем больше я говорю с ней, смотрю на нее, тем сложнее оторваться. Это как черная дыра. Как зыбучие пески. Как болото. Чем усердней пытаюсь выбраться, тем сильнее меня засасывает.

В Елене есть что-то, чему я не могу дать определение.

Только я решаю, что мне досталась самая богобоязненная и скучная жена в мире, как оказывается, что она в курсе того, что ее сестра босс.

Только думаю, что разгадал ее, понял,

Все это приводит меня к одному и тому же –

Я

ни черта

не

знаю

свою

жену.

Елена

Боль пронзает стопы и вгрызается в тело, но я приветствую ее, вращаясь по сцене снова и снова. Полупрозрачная черная ткань юбки развивается вокруг, и цвета мелькают перед глазами. Мрачная музыка проникает по кожу, отдаваясь эхом в груди. Я не представляю полный зал зрителей, но отчетливо чувствую один единственный взгляд на себе. Не знаю, что именно он видит и видит лименя?

Искусство это красота рожденная чувствами, болью и страданиями. Балет часть этого, и именно поэтому мне так трудно его танцевать.Особенноперед кем-то. Даже танцуя голой у шеста, я никогда не обнажаюсь так, как в пуантах.

Музыка замирает, и я вместе с ней. Пульс стучит в ушах, дыхание сбито к черту. На мгновение я теряюсь в пространстве. Но тут где-то в темноте зала раздается хлопок, за ним еще один и еще.

Сандро Ломбарди аплодирует мне, стоя, и я понимаю, что улыбаюсь. Забавно, но он первый, для кого я когда-либо танцевалатак. До этого самого момента эта частичка моей жизни всегда принадлежала только мне. И я уж точно никогда не думала, что смогу разделить ее сним.

Низко поклонившись, я ухожу со сцены, игнорируя боль во всем теле, затем переодеваюсь в свою одежду и клянусь себе больше никогда не вставать на пуанты.

Мы не уходим сразу, а какое-то время сидим в пустом зале. Ни у меня, ни у него, кажется, нет слов, чтобы заполнить эту пустоту.

Я чувствую его пристальный взгляд на своей щеке, чувствую его в своих растрепанных волосах и на груди, где висит крестик.

– Где ты научилась так танцевать? – спрашивает он тихо, будто боится спугнуть меня.

– Мама отдала меня в восемь лет в балетную школу, и я влюбилась.

В тот же год отец вручил мне пистолет и приказал убить человека.

– В четырнадцать я хотела поступить в танцевальную академию, но отец сказал, что если я хочу заниматься танцульками, то лучше уж идти танцевать за деньги в бар. – на моих губах появляется слабая улыбка. – Бабушка начала меня водить тайком в закрытый класс, чтобы я могла практиковаться.

Касаюсь руками крестика, ее последний мне подарок.

– А как же охрана? – спрашивает Сандро, и мне хочется посмотреть на него, однако мой взгляд упорно направлен только на сцену.

– О, они были у бабушки под каблуком. Фредрика Эспасито была великой женщиной и по-своему грозной. Наверное, только такая и смогла бы вырастить кого-то вроде моего отца.

– Почему ты не берешь классы сейчас?

Невольно поворачиваю к нему голову. На его лице так и светится непонимание.

– Если это доставляет тебе радость. – добавляет. – Я знаю, каково это потерять возможность делать то, что любишь.

Очевидно, он замечает вопрос в моих глазах, потому что поясняет:

– Мне всегда нравилось проектировать. Создавать что-то невероятное из металла и бетона. Из чего-то, что совсем не кажется таким уже невероятным. Но как глава компании, сейчас я скорее контролирую тех, кто проектирует, нежели делаю это сам. У меня просто больше нет на это времени.

Однако он каким-то чудом выделил время на то, чтобы сидеть со мной в пустом театре.

– Я не танцую балет, потому что он не доставляет мне радости. – снова отворачиваюсь. – Он скорее напоминает мне о том, чего у меня никогда не будет.

Чего меня лишили.

– Свободы быть кем-то, кем я хочу.

Невинности.

С пятнадцати лет я не плакала. Слез как будто не осталось во мне. И сейчас я чувствую что-то похожее на ком в горле, однако он быстро исчезает.

Снова смотрю на своего мужа.

– Но спасибо тебе за то, что сегодня привел меня сюда, Сандро. Это было лучшее, что ты вообще мог мне подарить.

Это стало напоминанием о том, для кого и почему, я делаю то, что делаю. Для той Елены, что умерла вместе с подругой в номере дорогущего отеля. И для тех, у кого еще есть шанс на жизнь без гноящейся раны.

Именно поэтому я подаюсь вперед и оставляю легкий поцелуй на щеке Сандро. Он мне позволяет, и возможно, это последний момент подобной близости между нами.

19

Елена

Лас-Вегас

Выпустив струю дыма в окно своей неприметной машины, пролистываю утренний некролог.

Даниэль Уильямс, сын окружного прокурора внезапно скончался. В статьях выпущенных сегодня утром сообщается, что причиной стала остановка сердца. Ни слова о передозировке или ректальном кровотечении. Беднягу ведь буквально затрахали до смерти. И надо же, нигде не упоминается, что нашли его через день после его «громкой» вечеринки, привязанным к кровати в собственной рвоте, моче и слюне. Так вышло, что танцовщицы, с которыми он хотел разлечьсяпослетой самой вечеринки решили проявить инициативу задержаться на денек. К счастью, Даниэль уже давно позаботился о хорошей шумоизоляции своего пентхауса, и никто из соседей ничего не услышал. Совсем. А кричал он давольно громко. Хотя откуда мне знать? Меня ведь там не было.

Затягиваюсь сигаретой и листаю милые посты его друзей и знакомых, где упоминается о том, каким он был лапушкой.

Хм, так не пойдет.

Загружаю пару видео на сервер, созданный Бьянкой. Любой файл с него разлетается по всему интернету, так что на этот раз папуля Даниэля не сможет спрятать дерьмо своего сыночка.

На одном видео Уильямс младший, сидя на своем диване, балуется тем, что уж никак нельзя употреблять такому лапушке, как он.

На втором он появляется с девушкой, чье лицо я намеренно скрыла. Сначала они просто целуются, на том же самом диване, но спустя мгновение раздается шлепок по лицу. Девушка вскрикивает и пытается отстраниться, однако ее хватают за волосы.

По салону разносятся уже настоящие крики и мольбы остановиться. Она плачет, зовет на помощь, даже пытается бежать, но ублюдок оказывается быстрее. Видео длится почти час. Если точнее, сорок три минуты. Он кончает только на сорок четвертой.

Я не успела спасти ее от этих сорока трех минут в аду. Одна из моих девочек, Мия, следила за ним и даже сумела убедить одну девушку в туалете ресторана никуда

Она выжила. Он отпустил ее, швырнув пачку денег и пригрозив расправой в случае, если она заговорит. Я нашла ее позже и рассказала свою историю. Сегодня Кайла со своей бабушкой приземлились в небольшом городке на побережье Италии.

Снова затягиваюсь сигаретой и убираю телефон.

Остался последний, тот к кому я за все три года так и не сумела подобраться.

Натаниэль Кинг.

К сожалению, после смерти Уильямса, до него станет еще труднее добраться. И более того, теперь окружной прокурор на пару с шефом-полиции начнут охотиться за убийцей, отлавливать всех преступников, в особенности членов Братвы иFamiglia.

Моих девочек уже допросили сегодня утром. Однако все гости на той вечеринке были настолько угашенными, что никто так и не смог точно сказать, остался ли кто-то в пентхаусе с покойным после окончания веселья. А наружные камеры показали, что после окончания вечеринки из его квартиры никто не выходил. Им известно, что кто-то напортачил с камерами, вот только никто ничего не может доказать. Разве может быть такое, что какая-то девчонка Мия пару месяцев назад намеренно начала встречаться с одним из сотрудников безопасности высоко охраняемого здания и проникла туда, куда обычным смертным путь закрыт? Нет, слишком сложно. Да и у кого столько терпения, а главное мотивации, верно?

Уильямсы, Кинги и Гордоны входят в местную элиту этого города, так называемое сообщество, которое якобы не существует, но на деле все знают, что именно оно по сути и управляет штатом. Именно туда Ломбарди на пару с Бариновым хотят попасть. Как говорится, кто первый, у того больше шансов завладеть целым городом.

И кажется, я немного облегчила им задачу. Если не получится войти в закрытое общество при помощи денег и политики, всегда можно привести убийцу их сыновей. Проще простого, учитывая, что оба хорошо с ней знакомы.

Пассажирская дверь распахивается, и Фабио забирается внутрь с бумажным пакетом в руках.

– Твой бургер. – достает и протягивает мне картонную коробку. – Картошка фри и…

Я кручу в руках жестяную банку колы.

– Без сахара?

– Другой не было. – закатывает глаза.

Я кошусь на его бумажный стакан с трубочкой.

– А у тебя что?

– Лимонад, но ты такой… – бросаю ему банку и забираю лимонад. – …не пьешь.

– Все лучше, чем кола без сахара.

Фабио вздыхает, и мы принимаемся за еду, наблюдая за зданием впереди. Пару часов назад мы приземлились в Лас-Вегасе. Завтра утром Карла скажет Джулии, что я неважно себя чувствую, что Фабио присматривает за мной, и у нас будет несколько часов, чтобы вернуться к вечеру в Чикаго. Это значит, что на то, чтобы устранить Орландо Конте у меня есть только эта ночь.

– А где?.. – спрашиваю, осматривая Фабио.

Он перекладывает бургер в одну руку, а второй лезет во внутренний карман своей куртки.

– Сумел найти только этот. – протягивает мне плоский длинный нож, похожий на канцелярский.

– Сойдет.

Запихиваю оружие в потайной карман своего высокого сапога. Лучше, чем ничего.

Покончив с едой, опускаю зеркало и поправляю свой короткий светлый парик. Вдобавок к нему я себе нарисовала веснушки и приклеила ресницы потолще. В целом, если не присматриваться особо, меня не узнать.

– Итак, каков план? – спрашивает Фабио, и кажется, в голосе слышатся тревожные нотки.

Поворачиваюсь к нему, и точно, в серых глазах определенно есть доля беспокойства.

– Оу, милый, ты боишься за меня?

Его бледных щек мгновенно касается румянец, Фабио закатывает глаза и отворачивается к окну, запихивая в рот остатки бургера.

– Я боюсь засебя. Если с тобой что-то случится, Сандро мне голову оторвет.

– Ага. – улыбаюсь и убираю зеркало. – Но Сандро Ломбарди лишь одна из твоих проблем, верно?

Серые глаза впиваются мне в лицо. В каком-то смысле, мы с Фабио родственные души. Оба ходим по крайне тонкому льду, оба скорей всего не доживем до старости. Он не знает многого обо мне, но понимает так, как никто другой в моей жизни. И при иных обстоятельствах, я бы…

– Где ты меня хочешь, Елена?

Я моргаю и поворачиваюсь к широкому зданию, оно находится в черте города и со стороны кажется совершенно неприметным баром. Однако на входе стоит охрана, проверяющая эксклюзивные приглашения крайне богатых гостей. Парковка рядом буквально забита дорогущими тачками от Бугатти до Ролс-Ройса. Именно туда я и указываю.

– Жди меня там за зданием, но ни в коем случае близко не подъезжай. Тебе нельзя светиться. Если не вернусь к пяти утра, вылетай без меня.

Он начинает качать головой, но я продолжаю.

– Скажешь Карле, что не нашел меня в номере, забьешь тревогу. По камерам будет видно, что ночью дежурил Леон, так что твоей вины не будет. Твоя смена начнется только в одиннадцать утра. Я все продумала.

Он раздраженно вздыхает и снова отворачивается к окну.

– Я не могу тебе ничего приказывать и диктовать, что делать. – продолжаю. – Но имей в виду, если сбежишь, тебя найдут. И мы оба это знаем.

Фабио резко поворачивает ко мне голову.

– Ты думаешь меня заботитмояшкура?

– О, нет, я знаю, что твое сердечко бьется только ради моей красивой шкурки.

– Ой, да иди ты. – бросает сквозь зубы, качая головой, и я улыбаюсь шире.

– Я просто напоминаю тебе не быть идиотом. Если последуешь за мой, тебя убьют, не вернешься в Чикаго, и угадай что? Тебя убьют. Все вотнастолькопросто.

– Звучит так, будто я труп в любом случае. Так почему бы не умереть, прикрывая твой зад.

– Потому что я об этом не прошу. И что не менее важно, у меня есть план.

– Какой.

Отворачиваюсь к лобовому и делаю глубокий вдох.

– Импровизировать и молиться.

Одарив своего телохранителя очаровательной улыбкой, открываю дверь и уже почти выхожу, как он хватает меня за руку.

– Ну, что еще?

– Просто… – вздыхает и отпускает меня. – Не умирай, ладно?

– И не собиралась,idiota.

Он фыркает.

–Troia.

Так то лучше.

Выхожу из машины и поправляю свою мини-юбку. Господи, надеюсь, моя жизнь не пойдет прахом из-за гребанного Орландо. Направляюсь прямиком ко входу с неоновой вывеской «Paradiso». С каждым шагом, мои плечи опускаются чуть ниже, а походка становится менее уверенной.

Когда охрана пропускает очередную пару, проверив приглашение, я начинаю молиться взаправду, надеясь что

Двое мужчин с метками Короны на руках переводят на меня взгляды, и я начинаю тараторить на итальянском прежде, чем у них появится возможность развернуть меня.

– Я Роберта, меня послал сюда Энцо, сказал, что сеньор Доминик может дать работу.

Смотрю на них с надеждой, дергая себя за крестик. Они переглядываются. Заметив сомнение на их лицах, я добавляю.

– Пожалуйста, мне очень нужны деньги.

Один из них бросает взгляд на мои руки, ища синяки. Оскорбленная этим до глубины души, я гордо вскидываю подбородок.

– Деньги нужны на оплату медицинских счетов моего отца. – скрещиваю руки на груди. – И я не прошу их увас. Мне нужнаработа. Просто дайте возможность поговорить с сеньором Домиником.

У меня за спиной уже образуется небольшая очередь, так что один из мужчин бросает второму:

– Лоренцо, проводи ее к боссу, я тут разберусь.

Мои губы расплываются в улыбке.

– Спасибо, сеньор.

Мужчина отмахивается от меня, и я вместе с высоким головорезом Лоренцо наконец-то попадаю внутрь бара.

Все столики забиты до отказа, на стенах висят экраны, транслирующие какой-то бой. И на первый взгляд, кажется, будто это обычный спорт-бар. Однако здесь почти у каждого второго метка короны на руках. Это люди моей сестры. Правда, едва ли хотя бы кто-то из них об этом знает. Нет, Орландо точно не стал бы сам рассказывать о том, что теперь подчиняется женщине. Но, возможно, до кого-то уже дошли слухи…

Лоренцо ведет меня через весь зал и мимо барной стойки. Там он сворачивает налево к подсобным помещениям, но я вижу, как несколько девушек хостест провожают «избранных» гостей к двери в противоположной части зала. Я даже знаю, что там находится лестница вниз. Лет пять назад я уже была здесь с отцом и сестрами. Надеюсь, с тех пор мало что изменилось.

Лоренцо останавливается где-то на середине длинного коридора и стучит в дверь, когда ему отвечает низкий голос, открывает дверь. Меня встречает небольшой уютный кабинет с кожаным диванчиком, пальмой в углу и столом у дальней стены. Именно за ним и сидит Доминик Лучиано, неизменная правая рука всех капо Лас-Вегаса. Свет отражается от его лысой головы, а татуировки покрывают едва не все тело и теряются где-то в густой, немного поседевшей бороде. Ему около пятидесяти, но выглядит он так, будто вполне может скрутить в рогалик любого двадцатилетку.

– Что у тебя, Лоренцо? – спрашивает на итальянском, не отрываясь от каких-то документов на столе.

– Девчонка ищет работу. Говорит, что от Энцо.

Доминик поднимает голову, и его бледные голубые глаза тут же впиваются в мое лицо. Кажется, я даже задерживаю дыхание. Он не должен меня узнать, пять лет назад я была все равно что подростком, по крайней мере, изо всех сил старалась таковой казаться. Да и сам Доминик в тот визит не обращал на нас внимание. В присутствии нашего отца в нашу сторону даже боялись смотреть.

– Забавная хрень. – мужчина откидывается на спинку своего кресла, и то скрепит так, что я едва не морщусь. – Насколькоязнаю, мой племянник вот уже как год кормит червей на местном кладбище.

Merda.

Мои глаза в ужасе и вполне искренней панике округляются.

– Н-но…я не… – перевожу глаза с одного мужчины на другого, на ресницах собираются слезы. – Я не знала. – усердно качаю головой. – Он ходил стричься к нам в салон, сказал, если вдруг понадобиться помощь, найти его или прийти сюда.

Мои коленки подкашиваются, и я потрясенная опускаюсь на один из стульев, стоящий перед столом.

– Как?.. – все, что удается выдавить из себя.

Доминик пристально изучает меня пару мгновений, потом кивает Лоренцо, и тот выходит из кабинета, оставляя нас наедине.

– Значит, ты была той девчонкой, о которой он постоянно говорил?

Я не уверена, не проверка ли это, поэтому решаю просто пожать плечами, как бы говоря, даже если был кто-то другой, я понятия не имею.

Мужчина трет рукой лицо и тяжело вздыхает.

– Ладно, что ты умеешь?

– Все, что-угодно. – с надеждой выпаливаю, и он морщится.

– Запомни раз и навсегда, девочка, в этом мире не произносят подобных слов,особенноженщины.

Киваю, подавляя улыбку. Все, что нужно знать о Доминике Лучиано – может, он и выглядит так, что детишки делают в штаны только при одном взгляде на него, но вместе с этим, он всегда помогает своим, не обижает женщин,потому что у самого пять дочерей, и любит животных.

Отец ценил его за верность, а бабуля Федерика за то, что он вытворял в постели. Да, она прям так и сказала мне после пяти бокалов мартини – «лучший оргазм в моей жизни».

– Английский знаешь? – спрашивает Доминик, и я киваю. – Хорошо, сегодня на нижнем этаже много иностранцев, я поставлю тебя в пару с кем-нибудь обслуживать столики и…

Он не успевает закончить, раздается стук в дверь, и спустя мгновение в кабинете появляется незнакомый парень.

– Нашел их у черного хода. – он отходит в сторону, и в кабинет проходят двое. – Пытались проскочить мимо охраны.

У одной короткие темные волосы, у второй густая черная копна до поясницы. И глаза обоих распахиваются так же широко, как и мои, когда они узнают меня.

20

Елена

Эдда и Бьянка.

Мои сестры.

Просто какого хрена?

Они смотрят на меня, я на них, и Бьянка открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что я выстреливаю так быстро, как могу.

– Я же сказала вам, ждать на улице. – поворачиваюсь к Доминику. – Прошу прощения, это мои сестры.

– Мы волновались. – моментально подхватывает Бьянка. – Тебя долго не было.

Эдда стоит, сложив руки на груди, с совершенно каменным лицом, но я знаю наверняка, что внутри она меня проклинает. И это взаимно, потому что какого черта они здесь забыли?

В дверь снова стучат, и Доминик раздраженно вздыхает:

– Ну, что там еще?

В и без того переполненный кабинет влетает молодая девушка. На нас всех внимания совершенно не обращает и подходит прямо к столу.

– Пап, у нас проблемы. – быстро говорит на итальянском. – Трэвис не сможет выйти на разогревающий, кто-то вчера проломил ему башку.

– Мертв?

–

Перевожу взгляд на Бьянку, но она едва заметно качает головой. Нет, они здесь не причем. Однако эта возможность идеальна.

– Простите, – влезаю я в разговор и Доминик с дочерью поворачивают ко мне головы. – Вы говорите о разогревающембое?

Доминик щурится.

– Откуда знаешь о боях?

Пожимаю плечами.

– Боюсь, в Лас-Вегасе только туристы не знают о здешних боях.

Подпольных, крайне нелегальных и приносящих за один подобный вечер миллионы в казну не только Короны, но и богатеньких бизнесменов.

– Моя сестра, – поворачиваюсь к Эдде. – Альда могла бы выйти на ринг вместо вашего бойца.

Дочь Доминика фыркает, тот чувак, что привел моих сестер тоже, однако сам Доминик хмурится, осматривая Эдду с ног до головы. На ней сейчас черная футболка и обычные джинсы, однако все равно можно заметить спортивное телосложение.

– И зачем мне ставить ее, если я могу с тем же успехом запихнуть любого из своих парней. – кивает на того, что находится в кабинете. Парень, к слову, напрягается, будто не особо горит желанием выходить на ринг.

– Потому что разогревающий бой должен быть зрелищным. – выпаливает Бьянка. – Не так ли?

– И потому что женщину никто не ждет. – добавляю, чувствуя пульс в ушах.

– Ее будут недооценивать. – накидывает сестра. – Никто не поставит на нее свои деньги. Даже ради смеха.

– Что значит, она может принести ваммногоденег.

– Это при условии, если она выиграет. – возражает дочка Доминика, но я смотрю только на него.

– Поверьте, – продолжаю. –Онавыиграет. И вам в любом случае нечего терять, верно? Без боя вы в принципе ничего не получите.

Доминик переводит задумчивый взгляд на Эдду, и что-то в том, как он на нее смотрит, не дает мне покоя.

– А ты что скажешь? Сможешь выиграть?

– Могу попробовать. – отвечает сестра сухим тоном.

Он одобрительно кивает.

– Разогревающий длится до первого нокаута, и я не могу гарантировать твою безопасность во время. Инцидентыслучаются.

В переводе с мафиозного это значит, что ты можешь умереть на ринге, и всем будет глубоко насрать.

Эдда отвечает невероятно спокойным голосом:

– Я понимаю.

Доминик переглядывается со своей дочерью, и я понимаю, что решение принято. Затем он переводит свои голубые глаза на Бьянку.

– А она чем займется?

– О, – отмахиваюсь. – Она может мыть туалеты.

–Или, – встревает Бьянка. – Я могу разносить напитки. У меня есть опыт.

– И личико подходящее. – окидывает ее взглядом дочка Доминика.

– Все, решено тогда. – раздраженно бросает он. – Белла, выдай им одежду и расскажи, что делать. А теперь пошли вон из моего кабинета.

Мы все мгновенно подскакиваем со своих мест, и я уже почти выхожу, как Доминик снова меня окликает.

– Как ты там сказала, тебя зовут?

Я не говорила.

– Роберта. – поворачиваюсь на месте, чувствуя, как дверь за спиной закрывается.

– Ага, Роберта. – откидывается на своем кресле и трет бороду. – Не знаю, зачем вы с сестрами здесь на самом деле, но у вас есть время до окончания боев.

Все внутри меня резко обрывается.

– Не понимаю, о чем вы…

– Я делаю это исключительно из уважение к вашему покойному старику.

Открываю рот, но он снова меня обрывает.

– Не стоит. Не нужно оскорблять меня еще большим враньем.

Я сглатываю, а затем расслабляю лицо, поднимаю подбородок и выпрямляюсь, будто разом сбрасывая с себя чужую плоть. Это заставляет мужчину фыркнуть.

– Ты просто вылитая ее копия.

Федерики, моей бабушки.

– Спасибо.

– Твоя сестра правда сможет выиграть бой?

– Она попробует.

– А что насчет старшей? Доминики? Она действительно теперь наш босс? Говорят, Сан-Франциско приклонил колено перед ней. Это правда?

– Почему не спросите вашего капо, Орландо Конте?

– Я спрашиваю тебя.

Он ему не доверяет.

– Да, насколько мне известно, Доминика нынешний босс Короны.

– Хм. А ты у нас жена Ломбарди, если мне не изменяет память. Верно?

Я напрягаюсь, пытаясь понять, что за мыслишки вращаются в его лысой голове.

– Почему вы подыграли нам?

– Я уже сказал…

– Да, но ведь дело не только в моем отце. Он мертв, босс сменился. Так зачем вам помогать нам?

Доминик вздыхает.

– Думаю, ты и сама знаешь ответ.

– Вы пытаетесь решить, чью сторону занять.

Он не соглашается, но и не отрицает.

– А еще вам не по душе, что Орландо связался с Чикаго.

– Корона никогда не нуждалась в помощи со стороны.

Я пожимаю плечами.

– Отчаянные времена…

– Ага. – кивает на дверь. – Можешь идти.

Разворачиваюсь и хватаюсь за ручку.

– И помни, у вас есть время только до окончания боев. Чтобы вы там ни собирались делать.

С мафиозного это переводится как «Я не против, если вы грохните моего капо, но если обосретесь, помощи не ждите».

21

Елена

Белла с моими сестрами ждет меня в коридоре, когда выхожу.

– Ну наконец-то. – раздраженно бросает она так, будто этот не ее отец меня задержал.

Развернувшись на месте, она направляется дальше по коридору к лестнице, ведущей вниз. Эдда молча двигается следом, а Бьянка ждет, пока я догоню их. Когда подхожу к ней, предлагает мне жвачку. Я отказываюсь, и она пожимает плечами, будто мы просто выбрались вместе на шоппинг, а не встретились в мафиозном сердце Лас-Вегаса.

Именно поэтому из трех моих сестер, я ближе всего к ней. Что бы ни произошло, Бьянка ко всему относится как к игре или незначительной грязи на своих ботинках. Лишь однажды я видела ее предельно серьезной и подавленной – то был день смерти нашего племянника Лукаса.

Сейчас же обычная суббота, и поэтому моя сестра совершенно расслабленно надувает пузырь жвачки и спускается на нижний этаж. Сквозь обшарпанные стены доносится музыка и рев собравшейся толпы. Белла толкает дверь справа, и это оказывается что-то вроде небольшой женской раздевалки. Справа вдоль стены железные шкафчики, слева зеркала и два заваленных косметикой стола, в центре деревянная скамья. Именно на нее тут же опускается Эдда.

– Ждите здесь. – бросает нам Белла и куда-то уходит.

Я жду, пока дверь за ней закроется и выпаливаю, скрестив руки на груди:

–

– Можем спросить тебя о том же. – резко вскидывает голову Эдда, теперь я отчетливо вижу ее гнев и раздражение, только вот дело не в моем присутствии, в чем-то другом…

– Доминика послала нас разнюхать, замышляет ли что-то гаденыш Конте. – отвечает Бьянка открывая первый попавшийся шкафчик и разглядывая его содержимое. – Я не смогла получить доступ к здешним камерам, кто-то их вырубил. – разворачивается ко мне и пожимает плечами. – Пришлось действовать постаринке, и вот мы здесь.

– Орландо собирается сегодня купить оружие Сандро.

Эдда смачно ругается и уперевшись локтями в колени, низко опускает голову. Что с ней? Она как будто нервничает или что-то в этом роде.

Бьянка присвистывает и прислоняется спиной к шкафчикам.

– Если у него получится, то он замутит крайне неприятный переворот в Короне. Ты поэтому здесь? – ее черные глаза вдруг вспыхивают. – Или же дело в той давней ночи и длинном языке Орландо?

Эдда снова поднимает голову и хмурится, уставившись на меня.

Я открываю рот, но не успеваю ничего сказать. Белла снова появляется в раздевалке и бросает что-то Эдде – спортивные шорты и бинты.

– Верх для бойцов не предусмотрен. – поясняет. – И придется разуться. У тебя есть десять минут на подготовку. Я вернусь за тобой позже. – разворачивается к нам с Бьянкой. – Теперь вы.

Открыв самый крайний шкафчик, достает оттуда две розовые футболки и протягивает нам. На одной из них какие-то темные пятна, похожие на кровь, а на другой белая засохшая…Тянусь к первой, но Бьянка оказывается быстрее и выхватывает ту, что с кровью. Мне достается та, которая с…нет, я не могу об этом даже подумать.

Я морщусь. Вид у моей сестры чересчур довольной, и мне приходится подавить желание показать ей средний палец, пока Белла говорит:

– Дам вам один из наших крупных столиков, Лора не очень обрадуется, так что помощи от нее не ждите. Если будут вопросы, найдите меня.

Ей приходит какое-то сообщение на телефон, и прочитав его, она тут же направляется к выходу, но не к тому, что ведет обратно в коридор, а к тому, что находится у противоположной стены.

– Жду вас снаружи.

На мгновение раздевалку заполняет шум и музыка, но уже в следующую секунду мы снова остаемся одни.

– Итак, значит, мы все здесь, чтобы прикончить Орландо. – Бьянка без особых проблем стаскивает с себя свою кофту и натягивает футболку с кровью.

Я подавляю рвотный позыв, уставившись на свою.

– Почему ты ничего не сообщиланам? – требует ответа Эдда, попутно заплетая свои короткие черные волосы в колосок. И снова этот раздраженный тон, будто я сделала что-то не так.

– Потому что могла и сама справиться. Да и к тому же, откуда мне было знать, что вы бросите Нику одну?

– Мы не бросали ее. – почти рычит она в ответ, и тут раздается хлопок жвачки Бьянки, которая переводит веселый взгляд с меня на Эдду. – У нее есть солдаты Сан-Франциско и Мартинелли.

Мои брови сходятся на переносице.

– Адриано в курсе, что она?.. – стаскиваю с себя топ, и слышу как сестры хором отвечают.

– Нет.

Тогда я нихрена не понимаю.

– Какой у тебя план? – спрашивает Бьянка, пока я натягиваю на себя грязную футболку.

– Да, какой у тебя план,Елена? – повторяет Эдда снова этим раздраженным тоном.

– В чем твоя гребанная проблема?

Она подрывается на ноги, рывком натягивая черные спортивные шорты.

– Я не просила тебя втягивать меня в свою чертову игру.

–Моюигру? Да я же обеспечила вам проход на арену. Доминик мог с легкостью вышвырнуть вас за дверь. Так что, скажи спасибо.

Я ведь не знала, что он узнал нас. Теперь поздно давать заднюю.

– О, спасибо. – буквально выплевывает сестра и хватает с лавки бинты.

Перевожу взгляд на Бьянку и выгибаю бровь в немом вопросе.

– Из-за тебя, ей теперь придется драться. – говорит она, но понятней от этого мне не становится, Эдда лучший боец из всех, кого я знаю. Она буквально наемница Короны, знаменитаяТень. – Ты, что, забыла, где именно проходит бой?

Сначала до меня не доходит, но потом…Мои глаза широко распахиваются.

– В клетке. – вспоминаю. – Бой проходит в клетке.

Эдда на мгновение прикрывает глаза и делает глубокий вдох, будто пытается собраться с мыслями.

– Но ты ведь будешь там не одна, да и ринг большой…

– Это все равноклетка. – перебивает меня Бьянка.

Merda.

– Эдда, я…

– Идите. – отмахивается она, не поднимая головы. – Вам пора.

Мы с Бьянкой переглядываемся, и сестра кивает мне на дверь. Теперь я чувствую себя дерьмом. Надо было найти другой способ, не смотря на то, что этот показался самым логичным.

Но Эдда справится. Точно справится.

22

Елена

Она нихрена не справляется. Мудак буквально размазывает ее по клетке. Я не учла того, что с оружием Эдда может уделать любого, но один на один в замкнутом пространстве с ублюдком на две головы выше и в разы шире нее, шансов меньше. Даже открытая дверь клетки, которую она попросила не закрывать не помогает. Каждый удар ее противника наносит больший ущерб, чем ее, поэтому она изо всех сил старается использовать свою скорость и переходит в оборону.

Толпа на металических балконах для «челяди» ревет. В основном, это мужчины, и они испытывают извращенное удовлетворение от того, что женщину у них на глазах буквально втаптывают в грязь. Однако богатые зрители, которые разместились на удобных диванчиках вокруг клетки, практически не обращают никакого внимания на разогревающий бой. Они ждут более серьезных бойцов, на которые и сделали сегодня миллионные ставки.

Музыка в колонках грохочет в бешеном ритме с моим сердцем, неон, подсвечивающий бетонные стены создает впечатление, будто на ринге всего лишь постановочное шоу. Однако в том, как мудак сейчас выбивает плечо Эдды одним ударом, нет нихрена постановочного.

И хуже всего то, что Доминик вышел лично взглянуть на бой и стоит сейчас у самой дальней стены слева, нахмурившись. Это плохо, очень плохо. Если он поймет, что тыл Доминики слабый, то в жизни не поддержит ее. И более того, я почти уверена,

– Хреново у нас дела. – бросает мне Бьянка и опрокидывает в себя рюмку, которую должна была отнести на столик позади нас.

Мы обе вздрагиваем, когда мудак перед нами на ринге толкает Эдду в металический барьер, и она со стоном падает на мат. Я морщусь. Вся правая сторона ее лица заплыла, глаз налился кровью, а ее правая рука безвольно весит рядом.

– Очень хреново. – добавляет Бьянка, незаметно поставив пустую рюмку на поднос проходящей мимо официантке.

Надо срочно что-то придумать.

Ублюдок на мате победно кричит, раскинув руки в стороны. Моя сестра кое-как поднимается на ноги, и он тут же припечатывает ее к барьеру, схватив за горло.

– Может, нам?.. – начинает Бьянка, но я уже лечу к небольшим ступенькам ринга и захлопываю металическую дверь, закрывая ее на щеколду.

– Что ты творишь? – шипит на меня Бьянка, когда возвращаюсь к ней и тяну ее ближе к тому месту, где Эдда борется за кислород. – Она убьет нас.

– Для этого ей сначала нужно выжить. Повторяй за мной.

Я вижу, как взгляд Эдды подмечает закрытую дверь, как на лице вспыхивает настоящий ужас, и начинаю орать на испанском, что есть силы.

– Сдохни, грязная шлюха!

– Ты никогда не выберешься из этой клетки! – кричит Бьянка.

Давай же.

Все происходит так быстро, что не знающий человек мог бы и не заметить. Все эмоции соскальзывает с лица моей сестры, а глаза становятся мертвыми, словно душа покинула тело. И вот она снова превращается в ту восьмилетнюю девочку в плену. Вот только та девочка выбралась, а ее взрослая версия обладает смертельными навыками, и в состоянии аффекта…

Закончив ликовать, ублюдок поворачивается к моей сестре, чтобы закончить начатое, но ее рука, та самая, что мгновение назад висела грузом, сжимается в кулак и врезает по лицу с такой силой, что раздается хруст.

Она сломала ему нос и теперь не остановится, пока не выберется из клетки. Любой ценой.

Наблюдать за этим и жутко, и восхитительно. От моей сестры на ринге не остается ничего, кроме чистого инстинкта, и я не могу оторвать от нее глаз.

Рука с ее горла соскальзывает, и мудак не успевает переварить, что произошло, как она уже отпрыгивает в сторону и бьет коленом ему прямо по яйцам. Он сгибается по полам и тут же получает мощный удар коленом в лицо.

Хруст.

И он уже на спине. Но даже тогда она не останавливается. Сев ему на грудь, Эдда снова и снова наносит удары ему по лицу. Кровь с хлюпающим звуком разлетается во все стороны. Бинты на ее руке полностью окрашиваются в алый.

Толпа сверху больше не ревет, взгляды всех направлены на ринг, и только музыка продолжает бить в такт с ударами Эдды. Она не останавливается, пока не убеждается в том, что противник мертв. И только тогда, тяжело дыша, она поднимается на ноги и направляется к двери.

Я тут же тащу Бьянку в ту сторону, чтобы остановить дальнейшее кровопролитие. Вид у Эдды зловещий, она с ног до головы покрыта кровью, а в глазах по-прежнему пустота. Она смотрит прямо на нас, но не видит. Замахнувшись, со всей дури ударяет по двери, и та со скрежетом распахивается, едва не слетая с петель.

– Блеск. – выдыхает Бьянка. – Теперь она точно убьет нас. Мы следующие.

Эдда медленно спускается по ступенькам. Краем глаза замечаю, как ближайший охранник тянется к оружию.

– Как Ника тогда вывела ее из этого состояния? – спрашиваю Бьянку, которая цепляется за меня как за спасательный круг.

– Понятия не имею. – мы медленно отступаем. – Знаю только, что если Эдда увидит в нас угрозу, убьет.

Ага, значит, влепить пощечину, чтобы привести в чувства, не сработает.

С бешено колотящимся сердцем, я шагаю в ее сторону, и приложив одну ладонь к своему сердцу, касаюсь второй ее.Нашжест.

Эдда застывает на месте.

– Даже если рухнет мир. – шепчу на итальянском. – И кровь прольется.

Бьянка тут же встает рядом и накрывает своей рукой мою на сердце Эдды.

– Мы всегда были. – добавляет она. – И всегда будем. Мы твои сестры, помнишь? Ты не хочешь нас убивать.

Вернись.

Эдда моргает. Один раз, второй. Взгляд постепенно становится более осознанным. Она переводит его с меня на Бьянку и обратно, будто медленно вспоминая наши лица. А потом…

– Что происходит? – хмурится, и я выдыхаю с облегчением.

– Ты выиграла бой. – ухмыляется Бьянка.

И прежде, чем мы привлечем еще больше внимания к состоянию Эдды, я беру ее за руку и вскидываю вверх, показывая всем, кто сегодня победитель. Бьянка делает то же самое со второй ее рукой. По началу аплодисменты слабые, но спустя мгновение, когда удивление сменяется осознанием, толпа вновь оживает. Я бросаю взгляд в сторону Доминика. Мужчина едва заметно кивает мне и скрывается за одной из подсобных дверей.

Отлично, значит, у нас все еще есть время устранить Орландо.

– Мать твою,рука. – вдруг стонет Эдда, и я резко отпускаю ее ладонь, от чего она морщится сильнее. – Прости. Забыла, что ты ее вывихнула.

– Пойдем, я вправлю. – кивает Бьянка в сторону раздевалки.

Глаза Эдды широко распахиваются.

– Да, брось. – сестра уже тащит ее за собой. – Я кучу раз видела, как ты это делала.

Сестры исчезают с арены, а Белла ловит мой взгляд и недвусмысленно дает понять, чтобы я пошевелилась и возвращалась к работе.

Киваю и развернувшись на месте, направляюсь в сторону бара у противоположной стены. Глазами сканирую пространство, все столики и диванчики. Орландо простообязанпоявиться сегодня здесь.

Я продолжаю разносить напитки и закуски, пару раз даже позволяю какому-то старику шлепнуть себя по заднице. Когда начинается второй, более серьезный и ожесточенный бой двух чемпионов, Бьянка вновь материализуется в зале и сообщает, что Лучиано выделил столик специально для победителей. Он находится прямо у стены под балконом и практически не освещается, что хорошо, потому что лицо Эдды едва различимо. Хотя в данный момент, даже при свете дня наша родная матушка не признала бы ее.

– Как она? – спрашиваю у Бьянки, забирая полный поднос со стойки.

– Говорит, что бывало и хуже. – пожимает плечами, надувая очередной шар жвачки

Я ухмыляюсь, и мы обе направляемся к нашему столику. Бьянка забирает пустые бокалы и широко улыбается какому-то мужику, когда тот хватает ее за грудь, за что зарабатывает чаевые себе прямо в лифчик.

Закатываю глаза, и закончив расставлять стаканы, выпрямляюсь. Бьянка догоняет меня на половине пути к бару.

– Ты как дешевая проститутка. – бросаю ей.

Она фыркает и ставит пустые грязные стаканы на стойку.

– Не завидуй. – отбрасывает черную кучерявую прядь назад. – Сама то небось за бесплатно даешь себя лапать. И вообще что ты имеешь против этой древнейшей профессии?

Я смеюсь.

– Просто напоминаю, что мы сюда не за этим пришли.

Она достает мятые купюры из лифчика и трясет ими перед моим лицом:

– Чаевые это приятный бонус, сестренка.

Затем она снова прячет деньги, разворачивается и едва не перевалившись за барную стойку, подзывает к себе одного из барменов. Тот выглядит угрюмым, но ровно до того момента пока не видит лицо Бьянки. Схватив паренька за шею, она притягивает его к себе и шепчет что-то на ухо. Он кивает, а она вдобавок оставляет еще и короткий поцелуй на его губах. Стоит ли упоминать о том, что пакет льда с рюмкой текилы оказываются перед ней практически мгновенно?

Подмигнув бармену, Бьянка выпивает бесплатный алкоголь и схватив лед, направляется к Эдде. Я двигаюсь следом, не переставая наблюдать за гостями. На ринг, где двое буквально уничтожают друг друга, я не смотрю вообще.

– Кстати, сегодня наткнулась на любопытную новость. – привлекает мое внимание Бьянка. – Даниэль Уильямс внезапно скончался.

Раздосадовано качает головой.

– Какая досада. Он ведь бытакмолод.

Я подавляю улыбку.

– И не говори.

– Интересно, какими были его последние слова.

– Должно быть, что-то вроде «Господи, нет, пожалуйста».

Черные глаза Бьянки радостно распахиваются.

– Оу, он уверовал в Бога прямо перед встречей с Дьяволом. Какая милота.

Беру свой висящий на шее крестик и целую его.

– Да, в последнее время я часто оказываю подобное влияние на всяких отбросов.

Бьянка хихикает, и мы останавливаемся перед столиком Эдды. Тот практически перекрыт металической лестницей, ведущей на балкон. Не самые лучшие места, но для нас в самый раз.

Бьянка швыряет Эдде пакет со льдом, та перехватывает его здоровой рукой и тут же прикладывает к правой стороне своего лица.

– Сможешь в случае чего драться? – спрашиваю ее, скрестив руки на груди.

Она окидывает меня таким взглядом, будто я оскорбила ее до глубины души. И это вызывает у меня улыбку.

– Хорошо, поняла. Больше не буду задавать тупых вопросов.

– У меня есть один крайне тупой. – вскидывает руку Бьянка, и я поворачиваюсь к ней.

Лицо у нее становится таким серьезным, что я начинаю напрягаться, но тут она выпаливает:

– Что по члену Сандро?

Закатываю глаза вместе с тем, как Эдда стонет и откидывается на спинку дивана.

– Что? Я ведь предупредила, что вопрос тупой, не так ли? – прислоняется плечом к металической балке. – Прошло уже три года, неужели мне одной интересно, почему он до сих пор не сорвал твою вишенку?

Я морщусь.

– У меня нет никакой вишенки.

– Но он то об этом не знает. Разве это не странно? Взгляни на себя, тебе ведь даже пакет на голову не потребуется.

Я смеюсь.

– Боже, заткнись уже.

– А что если он фетишист? Ммм? Или предпочитает красную комнату и всякие там грязные приблуды?

Сначала мне хочется возразить, но потом я задумываюсь. В теории, это ведь действительно может быть правдой. Учитывая, что за три года он ездил только к Катарине, вполне вероятно, что она удовлетворяет его потребности. Сандро явно не из тех, кто стал бы принуждать, и потому не тронул меня, зная, какая я «правильная».

– Ха! – выпаливает, наставляя на меня палец. – По лицу вижу, ты думаешь, я права. Тогда почему не выяснишь наверняка? Проследи за его членом и поставь камеры в том месте, где он удовлетворяется.

Я морщусь, а потом выпаливаю раздраженно:

– Да не хочу я заниматься этим дерьмом.

– Почему?

– Мне неинтересно.

– Врешь.

– Нет, правда.

– Ага, не вешай мне лапшу на уши, я не люблю спагетти. Есть другая причина.

– Нет.

– Да.

– Иди ты. – поворачиваюсь к Эдде. – Скажи ей, чтоб отвалила.

– Отвали от нее, Бьянка. – устало протягивает сестра, и та фыркает, прищурившись на меня.

– Между вами что-то произошло? Поэтому не хочешь ничего знать о его похождениях?

Станцуешь для меня, Елена?

– Нет.

…я подаюсь вперед и оставляю легкий поцелуй на щеке Сандро.

– Мне просто плевать на то, как и с кем он проводит свое свободное время. Главное, чтобы меня ни в чем не подозревал.

Бьянка уже открывает рот, чтобы ответить, как Эдда вдруг окликает нас обоих.

– Смотрите. – кивает куда-то нам за спины, и мы оборачиваемся.

Там, прямо рядом с клеткой стоит Орландо Конте со своей личной свитой из шести головорезов. Конте приветствует кого-то за столиком, который мы обслуживали весь вечер, и развернувшись направляется к противоположной стене. На то, как из клетки выносят тело, он не обращает никакого внимания, и продолжая отвешивать свои «королевские» кивки, размещается за одним из за самых больших столов. Его телохранители окружают диван, а Белла Лучиано уже несется в его сторону со стаканом алкоголя.

– Доброго вечерочка, как говорится. – протягивает Бьянка. – Ну, что какой у нас план?

Понятия не имею.

23

Елена

Бьянка говорит, что дверь, что расположена прямо рядом с диваном Орландо, ведет на склад, где как я предполагаю, сегодня пройдет сделка.

– Там есть выход из здания, – продолжает. – Именно оттуда мы и пытались зайти, но кто ж знал, что мудаки отрубят камеры, и там окажется дохрена охраны.

Я хмурюсь.

– Сколько?

– Человек десять.

Значит, если взять и личных телохранителей Орландо, то в общем – шестнадцать. Получается, нам не стоит соваться на склад. Нужно разделаться с ним, пока он здесь. Доминик даст нам фору до окончания боев, но этого может не хватить.

Merda.

Наблюдаю за тем, как Конте делает глоток за глотком из своего стакана, и перевожу взгляд

– Есть идея. – поворачиваюсь спиной к залу и достаю из лифчика склянку размером с мою фалангу.

– Ооо. – протягивает Бьянка. – Яд. Как банально.

Закатываю глаза, вытаскивая пробку.

– Зато эффективно.

– Ладно. От меня что требуется?

– Будешь отвлекать.

Вкратце выкладываю ей, как будем действовать. Как только Конте опустошит стакан, Белла отправится за вторым, вот тогда Бьянке и нужно будет немного отвлечь ее, чтобы я успела вылить смесь в стакан. И главное, сестра не должна светить лицом перед Орландо.

В целом, все просто, вот только я нахрен забыла, что значит работать с Бьянкой.

Как только я подхожу к бару с подносом грязных бокалов и занимаю выжидающую позицию недалеко от Беллы, которая ждет, пока нальют виски, раздается ахренительно громкий звон бьющегося стекла. Начинается новый бой, но все в радиусе десяти метров, включая гребанного Орландо, смотрят на двух сцепившихся друг другу в волосы девушек. И одна из них моя младшая сестра.

Мгновение стою, раскрыв рот, и совершенно забываю о том, что должна была сделать. Только когда бармены бегут разнимать девушек, а Белла полностью отворачивается от стойки, я двигаюсь с места и одним быстрым незаметным движением выливаю содержимое склянки в стакан. К этому моменту девушек в розовых футболках уже разняли, а зрители снова поглощены боем. Все произошло буквально за пару минут, и мне остается лишь радоваться тому, что все это время Бьянка находилась к Орландо задницей.

Даже когда их заставляют подметать битое стекло, она не поворачивается к ублюдку лицом и подмигивает мне так, словно все под контролем, и она вовсе не была в шаге от того, чтобы раскрыть наше присутствие Конте.

Я жду и наблюдаю за тем, как стакан несется через весь зал в неоновых лучах, как его опускают на столик, как пальцы Орландо обхватывают его и подносят к губам…Но тут мужчину отвлекают. Какой-то мудак наклоняется к его уху и что-то говорит, после чего Орландо ставит стакан обратно на столик и поднимается на ноги, застегивая свой серый пиджак. Спустя еще две мгновение, он вместе со своей охраной скрывается за той самой дверью, которую я сегодня точно не собиралась открывать.

– Дерьмовый у тебя план оказался. – бормочет Бьянка рядом со мной, и я выдыхаю, понимая, что во-первых, я какое-то время не дышала, а во-вторых, она права.

– Ну, что? Приступим к плану «Б»? – добавляет, и я резко поворачиваю к ней голову, вскинув брови.

– А у нас есть план «Б»?

Она фыркает.

– Пф, у насвсегдаесть план «Б». Или ты уже забыла?

Я почти улыбаюсь, но тут к нам вдруг подлетает Белла и начинает шепотом орать на итальянском, снабжая речь обилием жестов:

– Какого черта вы здесь прохлаждаетесь? Идите быстро обслуживать клиентов.

Бьянка покорно кивает:

– Да, конечно, уже летим. – и схватив меня за руку, тут же тянет подальше от бара, но не в сторону нашего стола, а в сторону Эдды, где рядом с ней на диване сидит победитель второго боя.

Заметив нас, она молча встает и подходит к нам. Когда мы образуем что-то вроде круга в тени лестницы, Бьянка возбужденно хлопает в ладоши:

– Итак, вот, что мы будем делать…

– Подожди, – перебивает ее Эдда и смотрит на меня. –Онапридумала план?

Я пожимаю плечами, подавив улыбку.

– Нет. – тут же отрезает Эдда. – Когда Бьянка за главную, кто-то всегда остается с подстреленной задницей.

– Ты, что, все еще дуешься на меня за тот раз? – возмущается Бьянка.

– Тебе подстрелили задницу? – спрашиваю я Эдду.

– Это фигура речи.

Судя по широко распахнутым глазам и кивку Бьянки, никакая это не фигура речи. Стоит Эдде к ней повернуться, как ее лицо приобретает нейтральное выражение, и она выпаливает:

– Мы теряем время.

– Ладно. – сквозь зубы цедит Эдда. – Выкладывай.

– Все просто, – Бьянка лезет куда-то себе за спину, возможно, в штаны, и достает что-то вроде маленьких петард с фитилями. – Действуем по старой схеме, я отвлекаю, вы бьете по яйцам,фигурально выражаясь. – последнее она говорит исключительно для Эдды.

Эдда показывает ей средний палец, но Бьянка не обращает внимания и продолжает:

– Там за дверью небольшой коридор и лестница на склад. Если, конечно, за последние пять лет они не сделали втихую ремонт и не изменили что-то.

Я киваю:

– Мы же все тут понимаем,насколькоэтот план дерьмовый, да?

– Разумеется. – отвечает Эдда.

– Ахренительный план. – возражает Бьянка.

– Отлично, тогда приступим.

Незаметно вынимаю из сапога нож и прижимаю к тыльной стороне руки, медленно передвигаясь к противоположной стороне зала. Эдда двинется сразу после отвлекающего маневра Бьянки. И тот не застает себя ждать. Едва я успеваю добраться до двери, как раздается хлопок, за ним взрыв, и воцаряется хаос. Дым начинает валить откуда-то из-под лестницы, толпа напряженно оглядывается по сторонам, а затем…

– Пожар! – кричит кто-то, и я процентов на девяносто уверена, что это Бьянка. – Мы все умрем!

Следом еще один похожий хлопок, взрыв и клубы дыма. Тогда то все с криками подскакивают на ноги, охрана вдоль стен тянется к оружию и пытается что-то сделать, найти угрозу. Я же распахиваю дверь. Внутри, в самом дальнем конце небольшого коридора, у лестницы, на меня вскидывают стволы двое мужчин.

– Помогите. – всхлипываю я как по команде, и бегу к ним, чуть ли не спотыкаясь. – Там…там…

Они переглядываются и устремляются ко мне немного опустив оружие, но только оба оказываются на расстоянии вытянутой руки, я наношу удар. Кровь из горла того, что справа, брызгает в лицо. Выбиваю пистолет у второго, вонзая нож в печень, а затем перерезаю горло.

Просто в какой же заднице я оказалась из-за этого губошлепа Орландо? Убираю нож в сапог и поднимаю с пола пистолет. А могла бы сейчас нежиться в джакузи и пить мартини у бассейна.

Дверь распахивается, я готова прострелить кому-то башку, но это оказывается Эдда. Быстро оценив ситуацию, она забирает два пистолета у того, кто продолжает захлебываться кровью.

– Надо подождать Бьянку. – говорю я, но Эдда качает головой.

– Нет времени.

На лестнице раздаются тяжелые шаг, и мы обе поворачиваем головы в ту сторону. По всей видимости, одного из охранников послали узнать, что

Мужчина едва ли успевает поднять оружие или хотя бы спуститься, как Эдда простреливает ему голову. Вот этот выстрел определенно точно услышали. А значит, все на складе знают, что мы идем. Пошел в жопу этот эффект неожиданности, правда? С ним то все могут, а вот без него?

– Беги. Я прикрою тебя с этой стороны.

Ага, потому что люди Доминика теперь точно побегут защищать своих. И плевать, что и эти, и те по сути дали клятву нашей семьи. Короче говоря, я бегу, перепрыгивая через тело, которое скатывается по лестнице в коридор.

Дверь наверху железная, и я отчетливо понимаю, что у меня будет пара секунд максимум, чтобы оценить обстановку.

Если я сегодня умру, я убью Бьянку.

Хорошие новости?

Когда я распахиваю дверь, замечаю две вещи – благословенный полумрак и хренову тучу ящиков. Пули летят на меня градом, и я сама открываю огонь, отбегая к ближайшему…нет, это не ящик, высокий стеллаж, набитый всяким запрещенным дерьмом.

– Какого черта там творится? – вопит Орландо, и ему отвечает знакомый мне голос.

– Я бы тоже хотел это знать.

Виктор, правая рука и фактически консильери Сандро. Слегка меняю положение, чтобы разглядеть между коробок, и мой бок вдруг вспыхивает огнем. Касаюсь ладонью раны и подавляю шипение.

Меня, блядь, подстрелили.

Тут же тянусь к спине, чтобы выяснить вышла ли пуля, –нет,– и выглядываю из-за стеллажа. В центре, над которым горит пара голых лампочек стоят Виктор со своими людьми, а напротив него сильно встревоженный Орландо со своей охраной. Минимум двое охранников двигаются в мою сторону и рассредотачиваются по проходам, чтобы окружить меня.

Подчиненные Виктора перестают заносить коробки через поднятую дверь. Очевидно, через нее доставляют тяжелый груз, однако это не единственный выход. Я подмечаю еще один за спиной Конте.

– Полагаю, Доминика Эспасито не так слаба, как вы думали. – продолжает холодным тоном Виктор. – Очевидно, что кто-то пытается сорвать сделку.

– И у него это не получится. – практически рычит в ответ Орландо. – Доминика уже к утру будет мертва.

– О, я бы не была так сильно в этом уверена. – раздается голос Бьянки.

И я поворачиваю к ней голову, уверена, как и все на этом гребанном складе. В этот же момент вижу, как справа от нее из-за стеллажа появляется головорез. Мы открываем огонь одновременно. Бьянка по всем, кто оказывает в зоне ее видимости, я по тому типу, который едва не прошибает ей мозги, а Эдда, которая появляется в проходе, стреляет в того, кто оказывается за моей спиной.

– Уходим. – раздается голос Виктора. – Сделка отменяется.

Бьянка бросается к стеллажу через проход от меня и громко смеется, пока Эдда бесшумно направляется в обход.

– Орландо, малыш, тебя снова кинули? – выкрикивает Бьянка, и на той стороне склада раздается выстрел. Это работает Эдда. Зажав рану левой рукой, поднимаю правую и выхожу из-за стеллажа, двигаясь в параллель с ней. Выстрел с моей стороны. Выстрел с ее.

– Берегите ноги. – пропевает Бьянка, и в следующую секунду в центральном проходе раздается уже знакомый хлопок, взрыв, а затем валит дым.

Я ускоряю шаг, игнорируя боль, потому что просто уверена, что этот ублюдок сейчас сбежит. Снова выстрел. На той стороне слышатся звуки борьбы, следом выстрел. Из следующего прохода на уровне моего лица появляется пистолет – резко присаживаюсь и стреляю снизу в живот. Бок горит адским пламенем, кровь заливает пальцы, и на мгновение, когда выпрямляюсь, в глазах темнеет.

Встряхиваю головой и двигаюсь дальше. Там, на месте, где совсем недавно стоял Орландо, на Эдду бросаются трое, а Бьянка, как обычно, выпустив весь магазин за раз, вооружается какой-то палкой и посреди густого дыма мутузит кого-то по лицу.

Простреливаю одному голову, второму сердце, третьему снова голову. С остальными сестры разбираются сами. Приваливаюсь спиной к стеллажу, глаза начинаются слезиться, а из горла лезет кашель из-за этого чертова дыма.

– Нужно уходить. Скоро с арены повалят люди Лучиано. – говорит Эдда, и на мгновение ее озаряет свет фар с улицы.

Я выглядываю наружу и замечаю подъезжающую ко входу машину,знакомуюмашину.

– Фабио. – выдыхаю.

Я ведь сказала ему ждать…Он вдруг включает дальний свет, и спустя секунду я узнаю, почему.

– Сандро здесь. – сообщает Эдда, с ее угла обзора ей хорошо видно вторую машину, которая останавливается чуть дальше от входа. И судя по звукам, машина не одна.

Merda.

Сандро не должно было сегодня быть здесь.

Наши с Эддой взгляды пересекаются, и она добавляет:

– Я разберусь с ним.

– Не убивай. – прошу одними губами, не произнося ни звука.

Сандро

Я наблюдаю за тем, как грузовик с оружием отъезжает от склада. Виктор с мрачным выражением лица направляется в сторону моей машины. Должно быть, дело в выстрелах, которые снова и снова раздаются на складе. Сделка накрылась. Это ясно. И теперь мне нужна причина. Ее мне сообщает Виктор, забравшись на переднее сиденье.

– Сестры Эспасито.

Мои брови сходятся на переносице.

– Одни?

– Непонятно, но я заметил минимум одну, Бьянку. Она достаточно четко уведомила нас о своем присутствии.

– Хм. – тру подбородок, слушая выстрелы, которые все не стихают.

Если сестры Эспасито одни, они куда опасней, чем я думал.

Если с ними люди Короны, то мы все ахренеть как недооценили Доминику.

В любом случае, мне нужно точно знать, кто сорвал мои планы.

– Подъезжай ближе ко входу. – приказываю своему водителю, и Виктор тут же возражает.

– Не думаю, что это хорошая…

– Они родственницы моей жены. Будет невежливо, если мы не поздороваемся.

Машина трогается с места, еще две по обе стороны от меня, но чуть дальше. Мы почти добираемся к самому входу на склад, как с другой стороны подъезжает неизвестный, да еще и дальний свет врубает.

Я хмурюсь и выхожу из машины. Одновременно со мной, как по команде, открывает двери моя охрана, но в отличие от них, я не прячусь за дверьми, а встаю прямо перед своей машиной.

Пытаюсь разглядеть, кто сидит за рулем этой старенькой тойоты, но за фарами вижу лишь огромную тень, да еще и этот дым, вялящий прямо из склада…

Выстрелы прекращаются. В следующее мгновение из дыма выходит девушка и наставляет на меня пистолет с такой уверенностью, будто точно

24

Сандро

Я встречался с ней всего пару раз три года назад – на своей помолвке и на свадьбе. Эта девушка передо мной совсем не похожа на ту элегантную, сдержанную Эдду. Хотя нет, сходство все же есть – обе просто олицетворение спокойствия.

Ее рука, сжимающая пистолет, не дрожит, даже не смотря на то, что сейчас она явно не в самой лучшей форме. Вся правая сторона ее лица опухла и начала синеть, а костяшки пальцев сбиты в кровь. Думаю, есть еще повреждения, но она их слишком хорошо скрывает.

За ней вдруг появляется еще кто-то, однако из-за фар и того, как Эдда закрывает их собой, трудно разглядеть, кто именно. Открывается задняя дверца машины, одна из фигур забирается в салон, а вот вторая вдруг подает голос.

– Привет, зятек. – я узнаю легкомысленный голос Бьянки. – Как жизнь? Как дела? Как Елена?

Ответить мне не дают.

– Бьянка. – обрывает сестру Эдда.

– Ладно, поняла. – вскидывает та руки. – Я заткнулась.

Она забирается в машину, и Эдда меняет положение, вставая прямо напротив меня.

Я жду, пытаясь оценить ее. Поза, взгляд, собранность – ничего в ней не выдает страха передо мной или перед десятком направленных в ее сторону стволов. Значит, нынешняя ситуация ей далеко не в новинку. Да и Доминика не отправила бы ее разбираться с Орландо, если бы та не обладала нужными навыками.

Навыками убийцы.

– Скажу это только один раз. – раздается ее ровный, лишенный всяческих эмоций, голос. – Корона принадлежит семье Эспасито. Попытаешься снова связаться с нашими людьми…

– Забавно. – перебиваю ее, убрав руки в карманы своих брюк. – Я всегда думал, что капо действуют от лица босса.

Небольшой камушек в огород Доминики. Ее капо не преданы ей так, как должны бы, что значит, у нее есть слабость.

Эдда медленно моргает, что-то обдумывая, а затем вдруг выдает:

– Влезешь в наши дела снова, и на этот раз Елена тебя не спасет.

Что?

Какого хрена?

– О, она тебе не рассказала, да? – уголок ее губ едва заметно дергается вверх. – Помнишь перестрелку два года назад? Ту, в которой погибла твоя мать?

Мое тело каменеет.

– Братве тогда помогли Этерно. И после неудачи, старший Мартинелли решил заключить сделку с нашим отцом. Они нам помощь с Триадой, мы им…семью Ломбарди. И этот союз был куда выгодней, чем с вами.

Корона почти нарушила договор сFamiglia.

– Этерно контролирует два города. Вы же, не смотря на всю свою власть заграницей, вэтойстране владеете лишь половиной города. – продолжает Эдда. – Елена узнала о переговорах. Если помнишь, в то лето она приезжала на похороны Лукаса. Не знаю, что она сказала отцу, но он в итоге отказался от соглашения. – пожимает плечами. – Она всегда была его любимицей.

Елена знала об угрозе, но не сообщила.

Она прекрасно разбирается в делах и все эти три года притворялась.

Она защитила меня, встала на мою сторону.

– Елена поставилатвоиинтересы превыше интересов своей семьи…

–Яее семья. – слова вырываются прежде, чем успеваю их остановить.

И Эдда вдруг опускает оружие, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Интересно, что сделаешь ты, оказавшись в подобной ситуации? Примешь ли ее сторону? Выберешь ли Елену?

Famiglia или жена.

Вряд ли я когда-нибудь окажусь перед подобным выбором.

– Ну, ты ведь все еще жива, не так ли? – хотя мне ничего не стоит сейчас разобраться с ней и вернуться к переговорам с Орландо.

Эдда фыркает, и меня это напрягает.

– Мы оба знаем, что я все еще жива, потому что тебе известно о том, что Доминика сделала с Триадой.

Да, до меня дошли слухи.

– Ты опасаешься ее гнева и правильно делаешь.

Качаю головой и расслабленно опускаюсь на капот машины позади себя.

– Ей удалось разобраться с Триадой только при помощи Мартинелли.

– Вот именно. – улыбается Эдда. – Только представь, на что она будет способновместес ним.

На этих словах она без колебаний поворачивается ко мне спиной и не спеша направляется к пассажирскому месту, но открыв дверь, вдруг снова поднимает на меня глаза.

– Передавай привет Елене.

– Почему сама не передашь?

– Потому что как ты только что сам сказал, онатвоясемья.

Что-то в том,какона это сказала, заставляет меня думать о том, что имела в виду онапроблему. Что Елена теперьмояпроблема.

– Мне не удалось сказать это на свадьбе, так что скажу сейчас. – добавляет. – Сделаешь ей больно? Предашь ее? Или поставишь ее жизнь под угрозу? И я тебя из-под земли достану.

Забавно, даже их отец не говорил мне подобного.

– Был рад повидаться.

Как только Эдда забирается в машину, та мгновенно срывается с места.

Елена

Первая мысль, когда просыпаюсь – невыносимо хочется курить. Вторая – во рту пустыня Сахара. Но следом перед глазами вспыхивают картинки с прошлого вечера.

Арена. Сестры. Склад. Сандро. Потом Бьянка орет, что нужно забрать их машину, потому что там ее ноутбук. Следом, Фабио, кажется, меняется с Эддой местами. Я оказываюсь одна на заднем сидении, а у Бьянки появляется ноутбук. Мы куда-то едем. Доминика беременна. Бьянка отрезает ее от Короны. Дальше…ничего.

Но самое главное…

Медленно распахиваю глаза.

Орландо Конте сбежал.

– Ты как? – раздается знакомый голос, и я поворачиваю голову.

Фабио стоит надо мной со стаканом воды в руках.

Пытаюсь принять сидячее положение, но в живот словно кочергу вставляют. Я шиплю, поморщившись.

– Аккуратней. – Фабио помогает мне сесть.

– Как мило. – слышу еще один знакомый голос.

Бьянка сидит за небольшим столом у стены прямо напротив моей кровати и окунув картошку фри в соус, закидывает ее в рот. Затем не сводя прищуренных глаз с Фабио подносит к губам трубочку и делает глоток из бумажного стакана.

– Она всегда такая? – шепотом спрашивает Фабио, пока я пью предложенную им воду.

И ему даже не нужно уточнять, что именно он имеет в виду. Я прекрасно знаю свою сестру, а потому вернув ему пустой стакан,

– Иногда хуже.

Бьянка фыркает с трубочкой во рту. Тут вода в ванной выключается, и спустя мгновение в комнате появляется Эдда с влажными волосами и в свежей одежде. Однако половина ее лица сегодня выглядит еще хуже, чем вчера.

– Я подлатала тебя. – кивает мне на живот и садится напротив Бьянки. – Но постарайся по возможности меньше двигаться, а то швы разойдутся.

От ее спокойного невозмутимого тона глаза Фабио округляются, а когда Эдда еще и принимается есть бургер как ни в чем ни бывало, он выпаливает:

– Кто вы вообще такие? Вчера вас всех едва не прихлопнули, а нас с тобой, – бросает на меня возмущенный взгляд. – Чуть не поймал твой муженек. Да у тебя буквально дыра в животе. И это, что, для вас обычное воскресенье?

Черт, воскресенье. В обед я должна встретиться с Ильей в церкви.

– Который час? – спрашиваю, игнорируя его тираду.

– Не волнуйся, мы успеваем на утренний рейс. – поставив стакан на тумбочку рядом с моей кроватью, он опускается на соседнюю. Очевидно, мы в номере моих сестер. Интересно, кто из них ночевал с Фабио. Потому что они точно не оставили бы его со мной наедине.

– А ты чего такой нервный? – выгибает бровь Бьянка. – Ты же мафиози, а не дева Мария. Подумаешь, подстрелили. Не в первый и не в последний, как говорится…

– Кстати об этом. – обрываю ее. – Что за хрень ты вчера устроила?

– А я говорила. – многозначительно протягивает Эдда. – Ее планы всегда дерьмовые.

– Я не виновата, что ее подстрелили. Это ты накаркала.

Фабио недоуменно качает головой, уставившись на них, а затем смотрит на меня.

– Я то думал, что только ты такая отшибленная. Оказывается, у вас вся семейка с прибабахом.

Бьянка резко выпрямляет спину и будто бы принюхивается.

– Мне кажется или тут попахивает сексизмом? – ее черные глаза останавливаются на Фабио. – Тебя мама не учила, что женщины могут быть кем-угодно, и в особенности, членами преступных группировок?

– Мать умерла, когда я был маленьким.

Бьянка моргает, затем пожимает плечами.

– Повезло. – отправляет в рот очередную картошку фри. – Моя все еще жива.

Фабио смотрит на меня с вопросом, но мне нечего на это ответить. К тому же, есть более насущные темы. Например…

– Орландо сбежал.

– Орландо Конте больше не твоя проблема. – отвечает Эдда, но Бьянка ее прерывает.

– Стоп. Мы ему доверяем? – указывает картошкой фри на Фабио.

– Я ведь уже сто раз сказал, что мы с Еленой друзья. – защищается мой телохранитель.

– Ты сказал, что мы друзья? – удивленно вскидываю брови, и кончики его ушей краснеют.

– Иначе она не отставала. Даже не дала сесть с тобой в одну машину.

Бьянка вытягивает руку и указывает на нас двоих.

– Я чувствую здесь химию. Вы, что, спите друг с другом?

– Нет. – отвечаем в унисон, и Фабио добавляет:

– Сандро бы отрезал мне член.

– То есть, – продолжает Бьянка. – Если бы не Сандро ты был бы не прочь?

– Бьянка. – пытается одернуть ее Эдда, но Фабио вдруг отвечает.

– Ты видела свою сестру? Половина охраны была бы не прочь.

Я хмурюсь.

– Только половина?

– У остальных есть жены.

– И все же…

– Вернемся к Орландо. – Эдда берет стаканчик кофе и делает глоток. – Как я и сказала, он больше не твоя проблема. Сандро не станет снова с ним связываться. И я так же рассказала ему вчера о том, что произошло два года назад.

До меня не сразу доходит, о чем она, но потом…

– Что? – подрываюсь на месте, и тут же морщусь. – Merda.Зачем?

– Потому что после вчерашнего, – отвечает за нее Бьянка. – Он определенно точно начнет еще пристальней наблюдать за тобой. Пусть знает, что хотя бы однажды ты была на его стороне.

Судя по всему, пока я была в отключке, они уже все тут обсудили вдвоем.

– И давай договоримся, – добавляет Эдда. – С этого момента мы не лезем в твои дела, а ты в наши без острой необходимости. Повтора вчерашнего кто-то из нас может просто не пережить.

– Да и ты явно не ровно дышишь к своему муженьку. – подмигивает Бьянка. – Было бы жестоко с нашей стороны ставить тебя перед выбором.

Чувствую взгляд Фабио на своей щеке, но не свожу своего с Бьянки.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ага, ага, можешь своему другу Фабио вешать лапшу на уши, а я уже говорила, что не люблю спагетти.

– Ты итальянка.

Она показывает мне средний палец.

– Бьянка хотела сказать, что так как между Короной иFamigliaсейчас нет союза, а я вчера фактически угрожала Сандро, будет лучше, если ты на время сконцентрируешься на Чикаго.

Бьянка хмурится.

– Я не это хотела сказать.

На мгновение мне показалось, что я скучала по своим сестрам, однако это ощущение как-то быстро испаряется.

25

Елена

Чикаго

Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу машины. Дождь колотит по крыше, размывая вид за окном. Во мне столько обезболивающего, что это наверняка должно быть опасно для жизни. Но иначе пережить полет было бы нереально.

Когда Джулия впервые за три года увидела меня в чем-то помимо юбок и платьев, то выпалила «Я не думала, что тебе настолько плохо», но думаю дело было еще и в моем нездоровом оттенке лица. Мне чудом удалось убедить ее не искать врача в резорте, а вернуться в город, как мы и планировали изначально. Но проблема остается. Их даже две.

Я не знаю, получится ли скрыть пулевое ранение от Сандро.

И встрече с Ильей Бариновым все же не суждено сегодня случится. Не уверена, что смогу не то, что трахаться с ним, но даже просто поддерживать нормальный разговор и при этом не корчиться от боли. Вот только он нетерпелив, и я не удивлюсь, если он попытается сам выйти со мной на связь.

Иными словами, я как минимум по горло в дерьме.

Радует, что хотя бы ненадолго получилось избавиться от Орландо. Если Эдда говорит, что Сандро не станет с

–Signora, sta bene? – спрашивает Леон с пассажирского сидения впереди, и я распахиваю глаза.

Все ли у меня хорошо? Да просто чудесно.

– Просто небольшое отравление, Леон. – отвечаю относительно нормальным голосом и выпрямляюсь на сиденье, тут же перехватывая обеспокоенный взгляд Фабио в зеркале заднего вида. – Все в порядке. Пару дней полежу дома и оклемаюсь. У меня такое бывает.

– Через час будем на месте. – сообщает Фабио, немного ускоряясь.

Я снова закрываю глаза, пытаясь какая-то оттеснить боль. Не знаю точно, сколько проходит времени, но в какой-то момент машина начинает вилять то в одну сторону, то в другую, будто Фабио снова и снова меняет полосы, пытаясь обогнать как можно больше машин. Я знаю, что дело точно не во мне, потому что наш кортеж всегда двигается в определенном порядке. Сначала машина заместителя начальника охраны, в которой находится Карла с детьми, потом машина Джулии, отдельная машина охраны, и мы замыкаем.

Именно поэтому я догадываюсь о том, что происходит еще до того, как Фабио это озвучивает:

– У нас хвост. Четыре машины.

Распахиваю глаза.

– Шесть. – возражает Леон. – Еще две сели на хвост, как только мы выехали с резорта.

Значит, они знали, где мы находились.

– За нами следили. – озвучивает мои мысли Леон, по голосу слышу, что он напряжен, а это дурной знак. Леон один из старших командиров Сандро, ему уже давно за сорок, и дело свое он знает хорошо, а значит угроза далеко не из рядовых.

Достаю свой телефон из сумочки рядом и открываю навигатор. На фоне слышу, как Леон связывается с машинами впереди. Всего у нас десять человек с пушками, у русских, –а я почти уверена, что это русские, – при лучшем раскладе двадцать, при худшем двадцать четыре бойца.

Просматриваю карту и местность, где мы сейчас находимся. Скорей всего, нас попытаются…

– Впереди выход на одностороннее шоссе. – сообщает Фабио.

…окружить или вытолкнуть с трассы.

– Знаю. – хмуро сообщает Леон.

Все зависит от того, какова их цель – схватить нас живыми или же убить. Вероятность того, что впереди нас поджидает еще больше машин крайне велика. Но возможно есть выход…

– Босс. – вдруг отрезает Леон, и я поднимаю голову.

На маленьком экране, присоединенном к сидению передо мной светится входящий вызов.

– Докладывайте. – разносится голос моего мужа по салону, и кажется он тоже едет в машине.

Почему он не позвонил Рино, заместителю начальника? То есть, тому, кто в машине Карлы.

Леон не успевает ответить, слева в нас врезается черный джип, и меня отбрасывает в дверь. Живот вспыхивает болью, и я стону, подавив вскрик.

– Елена! – раздается мое имя тут же сквозь шум дождя.

Цепляюсь пальцами одной руки в дверцу, другой в сидение, и проглатываю боль.

– Не дай им обогнать нас. – рычит Леон Фабио.

Фабио обгоняет одну из машин и вырывается вперед.

– Елена ты в порядке? – уже сдержанней спрашивает Сандро.

Я сглатываю и медленно выдыхаю, уткнувшись затылком в сидение.

– Да.

– Мы уже едем к вам.

То есть, ему уже доложили и о том, где мы, и о том, что происходит. Тогда почему он звонит? Трясу головой. Сейчас это вообще не имеет значения.

– Сандро.

– Я здесь.

– Я собираюсь сделать кое-что, что тебе может не понравится.

Пауза.

– Слушаю.

– Впереди перед выездом на шоссе есть туннель. Односторонний. Карла с Джулией успеют проскочить, охрана с ними на случай, если что-то пойдет не так. А мы перекроем дорогу.

– Нет. – тут же отрезает Сандро.

– Ты не успеешь.

Фабио резко ведет машину вправо, и я до крови прикусываю губу.

– Мы сможем выиграть время. – продолжаю, выдыхая.

– Я сказал, нет.

– Там в машинах трое маленьких детей и твоя беременная сестра.

– А ты моя жена. – отчеканивает каждое слово.

На мгновение прикрываю глаза, впитывая эти до того банальные слова. Это просто факт. Однако я знаю, что для Сандро это значит куда больше.

– Прости,amore. Но я не спрашивала твоего разрешения.

Я сбрасываю вызов, и набираю на экране номер машины Рино, но отвечает мне другой мужчина.

– Да.

Объясняю свой план и говорю ему сворачивать в хренов туннель, к которому мы стремительно приближаемся.

– Босс велел двигаться в сторону города и никуда не сворачивать. – иными словами «срать я на тебя хотел».

Но затем слышится голос Рино:

– Да, босс, принято. – видимо он на телефоне с Сандро, а после раздаются слова, которых я никак не ожидала услышать. – Делай, все, что говоритsignora.

На моих губах непроизвольно появляется слабая улыбка.

Машина ускоряется, и я зажмуриваюсь, пытаясь сосредоточиться на шуме дождя. Он барабанит в такт с моим сердцем.

Если в туннеле нас ждут, мы все окажемся в ловушке. Этот путь не ведет в город, но Баринов вполне мог перестраховаться таким образом.

Если туннель свободен, в ловушке окажусь только я.

Забавно, мне казалось, что последние крупицы эмпатии уже давно сгорели, но оказывается, что-то осталось. Я просто слишком хорошо помню своего племянника. У него был такой звонкий смех, и он не просил приводить его в этот мир, он был невинен. И эти три мальчика, что сейчас где-то там впереди въезжают в туннель тоже невинны, как и Джулия, которая даже в единорогов может поверить, если привести солидные аргументы.

Они заслуживают спасения.

Я нет.

Но мне и не нужно, чтобы меня спасали, верно? Я сама справлюсь. Сама себя вытащу.

Дождь бьет по крыше, отдаваясь густым шумом в ушах, а затем в один миг стихает. На место ему приходит гул, и я открываю глаза. Мы в туннеле. Вдалеке вижу, как машина охраны выскальзывает, и появляется просвет.

Они проскочили. Это не значит, что там где-то их не поджидают, но с груди один из булыжников определенно соскальзывает.

– Держись. – говорит мне Фабио, и я цепляюсь за все, что могу, приготовившись к боли.

Машина сбрасывает скорость, а затем резко разворачивается на ручнике, вставая поперек туннеля с диким скрежетом шин.

От боли дыхание перехватывает, и тело пробивает дрожь.

– Елена?

Я выдыхаю, и смотрю на Фабио. Он протягивает

– Они не пошли на таран. – сообщает Леон, открывая свою дверь и тут же выбираясь наружу. Фабио ловко перелезает следом через центральную панель.

Значит, я нужна Братве живой.

– Мы задержим их настолько, насколько сможем,signora. – бросает мне Леон. – Ни при каких обстоятельствах не покидайте машину.

На этих словах он захлопывает дверь. Поворачиваю голову налево и в тусклом свете вижу черный джип, из которого выпрыгивают сразу четверо. В следующее мгновение на меня обрушивается шквал выстрелов. Пули отскакивают от окон и дверей. Фабио отстреливается, прячась за капотом, а Леон за бампером. Двое русских падают, но остальные возвращаются к машине и переходят в оборону, занимая позиции за открытыми дверьми. Вот только долго это вряд ли продлится, их все еще больше двадцати. Возможно, пара машин осталась на въезде в туннель, чтобы не дать кому-то проехать. Возможно, еще пара машин решила догнать наших в объезд. Но даже при всех этих раскладах, их все равно больше.

Телефон рядом звенит, и мои брови невольно лезут на лоб. Сандроникогдараньше мне не звонил. Отвечаю, приложив телефон к уху.

– Больше никогда не сбрасывай меня так.

Отчего-то на губах снова оживает улыбка. Не знаю, может от обезболивающих или просто его голос на фоне перестрелки как-то даже успокаивает.

– Как скажешь. – отвечаю, сглотнув.

– Ты ранена?

Опускаю пистолет на колени и прикладываю руку к своей ране, липкая кровь уже пропитала наложенную Эддой повязку.

Merda.

– Нет. – отвечаю, уткнувшись затылком в сиденье.

Что-то ударяется о мою дверь, и я вздрагиваю.

– Черт.

– В чем дело? – тут же требует Сандро.

– Кажется, Леона ранили.

Или убили.

Мы оба знаем, что Фабио один долго не продержится. У него как минимум не так много оружия, как у наших противников. Пули закончатся очень скоро, и русским это известно.

– Ты вооружена?

– Да.

Тишина. Я лишь слышу, как на том конце снова и снова сигналят машины, словно Сандро нарушает всевозможные правила.

Не понимаю, зачем он позвонил, почему не сбрасывает, но тут он спрашивает:

– Тебе страшно? – этот тон его голоса мне незнаком.

Если б знала своего мужа чуть хуже, то решила бы, что он почти заботливый. Да и сам вопрос странный. Сандро не говорит, не бойся, как сказали бы другие. Он не пытается успокоить, просто хочет знать, что именно я чувствую.

И это тоже в новинку. Раньше его не особо заботили мои чувства.

– Я не хочу умирать. – признаюсь честно. – Но Сандро, я не стану твоей слабостью. Меня не так воспитали. – облизываю пересохшие губы. – Живой они меня не получат.

Пауза.

– Я боялся, что ты так скажешь.

И снова моих губ касается улыбка.

– Где ты? – спрашиваю.

Пауза.

– Я еду за тобой.

Стискиваю телефон, пытаясь сморгнуть это странное ощущение на глазах. Это не могут быть слезы. В них нет никакого смысла. Я с пятнадцати лет не плакала.

– Тогда скоро увидимся. – улыбаюсь, чтобы он услышал улыбку, понятия не имею зачем.

Он долго не отвечает. Целую вечность. И я не сбрасываю, потому что он сказал так не делать. Поэтому просто жду…

– До встречи, Елена.

И даже тогда, он не сбрасывает звонок первым. Это делаю я.

Делаю глубокий вдох, крепко сжимая пистолет одной рукой, и опускаю окно со своей стороны.

– Фабио.

– Я сейчас немного занят.

– Я выхожу.

– Что? – он пригибается, и смотрит на меня, широко распахнув свои серые глаза.

– Прикроешь меня, когда открою огонь.

– Нет, Елена.

– У нас больше шанса перебить их изнутри. Спрячься, пусть думают, что попали.

Я не жду, что он ответит, и засунув пистолет в штаны сзади, перелезаю на другую сторону, открываю дверь. Выстрелы мгновенно стихают.

– Не стреляйте. – прошу дрожащим голосом и стиснув зубы, выбираюсь из машины.

Спасибо моей черной одежде, иначе кровь, что уже начинает впитываться в брюки, было бы видно.

– Пожалуйста. – поднимаю руки, сжатые в кулаки. – Не убивайте.

Делаю пару шагов вперед, и еще, а потом понимаю, что ноги едва держат. Все немного плывет перед глазами. Пульс гремит в ушах, но я все равно слышу русскую речь. Вперед выходят четверо, еще одному говорят проверить Фабио с Леоном. Трое приближаются ко мне, слегка опустив оружие, остальных не вижу.

Господи, пожалуйста, мне нужно только немного сил. Еще чуть-чуть. Прошу.

Они уже оказываются на расстоянии вытянутой руки, когда это происходит. Выстрелы. Очень много. Где-то за их машинами в глубине туннеля. И этого вполне хватает. Три головы передо мной отворачиваются, и я достаю пистолет.

БАМ. БАМ. БАМ.

Кровь брызгает в лицо, рука дрожит. Справа раздается еще один выстрел – Фабио убивает того, что приблизился к нему, а затем и того, кто остался у машины. Все происходит быстро, и я не осознаю, как отступают назад, пока не приваливаюсь спиной к холодному металлу.

Спасибо.

– Ты как? – рядом со мной возникает Фабио.

– Аптечку быстро.

Он открывает заднюю дверцу, и лезет под сиденье. В этот момент из туннеля появляется еще русский. Я поднимаю руку и стреляю, но попадаю в плечо. Пробую еще. Тело падает рядом с остальными.

Фабио кладет аптечку на бампер слева от меня.

– Мне нужно, чтобы ты снял швы и быстро. – задираю кофту и срываю пластырь с повязкой, наложенный Эддой. – Это спрячь, потом сожги вместе с нитками.

Фабио не задает лишних вопросов и сразу приступает к делу, разрезает шов. Ноги едва не подкашиваются, но я не даю себе упасть.Еще немного.

– Будет больно. – предупреждает, и появляется еще один ублюдок.

Я снова поднимаю руку.

Выстрел.

– Быстрее. И не забудь продырявить мне кофту. – цежу сквозь зубы, тяжело дыша.

Он выполняет все так быстро, как может. Боль едва не ослепляет меня. Конечности дрожат, а пот собирается на висках. Нужно отвлечься…

–Тысообщил русским о том, где мы? – выдыхаю.

Его пальцы на мгновение замирают, и наши глаза встречаются.

– Нет. Я бы так тебя не подставил – резко отвечает он и опускает взгляд на мою рану, добавляя едва различимым шепотом. – Я сообщил только о поставке, которую собирается перехватить Сандро.

Киваю.

Я не сомневаюсь в том, что он сообщил бы мне об угрозе. В конце концов, с тех пор,

– Для Сандротывынул пулю.

– Да знаю я. – огрызается, прикладывая к ране чистую повязку, и из моего горла вырывается крик.

Впереди еще кто-то появляется, и я поднимаю дрожащий пистолет, но тот тут же выпадает из руки, когда я вижуего. Зеленые холодные глаза и брызги крови на лице.

– Сандро. – с губ срывается шепот.

Фабио мгновенно отнимает от меня руки и отходит в сторону к стене.

– Елена. – произносит Ломбарди так, будто я гребанный ответ на все его молитвы, а затем срывается на бег, находу убирая пистолеты в кобуру.

– Ты пришел. – говорю, прижав руку к ране, и он вдруг оказывается передо мной, обхватывает ладонями мое лицо, заставляя поднять глаза.

– Ты ранена? – взглядом сканирует мое тело и замечает то место, где лежит моя рука.

– Немного.

Что-то вспыхивает в его глазах, и мне не удается понять, что именно, потому что он вдруг поворачивается к Фабио и буквально набрасывается на него, обхватив за горло и толкнув в стену.

– Ты, мать твою, позволил ее ранить?

– Нет, Сандро. – выдавливаю хриплым голосом и тянусь к нему, но удается схватить только лацкан его пиджака, прежде чем ноги в конец отказывают. Все кружится.

Сандро подхватывает меня, прежде чем я успеваю растянуться на бетоне. Обхватив одной рукой за талию, крепко прижимает к себе. Вдыхаю его знакомый аромат, прижимаясь щекой к теплой груди.

– Пожалуйста,amore…просто отвези…меня домой. – не знаю, произношу ли это вслух, но Сандро тут же подхватывает меня на руки.

– А я думал, мне послышалось.

Не понимаю, что он имеет в виду, и чувствую, как туман в голове сгущается, а потом наступает долгожданная тьма.

26

Елена

Я чувствую тепло, будто кто-то держит меня за руку. Однако стоит открыть глаза, как это ощущение испаряется. Моргнув пару раз, кое-как принимаю сидячее положение и только тогда замечаюего.

Сандро сидит в кресле у моей кровати и не сводит с меня своего пристального взгляда. На нем все еще белая рубашка с каплями крови, рукава закатаны, и выглядит мой муж так, будто уже очень долгое время находится в таком положении.

В комнате горит лишь настольная лампа, а за окном темно, значит, я проспала весь день. С балкона тянет свежим влажным воздухом, дождь уже прекратился. Я делаю глубокий вдох, и ощутив слабость во всем теле, бросаю взгляд вниз. На мне та же одежда, но на месте раны свежая повязка. Скорей всего пока я была в отключке, приходил доктор семьи.

Прислоняюсь затылком к изголовью и снова перевожу глаза на своего мужа. Он все так же молчит и без каких-либо эмоций вглядывается в мое лицо. Не знаю, о чем он думает, но знаю, что делает. Так всегда делал и отец. Молчание было его любимым трюком. Когда что-то происходило он просто продолжал смотреть и ждал, пока атмосфера станет гнетущей, и мы сломаемся, выложив все, как на духу. То же делает сейчас Ломбарди. Выжидает.

Я смотрю в ответ. Здесь нужна тонкость. Сандро уже знает о Доминике, а теперь и о том, что и Эдда с Бьянкой являются не теми, кем казались. Не сомневаюсь, что и на мой счет у него имеются свои подозрения. Больше нет смысла претворяться невинной овечкой.

– Как Крала с детьми и Джулия?..

Он отвечает не сразу:

– Они в порядке. Их пытались перехватить, но Рино справился.

Выдыхаю с облегчением и киваю.

– Я на время запретил им покидать общую территорию.

– Мне ты тоже запретишь?..

– Да. – обрывает он с непроницаемым выражением лица.

Это просто ахренеть как неудобно.

– Сандро, ты не можешь…

– Не стоит говорить мне, чего я могу и не могу, Елена. – протягивает он медленно сквозь зубы. Я тут же опускаю голову в знак покорности, но Сандро почему-то раздраженно выдыхает. Он, что, зол? Резко встав на ноги, он обходит кровать и останавливается у изножья, бросает на меня какой-то странный взгляд и выпаливает:

– О чем ты, мать твою, думала вообще?

Я настолько шокирована этим всплеском, что мгновение просто моргаю.

– Ты…злишься? – спрашиваю едва ли не шепотом.

– С чего бы? – убирает руки в карманы брюк, и все эмоции разом исчезают с его лица. – Моя жена решила поиграть в хренову Мать Терезу и поставить себя под угрозу. Скажи, на что именно я должен злиться?

– Но ты ведь сам позволил мне…

– Только потому что был недалеко.

Его зеленые глаза что-то ищут на моем лице так пристально, что я едва выдерживаю этот взгляд.

– С чего ты взяла, что твоя жизнь менее важна, чем их, Елена?

Что?

– Я… – качаю головой. – Не пойму. В чем проблема? Ты ведь успел, я жива…

– А если бы не успел? – требует он, пытаясь поймать мой взгляд, но мне сложно смотреть на него. Я не привыкла к этому Сандро. Не привыкла, что все его внимание сосредоточено исключительно на мне. Не пойму, чего он от меня хочет.

– Ты успел. – тихо повторяю.

– Мой отец нет.

Поднимаю голову, но Сандро отворачивается к окну.

– У твоих родителей все было иначе. – говорю. – Они любили друг друг. Наш…брак несколько отличается.

– Да, ты говорила. – холодно произносит. – Если ты умрешь, я просто найду себе новую жену, верно? – поворачивается ко мне.

Киваю.

–Тактебя воспитали. – от того, как он это произносит, все внутри меня замирает. Слова явно имеют двойное дно, но я просто не понимаю… – Ладно, идем.

Сандро вдруг направляется прямиком ко мне.

– Помогу тебе принять душ. – поясняет, намереваясь поднять меня с кровати, но я тут же вскидываю руки в защитном жесте.

Он замирает, прищурившись.

– В этом нет необходимости. Я и сама справлюсь.

Он склоняет голову на бок

– Док сказал, ты потеряла много крови и в последний раз еле стояла на ногах. Плюс повязку нельзя мочить. –

– Тебе необязательно делать это самому. Можно позвать кого-то из прислуги или же…

– Я твоймуж, Елена. – кулаками упирается в кровать по обе стороны от меня.

От близости этого мужчины мой пульс как по команде ускоряется.

Что происходит?

Зачем он это делает?

Будто бы прочитав мои мысли, Сандро отвечает:

– В болезни и здравии, помнишь?

– Ч-что?

– Мы дали друг другу клятвы. Кому, как не мне за тобой ухаживать?

– Но…

Не успеваю закончить, как он подхватывает меня на руки, и уже через мгновение я оказываюсь в ванной комнате. Она просторная и в светлых тонах. У дальней стены большая душевая со стеклянной дверью, слева раковина, справа туалет и ванна.

Бросив взгляд по сторонам, Сандро думает о чем-то секунду и в итоге осторожно ставит меня у раковины. Он определено был прав, ноги меня едва держат, так что приходится опереться руками о раковину.

– Душ будет удобней. – бросает мужчина и отходит в ту часть комнаты с душевой, чтобы открыть дверцу и включить воду.

Надо смутиться.

Или показать неуверенность.

Я не должнахотетьраздеваться перед ним.

Меня должна пугать перспектива…

Он возвращается ко мне, и все мысли разом стихают, потому что Сандро Ломбарди вдруг медленно опускается передо мной на одно колено. Крепче стискиваю пальцами раковину. Его взгляд не отрывается от моего лица, когда руки тянутся к поясу моих брюк. Он не спрашивает разрешения, не пытается быть благородным, просто расстегивает брюки и начинает медленно стягивать их с меня вместе с трусиками. Так, будто уже делал это сотню раз, так, будто имеет на это полное право.

А затем я слышу:

– Вчера нечаянно столкнулся с твоими сестрами.

Что?

Хлопаю ресницами, пытаясь переварить услышанное, точнее понять…

– Мило поболтали. – говорит как между прочим и обхватив икру, вытаскивает одну ногу из штанины, затем вторую. И при этом его зеленые глаза ни на секунду не отрываются от моего лица.

Соберись, Елена.

Вот, зачем он это делает.

Это допрос.

Не поддавайся.

Что надо сказать? Как ответить? Я знаю об этом? Или удивлена? Или беспокоюсь?

– Особенно с Эддой. – продолжает, медленно поднимаясь.

Думай, мать твою.

Его голос спокоен, даже в какой-то степени мягок. Будто муж просто делится со своей супругой тем, как прошел его день.

Нужно каким-то образом выбить почву у него из под ног.

Его руки принимаются за пуговицы на моей рубашке, и мы продолжаем смотреть друг на друга, когда я говорю:

– Я сама могу раздеться.

– Знаю.

Рубашка падает с моих плеч, за ней лифчик, и кожа покрывается приятными мурашками. Сандро по-прежнему упрямо смотрит только мне в лицо, однако краем глаза, он все же замечает кое-что между моих грудей. Татуировку в виде короны. И именно в тот момент, как его взгляд соскальзывает вниз, я спрашиваю слегка дрожащим голосом:

– Они живы?

Зеленые глаза тут же возвращаются к моему лицу и прищуриваются.

– Думаешь, я бы убил твоих сестер?

Пожимаю плечами, уставившись на распахнутый ворот его рубашки.

– Смотри мне в глаза. – вдруг бросает он, и тон его голоса никак не сочетается с тем, как мягко он обхватывает мою челюсть.

Наши взгляды снова сталкиваются.

– Ответь на вопрос, Елена. Я мог бы убить твоих сестер?

Есть две причины, по которым он может спрашивать.

Во-первых, Ломбарди никогда не трогает женщин. Ни при каких обстоятельствах. Это закон. И соответственно, ему может быть интересно, вижу ли я его монстром, способным убить двух невинных девушек.

Но с другой стороны, он прекрасно знает о том, что мои сестры не невинны, и теперь он хочет посмотреть, солгу ли я ему, прикрою ли их. Ведь я то точно знаю, чтоонимогут дать ему повод для убийства. Мы оба это знаем.

Я уже раскрыла карты про Доминику, так что нет смысла скрывать.

– Зависит от обстоятельств. – отвечаю.

Мгновение он вглядывается в мое лицо, а затем задумчиво произносит:

– Хм.

И что это, блин, значит?

Больше ничего не сказав, Сандро тянет меня в сторону душа. Горячая вода стеной падает справа, но не касается, и муж разворачивает меня к себе лицом, берет мягкую мочалку и начинает стирать кровь с моего лица.

– Эдда рассказала мне о том, что произошло два года назад. – сообщает все тем же до жути спокойным ровным голосом.

Это не вопрос, так что я просто медленно киваю.

– Что именно ты тогда сказала своему отцу?

Это последнее, что я ожидаю услышать. Никаких «почему» и «зачем».

– Сказала, что беременна. – тихо отвечаю, не сводя с него глаз, пытаясь уловить его реакцию, хоть и знаю, что это бесполезно. – И что если он собирается убить тебя, то может просто сразу пристрелить меня.

Это длится всего секунду, но я чувствую, как его рука на моей ключице слегка замирает. Сандро видит правду в моих глазах, поэтому так реагирует. Он не думал, что я способна на подобную преданность. А может просто не был уверен, что я настолько преданнаему.

– Иэтоубедило знаменитого Карлоса Эспасито?

Одна его рука мягко обхватывает мое горло, а вторая скользит ниже к моей груди, животу и… Кожа покрывается мурашками. С губ практически срывается стон.

Соберись.

Сглатываю, отчетливо ощущая, как дыхание сбивается. Я шатаюсь и рефлекторно хватаюсь за его предплечье, чтобы удержать равновесие.

– Да. – выдыхаю, впиваясь ногтями в кожу его руки. – Отец всегда ценил семью превыше всего. И так уж вышло, что я была его любимицей.

– Неужели?

Киваю.

– Раздвинь ноги. – вдруг слышу приказ.

– Но…

– Ноги, Елена.

Мать твою.

Немного расставляю ноги в стороны, и его рука тут же медленно проводит по моей промежности. Зеленые глаза вспыхивают, когда слабая дрожь проносится по всему моему телу.

– Ты этого хочешь? – спрашивает, ведя мягкой губкой по моему бедру и талии.

– Ч-что?

– Ребенка, Елена. – взгляд падает на мои губы и снова поднимается к глазам. – Ты хочешь ребенка?

– Я…

Пальцы крепче смыкаются вокруг моего горла.

– Правду.

Ублюдок.

Надо оттолкнуть его, Елена. Вот прям сейчас, пока эта хренова губка снова не забралась тебе между ног. Давай же, ты сможешь. Он уйдет, если скажешь «нет».

– Когда-нибудь. Д-да. Возможно. – выпаливаю шепотом, и ничего из того, что говорю, не звучит как «отпусти меня» или «не трогай меня».

– Дальше справишься сама? – произносит деловым тоном без единой эмоции на лице.

Я киваю, и он тут же разворачивается, на ходу доставая телефон из кармана брюк.

– Докладывай. – раздается его холодный бас.

Упираюсь рукой в стенку душевой и бросаю губку обратно на полку, пытаясь вернуть самообладание.

Ублюдок добился чего хотел и свалил. Хренов манипулятор.

Но что я поняла о нем?

Во-первых, судя по внушительной выпуклости, что я заметила в его брюках, Сандро Ломбарди хочет меня так же сильно, как и я его.

Во-вторых, он не контролирует это желание, и я бы даже сказала, всячески пытается его подавить. Иначе он бы не сбежал, а трахнул бы меня прямо в этой душевой.

Переведя дыхание, прихожу в себя, быстро вытираюсь и накидываю халат. Разумеется, в спальне Сандро уже нет, однако на столе стоит поднос с чем-то аппетитным, от чего мой желудок мгновенно оживает. Игнорирую еду и бросаюсь к своей сумке, которая лежит закрытой на полу в изножье. На первый взгляд она кажется нетронутой, но когда я вытаскиваю всю одежду и лезу в потайной карман со своим «рабочим» телефоном, все внутри меня разом обрывается.

Его нет. Мать твою. Телефона нет. А значит нет и доступа к домашним камерам и отлеживающему устройству Сандро. Я не смогу выйти ночью, не смогу следить за передвижениями мужа.

Он нашел его.

Сука.

И если у него есть человек, который хотя бы вполовину такой же талантливый как Бьянка, он его взломает. Тогда я окажусь в полной жопе.

Так, спокойно.

Поднимаюсь на ноги и иду в гардеробную, где в потайном отделении ящика с бельем лежит запасной телефон для связи с Карой. Отправляю ей зашифрованное сообщение о том, что в ближайшее время не смогу появится в клубе, и прячу телефон обратно.

Затем сползаю на пол и обхватываю голову руками. Рана болезненно пульсирует, но это лишь никчемная крупица моих гребанных проблем.

27

Елена

Когда на следующее утро выхожу из спальни, становится понятно – я на гребанном домашнем аресте. В коридоре меня ждет солдат по имени Антонио, молодой, примерно возраста Доминики, говорит, что новенький, но его лицо смутно кажется знакомым. Ублюдок следует за мной по пятам, куда бы я ни пошла. Стоит в углу столовой, пока завтракаю. Когда спрашиваю, могу ли поехать в спа, отвечает категоричное «нет».

– Босс объяснил причину? – уточняю невозмутимым тоном.

Ответа не получаю.

Когда смотрю на него, его глаза всегда направлены куда-то в стену, однако стоит отвернуться, как тут же начинаю чувствовать на себе его взгляд. Преданный песик Сандро, ясно.

Пол дня слоняюсь по дому, делая вид, что невыносимо занята. Поправляю шторы. Пересобираю букет цветов в гостиной. Готовлю салат. Обедаю в одиночестве. Ну, как в одиночестве, молчаливый Антонио все так же стоит в гребанном углу. Затем приходит доктор и меняет мне повязку. Я вежливо намекаю ему о том, что и сама справлюсь, если он объяснит, что делать, но мудила не понимает намеков и говорит, что это приказ босса, и он не имеет права ослушаться.

Потом закидываюсь обезболивающим и засыпаю на несколько часов.

Вечером ожидаю увидеть в коридоре Фабио, так как решила, что Антонио замена Леону, который, кстати, выжил, и сейчас в больнице. Но мои надежды буквально разлетаются на мелкие кусочки.

– Где Фабио? – спрашиваю в лоб.

– На задании.

На каком еще задании? Он мой хренов телохранитель. Что-то тут дурно попахивает. Решаюсь дождаться Сандро к ужину и немного расспросить. Незнание в буквальном смысле меня убивает. Я становлюсь нервной и агрессивной. Клянусь, даже зуд появляется в тех местах, о которых я даже и не подозревала раньше.

Взломал ли Сандро мой телефон?

Стоит ли мне собрать вещи и валить отсюда пока не запахло жаренным? А жаренным запахло. В буквальном смысле.

Дым валит из духовки, как раз в тот момент, когда я отвлекаюсь на мысли о своем хреновом муже.

–Merda! – ругаюсь сквозь зубы и достаю подгоревшую утку по-пекински.

Закрываю глаза, зажимаю переносицу двумя пальцами и медленно считаю до десяти.

Сука, мне срочно нужно покурить.

Делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Обойдусь без ужина. Поднимаюсь к себе в спальню под пристальным взглядом ебанного Антонио и так громко захлопываю дверь перед его лицом, что удивляюсь, как она еще не трескается. Бросаюсь в гардеробную к своему тайнику. У меня было правило не курить дома, так как запах слишком едкий. Но знаете, что? Пошло нахрен это правило. Даже если Сандро сейчас застанет меня с сигаретой во рту, мне будет решительно насрать.

Распахиваю балконную дверь, сбрасываю туфли и плетусь с зажигалкой и пачкой сигарет в ванную. Там сажусь на закрытый унитаз и прикурив, делаю первую затяжку. Если вы не курите, то вам и не понять это чувство абсолютного блаженства. Его хватает для того, чтобы я наконец успокоилась и собрала яйца в кучу.

Что мне известно?

Нихрена.

Нет,соберись.

Сандро пытался поставить раком Корону и начал интересоваться Жаклин Дебуа. Он так же начинает в чем-то подозревать меня. В лучшем случае, в том, что я умею не только хлопать глазками, но и думать. В худшем случае, он считает меня шпионом Короны. Но тогда я бы вряд ли сейчас сидела здесь и пускала кольца дыма в потолок, верно?

Связать меня с Жаклин с помощью моего телефона он бы не смог. Переписку с ним я удалила, а номер не отслеживается. Там есть только доступ к камерам и его локация. В целом, не так страшно.

Закуриваю новую сигарету.

Можно рассказать историю о том, что у меня пунктик на безопасности. Да, я просто одержима контролем. Особенно после похищения Эдды в детстве. Мне спокойней, если я знаю, кто где находится, и что происходит за дверью.

Он может обвинить меня в скрытности, но никак не в шпионаже или вранье.

Киваю самой себе.

Да, хорошо. Это мы решили.

Теперь Фабио. Что за задание ему поручили? Явно что-то

Однако беспокойство все равно не проходит. В последний раз когда я его видела, Сандро едва ему голову не снес за мое ранение. Если я знаю своего мужа, то Фабио вполне могли избить за халатность и хреновое исполнение своих прямых обязанностей как моего телохранителя.

Докуриваю сигарету, тушу о раковину, потом заворачиваю окурок в туалетную бумагу и выбрасываю, следом тщательно мою раковину от пепла и чищу зубы. Закончив, поднимаю глаза и смотрю на себя в зеркало. В отражении на меня смотрит молодая элегантная девушка. У нее есть секреты, но она определенно точно не психопатка, убивающая людей втайне от своего мужа.

Посидев в спальне пару часов, покидаю свое убежище с намерением дождаться мужа в гостиной. Он не появляется ни в восемь, ни в десять, ни в одиннадцать. В полночь я поднимаюсь к себе в комнату и только тогда узнаю, что Антонио, оказывается, сменяет какой-то другой солдат, а значит, меня караулят и ночью. Просто блеск.

На следующий день все повторяется. Я узнаю у горничных, что сеньор Ломбарди был дома от силы часа три, но рано утром снова ушел. Что-то происходит. Интуиция так и орет на меня. И сегодня я намерена получить ответы. Хоть какие-то.

Именно поэтому ровно в шесть часов вечера ко мне на чай заглядывают Джулия с Карлой. Наши дома разделяют несколько акров сада. Не так много для того, чтобы они могли прийти по первому звонку, и при этом вполне достаточно для того, чтобы они не торчали у меня круглые сутки. Сандро, как и я, не особый любитель незваных гостей. Мы оба, можно сказать, предпочитаем уединение.

Джулия, как обычно, разбавляет блаженную тишину своим непрекращающимся трепом. Мы с Карлой поддерживаем, делая вид, что увлечены беседой. Я все жду и жду. Спустя наверное минут тридцать Джулии наконец-то приспичивает в туалет, и она уходит.

Из-за Антонио, который стоит у окна, точно предмет мебели, я не могу расспросить Карлу прямо, однако у меня было время подумать, как именно задать интересующий меня вопрос.

– Ты читала новую книгу Паскаля? – разумеется, выдуманную. – Тамтакоепроисходит. Криминальные разборки и все в таком духе. Слышала о ней?

Вскидываю брови, буравя ее взглядом. Она хмурится, но потом бегло смотрит на Антонио за моей спиной и снова на меня.

– Нет. – качает головой со сдержанной улыбкой. – Еще не довелось прочесть.

Черт. Она ничего не знает.

– О чем болтаете? – пропевает Джулия, возвращаясь из ванной, и плюхается на диван рядом со мной.

– О книге одной…

Не успеваю закончить, как она отмахивается.

– Скукота. Михель тоже вечно утыкается носом во всякие книжки.Каждыйвечер, представляете? Хотя в последнее время он занят с этим шпионом, так что время остается только на меня. – последнее она произносит, игриво шевеля своими идеальными бровями.

– С каким шпионом? – спрашиваю с легкой улыбкой.

Она снова отмахивается.

– А, Михель уже почти месяц пытается найти какого-то говнюка, и вот, кажется, они его сегодня поймали. По крайней мере, малыш мне сказал, что если к пяти не позвонит, значит, все получилось, и он будет занят.

Я застываю с чашкой в руке.

– У вас случайно нет ванильного мороженного? – спрашивает Джулия без задней мысли, и я перевожу взгляд на Карлу. Та мгновенно считывает выражение моего лица и отвечает за меня:

– У меня есть даже клубничное. Пойдем? А то мы уже засиделись. И ты еще обещала Диане посмотреть с ней мультик, помнишь?

– Точно. – широко улыбается Джулия, подскочив на ноги. – Совсем из головы вылетело. Клянусь, эта беременность убивает у меня последние клетки мозга.

Она заливается громким смехом, и мы с Карлой подхватываем. Я провожаю их до двери, а затем поднимаюсь в свою комнату. Антонио бесшумно следует за мной.

Закрываю за собой дверь и приваливаюсь к ней спиной.

Шпион. Они поймали шпиона? Какова вероятность, что это Фабио? Нет. Фабио вот уже несколько лет тайно сливал информацию Братве, он бы не попался.

Подхожу к столу и достаю из шкафчика кубик-рубик.

Разве что Сандро расставил ловушку.

Я сообщил только о поставке, которую собирается перехватить Сандро.

Если об этой поставке знал небольшой круг лиц, то Ломбарди вполне мог использовать эту информацию, чтобы вычислить крысу.

Клик. Клик.

Черно-белые квадратики вращаются в моих руках.

Скорей всего Сандро уже не первый год подозревал о шпионе, но до этого момента, до открытой войны с Братвой, ничего с этим не делал. Возможно, потому что тогда сам не был боссом.Клик.

Если Фабио у него, до утра он не доживет.

Мне нет смысла рисковать.

Бросаю кубик на кровать и иду в гардеробную, попутно стягивая с себя платье и туфли…

– Зачем тебе это все? – указав вниз на здание под нашими ногами, Фабио сделал глоток пива. Я пожала плечами и развернулась лицом к ночному городу. Теплый ветерок раздувал волосы и уносил с собой сигаретный дым.

– А зачем тебе мстить Famiglia?

– Из-за Ломбарди погибла моя семья.

– Ну, а мне просто скучно. – затянулась сигаретой и выпустила дым, через час мне уже нужно быть дома.

– Врешь.

Повернув к мужчине голову, я вопросительно вскинула бровь.

– Такие как ты не строят империю под носом у двух криминальных группировок просто от скуки. – пояснил он.

Ухмыльнувшись в ответ, я сбросила пепел с крыши и отвернулась.

– Хм, тогда мне быть может просто нужна причина вставать по утрам.

Я чувствовала взгляд Фабио на себе, но не смела повернуться. Вчера этот придурок прикрыл мой зад перед Сандро, и вполне заслужил крупицу моего доверия. Однако он все еще шпион, да и мне не по душе, когда пытаются забраться под кожу.

– Иди сюда. – вдруг сказал он тихо, и я не успела отодвинуться прежде, чем он заключил меня в крепкий кокон из своих объятий. Сигарета отлетела в сторону, а руки безвольно повисли вдоль туловища.

– Что ты делаешь? – спросила ему в футболку.

– Когда тебя в последний раз обнимали просто так?

Очень давно, а может, никогда.

– Я не особо тактильная. – нахмурилась, почему-то даже не попытавшись вырваться.

– Ну да, ну да.

– Мы не друзья.

– Придурок.

– Стерва.

Моргнув, натягиваю свои единственные черные джинсы, ботинки и свободную кофту. Отодвинув заднюю стенку шкафа, достаю из тайника пистолет и убираю за пояс брюк сзади. Потом не думая, возвращаюсь в комнату и хватаю телефон.

Я никогда раньше не звонила Сандро.

Вот и сейчас не стоит. Фабио все равно не жилец.

Но ему известно, что я Жаклин Дебуа, а в мире мало мужчин способных выдержать пытки Ломбарди. Именно это я говорю себе, когда набираю номер своего мужа.

Гудки. А затем…

– Елена? – раздается мерзкий голос Катарины. – Тебе что-то нужно?

Выпрямляюсь и слегка улыбаюсь.

– Да, я бы хотела поговорить с мужем. –тупая, ты овца.

– Сандро сейчас занят, скажи мне, и я передам ему, как он освободится.

Сука.

– Это срочно. Боюсь, потом может быть уже поздно.

Пауза.

– Прости, но он дал мне довольно четкие инструкции. Уверена, чтояничем не могу тебе помочь?

Ты могла бы забраться на ближайшую крышу и спрыгнуть. Думаю, это помогло бы.

– Нет, спасибо.

Я сбрасываю вызов, не дождавшись ее ответа, и до треска стискиваю телефон. Что теперь?

Ничего. Звучит голос Жаклин Дебуа в моей голове.Нет смысла подставляться ради Фабио.

Но он наш друг. Отвечает голос, похожий на меня пятнадцатилетнюю.

Качаю головой.

Он знал, что не жилец. Рано или поздно его бы все равно поймали.

Но я не могу оставить его, как оставила…

Все тело болело, а гостиничный номер вращался перед глазами. Я лежала на полу голая и пыталась подняться хотя бы на четвереньки. Вышло только с третьей попытки.

Анна лежала совсем рядом, из-за огромного количества крови на лице, ее было не узнать, однако я увидела блестящий лак на ее ногтях. Ярко-красный.

Подавив болезненный стон и тошноту, я начала ползти к ней. По бедрам тут же потекла…Слезы застилали глаза. Меня не били по лицу, сказали я слишком красивая и на меня приятно смотреть. Но не Анна.

Дотянувшись до ее руки, я удивилась тому, насколько та была холодной. Что-то кричало в моей голове, твердило, что она мертва, но я почему-то качала головой. Нет. Я выжила, и она тоже должна была выжить. Это я потащила ее в тот клуб. Она должна была выжить. Она не умерла.

Уходи, Елена. Звучал голос бабушки в голове.Тебе нужно уходить, пока не пришли те, кто должен избавиться от ваших тел.

Слезы текли по щекам. Я кое-как поднялась на дрожащие ноги, добралась до платья, в котором была Анна. Мое не походило. Его разорвали, пока я пыталась отбиться. Я правда пыталась. Но потом то, что подмешали нам в стаканы начало действовать. Да, что-то подмешали. Иначе я бы справилась. Они бы не смогли…

Всхлипнув, я натянула на себя красное платье, а потом взяла с пола белый парик Анны. Она любила парики. Ей нравились и свои короткие черные волосы, но парики помогали становиться кем-то другим. Так она говорила.

– Прости. – шептала я охрипшим голосом, надевая ее парик. – Прости меня.

Я не оставлю его.

Сделав глубокий вдох, закрываю глаза.

Подумай о рисках.

В жопу риски.

Развернувшись на месте, выхожу из спальни. Антонио тут же выпрямляется, оторвавшись от стены.

– Мне нужно, чтобы ты отвез меня к Сандро. – прошу спокойным голосом, пока он удивленно окидывает взглядом мой непривычный наряд.

– Прошу прощения, сеньора, но мне неизвестно, где сейчас…

– Позвони ему и узнай.

– У меня нет его…

Ладно.

Достаю пистолет и приставляю дуло к своему виску. Антонио мгновенно напрягается, потянувшись к своей кобуре.

– Я. Сказала. Звони. – снимаю предохранитель.

Не знаю, что именно он видит на моем лице или в моих глазах, но тут же лезет в карман своего пиджака.

– Имей в виду. – добавляю бесстрастным голосом. – Я буду отстреливать любого, кто появится в этом коридоре.

Кто-то по-любому уже выдвинулся, увидев происходящее по камерам.

Антонио кивает, не сводя глаз с моего пистолета, и подносит телефон к уху.

– На громкую.

Он подчиняется. Забавно. Ему было бы плевать, если бы я наставила оружие на него. Скорей всего, он бы просто попытался меня обезвредить. Но угрозамоейжизни? Пусть и исходящая от меня самой? Сандро оторвет яйца любому, кто не смог бы этого предотвратить. Всем, кроме меня. Пусть думают, что у меня какой-то срыв или крыша поехала. От последних двух дней взаперти это вполне себе логичный исход в моем случае.

– Да? – и снова Катарина.

– Мне нужно связаться с боссом. Это срочно.

– Он сейчас…

–Срочно.

Я слышу, как хлопает дверь машины, как раздаются мужские голоса. Кто-то по всей видимости забирает телефон. И спустя мгновение…

– Докладывай.

Антонио вопросительно выгибает бровь. Я киваю.

– Ваша жена хочет, чтобы я сейчас привез ее к вам. Она приставила пистолет к своей голове.

Пауза.

Думаю, кто-то сейчас точно показывает ему камеры, чтобы он мог убедиться наверняка. И он точно знает, зачем я хочу его видеть. Соблазн узнать наверняка, что именно меня связывает с Фабио не даст ему отказать.

– Хорошо. Вези ее. Пушку забери.

Звонок обрывается.

Антонио протягивает руку, но я с места не двигаюсь.

– Отдам, когда прибудем на место.

28

Елена

Мы подъезжаем к одному из многочисленных складовFamiglia. Здесь четыре черных джипа, включая машину Сандро, у которой стоит Катарина и буравит меня взглядом через тонированное окно.

– Пистолет. – протягивает руку Антонио, и я отдаю ему оружие.

Второй охранник, имя которого я не запомнила, и который теперь дежурит у моей спальни ночью, выходит и открывает мне дверь. Выбираюсь на улицу и осматриваюсь. Слишком много людей по периметру.

Мои телохранители, они же надзиратели ведут меня ко входу, у которого стоят двое. Затылком чувствую взгляд Катарины, но даже не смотрю в ее сторону.

Внутри что-то вроде заброшенного цеха. Здесь еще двое солдат. Мы проходим дальше и попадаем в просторное и относительно пустое пространство. Первым замечаю Михеля, он стоит прямо на входе и поворачивается ко мне.

– Не стоит такое видеть женщине, Елена. – говорит он мне тихо и как-то по-доброму, может, надеется, что я развернусь и уйду. Или же просто не одобряет того, что Сандро позволил мне быть здесь.

– Пойду

Сандро стоит практически в центре комнаты. Серый костюм, руки расслаблено убраны в карманы брюк, и если не считать пятен крови, белоснежная рубашка. По его команде трое вооруженных солдат скрываются в коридоре справа от меня. Теперь в этой бетонной коробке только он, я, два моих телохранителя и…

Ломбарди отходит в сторону, и я едва не спотыкаюсь, замерев на месте. Фабио сидит привязанный к стулу, и на нем буквально нет ни единого живого места, ни одного чистого кусочка кожи. Кровь повсюду. Очень много крови. Мысленно я понимаю, что ему недолго осталось, но…

– Зачем ты хотела меня видеть? – спрашивает Сандро холодным безразличным голосом, наблюдая даже за малейшими реакциями на моем лице.

Ложь срывается с губ слишком быстро:

– Хотела узнать, что приготовить тебе на ужин.

Я вижу как дергается мускул на челюсти Сандро, а в глазах будто бы на мгновение вспыхивает разочарование. Ничего не ответив мне, он кивает моим телохранителям.

– Уведите ее.

Они тут же хватают меня и силой тащат обратно к выходу.

– Нет. – упираюсь, пытаясь вырваться. –Подожди.

Но Сандро уже даже не смотрит в мою сторону, отворачивается к Фабио, который вдруг приходит в себя и мучительно медленно поднимает голову. Наши с ним взгляды встречаются, и что-то внутри меня щелкает.

Ты сказал, что мы друзья?

Когда в последний раз тебя обнимали просто так?

Тело двигается рефлекторно. Освободив одну руку, врезаю Антонио по горлу, а затем локтем второму по носу. Хватка на мне исчезает. Мое колено встречается с лицом Антонио, и я выхватываю пистолет из его кобуры. Второй мужчина не успевает среагировать, как я без колебаний простреливаю ему ногу, чтобы не мог подняться. Антонио ловит пулю плечом и падает на колени.

В следующее мгновение мое оружие направлено на мужа, на босса гребаннойFamiglia.

– А вот и моя жена. – задумчиво протягивает он, и я слышу, как из коридора справа на выстрелы сбегается охрана. Сзади тоже. Со всех хреновых сторон.

– Назад. – произношу твердым, но совершенно спокойным голосом. – Иначе я вышибу мозги вашему драгоценному боссу.

Справа замечаю резкое движение, и не думая, отвожу руку в сторону. Выстрел эхом прокатывается по пустому помещению, отскакивая от стен, а следом и болезненный стон. Мне не нужно поворачиваться, чтобы узнать, что я попала. Явсегдапопадаю в цель, ведь училась я у лучшей. Я училась у Доминики Эспасито.

– Прекрати дырявить наших людей. – бросает Сандро раздраженно, будто я всего навсего разбила дорогущую вазу какой-нибудь древней династии.

– Прикажи им свалить нахрен. А то клянусь Богом,нашихлюдей станет человек на десять меньше.

– Оставьте нас. – тут же говорит он к моему удивлению, и спустя мгновение даже мои раненые телохранители покидают помещение.

Что я, блядь, творю?

– Клянусь Богом. – повторяет Сандро мои слова с насмешкой. – Ты хотя бы в него веришь или это тоже было маской?

–Тоже. Говоришь так, будто уверен, что я врала тебе.

– А разве нет? – делает шаг вперед, и мое тело рефлекторно напрягается. – Разве ты не лгала мне, скрывая свои «навыки»?

Сандро медленно приближается, точно хищник, не сводя с меня своих зеленых глаз. По какой-то необъяснимой причине сердце в моей груди начинает бешено колотиться. И я впервые ловлю себя на совершенно абсурдной мысли –я боюсь его.

Спокойно. Если бы хотел что-то тебе сделать, уже бы сделал.

– Ты никогда не интересовался моими «навыками». – парирую, приказывая ногам не двигаться. Нельзя отступать.

Уголок его рта слегка дергается вверх так, словно мои слова развеселили его. Расстояние между нами тем временем стремительно сокращается.

– Ты права. Моя ошибка. – он подходит ко мне настолько близко, что теперь дуло упирается ему прямо в сердце. – Но больше я ее не повторю.

Merda.

Спокойно, Елена. Думай, анализируй. Почему ты все еще жива?

Причин может быть две.

– Ты предала меня, Елена. – произносит он низким холодным голосом, от которого по всему телу проносятся мурашки, а волосы на затылке встают дыбом.

Либо у него вдруг проснулись ко мне глубокие чувства.

– И заэто, будь уверена, ты понесешь наказание.

Либо он нихрена не знает о масштабах моего предательства. Если бы знал, если бы взломал мой телефон, а Фабио сдал меня, я бы уже была мертва. Все это время Сандро постоянно проверял меня, пытался вывести на эмоции, намеренно провоцировал…

И вдруг меня осеняет.

Ему нужна настоящая Елена.

…это тоже было маской?

Что ж, не уверена, что она ему понравится, но пусть думает, что победил.

Опустив руку с оружием, я делаю два коротких шага вперед и встаю к нему вплотную. Настолько, что теперь наши лица разделяют считанные сантиметры.

– Надеюсь, это обещание,amore. – произношу шепотом практически у самых его губ, и замечаю как сильно, он стискивает челюсти. – Потому что будь уверен, если это так, ты пожалеешь о своих словах.

На его губах играет странная улыбка, словно я его и забавляю, и в то же время бешу.

– С этого склада живой ты сможешь выйти только в двух случаях. – протягивает, разглядывая меня с ног до головы, будто видит впервые. – Либо стреляешь в голову мне, либо ему. – кивает на Фабио за своей спиной.

Понятно.

С мафиозного это переводится как – выбирай, где лежит твоя верность, с ним или со мной. И в моем случае это вообще не выбор. Никогда им не был. Совсем поздно я понимаю, что оказалась здесь не чтобы спасти Фабио, а чтобы не дать ему умереть в одиночестве, как гребанной собаке.

Крепче сжав пистолет, обхожу Сандро и медленно направляюсь к своему…другу, телохранителю. Фабио смотрит на меня одним относительно здоровым взглядом и осуждающе качает головой.

– Придурок. – произношу шепотом, и он знает, что говорю я о ситуации, в которую он сам себя загнал.

На его губах появляется что-то вроде окровавленной ухмылки.

– Стерва.

Глаза застилает пелена, и я отказываюсь признаваться в том, что это слезы.

– Я оставил…тебе подарок. – хрипит он, когда останавливаюсь прямо перед ним.

– Мой день рождения уже прошел.

– Знаю.

Заставляю себя улыбнуться и просто смотрю на него, представляя здоровое, относительно счастливое лицо в лунном свете на крыше.

– Я рад, что это будешь ты. – тихо признается он, и я могу только кивнуть, чувствуя предательскую слезу

Улыбаюсь шире и наклоняюсь к нему ближе, так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Осторожно опускаю руку на его шею.

– В следующей жизни. – обещаю, целуя его окровавленные губы, и подношу пистолет к сердцу.

Выстрел.

Его голова безвольно повисает, а моя рука начинает дрожать. Нет. Не рука. Все тело.

Соберись.

Улыбайся, Елена.Звучит голос бабушки в моей голове.Чем меньше ты показываешь истинных чувств, тем сложнее тебя использовать.

Давай.

Резко выпрямляюсь и смахиваю слезу с щеки, впитывая вкус меди на своих губах. Кровь Фабио я не сразу стираю. Нет. Сначала поворачиваюсь к Сандро с легкой улыбкой. Он щурится, буквально вонзаясь в меня взглядом, но видит лишь то, что я ему показываю. Очередную ебанную маску.

Подхожу к нему и вручаю пистолет, после как ни в чем ни бывало вытираю кровь с губ, точно красную помаду, и разворачиваюсь на выход.

Я не вижу никого и ничего, пока не оказываюсь на улице, и свежий воздух не ударяет в лицо. Солнце уже село. Совершенно безучастно я наблюдаю за тем, как Сандро забирает у Катарины свой телефон и отправляет ее с охраной. Сам же открывает мне пассажирскую дверь и садится за руль.

Это будет долгая поездка, и Сандро она точно не понравится.

Невозмутимо пристегиваю ремень безопасности и отворачиваюсь к окну.

Первый его вопрос прилетает спустя минут пять, как мы отъезжаем от склада, и он совсем не тот, что я жду.

– Зачем ты подстрелила своих телохранителей?

Да, мы оба знаем, что я могла и без этого обойтись.

– Если бы за тобой наблюдали 24 на 7 без твоего согласия, ты бы тоже подстрелил.

Буквально чувствую, как его взгляд прожигает мне лицо, но упрямо смотрю только на пролетающий мимо пейзаж.

– Откуда у тебя пистолет?

И снова не тот самый вопрос, который интересует его больше всего.

– Тебе разве не спокойнее знать, что я могу в случае чего отстрелить кому-нибудь башку?

– Не уверен. Сегодня ты пыталась отстрелить свою.

Пожимаю плечами с невероятно ровной спиной и вздернутым подбородком.

– Если бы ты провел два дня взаперти, ты бы тоже пытался.

Больше он ничего не спрашивает. По крайней мере, ровно до того момента, пока мы не оказываемся дома.

Моя рана побаливает, стоит проверить швы и выпить обезболивающе, но я не тороплюсь. Наблюдаю за тем, как Сандро в тусклом свете лампы наливает себе виски в гостиной. Он молчит. Неприлично долго. Что ж, в таком случае…

Долгожданный вопрос прилетает в спину, едва я подхожу к лестнице.

– Ты спала с ним?

В нем нет никаких эмоций, лишь сухое безразличие, и именно поэтому я знаю, что на самом деле Ломбарди в гневе. Чудно.

Медленно поворачиваюсь к нему лицом. Сейчас нас разделяет пространство гостиной. И теперь мой через нападать.

– Уверен, что хочешь знать? – выгибаю бровь и делаю шаг вперед.

Сандро делает глоток скотча, сжимая стакан чуть крепче, чем нужно. Ему не понравился мой ответ. Разумеется, потому что правильный ответ был лишь один.Нет.

– Да. – выпаливаю, сделав еще шаг. – Я спала с Фабио.

Ох, кажется, чья-то маска слетела. Нужно видеть его лицо. Неописуемая ярость.

– Решила, раз муж не исполняет супружеский долг, найду того, кто удовлетворит мои женские потребности. – продолжаю, сокращая расстояние между нами. – И зачем ходить далеко, верно? Личный телохранитель просто идеальный вариант. Правда Фабио теперь мертв, но ничего, Леон ведь еще жив. С ним я обычно трахаюсь по вторникам.

Брови Сандро сходится на переносице.

– В среду, чтоб ты знал, заглядывает Рино, а по пятницам мы со всей службой безопасности тут устраиваем оргию. Ты разве не видел по камерам? Ты ведь любишь следить за мной, да?

Как только оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, он хватает меня за горло. Не грубо, но крепко. Его взгляд то падает на мои губы, то возвращается к глазам. Кажется, будто Сандро разрывается между желанием либо поцеловать, либо свернуть мне шею.

Хотел узнать, что у меня под маской? Ничего хорошего.

– Что? – бросаю с безумной улыбкой. – Хочешь ударить? Бей. Давай.

Пальцы немного смыкаются, впиваясь мне в кожу. Он молчит. Но я замечаю, что дыхание у него сбилось нахрен.

– Прежде чем обвинять в неверностименя, позволь задать вопрос. – произношу почти шепотом. – Был литыверен мне все эти три года?

Что-то проносится в его взгляде, и Сандро так резко отпускает меня, что я едва не теряю равновесие. Высоко вскидываю подбородок и киваю.

– Так я и думала.

На этих словах, разворачиваюсь на месте и возвращаюсь к лестнице. Преодолев половину, понимаю, что не сказала самого важного.

– К слову о Фабио, – бросаю, не обернувшись. – Просто чтоб ты знал, он был мнедругом. Единственным в этом доме.

Когда добираюсь до второго этажа, слышу как что-то с грохотом разбивается о стену. Стакан скотча. Не могу сдержать улыбку.

Один:один, ублюдок.

29

Елена

Когда на следующий день выхожу из спальни, Антонио больше не выглядит таким уж безразличным.

– Чего такой хмурый? – спрашиваю. – Тяжелая ночка?

– Ничего, с чем бы я не справился, сеньора. – отвечает мужчина со сдержанным кивком.

А я надеялась, что с пулевым ранением он еще пару денечков полежит в больнице. Как жаль. Развернувшись на месте, направляюсь дальше по коридору.

– Если ждешь извинений, ты их не получишь. – бросаю, не оборачиваясь.

– О, я даже мечтать не смел.

Подобный ответ заставляет меня повернуться к нему и оценить по-новому. Что-то в нем не дает мне покоя. Почему Сандро приставил ко мне именно его?

– Как давно ты в Чикаго?

– Недавно.

– А до этого, я так понимаю, служил в Италии?

На этот вопрос я ответа не получаю. Любопытно. У меня хорошая память на лица, и этого ублюдка я определенно где-то уже видела. Если не здесь, то точно в Италии. Тогда почему он промолчал? Какую именно работу он выполнял для Сандро раньше? Ладно, пока это не столь важно. Сейчас первостепенная задача – выбраться из этого чертого дома. Уверена, Кара с девочками неплохо справляются со своей работой. Но есть еще Баринов, с которым мне

Когда прохожу в столовую, мысли разом разлетаются в разные стороны, а сердце подпрыгивает в груди. Тупое сердце.

Сандро сидит на своем месте за столом и заметив меня, поворачивает голову. Думаю, больше нет смысла скрывать свой скверный характер. Поэтому окинув его скучающим взглядом, молча опускаюсь на свое место по правую руку от него.

– И тебе доброе утро, дорогая. – откидывается он назад, подперев рукой подбородок.

В голосе улыбка и насмешливые нотки. Чудно. Я его забавляю. Покатать его на качелях? Почему бы и нет. Расплываюсь в своей самой сладкой, самой влюбленной улыбке и хлопаю ресницами.

– Прости, милый, задумалась, не заметила тебя здесь.

Он прикусывает нижнюю губу, подавив ухмылку.

– Да, я почему-то именно так и подумал.

Наливаю себе кофе и приступаю к завтраку. Сандро наблюдает. Антонио, по всей видимости, ждет в коридоре. Интересно. Мой муж очевидно снова хочет поговорить по душам.

Не проходит и пяти минут, как мне прилетает первый вопрос.

– Каким было твое детство?

Делаю глоток кофе и расслабленно откидываюсь на спинку своего кресла.

– Почему мы не трахались три года?

Я ждала раздражения или чего-то вроде этого, но ублюдок удивляет меня, ухмыльнувшись в открытую. Зеленые глаза вспыхивают. Вот же дерьмо, я не привыкла к такому Ломбарди.

– Ты так сильно на этом зациклена? Почему просто не попросила трахнуть тебя раньше?

Нормально ли, что когда он произносит слово «трахать», между моих ног становится влажно? Нет, уверена, что нет.

Пожимаю плечами.

– Решила, ты импотент.

И вот тогда впервые за три года я слышу это. Смех Сандро Ломбарди. Настоящий и ахренеть какой заразительный. Органы внутри меня делают этот странный трюк с переворотом.

Плохо дело.

Мненеможет нравиться смех Ломбарди.

– Как же я рад, что в тот день не ошибся. – бормочет себе под нос, качая головой.

– Что?

– Ничего. – прочищает горло, отпивает свой кофе, а потом вдруг добавляет. – Я не трогал тебя, Елена, потому что мне была неинтересна девственница, которая ходит в церковь по воскресеньям.

Склоняю голову набок, изучая его лицо. И на удивление, он мне позволяет, не закрывается, словно говорит мне «давай, покажи на что способна».

– Но это ведь только часть правда, да? Та, что ты говоришь себе утром перед зеркалом после того, как подрочишь на мысли обо мне. Верно?

Он снова смеется, но на этот раз бесшумно и прикрыв лицо рукой. Только широкие плечи подрагивают так, будто он услышал шутку года.

– Нет. – выпрямляется, взяв часть эмоций под контроль. – Это я себе говорю, когда представляю твое лицо, пока трахаю Катарину.

Вот же падла.

Мне приходится изобразить легкое удивление, вскинув брови. И ни грамма, даже крохотной крупицы ревности. Потому чтонет, янеревную Сандро Ломбарди.

– Хм. – подношу кофе к губам и делаю еще глоток. – Смотрю ты решил сильно не заморачиваться. Выбрал ту, что прямо под рукой.

Он кивает, не сводя с меня глаз.

– Но ты не боишься, что теперь я могу прострелить ей башку?

Его брови взлетают вверх.

– А тебе разве не все равно?

– Кого трахает мой муж?

– Кого трахаюя?

Отворачиваюсь и отправляю в рот кусок яичницы, игнорируя ноющую пульсацию внизу живота. Сандро вдруг подается вперед, так близко, что мне в нос ударяет аромат дорого одеколона.

– Одно твое слово, дорогая. – протягивает низким голосом, как хренов секрет. – И я буду трахать тебя хоть каждый день.

Merda.

– Ммм? – задумчиво поворачиваюсь к нему лицом, взгляд падает к его губам, и зеленые глаза заметно темнеют. – То есть, если попрошу взять выходной, например,сегодня...

Разворачиваюсь к нему полностью и подаюсь вперед так, чтобы между нами осталось неприлично мало пространства.

– Ты останешься и, ну, не знаю, заставишь меня встать на колени и принять тебя так глубоко в рот, чтобы не только я, но и тушь потекла?

Я слышу, как скрипят подлокотники его кресла от того, как сильно он их сжимает, вижу, как нечто крайне темное заполняет пеленой его глаза, и продолжаю:

– А потом, если я буду хорошей девочкой, ты возможно разложишь меня прямо на этом столе и трахнешь так, чтобы я весь день тебя вспоминала?

Чувствую его дыхание на своей коже и замечаю, как трудно ему оторвать взгляд от моих губ и смотреть только в глаза. Мучительно медленно Сандро кивает, и тогда я подаюсь еще ближе. Наши губы едва соприкасаются, когда я шепчу:

– Жаль, что неверные мужчины меня не возбуждают.

На этих словах я как ни в чем ни бывало снова откидываюсь на спинку своего кресла, увеличивая расстояние между нами.

– А возвращаясь к твоему прежнему вопросу, детства у меня не было. – беру в руки чашку, и удивляюсь, как она не дрожит, потому что внутри меня гребанное землетрясение. – Когда мне было восемь, отец вложил в руку пистолет и запер в комнате с одним ублюдком, сказав, что если не убью его, он сделает со мной страшные вещи. – улыбаюсь, наблюдая за тем, как Сандро с трудом сглатывает, тяжело дыша, и пытается переварить мои слова. – Думаю, это сформировало меня как личность.

Он открывает рот, но тут за моей спиной раздается голос Катарины.

– У нас встреча через час, пора выезжать.

Я не успеваю скрыть эмоцию на лице и морщусь. Сандро, разумеется, подмечает это и ухмыляется, даже не взглянув на свою верную помощницу.

– Не буду тебя задерживать, дорогой. – протягиваю со сладкой улыбкой.

Он слегка качает головой, будто не до конца верит в то, что только что между нами произошло. Затем поднимается на ноги, застегивает пуговицу пиджака и вдруг…Наклоняется и оставляет жаркий поцелуй. И не где-то. А под гребанным ухом. По коже мгновенно ползут мурашки, которые не остаются незамеченными.

– До вечера, дорогая. Не скучай.

– Не буду.

Он снова тихо посмеивается, а я оборачиваюсь к девушке.

– Катарина, будь добра,позаботьсяо моем муже.

Сандро смеется еще громче и уходит, а она ошарашено смотрит то на меня, то на него. О, неужели он с ней никогда не смеется? Какая жалость. Бедняжка.

Возвращаюсь к своему завтраку и вместо кофе выпиваю стакан воды. Все мое тело будто в огне или пробежало марафон, сердце выпрыгивает из груди.

Ты играешь с огнем, Елена.

Да, но до чего же приятная эта игра.

30

Елена

Выдыхаю дым, снова сидя в своей ванной, и кручу кубик-рубик.

Клик.

Можно спуститься вниз ночью и вылезти через окно гостевого туалета.

Клик.

Но тогда все будут знать, что я свалила. Стряхиваю пепел в раковину. Да и по камерам будет понятно, что я ушла. Нет. Этот вариант определенно точно нужно оставить на самый крайний случай.

Клик.

В обед снова приходил доктор и сказал, что мое заживление проходит быстро. Приятная новость. Жаль только, что на этом хорошие новости заканчиваются. И вот уже четвертый день я провожу взаперти, а моя свобода целиком и полностью в руках Сандро.

Клик.

Раздается стук в дверь, и я тут же выпрямляюсь, нахмурившись. Тушу сигарету и выбрасываю в урну, даже не пытаясь спрятать. Какой смысл теперь скрывать свое курение, если я едва не отдалась Сандро прямо в столовой, верно?

Выхожу из ванной, и бросив кубик на кровать, подхожу к двери. Там меня ждет Антонио с двумя коробками на одной вытянутой руке.

– Что это? – спрашиваю, принимая из рук нечто похожее на подарки.

– Не знаю, сеньора.

Ага, как же. Наверняка коробки проверили, прежде чем отдать мне.

Захлопываю дверь ногой и подхожу к кровати. Одна коробка тонкая, но большая. Вторая сверху квадратная и более тяжелая. Открываю сначала ее. Внутри записка.

Не благодари.

–– Ф

Сердце сжимается. Фабио.

Я оставил тебе подарок.

Беру в руки большой кубик-рубик, явно сделанный на заказ. Кручу его в руках и понимаю, что он куда тяжелее, чем кажется на первый взгляд, и дело далеко не в темном металле. Сажусь на кровать и начинаю вращать головоломку так быстро, как могу. Сердце в груди ускоряется, потому что, кажется, я начинаю понимать,чтоэто. Спустя несколько минут, не знаю, сколько точно, раздается щелчок.Тайник. На губах непроизвольно появляется улыбка. Медленно открываю крышку и замираю, увидев, что находится внутри.

Мой телефон.

Тот самый, что как я думала, забрал Сандро.

Твою мать.

Фабио забрал его после того, как я отключилась. Он снова прикрыл мне спину. И должно быть, на следующий день его и схватили.

Беру телефон и включаю. Он почти сел, но все на месте – камеры, локация Сандро. Да, мне все еще нужно найти способ избавиться от охраны, но мой контроль снова вернулся. Прикрываю глаза, наслаждаясь этим ощущением.

– Спасибо. – произношу одними губами, прижав телефон к груди как младенца. С этого момента буду носить его в трусах.

Откладываю его в сторону и поднимаюсь, принимаясь за вторую коробку. Внутри шелковое платье кроваво-красного цвета и записка.

Это я выбирал сам.

Будь готова к восьми.

Сандро.

Хм. Вожу пальцем по ткани. Мой муж не знает, что я ношу красный только вособыхслучаях. Бросаю взгляд на настенные часы. У меня есть только час, чтобы собраться. Закрываю коробку и иду в свою гардеробную. Там есть одно черное платье, которое я купила, просто потому что не устояла, однако до этого момента оно было не совсем в моем стиле.

Улыбнувшись своей идее, сажусь перед зеркалом и принимаюсь за макияж и прическу. Черные смоки, немного цвета на губы и высокий хвост. Затем надеваю черные босоножки и платье. Корсетный полупрозрачный верх без бретелек прикрывает грудь, но на талии сквозь тонкую сеточку видно участки моей смуглой кожи. Юбка из нежного атласа вполне целомудренная, если бы не разрез, в котором при ходьбе видно бедро. На шее оставляю только крестик, ничего не должно отвлекать от нее внимания, в уши вставляю рубины, единственный всплеск цвета. Ну, и обручальное кольцо, само собой, всегда на мне.

Я не повторяю прежней ошибки и прячу рабочий телефон в тайник, где лежит еще один пистолет, беру сумочку и ровно в восемь слышу стук в дверь. Почему-то ожидаю увидеть Сандро, но это всего лишь Антонио.

При виде меня его глаза слегка округляются, но он быстро берет себя в руки.

Оказывается, Ломбарди не собирался заезжать за мной. Меня везут к нему. Прям как девочку по вызову.Славно.

Мое раздражение мигом рассеивается, когда мы останавливаемся у места, в которое я очень хотела попасть, но куда мне доступ был заказан. Казино под названием «Астра». Насколько знаю, одно из самых прибыльных казиноFamiglia. К сожалению, руководит им в основном гребанный Вико. Он тот еще мудак и женоненавистник, однако стоит отдать ему должное, мозги у него имеются. Иначе Сандро не оставил бы его на месте своего капо.

Внутрь меня сопровождает только Антонио, второй охранник «без имени» остается в машине. По всей видимости, Ломбарди не сомневается в том, что на его территории мне ничего не угрожает.

На входе в неоновых огнях стоят два здоровенных амбала, и я точно знаю, что попасть внутрь можно только по приглашению и одобрению кого-то из Ломбарди. Сегодня к моему безмерному счастью, я вхожу в числоособенных. Внутри нас встречает просторный длинный коридор с красным ковром, зеркальными стенами и приглушенным светом. Слева стоит небольшой диванчик, на котором, угадайте, кто.

Катарина отрывается от своего планшета и вскидывает голову будто рефлекторно, но когда видитменя, выражение ее лица разом меняется. И к моей радости, ей не сразу удается взять себя в руки.

– Что, не пускают? – спрашиваю с почти искренним беспокойством. – Неужели Сандро заставляет тебя ждать его у двери?

Она убирает планшет в сторону и поднимается на ноги, чтобы оказаться со мной на одном уровне. Жаль только, что роста для этого недостаточно. Вдобавок нужно иметь еще статус, деньги и как минимум отменное чувство стиля. Мой она оценивает, коротко окинув взглядом сверху-вниз. О, и ее просто бесит, что в кои-то веки я не выгляжу как серая мышь.

– Это место что-то вроде закрытого мужского клуба, если ты не знала. – отвечает на мой вопрос. – Женщин не пускают.

– А. – киваю с милой улыбкой, от которой у нее почему-то сводит скулы. – Поняла.

Развернувшись на своих высоченных каблуках, медленно направляюсь в сторону большой черной двери, у которой стоят еще двое, и жду.

Давай же.

– Он тебя не любит. – летит мне в спину, и улыбка растягивается на моих губах, когда резко застываю на месте.

Знаете, в каких случаях влюбленная женщина вот так раскрывает свои карты? В состоянии отчаяния. Интересно, как давно Сандро к ней не ездит?

Нахмурившись, разворачиваюсь к ней лицом.

– Любовь? – склоняю голову набок. – Зачем мне его любовь, когда у меня есть его фамилия?

Показываю ей свое обручальное кольцо.

– Продемонстрировать, чтоименноэто мне дает?

Улыбнувшись одним уголком, я мгновение наслаждаюсь ее реакцией, а затем развернувшись на месте, уверенно направляюсь к двери, которая закрыта для нее, но для меня распахивается настежь.

Власть. Защита. Сила.

Вот, что значит быть женой Сандро Ломбарди. И мне эта роль вполне подходит.

Внутри все выглядит не так, как я ожидала. Это не совсем казино в классическом смысле. Катарина была права, это клуб. Просторный зал выполнен в стиле двадцатых годов – повсюду дерево, кожа и сигаретный дым. Слева барная стойка, справа небольшая сцена, где девушка поет под живую музыку. Хм, видимо, женщины все же допускаются, особенно если радуют глаз – она стоит в прозрачном платье сеточке. Вокруг сцены расположены круглые столы с диванами, еще в разных местах повсюду разбросаны покерные столы.

Антонио ведет меня мимо всего этого, и я понимаю, что тут полно не только членовFamiglia, но и обычных смертных, у которых на счету достаточно денег или же есть связи. Стоит ли говорить, что я ловлю на себе ни один, ни два, ни даже десять взглядов. В основном таращатся те, кто прекрасно знает, чья я жена. Еслионитак реагируют, то я просто таки предвкушаю реакцию Сандро.

Антонио останавливается перед тяжелым красным занавесом и приподнимает его для меня. Музыка в новой комнате более приглушена, слева небольшой бар, а в центре только один покерный стол. Во главе его и прямо напротив входа сидит Сандро. Поднеся стакан скотча ко рту, он поднимает глаза и замирает.

Взгляд, которым он меня одаривает, буквально обжигает. Мучительно медленно он движется от моего лица, к моему горлу, задерживается там на мгновение и достигает корсета. В тот момент я убеждаюсь в том, что приняла верное решение, надев именно это платье.

– Елена? – раздается ошарашенный голос Михеля, но я игнорирую его и плавно покачивая бедрами, обхожу стол.

Сандро опускает стакан на стол и встает, а вместе с ним поднимаются и остальные мужчины. Всего их пятеро, включая того, кто раздает карты.

– Дорогая. – приветствует Сандро, положив руку мне на талию, и целует в щеку, добавив шепотом. – Это не то платье.

– О, – хлопаю ресницами, положив руку ему на грудь. – А ты, что, решил, что я послушная?

Я произношу это максимально тихо и замечаю, как вспыхивает взгляд мужа. Подавив улыбку, он убирает руку с моей талии и отодвигает свободный стул рядом с собой. Сажусь, убрав сумочку себе за спину.

– Добрый вечер, джентельмены. – улыбаюсь, окидывая всех беглым взглядом.

Они бормочут свои приветствия и стоят как истуканы, пока Сандро не занимает свое место. Так как со стороны Сандро пусто, мы с ним будто сидимнапротивмужчин. Михель мне одобрительно улыбается. Вико явно не рад моему присутствию, но я улыбаюсь ему еще шире, потому что один его вид в гипсе делает меня счастливой. Потом мой взгляд сталкивается с тяжелым и весьма оценивающим взором Виктора. Этот явно не доверил бы мне даже ухаживать за своей бабушкой. Забавно, ведь совсем недавно, общаясь с Сандро, он не излагал никаких опасений на мой счет. Значит, за время моего заточения что-то в корне изменилось.

Последнего мужчину я видела только на редких семейных сходках. Матео Ломбарди. Четвертый капо Сандро. Внешне они с ним очень похожи, но Матео стройнее и чуть ниже. Насколько знаю, он кто-то вроде моста между заграничным бизнесом и здешним. Для полной картинки не хватает только…

– А где Николас? – спрашиваю совершенно легкомысленно.

Этот мудак второй сразу после Вико в очередь на мою пулю.

– Сандро отправил его на больничный. – усмехается Михель, закурив сигарету. – Проветрить голову и отдохнуть от дел на какое-то время.

Боже, я бы тоже сейчас не отказалась от сигаретки.

Поджимаю губы.

– Как жаль.

Сандро мгновенно бросает мне прищуренный взгляд, точно акула почувствовавшая кровь. Смотрю на него в ответ с выражением «Да, мне не жаль, и что ты с этим сделаешь?».

Откидываюсь на спинку мягкого стула, намереваясь считать карты и наблюдать за игрой, но Сандро вдруг подвигает мне часть своих фишек.

– Сыграешь?

– Вряд ли она умеет. – фыркает Вико, но муж полностью его игнорирует, вопросительно вскинув бровь.

Открыто смотрю на него в ответ, пытаясь прочитать намерения. Зачем я вообще здесь? Что это? Свидание? Или же он снова меня проверяет?

Поворачиваюсь к мужчинам и выпаливаю совершенно серьезно:

– Скажите только честно, когда я выиграю все ваши деньги, вы сильно обидитесь?

Все пятеро смотрят на меня так, будто у меня отросла вторая голова, а в следующий миг разражаются смехом. Даже вечно серьезные Виктор с Матео выдавливают улыбку. Сандро же смотрит на меня таким взглядом, которого я раньше не видела. Будто в какой-то степени, онгордитсятем, что именно я его жена.

Я не выдерживаю и подаюсь к нему ближе, пока раздают карты. Он слегка наклоняется, чтобы мне было удобней шепнуть ему на ухо.

– Имей в виду, все, что выиграю, я оставлю себе.

– Разумеется.

Спустя час я проигрываю Сандро все, что он мне дал, и убеждаюсь в том, что остальные выигрывают лишь в том случае, когдаонподдается. Хренов гений.

Залпом опрокидываю остатки мартини и откидываюсь на спинку своего стула, надув губы. Меня радует только то, что проиграла яему, а не ублюдку Вико. Да, мое эго вытрахано, но по крайней мере, не задето.

Мужчины начинают новую партию, иногда переговариваясь о всякой ерунде. Ни слова о делах в моем присутствии. Просто оскорбительно. Я внимательно слежу за игрой Сандро, когда вдруг чувствую его руку на своем оголенном бедре. Стоит ли говорить о том, что мои предательские органы снова переворачиваются?

Боже, Елена, он ведь даже еще не…

Рука начинает медленно скользить вверх.

Merda.

Одна моя нога закинута на другую, так что он встречает препятствие. А я не уверена, что готова раздвинуть ноги. Чувствую его взгляд на себе и не могу не посмотреть в ответ. Что б меня, на его лице явно читается вызов. Откажусь, он уберет руку, раздвину, и он…

Медленно опускаю ногу, положив ладони на край стола. Тот такой широкий, что со стороны кажется, будто мой муж просто

Одним пальцем он начинает поглаживать меня через ткань. Вверх-вниз. Пульс разгоняется до такой степени, что все разговоры за столом сливаются для меня в один единственный звук – бешеный стук моего сердца.

Мои пальцы впиваются в край стола. Дыхание учащается, а щеки вспыхивают огнем.

Вверх-вниз. Снова и снова. Медленно, с легким давлением.

Вверх.

Я рефлекторно начинаю ерзать, и его палец замирает.

Ясно, двигаться запрещено.

Вниз.

Боже, если он не остановится, я кончу. Прямо здесь, перед его людьми. Но почему-то интуитивно я понимаю, что мне нельзя этого допустить. Знаю, что и он сам этого не допустит, будет подводить к краю, но не позволит прыгнуть.

Мать твою.

Меня не должен так заводить его невозмутимый тон, пока он отвечает что-то Матео. Не должно заводить его холодное отстраненно выражение. И тем не менее…

Край стремительно приближается, и я резко вскакиваю со своего места, обмахиваясь рукой. Мужчины вскидывают на меня удивленные взгляды, но только муж спрашивает:

– Ты в порядке, Елена? – и, сука, он произносит это с таким беспокойством, такой заботой, что на мгновение мне кажется, будто его хреновы пальцы мне почудились.

– Д-да. – судорожно сглатываю и нахожу глазами уборную справа от бара. – Просто надо отойти ненадолго. Прошу прощения.

Да, я сбегаю, что б меня. Ублюдок победил.Два:Один. И не в мою пользу.

За дверью небольшой коридор с приглушенным светом, справа еще две двери. Толкаю первую попавшуюся и влетаю в прохладную комнату. Врубаю ледяную воду и изо всех сил пытаюсь игнорировать ноющую пульсацию между ног. Прикладываю холодные влажные руки к своей горящей шее и смотрю на себя в зеркало.

Я всегда хотела Сандро, но чтобытак?

Ох, это очень плохо.

Когда он узнает о Жаклин, мне конец.

Когда узнает об Илье, мне дважды конец.

Смогу ли я вечно скрываться от него? Вряд ли. Нет от Сандро Ломбарди. Рано или поздно он узнает правду. Мне лишь нужно убедиться, чтобы это случилосьпоздно.

Придя немного в себя, вытираю руки, выхожу, закрываю за собой дверь и мгновенно сталкиваюсь с довольной ухмылкой Сандро. Он стоит, прислонившись к стене и убрав руки в карманы брюк.

Сегодня он полностью в черном, за исключением платка в нагрудном кармане. Тот красный. Того же оттенка, что и платье, которое он мне подарил.

Зеленые глаза медленно скользят по моему телу, и если бы можно было кончить от одного только взгляда, клянусь, сейчас бы я это сделала.

– Мне нравится это платье.

Возьми себя в руки, прекрати растекаться в лужицу.

– Зачем ты привел меня сюда?

Он цокает языком.

– Ты не заслужила ответов, Елена. – делает шаг в мою сторону, и я как идиотка вжимаюсь в дверь.

– Потому что не надела твой подарок?

– Потому что три года прятала от меня кое-что очень важное.

Теперь он возвышается надо мной, и мне приходится слегка поднять голову, чтобы не разрывать зрительный контакт.

– И что же это?

Его губы слегка задевают мою щеку, когда он наклоняет голову и проводит носом вдоль моей шеи, делая глубокий вдох.

– Мою жену.

Все. Я умерла. Меня нет. Кажется, будто душа покидает тело.

– А теперь будь хорошей девочкой. – отстраняется и одна его рука, ложится мне на горло. – Раздвинь для меня ноги.

Ох, нет. Я ошиблась. Смерть наступает сейчас. Смерть мозга точно. Потому что я совершенно перестаю контролировать свое тело. Ноги сами по себе расставляются в стороны, и господи боже…

На этот раз он не церемонится. Его палец проникает в меня не встречая ни малейшего сопротивления.

– Ты не девственница. – шепчет он у моих губ, крепче сжимая горло и начиная трахать меня рукой.

– Тебя это смущает? – вдыхаю, хватаясь за его руку для равновесия.

– Злит. –толчок. – Приводит в бешенство. –сильный толчок. – Но нет,аmore mio, меня это не смущает.

Я кончаю. Так сильно, что ноги подкашиваются, а перед глазами вспыхивают гребанные звезды. Сандро оставляет мягкий поцелуй в том же месте под ухом, вызывая волну мурашек, потом ждет пока я приду в себя, и совершенно довольный собой, берет меня за руку.

К игре мы не возвращаемся. Я успеваю лишь взять сумочку, прежде чем Сандро выводит меня из казино. Катарины, к моему глубочайшему сожалению, уже нет в коридоре. Мы садимся в одну из его машин, но едем вовсе не домой.

Когда я спрашиваю, куда именно мы направляемся, он лишь загадочно улыбается. Внутри расцветает дурное предчувствие. И спустя несколько минут я понимаю, почему. Наша машина останавливается у знаменитого на весь город клуба.

Неоновые буквы «Порок» горят алым.

Твою мать.

31

Сандро

Открыв заднюю дверь, протягиваю Елене руку и помогаю выбраться из машина. Она хмурится, окинув двери закрытого клуба непонимающим взглядом.

– Клуб, кажется, закрыт. – констатирует очевидное.

Да, «Порок» не работает по четвергам. Но за последние несколько дней я узнал, что там внутривсегдакто-то есть. Виктору удалось заполучить чертежи здания, и мы выяснили, что изнутри можно попасть не только на верхние этажи, но и в соседнее здание через подземную парковку. Так что, крайне трудно определить точно, сколько именно там сотрудников и кто они, ведь главным входом пользуются исключительно клиенты.

Умно. Ахренеть как.

– Да, ты права. – киваю, наблюдая за своей женой, а она в свою очередь наблюдает за тем, как наши люди выходят из машин вслед за нами.

– Тогда что мы здесь делаем? – спрашивает, выгнув бровь.

– Заметила загипсованную руку Вико?

Она кивает.

– Это сделала владелица «Порока».

Темные брови удивленно взлетают вверх, и мне трудно сказать наверняка, искренняя это реакция или нет.

– И ты, что, теперь собираешься побить женщину? – кивает на вооруженную охрану. – Илиубить?

Это вызывает у меня смех. Понятия не имею, как Елене это удается, но у меня каждый раз немного встает, когда она так делает.

– Нет. Вико ее спровоцировал, с этим ничего не поделаешь. – пожимаю плечами, убирая

Елена снова хмурится, переводит взгляд на дверь, к которой уже направляется Антонио, и снова на меня.

– Почему ты так уверен, что найдешь ее там?

Один уголок моих губ дергается вверх.

– Назовем это интуицией.

– Босс. – окликает меня Антонио, и я поворачиваюсь к нему. – Тут открыто.

Елена бормочет что-то себе под нос.

– Что? – переспрашиваю, подталкивая ее одной рукой вперед.

– Говорю, что если дверь открыта, значит, тебя ждали, а это уже попахивает ловушкой. Кто оставляет дверь клуба открытой? – возмущается она, покачивая своими шикарными бедрами. – Может, нам стоит…

Ее вопрос стихает, как только она оказывается внутри. Сразу голов двадцать поворачиваются в нашу сторону. Все девушки, и лица всех закрыты разного вида масками. Кажется, они репетировали что-то, но уже в следующее мгновение рассыпаются в разные стороны, как по команде. Прямо в центре остается только одна девушка. Длинные каштановые волосы заплетены в косы, маска закрывает лицо практически целиком, оставляя только губы, а из-за мешковатой одежды трудно определить комплекцию.

Кто-то знатно их выдрессировал, обезопасив настолько, насколько это вообще возможно.

Бросаю взгляд на свою жену, подмечая ее напряженную осанку, плотно сжатые губы и прищуренный взгляд. И все это можно считать совершено по-разному, особенно, если не знать ее. А я, к сожалению, не могу этим похвастаться.

– Клуб закрыт. – уверенно произносит девушка, возвращая себе мое внимание.

Ее глаза, –сука, в этой маске даже их цвет трудно определить,– внимательно следят за нашей охраной, которая принимает позицию за нашими спинами.

Мое лицо смягчается, а на губах появляется дружелюбная полуулыбка.

– Мне бы хотелось поговорить с вашей начальницей.

Незнакомка смотрит на Елену, потом снова на меня, и развернувшись на месте, заходит за бар. Должно быть, там есть оружие, потому что одновременно с этим, и справа, и слева из соседних залов снова появляются девушки, но уже с пистолетами в руках.

Значит, у этой Жаклин еще и доступ к оружию имеется. Какова вероятность, что оно куплено уFamigliaили Братвы? Или же у нас обоих. Посредничество в нашем деле не редкость.

Твою мать.

– Сожалею, но босс сейчас не на месте. – отвечает девушка, наливая себе что-то за баром.

– Да, неужели?

– Ага, зайдите в другой раз. – выпивает рюмку чего-то залпом. – Или назначьте встречу.

Перевожу взгляд на свою жену, которая еще сильнее нахмурившись смотрит на меня.

– Что? – выпаливает она раздраженно. – Снова хочешь меня в чем-то обвинить? Не пойму.

Только открываю рот, как раздается мелодичный голос с сильным французским акцентом.

– Сандро Ломбарди собственной персоной.

Она появляется на круглой темной сцене, что расположена прямо над баром. Короткие белые волосы, длинное серебристое платье, высокие каблуки и, разумеется, маска на лице. Практически в том же образе она танцевала, когда я был здесь в последний раз.

Хм, не этого я ждал. Я ведь был почти уверен, что…

– Да еще и не один. – поворачивает голову к моей жене. – А в компании, Елены Ломбарди. Если мне не изменяет память, бывшая Эспасито, верно?

– А ты кто такая? – вдруг выпаливает Елена, прищурившись с подозрением.

Черт. Невозможность оценить искренность ее эмоций просто,нахрен, сводит с ума.

– Разве ваш муж вам не рассказал?

– Увы, Сандро не делится со мнойнезначительнымиаспектами своей работы. – пожимает плечами, и мне снова, блядь, хочется ее поцеловать.

Признаться, я немного разочарован. Но одно дело притворяться набожной овечкой, но совсем другое отстроить мини-империю прямо у меня под носом. Для этого Елена как минимум должна здесь появляться. А я проверил все передвижения ее машины – к этой части города она ни разу даже не подъезжала.

Но все же…

– О, мое эго задето. – Жаклин театрально прикладывает руку к груди и опускается прямо на край сцены, расслаблено свесив ноги вниз и закинув одну на другую. – А я думала, что мы друзья.

Последнее адресовано мне.

– У меня нет друзей, мисс Дебуа. – отвечаю с вежливой улыбкой. – Есть союзники и враги. К кому вы себя причисляете?

Она игриво склоняет голову набок.

– Я ни то, ни другое. – медленно протягивает она. – Уберите своих людей, я уберу своих, и поговорим в более расслабленной обстановке, что скажете?

Я недолго думаю, киваю охране, и те выходят на улицу. Все девушки тоже покидают общий зал, скрывшись в недрах этого огромного здания.

– Итак. – убираю руки в карманы брюк. – Что именно вы хотите сделать в моем городе?

–Вашемгороде? – лукаво спрашивает она. – Когда я в последний раз проверяла, вам принадлежала лишь его половина, а эта зона вообще нейтральна.

Я оставляю ее комментарий без ответа и скучающе смотрю на свои часы. Если это не моя жена, у меня нет времени на игры.

– Я расскажу, что в моих планах, но сделайте одолжение, – она вдруг подается вперед, уперевшись руками по обе стороны от себя. – Утолите мое любопытство, расскажите что вы двое недавно делали в Лас-Вегасе?

Что она только что сказала?

Медленно поворачиваю голову к Елене. На меня она не смотрит, но Жаклин буквально испепеляет взглядом.

– Ооо. – весело протягивает Жаклин, переводя взгляд между нами двумя. – Или же вы были там не вместе? Как интересно. Насколько знаю, Лас-Вегас принадлежит Короне. Возможно ли, что Эспасито пыталась остановить грязные делишки Ломбарди? Жена против мужа, какая драма.

Елена за долю секунды сметает любые эмоции со своего лица и сложив руки на груди, раздраженно вздыхает точно высокомерная принцесса. И я даже не знаю, чего мне сейчас хочется больше – трахнуть ее или придушить.

– Ближе к делу, дамочка. Мой муж задал тебе вопрос.

Кажется, Жаклин ее ответ приходится по вкусу.

– Что ж, все просто. Вы не трогаете меня, я не трогаю вас. Все, чего я хочу, это занять несчастный клочок земли в этом городе нанейтральнойтерритории.

– И продавать информацию. – добавляю я.

– Иногда, да.

– Какого рода информацию?

– Ну, – качает ногами и переводит глаза на Елену. – Например, я знаю, что полиция связала недавние убийства тех богатеньких мудаков. – снова смотрит на меня. – Теперь они ищут одного убийцу, а Кинг старший готов отдатьчто-угодновзамен на его поимку. Возможно даже что-то вроде гос-контракта.

Что ж, теперь я не сомневаюсь, Жаклин Дебуа придется умереть. Ей нельзя доверять, и по всей видимости, она уже слишком глубоко пустила здесь корни. Ни у кого в моем городе не должно быть подобной власти.

– Я подумаю над вашим предложением и дам знать.

Она вежливо кивает сначала мне, а потом Елене, и мы покидаем клуб. Я сажаю жену в машину, а затем размещаюсь рядом и отворачиваюсь к окну, расстегивая пиджак.

– Сандро? – тихо зоветона, когда мы трогаемся с места.

– Помолчи, пожалуйста. – резко бросаю в ответ.

Она была там со своими сестрами. Вот, кого Бьянка закрывала своим телом. Елена была буквально в соседней машине. И я собственноручно создал ей шикарное алиби, отправил ее в спа…Но об этом попросила меня Джулия.

Твою гребанную мать.

Мои кулаки на коленях сжимаются и разжимаются.

Она манипулировала мной через Джулию. Чего еще я не знаю? Что еще она от меня скрывает? Как я, блядь, теперь смогу жить с ней в одном доме?

Дом.

Первое, о чем она меня попросила – это ремонт. Как я мог бытьнастолькослеп?

И что мне с ней теперь делать?

Я не смотрю в ее сторону, пока мы едем в машине, не смотрю, когда приезжаем, и я молча выхожу из машины, направляясь в дом. Судя по стуку каблуков, она движется следом.

Прохожу в гостиную и тут же подхожу к бару, наливаю себе скотча. Делаю глоток, затем еще один. И только после поворачиваюсь к своей лгунье жене.

Она стоит у одного из диванов, и на ее лице ни грамма вины или сожаления. Только хреново спокойствие. Она так уверена во мне? Не испытывает даже толики страха?

– Ты была в Лас-Вегасе.

– Да.

– Как ты узнала, что я буду там?

Она тут же качает головой.

– Я не знала о тебе, Сандро. – звучит как правда, но я уже ни в чем не уверен. – Бьянка написала мне незадолго до свадьбы Доминики, сказала, что Орландо собирается предать их и попросила помощи.

– И ты поехала.

– А что по-твоему я должна была сделать?

– Поговорить, блядь, со мной! – неожиданно для самого себя повышаю голос, и сразу же пытаюсь снова взять эмоции под контроль, но когда Елена находится рядом это чертовски трудно.

– Поговорить? – усмехается она. – Сандро, мы три года не разговаривали.

Знаю. Сука, я это прекрасно знаю.

Выпиваю залпом скотч и с треском опускаю стакан на стол.

– Как мне теперь тебе доверять? – выдыхаю, низко опустив голову и прикрыв глаза рукой.

– Меня так научили. – вдруг бросает она, и я снова поднимаю на нее глаза. – Женщина сидит тихо и не высвечивает. Она не лезет в дела мужа, но держит ухо в остро. Она не должна быть слишком яркой или слишком громкой. Тихой, но не глупой. Образованной, нобезсвоего мнения.Идеальной. Я не знала, чтомогутебе рассказать. Не знала, что тывыслушаешь. Мненежаль, что я помогла сестрам, Сандро, но я прошу прощения за то, что не сумела прочитать твоих мыслей и не поняла, что ты на самом деле просто тащишься от моей хреновой харизмы.

И вот это снова происходит.

Одно мгновение я смотрю на нее, а уже в следующее из горла лезет смех.

– Чтоб тебя, Елена. – бормочу.

Мне приходится запрокинуть голову назад и убрать руки в карманы брюк, чтобы сдержаться и не поцеловать ее. Когда прихожу в себя, вижу мягкую улыбку на ее губах.

– И что мне с тобой делать? – спрашиваю, качая головой.

Она пожимает плечами и развернувшись на месте, направляется к лестнице.

– Понятия не имею. – бросает через плечо, но ступив на первую ступеньку, вдруг замирает и снова поворачивается ко мне. – Погоди. Ты…ты, что, решил, что эта Жаклин –я?

– А, что, думаешь, ты не смогла бы построить успешный бизнес?

– Не знаю. – опускает глаза. – У меня ведь даже диплома никакого нет.

– А если бы была возможность получить, какую специальность ты бы выбрала?

Тогда Елена тяжко вздыхает и поднимает на меня тоскливый взгляд.

– Ты знаешь.

– Танцы?

Медленный кивок, и она продолжает подниматься по лестнице, а перед моими глазами вдруг всплывает тот танец Дебуа в клубе и ее танец в театре. Вместе с этим ко мне вдруг приходит осознание – во-первых, у Елены все-таки есть запасной телефон, раз ей звонила Бьянка, и я этого не узнал. А во-вторых, я ни разу не произносил при ней имя Жаклин.

АКТ ВТОРОЙ

«Возлюбленные, никогда не мстите себе,

но ставьте это гневу Божию, ибо написано:

отмщение Мое, Я воздам, говорит Господь»

(Римлянам 12:19)

32

Елена

Впервые за долгое время меня будит не кошмар, а странный звон.

Открываю глаза и в темноте нащупываю под своей подушкой рабочий телефон, который положила туда как обычно. Включаю настольную лампу и сажусь.

Стоит бросить взгляд на экран, как все внутри замирает. Это сигнал тревоги. Резко подскакиваю на ноги. Нет.Нет. Какого хрена? Открываю камеры клуба. Все внутренние отключены. Затем просматриваю уличные и…огонь. На камеру сквозь помехи попадают черные клубы дыма и языки пламени.

Мгновенно набираю Кару и не думая, бросаюсь в гардеробную.

Она не отвечает.

– Сука. – ругаюсь, натягивая поверх ночнушки толстовку и ботинки на ноги.

Затем беру из тайника пистолет и хватаю телефон. На клуб напали, и едва ли это несчастный случай. Что если моими девочками что-то случилось? Что если и Кара…Нет. Качаю головой. Она жива. Но тогда почему не написала мне?

Вырубаю камеры в доме, вылетаю из спальни и перехожу на бег.

Они живы.

Они выбрались.

Их не застали врасплох.

Спустя несколько минут я в гараже, затем в туннеле.

Легкие горят к тому моменту, как забираюсь в свою новую машину и даю по газам. Руки трясутся, сердце норовит взорваться. Ночной город проносится перед глазами так быстро, что я практически не замечаю, как добираюсь до нужной улицы и резко даю по тормозам.

Здание, в которое я вложила все – все свои сбережения, все свои силы и три года бессонных ночей.Моездание полыхает в огне.

Пожарные пытаются потушить огонь, пока тот не добрался до верхних этажей, но весь первый уже не спасти.

Кто-то толкает меня в плечо, кашляя в платок.

– Елена, что ты здесь делаешь? – шипит голос, и девушка, закрытая капюшоном толстовки повисает на моей руке. – Уходи быстро.

– Кара?

Она поднимает голову, продолжая кашлять. Наигранно. Кара всегда была хорошей актрисой.

– Уходи немедленно.

– Ты в порядке? А девочки?

– Да. Да. В клубе уже никого не было, когда все вспыхнуло. Но тебе нужно уходить, тут повсюду люди Сандро. Это ловушка. Они выманиваюттебя.

Ее слова медленно оседают в моем сознании, их смысл впитывается в разум, и я вдруг вспоминаю, что за моей дверью охраны не было.

– Сукин сын. – выдавливаю сквозь зубы.

– Не делай глупостей. – снова кашель. – Прямо сейчас отправляйся на резервную квартиру. Пока тебя не засекли.

– Онужезнает. – цежу, уставившись на огонь. –Онэто сделал.

Развернувшись, направляюсь к машине, но Кара останавливает.

– Что ты собралась делать?

– Хочу сделать себя вдовой. – вырываю свою руку и бросаюсь к машине.

Как только забираюсь внутрь, завожу двигатель и выруливаю в сторону дома, выдавливая газ до упора.

Он труп.

Хотел поговорить? Поговорим. Я всю душу из него вытрясу.

Гул в ушах нарастает.

Хотел увидеть настоящую Елену?Что ж, ты пожалеешь, что сказал мне «да» у алтаря.

Если придется перебить всю охрану, чтобы добраться до гаденыша, клянусь богом, я это сделаю.

Вместо того, чтобы пойти через туннель, –уверена, он наблюдал за мной и теперь знает, что я ими пользовалась, – еду в сторону главных ворот, и они, поглядите ка, открыты фактически нараспашку, а на территории никого из охраны.

Он меня ждет.

Как мило.

Это впервые.

Резко даю по тормозам у парадного входа и взяв в руку пистолет, проверяю камеры, доступ к ним отключен. Ухмыляюсь и прячу телефон под сиденьем. Разумная часть так и продолжает орать, что это какая-то там ловушка, что Ломбарди схватит меня и будет пытать, пока я не выдам все свои секреты, и я закончу как Фабио. Однако есть и другая часть, которая возражает. Она говорит, что Сандро не просто так убрал охрану. Что он не хочет, чтобы кто-то узнал о том, что его кроткая богобоязненная жена нагнула его раком. Нет. Его репутация просто не переживет подобного абсурда.

С дикой улыбкой выхожу из машины и окидываю темный особняк внимательным взглядом. С этой стороны свет нигде не горит, но думаю, мне не потребуется исследовать весь дом, чтобы найти мужа. Я точно знаю, где он сейчас находится.

Взбежав по ступенькам распахиваю дверь и поднимаю пистолет. Слабый свет говорит чуть дальше по коридору, со стороны гостиной. Дверь за мной захлопывается, и я подхожу к центральному столику с вазой. В тот момент, как нащупываю кнопку под столешницей, громко кричу:

– Дорогой, я дома. – выдвигаю потайной ящик и беру в руку еще один пистолет.

Бесшумно двигаюсь прямо, приближаясь к гостиной.

Сандро стоит у камина в черной футболке и спортивных штанах. Стоит мне появиться в холле, как его рука с пистолетом поднимается вверх, но выстрелить он не успевает. Я открываю огонь первой. В последний момент ублюдок успевает отпрыгнуть за диван. Пули отскакивают от камина и разрывают кожаный диван.

– Да, ты, блядь, издеваешься! – орет он.

Я перестаю стрелять и медленно отступаю в сторону следующего коридора. Мне потребуется еще оружие.

– А чего ты ждал? Гребанных обнимашек? Или думал, я проглочу все, как Катарина заглатывает твой хер?

Пауза.

– О, едва ли ты умеешь заглатывать так, как это делает она.

Сукин сын.

Красный вспыхивает по бокам зрения, и я снова открываю огонь по всей гостиной. Мебель кусками разлетается в разные стороны. Лампа в том числе. Гостиная погружается в полумрак, и только пули сверкают повсюду, а затем…ну, они заканчиваются. Тогда то я и осознаю свою ошибку.Мудак.

Силуэт Сандро вырастает рядом с лестницей, и мне едва удается пригнуться и отскочить в коридор. Пули врезаются в стену с той стороны, и здесь они все равно что картонные, так что приходится согнуться пополам, дабы голову не задело.

Выбрасываю пистолеты и сворачиваю направо в сторону кухни.

– Должен признать, – прилетает мне откуда-то из глубины коридора. – Я восхищен. Еще никто не творил такую хрень у меня под носом и оставался жив.

– О, то ли еще будет. – кричу в ответ, чтобы он знал, где меня искать.

За спиной раздается его смех, когда влетаю на кухню.

– Едва ли ты в ближайшее время покинешь этот дом.

И снова это мужское высокомерие. Качаю головой и бросаюсь за кухонный островок к плите, там в еще одном потайном отсеке достаю кобуру. Стаскиваю с себя толстовку и надеваю кобуру на грудь, затем беру набедренные повязки с парочкой метательных ножей.

– Чего янемогу понять, – голос раздается совсем близко, и я не вставая, огибаю островок, прижавшись к торцу. – Так это, как тебе так быстро удалось подготовить этот спектакль в клубе?

О, этот спектакль был заготовлен еще давно и специально на подобный случай. Чего я не знала, так это, какую информацию обо мне выдаст Кара, дабы убедить Ломбарди в том, что я не она. Но даже при всем этом, я умудрилась как-то проколоться.

Судя по звуку его шагов, он входит на кухню, и я быстро пристегиваю ремни на бедра под ночнушкой.

– Ты ведь была со мной все время и понятия не имела о том, куда я отвезу тебя после. – движется вдоль островка справа от меня, и я осторожно беру в руку метательный нож, завернув налево. – Хочешь знать, что тебя выдало?

Жду, прикусив губу.

– Жаклин. – протягивает он медленно, и я понимаю, что теперь нас разделяет только островок. – Ты никак не могла знать этого имени.

Ох, дерьмо. Серьезно? На этом?

Что ж, была ни была.

Резко подрываюсь на ноги, и все вокруг замедляется. Пистолет Сандро направлен в сторону, но как только тот замечает меня, дуло начинает поворачиваться, я запрыгиваю на стойку, оперевшись на нее одной рукой, и ногой выбиваю оружие из рук Ломбарди. Он замахивается, пытаясь перехватить меня, но я засаживаю нож ему в ладонь

– Что б тебя, Елена. – рычит он.

Спрыгиваю на пол, чувствуя болезненную пульсацию в области швов, и бешеный адреналин в крови. Сандро успевает только вытащить нож, как я уже набрасываюсь на него в рукопашную.

– Не глупи, детка. – уклоняется он от каждого удара так легко, будто дерется с ребенком, и отступает обратно в коридор. – Я сильнее тебя.

– Зато язлее.

Врезаю ему по колену и с разворота ногой по ребрам. Он ругается себе под нос, и мы оказываемся в коридоре.

– Ну, как хочешь. – он толкает меня лицом в стену и хватает за волосы.

Я мгновенно врезаю ему локтем в челюсть, и схватив вазу со стола рядом, разбиваю о его и без того окровавленную руку. Осколки сыпятся на нас, и хватка на моем затылке слабеет. Разворачиваюсь и врезаю ему коленом по яйцам, вызвав бурный поток ругательств.

Мы сливаемся в непрерывный клубок ударов и толчков в хреновы стены на протяжении всего коридора. Я швыряю в него все, что попадается под руку – картины, декоративные статуэтки в нишах, фарфоровые наборы для гребанного чаепития.

– Восемь гребанных лет планирования. – рычу, увернувшись от удара. – И три года работы. Ты хоть знаешь, сколько бабла я туда вложила?

Мы вваливаемся в столовую и отцепляемся друг от друга, тяжело дыша.

– Полагаю, что дохрена. – отвечает с игривой ухмылкой на окровавленных губах. – Но знаешь, что? Мнеправдажаль, – прикладывает руку к сердцу. – Что я не сделал этого раньше.

Из моего горла вырывается крик, и я хватаю коллекционную тарелку из набора с полки рядом. Ублюдок успевает увернуться, но я запускаю в него следующей. Он делает выпад в мою сторону, и мне удается только моргнуть, прежде чем оказываюсь припечатанной спиной к столу. Боль простреливает позвоночник, а горло сжимают в хватке.

– Ты столько летлгаламне. – выплевывает Сандро.

– О, ты даже представить себе не можешь. – выдавливаю охрипшим голосом и врезаю рукой ему в горло. Он тут же отпускает меня, и я в миг подрываюсь, снова ударив его ногой в живот. Сандро влетает в стеклянный стеллаж спиной. Видок у него не очень, но взгляд по-прежнему дикий, будто все происходящее его не просто забавляет, аблядь, возбуждает.

– Ты хотел знать, кто меня трахает?

Ухмылка мгновенно соскальзывает с его лица, взгляд чернеет. Хватаю ближайший стул. Тяжелый, падла.

– Тыудивишься. – замахиваюсь и врезаю ему стулом, едва не снеся с ног.

Сандро сгибается пополам, сплевывает кровь, а затем тянется себе за спину.

– Все,затрахала.

Мы одновременно поднимаем и наставляем друг на друга пушки, и я вдруг понимаю, что не только у меня все это время было при себе оружие. Почему он не воспользовался им раньше?

Мое дыхание такое же сбитое, как и его.

– Давай. – бросаю ему. –Стреляй.

– Ты первая.

Вдох.

Палец дрожит на курке.

Всего один выстрел, и он больше не сможет мне навредить. Не узнает об Илье и не возненавидит меня. Всего один выстрел, и я в разы облегчу себе жизнь.

Он заставил меня убить Фабио.

Он уничтожил мой клуб.

Яненавижуего за это.

Ты первая предала его. Первая открыла огонь.

Сандро не пытается скрыть своих эмоций. Я вижу их все в лунном свете, что бьет из окна. Он в гневе. В смятении. Он не доверяет мне и понятия не имеет, что со мной делать. Внутри него бушует настоящая буря, и я…

Выдох.

Он выбрасывает свой пистолет в сторону, выбивает мой, и уже в следующее мгновение его рот на мне. Этот поцелуй лучше, чем я когда-либо могла себе представить. У него вкус металла и хреного порока.

Сандро резко подхватывает меня и сажает на стол, я обвиваю ногами его талию, забираясь руками под рванную футболку. Его влажные от крови ладони скользят по моим бедрам, задирают мою ночнушку, сжимают грудь, талию, задницу и все, до чего могут дотянуться. Грубо, по-собственнически и чертовски идеально.

Мы поглощаем друг друга так, будто завтра не настанет. Наши языки сталкиваются, и я стону ему в рот, забираясь одной рукой в штаны. Уже в следующее мгновение его горячий член упирается мне между ног, Ломбарди ни секунды не колеблется и входит в меня одним резким глубоким толчком, от которого дыхание перехватывает.

– Сука. – стонет он мне в рот, прижав свой лоб к моему. – Как жеидеально. Я простоненавижутебя за это.

– Взаимно.

Он начинает трахать меня – и членом, и языком.

Одна рука грубо сжимает мои волосы в кулаке, другая держит за горло. Он прикусывает мне губу до крови, я оставляю глубокие царапины на его кожи. Стол подо мной трещит от силы его толчков.

И я в жизни не испытывала ничего подобного. Будто мое тело не просто принадлежит ему, оно словно было создано только для него. Каждое его прикосновение, каждое движение и стон разжигают кровь. И в этом нет ничего романтичного, нет ничего красивого или волшебного. То, что происходит между нами – грязно, порочно, токсично, и вместе с тем восхитительноправильно.

Сандро

Если у меня и были остатки разума, их только что не стало, потому что я понятия не имею, что былодонее. Не могу вспомнить ощущал ли нечто подобное раньше. Она худшее и лучшее в моей гребанной жизни. Она – все, чего я никогда не хотел и без чего теперь не могу дышать.

Мое чертово наказание и гребанное благословение.

Она кончает в моих руках, и я не могу не последовать за ней. Теперь мне кажется, будто я обреченвсегдаследовать за ней.

Потом она, тяжело дыша, смотрит мне в глаза, прямо в самую душу и…вонзает нож в мой бок, в то самое место, где у нее пулевое. Забавно, но ощущается это так, будто она меня помечает.

Все так же не сводя с меня глаз, она вынимает лезвие и толкает меня. Я отступаю, прижав руку к ране, и потеряв равновесие, падаю на колени.

Знаете, что самое дерьмовое в данной ситуации? В целом, я именно там, где и хочу быть. На коленях. Перед моей гребанной женой.

– Спасибо за это увлекательное свидание. – произносит, спрыгивая со стола, и я подмечаю, что колени у нее слегка дрожат. – Но мне еще нужно спланировать убийство, так что я пойду.

И она правда уходит. Прямо через гребанную парадную дверь.

33

Сандро

– Вы простоповздорили? – выгибает бровь Михель, окидывая разрушенную столовую скептическим взглядом.

Горничные продолжают выносить стекло и сломанную мебель, но больше всего, конечно, досталось гостиной.

– Да. – отвечаю своему капо, отхлебнув эспрессо со своего места.

– И это никак не связано с клубом, который мы вчера сожгли?

– Нет.

Вико, сидящий напротив Михеля не выглядит убежденным. Но я скорее съем свои яйца, чем признаю, что это Елена сломала ему руку. Мне и без того трудно сдерживаться, потому что теперь то я знаю,чтобы он сделал с ней, если бы она его не остановила. Ему повезло, что я раньше не узнал о том, кто такая Жаклин Дебуа.

– И этоонатебя так отделала? – спрашивает Вико, откинувшись на спинку кресла.

Я знаю, как сейчас выгляжу. У меня снова разбита губа, порезана щека, а под костюмом еще куча синяков и порезов. Док приходил ночью и зашил ножевую рану, сказав, что либо мне необычайно повезло, либо тот, кто ударил, намеренно не хотел причинять серьезного вреда, ведь ни один орган не был задет.

Да, моя жена невероятно заботлива.

– Она узнала о моих визитах к Катарине. – сообщаю Вико, глядя на него так, чтобы онпонял, что больше я это обсуждать не намерен. Он стискивает челюсти, но опускает взгляд.

– Ооо. – присвистывает Михель. – В таком случае, повезло, что ты еще жив остался. Яйца на месте?

Бросаю на него хмурый взгляд, и он прикусывает язык. Поднимаю глаза к Антонио, который стоит в углу столовой.

– Заметил ли ты вчера кого-то похожего на Елену у клуба?

Да, заметил, и еще ночью мне доложил, но Антонио отличный солдат, и поэтому…

– Нет, сэр. Никого. Мы так же не смогли точно определить работающих там девушек.

Потому что все всегда носили маски. Никто ни разу не видел их лиц, и что-то мне подсказывает, что они так же постоянно меняли себе волосы, одежду и прочее дерьмо.

Черт, она хороша. У меня снова привстал.

Такая работа требует тщательного и длительного планирования. Теперь я не сомневаюсь в том, что она не просто так вышла за меня. Не потому что ее принудили. Нет. Онахотелавыйти за меня. Вопрос толькозачем?

…мне еще нужно спланировать убийство…

Лиам Гордон.

Даниэль Уильямс.

Вчера фиктивная Жаклин сказала, что их убил один человек. А еще Алехандро, Джованни и тот русский Пиров.

Она убила пятерых.

На мгновение прикрываю глаза, чувствуя как улыбка невольно расползается на моем лице. По какой-то причине Гордон и Уильямс стали ее целью, а остальных она убрала, чтобы разжечь войну между нами и Братвой, дабы мы случайно не объединились и не открыли охоту на нее.

Вот теперь у меня встал.

– Брат, ты меня пугаешь. – бросает Михель, и я распахиваю глаза, подавляя все эмоции на своем лице.

– Ты вчера проследил за ней? – спрашиваю Антонио.

– Да. – кивает, убрав руки за спину. – Но мы потеряли ее на одной из подземных парковок. Она бросила машину.

– Камеры?

– Слепая зона.

Изо всех сил подавляю улыбку и поправляю свой галстук.

– Продолжайте искать. – приказываю ему и поворачиваюсь к своим капо. – Жаклин Дебуа больше не проблема. Даже если она выжила, больше не станет повторять своих ошибок. Сейчас нам нужно сосредоточиться на Братве и тендере.

А мне нужно выманить свою жену. На данный момент в моем распоряжении нет ни рычагов давления, ни того, что я мог бы ей предложить. Она чертовски зла и точно продолжит мстить мне при любом удобном случае. Я не могу сказать своим людям, держать ухо в остро и опасаться мою,сука, жену. Однако я точно знаю, что может заставить ее прийти ко мне.

Точнее,кто.

Елена

Илья трахает меня сзади, нагнув над диваном. Это его любимая поза. Но впервые мне удается четко представить вместо него Сандро. Перед глазами вспыхивает то, как он смотрел на меня, как трогал, как обладал мной. Я зажмуриваюсь и кончаю, немного помогая себе рукой.

Баринов ускоряется и с привычными звуками кончает мне на задницу. Мои швы чуть разошлись после вчерашнего, костяшки пальцев сбиты и кое-где есть небольшие порезы от битого стекла, но Илью это нисколько не смущает, я бы даже сказала наоборот, возбуждает. Да и он никогда не снимает с меня одежду полностью. На это просто нет времени.

– Не вытирай сперму. – выдыхает он мне на ухо, и неприятная дрожь пробегает вдоль позвоночника. – Хочу, чтобы она засохла и была на тебе, когда ты вернешься к Ломбарди.

Сжимаю диванную подушку до побелевших костяшек, но расплываюсь в улыбке и выдыхаю.

– Как скажешь.

Он шлепает меня по заднице и, к счастью, отстраняется. Где-то в этой небольшой квартирке оживает его телефон. Илья ругается и подходит к барной стойке на кухне, попутно пряча член в брюки. Я выпрямляюсь и спускаю свое платье вниз, поправляю прическу.

– Да, Кинг, дружище, слушаю тебя. – выпаливает Баринов на русском, думая, что я его не понимаю, но отец еще в детстве научил нас одному важному правилу – всегда знай язык своих врагов. – Да, я помню, что обещал отдать тебе «Порок» взамен на встречу с твоим отцом. Да, мне доложили, что его сожгли.

Ублюдок выглядит разозленным, и впервые со вчерашнего вечера я радуюсь тому, что Сандро сжег мой клуб.

– Обещаю, я найду способ возместить. – произносит Баринов, мечась по кухне как бешеная псина в загоне. – Килограмм? Будет сделано. Увидимся на юбилее твоего отца, ты ведь отправишь мне приглашение?

Беру свою большую сумку с пола.

Юбилей старшего Кинга ежегодно проводится в фамильном особняке Кингов. Это хренова крепость, и я бы все отдала, лишь бы попасть туда. Нужно найти способ…

– Уже уходишь? – Илья подходит ко мне.

– Да, мне пора. – улыбаюсь ему и направляюсь к выходу, но он вдруг преграждает мне дорогу и обхватывает мое лицо своими мерзкими ручонками.

– Скажи, ты случайно не знаешь,кактвой муженек собирается выиграть в тендере?

Хлопаю своими длинными ресницами и надуваю губы.

– Нет, прости. Он не делится со мной рабочими моментами.

Но теперь я сделаю все, что в моих силах, чтобы он выиграл.

Хватка на моем лице становится

– Будь хорошей девочкой, выясни это для меня.

О, конечно, сразу после того, как ты расскажешь мне, где именно находится твой брат.

Уверена, если бы Сандро знал, где обитает Барон, от Братвы бы нихрена не осталось.

– Я попробую. – отвечаю, слегка сжимаясь, чтобы он прочувствовал мой фальшивый страх.

Это вызывает у него довольную улыбку. Единственная причина, по которой он не так груб со мной, как мог бы быть – это мой муж. Ну, и тот факт, что он все еще тешит себя влажными надеждами использовать меня.

А все, что нужно мне – это поставить маячок на его телефон каким-то образом. Но за последние полгода, что мы вот так встречаемся, он ни разу не оставлял свой телефон без присмотра. И все, что мне удавалось выяснить – это крупицы информации по делам Братвы. И чуть больше чем ни хрена по Барону.

Однако сегодня, –да, возможно, вчерашняя ночь как-то повлияла на меня,– я решила пойти в ва-банк. Эта наша последняя встреча с ублюдком. Я скорее вскроюсь, чем позволю ему снова к себе прикоснуться.

– В следующий раз. – целует меня. – Я бы все же хотел увидеть тебя на коленях.

– Я ведь уже говорила, что не умею…

– Я покажу, что делать, лады? – улыбается.

Смущенно опускаю глаза.

– К-конечно.

– Я позабочусь о тебе так, как этого не сделал Сандро. Вот увидишь, тебе понравится.

Мечтательно вздыхаю, представляя как Сандро откручивает ему башку и выдавливает глазные яблоки.

На моих губах появляется улыбка.

– Хорошо.

Удовлетворившись тем, что я все еще теку по нему как снег в апреле, Баринов отпускает меня. Покинув его квартиру, вытираю рот тыльной стороной ладони. Мне срочно нужно в душ.

Находу напяливаю на себя парик с длинными каштановыми волосами и надеваю солнечные очки, затем вешаю сумку на плечо. Когда выхожу на улицу, встаю под дерево и прикуриваю сигарету.

Прямо напротив задний фасад церкви Святого Антонио. Почти каждое воскресенье за последние шесть месяцев я приходила сюда с Фабио. Он ждал у главного входа и притворялся, будто не знает о том, чем я занимаюсь в соседнем здании. Это длилось недолго. Минут тридцать максимум.

Выдыхаю дым.

У Баринова никогда не стоит дольше пяти минут.

Снова вдыхаю и стряхиваю пепел, бросив взгляд на ничем не примечательный джип, который стоит дальше по улице. У него стоят двое мужчин в совершенно обычной одежде. С моей позиции этого не видно, но я точно знаю, что они вооружены до зубов.

Прямо сейчас эти мужчины нагло флиртуют с двумя сгношибательными красотками. Одна из них замечает меня и незаметно кивает. Отлично. Они установили маячок на машину Баринова. Это может быть пустой тратой времени, так как я не знаю наверняка поменяет он машину или нет, но стоит хотя бы попробовать. Я больше не вернусь к Баринову.

Выбрасываю бычок и направляюсь к своей малышке – красной Ауди. Наконец-то можно поездить за рулем нормальной тачки. Забираюсь в кожаный салон, выруливаю на дорогу и срываюсь с места.

Церковь Святого Антонио находится в нейтральной зоне, но мой путь лежит на русскую территорию. Ломбарди придется попотеть, чтобы достать меня оттуда.

Спустя минут двадцать добираюсь до многоэтажного здания и заезжаю на подземную парковку. Оттуда сразу поднимаюсь в свой пентхаус. Он небольшой. Справа от входа удобная кухня, в центре гостиная, слева две двери – в спальню и в ванную.

– Докладывай. – говорю Каре, которая расположилась на диване, и сбрасываю туфли.

– В общей сложности потерь на двадцать миллионов. – она оборачивается на диване, положив руку на спинку. – Но квартиры на верхних этажах не сильно пострадали, и все, слава богу, выжили.

Прохожу на кухню за вином.

– Это потому что он не собирался никого убивать. Только наказать меня. – наливаю белое вино в бокал, выпиваю часть залпом и плетусь мимо широких окон в ванную, но как назло мой телефон в сумке у двери оживает.

–Merda. – делаю еще глоток из бокала, пока Кара тихо наблюдает за мной. – Нужно найти способ попасть на прием Кингов. – рассуждаю вслух. – Иначе к гаденышу не подобраться.

Достаю телефон из сумки и слышу слова Кары за спиной:

– Ты ведь сама сказала, велика вероятность, что Кинг старший сам свяжется с Сандро и Бариновым. Может, стоит подождать?

Качаю головой, разворачиваясь с телефоном в руках.

– Я устала ждать. Мы уже год никак не можем его достать.

Открываю сообщение от Бьянки и замираю, не донеся бокал до рта.

– Или же ты просто влюбилась в своего мужа, – бормочет Кара. – И тебе теперь просто не терпится вернуться к нему.

Стреляю в нее раздраженным взглядом.

– Он не примет меня. Не после Баринова. Закрыли тему. Все, чего я сейчас хочу – это разобраться с Кингом, пристрелить Илью и свалить в закат. Ясно?

Она вскидывает руки в знак поражения.

– Ладно. Как скажешь. Но тогда чьему сообщению ты так лыбишься?

Снова опускаю взгляд к экрану и улыбаюсь еще шире.

– Мои сестры в городе.

34

Сандро

Я потягиваю вино за столиком в винном баре, когда замечаю Эдду Эспасито.

Она выглядит лучше, чем в нашу последнюю встречу, но лицо с одной стороны все еще сине-фиолетового оттенка. Черное, идеально ровное каре касается ключиц. На девушке синий в белую полоску костюм, состоящий из жилетки и брюк, а в руке только одна маленькая сумка, из чего делаю вывод, что она безоружна. Без оружияиохраны. Что с этими Эспасито не так? Откуда в них столько уверенности в собственной неприкосновенности?

Звонко стуча каблуками, она подходит к моему столику.

– Сандро. – приветственно кивает и размещается напротив, закидывая ногу на ногу.

– Спасибо, что согласилась встретиться.

Ее умные зеленые глаза внимательно изучают меня.

– Ну, мы ведь родственники как никак. – складывает руки на коленях и расслаблено открывается назад.

В свете новых обстоятельств это ее нарочитое спокойствие теперь кажется мне не просто маской. Нет. Эдда Эспасито не носит масок, она спокойна просто потому что буквально не испытывает ни тревоги, ни уж тем более страха в моем присутствии.

Любопытно.

– Полагаю, Елена уже в курсе о том, что ты в городе? – спрашиваю, делая глоток Шардоне 86-ого

Она игнорирует и его, и мой вопрос:

– Она, что, ушла от тебя? – склоняет голову набок. – Так быстро? Что ты сделал?

– Почему ты так уверена, что этоячто-то сделал?

– Потому что она бы никогда добровольно не отказалась от безопасности.

Интересно.

Елена и сама раньше упоминала, что в нашем браке ценит именно ее.Безопасность. Значит это не было игрой. Она говорила искренне.

– Судя по тому, что я недавно узнал, Елена и сама может за себя постоять.

Эдда устало вздыхает.

– Я говорю не о физической безопасности.

Мои брови сходятся на переносице, и она поясняет:

– Если бы ты рос в нашем доме, то понял бы, что порой важнее иметь место, где до тебя не доберутся монстры. – начинает вращать кольцо на своем указательном пальце. – Физическая боль ничто в сравнении с той, что приходит по ночам.

Мое тело застывает.

– И Елена знакома с подобной болью?

Эдда медленно кивает.

– Что именно произошло? – тут же выпаливаю, сжав кулаки на столе.

– Тебе придется узнать у нее. – пожимает плечами. – Даже я не знаю всех подробностей. Она ни с кем, кроме Бьянки, не поделилась. Все, что могу сказать – Елена никогда не делает ничего просто так.

– И почему ты мне это говоришь?

Она снова пожимает плечами и бросает ленивый взгляд по сторонам.

– Сестра никогда не отзывалась о тебе плохо. Значит, ты хорошо к ней относился. А я это уважаю. Плюс ко всему, мне будет спокойней, если она будет под твоей защитой. – возвращает глаза ко мне и подается вперед, складывая руки на столе перед собой. – Думаешь, сможешь ее защитить?

– Этот вопрос оскорбителен.

– Это да или нет?

Я не удостаиваю ее ответа, но кажется, она все равно его получает, и будто бы убедившись в чем-то, снова откидывается назад.

– Перейдем к делу. – меняет тему. – Зачем позвал?

– Ты знаешь, где Елена?

– Понятия не имею.

Черт, она говорит правду, и после разговоров с Еленой это как глоток свежего воздуха. А я уже было решил, что растерял все свои навыки.

– И будь уверен, – добавляет Эдда. – Ты не найдешь ее, пока она сама этого не захочет.

– Ну, это мы еще посмотрим.

Вдруг слева раздается отвратительный скрип, и я поворачиваю голову. Младшая Эспасито со скрежетом тащит стул от соседнего стола к нашему.

– Зятек. – широко улыбается Бьянка так, будто искренне рада меня видеть, и плюхается на стул рядом с сестрой. – Как жизнь?

Черные волосы торчат во все стороны непослушными кудряшками. На ней какой-то блестящий чокер, байкерская кожаная куртка, неоновый розовый топ и штаны с металлическими вставками.

И этоейЕлена поведала о своей травме?

– Ох, погоди. – выпаливает она, приложив руку к груди. – Прости меня за мою бестактность. Я в курсе, что от тебя ушла жена. Понятно же, что ты в трауре. – подавшись вперед, ставит локоть на стол и подпирает кулачком подбородок. – Но серьезно, на что ты вообще рассчитывал, лишая ее своего членатригода?

Я моргаю.

– У тебя вообще фильтра нет?

– О каком фильтре речь?

Перевожу взгляд на адекватную сестру, но Бьянка продолжает:

– На ее месте, я бы еще раньше свалила. Вы не пробовали обратиться к семейному психологу? Или же… – понижает голос до шепота. – У тебя проблема с твоей волшебной палочкой?

Ее черные глаза сочувственно округляются, когда я не отвечаю.

– Ох, сожалею. Должно быть, для такого брутального мужчины как ты это невероятный удар…

– Бьянка. – одергивает ее Эдда, но я замечаю, как уголки ее губ немного приподнимаются.

– Что? – поворачивается к ней та, и ей хватает одного взгляда старшей сестры, чтобы отодвинуться от меня. – Ладно. Заткнулась.

Я перевожу глаза с одной на другую.

– Ну, почему же? – добродушно улыбаюсь. – Продолжай, Бьянка. Расскажи, как тебе кажется,чтов нашем браке с Еленой не так. Дай совет.

Она удивленно вскидывает брови, Эдда это видит, щурится на меня, а затем пытается остановить грядущее, но нихрена не успевает:

– Елена втрескалась в тебя по уши, это видно. – многозначительно кивает. – Но проблема в том, что она думает, что если ты узнаешь, что она скрывает, то откажешься от нее и не примешь со всем ее грязным бельем. А этого добра у нее, уж поверь, целая вонючая кучка похлеще канализационной ямы.

– Бьянка. – Эдда снова пробует ее остановить.

– Ты должен убедить ее в том, что всегда будешь ее любить, как хренов Ромео или Шрек, или кто там еще есть. Трудно привести метафору в моменте, но вы улавливайте ход моих мыслей, да?

– О, да. – хмуро бормочет Эдда, а моя улыбка становится практически искренней.

– Спасибо, Бьянка.

– Обращайся, зятек. – она хлопает меня по плечу куда сильнее, чем нужно. – Один хрен, если ты сделаешь ей больно, она просто исчезнет где-нибудь очень далеко, а нам придется сломать тебе и без того уже поломанную волшебную палочку,смекаешь? – подмигивает, снова врезав мне по плечу.

Мать твою, куда я попал?

– Это все, что ты хотел нам сказать? – устало спрашивает Эдда, и я вспоминаю, что вообще-то действительно хотел кое-что обсудить.

– Паоло мертв, а Доминика сбежала. – обстановка за столом резко меняется. – Полагаю, что теперь Корона в ваших руках.

– Какие у тебя обширные познания в наших делах. – Эдда снова крутит кольцо на пальце. – Интересно, это как-то связано с исчезнувшим Антонио?

Я не отвечаю и делаю глоток вина, не сводя с нее глаз.

– Чего ты хочешь, Сандро?

– Лас-Вегас.

Бьянка присвистывает.

– А морда не треснет?

Терпения мне.

– Будем откровенны, вам не удержать три города. А так, я избавлю вас от Орландо Конте и лишней головной боли.

– Да, мы наслышаны о твоей «помощи» в Атланте.

– Тогда вы знаете, что это произойдет в любом случае. – поднимаюсь на ноги и застегиваю свой пиджак. – Рано или поздно. Я лишь предлагаю мирный путь. Отдайте мне Лас-Вегас, и я оставлю вам Сан-Франциско.

– Как щедро с твоей стороны. – сухо отвечает Эдда.

– Подумайте, у вас есть время до конца этого месяца. – бросаю и направляюсь к выходу.

–

Пауза.

– Я собираюсь уничтожить Братву.

На этих словах я покидаю бар, перехожу улицу и принимаю планшет из рук Виктора, который все это время ждал меня у моей машины. Прислонившись к ней спиной, открываю камеры видеонаблюдения, приготовившись насладиться шоу.

Эдда

– Ну, что, ты выяснила? Это ловушка, да?

– Ага. – Бьянка поворачивается спиной к залу и достает из внутренних карманов зажигалку и две бомбочки, похожие на свечки. – Все входы и выходы перекрыты. Его люди повсюду.

Я снова бросаю взгляд на посетителей, на круглую барную стойку в центре и дверь на кухню. Одни мужчины, которые то и дело посматривают в нашу сторону. Значит, их предупредили быть осторожней. Миленько.

– Елена? – спрашиваю, и сестра загадочно улыбается, играя бровями.

Ясно. Закатываю глаза.

Разложив свои причиндалы, Бьянка протягивает мне под столом два пистолета.

– Что ты там несла про нее? – бормочу, сбрасывая туфли.

– Ой, да брось. Мужики тупые, и иногда им просто необходим мощный пинок под зад. Я же не сказала, кто и что с ней сделал. Он бы испортил ей всю малину и сам пришил последнего ублюдка.

– Елена убьет тебя. – снимаю предохранители и замечаю, как из кухни выходят трое, четверо, короче говоря, дохрена целей.

– Ей придется встать в очередь. – отвечает Бьянка, поджигая свои «свечки»

Сандро

Их окружают со всех сторон. С этого ракурса мне не видно, что именно они делают за столом, однако все становится предельно понятно, когда Бьянка вдруг подрывается на ноги и бросает что-то в зал, а Эдда переворачивает стол и открывает огонь.

Дым за доли секунды распространяется, скрывая сестер.

Они ведь не смогут вдвоем уложить двадцать моих бойцов?

Переключаюсь с одной камеры на другую. Эдда отстреливает всех, кто подходит к Бьянке слишком близко, причем не смертельно. А та в свою очередь хреначит всех без разбора. Сначала стулом, потом ногами, а следом достает откуда-то нож и перепрыгивает через барную стойку, смеясь так, будто шикарно проводит время. Спустя мгновение Эдда выходит из-за стола, отбрасывает оружие в стороны, а затем налетает на дезориентированного мужчину со спины и душит его в локтевом захвате.

Мои брови так и лезут на лоб, и теперь не остается сомнений в том, что в Лас-Вегасе они действовали в одиночку. Не знаю, кто их обучил, но работают они как отлаженный механизм.

Дым заполняет уже весь зал, так что теперь я вижу только Бьянку, которая разбивает бутылку о голову одному мужчине и швыряет вторую в другого.

В следующее мгновение слышу то, чего совсем не ожидаю – звуки сирены.

– Они вызвали полицию? – выдыхаю, оторвав взгляд от экрана и уставившись на дверь бара.

– Похоже на то. – отвечает Виктор, нахмурившись.

– Я тебя не спрашивал.

Пихаю ему в руки планшет и зажмурившись, стискиваю переносицу двумя пальцами.

Твою мать.

– Эм, Сандро?

– Что? – рявкаю и поднимаю голову.

Виктор указывает куда-то на дорогу, и я замечаю черный мотоцикл, а на нем тех, кого я собирался схватить. Бьянка с окровавленной губой улыбается до ушей, и проезжая мимо, показывает мне средний палец.

– Чтоб меня.

Виктор удивленно хлопает глазами.

– Разберись с этим. – махаю куда-то в сторону бара, куда скоро нагрянет полиция, и сажусь в машину.

Мы сразу трогаемся с места, и я сдергиваю с себя галстук.

Никогда бы в жизни я не подумал, что три хрупкие девушки могут доставить столько гребанных проблем. И эти проблемы не заканчиваются, даже когда я добираюсь домой.

Стоит выйти из машины, как я замечаю розовый стикер на двери, ведущей на подземную парковку, где находится моя личная и крайне дорогая коллекция винтажных машин.

Подхожу к ней и срываю стикер.

Зря ты полез к моим сестрам, дорогой.

Не делай так больше.

– Целую, Елена.

Вместо того, чтобы спуститься вниз, бросаюсь к домику охраны и прошу их показать мне записи с камер. За последний час ничего. Совершенно ничего. Я хмурюсь и выхожу на улицу.

Какого хрена?

Вдруг мой телефон оповещает меня о входящем сообщении. Достаю его из кармана. С номера Жаклин пришла видеозапись. Сначала вижу просто десять своих машины, которые собирал по всему миру годами, а затем в кадре появляется моя жена с хреновой битой в руках.

Отправив мне на камеру воздушный поцелуй, она подходит к первой машине, стоимостью в тридцать миллионов долларов.

– Нет. Нет. Ты не…

Замахнувшись, она разносит лобовое стекло на мелкие осколки.

– Все это время у нее был доступ к камерам. – бормочу себе под нос, наблюдая за тем, как моя жена с улыбкой разносит одну машину за другой, а благодаря тому, что парковка находится под землей, никто, разумеется, нихрена не услышал.

И знаете, что? Все это проходит именно в тот момент, когда я мило болтал с ее сестрами и попивал чертово вино.

35

Сандро

Вот уже третий день меня не покидает это странное ноющее чувство в груди. С каждым часом оно разрастается внутри, как опухоль. И я не могу описать это кроме как словом «болезнь».

Делаю глоток скотча, пытаясь заглушить его.

Я сижу на одном из диванов в «Астре» прямо перед сценой и почти не обращаю внимание на то, что там происходит. Вико докладывает об успешной операции по захвату контрабанды Братвы, но мне плевать. Михель с другой стороны говорит о стычке с Этерно на границе, и мне вдвойне плевать. Даже когда Катарина сегодня сказала, что мне наконец пришло приглашение от Кинга, мне, честно говоря, было абсолютно насрать.

Я фактически ночую в офисе, потому что мысль о возвращении домой лишь увеличивает опухоль в груди. Особняк еще никогда не казался мне таким пустым.

А все потому, что я, блядь, скучаю по своей жене.

Скучаю по стуку ее каблуков, черным глазам и острому языку. По тому, как она всегда сидела справа от меня за столом, как улыбалась и морщила нос, когда ей что-то не нравилось.

Я три года воспринимал ее присутствие как нечто само собой разумеющееся. И сейчас понятия не имею, как оказался в этой точке. Я намеренно избегал привязанности, чтобы потом не страдать так, как сейчас страдает

Слова ее сестер не выходят у меня из головы. Это все, о чем я могу думать, когда должен сосредоточиться на хреновом тендере. Как так вышло, что из-за одного человека я потерял смысл во всем, чем занималсядо?

Что за монстры ее преследуют по ночам? Она ведь говорила, что плохо спит.

Знаю, что это как-то связано с теми двумя, убитыми ею ублюдками, но незнание подробностей буквально выворачивает меня наизнанку. Она ведет опасную, безрассудную игру, и мать ее, делает это в одиночку.

– Сандро? – зовет Михель. – Ты еще с нами?

Бросаю на него мимолетный взгляд и снова отворачиваюсь к сцене. Певица уходит, и теперь там начинают что-то устанавливать. Какую-то стойку или шест. Я хмурюсь.

– С каких пор у нас тут бордель? – спрашиваю, хлебнув еще скотча.

– Это новое шоу. – пожимает плечами Вико и откидывается на спинку дивана, вид его гипса теперь каждый раз вызывает у меня улыбку. – Клиентам нравится.

И снова. Мне насрать.

Свет на сцене разом выключается. Видно только как два силуэта подходят к краю сцены и застывают в какой-то позе. Затем появляется третий у шеста. Подношу стакан ко рту, но замираю, когда включается прожектор.

Копна черных волос, длинные ноги и обтягивающее кроваво-красное платье, едва прикрывающее задницу. Включается та же самая песня, что играла тогда в «Пороке».

Нет. Не может быть.

Она начинает плавно двигать в такт мелодии, и мне хочется выколоть глаза каждому ублюдку в этом зале. Но вместо этого я мучительно медленно делаю глоток скотча, наблюдая за тем, как моя жена вытворяет своим телом то, от чего, уверен, встал у всех в этом блядском зале.

Когда она разворачивается ко мне лицом, я выдыхаю с облегчением, потому что на ней блестящая черная маска, но эти красные губы? На них играет загадочная ухмылка, которая, как и ее взгляд, предназначена исключительно для меня.

Приходится усилием воли подавить желание броситься на сцену и схватить ее в охапку. Но мы оба знаем, что я этого не сделаю. Не смогу подставить ее таким образом. Слух о том, что именно она Жаклин и без того уже разлетелся поFamiglia. И если они узнают, что ей каким-то образом удалось проникнуть в одно из самых охраняемых казино, начнется война внутри. Они захотят устранить ее, и тогда мне придется убить их. А я, так уж вышло, не могу позволить себе расчленить каждого, кто плохо о ней думает. Во многом потому что наши люди и ей могут пригодиться.

Елена выполняет немыслимые трюки на шесте, и перед глазами всплывает то, как она стонала.Обараза. Боже, как я хочу ее.

Залпом осушаю стакан и ставлю его на столик.

Какая-то выжившая разумная часть пытается мне что-то подсказать, что-то о том, что Елена явно пришла сюда не просто потанцевать и проверить меня на прочность. Есть что-то еще…что-то…Она выгибает спину, и волосы каскадом падают вниз восхитительной волной, руки скользят вдоль тела. Она вращается, и две другие девушки следуют за ней.

Затем Елена вдруг падает на колени, трогает себя в том самом месте, куда я ее целовал, прямо за ухом, и отправляет мне воздушный поцелуй…

Эточто-то,о чем мне подсказывал здравый смысл, происходит именно в этот момент.

Взрыв раздается сразу с двух сторон. Справа и слева от сцены. Зал погружается в хаос. Мои люди хватаются за оружие, собираясь сделать хоть что-то. Вико орет, Михель пытается поднять меня с дивана, но я как умалишенный наблюдаю за тем, как моя жена и ее девочки скрываются за сценой, а потом запрокинув голову назад, смеюсь.

Опухоль в груди резко уменьшается, и на смену ей приходит долбанная эйфория.

Следом раздается еще один взрыв. Сцена разлетается в щепки. Успеваю прикрыть лицо рукой, но кусочки все равно вонзаются в мою перебинтованную руку.

Таким образом моя неистовая жена замела следы.

– Надо уходить! – орет Михель, и на этот раз я все же встаю, отряхиваясь.

Повсюду пыль, клубы дыма и небольшие очаги возгорания. Толпа пытается разом протолкнуться к выходу, но я направляюсь к той двери, что находится за баром, а оттуда в темный переулок.

Зачем она это сделала?

– Это наверняка Братва. – слышу голос Михеля рядом, но продолжаю ходит из стороны в сторону. – Но как они умудрились проникнуть в казино? Опять шпион?

Качаю головой, зажав переносицу двумя пальцами.

Вико что-то отвечает, но я игнорирую ублюдка.

Должно быть что-то еще…что-то…

Резко останавливаюсь и поворачиваю голову к Михелю.

– Иди проверь сейф.

– Что?

– Сейф в подвале.Живо. – он мгновенно скрывается внутри, и я окидываю Вико тяжелым взглядом.

– А ты чего встал, иди туши пожар.

Вико мгновение смотрит на меня, а потом все же решает не рисковать и возвращается в здание. Я сжимаю и разжимаю кулаки. Нет. Она не могла. Хотя кого я обманываю, конечно могла. Это был гребанный отвлекающий маневр. И как ей это удается? Неужели все дело в том, что женщин вообще не воспринимают за угрозу? И уж тем более придурок Вико, который должен был тщательнее отбирать своих сотрудников.

Михель возвращается спустя минут тридцать с красным лицом.

– Сколько? – только и спрашиваю скучающим тоном, убрав руки в карманы брюк.

– Чуть больше двадцати миллионов. Все, что еще не успели вывезти.

Отворачиваюсь от него и не сдерживаю ухмылки.

Двадцать миллион это же примерная оценочная стоимость «Порока». Разве можно так сильно хотеть свернуть голову и в то же время восхищаться одним и тем же человеком?

Очевидно, можно.

Отхожу от Михеля дальше и достаю телефон из внутреннего кармана. За последние три дня я смотрел на ее номер кучу раз и сыковал как прыщавый подросток, боясь, что она не возьмет. Но не теперь. Набрав, прикладываю телефон к уху и запрокидываю голову к небу.

– Дорогой? Ты выжил? – раздается ее мелодичный голос, и я делаю глубокий вдох, прикрыв глаза. – Я рада.

– Если хотела убить, надо было подложить взрывчатку под мой диван.

Пауза.

– Мне слишком сильно понравился твой член, чтобы так с тобой поступать.

Подавляю улыбку.

– Тебе придется вернуть мне мои деньги.

– Какие еще деньги?

– Те, что ты у меня украла, пока я следил, чтобы никто не дай бог не увидел твои трусы.

–

Телефон трещит в моих руках, и я опускаю голову, сделав еще один глубокий вдох.

– Как ты попала в «Астру»?

– Куда? Ах, ты о том казино, в которое собственноручно меня и привел?

Верно, я сам ее впустил. И не только в гребанное казино.

– Где ты?

– Далеко, – пауза. – Дальше, чем бы мне хотелось.

– Почему бы тебе тогда не вернуться домой?

– А у меня есть дом?

– Ты знаешь, что есть.

– Значит, развод отменяется?

– В этой жизни тебе от меня не избавиться.

Пауза. Вздох.

– На твоем месте, я бы пока не делала таких громких заявлений. Мы только во втором акте.

– А что будет в третьем?

– Ты возненавидишь меня, и я исчезну.

Бьянка была права.

– Нет такого места, куда бы я за тобой не последовал. – касаюсь пальцем своего обручального кольца.

– Даже в Ад?

– Детка, в Аду мы познакомились.

Понятия не имею, откуда, но я просто знаю, что она сейчас улыбается.

АКТ ТРЕТИЙ

«Более же всего имейте усердную любовь друг к другу,

потому что любовь покрывает множество грехов»

( 1Пет. 4:8)

36

Сандро

Фамильное гнездо Кингов включает в себя несколько акров земли, сады и здоровенный трехэтажный особняк в американском стиле с такими гигантскими колонами при входе. Охраны здесь едва ли не столько же сколько и в Букингемском дворце, а вдобавок ко всему, каждая именитая личность вроде сенатора или министра привезла с собой своих телохранителей. И в итоге количества вооруженных людей здесь вполне хватит для захвата какого-нибудь маленького государства в Европе.

Это навивает у меня ностальгию по детству в Италии. На подобных приемах я чувствую себя как дома. Это куда лучше тех благотворительных вечеров, где все притворяются будто им не плевать на будущее африканских детей или же на беженцев из какой-нибудь захудалой страны. Здесь все прозрачно. Просто те, у кого больше власти, напоминают тем, у кого ее меньше, о том, где чье место. Скучно и довольно предсказуемо.

Но вот, чего янеожидаю увидеть, когда выхожу из своей машины, так это свою жену. Она закрывает дверцу Ауди, которую я раньше не видел. Можно было бы попробовать запомнить номера, но я почему-то уверен, что те фальшивые.

Елена в черном шелковом платье как всегда само воплощение элегантности. Но сегодня, в отличии от остальных наших совместных выходов, у нее распущены волосы. Они заколоты с одной стороны и спускаются идеальной волной с другой. Я не могу оторвать от нее взгляд. Вручив ключи одному из парковщиков, она мгновенно разворачивается в мою сторону, будто точно знает, где я.

Только моя жена может пытаться убить меня, взорвать мое казино, похитить у меня миллионы, а потом как ни в чем ни бывало идти ко мне с этой игривой улыбкой, словно я не босс мафиозной группировки, а ее ручной песик.

– Дорогой. – протягивает она и положив руку мне на грудь, чмокает в губы, но отстраниться не успевает.

Я обвиваю ее одной рукой за талию и прижимаю к себе, снова соединив наши губы. Медленно. Пробуя на вкус. Так, как хотел уже долгое время. Вторую руку опускаю ей на шею и забираюсь пальцами в волосы на затылке, углубляя поцелуй, проникая в нее языком.

Она буквально плавится в моих руках, я чувствую, как по всему ее телу проносится дрожь, как она переносит на меня часть своего веса, потому что ноги отказывают.

– Вау. – выдыхает мне в губы, когда отстраняюсь, наслаждаясь выражением ее лица. – Это было неожиданно.

– Как ты узнала, что я получил приглашение? – спрашиваю, лаская большим пальцем ее щеку.

Она медленно моргает, пытаясь прийти в себя, а затем щурится.

– Знаешь, мне не нравится этот вид допроса.

Опустив обе руки ей на бедра, прижимаю ее к себе крепче и целую в свое любимое местечко у нее за ухом.

– Неужели? – спрашиваю с улыбкой, чувствуя мурашки под своими губами.

– Угу. – пытается кивать, немного покачиваясь на своих высоких каблуках.

– Насколько сильно не нравится? – целую ниже в шею, где бьется ее учащенный пуль.

– Н-на нас люди смотрят.

Прикусываю шею чуть ниже, а затем слегка всасываю.

– Почему решила, что мне не плевать?

– Сандро.

– Ммм? – целую скулу, подбородок и снова губы. – Ответь на вопрос, Елена.

– К-какой именно? – вздыхает, черные глаза затуманены желанием, и мне сейчас ничего так сильно не хочется, как открыть гребанную дверь своей машины и провести с ней весь вечер на заднем сидении, узнавая в каких еще местах она такая чувствительная.

– Как ты узнала, что я?..

Тут я вспоминаю, как сам узнал о приглашении. Я был дома в своем кабинете, когда Катарина пришла с документами и сообщила о приеме.

– Ты установила прослушку в моем кабинете?

Она мгновенно приходит в себя и прикусывает нижнюю губу.

– Возможно.

– Да, чтоб тебя. – аккуратно отпускаю ее, качая головой.

Где вообще находится эта гребанная граница? Где закончатся мое терпение и ее секреты?

…ты возненавидишь меня…

Надеюсь, она преувеличивает. Надеюсь, все не так, как она себе представляет. Потому что я боюсь того, что могу…что она…

– Не злись. – говорит она мягко, нежно стирая свою помаду с моих губ. – Я не могу ничего с этим поделать. Это как болезнь. Мне жизненно необходимо знать и контролировать все, что происходит вокруг, и особенно, в моем доме.

Выгибаю бровь, убрав руки в карманы брюк.

– Я думал, у тебя нет дома.

– А я думала, что у тебя нет чувства юмора, но гляди как все обернулось.

Чтоб ее.Отворачиваюсь, пытаясь подавить хренову улыбку.Снова.

– За чем или за кем ты сюда пришла? – спрашиваю в лоб.

Она молчит, поджав губы, но увидев выражение моего лица, добавляет:

– Пойми меня правильно, Сандро. Дело не в том, что я не хочу тебе рассказать, а в том, что ты сделаешь, если или когда узнаешь.

Мне совсем не нравится то, как это прозвучало. Ведь это значит, что то, что она скрывает приведет меня в кровавое бешенство, а многих людей к смерти.

– В радости и горе. – напоминаю я. – В болезни и здравии. В богатстве и бедности.

– Пока смерть не разлучит нас. Да, я помню. Однако там не было ни слова о мести или совместном убийстве.

Я смотрю на нее, кажется, вечность, и меня до чертиков пугает то, что я готов дать ей все, о чем бы она ни попросила. Это ощущение еще хуже той опухоли, что появляется, когда ее нет рядом. Ведь оно значит, что я полностью в ее власти. А она об этом даже не подозревает. Возненавидеть? Да, я мог бы ее ненавидеть, но не сильнее, чем я уже еелюблю.

– Ладно. – сдаюсь. – Твоя взяла.

Надо видеть то, как она засияла. Будто ребенок с пакетом конфет.

– Но пообещай мне одно. – прошу серьезно.

– Что?

– Ты свяжешься со мной, если будешь в опасности.

Кивает.

– Это я могу.

– Хорошо.

Беру ее руку со своей шеи и переплетаю наши пальцы.

Катарина, как мой ассистент, Антонио и еще трое наших людей следуют за нами, когда мы поднимаемся по мраморным ступенькам и подбираемся ко входу. Там у нас проверяют приглашение и подтверждают личности сопровождающих. Люди Кинга собирают досье на всех, кто сегодня будет присутствовать. Включая весь персонал. Биографии всех проверены на уровне ФБР. И это та самая часть мира, которая полностью противоположна мафии во всем, кроме сердцевины. Не имеет значения, легальная она или криминальная, всех здесь объединяет власть.

В вестибюле нас приветствует чита Кингов – сенатор со своей супругой, старший сын и двое младших дочерей. Пожимаю руки мужчинам, но чувствую, как Елена рядом напрягается, хоть внешне и остается спокойной и сдержанной. По ее взгляду трудно определить, что именно ее беспокоит, потому что смотрит она на всех совершенно одинаково. И эта ее маска самая жуткая из всех, потому что под ней она словно и неживая вовсе. Как чертова кукла. Ненавижу видеть ее такой, но беру на заметку, что когда она улыбается Кингу маска на ее лице будто становится плотнее, а рука сжимает мою чуть сильнее.

Мы проходим в широкий банкетный зал с открытыми террасами и выходом в сад. Оркестр играет как внутри, так и снаружи. Повсюду расставлены столы и свечи, будто мы где-то на баллу в эпоху ренессанса.

Елена немного расслабляется и будто сосредотачивается на чем-то. Ее черные глаза бегают по углам, и я подмечаю, что посматривает она на все входы, выходы и камеры.

Значит, дело в Кингах.

Гордоны.

Уильямсы.

Кинги.

Три семьи. Два трупа.

Ей нужен Натаниэль?

Она берет бокал шампанского, и мы приступаем к обычной рутине. Катарина сообщает нам имена и детали из биографий тех, с кем нужно пообщаться и тех, кого стоит обходить стороной. Посреди всего этого я снова чувствую, как Елена напрягается рядом со мной. Это даже не заметно, если не присматриваться, но я, так уж вышло, целиком и полностью сосредоточен на ней. И мне, нахрен, совсем не по душе то, что я вижу.

Илья Баринов.

Ублюдок не подходит к нам, но когда бросает взгляд в нашу сторону, Елена почему-то сразу отворачивается. Она делала так раньше или нет? Черт, я понятия не имею, потому что раньше следил лишь за тем, чтобы к ней не приставала всякая шваль.

Когда все рассаживаются за столы и приступают к ужину, я продолжаю наблюдать, попутно перекидываясь словами с бизнесменами за нашим столом. Официальная часть со скучными речами и поздравлениями юбиляра, то есть старшего Кинга, подходит к концу. Скоро все разбредутся, кто куда и начнут общаться на более серьезные темы. Например, о том, кого сместить с должности, кому дать взятку и все в таком духе.

Разумеется, я не удивляюсь, когда ко мне подходит человек Кинга и просит следовать за ним.

Наклонившись к Елене, я заглядываю ей в глаза и спрашиваю:

– Я отлучусь ненадолго, ты будешь в порядке?

– Конечно. – улыбается, но эта улыбка не касается глаз.

– Не отходи от Антонио.

Она морщится и закусывает нижнюю губу.

– Что? – спрашиваю, нахмурившись.

– Я могла бы соврать, но наш семейный психолог настаивает на том, чтобы мы были друг с другом откровенны в подобных вещах.

– Наш…психолог?

– Ага, – вот теперь улыбка вполне искренняя. – Бьянка.

– Ах, точно. Как я мог забыть.

– Ну, так вот, говорю тебе прямо. Либо прикажи Антонио отвернуться, либо я улизну у него из под носабезтвоего одобрения.

Я вздыхаю, зажав переносицу двумя пальцами.

– Мне стоит беспокоится?

– Не думаю. – качает головой.

Изучаю ее лицо.

– Стоит ли вызвать отряд? Снайперов? Вертолет?

Улыбка становится шире.

– Не сегодня.

– Как скажешь. – целую ее в висок и поднимаюсь на ноги.

Подхожу сначала к Антонио, который стоит рядом с Катариной и другими у стены.

– Не мешай ей, но прикрой, если что. – приказываю ему на ухо.

Он едва не закатывает глаза, но сдерживается.

– Она просто заноза в заднице. – говорит одними губами так тихо, чтобы только я мог разобрать. – С Доминикой было проще.

– Скажи лучше спасибо, что она не Бьянка и заткнись.

Он морщится.

– Она пыталась менясоблазнить.

Подавляю смех и разворачиваюсь к залу, устремляясь к ожидающей шестерке Кинга.

Удивляет ли меня, что в итоге я оказываюсь в кабинете сенатора? Нет.

Удивляет ли меня тот факт, что там уже сидит Баринов? Тоже нет.

Даже завуалированные слова Кинга о том, что он в курсе, кто мы и чем занимаемся, меня не особо трогают. Но вот тот факт, что он решил, будто я буду исполнять его приказ ради какого-то сраного гос-контракта прямо таки поражает. Да, последние несколько лет я создавал себе репутацию скорее бизнесмена, нежели мафиози, однако это не отменяет того факта, что в случае чего я не прочь замарать руки кровью. И эта его угроза преследования со стороны разных служб, если мы не найдем убийцу сыновей его близких друзей, меня немного смущает.

Сенатор явно думает, что это был кто-то из наших. И в целом, он прав. Это ведь Елена разделалась с мудаками. Но не с той ноты он начал. Угрозы, шантаж и демонстрация власти на нас не действуют. Потому что

После весьма поучительной беседы, мы с Бариновым возвращаемся в зал. Я тут же ищу глазами Елену, но ее, как и Антонио, нигде нет. Бросаю взгляд на свои часы. Прошло уже минут тридцать. Чем она может так долго заниматься?

– Как поживает Елена?

Игнорирую мудака.

– Видел, вы сегодня приехали не вместе. Что, трудности в раю?

Я вздыхаю, принимая совершенно скучающее выражение лица.

– С чего тебя вдруг так заботит моя жена?

– Вдруг? Я на нее уже пол года засматриваюсь.

– Осторожней. – разворачиваюсь к нему целиком.

Ублюдок мгновенно расплывается в довольной ухмылке.

– Что? Боишься, что уведу ее?

– Она на тебя даже не посмотрит.

Пожимает плечами, пятясь назад.

– А вдруг,ужепосмотрела?

Что, блядь, он только что сказал?

Провожаю его взглядом, он выходит в сад, и там же будто из ниоткуда появляется Елена. Ублюдок подходит прямо к ней, и язык ее тела мгновенно меняется. Она пытается казаться расслабленной, но то, что он ей говорит, заставляет ее посмотреть прямо на меня. И это хуже чем гребанный удар ножом, потому что на ее лице отчетливо читаются вина и…смирение.

Ты хотел знать, кто меня трахает?

Ты будешь удивлен.

Ты возненавидишь меня.

Елена никогда не делает ничего просто так.

Хотел знать, кто меня трахает?

Она думает, что если ты узнаешь, то откажешься от нее.

Ты возненавидишь меня.

Еленаникогдане делает ничего просто так.

Елена

Илья отходит от меня, а Сандро уже направляется в мою сторону. И онзнает. Начинается третий акт. Сейчас Ломбарди ударит меня или бросит что-то вроде «как ты могла, грязная шлюха», главное, чтоб не сдерживался, я уже давно готова к подобному исходу.

Вот только я совсем не готова к тому, что он остановится прямо передо мной и спросит ледяным тоном:

– Да или нет? Это правда?

Я пытаюсь найти хоть какую-то эмоцию на его лице, но там пусто. Вообще ничего. Я его потеряла, даже толком не имея. Уже нет смысла отпираться.

– Да.

Этого слова ему вполне достаточно, чтобы…Я хмурюсь, потому что он разворачивается на месте и устремляется к Баринову, который стоит с кем-то недалеко от нас.

Он же не собирается?..

Сандро ведь никогда не выходит из себя на публике. Никогда так открыто не показывает…Он налетает на Баринова, и без колебаний врезает тому в челюсть. Люди разбегаются в стороны. Русские как и наши тянутся к оружию, но по закону они могут только наблюдать. Без приказа никто не вмешивается. Особенно, когда друг друга избивают начальники. Сандро хреначит той самой рукой, в которую я вонзила нож, и бинты мгновенно пропитываются кровью. Илья уступает ему, но слава богу, хотя бы молчит.

– Сандро прекрати. – пытается остановить драку Катарина, но едва не попадает под удар Ломбарди.

Антонио вместе с охраной и русскими расчищают сад, оттесняя чужих дальше, но это лишь вопрос времени, когда вмешаются люди сенатора. Если вообще вмешаются. Это вполне чревато перестрелкой.

– Сделай что-нибудь! – подлетает ко мне Катарина.

– Зачем? – вопросительно вскидываю брови и делаю глоток шампанского. – Это же весело.

– Ты хоть знаешь, что это сделает сегорепутацией? – шипит она сквозь стиснутые зубы, бросая взгляды по сторонам. – Хочешь утянуть его за собой?

Merda.

Она права. Мне то уже терять нечего. Это лишь вопрос времени, прежде чем станет известно о том,почемуони сцепились. Да и несдержанность, пусть и чертовски сексуальна, не сыграет Сандро на руку.

Я скорее умру, чем стану его слабым местом.

Поставив бокал на ближайший столик, направляюсь к мужчинам, и как раз в тот момент, когда она встают для очередного раунда, втискиваюсь между, расставив руки в стороны.

– Достаточно. – бросаю обоим.

Сандро мгновенно замирает ровно за моей ладонью, но Илья отпихивает мою руку в сторону.

– Не прикасайся, блядь, к ней. – тут же рычит мой муж, но с места не двигается.

Я встаю перед ним, полностью загораживая его спиной, и разворачиваюсь лицом к Баринову. Ублюдку хватает наглости протянуть мне руку и приказать:

– Пошли, Елена, мы уходим.

Вокруг повисает необычайно неловкая тишина, вряд ли кто-то вокруг, кроме людей Сандро и русских, это расслышал, но я просто знаю, что уже не смогу отмыться.

Опять же, я была к этому готова.

И если уж и отыгрывать, то отыгрывать до конца.

– Зачем? – спрашиваю скучающим тоном, бросив взгляд на протянутую мне ладонь.

– Потому чтоятак сказал.

Ох, я просто чувствую яростные волны, бьющие мне в спину, но Сандро ждет. Сука, он ждет, что я сделаю. Как будто у меня вообще есть варианты.

Из меня вырывается смех. Вполне искренний, потому что ситуация, мягко говоря, абсурдная.

– Глупый. – вытираю слезу с уголка глаз. – Мы с Сандро дали друг другу клятвы. Пока смерть не разлучит нас, и все такое. Яникогдане уйду от своего мужа. – потом перехожу на русский и делаю шаг к нему. – Я использовала тебя как вонючую тряпку. Каждый. Гребанный. Раз.

Он замахивается, чтобы ударить меня, но я перехватываю руку и бью его ладонью в кадык, а после по яйцам, и это просто ахренительное чувство. Мудак скручивается пополам, и я перехожу на английский.

– Тронешь его еще раз, и я сломаю тебе обе руки. – шепчу ему на ухо.

Ублюдок выпрямляется, раскрасневшись и стиснув кулаки, но бросив взгляд мне за спину, все же включает мозг и уходит.

Я выдыхаю с облегчением и поворачиваюсь к Сандро, опустив глаза.

– Что ж, я наверное тоже пойду. – киваю и разворачиваюсь, но он вдруг хватает меня за руку и тянет куда-то обратно в особняк.

Я едва не спотыкаюсь, пытаясь подстроиться под его размашистый шаг.

– Что ты?.. Сандро, я не могу так быстро…

Он резко останавливается и закидывает меня себе на плечо, игнорируя все взгляды и перешептывания. Я даже не пытаюсь бороться. Если он собирается убить меня где-то в тихом углу, то…не знаю, я скорей всего попытаюсь дать отпор, но будем откровенны, против Сандро у меня не то чтобы есть шансы.

Мы оказываемся в каком-то пустом темном коридоре, и только тогда он опускает меня на пол, тут же прижав к стене.

– Что?.. – только и успеваю пискнуть, как он набрасывается на меня и

Нет. Он, блядь,целуетменя.

Грубо? Да.

Жадно? Тоже, да.

Но целует!

Вместе с этим я чувствую низом живота его возбуждение и удивленно отстраняюсь:

– Что именно тебя так возбудило?

– Заткнись. – рычит, задирая мне платье до самой талии.

Вскидываю руки в знак поражения, не сдерживая смех.

– Окей, ладно, я вся твоя.

Он замирает, вглядываясь в меня в этом полумраке.

– Повтори.

Улыбка расползается на моих губах, а сердце будто увеличивается в сотню раз.

– Я. Вся. Твоя.

Его рот снова поглощает мой, тянусь своими руками к его брюкам, пока его руки трогают меня везде сквозь шелк – задницу, талию, грудь. Высвобождаю его член из штанов. Сандро сдвигает в сторону мое белье, закидывает одну ногу себе на талию и входит. Резко и восхитительно глубоко.

– Боже. – выдыхаю ему в рот. – Это так же хорошо как и тогда.

– Заткнись. – снова рычит он, затыкая меня поцелуем.

Ясно. Он злится. Окей. Хорошо. Ладушки. Честно говоря, мне плевать. Он здесь. Со мной. Во мне. И этого вполне достаточно. Даже если после он решит уйти. Мне плевать.

Сандро имеет меня так, будто пытается вытрахать всех до него.

– Я ненавижу тебя. – выдыхает, покрывая поцелуями, а затем прикусывая мою шею.

– Знаю. – цепляюсь руками за его плечи.

– Но ты все еще моя. –толчок. – Была. –сильный толчок. – Есть. –снова. – И всегда будешь толькомоей.

Слегка отстранившись, обхватывает рукой мое горло и смотрит прямо в глаза.

– Это ясно?

– Кристально. – стону, приближаясь к оргазму.

– Повтори.

– Я только твоя… – выдыхаю, он ускоряется. – Была, есть и всегда буду.

– Хорошая девочка.

И я кончаю, содрогнувшись всем телом. Сандро утыкается мне в шею и следует за мной.

Если бы не он, я бы вряд ли сумела устоять на ногах.

– Но это ничего не меняет. – шепчу, тяжело дыша, когда он выходит из меня и поправляет нашу одежду. –Я спала с твоим врагом.

Сандро молча обхватывает мое лицо руками и стирает слова поцелуем.

–Меня будут считать шлюхой. –поцелуй. –Я разрушу твою репутацию.

Он целует и целует меня. Мягко. Нежно. Так, будто я самое ценное в его руках. Я обнимаю его, чувствуя влагу на глазах. И да, это хреновы слезы. Потому что я еще никогда в своей жизни не ощущала себя…так.

Он отстраняется только спустя несколько минут и прижимается своим лбом к моему.

– Позволь защитить тебя. – говорит он.

Я глажу его по щеке и улыбаюсь.

– Ты только что дал мне куда больше,amore.

Оставляю поцелуй на его щеке и ухожу. Он меня не останавливает. Тогда то я впервые и осознаю это.

Я готова умереть за него.

37

Елена

Венеция

Выдыхаю дым и скидываю пепел в пепельницу на столике. Мой взгляд скользит по каналу и проплывающей мимо гондоле, а в ушах разливается голос Сандро. Так и представляю, как он сидит в кабинете своего отца в палаццо и рассказывает о последних успехах в Америке.

Он говорит об Атланте, о планах на Корону и о захвате Братвы.

За все время, что слушаю, старший Ломбарди не сказал ни слова. Просто молча слушал доклад Сандро на протяжении нескольких минут, а потом…

– Что ты собираешься делать со своей женой?

– Что конкретно вас интересует? – сухо отвечает муж.

– До меня дошли разные слухи, – мгновенно представляю тяжелый взгляд его зеленых, таких же как и у Сандро, глаз. – Из чего могу сделать вывод, что она опасная, непредсказуемая шлюха, которой нельзя доверять. Избавься от нее, пока не стало слишком поздно.

Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и снова затягиваюсь сигаретой.

– Скажите, – звучит голос Сандро в моей голове. – Вы ведь любили маму?

Молчание.

– Скольких женщин вы трахали на стороне? Одну? Две?

– Следи за языком. – резко обрывает его отец.

– Сразу после вас.

– Ялюбилтвою мать.

– Да, и до недавнего времени я тоже так считал.

Кажется, они какое-то время буравят друг друга взглядами, но потом старший Ломбарди говорит:

– Избавься от нее и возьми другую в жены. Она твоя хренова слабость. Из-за нее многие уже начинают сомневаться в том, подходишь ли ты вообще на место босса. Они не станут уважать того, кто даже свою жену контролировать не в состоянии. И это я уже молчу о ее нынешней репутации. Онаопорочилафамилию Ломбарди.

– Это все? – бросает Сандро скучающим тоном и судя по звуку, поднимается на ноги. – Тогда я пойду.

– Если ты не устранишь ее, это сделает кто-то другой.

В голосе мужа слышится улыбка, когда он произносит:

– О, я бы очень хотел на это посмотреть.

На этом их разговор заканчивается. Я тушу одну сигарету, делаю глоток апероля и включив новую запись, закуриваю вторую сигарету. Сегодня из-за этого ежегодного съезда весь день проходят разного рода совещания. На детали мне плевать, я вслушиваюсь только в общее настроение. Насколько местные капо и младшие боссы готовы слить Сандро и кого хотят видеть вместо него.

Ответ на первый вопрос получаю почти сразу.

За последние несколько лет Сандро расширилFamigliaтак, как не смог никто до него. Он организовал новые источники прибыли и отмывания денег за границей. Перекрыл Братве рынок сбыта в Америке. Но проблема в том, что в свете последних событий его считают слабым. Ни у кого нет доказательств моих «преступлений», однако они и не требуются. Слухов вполне достаточно.

Ответ на мой второй вопрос мне совсем не нравится.

Они хотят провести новое голосование и выдвинуть кандидатуру Давиде Ломбарди, старшего брата Матео. Скользкий тип, чуть младше Сандро и фактически возглавляетFamigliaв Италии. Его жена Эстель меня терпеть не может, и это при условии, что я всегда была предельно мила с ней. Думаю, проблема в том, что я красивее. Она ненавидит всех, кто затмевает ее «неземную» красоту. Долбанная Белоснежка. Свалила бы уже в лес к своим семи гномам.

Я продолжаю слушать записи, все больше убеждаясь в том, что не стоит мне сейчас появляться в палаццо. Но тогда как помочь Сандро? Не могу же я просто поубивать всех неугодных. Или могу?

Запись вдруг обрывается,

– Сандро? – произношу неуверенно.

– Откуда столько удивления?

– Прости, все никак не привыкну, что мы теперь общаемся.

– Где ты? – в голосе слышится улыбка и чуток раздражения.

– Странный вопрос. – втягиваю апероль через трубочку.

– Мне нужно, чтобы ты приехала в Венецию.

На секунду замираю, едва не поперхнувшись коктейлем, а затем прикуриваю третью сигарету.

– Зачем?

– Тут как-то скучно без тебя.

Даже не пытаюсь спрятать улыбку.

– Согласна, разговор с твоим отцом веселым не назовешь.

Пауза. Очень длинная.

– Ты в Венеции.

Невопрос. Рефлекторно начинаю крутить головой, и замечаю его справа в проулке. Сердце делает этот странный трюк с переворотом. А мы ведь только пару дней не виделись.

На Сандро черная футболка поло, брюки и часы. Выглядит он шикарно. Настолько, что я не сразу понимаю, что надо сбросить вызов.

Через мгновение он уже опускается на свободный стул слева. Взгляд падает на сигарету в моих руках, затем снова на меня. Никакого приветственного поцелуя.

– Ты все еще злишься. – тихо произношу, и он отворачивается.

– Я не хочу об этом говорить.

– Но нам придется об этом поговорить.

– Елена. – обрывает, предупреждающе сверкнув своими зелеными глазами.

– Так был нужно.

– Язнаю. – сглатывает, глубоко вздохнув. – Я слышал, что ты сказала про вонючую тряпку.

– Говоришь на русском? – зачем-то выпаливаю я, хотя точно знаю, что Сандро говорит на пяти языках минимум.

– Мне нужно время. – устало отвечает.

Я киваю и откидываюсь на спинку стула, опустив глаза.

– Хорошо.

Он ловит мою свободную руку и вдруг подносит к своему лицу, оставляя мягкий поцелуй на кисти. По коже мгновенно проносится теплая волна мурашек.

– Я рад, что ты здесь. – совершенно искренне признается он, и уголки моих губ дергаются вверх. – А теперь докладывай.

Вопросительно выгибаю бровь, услышав приказной тон.

Сандро тут же подавляет улыбку и отпустив мою руку, добавляет:

– Пожалуйста?

Затягиваюсь сигаретой.

– Если не вдаваться в подробности, у тебя проблема.

–Ты. – догадывается, и я киваю.

– А еще Давиде.

– Знаю.

Подаюсь к нему и произношу заговорщически:

– Убить его?

Сандро заливается смехом, качая головой.

– Не стоит. Он племянник отца и мой кузен.

– Ну и что? У тебя еще сколько таких? Пять? Шесть?

– Семь.

– Вот именно. Подумаешь, одним меньше, никто и не заметит.

Он снова смеется, и отныне я считаю это одной из своих самых важных обязанностей – заставлять Сандро Ломбарди смеяться.

– Лучше дай мне подумать. Я за этим и вышел в город.

– Хорошо. – тут же затыкаюсь и затягиваюсь сигаретой.

– Давно ты куришь?

– С пятнадцати лет.

– Почему скрывала?

– Опять странный вопрос.

– Нет, мне правда интересно. Вождение, курение, ум, танцы –зачем?

– Ты забыл упомянуть мою харизму.

– Я серьезно. Зачем было скрывать от меня свою личность?

Я вздыхаю, стряхнув пепел, и снова затягиваюсь.

– Не знаю, что тебе на это ответить, Сандро. Так было проще? Иначе я не умею? Не все могутпереваритьмою личность? Знаешь, почему я была любимицей отца?

Он качает головой.

– Потому что я единственная из всех сестер не показывала своей истиной натуры. Смотря на меня, он не видел того, как сломал нас.

Сандро медленно кивает и говорит:

– Спасибо, что поделилась.

– Обращайся.

Когда он отворачивается и закрывает глаза, я выдыхаю с облегчением. Не так уж это и просто быть под пристальным вниманием Сандро.

На какое-то время за нашим столиком воцаряется молчание, но спустя несколько минут, муж открывает глаза и выпаливает:

– Хочу, чтобы ты была собой сегодня на ужине. И по возможности, не сдерживалась.

Я морщусь.

– Не думаю, что это хорошая идея. Мне лучше вообще там не появляться.

– Что? Неужели сдаешься?

Я раздраженно вздыхаю и закатываю глаза, сложив руки перед собой.

– За исключением того раза, когда ты едва не убил…

– Схватил.

– …моих сестер, ты не вставал между нами. Не заставлял меня выбирать, они или ты. И я так не поступлю. Не буду встревать между тобой и твоей семьей.

Он смотрит на меня кажется целую вечность, а потом вдруг спрашивает:

– А если такой выбор возникнет однажды? Кого ты?..

Тут же качаю головой.

– Не надо. Не заканчивай это предложение.Пожалуйста.

– Ладно. – кивает. – Тогда вернемся к ужину.

– Сандро.

– Ты тамбудешь. – настаивает, и я по голосу слышу, что конкретно в этом у меня нет выбора.

– Имточнопридется не по вкусу моя харизма. Ты ведь понимаешь это, да?

Он пожимает плечами.

– Плевать, главное, что ты приходишься по вкусумне.

Ох, от того,какон при этом на меня смотрит, между ног начинает пульсировать.

– Правда? – склоняю голову набок. – И тебе совсем не хочется меня придушить?

– О, каждый день. Но чаще всего я думаю не об этом.

Тут все время было так жарко? Черт. Откидываюсь на спинку стула, крепче сжимая бедра.

Он ухмыляется, на что я никак не отвечаю. Ну, какое-то время, а потом просто не успеваю себя остановить.

– Ты все еще спишь с Катариной?

Он смеется.

– Что, если да…

– Тогда ищи себе новую секретаршу.

На его губах появляется восхитительная улыбка.

– Я не трогал ее с того момента, как ты сказала, что тебя не возбуждают неверные мужчины.

Вот же дерьмо.

– Я такая лицемерка. – виновато опускаю глаза.

– Детка, скажу это только один раз. – вдруг произносит он невероятно серьезно, от чего я рефлекторно поднимаю на него взгляд. – И больше повторять не намерен. Яненавижутот факт, что он к тебе прикасался. Но злюсь я не на тебя, а на всю эту гребанную ситуацию. На то, что ты не доверяешь мне. На то, что я не могу тебе ничем помочь. И больше всего на то, что ни черта не могу со всем этим поделать.

Я моргаю, замерев от эмоций в его голосе.

– А ты мне доверяешь? – спрашиваю, хотя не уверена, что хочу знать ответ.

– Нет. – тут же выпаливает он. – Не уверен. Понятия не имею.

Киваю. Справедливо. Он хотя бы честен.

– Ладно. – меняю тему. – Что мне нужно делать?

– Об ужине. У тебя есть какой-то план?

– Да, есть. Но если ничего не выйдет, я скорей всего потеряюFamiglia.

Я улыбаюсь и подмигиваю.

– Не страшно. Проживем как-нибудь на те миллионы, что я у тебя украла.

38

Елена

Палаццо семьи Ломбарди – это огромное старинное здание с потрескавшейся мозаикой и легким ароматом плесени в коридорах. Я выдыхаю дым и смотрю вниз с балкона своей спальни. Охрана здесь днем и ночью патрулирует периметр, однако внутри сегодня только верхушкаFamiglia. Когда я вечером переехала сюда из отеля, никто из Ломбарди меня даже не заметил. Ладно, возможно, это потому что я выбрала именно тот момент, когда они все собрались в главной столовой. И да, возможно, яне хотелани с кем сталкиваться.

Сказать, что я нервничаю, это ничего не сказать.

Одно дело рисковать собой, но совсем другое подставлять Сандро. Но кто ж знал, что он не откажется от меня. Я былауверена, что наш брак не продлится и пяти лет. Иначе я бы не…Нет. Я бы все равно ничего не поменяла. Ведь все события привели меня именно в эту точку. Мне бы только хотелось, чтобы точка эта была подальше от гребанного гнезда Ломбарди.

Никогда бы не подумала, что играть себя настоящую окажется так…страшно. До этого момента лишь узкий круг людей мог похвастаться тем, что знает меня. И то, даже они не всегда ожидали от меня определенных поступков.

Разве что только Бьянка видела меня без масок вообще. Теперь таким человеком становится еще и Сандро.

За спиной раздается уже второй стук в дверь. Я закатываю глаза и раздраженно тушу сигарету. Поправляю подол своего алого платья. Того самого, что мне подарил муж. Оно элегантное, но с намеком на сексуальность. Сдержанный верх на бретельках и свободный подол с высоким вырезом на бедре. На ноги я надела свои самые тонкие и высокие шпильки. Сегодня я намереваюсь смотреть на всех с высока. Во всех смыслах.

Пересекаю спальню и распахиваю дверь, тут же сталкиваясь с хмурым Антонио. Странно, что Сандро оставил его, хотя вся охрана сегодня должна находиться строго снаружи. Скорей всего, он решил, что меня попытаются убить в собственной спальне. И технически это бы не считалось убийством. Таковы законы этого хреного палаццо. Либо ты, либо тебя. Если остаешься живым после семейного ужина, получаешь десять очков Слизерина. Умираешь? Ну, что ж, соболезнуем, но честно говоря, всем насрать.

И знаете, что самое забавное?

До меня женщинам никогда здесь не угрожали. Они ведь матери и все такое.

Не знаю, гордится мне этим или же не стоит.

– Нам пора. – сообщает Антонио.

– Скажи мне то, чего янезнаю.

Он задумывается. Серьезно.

– До недавнего времени я был телохранителем Доминики.

– Что? – выпаливаю, когда он закрывает за мной дверь и буквально подталкивает по коридору к лестнице. – Значит, это ты шпионил для Сандро?

– И да, и нет.

– И что это вообще значит?

Молчание.

Что я только что узнала?

Доминика в курсе, что у нее под боком был шпион Ломбарди? Вряд ли.

– Так вот откуда мне знакомо твое лицо. Ты был на похоронах отца, верно?

Он кивает, и мы спускаемся по лестнице. Если Сандро пристроил его к Доминике, а потом ко мне, значит, он емуоченьдоверяет. Что их связывает?

Пока я думаю об этом, не замечаю, как мы преодолеваем очередной коридор и подходим к столовой. Ох, теперь понятно, зачем Антонио мне это рассказал.

– Спасибо. – тихо бурчу ему.

– Обращайся. – сухо бросает в ответ и подталкивает туда, откуда достоится звон посуды и шум разговора.

Глубокий вдох.

Ты, мать твою, Елена Ломбарди, жена босса этой гнилой семейки. Они тебе не ровня.

Ну, поехали.

Высоко вскидываю подбородок и выхожу из тени коридора, взмахнув длинными черными волосами.

– Прошу прощения за опоздание. – мой голос разлетается по просторной столовой и отскакивает от высоченного потолка.

Шум резко стихает, и ко мне обращаются взгляды сразу двадцати пяти человек.

– Я не особо хотела приходить. – добавляю скучающим тоном и направляюсь к левому концу длинного стола, где во главе сидит Сандро.

Он смотрит на меня своими холодными зелеными глазами и поднимается со своего места. За ним нехотя встают Вико, Михель, Матео и остальные более молодые члены семьи. Однако старики, занимающие весь правый конец стола во главе с отцом Сандро, полностью игнорируют меня, возвращаясь к своему разговору. Их пятеро. Братья Ломбарди. Они же и те самые старшие этой семьи.

Сандро выдвигает мне стул по правую руку от себя и помогает сесть. Затем возвращается на свое место, а следом и его капо. И почему-то я впервые в жизни радуюсь тому, что рядом со мной сидит Джулия. Она подбадривающе мне улыбается, и я бросаю взгляд на Карлу, которая находится напротив вместе с Эстель. Странно, но Карла отводит глаза практически сразу.

– Скажи, Елена, это правда? – протягивает сучья версия Белоснежки с бокалом в руках. – Ты действительно оказалась двуличной подстилкой?

Ох, разговоры снова стихают.

И вот, в чем дело. Мужчины не лезут в женские разборки точно так же, как и женщины в мужские. Поэтому Сандро нихрена не может сделать. Хотя не то чтобы мне требовалась чья-либо помощь.

– Двуличная? – делаю вид, будто пробую слово на вкус. – Возможно. Подстилка?

Расслабленно откидываюсь назад, положив руки на подлокотники своего стула.

– Это смотря с какой стороны посмотреть. – заканчиваю, и она невинно хлопает глазами.

– А что, разве ту, которая трахается со множеством мужиков, можно назвать кем-то помимо подстилки?

– Не знаю. – широко улыбаюсь и киваю на Давиде. – Вон твой муж трахает все, что движется, ты и его подстилкой называешь? Ах, простите, этодругое.

Эстель больше не улыбается, Давиде бросает взгляд на скучающего Сандро и хочет что-то сказать, но вдруг раздается смех с той стороны, с какой я ну ни как не ожидала.

Тетя Сандро, ненавидящая меня всей своей черной душой, Роберта Ломбарди смеется. Она старшая и единственная сестра братьев Ломбарди, ей шестьдесят, уже лет двадцать как вдова, и онаникогда, повторюсь, никогда не смеется. По крайней мере, я не слышала.

– А яйца у тебя будут побольше, чем у

– И на чьем же члене, я по-вашему оказалась?

– Илья Баринов. Будешь отрицать?

Ничего не могу с этим поделать, из горла так и лезет смех. Я искренне не понимаю, как очутилась в подобной ситуации. Почему всем так хочется залезть мне в трусы?

– Простите. – прочищаю горло. – Но мне до жути любопытно. Вы что все тут свечку держали?

– Тогда почему Сандро подрался с ним, если не из-за тебя? – выгибает бровь Эстель и ее подружка с другой стороны поддакивает.

– Не знаю, спроси у Сандро.

Эстель переводит взгляд на моего мужа, но почему-то прикусывает язык.

– Но мне кажется, – отвечаю за него. – Он сделал это, потому что Баринов мудак.

– Он пытался увести тебя. Катарина слышала. – не унимается Эстель, и теперь я точно убью Катарину. – Зачем ему это делать, если вы не спите вместе?

Я усмехаюсь. Видит бог, не я это начала. Но раз уж они тут решили достать грязное бельишко, почему бы не раскидать его по углам, верно?

– Ты меня видела? – выгибаю бровь. – Едва ли в этом зале найдется мужчина, не желающийувестименя.

Михель напротив меня прочищает горло.

– Ну, кроме тебя, разумеется. – бросаю ему и снова смотрю на Белоснежку без гномов. – И следуя твоей логике, я тоже могу сказать, что видела, как ты отсасывала охраннику в саду. Вон, – киваю на Антонио у стены. – Антонио подтвердит. Он тожеслышал, как ты заглатывала по самые гланды. Что, станешь отрицать?

Она краснеет прямо таки на глазах, и над столом повисает напряженное молчание. А следом хлопки. Один. Второй. Третий. Роберта медленно аплодирует и одобрительно кивнув мне, просит кого-то передать салат, а затем втягивает минимум половину стола в новый разговор.

Мое сердце бешено колотится, когда смотрю на Сандро. Выражение его лица все такое же холодное и невыносимо скучающее, но в момент, когда наши глаза встречаются, один уголок его губ незаметно дергается вверх.

Почти уверена, что у него встал.

Остаток этого блядского ужина проходит без обсуждения моей половой жизни. Хорошо, что я спустилась к десерту. Но на этом все не заканчивается.

Вся семья переходит из столовой через вестибюль в главную гостиную. Здесь все поделено на своеобразные зоны. Слева диваны и кресла, где размещаются женщины для перемывания косточек какой-нибудь бедняжки,– сегодня это определенно я, – а справа зона для мужчин, которые курят сигары и делают вид, будто не хотят перерезать друг друга горло во сне.

Я тут же решаю примкнуть к Карле, но та намеренно избегает меня, выбрав место рядом с сукой Эстель. Джулия уже во всю хохочет с женой одного из капо, и у меня честно говоря сегодня нет настроения на поддержания легкомысленной беседы. Да, и Сандро велел быть собой.

Именно поэтому вместо того, чтобы выбрать зону, я направляюсь к длинному барному столу, который как раз и разделяет визуально зал на две части. Тут есть прислуга, которая разносит напитки по приказу, но мне чем-то надо занять руки.

Поворачиваюсь спиной к змеиному гнезду и встаю лицом к адским псам. Наливаю себе мартини в бокал и делаю желанный глоток. Еще чуть-чуть и можно будет уйти. Сейчас что-то вроде антракта, надо просто переждать. Но быть может, стоит выбрать цель заранее? Знаю, что Сандро просил не об этом, но все же…

Должно быть, господь услышал мои молитвы, потому что не проходит и пяти минут, как ко мне подходит Эстель. Улыбаюсь ей во все зубы.

– Как настроение? – спрашиваю и делаю глоток мартини.

– Я таких как ты насквозь вижу. – цедит она, прикрывая слова милой улыбкой.

– Неужели?

– Думаешь, сможешь отмыться? – делает шаг ко мне. – Говори, что хочешь, но вэтойсемье отныне у тебя всегда будет клеймо шлюхи на лбу. А когда ты забеременеешь, все будут шептаться, а ребенок ли это Сандро.

– Приятно слышать. – отвечаю, будто это комплимент, но она еще не закончила.

– Такие как тызаслуживаюттого, чтобы их брали силой все, кому не лень. Потому что только для этого вы и годитесь.

Что?

В ушах резко поднимается гул, а в груди слово пробивают дыру. Такую огромную, из-за которой невозможно сделать вдох.

– Хочешь сказать, – произношу ровным бесцветным голосом. – Что я заслуживаю того, чтобы меня насиловали?

Она моргает, приоткрыв рот, будто слово «насиловать» слишком грубо для ее нежной натуры, но спустя мгновение расплывается в довольной улыбке и делает еще шаг ко мне.

– Тыпадшаяженщина, Елена. Давиде предупреждал, что не стоит брать женщин Эспасито. Судя по слухам, вы все с запашком.

Я медленно опускаю свой бокал на стол.

– Особенно твоя младшая сестра. Как ее там? Бьянка? О, да, мы и о ней наслышаны. Так что совсем неудивительно, что если одна сестра шлюха, то и…

Договорить она не успевает, потому что я хватаю ее за волосы и со всей силы впечатываю ее лицо в стеклянную столешницу рядом с нами.

Никто. Не смеет. Оскорблять моих сестер.

Осколки разлетаются в разные стороны, и острая боль пронзает мое предплечье. Эстель в моей руке пытается обмякнуть, но я крепко держу ее за волосы. Кто-то за моей спиной ахает, а старушка Роберта произносит на-итальянском:

– Ну, наконец-то что-то интересное.

В этот же самый момент ситуация передо мной резко меняется.

– Сука! – летит в мою сторону крик, и я поднимаю голову. – Да как ты посмела?!

Эта часть спектакля должна была получиться немного иной, но в целом, все так или иначе свелось к дулу пистолета, направленному прямо на меня.

Все мужчины на ногах, и все сбрасывают свои хреновы маски. О, в этой семье уже несколько лет все шло именно кэтому.Их слишком много, а место босса только одно. И его просто так не отдадут.

Давиде наставляет пушку на меня, Сандро на него. Но проблема в том, что…

– Бросай, Сандро. – сквозь зубы произносит Давиде. – Нас больше. Ты проиграл.

И да, на стороне моего мужа только Вико,удивительно конечно, но спасибо ему и на этом, Михель, Матео и Антонио. Остальные родственнички целиком поддерживают Давиде. Пять пуль против семи – это ахренеть как неудобно. Что до старших? Эти

– Смирись, – продолжает Давиде. – Эта сука должна умереть.

– Тронешь ее, и я заживо сдеру с тебя кожу. – отвечает совершенно спокойным голосом Сандро.

Я поднимаю свободную руку и улыбнувшись, как абсолютно слетевшая с катушек психопатка, спрашиваю:

– А у этой суки есть право голоса?

– Отпусти. Мою. Жену. – рычит Давиде.

– Ой, да пожалуйста. – толкаю стонущую Эстель в сторону, и она падает мешком в кучу стекла.

Вскинув обе руки в знак поражения я привлекаю внимание ублюдка к себе и говорю:

– Хочешь, расскажу, в чем твоя проблема?

– Заткнись. – бросает он.

Шаг.

–Вотв чем. –еще шаг. – Ты не хочешь слушать голос разума. А ведь он, то есть,я, пытаюсь сказать тебе нечто крайне важное.

Теперь пистолет прямо перед моим лицом. Он щурится, пытаясь понять, что я несу.

– Эффект неожиданности. – шепчу ему точно секрет.

– Что ты?..

Следующее происходит как в замедленной съемке. С бешено колотящимся сердцем, я перехватываю его пушку и врезаю кулаком ему в горло. Это на долю секунды отвлекает его фан-клуб. Что дает шанс Сандро. Раздаются выстрелы и женский визг.

Моя пуля попадает в плечо того, кто ближе всего. Затем я возвращаюсь к Давиде и врезаю ему коленом по яйцам. Напоследок, обхватываю руками его голову и бью еще раз. От отдачи он летит назад и приземляется на спину.

Когда снова поднимаю глаза и оцениваю на обстановку, она в корне меняется.

На ногах стоят только Сандро и его люди, а остальных мой муж поставил на колени. Антонио как раз уже забирает у них оружие.

Старший Ломбарди явно доволен происходящим, но думаю, улыбаться ему не долго осталось, потому что я подхожу к Давиде и вскидываю вопросительный взгляд на Сандро. Тот опускает свой пистолет и едва заметно кивает.

Я вспоминаю наш с Сандро разговор утром:

– Как завоевывают власть в нашем мире? – спрашивает он.

– Либо уважением, либо страхом. – отвечаю я и тут же догадываюсь о чем он. – Тебя не уважают.

– Досадно, но это правда.

– Значит, теперь нужно сделать так, чтобы тебя боялись.

– Не меня.Нас.

В этом мире, иособеннов этой семье иначе никак.

Они хотят крови. Хотят демонстрации власти.

И что тут скажешь?

Бойтесь своих желаний, мудилы.

– Что ты?. – пытается произнести ублюдок на полу, но я уже замахиваюсь и со всей силы вонзаю свой длинный каблук ему в живот.

Все вокруг застывают, но я слышу голос свекра:

– Сандро.

Давиде рефлекторно тянется к моей ноге, и я наставляю на него его же пушку.

– Руки прочь. Только мой муж может ко мне прикасаться.

Он явно сдерживает ругательства, но все же подчиняется, покраснев до самых кончиков ушей.

– Итак, Давиде, давай уточним пару деталей. – склоняю голов набок. – Скажи, кто я такая?

Он до треска стискивает зубы.

– Елена.

Давлю каблуком сильнее, и он исправляется:

– Елена…Ломбарди.

Одобрительно киваю и немного ослабляю давление.

– Хорошо. Чья я жена, Давиде?

Он тяжело дышит и смотрит на меня так, будто с радостью сейчас сломал бы мне обе ноги. Но для этого ему сначала придется встать в длинную очередь.

– Сандро Ломбарди.

Киваю.

– И кто такой Сандро Ломбарди?

На этот вопрос он прямо таки не хочет отвечать, поэтому то я и давлю сильнее.

– Босс… – выдавливает мужчина из себя. – БоссFamiglia.

– Что? Я не расслышала. – навожу пистолет на тех, кто на коленях. – Повторите.

И по залу эхом прокатываются слова о том, кем здесь является мой муж, а затем отец Давиде пытается остановить унижение своего сына, зовя Сандро по имени.

Забавно.

– Молодцы. Напомнить,чтоэто значит? – так как никто почему-то не отвечает, я продолжаю. – Это значит, что если Сандро говорит, прыгать, вы прыгаете. Говорит кричать как хреновы сучки, которыми вы и являетесь, вы кричите. Все вотнастолькопросто.

Поворачиваю головы к старшим и смотрю прямо на отца Сандро, когда произношу:

– Лично мне насрать на всю вашу иерархию. В этой комнате мою верность и уважение имеет только мой муж. Не знаю, с чего вы решили, что я делала хоть что-то не поегоуказке. – обвожу взглядом всех присутствующих. – И просто для ясности, попробуете предать его еще раз, я отрежу ваши яйца и скормлю вашим женам.Capito?

– Елена. – зовет Сандро, и я поворачиваю к нему голову.

Больше ему ничего не нужно говорить. Я вынимаю каблук из тела Давиде и направляюсь прямо к своему мужу. Стоит подойти ближе, как он обхватывает рукой мое горло так, что можно подумать, будто он собирается меня придушить, однако мне знаком этот жест, как и то, что происходит дальше.

Сандро прижимает свои губы к моим с жаром, но сдержанно.

– Я буду наверху. – шепчу, протягивая пистолет.

– Хорошо. – отвечает он, позволяя мне уйти.

С пальцев правой руки продолжает капать кровь, и я слышу голос мужа за спиной:

– Вытяни ту руку, которой наставил пистолет на мою жену.

Затем раздается выстрел.

39

Елена

Выдыхаю дым в ночное небо, и сбросив туфли, удобнее устраиваюсь на балконном стуле. Я стараюсь не думать о сказанных Эстель словах, но они все равно каким-то образом забираются мне под кожу.

Они яд. И я это знаю, но все равно не могу не размышлять о том, как бы все могло сложиться. Если бы в тот вечер я осталась дома, Анна была бы жива. Ее бы не объявили прорвавшей без вести. Если бы я не подсела к ней тогда в столовой, она бы закончила школу, поступила в университет и вышла замуж, как всегда и хотела.

Если бы не я…

Чувствую чье-то присутствие за спиной, но не оборачиваюсь. Сандро проходит на балкон и опускается на соседний стул.

Снова вдыхаю и выдыхаю дым.

– Как твоя рука? – слышу его вопрос.

– Просто царапина. – выглядело хуже, чем оказалось на самом деле. Я промыла рану, и кровь остановилась.

Больше он ничего не говорит, просто смотрит на меня, пока я курю и пытаюсь разглядеть звезды. Вдох, выдох.

– Ты как-то спросил, верю

Поворачиваю к нему голову. Не то чтобы он удивлен, но видно, что ждет продолжения.

– Я верю в бога, потому что встречала дьявола, Сандро. – снова затягиваюсь сигаретой. – Я не молю его опрощении или спасении. Потому что зло порой заслуживает только большего зла. И еслионне хотел, чтобы я стала такой, ему следовало убить меня тогда. – чувствую, как слезы начинают давить на глаза, собираясь в уголках. – Я верю в бога, потому что из всех монстров он выбрал мне в мужья того единственного, кто готов танцевать со мной в темноте. – отворачиваюсь и снова поднимаю глаза к небу, пытаясь проглотить ком в горле. – Я говорю тебе это для того, чтобы ты…В смысле, я просто хочу…чтобы ты знал, я не принимаю все, что ты…тебяза должное.

Он молчит, и я снова затягиваюсь сигаретой. Чертова слеза все-таки скатывается по виску, но я тут же ее смахиваю. Не знаю, как этому мужчине удается вытаскивать из меня…меня.

– Иди сюда. – раздается вдруг голос в темноте, и я не думаю долго.

Тушу сигарету и встаю.

Сандро сажает меня себе на колени, и я прижимаюсь спиной к его теплой груди. Одна его рука крепко обнимает меня за талию, вторая ложится на мое бедро. Чувствую щекой его колючую щетину, а следом и нежный поцелуй прямо под ухом.

– Ты ведь знаешь, что это только начало, да? – шепчу, прикрыв глаза. – То, что случилось внизу. Они…

– Это не твоя забота, Елена. – отвечает, ведя губами по моей шее. – Я разберусь.

– Но я…

Он вдруг берет меня рукой за челюсть, поворачивает мою голову в сторону и накрывает мой рот своим. По телу проносится приятная дрожь. Его пальцы на бедре забираются в разрез платья и ласкают кожу вместе с тем, как рука с горла смещается ниже и сжимает грудь сквозь ткань. Пульс грохочет в ушах, и жар распространяется по всему телу, следуя за движениями рук моего мужчины.

Моего.

Сандро встает и поднимает меня рывком так легко, будто я вообще ничего не вешу. Уже через мгновение я едва стаю на ногах в спальне, и он разворачивает меня к себе.

Обняв ладонями мое лицо, он так долго разглядывает его, каждую черточку, ресницы, брови, нос, губы. Он ничего не говорит, но я как будто бы чувствую его мысли, ощущаю их на своей коже.

Его губы снова находят мои. Медленно. Чувственно. Будто он готов исследовать их всю ночь. Я тянусь руками к его рубашке, пиджак он уже где-то оставил. Пуговица за пуговицей раздеваю его, и он не отрывается от моих губ, даже когда помогает мне стащить с себя рубашку.

Мои ладони мгновенно ложатся на его грудь, ласкают живот, и я чувствую как его мышцы сокращаются, как кожа покрывается мурашками, стоит мне провести пальцами по венам, ведущим к паху.

Сандро одним движением стаскивает с меня платье, и оно падает к нашим ногам кровавой лужицей. Я едва дышу, когда он отстраняется и снова смотрит на меня. Вместе со взглядом его пальцы скользят по моим ключицам, набухшим соскам, ребрами и…

Он вдруг медленно опускается на одно колено и целует меня в живот, я зарываюсь пальцами ему в волосы. Руками он медленно стаскивает вниз трусики и помогает мне перешагнуть через них. Затем снова выпрямляется и обхватив руками мои бедра, целует под ухом, мягко подталкивая к кровати.

Я забираюсь на серые простыни и отползаю назад, наблюдая за тем, как муж снимает с себя остатки одежды. Сердце бешено стучит и не только из-за возбуждения. Я нервничаю. Потому что все, что сейчас происходит ощущается как-то иначе.

Сандро забирается ко мне на кровать и медленно раздвигает в стороны мои согнутые в коленях ноги. Возможно, ему удалось что-то разглядеть на моем лице, потому что он вдруг спрашивает:

– Все хорошо?

Я киваю.

Он продолжает внимательно следить за моей реакцией и опустившись ниже, целует мою икру, затем внутреннюю сторону бедра, сначала одну, затем вторую.

Я замираю, догадываясь о том, что он собирается делать дальше.

Сандро хмурится, останавливаясь.

– Говори со мной. В чем дело?

На моих губах появляется улыбка, и я чувствую как щеки вспыхивают.

– Ни в чем. – честно отвечаю. – Просто до тебя никто и никогда не целовал меня там.

Он моргает. Удивленно. Затем снова целует внутреннюю сторону моего бедра.

– Здесь?

Отрицательно качаю головой.

– А здесь? – целует еще выше, и я снова качаю головой. – Полагаю, и здесь тоже нет.

Его язык наконец-то находит идеальное место у меня между ног, и моя спина выгибается. С губ срывается стон. Чувствую, как не отрываясь от меня, он скользит руками по моим бедрам, моему животу, ребрам, груди. Он повсюду. Не остается места, которого бы не коснулся Сандро Ломбарди.

Я кончаю слишком быстро, и разумеется, это только начало, потому что Сандро ухмыльнувшись, снова начинает осыпать поцелуями мое тело, медленно поднимаясь выше. Обводит языком мои соски, целует татуировку короны на груди и прикусывает чувствительно местечко на моей шее.

– Господи, – выдыхаю, чувствуя себя буквально как расплавленное масло. – Мой муж бог в постели. Спасибо, ты услышал мои молитвы.

Смех Сандро буквально сотрясает наши тела. Не могу перестать улыбаться. Муж упирается одной рукой в кровать и слега отстраняется, чтобы взглянуть на меня. И снова он ничего не говорит, но язнаю…

Его губы накрывают мои, а тело полностью опускается сверху, вдавливая меня в матрас. И черт возьми, это лучшее давление в мире.

Сандро входит в меня медленно, не переставая целовать и трогать везде, где только может дотянуться. Мои руки сжимают его упругую задницу, гладят широкую спину и мускулистые плечи. Честно говоря, мне не верится, что мыужеженаты.

То, что он делает со мной…Меня всегда трахали, но никогда не занимались со мной любовью. И вот то, что происходит на этих мятых простынях в этом богом забытом месте можно описать только тем самым словом, о котором я даже и не смела мечтать.

После мы впервые спим в одной кровати. Он прижимает меня к себе, но даже он не в силах отогнать монстра. Последнего оставшегося монстра из моего кошмара.

Я подрываюсь в кровати, хватая ртом воздух. Волосы прилипают к вискам.

– Эй. – зовет

Он целует меня в висок, и я рефлекторно киваю.

– Да. – моргаю в темноте, напоминая себе о том, где нахожусь. – Я…да, я в порядке. Прости, что разбудила. Все… – прочищаю горло, вытирая липкий пот с шеи. – …В порядке. Такое бывает. Спи, я пойду подышать. Все равно больше не смогу какое-то время уснуть.

Я не смотрю на Сандро и не жду, пока он ответит.

Поднявшись с кровати, хватаю с пола его рубашку, надеваю на себя и выхожу на балкон. Судя по небу, сейчас примерно четыре утра. Именно поэтому я и стараюсь работать ночью. При свете дня спать проще. Дрожащими руками достаю сигарету и прикуриваю. Дым знакомым жжением касается легких, и я чувствую, как кошмар постепенно растворяется, покидает мое тело. Однако когда чьи-то руки обнимают меня сзади, я вздрагиваю от неожиданности, точно напуганный ребенок, но затем с облегчением выдыхаю и утыкаюсь затылком в знакомое плечо.

Мы просто молчим какое-то время, Сандро крепко держит меня, обволакивая своим теплом. И я еще ни разу в жизни не чувствовала себя в большей безопасности, чем в этот момент. Наверное поэтому слова и срываются с языка, когда я закуриваю вторую сигарету:

– Дай слово, что ничего не предпримешь после того, как узнаешь.

Он не отвечает сразу, но в итоге я слышу у своего уха тихое:

– Даю слово.

Киваю. Еще раз. И еще.

– Мне было пятнадцать. – вдыхаю дым, замечая, как дрожь медленно вгрызается в кости, и Сандро крепче прижимает меня к себе, будто удерживая здесь, с ним, в реальности. – Тогда я впервые начала тайком выбираться из дома. Каждый успешный побег тешил мое эго и требовал большего. – вдох, выдох. – У меня была подруга. Анна. Ее травили в нашей школе из-за необычной внешности, но мне она понравилась. Она была забавной и очень умной. Мы стали сбегать из дома вместе. Использовали поддельные документы и танцевали в клубах до утра. Потом шли в школу и буквально спали на уроках.

Я улыбаюсь и закуриваю новую сигарету. Слезы, сука, так и срываются вниз по щекам. И я не могу их остановить.

– Тот вечер должен был быть похожим на остальные.

Привет, я Лиам, ты здесь одна?

– К нам начали клеятся парни. Но опять же, я не чувствовала опасности. Уже тогда меня серьезно обучали бою, да и что могло произойти с дочерью Карлоса Эспасито, верно?

Ты такая красивая.

– Они подмешали нам что-то в напитки. Я отключилась на время, но помню, что когда меня тащили в машину, думала только об одном.Хоть бы отец не узнал.

Втягиваю дым всеми легкими.

Моя очередь, Даниэль. Иди развлекись со страшненькой.

– Можно сказать, мне повезло. Ведь все, что осталось в памяти это тупая непроходимая боль, мольбы моей единственной подруги и смех ублюдков.

Стискиваю перилла перед собой до побелевших костяшек.

Интересно, все ли дырки у нее такие тугие.

– Анна умерла. Я понятия не имею, как именно добралась домой. Меня нашла Бьянка. Я вроде как лежала на полу в своей ванной комнате. Она спросила, что случилось, и я разревелась. Я плакала и плакала, Сандро. Говорила что-то, кричала. – стряхиваю пепел с балкона и снова затягиваюсь. – Бьянка тогда позвала бабушку.

Вставай. – сказала Федерика Эспасито. –Вставай сейчас же.

Как она не понимала, что я не могла. Я не хотела вставать. Не хотела дышать.

Но затем она добавила:

Не отдавай этим мразям еще больше силы, Елена. Чем дольше ты тут сидишь, тем сильнее они становятся. Так что, вставай.

– Они с Бьянкой помогли мне принять душ и привели меня в порядок. В тот день у матери был день рождения, и я должна была присутствовать внизу со всеми.

Мне сделали элегантный пучок, надели платье и туфли.

Улыбайся, Елена.Чем меньше ты показываешь истинных чувств, тем сложнее тебя использовать.Ты Эспасито. А значит, ни у кого нет силы сломать тебя.

– Тогда я поняла, что никто не должен ничего узнать. Не потому что меня лишили невинности и обесчестили. – качаю головой. – А потому что месть должна была принадлежать только мне.

Втягиваю дым в легкие и выдыхаю.

– Не знаю, как, но на следующее утро Бьянка добыла мне их имена.Лиам Гордон.Даниель Уильям. И…

– Натаниэль Кинг. – произносит Сандро, каменея за моей спиной.

Я опускаю свою ладонь на его предплечье и начинаю медленно поглаживать.

– Ты поэтому открыла клуб?

– Не только поэтому. Мои девочки…многие прошли через тоже, что и я. Некоторые бывшие проститутки и просто жертвы насилия. Я как могу помогаю им начать новую жизнь.

Постепенно Сандро расслабляется. Может, потому что слышит что слез в моем голосе больше нет.

– Откуда у тебя оружие?

Я улыбаюсь, поворачиваю голову и чмокаю его в щеку.

– Прости, дорогой, но ответ на этот вопрос тебе не понравится.

Он тяжело вздыхает и опускает свой лоб мне на плечо.

– Ты украла его у меня.

– Возможно. Но ты ведь мой муж. Все твое, мое, верно?

В ответ он прикусывает мою шею, и я смеюсь.

– А как ты узнала о том, что убийства ублюдков объединили в одно дело?

– О, этого я сказать не могу. Прости, но у девушки ведь должны быть секреты.

– Вот толькотвоисекреты как правило обходятся мне крайне дорого.

Улыбка на моих губах становится шире.

– Ты всегда можешь развестись со мной.

– Даже не надейся. – его покусывания на моей шее превращаются в поцелуи. – Боюсь, ты застряла со мной навсегда, Елена.

– Мне повезло. – выдыхаю шепотом и чувствую его улыбку своей кожей.

– Идем в постель.

– Я же сказала, что не смогу больше уснуть.

– А кто сказал, что мы будем спать?

40

Елена

Чикаго

Делаю глоток кофе, сажусь на диван в своем лофте и открываю ноутбук на кофейном столике. Ввожу пароль к закрытому серверу и открываю камеры видеонаблюдения. Судя по тому, что вижу, Сандро все еще держит свое слово.

Позавчера я уехала, пока он спал. Антонио меня не остановил, но после

Больше так не делай.

Я не ответила, хотя очень хотелось. Просто так проще. Мне трудно сосредоточиться на своей цели, пока он рядом. Так что какое-то время придется держать дистанцию. Вздыхаю и закатываю глаза от собственных мыслей.

Дистанция. Ага, как же.

Например, я точно знаю, что Сандро вернулся в Чикаго только сегодня утром. Он почему-то оставил мне доступ к камерам, так что я несколько часов наблюдала за тем, как он тренировался дома в спортзале, а потом завтракал один в столовой. Поломанную мебель убрали, но Сандро по какой-то причине не стал менять ее на новую…

Стоп.

Стряхиваю с себя мысли о муже. У меня много работы. Моя гениальная сестра наконец-то добыла мне отступ к камерам, на которые я как раз и пялюсь сейчас. Все, что от меня требовалось на том приеме – это притвориться пьяной и пофлиртовать с парочкой охранников недалеко от комнаты охраны. Устройство Бьянки сделало остальное. Теперь остается только наблюдать. Ислушать. Да, кто же знал, что сенатор оставит мне такой подарок. Камеры еще и звук записывают. Вот так удача.

Половину дня я провожу наблюдая, вторую половину работая с документами по спа-центру, которые уже накопились за время моего «отсутствия». Можно было бы поехать туда, но я не хочу без необходимости появляться в городе. Так что я работаю, наблюдаю и снова наблюдаю в своем убежище, пока на столе не раздается звонок.

На мгновение мне кажется, что это Сандро, но я хмурюсь, прочитав имя Карлы. Я оставила ей этот номер только для экстренных случаев.

Что-то произошло.

Хватаю телефон и отвечаю на звонок.

– Карла?

Всхлип.

– В чем дело?

– Елена… – она плачет. – Вико, он…Пожалуйста, я не могу больше здесь оставаться. Могу я…могу я приехать к тебе?

Зажмуриваюсь, прикрыв лицо рукой.

– Что он сделал?

Она сильнее всхлипывает, и меня будто выбивает в собственное воспоминание.

– Дети?

– Они в школе.

Киваю.

– Хорошо. Я скажу тебе адрес, но Карла, это больше не может продолжаться.

– Знаю. – снова всхлипывает. –Знаю.

Диктую ей адрес своего пентхауса и сбрасываю вызов. Я убью этого ублюдка. Да, и тем самым подкину Сандро еще больше проблем.

Вздыхаю и откидываюсь на спинку дивана.

Все не должно быть так сложно. Есть добро. Есть зло. Зло должно быть наказано. А добро всегда побеждать. Но сука, почему, в реальном мире так не работает?

Иду на кухню делать себе еще кофе.

Спустя час раздается звонок в дверь. Закрываю ноутбук и убираю его в потайной отсек стола. Затем беру телефон и проверяю по внешней камере, что это Крала и открываю дверь.

В тот же момент, когда вижу ее лицо, понимаю, что что-то не так.

– Прости. – говорит она, и все вокруг резко замедляется.

Я слышу топот в коридоре, вижу, как Карла делает шаг назад, и пытаюсь закрыть дверь, но чья-то рука успевает прорваться внутрь.

Слишком поздно.

Тогда я разворачиваюсь и бегу в спальню. За спиной раздается удар двери о стену, шаги и русская речь.

Их слишком много.

– Далеко не убежишь, итальянская сучка.

Захлопываю дверь спальни и придвигаю к ней комод. Затем бросаюсь к прикроватной тумбочке и хватаю пистолет. Дорожащей рукой отправляю сообщение, а после набираю один единственный номер.

Сандро

За окном проносится Чикаго, и я в миллионный раз отговариваю себя от звонка Елене. Она в порядке. Натаниэль, мать его, Кинг все еще дышит. И она в порядке. Я столько раз прокручиваю в голове эти слова, что постепенно они начинают терять смысл.

Во внутреннем кармане раздается звонок, и я тут же достаю телефон.

– Елена?

– Слушай меня внимательно. – голос дрожит, и я напрягаюсь всем телом.

Она диктует мне какой-то адрес. Я тут же передаю его Антонио, и тот дает по газам.

– Ноутбук внутри кофейного столика. Тыдолженего забрать.

– Что происходит?

Я слышу какой-то грохот, будто кто-то пытается выбить дверь или что-то в этом роде.

– Братва. Они нашли меня.

Все внутри меня разом леденеет.

– Я уже еду. Пятнадцать минут.

Пауза.

– Сандро, онизаберутменя.

– Нет.

– Не смей идти у них на поводу. Я буду в порядке. Обещаю. Я не стану твоей слабостью.

Бум.

Раздается выстрел. Затем еще один. А следом русская брань.

– Со мной все будет хорошо. – снова выстрел. – Я люблю тебя.

И звонок обрывается.

41

Сандро

Пульс гремит в ушах. Грудь сдавливает, будто туда вонзили нож.

Они заберут мня.

Я буду в порядке.

Я не стану твоей слабостью.

Они заберут меня.

Я люблю тебя.

Они забрали ее.

Мебель перевернута, повсюду кровь и стекло. На мгновение мне кажется, что это она стоит посреди разрухи, но когда девушка оборачивается, явижуне черные волосы, а рыжие. Не то лицо, не то тело. Не она. Потому чтоеезабрали.

Кровь стучит в висках. Незнакомка не успевает даже вздохнуть, как я бросаюсь к ней и припечатываю к стене, схватив за горло сильнее, чем необходимо.

– Кто. Ты. Такая? – голос холоден и невероятно спокоен.

– Я Кара. – хватает меня за предплечье, пытаясь ослабить хватку. – П-подруга Елены.

– Докажи.

– Я…я претворялась Ж-жаклин тогда, когда вы пришли.

Немного разжимаю пальцы и перевожу взгляд на Антонио. Он проверяет пульс у пяти тел на полу, а затем выпрямляется, качает головой и проходит в спальню.

Отпускаю девушку и киваю на диван, который стоит рядом с перевернутым креслом.

– Сядь.

Она вздрагивает и тут же бросается к месту, которое я указал.

– Чисто. – сообщает мне Антонио, но я даже не оборачиваюсь и подхожу к кофейному столику. Он деревянный и на вид совсем не тронут.

– Она не сдалась без боя. – тихо говорит Антонио.

– Да, моя жена боец. – бормочу, осматривая стол и пытаясь найти потайное отделение.

– Вот, нашел это в спальне.

Он протягивает мне телефон. На нем стоит блокировка.

– Знаешь пароль? – спрашиваю Кару, и она кивает, диктуя мне комбинацию из цифр.

Ввожу код и первым делом натыкаюсь на отлеживающее приложение. Нож в груди проворачивается. Елена отслеживала мое местоположение. Ну, конечно, отслеживала. Я в этом даже не сомневался.

Это как болезнь.

Уголки

Нужно сосредоточиться.

Просматриваю содержимое телефона. Здесь все переписки не только со мной, но и с Бьянкой. Еще видео с камер в нашем дома, я специально не стал менять охранную систему. Ведь она сказала, что для нее это важно. Но я совсем не ожидал, что доступ у нее нестандартный. В приложении можно манипулировать картинкой. Значит, именно так она уходила ночью из дома. Использовала не только туннель…

Блядь.

Все должно было быть не так. Я не должен был узнать об этом таким образом.Онадолжна была мне рассказать. В будущем, за одним из наших завтраков или же в постели после трех оргазмов и моих бесконечных вопросов. Она бы рассказала мне точно так же, как рассказала о своем прошлом. Когда была бы готова довериться и поделиться своими гениальными мыслями.

Открываю историю вызовов.

Брови тут же сходятся на переносице. Поднимаю глаза к Антонио.

– Звони Вико, узнай, где сейчас Карла.

Он тут же уходит выполнять приказ, а я открываю еще одно приложение. Здесь только одна камера, та, что снаружи квартиры, но она не сохраняет записи, а показывает происходящее в реальном времени.

Мда уж, детка, ты никогда не облегчаешь мне задачу.

Не страшно, я найду ублюдков другим способом.

Убираю телефон во внутренний карман пиджака и присаживаюсь перед кофейным столиком. Ощупываю дно столешницы и дергаю на себя немного выпирающую часть. Тайник поддается. Как она и сказала, внутри ноутбук. Беру его в руки и подняв кресло с пола, сажусь.

– Рассказывай. – бросаю Каре, открывая компьютер на столе.

– Что рассказывать?

Отрываю глаза от экрана и смотрю на нее. Девушка судорожно сглатывает, сильнее стискивая свою черную сумку на коленях.Там, возможно, оружие. Видно, что она боится, но виду подавать не хочет.

– Мою жену похитили, а ты единственная, кто знает об этом месте.

– Елену похитили? – выпаливает, на мгновение забыв о страхе.

И она не отрицает того, что знала об этой квартире. Значит, Елена ей доверяет. Вероятно даже больше, чем мне.

– Зачем именно ты сегодня сюда пришла?

– Кто это был? Русские?

Я щурюсь. Что ей известно?

– На твоем месте, я бы сейчас не стал испытывать мое терпение.

Не знаю, что именно она видит на моем лице, но наконец-то кивает, отвечая:

– Я пришла за документами.

– Конкретнее.

Ее взгляд скользит по комнате, а затем она поднимает какую-то бумажку с пола. Выхватываю у нее листок, бегло пробегая глазами.

– У нее еще один бизнес.

Я не спрашиваю, но Кара кивает. В этот же момент на пороге появляется Антонио.

– Вико не может связаться с женой. По всей видимости, она сбежала от своей охраны.

Мне совсем не нравится, как это звучит.

– Дети?

Он качает головой.

Сука. Какого хрена происходит?

Сжимаю переносицу двумя пальцами, а затем тру лицо рукой и дергаю галстук.

– Будь начеку. – бросаю Антонио. – Сюда скоро нагрянет команда по зачистке. – киваю на трупы. Мы на территории Братвы, а значит, за телами точно кто-то вернется. Антонио кивает и достает пистолет из кобуры.

Бросаю лист на стол и возвращаюсь к экрану, ввожу тот же пароль, что и на телефоне. Подходит. Дата нашей свадьбы.

От увиденного на экране, нож в груди не просто прокручивается, он к хренам собачим разрывается изнутри на мелкую шрапнель, потому что это камеры из особняка Кингов.

Если Елена отдала ихмне…

Я буду в порядке.

Не смей идти у них на поводу.

Нет. Качаю головой. Она бы не сдалась.

Вдох.

Прикрываю лицо рукой, стиснув челюсти.

Я найду ее. Даже если это будет последним, что я сделаю перед своей смертью. Я верну ее домой.

Выдох.

Выпрямляюсь, поправляю галстук, закрываю ноутбук и расслабленно откидываюсь на спинку кресла. Кара переводит странный взгляд с меня на Антонио и обратно.

– Рассказывай, что знаешь о Братве. – бросаю ей. – Зачем Елене нужен был Илья?

– Она пыталась добыть местоположение Барона.

– Зачем?

– Не знаю. – выпаливает, махнув рукой. – Может, готовила тебе подарок на день рождения.

Увидев выражение моего лица, тут же морщится.

– Прости. Я не фильтрую, когда нервничаю.

– Ближе к сути.

– Да, не знаю я никакой сути. Елена не то чтобывсемсо мной делится. – опустив взгляд на свои руки, начинает рвать заусенец на пальце. – Она говорила, что информация имеет власть, что тот, у кого ее больше всегда на шаг впереди. До этого никто не знал, где именно находится Барон, и она немного на этом зациклилась. Она ненавидит слепые зоны и всегда старается их устранить.

Да, похоже на мою жену.

– Что еще?

– У нее была теория. – поднимает голову. – Она считала, что есть причина, по которой ни ты, ни твой отец так и не смогли полностью избавиться от Братвы.

Интересно.

Я то думал, что причина в том, что они постоянно набирают в свои ряды всякий сброд, да еще и завозят нелегально людей из-за границы.

– Этот спа-центр. – указывает на бумажки, которые разбросаны повсюду. – Она выкупила тот, в которыйужеходили нужные ей цели.

Гениально.

Если бы не думал о том, как выпустить кишки первому попавшемуся русскому, у меня бы встал. Так всегда происходит, когда речь заходит оней.

– Она начала слушать и наткнулась на двух женщин, русских. Оказалось, что практически все младшие боссы, или как вы там их называете, живут здесь под другими именами. Один директор какой-то элитной школы. Второй хирург в одной из больниц. Третий вообще владеет мишленовским рестораном на вроде как нейтральной территории.

– Есть имена?

– Да. – она тут же лезет в сумочку. – Мы периодически следим за ними. Пока что их только пятеро.

Достает телефон и открывает что-то, затем зачитывает список смертников вместе с адресами, где проживают их семьи.

– Хорошо. – киваю и поднимаю глаза на Антонио. – Сообщи всем капо, что план по захвату, который мы готовили, произойдет сегодня ночью. Пусть готовятся.

– Ты уверен? Что если в ответ они что-то сделают с ней?

– Ониужесделали! – вдруг вырывается из меня рык, который не удается подавить.

Я поднимаюсь на ноги, дернув шеей. Гребанный галстук снова начинает душить.

Антонио качает головой и снова выходит.

– Используй нас. – вдруг раздается голос Кары.

Я вздыхаю, потирая лоб, и напоминаю себе о том, что она подруга Елены.

– Нас? – спрашиваю относительно спокойным голосом.

– Елена обучила нас сражаться. Говорила, что для открытой атаки без оружия мы пока не дотягиваем, но для эффекта неожиданности в самый раз.

Я фыркаю.

Ну, раз, она так оценила своих подчиненных, значит, от них действительно может быть толк.

– Нас они не ждут. – добавляет Кара. – Без обид, но вы мужчины склонны недооценивать женщин. В нас вы не видите угрозы. Плюс, как я и сказала, мы ни один день следили за этой пятеркой и знаем, когда происходит смена охраны в некоторых местах и где у камер слепые зоны. Мы можем помочь.

Как бы соблазнительно это не звучало…

– Я не могу вам доверять.

Кара вдруг подрывается на ноги, и вскинув подбородок, заявляет:

– Важно, что доверяетона. Если бы я знала, как, то попыталась бы вытащить ее сама. Мывсепопытались бы.

– Даже ценой собственных жизней?

– Да. – отвечает без колебаний.

– И чем же она заслужила такую преданность?

Ей требуется всего пара секунд, чтобы подумать, а затем:

– Мужчины отняли у нас силу, а она вернула.

Дверь распахивается, и хмурый Антонио сообщает:

– У нас гости. Готовность тридцать секунд.

Киваю ему и снова поворачиваюсь к Каре.

– У тебя в сумке пистолет?

Она кивает, прижимая ее к своей груди как младенца.

– Иди в ванную и закройся. Я скажу, когда можно выйти.

Ей не нужно говорить дважды. Спустя ровно десять секунд девушка скрывается за дверью, а я достаю пистолет из кобуры.

– Они нужны живыми. – спокойно инструктирую Антонио и опускаюсь обратно в кресло.

– Понял. – он принимает позицию за дверью.

Когда в проеме появляется первый ублюдок, его глаза широко распахиваются. Сначала от удивления, а после от ужаса.

Их было четверо.

И после сорока минут пыток я узнал имя водителя минивэна, в котором увезли мою жену.

42

Сандро

Вытираю кровь со своих Ролексов, чтобы посмотреть на время.

Прошло уже пять часов с тех пор, как ее забрали. И я до сих пор не получил ни звонка с требованиями, ни подтверждения тому, что она все еще жива.

Этой ночью по всему городу происходят странные утечки газа. Взрываются склады, рестораны, бары, строительные площадки. Все, что хотя бы косвенно имеет связь с Братвой.

Я же нахожусь в некогда уютной гостиной, уже пятой за последние несколько часов. Очередная «помощница» Елены блюет в раковину на кухне. Кара и еще одна девушка оказались единственными, кого не сильно смутили кровь и отрубленные конечности. Но не смотря на это, не стану отрицать, толк от них все же был. Еще ни разу мне не удавалось так легко и без особых потерь проникнуть в чужой, достаточно хорошо охраняемый, дом.

Моя жена неплохо их обучила.

Вхожу на кухню и открываю ящики со столовыми принадлежностями. О, здесь выбор получше, чем в предыдущем доме. Достаю острую деревянную шпажку и возвращаюсь в гостиную. Блюющая девушка отрывается от раковины и явно пытается что-то мне сказать, но бросив взгляд на мои алые рукава и уже засохшие пятна крови на лице, снова возвращается к тому, чем занималась последние пятнадцать минут.

Я же возвращаюсь в гостиную. Привязанный к стулу ублюдок наконец-то приходит в себя и поднимает голову.

– Итак, на чем мы остановились? – произношу скучающим ровным голосом. – Ах, да. Ты собирался рассказать мне, где сейчас находится Илья Баринов. Верно?

Мужчина упрямо поджимает губы. Крепкий орешек. Он еще ни разу не обоссался, не просил меня остановиться и не пытался врать. Он знает, что я его убью.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – наставляю на него шпажку. – Мне становится скучно, а наверху сейчас твоя жена и две молодые дочери вполне себе половозрелого возраста.

Наконец-то хоть что-то меняется в его взгляде. Среди ненависти появляется крупица страха. Не за себя, за свою семью. Если бы он не стоял на пути к моей женщине, я бы может даже в какой-то степени зауважал его. Возможно даже пустил бы пулю в лоб почти сразу.

– Либо ты начинаешь говорить, либо я пойду и развлекусь с ними.

Он продолжает молчать, тогда я разворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Не трудно заставить трех женщин кричать. У меня нет особого желания это делать, но чем дольше Елена находится где-тотам, тем сильнее размывается граница. Я всегда знал о своей жестокой хладнокровной половине, но до этого самого момента, я и не подозревал о том, как далеко могу зайти.

– Я не знаю, где он. – вдруг раздается за моей спиной, когда моя нога уже ступает на первую ступеньку. Я не останавливаюсь. – Это правда. Клянусь. У него три разных квартиры в городе, и это только те, о которых нам известно. Сейчас он уже скорей всего прячется у Барона.

Замираю на середине лестницы и развернувшись, возвращаюсь в гостиную.

– Мне нужны имена остальных младших боссов.

Их должно быть куда больше чем пять. И кто-то из них явно знает о том, куда увезли Елену. Мужчина поджимает губы. Снова. Думал, мы уже прошли этот этап.

Киваю Антонио.

– Держи голову.

Он мгновенно исполняет приказ, а пленник начинает биться в конвульсиях. Я подхожу к нему и раскрываю один глаз. Деревянная шпажка входит в глазное яблоко, как нож в масло. Кровь хлещет в разные стороны, снова пачкая мой костюм. Вот поэтому я и предпочитаю надевать другую одежду на подобные встречи.

Мужчина снова отключается, когда я заканчиваю и отхожу, пытаясь найти хоть один чистый кусок ткани. Девушка на кухне наконец-то поворачивается и оперевшись о кухонный островок, протягивает мне полотенце.

Я принимаю его и вытираю часть крови, чтобы хотя бы частично избавиться от липкости.

– Я…хотела сказать. – старается смотреть в потолок. – Что мы недавно помогали Елене установить маячок на машину этого придурка с акцентом.

Я замираю.

– Удалось?

Она кивает.

Вряд ли мне могло так повезти, и тем не менее,

Встряхиваю головой, сосредоточившись на адресах, где побывала машина Баринова сегодня. Тот привязанный ублюдок оказался прав. Судя по тому, что я вижу, сукин сын оставляет машины в совершенно рандомных местах и скорей всего меняет их постоянно. А значит, то же самое происходит и с местом его жительства. Однако есть кое-что интересное.

Его машина была сначала недалеко от нашей территории, затем у дома Елены в момент нападения, после у школы, где учатся дети Карлы и точно вишенка на торте, завершает свое путешествие в аэропорту Чикаго.

Теперь у меня не остается сомнений. Карле не угрожали, она добровольно заключила сделку с Братвой. И что-то мне подсказывает, что вина за это лежит на ебанном Вико. Зачем женщине сбегать с детьми из дома, если у нее все хорошо, верно?

Убираю телефон обратно во внутренний карман, и размяв шею, поворачиваюсь к Антонио.

– Женщин отвези к остальным.

Он кивает и тут же устремляется наверх. Я достаю пистолет из кобуры и заканчиваю начатое.

Спустя еще три часа и двадцать хреновых минут, я наливаю себе скотч в своей гостиной.

Восемь часов.

Ее нет уже больше восьми часов.

Сегодня я убил больше людей, чем за всю свою жизнь, но ни один сукин сын не выдал мне необходимую информацию. Тех, кто ее забрал, я тоже, сука, не нашел. Потому что ублюдки скорей всего прячутся вместе с Бароном. Я знаю, чувствую, у него осталась еще минимум половина людей. И все они прикрывают его жопу.

В моей голове есть только две причины, зачем ее забрали.

Первая – я.

Вторая – она.

И я очень надеюсь, что ублюдки не в курсе, что это ее разыскивает сенатор. Иначе в таком случае, я не смогу ее вернуть. Они не пойдут на сделку со мной. Или пойдут, а потом все равно передадут ее сенатору.

Выпиваю залпом скотч и наливаю еще, потому то не ощущаю на языке ничего, кроме привкуса метала. Достаю два телефона из пиджака и сбрасываю его. Затем взяв в одну руку наши телефоны, а в другую стакан опускаюсь на пол и приваливаюсь к стене.

Что можно сделать с женщиной за восемь с половиной часов?

Сегодня на каждого ублюдка я в среднем потратил всего сорок минут.

Уткнувшись затылком в стену, поднимаю глаза на потолок.

– Я никогда не верил в тебя. Но моя жена верит. Она сказала, что я одна из причин, по которой она… – делаю глоток скотча. – Просто…просто позволь ей жить.Пожалуйста.

Чувствую как по виску начинает скатываться то, чего не было даже на похоронах моей матери.

– Я все сделаю, только позволь ей жить.

Закрыв глаза, я впервые в жизни это делаю.

Я молюсь.

Молюсь, потому что не знаю, что еще могу сделать.

Понятия не имею, сколько проходит времени, но мой телефон вдруг оживает. Я хватаю его и тут же прикладываю к уху.

– Какого это выпотрошить половину города и все равно не суметь ее найти? – раздается голос Ильи, мать его, Баринова, и я поднимаюсь на ноги.

– Чего ты хочешь?

– О, для начала, еще немного поразвлечься с твоей женой, когда она наконец очнется.

Телефон в руке начинает трещать от того, как сильно я его сжимаю.

– А потом хочу видеть у себя документы о передачи твоей компании и всех ее активовмне. У тебя есть время до десяти часов утра, после мы с Еленой перейдем к более интересным играм. Если ты понимаешь, о чем я. Тик-так, мудила.

Он сбрасывает, и я изо всех сил подавляю желание запустить телефон в стену. Бросаю взгляд на часы. Сейчас почти пять утра, а значит, у меня в запасе только пять часов на то, чтобы подготовиться.

Сука.

Я все же запускаю стакан в стену. Тот разлетается на крошечные кусочки. Слишком мало времени. Виктор попросту не успеет. Ублюдок специально это сделал. Подобные сделки требуют минимум суток, и он это знает.

Телефон в руке снова оживает, и мои брови сходятся на переносице, когда высвечивается незнакомый номер. Отвечаю на звонок.

– Привет, зятек. У меня к тебе только один вопрос. Как тебе удалось так знатно проебаться?

Елена

Первое, что чувствую, придя в себя – это невыносимая вонь. Будто я в собачей конуре или что-то в этом роде. Следом приходит ощущение холодного бетона под щекой и…боль. Перед глазами плывет, когда пытаюсь открыть их и понять, где нахожусь. Висок болезненно пульсирует. Думаю, это от удара в стену. И судя по головокружению и легкой тошноте, у меня хреново сотрясение.

Мне не сразу удается подняться и сесть, но как только я это делаю, то сразу понимаю, что мое первое предположение оказалось верным.

Я на какой-то псарне, в клетке, где даже нельзя выпрямится в полный рост. Забавно, кажется, теперь я лучше понимаю Эдду. Справа и слева от меня похожие клетки, но с собаками, явно охотничьими. На меня они не обращают никакого внимания. Слава богу.

Делаю глубокий вдох, и он отзывается острой болью в грудной клетке. Видимо, одно или пара ребер сломаны. На мне лишь трусы и…касаюсь пальцами крестика на шее, выдыхая с облегчением. Я плохо помню, как ублюдки раздевали меня, обыскивая на предмет скрытых маячков, но судя по отсутствию боли между ног, они не стали…

– Господи, спасибо. – шепчу, прекрасно понимая, что это может быть всего лишь временное облегчение.

– О, ты не того благодаришь. – раздается знакомый голос где-то впереди, и я рефлекторно прижимаю согнутые колени к груди, игнорируя боль в ребрах.

Илья стоит возле моей клетки, весело склонив голову набок.

– Тебе стоит сказать спасибомнеза то, что не позволил пустить тебя по рукам. – пожимает плечами. – Всем нынче хочется отхватить кусок шлюхи Сандро Ломбарди.Особеннопосле вчерашней ночи. Они просто жаждут поиметь тебя во все щели. Так что, скажи спасибо, малышка.

– Спасибо. – тут же выдыхаю, схватившись руками за крестик.

Илья довольно кивает.

– Но это ведь не значит, чтомненельзя

Щелчок.

Еще один.

Вдох.

Все вокруг замедляется. Нет. Этот ублюдок не прикоснется ко мне.

Нужно расслабиться. И больно не будет.

Я убью его.

Выдох.

– Илья. – раздается еще один голос, более низкий и грубый, откуда-то слева.

И я знаю, что не стоит испытывать облегчение, но ничего не могу с собой поделать. Баринов ругается себе под нос и проворачивает ключ обратно, чтобы снова запереть замок.

Спустя мгновение в поле моего зрения появляется мужчина. Лет сорока с сединой в густой бороде и множеством морщин вокруг жутких льдинисто-голубых глаз.

– Иди погуляй пока.

Даже если бы не видела их внешнего сходства, то просто по одной только реакции Ильи поняла,ктопередо мной. Знаменитый Барон, босс Братвы. Когда его младший брат уходит, он подвигает откуда-то стул и опускается на него прямо передо мной.

На мужчине красная клетчатая рубашка, и руки его выглядят так, будто он много ими работает. Да и сам он скорее похож на фермера, нежели на одного из самых опасных преступников в стране. Только взгляд выдает в нем того, кем он является на самом деле. И мне до усрачки хочется опустить свой, точно собаке по соседству, которая поджав хвост, прижимает уши к своей голове. Но я выдерживаю. Смотрю на него в упор, пока он изучает меня.

Отец всегда говорил, что не имеет значения насколько силен твой противник, если он почует твою слабость, ты уже проиграл.

Вот и я теперь изо всех сил пытаюсь скрыть бешеный стук своего сердца и потеющие ладони. Усилием расслабляю плечи и мышцы лица. Я представляю себя в дорогой одежде с пучком на голове и на высоких каблуках. Представляю, что муж стоит прямо за моей спиной, и и изучаю ублюдка в ответ. Не смотря на свое нынешнее положения, янежертва.

Я дочь Карлоса Эспасито, сестра Доминики Эспасито и хренова жена Сандро Ломбарди.

Янебоюсь очередного ублюдка с мертвыми глазами.

– Интересно. – протягивает он, почесав свою бороду. – Мне было любопытно, что это за женщина такая, ради которой можно за ночь разнести половину города. – кивает будто сам себе. – Теперь я понимаю. Однажды и у меня такая была. Вы редкая порода. Преданная до мозга костей. И упрямая тоже. Неважно, каким способом я попытаюсь тебя сломать, ты скорее всего просто откусишь себе язык. – снова кивает своим мыслям.

Я не двигаюсь, даже не моргаю.

Спустя пару минут он вздыхает.

– В таком случае, стоит уже покончить с этим. – он встает. – Ломбарди согласился на сделку. У вас двоих шанс пережить этот день крайне невелик, но я дам вам возможность хотя бы попрощаться.

43

Сандро

Я подъезжаю к месту встречи, следуя четким инструкциям, которые приходили на телефон каждые тридцать минут. Снаружи здание напоминает самый обычный склад или заброшенную фабрику. И судя по количеству машин в округе, здесь как раз та самая вторая половина Братвы.

В данный момент мои капо следят за мной через телефон Елены. Баринов давольно четко сказал, что если увидит в радиусе километра кого-то из моих людей, Елена лишится пары пальцев. Но он ничего не говорил о том, что мои люди не должны знать о том, где именно нахожусь я. Все, что от меня требуется – это просто потянуть время и найти способ прихлопнуть ублюдка раньше, чем он прихлопнет меня.

Я подъезжаю как можно ближе к их машинам и останавливаюсь. Вокруг целые гектары леса, и мы находимся в нескольких часах езды от города. Иными словами, никто и никогда не узнает о том, что сегодня здесь произойдет. Просто идеально место для того, чтобы прятать трупы.

Выхожу из машины. Несколько десятков человек мгновенно направляют в мою сторону оружие, осматривая меня с ног до головы. Да, выгляжу я мягко говоря неважно. У меня не было времени сходить в душ или переодеться, так что я все еще с ног до головы покрыт засохшей кровью. Кровьюихдрузей, братьев, возможно, даже отцов. И они это знают.

Эта мысль приносит мне извращенное удовлетворение.

Меня проверяют на наличие оружия и пропускают внутрь. Железная дверь за моей спиной с щелчком закрывается, перекрывая выход. Мгновенно подмечаю высокие стеллажи с контрабандой, широкие проходы и потолки достаточно высокие для двух этажей. Внутри примерно столько же людей, сколько снаружи. И все для меня одного. Приятно знать, что ублюдок вот настолько меня боится.

Стоит пройти немного вперед, как я тут же застываю на месте. Справа и слева в проходах вооруженные мудаки, а спереди самый главный мудак. Илья широко улыбается, сдавливая руку Елены так сильно, что там явно останутся еще синяки.

Ублюдок снимает с ее головы мешок.

– Та-даа. – протягивает с широкой улыбкой.

Наши с ней взгляды сталкиваются, и облегчение затапливает меня изнутри мощной волной. Ее черные глаза все так же пылают. Да, пусть она и стоит фактически голая и раненая, но это все еще моя жена, моя Елена.

– Итак, приступим. – продолжает мудак. – Надеюсь, малыш Виктор уже летит к моему юристу с документами.

– У него есть право подписи от моего имени. – скучающе протягиваю, убрав руки в карманы брюк. – Сначала передай мне Елену, и я дам ему добро на подпись. В течении часа, ты получишь все, что у меня есть. Все мои активы, компанию и даже хренов дом.

– Хм, – поджимает губы, раздумывая.

Затем переводит взгляд на Елену и проводит пальцем по ее груди. Мои кулаки сжимаются, но Елена даже не вздрагивает, внешне напоминая мраморную статую.

– Все, но не твою жену. – протягивает урод. – Хотя нет, погоди, я и твою жену трахал.

Он разражается смехом, и все вокруг подхватывают. Елена не сводит с меня глаз, точно так же, как я не свожу с нее своих.

– Я множество раз нагибал ее раком и ебал как самую настоящую шлюху, коей она и является. А она кричала мое имя, знаешь? Не твое.Мое.

По ее взгляду, я понимаю, что сейчас она сильно сдерживается, чтобы не ляпнуть чего-то.

– Но так

Ублюдок не дает мне подойти ближе, наставив пистолет, но я уже снимаю с себя пиджак и жду, пока она сама преодолевает эти блядские тридцать шагов.

Стоит ей оказаться на расстоянии руки, как я накрываю ее своим пиджаком и прижимаю к себе.Слава богу.

– Порядок? – шепчу ей в шею.

– Я ведь сказала не идти у него на поводу, о чем ты думал?

Мне едва удается подавить улыбку.

Выпрямившись, достаю из пиджака телефон и заталкиваю жену себе за спину. Набираю номер Виктора.

– На громкую. – говорит Илья, и я подчиняюсь.

– Сандро?

– Подписывай.

Тут же сбрасываю вызов и убираю телефон в карман брюк. Мы ждем всего несколько мгновений, пока Баринову не поступает звонок от его адвоката. Тот подтверждает, что да, я передал все свое имущество в лапы этого урода.

– Чудно. – улыбается он. – Что насчет наших женщин и детей, которых ты забрал?

– Я скажу, где они, как только мы с Еленой покинем это место.

– Хм. – кивает. – С одной стороны, идеальная сделка. Но вот с другой, брат сказал мне, что мы так или иначе вернем своих, а вот ты своей вчерашней выходкой сам подписал себе смертный приговор. – поднимает пистолет.

Я знал, что он это скажет.

– Не волнуйся, я хорошо позабочусь о твоей жене. – снимает пушку с предохранителя, цокая языком. – Зря ты пришел сюда один.

– А кто сказал, что он один? – раздается веселый женский голос справа от нас.

Одновременно происходит сразу несколько вещей:

Бьянка Эспасито вынимает зубами чеку и бросает гранату уродам справа со словами «Ловите, мудилы». Слева один из трех солдат получает пулю в лоб со спины. Два других оборачиваются, но слишком поздно. Я хватаю жену и бросаюсь в ту сторону за стеллаж, но Илья успевает выстрелить и попадает мне в плечо. Затем раздается взрыв.

Прикрываю Елену своим телом, прижав к стеллажу. Кто-то сверху обстреливает русских, и я понимаю, что это Эдда Эспасито, когда поднимаю голову. Рядом с нами оказывается гребанный Адриано Мартинелли. Его присутствие в мой план не входило.

Чертовы Эспасито.

– Как насчет того, чтобы заключить небольшое перемирие и вытащить сестру моей жены отсюда живой? – он протягивает мне один из своих пистолетов.

Стиснув зубы, принимаю его.

– Доминика? – вдруг спрашивает Елена, выпрямившись.

– Ничего не знает о том, что здесь происходит. – отвечает тот, протягивая ей еще один пистолет. – Ей сейчас нельзя волноваться.

– Хорошо. – кивает.

– Уверена, что сможешь?.. – начинаю я, но затыкаюсь, когда Елена бросает на меня многозначительный взгляд.

– Я убью этого ублюдка. – цедит сквозь зубы.

– Я прямо за тобой.

– Помочь не хотите? – раздается крик Бьянки вперемешку с выстрелами откуда-то из глубины склада.

Елена выходит из-за стеллажа, наставив пушку в проход, я за ней, а хренов Мартинелли за мной. Дожились. Мой враг прикрывает мне спину.

Отовсюду валит дым и строительная пыль, так что видимость крайне неважная. За стенами склада раздается взрыв. Это была моя машина. За ней на воздух взлетают все, что находились рядом вместе с ублюдками, которые стояли слишком близко. Вотэтобыл мой план.

– Ты отдал ему все? – кричит Елена, отстреливаясь от тех, кто появляется впереди.

– Да. – бросаю ей, развернувшись на месте.

– Ты идиот. – слышу, но ответить не успеваю.

На нас с Мартинелли из бокового прохода налетают четверо ублюдков. Приходиться отбиваться в рукопашную, и мое плечо, сука, вспыхивает адским пламенем.

– Вот уж не думал, – кидает мне через проход Мартинелли, уложив одного в нокаут и толкнув второго ногой в живот. – Что когда-нибудь буду тебе помогать.

Уворачиваюсь от удара одного и простреливаю ему горло, а второго прикладываю головой о металическую полку стеллажа.

– Как ты и сам сказал, ты помогаешь не мне, а сестре своей жены. – отвечаю. –Мнетвоя помощь не нужна.

Адриано фыркает.

Кстати о женах, мне нужно найти свою. Бросаюсь обратно в проход. Когда дым немного рассеивается, за стеллажами застаю воистину странную картину. Елена стоит в центре с уже двумя пушками в руках. Справа от нее Эдда орудует ножами, слева Бьянка разбивает голову какому-то мудаку железной палкой.

Моя прекрасная жена отстреливает всех, кто подходит к ее сестрам слишком близко, вращая головой в обе стороны. Они трое будто работают по заученной схеме и кажется, совсем не нуждаются в помощи.

– Со временем к этому даже привыкаешь. – бормочет справа от меня Мартинелли.

– Уходим. – приказывает Эдда и подхватив с пола пистолет, бросается в коридор. Бьянка за ней, Елена окидывает меня быстрым взглядом и устремляется за сестрами. Мне с Адриано остается только прикрывать им спины.

Над головами девочек я вижу ублюдка Баринова в самом конце коридора. Он едва успевает открыть дверь и выбежать на улицу, как его настигает один из ножей Эдды. Споткнувшись, мудак летит мордой на землю. И к его неудачи, не остается тех, кто мог бы ему помочь.

В легкие бьет запах гари, когда мы впятером выходим на улицу. Вокруг в живых остаются только мои люди и небольшой отряд Мартинелли. Нескольких ублюдков, включая Илью, связали и поставили на колени у стены склада.

К счастью, я не вижу нигде Антонио.

– Надо бы потушить пожар. – бросает Бьянка, доставая окровавленной рукой пачку сигарет из своей крутки. – Экология и все такое.

Елена молча протягивает руку, и та вручает ей сигарету. Они вдвоем закуривают, пока Эдда что-то тихо им говорит. Мы с Мартинелли отдаем приказы. Всех пленников, кроме Баринова, забирает Михель. Люди Адриано уезжают во избежание конфликта, остается только он и громила по имени Габриэль.

Мотоцикл Бьянки выкатывают откуда-то из леса, и она мгновенно прислоняется к нему со второй сигаретой. Я же подхватываю свою жену и сажаю ее на капот ближайшей машины, потому что ее стопы уже покрылись кровавой коркой.

– Какая прелесть. – улыбается Бьянка, выдыхая дым. – Я просто обожаю подобные семейные мероприятия.

Адриано закатывает глаза, открывая водительскую дверь своего джипа.

– Просто ты на голову больная, Фиона.

– Не завидуй, Синяя борода. И не хмурься ты так, а то еще больше морщин

Мартинелли показывает ей средний палец, а затем сухо кивнув мне, забирается в машину следом за Габриэлем.

– Передавай привет Нике. – кричит ему Бьянка, пока тот сдает назад, а затем наконец-то сваливает.

– Почему между вашими кланами война? – вдруг спрашивает Елена. – Мне всегда было интересно.

Я устало вздыхаю и убираю прядь черных волос ей за ухо.

– История стара как мир. Наши отцы когда-то в молодости любили одну женщину. – рассказываю, поглаживая костяшками пальцев ее щеку.Она здесь. Она снова рядом. Она в порядке.– Мою мать.

– Что? – выпаливает она одновременно с Бьянкой.

– Я сам не знаю всех подробностей. Это было еще в Италии. Наши семьи дружили, потом произошел раскол. Кто-то кого-то убил и понеслась. Уже здесь в Америки, моя мать нашла способ создать что-то вроде перемирия, поэтому в детстве мы с Адриано часто общались. Но потом ее не стало, и все возобновилось по-новой.

– Но теперь вы боссы, и вам с Адриано нечего делить. – тихо замечает Елена.

– Да. Разве что только территорию, ресурсы и власть.

– Как банально. – бросает Бьянка, и я поворачиваюсь к ней.

– Как вы оказались здесь раньше Баринова? – спрашиваю, потому что понятия не имею, как она это провернула.

Бьянка расплывается в довольной и немного окровавленной ухмылке.

– Думала, ты уже и не спросишь.

– Она отслеживала меня. – отвечает за нее Елена, и мои брови сходятся на переносице. – Я ведь сказала, что буду в порядке, и чтобы ты не делал глупостей вроде передачи всего своего имущества мудаку. – хлопает меня ладошкой по плечу.

Я морщусь, потому что это было моераненоеплечо.

–Почемуты это сделал?

Изучаю ее пристальным взглядом. Неужели она правда еще не поняла?

Я сделал это, потому что…

Ты никогда не была моей гребанной слабостью.

Потому что без тебя во всем этом нет смысла.

Потому что я тоже люблю тебя.

Она вдруг улыбается так, будто прочла мои мысли.

– Потому что ты моя жена. – произношу вслух. – И потому что после смерти Баринова, все вернется ко мне. Виктор заранее прописал это в одном из пунктов. Однако ублюдок все еще нам нужен, чтобы выследить Барона.

– Не нужен. – вдруг выпаливает Елена и берет в руки свой крестик на шее. – Как я уже сказала, Бьянка все это время отслеживала меня.

Маячок все это время был в крестике?

– Я написала ей до того, как позвонила тебе.

– Мы сразу выехали в Чикаго. – устало добавляет Эдда. – Остальное мелочи.

– Мелочи? – вспыхивает Бьянка, сложив руки на груди. – Считаешь, что использовать спутниковые данные, чтобы прочесать местность вокруг этой хреновой фермы Деда Мороза и выбрать более вероятное место встречи, а потом еще и обогнать мудаков – этомелочи?

– Если ты закончила, то поехали уже. – сухо отвечает Эдда, кивая на мотоцикл.

Бьянка фыркает, взмахнув своей черной косой, но все-таки забирается на байк.

– Могла бы и сказать, что мне было необязательно передавать все свое состояние. – кричу ей, когда она уже заводит двигатель и передает Эдде шлем.

– Тогда бы это не была история любви, Ромео.

Они с Эддой вдруг делают странный жест, приложив руку к груди. Елена повторяет его с улыбкой и кивает. Ее сестры срываются с места, а чуть позже до меня наконец доходит, что именно означает эта татуировка короны у моей жены на сердце.

И еще кое-что.

– Так вот как ты следила за мной. – показываю ей свое обручальное кольцо.

Она широко улыбается, касаясь его пальцами.

– Это одна из разработок Бьянки. Хорошо, что ты никогда его не снимаешь и не заметил, что после чистки пару лет назад оно стало на пару миллиметров толще.

Качаю головой и оставляю невесомый поцелуй на ее губах.

– Что будем делать сним? – кивает на Баринова, когда я отстраняюсь.

– Позволишь мне?

Она думает всего секунду, а затем кивает. Тогда я беру один из пистолетов на капоте, разворачиваюсь и простреливаю ублюдку башку.

Вот, что нужно делать, держа врага на мушке. Меньше разговоров, больше действий.

44

Елена

месяц спустя

На экране моего телефона мелькают репортажи и статьи о сенаторе Кинге. Подношу бокал мартини к губам и делаю глоток, откинувшись на кожаном сидении частного джета.

Сенатор Кинг спонсировал продажу людей на черном рынке.

Жена сенатора Кинга избивает своих дочерей скалкой(видео по ссылке ниже).

Старшая дочь Кингов сбила на смерть семилетнего мальчика.

Натаниэль Кинг обвиняется в изнасиловании несовершеннолетней девушки. Ведется расследование.

Широко улыбаюсь тому, насколько ужасное место интернет. Так быстро короли еще никогда не слетали со своих тронов.

На трапе раздаются шаги, я вскидываю глаза на пришедшего и выключаю телефон.

Натаниэль Кинг должен сегодня втайне покинуть страну. И он покинет. В этом можете даже не сомневаться.

– Кто ты такая? – спрашивает в смятении, окинув меня подозрительным взглядом.

– Ты не помнишь меня?

Его брови сходятся на переносице.

– Ты, кажется, жена Ломбарди, да?

Киваю, поставив бокал на стол перед собой.

– Я Елена.

– Точно, Елена. – его глаза пробегаются по моему телу уже с интересом. – Что ты тут делаешь?

– А на что похоже? Сегодня мы вместе отправимся в воистину увлекательное путешествие.

Он ухмыляется.

– Неужели?

Снова киваю.

– Но прежде мне нужно тебе напомнить о том, как мы впервые встретились.

– Я помню. – бросает свою сумку на диван справа. – Ты была на приеме моего старика.

– Нет, глупый. То был второй раз. Впервые мы с тобой и твоими друзьями встретились в Сан-Франциско восемь лет назад, когда вы приезжали туда вместе с семьями на конференцию.

Он снова хмурится и замирает.

– Вы подошли ко мне и моей подруге в клубе, подмешали что-то в наши напитки, а после изнасиловали в номере отеля.

Цвет разом сходит с его лица.

– Теперь вспомнил? – склоняю голову набок. – Твои друзья вспомнили почти сразу, когда я недавно их навещала.

Ему требуется какое-то время, чтобы переварить услышанное.

– Это былаты. Ты их убила.

– Бинго. Угадай, кто следующий в списке?

Тут он не долго думает. Просто разворачивается и бросается к выходу, однако

С тех пор, как Братва была стерта с карты Чикаго ничего не происходит без ведома моего мужа. И тем более побег ублюдка вроде Натаниэля Кинга.

Я делаю еще глоток мартини под умопомрачительные мольбы о пощаде. Это лучше чем Аве Мария. Лучше чем вся итальянская опера, Бах и Моцарт вместе взятые.

И это был компромисс.

После трех оргазмов в теперь уже нашейобщейспальне я согласилась на то, чтобы Сандро выполнил всю грязную работу, но только при условии, чтоябуду смотреть.

В последнее время подобные компромиссы происходят довольно часто.

Вот например, в прошлый четверг я встала перед ним на колени и отсосала прямо в столовой за завтраком. С того самого дня Катарина работает на Михеля, а у моего мужа новая сотрудница. Та, которую я выбрала для неголично. Последнее мы достаточно горячо обсуждали в офисе его компании. Явозможнотогда была без белья ислучайнорешила распустить свои волосы.

Мне до безумия нравится эта игра с ним.

И я буду играть в нее всегда.

Каждый день.

До самой старости.

Пока смерть не разлучит нас.

Эпилог

Елена

Без стука распахиваю дверь кабинета своего мужа, намереваясь отгрызть ему член. Какого хрена в моем клубе, который все еще находится на ремонте после пожара,еголюди?

– Любимая, – вдруг говорит он со своего места в кресле рядом с кофейным столиком. – Я как раз собирался тебя позвать. Проходи.

Я хмурюсь, заметив Антонио на диване справа. И выглядит он сейчас совсем не как телохранитель. В целом, он перестал быть моим телохранителем еще в день похищения.

Подхожу к креслу и опускаюсь на подлокотник, переводя взгляд с одного на другого.

– Что происходит?

– Есть кое-что, что ты должна знать. – загадочно сообщает Сандро.

Так себе начало.

Муж кивает Антонио, и тот достает что-то из кармана своей кожаной куртки. Этим чем-то оказывается какой-то предмет в виде розового единорога.

– Миленько. – киваю. – Что это?

Антонио подается вперед, уперевшись локтями в колени.

– Это устройство, на котором держалась база данных Короны.

Чтоб меня. Вот же ублюдки.

Медленно моргаю.

– И? Подробности будут?

– Я забрал его. – поясняет Антонио, и я поправляю.

– Украл.

– Называй как хочешь.

Снова перевожу взгляд с одного на другого и устало вздыхаю.

– Зная Бьянку, все, что вы сможете с этим сделать – это трахнуть друг друга в задницы.

Антонио почему-то улыбается. И мне это совсемсовсемне нравится.

– В нашей семье не только унееесть любопытные навыки. – медленно протягивает он, чтобы я точно разобрала каждое слово.

Мое выражение лица не меняется.

– Ты знала. – догадывается Сандро.

– Ну, разумеется. – выпаливаю, подорвавшись на ноги и развернувшись к мужу. – Моя мать узнала о его существовании еще незадолго до того, как отец привел в семью Нику. И честно говоря, мне было плевать, что она с ним сделала.

Главное, что от Ники не успела избавиться. Отец так и не узнал о своем сыне, но зато у него есть четыре дочери. Славно, не правда ли? Меня такой расклад вполне устраивал.

– Но потом я замечаю у своего телохранителя за ухом чертово родимое пятно в виде короны, которое вмоейсемье передается строго по мужской линии. Ты отправляешь его к Нике, потом приставляешь ко мне. Не трудно сложить два и два. Твоя семья зачем-то спрятала его, а теперь использует. – складываю руки на груди. – Чего янепонимаю, так это, какого черта вы от меня сейчас хотите? Семейных объятий?

– И тебе совсем неинтересно, чего хочуя? – подает голос мой брат.

Черт, даже мысль о нем, как о мем брате встает поперек горла.

– Язнаю, чего ты хочешь. – бросаю в ответ. – Корону. Это довольно очевидно. Сандро скорей всего заберет Лас-Вегас, и вы будете жить с ним долго и счастливо.

– Ты злишься. – догадывается мой гений муж, пытаясь изо всех сил подавить улыбку.

– Нет. – широко ему улыбаюсь. – Я просто вне себя от счастья. Наконец-то у меня появился брат, которого я никогда не хотела. И теперь он собирается отжать у моих сестер то, чтоихпо праву. Правда, дорогой, это лучший день в моей жизни.

– Я тоже Эспасито. – вдруг заявляет Антонио. – И имею на Корону те же права, что и они. Возможно, даже больше, учитывая, что я мужчина.

Моргаю.

– Ты, что, решил сегодня умереть?

Он фыркает и откидывается на спинку дивана. Я делаю шаг вперед, но Сандро останавливает меня, мягко обхватив рукой мое бедро.

– Любовь моя, тебе необязательно его принимать. Все, о чем я прошу, это не рассказывать ни о чем своим сестрам. Прости, но тебе придется сделать выбор.

О, этот хренов выбор. Либо они, либо муж.

А все потому что ему не терпится отжать Лас-Вегас, пока тот плохо лежит.

Я делаю глубокий вдох.

На самом деле это даже не выбор.

– Ладно. – цежу сквозь зубы. – Так и быть, я не расскажу об этом чудном семейном воссоединении.

Наклоняюсь к мужу и целую его в губы.

Тем более, яужерассказала им об Антонио. Еще в день похищения. Они будут готовы.Наверное.

– Взамен я хочу самую последнюю Мазерати. – шепчу своему мужу, и он расплывается в улыбке.

– Обсудим это за ужином.

ОТ АВТОРА

Дорогой читатель,

Знаю, знаю, скорей всего ты сейчас думаешь: «Иэтоконец?» или же «Когдаследующая книга, женщина?». Во всяком случае, я надеюсь, что именно эти мыслишки посетили тебя в самом конце. Еще, конечно, буду рада чему-то вроде:

Это было шикарно, восхитительно, лучшие два дня в моей жизни. Ладно, шучу.Нет.

Я могла бы сказать, что мне жаль за это не до конца удовлетворенное ощущение, которое ты возможно испытываешь, но правда в том, что мне вообще-тонежаль. Да, я считаю своим долгом до конца удовлетворять твои читательские потребности, дорогой мой читатель, однако думаю, что ты итак хорошо провел время. Верно?

В Сан-Франциско, да и в самой Короне грядут большие перемены,даже больше чем член Сандро, а у него, поверьте, там все в порядке.

Мы уже познакомились с китайскими, русскими и, разумеется, итальянскими группировками. В книге Эдды, которая пока планируется следующей, мы столкнемся еще и с Картелем. Враги из прошлого и все такое. А там еще и братец попытается отжать все нажитое исключительно нелегальным путем. Вопрос только в том, будет ли Эдда разбираться с этим дерьмом в одиночестве или нет? Потому что если перечитать эпилог «Забытых чувств», можно вспомнить, что Бьянка мутит что-то на стороне.Возможно, все это время мутила, и возможно, она начала это еще задолго до событий в первой книге. Но кто ее знает? Я уж точно ни черта не знаю. Поверь, иначе я бы выложила все как на духу. Ну, мы отвлеклись.

Появятся ли Сандро с Еленой в следующих книгах?Возможно.

А Доминика с Адриано?Более, чем возможно.

Что по китайцам?Доминике удалось уничтожить лишь крупицу, ту, что находилась в Сан-Франциско и по факту была там именно из-за нее и ее махинаций с алмазами. Но это лишь капля в море.Это я пытаюсь намекнуть на то, что мы с ними еще столкнемся.

Ох, одна я чувствую что история набирает обороты?

Если что с Доминикой это я разминалась, а с Еленой просто развлекалась.

Не в обиду им обоим, Эдда – вот, где настоящий тихий омут. И ЭддаМартинелли? Вы же заметили резкую смену ее фамилии в эпилоге «Забытых чувств»? Вот я заметила.

Знаю, сейчас ты наверняка думаешь «теперь стало еще хуже, потому что книга Эдды мне нужнавчера». По крайней мере, я бы думала именно так. Но эй, вспомни ту шикарную сцену с Еленой и Сандро, когда они разнесли часть особняка. Мистер и Мисси Смит тихо стоят в сторонке и запоминают. Так что, не печалься, все будет.

И в конце концов, пока ты ждет следующую книгу про Эдду, может пойдешь и заглянешь в другие мои миры? Вон прочти про любовь и дружбу в Париже или про ведьм с оборотнями. Поверь, если думаешь, чтоэтаистория хороша, то ты просто еще не видел, как меня штырит в Деревне волков, а про Парижские истории я вообще молчу.

Никакого давления.

Но если ты уже прочел все мои работы, то я даже не знаю, что еще сказать, кроме как –

Спасибо.

Спасибо, что остаешься, читаешь мои истории и проходишь этот путь вместе со мной.

Без тебя, дорогой мой читатель, мои персонажи чилили бы только в моей голове, а это уже какая-то нездоровая хрень.

Надеюсь, у тебя все хорошо.

Обнимаю крепко-крепко.

Ана Эм.