Сердце Северного Ликана

Пролог

Сердце Северного Ликана

…И каждый в тот день мог поклясться, что видел совсем иное.

Похоронная процессия двигалась очень медленно. Лошади, оступаясь, поднимались в гору, и под их копытами и деревянными колёсами повозки потрескивали сухие ветки и мелкие камешки. Небо пестрело серыми тучами, вот-вот и пойдёт надоедливый дождь, не сильный, но весьма досаждающий, кои часто бывали здесь в это время года.

Челядь, следовавшая сразу за повозкой с гробом, боязливо молчала, хотя народу собралось более чем достаточно, ибо уважение к ярлу, скорбевшему по покойной, было сильнее, чем суеверный страх жителей перед оной. А поговаривали про неё всякое, да ничего, что могло бы помочь местным вспомнить хоть что-то хорошее о погибшей. Но — о мёртвых — либо хорошо, либо — никак. И люди молча крестились, не забывая при этом благодарить небо за то, что дало им ещё один день жизни, и на месте усопшей сейчас не один из них. И с сожалением поглядывали на своего господина, что и слезинки не проронил, когда узнал страшную для него весть, но словно язык проглотил, а сердце его окаменело.

А покойница была хороша — и после смерти, чего уж говорить о жизни! Смуглолица, темноока, волос чёрный, густой, вьющийся. Брови в разлёт и ямочки на щеках — вот и сейчас лежит, точно улыбается. Розы в волосах ободочком — словно не померла девка, а заигралась да уснула. И только тот, кто не видел её изломанного тела, спрятанного под белым саваном, решил бы, что она жива. А видел почти каждый, ведь искали её, пропавшую, всей деревней.

До кладбища оставалось ещё немало, а погода всё продолжала портиться, и по без того убогой дороге замолотили капли дождя. В воздухе посерело, ветер порывами ударил в идущих за повозкой людей, поднимая грязные листья и мокрую пыль с дороги. Лес угрожающе зашелестел скрипучими ветвями, затрещал стволами, завыл утробно, словно скорбя по умершей, и скорбь его более походила на ярость.

— Ох, беда-беда… — шептали деревенские, в сотый раз осеняя себя святым крестным знамением, и продолжали идти за своим господином, даже в такую непогодь — не оставлять же, в самом деле, покойницу на земле и в четвёртые сутки, а ну как шалить начнет и проказничать, с её-то славой…

И лежать бы ей тихо, да тут неожиданно лошади встали, испуганно заржав.

— Яла!

Вид вышедшего из леса человека мало чем отличался от девушки, что лежала во гробу бледностью и жизнью. Он был потрёпан и пьян, но не настолько, чтобы свалиться в колею у дороги. Ему вообще было всё равно, сейчас он видел только её — безвозвратно почившую красавицу, и ноги сами несли его к гробу.

— Северин!

Ярл спешился, намереваясь преградить ему дорогу.

— Остановись.

Но тот не слышал. Он медленно шёл, словно всё ещё не веря своим глазам, пока не коснулся краешка гроба.

— Яла!!!

Этот крик совпал с громовым раскатом и спугнул стаю ворон, поднявшихся в небо с противным карканьем.

Северин бросился к покойнице, но ярл смог его удержать, слегка оттолкнув от гроба.

— Всё кончено. Возвращайся домой. Её больше нет.

Но тот был не согласен. Он скинул с себя сдерживающие руки ярла и попытался его ударить, но мужчина увернулся. Не теряя надежды подраться, Северин бросился в атаку вновь.

Люди расступились, чтобы их ненароком не задели, мол, хозяева сами разберутся, кто прав, кто виноват. А потому ярл, не рассчитавший свои силы, неожиданно сильно ударил другого, и тот отлетел прямиком на повозку, да так, что она накренилась, уронив свою страшную ношу в дорожную грязь, перевернув и накрыв днищем гроба несчастную усопшую.

— Яла! — в третий раз воскликнул Северин, бросаясь к покойнице.

Он ухватился за край гроба, с силой откинул его. Но тут же отпрянул, попятившись назад, чертыхаясь и крестясь одновременно. Толпа, закричав, понеслась прочь, мужчины хватали жён и детей за руки, чтобы как можно скорее скрыться с этого места. Рядом остался лишь ярл, побледневший и словно вкопанный в землю — он не шевелился, глаз не отводя от гроба. Как и Северин…

Ни под гробом, ни рядом покойницы не было.

Глава 1. Вечеринка

Музыка гремела так, что звенели стёкла. Гулкая, тупая вибрация, казалось, сотрясает стены, эхом отдаваясь во всех её органах — незримое, но весьма неприятное воздействие. Когда это всё закончится…

Марисоль сняла круглые большие очки и потёрла виски, затем закрыла лицо ладонями. Она слишком устала и хотела спать, но завтра ей предстояла защита проекта, в котором она всё ещё пыталась отыскать какие-то несовершенства, неточности, помарки. Всё должно было быть идеально — иначе она себе этого не простит.

Но проблема сейчас заключалась не в этом.

Взглянув на часы, Марисоль с удивлением отметила, что время уже перевалило за час ночи. А её неугомонная сестра всё никак не хотела сворачивать свою вечеринку, что и была источником шума. Удивительно, что соседи до сих пор не вызвали полицию. Или они уже привыкли к такому раскладу и смирились, что одна из сестёр Кларк абсолютно не пытается соблюдать элементарных приличий, и не шуметь в тёмное время суток?

Вот только стыдно потом будет ей, а не Мари…

Подумав, Марисоль выключила компьютер, за которым работала весь вечер и уже часть ночи, правя проект, а потом какое-то время наблюдала за своим отражением в потемневшем экране монитора. Размытое лицо мало чем напоминало девушке её собственное, и страх, пробудившись при малейшем воспоминании о нём, тут же нетерпеливо потянулся к её сознанию…

Дверь с шумом распахнулась, и в спальню Марисоль ввалилась нетрезвая парочка, занятая нескромным поцелуем, вероятно, рассчитывая на продолжение. Девушка вздрогнула от неожиданности, вскочив с места, уставившись на них, а молодые люди — парень с серьгой в ухе и выкрашенными в изумрудный цвет волосами и девушка, коротко стриженная, сплошь покрытая пирсингом, виновато заулыбались.

— Прости, Марисоль, мы, кажется, ошиблись спальней… — промурлыкала девушка, поспешно выводя своего ухажёра с чужой территории.

— Кажется, с меня хватит…

Марисоль решительно вышла за дверь, плотно прикрыв её за собой, и спустилась вниз, в гостиную, которая сейчас являлась настоящим филиалом ночного клуба, сверкая

Молодёжь, присутствующая здесь, отрывалась на всю катушку. Парочки миловались на крохотных диванчиках, другие резво отплясывали, наслаждаясь креплёным — кто-то даже сидел на их барной стойке, держа в руках откупоренную тару и периодически прикладывался к горлышку губами. Другие мирно спали тут и там, ни музыка, ни другие люди им абсолютно не мешали — концентрация градусов в крови, должно быть, зашкаливала.

Но сестры нигде не было видно, и Марисоль, обняв себя руками и чувствуя явно не в своей тарелке, хоть и находилась у себя дома, вышла во двор. Здесь, к сожалению, вечеринка не заканчивалась. Те же пьяные танцы и чрезмерное употребление спиртного, но было хотя бы потише — музыка играла исключительно в доме.

У них был не такой уж и большой сад, чтобы можно было долго кого-то по нему искать. Мари нашлась быстро, в жарких объятиях очередного кавалера, имена которых Марисоль даже не пыталась запомнить — это пришлось делать бы слишком часто, ибо слово «умеренность» не было знакомо её сестре.

Демонстративно покашляв, девушка принялась терпеливо ждать, когда на неё обратят внимание. Удивительное дело, сейчас она смотрела на себя будто со стороны — те же длинные светлые волосы, свободно раскинувшиеся по спине и плечам, острый аккуратный носик, тонкие брови и сейчас прикрытые в блаженстве голубые глаза под хрупким веером длинных, изрядно сдобренных тушью, ресниц. Точёная фигурка Мари нетерпеливо извивалась в мужских нескромных руках, явно требую продолжения ласк, более интимных и чувственных.

На секунду Марисоль даже позавидовала беспечности сестры, хотелось бы ей хоть ненадолго стать такой — не отягощённой проблемами и совестью, А ещё страшным даром, о котором, собственно, Марисоль и вспоминать не хотелось. Она закусила губу, мешкая и решая, что же будет лучше — уйти прямо сейчас или всё же настоять на своём, и серьёзно поговорить с сестрой. «Серьёзно» — это она погорячилась, потому что к Мари это слово не имело абсолютно никакого отношения.

Наконец-то милующаяся парочка заметила её, и Мари вальяжно протянула:

— А, это ты…

— Можно тебя на минутку?..

Сестре не хотелось отрываться от столь приятного занятия, и она сморщила свой острый носик.

— Давай потом? Марисоль, ты видишь, я занята…

— Нет.

А она могла быть настырной, эта заучка-монашка. Придётся уступить, всё равно не отстанет.

Тяжкий вздох.

— Джер, иди в дом, я скоро…

Марисоль пришлось ещё подождать пару минут, пока эти двое обменивались слюнями, изображая страстный поцелуй. Она даже отвернулась, чтобы не видеть этого. А после сестра, недовольно чиркнув зажигалкой, демонстративно выпустила дым в сторону и с интересом уставилась на неё.

— Я слушаю. Что ты хотела?

— Что я хотела? — усмехнулась Марисоль. — Тишины и покоя. Тебе не кажется, что пора распускать по домам весь этот балаган и ложиться спать?

Мари хохотнула.

— Успокойся, сестрёнка. Могу я позволить себе немного расслабиться пока родители в отъезде? Когда еще такое повторится…

«Надеюсь, никогда» — подумала про себя Марисоль. Но вслух сказала другое.

— Можешь. Но не здесь. Есть ночные клубы и прочие заведения…

Мари скривилась.

— Позволь напомнить тебе, что ты здесь живёшь не одна…

— Я хотела бы тебе напомнить о том же самом, Мари. И, заметь, это не я порчу тебе жизнь своим в ней присутствием! У меня завтра защита, а ты притащила в наш дом всех этих людей ради пьяного кутежа и сомнительных удовольствий!

Мари обиженно поджала губы.

— Как скажешь. Я могу и уйти!

— Вот и прелестно, — победоносно заключила Марисоль, хотя внутри её слегка потряхивало. Не любила она такие разговоры, более походившие на разборки. — Может, я хотя бы высплюсь…

Глава 2. Гостья

Марисоль забралась в постель прямо в одежде. Помимо усталости и неприятного осадка от разговора с сестрой, она прошла в дом через коридор едва живых тел приятелей Мари и едва не поскользнулась на чьём-то содержимом желудка, выплеснутым наружу кем-то из «гостей». Обыденная жизнь молодёжи её возраста казалась ей слишком мерзкой, отвратительной, и она наотрез отказывалась в ней участвовать — в отличие от сестры, что с лёгкостью вливалась в любую компанию и зачастую была душой любой вечеринки.

Это (и не только это) неизбежно отдалило их друг от друга. А ведь когда-то Марисоль считала Мари самым близким человеком на свете…

Сон ожидаемо не шёл, стоило только взвинтить себе нервы. Она лежала и слушала, как выметаются из дома приятели сестры, вместе с музыкальной аппаратурой и остатками съестного и алкоголя. Пусть. Пусть забирают всё, что угодно, только оставят её дом в покое. Пусть оставят в покое её…

И вот, наконец, стало тихо.

Правый бок затёк, и Марисоль перевернулась на левый. Взгляд зацепился за их с сестрой детскую фотографию, стоявшую в рамочке на столе. Две милые, совершенно одинаковые мордашки, в копне светлых кудрявых волос — девочки обнимались, а потому абсолютно не было понятно, какие кудрявые локоны кому принадлежат.

Марисоль даже помнила тот момент, когда была сделана эта фотография.

А потом в памяти всплыл уже другой момент. Разобранная постель, томные стоны и её обнажённая сестра с рассыпавшимися по спине теме же белыми кудрями, восседавшая сверху на её парне — в интимной позе. Предательства страшнее Марисоль себе представить не могла. И простить, конечно же тоже.

Наверное, именно в тот момент что-то треснуло в их сестринских, казалось, нерушимых, отношениях. Марисоль простила её — по крайней мере, на словах. Но отдалилась, замкнувшись в себе и больше никого не пуская в свою душу. Хотя, к слову сказать, Мари не особо туда и рвалась. Но с парнями, как и с доверием к людям, было покончено. Марисоль выбрала одиночество и сосредоточилась на учёбе, Мари же пустилась во все тяжкие и, как видно, останавливаться пока не собиралась.

Не поленившись, девушка поднялась с постели. Давняя злость и обида на сестру сделали своё дело, она хлопнула по фоторамке рукой, перевернув её.

Давно надо было убрать это со стола.

Внезапный шум, донёсшийся с первого этажа дома, заставил Марисоль насторожиться. Она замерла, прислушиваясь и пытаясь понапрасну не фантазировать: наверняка это кто-то из приятелей Мари, уснувший где-нибудь в укромном уголке и прошляпивший тот момент, когда вся остальная компания вымелась отсюда на все четыре стороны. И сейчас этот бедолага отчаянно пытается найти отсюда

Шум повторился, и тогда Марисоль, шумно выдохнув, отправилась туда.

Свет был выключен по всему дому. Добравшись до ближайшего выключателя, она пощёлкала им, но напрасно — свет был отключен. Должно быть, это была месть Мари за её бесславное выдворение из дома, либо электричества не было по всей улице, но сейчас проверить не было возможности: люди спали, а декоративные фонарики и гирлянды в садах работали исключительно на солнечных батареях.

— Таааак. — протянула девушка вслух, пытаясь успокоиться.

И осторожно начала спускаться по лестнице вниз. Марисоль никогда не боялась темноты, но сейчас, будучи в одиночестве, ей было крайне неприятно не видеть в полной мере то, что происходило в прихожей.

Шум повторился, что-то происходило совсем рядом, но Марисоль не могла понять что. Начавшие привыкать к темноте глаза выхватили какое-то движение: кто-то метался по комнате, натыкаясь на мебель, люстры, светильники, издавая характерные звуки.

«Птица!» — наконец-то догадалась девушка, не без облегчения понимая, что это не вор и не потерявшийся приятель Мари. С животными и птицами всегда было проще.

Она добралась до выключателя, но чудо не произошло: света всё так же не было. Хотя глаза вполне адаптировались к ночной темноте, и теперь это не было проблемой. Осталось теперь выпроводить незваную гостью, и вновь попытаться заснуть. Нервы-нервами, а защиту завтра никто не отменял.

В темноте разобравшись с замком и распахнув входную дверь настежь, Марисоль обратилась к птице:

— Ну же, давай, улетай…

Но та не торопилась, вероятно, не понимая человеческой речи, и продолжала метаться по прихожей. Это была крупная птица, по очертаниям, да и по крикливому голосу похожая на ворону. Тёмный силуэт её планировал то туда, то сюда мимо девушки, но распахнутая дверь словно была для незваной гостьи чем-то невидимым, несуществующим.

Марисоль вздохнула. Не оставлять же её здесь? Она может погибнуть от страха, да и перепортить добрую часть вещей в доме. Надо было что-то срочно придумать, чтобы выпроводить её наружу.

Внезапно птица успокоилась, усевшись на спинку одного из плетеных кресел, уставившись на девушку блеснувшими в темноте глазами, склонив голову. Удивительно, что мебель не переломали в пьяном угаре друзья Мари, но здесь всё ещё стоял их нетрезвый дух, и воздух, сейчас заходивший в открытую дверь, вытеснял эту скверну, наполняя дом ночными ароматами цветущего сада.

— И что мне с тобой делать?

На самом деле, спать уже не хотелось. На улице было темно, как бывает всегда перед рассветом, а он уже был не за горами, и Марисоль, остановившись на пороге, решила насладиться свежим воздухом и, возможно, первыми лучами солнца, которые вскоре должны были появиться на горизонте.

Птица выпорхнула через её плечо, слегка напугав и взметнув светлые волосы девушки, но улетать не спешила, приземлившись на лужайку перед домом.

— Эй, что за шутки! — попыталась наигранно возмутиться Марисоль, но тут ей стало не до смеха.

На том самом месте, где только что сидела ворона, она своими глазами увидела девушку! Она сидела спиной к Марисоль и тихо всхлипывала, то ли плача, то ли смеясь. Длинные тёмные волосы завидным каскадом спускались на спину, чёрное платье касалось подолом земли.

«Неужели опять началось?» — пронеслась в голове совсем не радостная мысль.

Но как иначе было объяснить происходящее?

Марисоль боялась пошевельнуться, но тут уже сама незнакомка повернула к ней голову. Лица было не разглядеть.

И было ли оно?

Марисоль показалось, что вместо него у девушки одна сплошная рана. Лишь глаза сверкнули в темноте зелёным неестественным блеском. Она что-то прошептала, но слов было не разобрать. Марисоль, несмотря на весь ужас происходящего и смертельный холод, что сковал её изнутри, вся превратилась в слух, но по прежнему не разбирала ни слова.

— Я не понимаю… — наконец, решилась ответить она.

Незнакомка одарила её еще одним пугающим взглядом и прошептала: «Помоги».

После чего очертания её тела начали таять, растворяясь в темноте, и вот уже чёрная крупная птица взметнулась в ночное небо, оставляя Марисоль в полном одиночестве.

Та с трудом удержалась за косяк двери. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, если бы то было возможным. Кажется, все страхи и опасения девушки были не напрасны: прошлое возвращалось стремительно, не спрашивая и не разбирая дороги. А, значит, впереди её ждали очередные испытания. И хотелось бы Марисоль сказать, что к ним она не готова. Да только вот никто её о том не спрашивал.

Глава 3. Пропажа

Утро ворвалось в её жизнь вместе со звоном будильника. Осознание того, что сегодня ей предстоит защита проекта, взбодрила Марисоль. Она легко поднялась и, покончив со всеми утренними процедурами, поспешила на кухню. По пути заглянула в комнату Мари, той там ожидаемо не обнаружилось. На завтрак оставалось совсем ничего времени, и девушка, закинув в себя пару тостов и запив их кружкой горячего кофе, вызвала такси и поспешила в университет.

Уже после, уставшая, раскрасневшаяся и счастливая, она брела домой, наслаждаясь погожим летним деньком и почти забыв о вчерашнем происшествии.

А было ли оно?

Марисоль очень сейчас хотелось, чтобы всё это было неправдой. Может быть, ей это просто приснилось? Она перенервничала, задремала, и…

Но обманывать себя было просто бесполезно. Легче было не думать, забыть, откреститься от навязчивых воспоминаний. И Марисоль практически это удалось.

Дом встречал её всё той же тишиной. Следы вчерашней вечеринки никуда не исчезли, пустые бутылки, фантики из-под снеков, разбросанные вещи и грязная посуда — всё это лежало на тех же местах, что и ранним утром. Но Марисоль не собиралась убирать это, пусть Мари сама расхлёбывает последствия своих похождений. Ей будет полезно лишний раз напомнить, что жизнь — это не только отдых, но и труд.

— Мари! — громко позвала она, прислушиваясь.

Но ответа не последовало. Должно быть, сестра её крепко спала, или до сих пор не вернулась домой. Следовало проверить.

Увы, пустая постель и отсутствие каких-либо признаков присутствия Мари в её комнате отсутствовали. Она и впрямь не возвращалась, не спала и даже не переодевалась сегодня в своей комнате. Это не было неожиданностью, ибо случилось не впервые, и всё же неприятное чувство, зародившееся в груди Марисоль, болезненно укололо сердце.

Она, покопавшись в сумочке, выудила оттуда телефон, и машинально набрала номер сестры. Длинные гудки не сказали ей ничего нового, но и трубку никто не взял. Ну что же, это было так похоже на её сестру.

Вечер за

Но Мари будто в воду канула. Неужели, обиделась настолько, что не желала даже разговаривать с ней?

Поев в гордом одиночестве, Марисоль отправилась в постель, хотя она и понимала, что вряд ли уснёт, пока не дозвонится до этой легкомысленной упрямицы. Хоть сестра и не была подарком, но всё же она чувствовала ответственность за неё. Да и мама будет интересоваться… Родителей вот никак волновать не хотелось!

И она набирала и набирала этот злополучный номер, пока (о чудо!) на том конце невидимого провода наконец-то не подняли трубку.

— Мари! — почти закричала она, но голос на том конце принадлежал не её сестре.

— Кто это? — мужской ленивый баритон был слегка не трезв.

— Я хочу услышать свою сестру…

Мужчина икнул несколько раз подряд, при этом выругавшись.

— А… её нет… она уплыла…

— Куда? — опешила Марисоль.

— К-круиз, п-путешествие… — он опять икнул, и голос его резко стал жалостливым. — П-представляешь? Она б-бросила меня, и…

— А телефон⁈ Почему он у вас⁈

— З-забыла, наверное…

— Могу я его забрать⁈

— П-приезжай, к-красотка. — мужчина не переставал пьяно икать. — Ради т-тебя всё что угодно…

— Адрес! — потребовала девушка.

И уже через пять минут спускалась вниз, на ходу вызывая такси.

* * *

Как звали парня Мари? Марисоль не могла сейчас вспомнить. Да и внешность его тоже, хоть и виделись они только вчера. Правда, это было в темноте, всего несколько секунд, да и тот ли это был человек? Её сестра меняла парней как перчатки, непостоянство Мари было самой постоянной её чертой, как бы это не звучало.

До указанного адреса она добиралась не более получаса, хотя и это время показалось ей вечностью. Дверь открыл высокий несвежий тип, однако безобидный. Он сразу же протянул девушке забытый гаджет сестры, виновато одёргивая слегка помятую майку.

Обменявшись вежливыми любезностями, Марисоль всё же решилась на вопрос.

— Мари не говорила, куда именно собирается? И… с кем?

Парень устало тряхнул лохматой головой.

— Мы поругались. Я даже не помню, из-за чего… А ты спрашиваешь, что она там болтала… Она всё время что-нибудь, да болтает…

Парень невесело рассмеялся, но девушка, стоявшая напротив, не оценила шутку, меря его серьёзным взглядом светлых глаз.

— Кажется, она говорила что-то про Норвегию, но это не точно. — всё же напряг он свой отравленный алкоголем мозг. — У Мари всегда в голове столько планов, что за всеми не уследишь. А ты… свободна? Может, поближе познакомимся.

И тут Марисоль поняла, что пришло время прощаться.

— Спасибо за телефон, — она одарила очередного приятеля сестры дежурной улыбкой, и, развернувшись на каблуках, поспешила прочь.

Ей ещё нужно отыскать эту ненормальную. Ну не рванула же она в самом деле в Норвегию⁈ Да просто не могло этого быть…

Но вскоре Марисоль поняла, насколько она ошибалась.

Глава 4. Море

Море… море поднимало её на своих волнах, баюкало, как младенца в колыбели, что-то напевало успокаивающее, и тут же затихало, чтобы запеть вновь. В ласковом шелесте волн, как в волосы дочери в ладонях матери, сквозь цепкие пальцы, вплеталось кружево любви и чарующее ожидание надежды.

Надежды на лучшее, светлое будущее, долгожданное умиротворение и счастье.

Чайки кричали за кормой, воздух был солон и свеж, а Мари, уперевшись на борт предплечьями, с бокалом в руке, с внешним равнодушием и непривычным для неё спокойствием, смотрела, как белая пена вырывалась из-под чресл парома, что вёз её далеко от родного дома, куда — она пока и сама не знала, но так ли это было важно?

Мятежная душа её не знала покоя, дурной характер не позволял сидеть на месте, подобно сестре, и ждать, пока судьба улыбнётся ей своей белозубой улыбкой, и одарит всем тем, о чём мечтала молодая перспективная девушка. Девушка, единственным богатством которой была симпатичная внешность и умение подать себя в любом обществе в лучшем свете.

Она не хотела учится, протирая юбки в душных аудиториях и забивая голову ерундой, что, по мнению Мари, никогда на свете ей бы не пригодилась. Девушка рассчитывала удачно выйти замуж и ни в чём себе не отказывать, но, как оказалось, не так-то и просто это было сделать. Да и рановато было говорить о замужестве — жизнь, можно сказать, только ещё началась, друзья, хмельные вечеринки, белые ночи… Всё это в совокупности приносило Мари счастье, составляло смысл её жизни. Она упивалась своей молодостью, которую, впрочем, омрачало лишь одно, но весьма весомое обстоятельство: её сестра.

Любимица родителей, социопатка и «монашка», сторонившаяся любых нормальных отношений с мужчинами. И это с её-то внешностью, полностью повторяющей внешность самой Мари! Парни точно так же провожали её взглядами, порой одобрительно присвистывая, а эта дурочка продолжала строить из себя недотрогу!

Мари даже было стыдно порой за сестру, но…

Но на самом деле она ей страшно завидовала. И на то у девушки были свои причины.

Конечно, сбегать из дома вот так, как это сделала она, было слишком не красиво. И если бы она не была под влиянием алкоголя, то ни за что на свете не поступила бы так ни с сестрой, ни с родителями. Эту поездку в Норвегию она планировала давно, но скорее в мечтах. А очнувшись уже практически на пароме, с билетами в руках, Мари скорее удивилась, чем испугалась, но решила не паниковать — всё-таки авантюризм был основой её жизни. Вот только свой телефон она где-то бездарно потеряла, и никто из её семьи сейчас не мог узнать, что с ней, где она и всё прочее, и за это ей однозначно влетит. Но после. Когда она доберётся до ближайшей телефонной будки и сообщит, что жива и здорова, но уже не в Великобритании.

Девушка распрямилась, поддавшись внезапному порыву, но под действием хмеля её тут же согнуло пополам.

Голова кружилась, и Мари слегка укачивало — непонятно, из-за моря или из-за череды бессонных вечеринок, что давно стали нормой её жизни. Море было прекрасным, и даже слегка потрёпанное состояние не мешало ей наслаждаться его монотонными видами на фоне заигравшими красками заката.

Закрыть глаза, забыть о проблемах. Не думать о

Волны накатывали, перекрывали одна другую. До чего же становилось легко, до чего приятно…

Всё наладится, обязательно…

Бокал выпал из её рук, скрываясь в морской пучине.

— Эй! — крикнула ему она, словно он был живым и мог её услышать.

Потянулась рукой.

Внезапно паром качнуло, пол ушёл из-под ног. Волны разверзлись, вода ударила по лицу, и сомкнулась над хрупкой фигурой, исчезнувшей в чарующей глубине бескрайнего моря.

Глава 5. В путь

Перебрав все фотографии на телефоне сестры, проштудировав все соцсети и написав парочке общих знакомых, Марисоль уверовала: Мари планировала поездку давно.

Странно, почему она об этом ни разу не обмолвилась дома, в семейном кругу — ладно, ей она говорить точно не хотела, но вот маме с папой, с которыми её сестра была просто в прекрасных отношениях, можно было бы и сообщить.

В конце концов, на какие средства она собиралась это делать? Мари не работала, не получала стипендию и, в общем-то, существовала только благодаря родителям и более обеспеченным друзьям — и тут вдруг поездка.

Сестра всегда была легкомысленной и инфантильной, но что-то во всей этой истории Марисоль отчаянно не нравилось. Ну не могла она так поступить! Не могла! Не в этот раз…

Решив не беспокоить лишний раз родителей и во всей этой истории разобраться самой, девушка набрала справочную, где ей любезно сообщили, что в Норвегию в данный момент можно добраться только из Ливерпуля, откуда раз в сутки отправляется автомобильный паром. Но до него ещё тоже нужно было суметь добраться. Значит, был крохотный шанс, что сестричка не успела ещё покинуть родную гавань и не отправилась в сомнительное путешествие, ведь, по предположению Марисоль, она сейчас могла находится в не совсем вменяемом состоянии. Она слишком хорошо знала Мари, чтобы не понимать этого.

Достав небольшую дорожную сумку (на всякий случай), Марисоль принялась запихивать в неё свои вещи, смену белья, дезодорант, что-то из косметики.

Она честно не знала, насколько затянутся поиски её сестры, и вот так, сходу, не могла сразу понять, что ей действительно необходимо взять с собой. «Деньги, кредитку и документы» — в конце концов решила она. Следовало поторопиться, чтобы остановить «эту ненормальную» и вернуть домой. А если что-то действительно понадобится, можно будет докупить в пути, чтобы не тащить сейчас с собой лишнее.

* * *

В автобусе, следующем из Лондона в Ливерпуль, Марисоль пыталась изучить маршрутную карту, но тщетно. Усталость и прошлая ночь, лишённая сна, брали своё. Однако и полноценно уснуть девушка не могла, транспорт был её наказанием. Стоило ей только задремать, как где-то внутри щёлкал датчик повышенной опасности, мешая уснуть и включая режим повышенной тревоги. Это состояние было ей знакомо с детства, а потому на ближайшие три с половиной часа она предвкушала ужасное мытарство на грани сна и яви.

Но деваться было некуда.

Однако сознание, не желавшее оставлять девушку в покое, начало подкидывать ей образы из вчерашнего видения… Видения ли? Как давно с ней не происходило подобного? Довольно-таки давно, раз Марисоль позволила себе думать, что всё осталось в далёком прошлом.

Нет, страх её не оставлял ни на одну секунду, но она научилась жить с ним, стараясь не замечать или, лучше сказать, терпеть его в своей жизни. Темнота не стала ей подругой, но уже и не была тем врагом, которым казалась изначально. С этим даром можно смириться, ведь бабушка и мама как-то научились… Почему у неё должно было быть иначе?

Призраки, неупокоеные души, давно стали частью её семьи, благодаря особому дару…

Ну почему в такие моменты она так некстати всегда вспоминает об этом⁈ Марисоль тряхнула головой, прогоняя болезненные чувства и воспоминания. Волосы, забранные в высокий пучок, медленно рассыпались, и девушка раздражённо решила их поправить, при этом нечаянно задев локтем пассажирку справа.

— Извините! — сконфуженно воскликнула она, но едва её взгляд коснулся лица своей вынужденной соседки, она замерла, почувствовав, что сердце пропускает удар. Замерев, уставилась на её обезображенное лицо, испачканное землёй и кровью. Бегло и совершенно по наитию прошлась по рваной одежде девушки, ссадинам на руках и ногах, спутанным тёмным волосах, в которых застрял какой-то мусор…

Раны были свежими, из них вместе с кровью, сгущаясь, вытекала сукровица, синяки бордовыми кляксами расходились по коже. Однако сама девушка была спокойной, словно ничего не случилось, и даже выражение её лица казалось равнодушным ко всему происходящему.

Едва справляясь с дыханием, Марисоль осторожно осмотрелась по сторонам: никто из салона автобуса не обращал на них никакого внимания, словно всё находилось в порядке вещей. Словно никто больше этого не видел!

— Что с Вами произошло? — наконец смогла выдавить из себя Марисоль, на что незнакомка, резко дёрнувшись, обвила её запястье холодными, как ледышки, пальцами, и непозволительно близко приблизилась к ней, губами к уху, чтобы прошептать столь же холодным, как и руки, голосом: «Помоги»…

Марисоль дёрнулась, просыпаясь, больно ударившись головой о стекло автобуса — и как она была благодарна сейчас за эту боль! Это сон, просто сон! Ей всё же удалось заснуть, а недавно пережитый кошмар этим воспользовался.

На всякий случай покосилась на соседнее сидение: его занимал пожилой грузный мужчина в очках, дремавший и покачивающийся в такт качки автобуса. Это успокаивало…

За окном смеркалось. Силуэты, скользившие за окном, теряли свой вид, превращаясь в нечто тёмное, размытое, представлявшее собой единую массу. Ещё немного, и она прибудет на место.

Чёрт бы побрал Мари с её пьяными выходками!

Удар!

Что-то ударилось в окно, прямо рядом с ней! Марисоль испуганно отпрянула, но быстро взяла себя в руки. Это просто птица. Она видела, как та взмыла вверх, тёмным силуэтом поднявшись в воздух и что-то прокричав на своё птичьем.

Люди, сидящие в салоне, быстро о ней забыли. А Марисоль всё не могла никак успокоиться, ведь в том крике, крике ударившейся о стекло птицы, ей слышалось одно только слово: «Помоги!».

И это было просто невыносимо.

Глава 6. Замок

Мари не знала, как выглядела смерть. Она никогда не задумывалась об этом, ибо была молода и собиралась жить ещё долго и счастливо. Девушка была слишком легкомысленной, чтобы заглядывать настолько далеко, и слишком беспечной, чтобы думать, что нечто подобное может когда-либо случится с ней.

Да,

Мари была попросту ребёнком, большим, давно подросшим, но ребёнком. И в конце концов ей это аукнулось таким вот ужасным образом.

Тело её будто вросло в песок и закоченело, рук и ног она не чувствовала, разве что, очень слабо, холод парализовал её всю. Она лежала на боку, не в силах пошевелиться, а волны то накатывали на её почти безжизненное тело, набегали на лицо, и тут же возвращались назад.

Мари почти смирилась, даже горечь скорой утраты своей жизни перестала её почти волновать. Иногда она впадала в беспамятство, и это были самые лучшие минуты, проведённые ей здесь, в неизвестном ей месте.

А, может быть, она уже умерла, и таким образом Господь наказал её, отправив в ад? Возможно, это было правдой, и ад был вовсе не пеклом, не раскалённым чистилищем, а песчаным берегом, продуваемым ледяным ветром северного края. Она заслужила. Да! Она заслужила…

Сколько времени прошло, девушка знать не могла. Она не пыталась бороться, не пыталась подняться. Она просто ждала…

Когда стемнело и на небе разноцветным стеклярусом высыпали звёзды, стало совсем легко. Словно тело её внезапно стало лёгким, совсем невесомым. Она поплыла по воздуху, и только тяжесть её свешиваемых, свободно колыхавшихся, рук и ног, головы, подсказывало девушке о том, что душа её всё ещё томится в этом слабом, измученном теле.

Чьё-то тяжёлое дыхание, прерываемое едва слышимым хрипом, размеренный такт тяжёлых шагов, подсказали Мари, что кто-то несёт её на руках. Она не могла открыть глаз, не могла хоть что-то спросить, потому что была не в состоянии, но почувствовала, что стало гораздо теплее. Эти крепкие руки, что держали её, жёсткий торс, стали таким желанным источником тепла, что она уже была готова находиться в них вечно.

А потом она просто уснула.

* * *

Свеча из белого воска освещала комнату жутким светом, бросающим длинные безобразные тени, что двигались в такт пляске огня, шевелились, доказывая всем, и в первую очередь себе, что они — живые. Мари лежала на огромной кровати, в центре которой её можно было и не заметить, и поражалась воображению своего мозга, что выдал ей очередную порцию занятного бреда. Она и не знала, что он способен на такое «светопреставление», иначе девушка обязательно попробовала бы себя в роли художника, такой шанс упускать было нельзя.

Свеча располагалась на круглом деревянном столе, тоже огромном, на котором помимо прочего стояли каки-то предметы — кувшин, чашка, скомканное полотенце, что-то ещё. Ставни высокого арочного окна были приоткрыты, холодный, свежий ветерок трепал длинные полупрозрачные шторы, наполняя комнату ароматом моря.

«Что же, не плохая декорация» — подумала девушка.

Лишь бы не проснуться, не ощутить себя вновь на песчаном берегу, омываемом холодными водами моря.

Но этого не происходило.

Мари чувствовала слабость. Лёгкое головокружение и тянущая пустота в животе говорили ей о том, что она давно не ела. Всё это было странно и одновременно интересно — ночь, комната в каком-то старинном доме, мерцающий догорающими углями камин. Явно не больница, но тогда, где она? Кто спас её?

Словно в ответ на мысли девушки тяжёлая дверь заскрипела, пропустив в помещение сначала узкую полоску света, а затем человека, державшего в руках факел и щурившегося в его свете. Создавшийся сквозняк заставил занавеску на окне трепетать сильнее, как и сердце несчастной девушки — отчего-то ей сделалось страшно, неуютно, и она зажмурила глаза, решив притвориться спящей. Она не успела как следует рассмотреть вошедшего в её «апартаменты» мужчину, кроме того, что он был просто огромен и напомнил Мари какого-то дикаря с детской картинки. Девушка очень надеялась, что сейчас вошедший, поняв, что она спит, развернётся и уйдёт, но он и не думал. Ловко пристроив факел к одной из стен, мужчина направился прямиком к ней!

Сначала она поняла это по приближающихся к постели шагам, затем — по тяжёлому дыханию у самого её лица, и, о боги — это были самые ужасные мгновения в её жизни!

А затем он прошептал:

— Открывай глаза. Я знаю, ты не спишь…

Глава 7. Ночь на берегу моря

Холодный ночной ветер забрался под куртку. После тёплого салона автобуса выход на улицу оказался весьма некомфортным, Марисоль ёжилась, пытаясь согреться, но это ей удавалось с большим трудом. Зато она слышала море, улавливала его запахи и немного волновалась. Оно было совсем близко.

Люди, вышедшие с ней из автобуса, разбирали дорожные сумки и чемоданы из грузового отсека. Кого-то уже ждало такси. Другие направлялись в маленькую гостиницу, стоявшую неподалёку. Должно быть, из неё открывался прекрасный вид на море, особенно в час рассвета или заката. А ещё в ней было тепло и уютно, но медлить девушка позволить себе не могла.

Отправившись в небольшое здание, в котором была расположена касса, Марисоль с удивлением и медленно подкатывающим страхом поняла, что она закрыта. О том же свидетельствовал график работы, вывешенный здесь же, на двери помещения. Значит, придётся ждать до утра.

Осмотревшись, Марисоль не зацепилась здесь взглядом более ни за что, кроме как ту гостиницу, что бросилась ей в глаза первой. Выдох. Так тому и быть. Надо было бы озаботится раньше и побеспокоится бронированием номера — на всякий случай. Но тревога за непутёвую сестру и собственная иногда столь явно проявляющаяся беспечность сделали своё дело. Девушка явилась в чужой город, совершенно не подготовившись и не подстраховавшись. И теперь её приходилось действовать не по плану, а по обстоятельствам.

* * *

Девушка, стоявшая за ресепшном, виновато улыбнулась и пожала плечами.

— Вы не ослышались, мисс. Свободных номеров нет, извините.

Марисоль уже готова была поддаться отчаянию. Но тут администратор предложила:

— Вызвать Вам такси?

Та кивнула, и работник гостиницы сняла трубку стационарного телефона, пальцы её быстро забегали по кнопкам, набирая нужный номер. Марисоль ждала результата, но, судя по лицу девушки, что-то волновало её. Манипуляцию с номером она повторила несколько раз, после чего обратилась к ожидавшей.

— Что-то с телефоном,

Марисоль автоматически кивнула. Все напасти разом на её бедную голову? Так тотально не вести ей просто не могло…

— Здесь есть другая гостиница? Возможно, частная, или…

Администратор отрицательно качнула головой.

— Увы…

Поблагодарив её за всё, Марисоль вновь побрела на улицу.

Уже знакомый холодный воздух, приносивший запахи с моря, обдал лицо, словно утешая её. Девушка побрела к берегу, понимая, что больше ей всё равно ничего не остаётся. Сейчас она только взглянет на море, насладится его ночным видом и попробует вызвать такси самостоятельно. Всё же здесь была людская цивилизация, а не какой-нибудь дикий континент без связи и прочих удобств. Марисоль доберётся до ближайшей городской гостиницы, переночует в ней, а утром вернётся сюда, чтобы отправиться на пароме за сестрой.

Ох и взбучку она ей даст, как только найдёт!

Непонятное чувство тревоги вновь шевельнулось в её груди, и как девушка не пыталась его от себя отогнать, выходило скверно. Она уговаривала себя, что это череда неприятностей так действуют на неё, страшный сон, происшествие с вороной, что врезалась в стекло автобуса, а теперь ещё ночь на берегу в полном одиночестве, в незнакомом ей месте…

Но в глубине души она знала: с её сестрой что-то произошло. Они были близнецами, и такая чувствительность даже на расстоянии не была для неё в новинку, подобное случалось и раньше. Просто Марисоль очень не хотелось сейчас верить в это. Она найдёт Мари, и они вместе вернуться домой…

Море замурлыкало у самых её ног, пытаясь дотянуться до пыльных кроссовок. Девушка, присев, протянула руку навстречу ласкающейся воде, и та послушно хлынула в неё, обдав ладонь Марисоль влажным холодом. Чувства в мгновение обострились. Словно вода не пыталась её успокоить, а, напротив, принесла с собой дурную весть. Сердце девушки сжалось в груди, и она, поднявшись, поспешила извлечь из сумки мобильный.

Ей нужно было добраться до гостиницы.

Каково же было разочарование Марисоль, когда она обнаружила значок отсутствия мобильной связи на экране своего смартфона. Похоже, не таким уж и цивилизованным был этот мир.

Закусив губу, она судорожно начала продумывать дальнейший план действий. Можно было вернуться в ту гостиницу и попроситься переждать ночь в фойе. Но вряд бы её оставили — наверняка, на ночь двери запирались, да и чьей-то проблемой быть ей совершенно не хотелось.

Провести ночь здесь, на берегу моря? Другого выхода она сейчас не находила. Автобус, что доставил её сюда, давно уехал, а мимо проезжающих машин совсем не было — да и рискнула бы она добровольно сесть в автомобиль к чужим людям, даже если бы они согласились её подвести?

Кажется, решение было очевидным. Лишь бы не замёрзнуть, блуждая по берегу моря до утра.

Глава 8. Хозяин

Мари распахнула глаза, почуяв незнакомое дыхание на своём лице. Мужчина приблизился слишком близко, но сразу же отпрянул, и теперь девушка отчётливо могла рассмотреть его грубоватое лицо с резкими чертами и многодневной щетиной, сухой обветренной кожей, тёмными глазами, смотрящими выискивающе, будто он чего-то ждал или пытался разглядеть, увидеть в ней кого-то знакомого. Охапка светло-серых, давно не чёсанных волос, была собрана на затылке отельными прядями и подпоясана простой давно выцветшей лентой. От него пахло самой настоящей смесью запахов — хвойного леса, дыма, вина и чего-то ещё. Целый букет запахов.

С минуту он с неподдельной жадностью изучал её лицо, а после бесцеремонно уселся на край кровати, на которой лежала девушка, и разочарованно произнёс:

— Это не ты…

Мари не знала, радоваться или печалиться его словам, она не знала кто это и как на него реагировать. И, главное, с какой целью он притащил её сюда (а в том, что это был именно он, Мари даже не сомневалась). Он замолчал, будто бы потерял к ней интерес, но и убраться не торопился, словно уйдя в себя, и девушке ничего более не осталось, как только рассматривать его могучие плечи, широкую спину, лохматые волосы.

И ловить себя на мысли, что именно таким она и представляла себе настоящего мужчину — не картонного жителя большого города, в узких джинсах и с серёжкой в ухе, которыми периодически заполнялась её личная жизнь и постель. Все эти псевдо-мужчины словно были вылеплены из одного теста и даже похожи между собой, менялись лишь имена и фамилии. Этот же представитель противоположного пола буквально-таки раззадорил её воображение, и, к стыду девушки, она уже успела разыграть в голове пару сценариев их дальнейшего знакомства.

Однако, и страх перед незнакомцем всё ещё имел место быть. А потому Мари боялась пошевелиться, боялась сказать хоть слово, а когда всё же решилась на это, то поняла, что просто физически не может: боль в горле, вначале никак себя не проявляющая, вдруг сковала голосовые связки, и вместо собственного голоса девушка услышала хрип.

Его услышал и мрачный мужчина, что всё это время сидел бездвижной статуей на краю кровати. Он повернул голову, прищурившись, а после обратился к несчастной, что, схватившись за горло, с ужасом понимала, что сильно простудилась.

Следующая попытка заговорить — попросить о помощи, обернулась разрывающим лёгкие кашлем.

— Я сейчас вернусь. — сказал он. И хлопнул дверью.

* * *

Он вернулся через четверть часа, неся в руках старинный кубок и откупоренную бутыль, о содержании которой Мари могла только догадываться. Она молчала, поняв, что так будет лучше — кашель прорывался лишь когда она пыталась что-то сказать.

Мужчина приблизился, плеснув в кубок янтарно-алой жидкости, затем протянул его девушке.

— Пей.

Его голос, подёрнутый хрипотцой, не давал шанса ослушаться. Властный, настойчивый, приправленный нотками жёсткого характера.

Мари, приподнявшись на локтях, осторожно приняла сосуд с напитком из его рук. Одарив недоверчивым взглядом мужчину, столь же недоверчиво взглянула на содержимое кубка.

Красная, казавшаяся вязкой, жидкость чуть вздрагивала в дрожащих руках девушки.

— Пей. — повторил он. — Это всего лишь вино. Ты больна, оно поможет дезинфицировать кровь…

Мари, выслушав его странную речь, всё же решилась, и пригубила странный напиток, сделав всего один глоток. Вино тут же обожгло горло, и она закашлялась, но после ей стало лучше, и вскоре она осушила кубок до дна. Горлу явно полегчало, а в голове поселилась небывалая лёгкость, уже знакомая ей. В своей жизни Мари не была святой, и часто употребляла креплёные напитки, как этот, но никогда ради лечения.

В груди разлилось тепло, но разговаривать девушка

Но тот оставался угрюм и молчалив. Он даже не смотрел в её сторону, вновь окунувшись в свои мысли, которые, по всей вероятности, весёлыми нельзя было назвать. Однако и её скоро начало клонить в сон, болезнь в совокупности с алкоголем возымели свои действия, тело расслабилось, позабыв о всяческой осторожности и недавних мыслях. Но сон её оказался чуток, и сквозь него, она слышала, чувствовала, что мужчина вновь подошёл к ней, склонился, втянув запах её волос и кожи, коснулся щеки, откинув с неё светлую прядь волос…

А после повторил:

— Это не ты. Не ты, Яла! Будь ты проклята…

А может ей это только приснилось.

Глава 9. Чен

Зуб не попадал на зуб, отбивая отчётливую чечётку, и Марисоль попыталась посильнее сжать челюсть, чтобы прекратить этот надоедливый танец. Но тело словно ей не подчинялось. Хлюпнув покрасневшим замёрзшим носом, она обняла себя ещё сильнее, понимая, что это не поможет ей согреться. Холод пробирал до костей, от моря веяло совершенно неуместной сейчас прохладой, а далёких огней гостиницы уже не было даже видно.

Марисоль и сама не поняла, как ушла от неё на столь значительное расстояние, запутавшись в своих совсем не весёлых мыслях. Конечно же, она понимала, что заблудиться, идя по берегу, практически невозможно. И всё же, судя по всему, она ушла достаточно далеко от последнего цивилизованного участка суши в этом районе. А возвращаться уже просто не было сил.

Пора было признать, что она устала, замёрзла и к тому же, не ела очень давно. А до утра ещё было очень много времени, и только ещё начинавшаяся ночь не сулила ей ничего хорошего.

Помимо прочего, берег здесь был защищён от глаз кустами плотно растущего корья — дикая природа в чистом виде. Что было дальше, Марисоль не могла видеть, темнота и заросли существенно мешали ей в этом. С одной стороны, это защищало её от нежелательного внимания со стороны, проходившей где-то неподалёку трассы. Но с другой, случись с ней чего сейчас — тело будут искать долго и, вероятно, и вовсе не найдут, столь безлюдным казалось ей сейчас это место.

Страшно хотелось спать, но девушка решила не делать этого до последнего. Она уже тысячу раз пожалела, что ещё разок не попросилась в ту самую пресловутую гостиницу, хотя бы в фойе. Возможно, её бы и оставили. Но что сейчас было об этом говорить.

Яркие звёзды на небе обещали, что ночь будет холодной. Хотя, куда уж холодней — Марисоль и так уже была почти ледяной статуй, белый пар, вырывающийся у неё из рта, не предвещал ничего хорошего. Но ей было просто необходимо пережить эту ночь. Всего лишь одну ночь…

Чьё-то приближающееся присутствие она почувствовала спиной. Липкий холод скользнул по позвоночнику, хотя, казалось, холодом её уже было не испугать. Но здесь сказалось другое: молодая девушка, одна, ночью, в глуши за чертой города. Неминуемый нерадостный конец её короткой жизни казался сейчас таким очевидным…

Марисоль замерла, не в силах пошевелиться, и боясь раскрыть своё присутствие раньше времени. Но неспешные, тяжёлые, насколько это было возможно на побережье, шаги приближались. Грубый мужской голос насвистывал себе под нос незамысловатый мотив, но вскоре мелодия оборвалась, и вместо неё девушка услышала грязное ругательство, адресованное никому иначе, как её скромной персоне.

— Какого… ты ещё что такое⁈ И как здесь… постой!

Несвязная речь явно напуганного человека оборвалась, и тогда он подошёл ближе, чтобы совершенно бессовестно заглянуть ей в лицо.

— Ха! Девчонка! — наконец выдал он, явно с облегчением, усаживаясь бесцеремонно рядом. — Ну и напугала ты меня!

Марисоль же боялась дышать, от страха позабыв как это делается. От мужчины, лицо которого в темноте было не так-то просто разглядеть, пахло луком и табаком, но это было полбеды. Марисоль страшно боялась, что он окажется одним из тех, кто не остановится ни перед чем, когда рядом находится почти беззащитная напуганная девушка, за которую некому заступиться.

— Чего ты тут забыла, а? Неужто топиться пришла?

«А он ещё и хам» — подумала про себя Марисоль. — «Но это всё ничего, любое хамство можно стерпеть. Лишь бы не насильник…»

— Немая? — расценив её молчание по-своему, сделал вывод мужчина, философски хмыкнув, явно разочарованно — видать, ему очень хотелось поговорить. — Хм. А чего трясёшься? Обидел кто?

Марисоль отрицательно закачала головой, надеясь, что тот сейчас просто встанет и уйдёт. Но для этого типа общество и «немой» девушки, видимо, было предпочтительнее одиночества. Если он, конечно, был одинок.

Но тут произошло то, чего девушка так боялась. Огромная рука мужчины, в темноте похожая на лапу зверя, потянулась к её лицу.

— Да ты холодная как труп! — вновь выдал он фразочку, от которой Марисоль просто покоробило. — Пойдём со мной, у меня там костёр разведён, палатка стоит…

— Нет…

— О! Значит, не немая⁈ Отлично! — дёргая девушку за руки с целью поднять на ноги, обрадовался незнакомец. Надо сказать, у него это отлично получилось. — Идём, говорю!

— Пожалуйста, не трогайте меня… Умоляю! — Марисоль готова была разреветься.

— Да не бойся, не трону! — мужчина уже почти силой тащил её к месту своей стоянки, будто прочитав её мысли. — На тебя и смотреть-то страшно, кожа да кости! Покормить хочется!

Он загоготал во весь голос, не обращая внимания на сопротивление несчастной. И вот скоро взгляду Марисоль предстал ночной привал-обиталище этого типа, всё, как он и говорил: небольшой костерок, палатка и привязанный неподалёку катер, мерно покачивающийся на воде.

Как только они подошли, мужчина освободил её руки, и как настоящий джентльмен указал на единственный складной стульчик, представлявший собой нехитрую конструкцию из металла и брезента.

— Присаживайся. Есть хочешь? Но только сначала выпить, иначе завтра сляжешь с простудой.

Марисоль робко присела на стульчик, чувствуя, как жар от костра наполняет её теплом, таким желанным и живительным. Лицо тут же вспыхнуло от этого жара, и мужчина уже сунул ей под нос жестяной походный стаканчик с какой-то жидкостью, дурно пахнувшей алкоголем. Второй такой же был у него в руках.

— Ну, давай, за знакомство! — произнёс он тост. — Меня зовут Чен Уокер, но миру я известен под

Девушка отрицательно качнула головой, но тот не расстроился.

— А ты?..

— Марисоль. — выдохнула она, и одним махом осушила предложенный ей напиток, даже не почувствовав вкуса.

Чен, с уважением подметив это, одобрительно хмыкнул и в точности повторил её жест. А после, утерев рот ладонью, он сел на корточки прямо напротив девушки, и ненавязчиво произнёс.

— А теперь — рассказывай. Ночь впереди, и я никуда не тороплюсь. Ты ведь тоже никуда не торопишься?

Глава 10. Пленница

Мари поёжилась, натянув сползшее одеяло повыше к подбородку — утренняя прохлада, проникавшая через всё то же приоткрытое окно, сейчас как никогда воспринималась разнеженным телом. Девушка чувствовала себя значительно лучше, чем ночью, слабость ещё ощущалась в мышцах, но в целом было терпимо.

Догоревшая свеча неровным жёлтым огарком давно остыла на широком дубовом столе, на котором всё так же стояла принесённая хозяином этого дома бутылка вина и кубок, из которого он поил девушку ночью. Мари осмотрелась. Должно быть, место, куда она попала не по своей воле, было очень старым, древним, ибо стены, которые окружали её, были выполнены из камня.

Неужели она оказалась в настоящем замке? Но — как?..

Полоски пыли кружились в утренних лучах, смущённо пробивавшихся в комнату и играющих в такт раскачивающейся занавески. Густая паутина расползалась по стенам, концентрируясь под самым потолком в мохнатые кудри — чувствовалось крепкое отсутствие женской руки. Щёки Мари невольно зарделись — возможно, тот мужчина, что спас её — свободен на личном поприще?.. Ей почему-то очень хотелось на это надеяться.

Помимо многовековой паутины стены украшали старинные выцветшие гобелены, сюжет которых было не рассмотреть. Она тянулась от самого сводчатого потолка и порой достигали пола — тоже каменного.

Согревшись, Мари рискнула выбраться наружу. Всё её ложе оказалось застелено натуральными медвежьим шкурами, на которые сверху была накинута простая льняная простынь. Сама же она была абсолютно голой, и тут ей опять пришлось покраснеть.

Ночью, когда она только очнулась, её не волновали такие тонкости, как одежда. Сегодня же, при свете дня, тот факт, что мужчина видел её без одежды, придавал пикантности моменту. И где же сейчас была её одежда? Другие вещи? Как она вообще оказалась на том берегу, который мог стать последним её прибежищем и неминуемой гибелью?

А ещё Марисоль… Мама и папа, ведь никто из них даже не знал, где она и что с ней! Ведь она решила построить из себя взрослую и независимую женщину, отправившись в это чёртовое путешествие самостоятельно, не сообщив никому из близких об этом! Надо было как можно скорее приходить в себя и искать возможность вернуться обратно, в Лондон. Иначе…

Она просто не знала, что будет делать иначе!

Но Мари была из тех людей, кто быстро себя прощает и, выдохнув, в следующее мгновение она уже отправилась обследовать двери в отведённой ей временно комнате, которые, по сути, должны были куда-то да вести.

За одной из них обнаружилась скромная купальня, оставшаяся, видимо, со времён средневековья, но разбираться с конструкцией у девушки не было никакого желания. Да и работала ли она? Вот с отхожим местом рядом было всё проще и понятнее, но и им воспользоваться девушка пока не решилась.

За другой дверью оказался весьма скромный гардероб, состоящий из старинных платьев. Недолго думая, Мари осмотрела их все, и в конце концов выбрала себе наряд по душе: лёгкое, длинное платье цвета чайной розы, с рукавом, закрывающим локоть, подъюбником средней пышности, горловина, рукава и подол которого были оторочены красивым кружевом ручной работы.

Платье было слегка велико девушке, но кожаный корсет исправил эту оплошность. Мари покрутилась, глядя на себя в мутное, посветлевшее от времени зеркало. Она очень надеялась, что прошлая (или нынешняя?) хозяйка замка не будет против её своевольства насчёт одежды. Ну не ходить же ей на самом деле голышом?

Свою обувь она нашла возле кровати, но туфли были безнадёжно испорчены, и пришлось вновь обращаться к гардеробу и надеяться, что здешняя обувь ей тоже подойдёт. Так и случилось, и Мари, приведя себя в порядок с помощью чьей-то щётки для волос (она была столь же старой, как и всё вокруг, но о какой брезгливости сейчас могла идти речь?), девушка подумала о том, что стоило бы найти хозяина замка. Хотя бы для того, чтобы с казать ему «спасибо». А дальше действовать по обстоятельствам.

Пододвинув небольшую деревянную табуреточку к окну, Мари резво вскочила на неё, чтобы выглянуть в окно. Оно находилось достаточно высоко, и девушка не могла посмотреть в него иначе. Зато вид, раскинувшийся из окна, поразил её настолько, что Мари на мгновение даже забыла, как дышать.

Море. Море было повсюду. Оно тянулось по всей линии горизонта, и не имело ни начала, ни конца. Голубая даль, полная пушистых белых облаков, представлялась сейчас художественной панорамой, залитая солнцем водная гладь отражала всю глубину неба, его непревзойдённую красоту. Песчаный пляж и каменистый берег галоклинами чередовались как жёлтые и тёмно-серые полосы, изящно, причудливо переплетаясь. С высоты это смотрелось просто потрясающе.

Птицы, кружащие в небе, заунывно кричали, периодически бросаясь к воде, захватывая долгожданную добычу, а иногда и ни с чем взмывая обратно.

А по берегу, неспешно проводя своё время, блуждала одинокая фигура того самого мужчины, гостьей которого Мари невольно являлась.

Ровно секунды хватило девушке, чтобы принять решение. И вот уже она бежала к двери, ведущей из её комнаты, чтобы со всего маха налететь на неё, больно ударившись — того, что она окажется закрытой, Мари точно не ожидала.

В груди тревожно ёкнуло, и девушка медленно вернулась к окну, однако, больше не пытаясь в него заглянуть.

Зачем он запер её? Возможно, на это были свои причины, которые ей только ещё стоило узнать. Но пока что она ощущала себя пленницей, лишённой свободы, и внутреннее чутьё с каждой секундой уверяло её, что это действительно так.

Глава 11. Знакомство

— Эй, ты что, меня совсем не слушаешь⁈

Марисоль встрепенулась. Язычки костра всё так же плясали возле её ног, игриво потрескивая. Должно быть, она задремала, слушая бесконечные самовосхваляющие рассказы мистера Уолкера. И как же она ошибалась! Этот мужчина не был способен на насилие, разве что, пострадать мог только её мозг — вот его мистер Уокер насиловал основательно!

Да, вначале он просил рассказать

Поначалу девушка даже обрадовалась — ей не хотелось говорить о себе, своей семье и личной жизни, которая на то и была личной, чтобы всякие там незнакомцы не лезли в неё с ногами. Но перлы собственных достижений мистера Уокера звучали столь фантастично, что вскоре Марисоль просто устала слушать всю ту ахинею, что нёс этот человек. Она не любила читать фантастику, а уж слушать и подавно. А мистики в её жизни и так хватало, хоть отбавляй.

Но этого заправского ковбоя, как прозвала про себя его Марисоль, по всей видимости это совершенно не смущало. Он тараторил и тараторил, а она попросту не слушала, блуждая далеко в своих мыслях, иногда посматривая на нового знакомого, пытаясь получше рассмотреть его внешность. И ей это даже немного удавалось.

Едва они устроились у костра, он напялил на голову свою дурацкую шляпу, собственно, благодаря которой и получил новое прозвище, пусть только и в мыслях Марисоль. Чен был высок, достаточно ловок, а в его горящих, даже в темноте, глазах, чувствовались неуёмный оптимизм и жажда деятельности мужчины. Он утомил девушку в первые десять минут общения, а после стал вовсе невыносим — по крайней мере внутренний интроверт Марисоль, которым она вполне справедливо себя считала, был в ужасе от того потока информации, что полился на него извне.

И вот, когда её организм предпринял вполне адекватную попытку защитить себя от всего раздражающего, мистер Уокер заметил это. А терять единственного слушателя в лице девушки он явно не был намерен.

— Я… задремала. Ночь уже… — неубедительно попыталась оправдаться девушка, но «ковбой» сердито сдвинул брови к переносице.

— Какая ночь⁈ Утро уже почти, видишь, рассвет разгорается?

Марисоль тряхнула головой, прогоняя остатки сна (хотя сделать это было сейчас не так-то уж и просто). И с удивлением отметила, что, действительно, только-только показавшееся солнце медовым сиропом растекается по глади воды, разбавляя густую тьму ночи.

Зрелище это было завораживающим, почти волшебным, но тараторка-Чен не дал ей и мига насладиться этим, тут же продолжив болтать без умолку.

— Значит, куда ты говоришь, направляешься?

Марисоль не хотелось отвечать. Она опустила глаза, но бессовестный хам ждал ответа, нагло зыркая в её сторону. Рассвет слегка преобразил его, добавив мужественности интересному лицу, красивому по-мужски: вот такие мужчины никогда не нравились её сестре, хотя она не брезговала иногда появляться и в их компании. Наверное, Мари просто было всё равно. Особи мужского пола интересовали её лишь только как гендерные самцы, но не более. А их внешность и разум не были так уж важны для неё.

— Я ищу сестру, — уклончиво ответила она со вздохом. — И, наверное, мне уже пора: скоро откроется касса. Я не хочу опоздать на паром.

Чен странновато усмехнулся, при этом добавив:

— Боюсь, ты уже на него опоздала. У них недавно что-то случилось в кампании, паром не ходил несколько дней, и вот, количество желающих переправится на тот берег резко возросло. То есть билеты давно проданы. У тебя нет шансов.

Марисоль стиснула зубы. Как же её раздражал этот… мистер Уокер! Буквально во всём: в его действиях, словах, каждом идиотском движении, чувствовалась какая-то незримая насмешка над ней. Девушка не могла понять, в чём именно она выражалась, но раздражалась, и ничего с этим не могла поделать.

— И всё же я рискну, — попыталась улыбнуться она в ответ, но вышло кисло.

— Давай со мной!

Предложение, поступившее от мистера Уокера, было слишком неожиданным. Марисоль даже опешила.

— Что, простите?

Тот театрально воздел глаза к небу.

— Со мной, говорю! Тебе же в Норвегию, да? Мне почти тоже. Домчу с ветерком, так сказать! Соглашайся!

— Нет.

Это слово вырвалось вперёд всех мыслей девушки. Но не желая обидеть своего ночного, можно сказать, спасителя, она добавила.

— Я сама…

Тот издал какой-то невероятный звук, скорее всего, означающий разочарование и крайнюю степень недовольства.

— Вообще-то, я думал, что у нас уже всё серьёзно… Не ожидал от тебя такого подвоха.

— Что — серьёзно?.. — опешила Марисоль. Мозг её был готов взорваться.

— Ну там, химия — биология и всё такое… Я же вижу, как ты на меня смотришь!

— И как же⁈ — начала злиться и она.

— Как на самца! Продолжателя рода! — гордо отчеканил Чен.

От такой наглости девушку просто покоробило, и она даже потеряла дар речи. Молча поднявшись, Марисоль со злостью произнесла на столь нелепое предположение.

— Ну, знаете… Вы откровенный болван, раз предполагаете вслух такие вещи! Тоже мне, самец, продолжатель рода! Тьфу!

А что этот негодяй? Лишь хохотнул в ответ и принялся делать вид, что собирает вещи.

— Спасибо, — всё же решилась поблагодарить его девушка, намереваясь уйти. — И прощайте.

Она успела сделать несколько шагов, как Чен окликнул её.

— Я буду здесь примерно до полудня. Передумаешь — милости прошу!

Марисоль не ответила. Уже было достаточно светло, чтобы вернуться так же, по кромке берега, и, наконец, дождаться парома. Трудная ночь осталась позади. Впереди только-только начинало маячить беспокойное утро.

Глава 12. Кухня

Мари вздрогнула, услышав, как в замочной скважине поворачивается ключ, и замерла, ожидая, что за этим последует. Она долго наблюдала сквозь открытое окно за хозяином замка, всё так же прогуливающегося по кромке берега, а после, когда он ушёл, девушка нетерпеливо ждала его появления. И даже успела устать.

И вот он появился здесь — высокий, гордый, даже высокомерный. В недоверчивом прищуре глаз, ломаной линии плотно сжатых губ, прослеживался интерес. Не подкреплённый животной страстью, — а Мари прекрасно знала, в чём она выражается, нет. Другой, который возникает при контакте с новым человеком.

Мужчина изучал её, как товар на полке супермаркета, и даже не скрывал этого. К тому же девушка видела недовольство в его взгляде, но причину понять не могла. Они даже не были знакомы, с чего бы ему так себя вести?

— Меня зовут Мари Кларк… — робко начала она под усталый выдох мужчины.

— Это не важно, — обрубил он. — Как ты сюда попала?

Девушка

— Я хотела задать тот же вопрос.

Мужчина хмыкнул, пройдя вглубь комнаты.

— Я нашёл тебя на берегу. Здесь, неподалёку. Волнами прибило. Но сюда не все могут попасть, только… некоторые. Так что в тебе такого особенного? Что ты от меня хочешь скрыть?

Он приблизился слишком быстро, чтобы вздёрнуть подбородок девушки двумя пальцами и заставить смотреть себе в глаза. Мари это только напугало, но она не шелохнулась, быстро захлопав воздушными ресницами.

— Я… не знаю… — наконец, выдавила она, и тот, поверив, отступил.

— Не знаешь, — хриплый голос мужчины одновременно пугал и успокаивал. Всё нутро девушки словно тянулось на этот зов, хотя умом она и понимала, что этот тип явно опасен. — Что ж, постараюсь поверить тебе. Вижу, одежду ты нашла — твоя была ни на что не годна, и я сжёг её в камине. Несмотря на лето, здесь бывает прохладно — особенно в замке, поэтому, будь добра, одевайся теплее.

В животе Мари гулко заурчало — она и не вспомнила, когда нормально ела в последний раз.

— Да, — словно вспомнив что-то важное, продолжил мужчина, — ужин будет готов, как только ты его приготовишь. Если, конечно же, ты не собираешься умереть с голоду. Прислуги здесь нет, но в подвале есть свежее мясо и солонина. Я в состоянии позаботиться о себе сам, так что кухня в твоём распоряжении — чувствуй себя, как дома.

— Но я хотела бы уплыть отсюда, как можно скорее… Не подскажете, когда будет ближайший рейс?

Мужчина долго смотрел на неё пронизывающим взглядом янтарных, каких-то не человечьих, глаз, должно быть решая, шутит она или говорит всерьёз. А после рассмеялся, так громко, пронзительно и даже зло, что девушке вновь стало не по себе.

— Решила убраться, да? Охотно верю, — заявил он после того, как немного успокоился. — Но это невозможно. Все, кто попадал сюда, на этот чёртов остров, здесь же и оставался. Ты не первая и, прости, вряд ли последняя. Это место притягивает сюда таких, как ты… объяснить не смогу, но… Остров сводит их с ума. Никто не может уйти отсюда, а я понятия не имею, как это работает. Так что ты просто очередная гостья моего дома — увы, ненадолго. Ближайшие скалы, обрыв, становится последним пристанищем всех тех, кого занесла сюда не иначе как сама судьба. Ты тоже скоро поддашься проклятию чёртового острова, а я опять останусь один. Так что не привыкай. Я, кажется, всё сказал…

Мари слушала, не перебивая этого сумасшедшего. Конечно, а кем же он был? Кто ещё мог выдать такое в первый же день знакомства? Повезло так повезло. Но спорить было нельзя, мало ли, какие сдвиги могли сработать у этого ненормального. Лучше было кивать и во всём соглашаться. А после выйти поискать порт или хотя бы других людей — не один же тут он живёт, правое слово?

— Пойдём, я провожу тебя на кухню, — приняв её слова за полнейшее согласие, позвал хозяин замка. — Прости, если кажусь тебе грубым, но я так устал от бесполезных не долгосрочных знакомств, что потерял к ним всякий интерес.

Мари всё так же молча поднялась и последовала за мужчиной, интерес к которому, напротив, не угасал, и даже его явное безумие не гасило в ней этот фитилёк надежды на более близкое общение. Его хрипловатый голос, стальные мускулы, широкая спина, которую она наблюдала в этот самый момент, делали его особенно привлекательным в глазах женщин, а его грубость, нарочная небрежность пробуждали в ней самую настоящую хищницу — она будет не она, если не добьётся своего!

Но пока что нужно было усмирить разбушевавшуюся фантазию и утолить чувство голода, от которого уже слегка кружилась голова.

Кухня была старой и пыльной, но просторной — должно быть, рассчитанной на большое количество поваров или кухарок, что в прежние времена занимались каждый своим делом. Пышные приёмы предполагали великое множество гостей, и прокормить такую ораву было той ещё проблемой, но сейчас Мари была одна. Однако отсутствие современной плиты и даже микроволновки повергли её в настоящий ужас: неужели хозяин предполагал, что она сможет хоть что-то приготовить в печи или на огне, в открытом очаге, ведь она никогда в жизни не сталкивалась с такой проблемой!

Повернувшись к терпеливо ожидающему хозяину замка, она еле слышно залепетала:

— Я совершенно не знаю, как всем этим пользоваться… Это старинная кухня, я даже не могу развести огонь…

— Огонь я разведу и принесу тебе свежей воды, — совершенно без эмоций ответил тот. — Остальное же зависит только от тебя. Захочешь — научишься, нет — твои проблемы.

И он, схватив большое деревянное ведро, тёмное от времени, и не говоря больше ни слова, вышел прочь. Мари же схватилась за голову — такого она точно не ожидала от своего неожиданного путешествия. Надо было убираться отсюда ещё быстрее, чем она думала. А лучше было бы совсем сюда не попадать.

Глава 13. Предложение

Всё ещё злясь на нового и, хвала всем богам, недолгого знакомого, Марисоль пробиралась по кромке берега обратно к порту. Негодование придавало ей сил и бодрости, она уже почти что не чувствовала утреннего холода, разгорячённая состоявшейся беседой. Сейчас она не замечала ничего — ни красоты разворачивающегося над морем рассвета, что соединил воедино небо и воду, гармонично повторив краски в зеркальном отражении; ни того, что ночная усталость никуда не делась, и стоило девушке остановиться, она бы, вероятно, рухнула без сил.

Ругая последними словами непутёвую сестру, из-за которой, собственно, она и попала в такую переделку, Марисоль уже предвкушала, как выскажет той всё. А потом… Хотя до этого самого «потом» ещё следовало дожить. Да хотя бы добраться до этого чёртового порта!

Споткнувшись в очередной раз, Марисоль выругалась. Не хватало ещё ногу подвернуть, и стать откровенным инвалидом! Хватило ей вчера ума уйти так далеко от нужной точки, теперь вот приходилось расплачиваться ещё и за собственное безрассудство.

Когда в далеке замаячило скромное здание уже знакомой кассы, девушка с облегчением выдохнула. Конечно, ещё было слишком рано до её открытия, но она подождёт. Жаль, не было возможности по-хорошему умыться и привести себя в порядок. Но всё это было второстепенным, главной же осталась цель во что бы то ни стало попасть на ближайший паром.

Вот теперь можно было полюбоваться и уже

Марисоль и не заметила, как пробежало время. Оживление у кассы привлекло её, и она, поднявшись с нагретого утренним светилом песка, поспешила за своим билетом. Однако ещё издалека услышала шум и недовольные возгласы возмущавшихся людей.

— Как нет билетов⁈ Опять нет⁈ — кричал пожилой мужчина, раскрасневшийся от возмущения.

Девушка, стоявшая по ту сторону толстого стекла кассы, старалась сохранять спокойствие и вежливость, но Марисоль видела, каких трудов ей это стоило.

— Билетов нет, — то и дело повторяла она. — Возможно, их не будет в ближайшую неделю…

Люди опять зашумели, а Марисоль, внезапно вспомнив о предупреждении мистера Уокера, развернувшись, медленно вышла в дверь. Это было каким-то несусветным наказанием. Что теперь делать, она и представить не могла. Возвращаться? Но тогда она так и не узнает, что случилось с Мари, а предчувствие говорило ей, что с ней точно что-то произошло. И потому медлить было нельзя.

Оставался только один вариант, самый нежелательный и возмутительный. Зубы Марисоль скрипнули в бессильном гневе на сестру, ведь ей сейчас предстояло проглотить собственную гордость, и испытать унижение, обратившись с просьбой к тому, кого совсем недавно она обозвала «болваном», и даже не удосужилась попросить прощения.

Но рассуждать было некогда, пора было действовать. И Марисоль, уверенно подобравшись, отправилась в обратный путь к тому месту, где провела сегодняшнюю ночь. Возможно, мистер Уокер действительно был ещё там.

* * *

Решительность оставила её на подступах к ещё разбитому лагерю, когда она заметила высокую фигура Чена, раздетого по пояс — он собирал вещи, сейчас уже в действительности. Он тоже заметил её, но вида не подал, продолжая работать. Немного потоптавшись и собравшись духом, Марисоль отправилась дальше. Но, дойдя до нужно места, словно потеряла голос, и молча взирала на мужчину, что попросту не обращал на неё внимания. Должно быть, её обидные слова всё же зацепили его, раз он себя так вёл. Однако и Марисоль отступать была не намерена — природное упрямство взыграло в её душе, и она приняла брошенный мужчиной молчаливый вызов.

— Мистер Уокер, — обратилась она к нему, наконец. — Мне нужна ваша помощь. Я заплачу…

Чен, оторвавшись от своего занятия, с ехидной улыбочкой повернулся к ней. Марисоль, как не пыталась, не могла отвести взгляда от мускулистого, неожиданно привлекательного тела, и лишь растерянно хлопала глазами, пытаясь изобразить отсутствие интереса на своём лице.

— Чем, красотка? — усмехаясь, спросил тот.

— Что? — не сразу въехала в его слова Марисоль, всё так же пугаясь своих абсолютно неуместных сейчас мыслей. Она слишком давно не была с мужчиной, наверное, всё дело было в том…

— Чем будешь платить? Деньгами или…? — не уставал улыбаться Чен.

— Или чем?..

Девушка сейчас слабо соображала, все происходящие в последнее время с ней события в совокупности притупили остроту её восприятия, и… Но, когда до неё дошёл смысл сказанных мужчиной слов, она вспыхнула до кончиков ушей.

— Да как вы смеете предлагать мне такое⁈ — взбеленилась она. — Я вам не какая-нибудь портовая шлюха!

Чен опять рассмеялся. Похоже, всё это для него было просто забавной игрой — так он шутил, развлекался, не более.

— Я просто уточнил, — примирительно ответил он. — Добро пожаловать на борт, мисс. Мой катер к Вашим услугам…

Марисоль досчитала до десяти, прежде чем коротко кивнуть и отправиться в сторону пресловутой посудины. Ей нужно было добраться до Норвегии как можно скорее, и уже не важно каким способом. Оставалось только надеяться, что мистер Уокер не выкинет в пути что-нибудь эдакое, в его стиле.

Глава 14. Предчувствие

Мари жадно припала губами к краешку ведра, пытаясь напиться свежей воды.

К чёрту!

К чёрту это всё. Руки её дрожали, а глаза распухли от слёз. Этот мужчина был чудовищем, без жалости и совести! Он исполнил своё обещание, принёс воды, немного корнеплодов и пряных прав, показал, где хранятся засоленные тушки каких-то животных (судя по размеру, зайцев), и просто оставил её одну.

В этом тёмном сыром помещении было очень холодно, словно Мари попала в огромный рефрижератор, и тонкое платье не могло даже в первые секунды защитить её от холода.

Зловеще свисающие тушки мёртвых зверей дополняли и без того мрачную картину отчаяния и безысходности.

Она выскочила оттуда, ощущая себя единственно живой на кладбище, и ей, похоже, придётся обойтись без мяса в ближайшее время, ибо кроме рвотного рефлекса оно сейчас ничего не могло у неё больше вызвать.

Страшно хотелось пить, и исполнив своё желание, Мари неожиданно успокоилась, взяв себя в руки. Городская весёлая жизнь слишком разморила её, но она ещё помнила те счастливые моменты из детства, когда они вместе с сестрой помогали маме на кухне, тем самым осваивая азы готовки. И характер, доставшийся ей скорее от отца, не позволял горевать и убиваться слишком долго, хоть многие даже в семье считали её разнеженной принцессой, а ведь она могла быть и иной! Только повода не было…

Отыскав на столах подходящий нож, она неумело, но всё же очистила несколько картофелин, затем порезала их и положила на старинную неприподъёмную сковороду. Жаль, масла нигде не нашлось, лишь белый и какой-то подозрительный кусок жира — а без него картошка, само собой, подгорит, и стоило рискнуть. Соль была здесь в достатке, а вот ложку пришлось оттирать, слишком грязной она показалась городской чистюле Мари.

Видела бы её сейчас Марисоль! Сестру разорвало бы от ехидного смеха, и она бы ещё добавила: «поделом тебе, неумеха и лентяйка»! И была бы, наверное, права…

Когда жир растаял на сковородке и картошка зашкварчала, издавая приятный аромат, у Мари живот свело от голода, и она вновь поспешила к воде, чтобы хоть как-то дождаться готового блюда. Она крутилась и так, и эдак, пару раз даже обожглась, но всё же довела дело до конца, и вот благоухающая пряностями вкуснятина оказалась прямо перед ней. Девушка с жадностью набросилась на неё, наслаждаясь блюдом собственного приготовления. Впервые за очень многое время…

— Смотри-ка, справилась, — голос хозяина замка заставил девушку вздрогнуть. — А какой аромат! Кажется, я тысячу лет не ел жареный картофель. А может и больше…

Он потянул ноздрями воздух, совсем по-звериному, но Мари сделал вид, что ничего необычного не произошло.

— Я

— Можешь звать меня герр Нильссон, — снисходительно продолжил мужчина. — Албер Нильссон, если тебе это о чём-нибудь говорит.

Мари это ни о чём не говорило, кроме того, что этому мужчине не хватало в доме властной женской руки на кухне и, возможно, в постели. Иначе почему он был таким неуравновешенным? Злым, и…

Меж тем Албер, отыскав где-то старинную тарелку и такие же старинные серебряные щипцы, совершенно привычным жестом наполнил воё блюдо ароматным картофелем, и, добавив приправ, начал есть, прикрывая глаза от удовольствия.

Странный, до чего же странный тип…

— И как Вам?..

— Неплохо. — Мужчина поставил на стол пустую тарелку. — Гораздо лучше той, которую мне в последний раз приготовила последняя кухарка на этой кухне.

— И что с ней стало? Где она сейчас?.. — Мари не смогла упустить шанса разговорить этого нелюдимого затворника.

— Должно быть, умерла от старости, — невозмутимо ответил он, размыв смысл ответа. — Я не интересовался её судьбой. Мне просто всё равно.

Девушка пожала плечами, а хозяин замка уставился на неё так, что мурашки побежали по коже. И не только от страха…

— Что? — не выдержала она. — Со мной что-то не так?

Он ответил не сразу. Но ответил.

— Я не знаю…

В янтарных глазах герра Нильссона действительно пылал неподдельный интерес, пока неясный для Мари.

— Расскажите…

— Не в этот раз!

Настроение мужчины опять поменялось. Он вскочил так быстро, что девушка не сдержала лёгкого вскрика. Но он не набросился на неё, Албер просто стремительно покинул помещение кухни, и его громкие шаги ещё долго отдавались глухой какофонией в стенах замка.

Мари, справившись с испугом, побоялась отправиться следом. Вместо этого она решила самостоятельно начать изучение замка и, возможно, найти ответы на некоторые загадки, которыми не спешил делиться его хозяин. Она чувствовала, ей было просто необходимо во всём здесь разобраться, иначе…

Плохое предчувствие, как грозовая туча, легло ей на плечи. Теперь она не успокоится, пока всё не выяснит.

Глава 15. Находка

Полуденное солнце жалило, как рой ос, и Марисоль уже хотелось раздеться. Однако приличия не позволяли ей сделать этого, как мистеру Уокеру, что щеголял перед ней голым загорелым торсом, раздражая и вызывая совершенно неуместные в приличной голове мысли. Всё дело было в долгом отсутствии мужчин в её постели, да и жизни. Мари была права: она не просто поставила крест на любых отношениях с противоположным полом. Она одичала, и теперь пожинала плоды своего невзвешенного решения.

Но Чен был хорош, тем более что пока молчал, лишь периодически обращая к девушке свой насмешливый взор, непонятно что выражающий. Марисоль так же молчала в ответ, даже не улыбалась, но иногда непроизвольно облизывала губы, пересохшие то ли от жажды, то ли от лицезрения полуобнажённого мужского тела.

А ещё она успела подметить одну любопытную вещь: практически вся кожа мистера Уокера была покрыта шрамами, мелкими и крупными, рваными и плоскими, в основном, старыми. Марисоль долго и заворожено рассматривала этот рисунок, а после не выдержала, спросив:

— Откуда они?

Она сама не поняла, как смогла так бесцеремонно, бессовестно вклинится в чужую личную жизнь. Жизнь, не имевшую к ней абсолютно никакого отношения. Марисоль вспыхнула от стыда, но назад было не повернуть. Если бы кто-то осмелился задать ей подобный вопрос, она бы послала этого наглеца к чёрту. Но мистер Уокер лишь непонятливо нахмурил брови, спросив:

— О чём ты, мисс?

— О шрамах… — шепнула Марисоль. Ей до сих пор было ужасно стыдно.

— Ах, это… — Чен отвернулся, вернувшись к штурвалу, который уверенно держал в своих руках. Кажется, его не тронула бесцеремонность девушки, чему она несказанно обрадовалась. — Не бери в свою хорошенькую головку, милая. Я мужчина. Шрамы наше единственное украшение.

«Да уж, если со скромностью не повезло». — подумала Марисоль, но вслух ничего не ответила.

Наверное, стоило пойти в каюту. Катер мистера Уокера был хоть и не большим, но имел всё необходимое для более или менее комфортного пребывания на его борту, так как изначально являлся круизным, хоть и изрядно захламлённым хозяином. Оба сидячих места легко трансформировались в спальные, и за ночлег можно было не переживать. Но Марисоль всё же хотела полюбоваться водными просторами, отражавшимися в них солнцем, и насладится морским солёным ветром, раздувавшим спутанные светлые волосы девушки.

— Не хочешь рассказать о себе? — не поворачивая головы, спросил Чен.

— Нет, — жёстко ответила Марисоль, тут же испугавшись собственной резкости. — Прости, но я не тот человек, с кем можно говорить по душам.

— Ну, хотя бы мы перешли на «ты»! — жизнерадостно сообщил он.

Марисоль вновь смутилась, и правда не заметив, как это произошло. Да что с ней такое⁈ Скорее бы эта дурацкая поездка подошла к концу! Почему-то этот мужчина действовал на неё крайне отрицательно, то и дело смущая, раздражая, да и вообще, с ним было крайне неуютно делить столь небольшое вынужденное пространство.

— Но тебе всё же придётся рассказать, куда ты направляешься, — деловито продолжил Чен. — Иначе куда мне тебя везти?

И только тут девушка сообразила, что на самом деле не знает, куда.

— Я… не знаю, — она вскинула на мистера Уокера растерянный, слегка напуганный взгляд.

— Не знаешь? — хохотнул Чен. — Странная мисс, очень странная…

— Куда обычно приходит паром, направляющийся с причала?

Чен пожал плечами.

— Откуда мне знать? Я здесь впервые.

— Впервые? — удивилась Марисоль. — Но…

— Ну, да, — мистер Уокер её будто не слышал. — Ищу один остров. А ты? Парня? Сбежал, небось от такой капризной недотроги?

На этот раз он обернулся, чтобы скорчить гримасу — мол, шутка, не обижайся.

— Вообще-то, сестру, — насупилась Марисоль. — И я знаю лишь то, что она отправилась в Норвегию. Но куда конкретно, мне это неизвестно…

— Сёстры — это зло, — философски прокомментировал мистер Уокер. — Моя младшая сестра сбежала из дома, когда ей было пятнадцать, в поисках лучшей жизни. В результате, она связалась с каким-то хиппи, вышла за него замуж и родила пять детей. Представляешь?

Марисоль не смогла сдержать улыбку.

— Моя, наверное, не лучше, —

Теперь уже засмеялся Чен.

— Вот видишь, не так уж это и сложно — говорить о себе. А, мисс?

Марисоль, едва успев расслабиться, вновь почувствовала, как краснеют щёки. Нет, нужно было уходить подальше от этого человека!

— Я, пожалуй, прилягу, — чтобы не начинать конфликт, Марисоль поднялась, расправляя помятую одежду.

— Развлекайся, красотка! — Чен вовсе не был против, что не могло не порадовать девушку. — Всё в твоём распоряжении…

В закрытой каюте катера было душно, но, хотя бы, спокойно и никто не трепал и без того расшатанные нервы.

«Спокойно, Марисоль, нужно просто выспаться» — уговаривала девушка саму себя.

Она подошла к одному из кресел-трансформеров, потянула за спинку, раскладывая, и при этом что-то нечаянно задела ногой.

Неприметный ящик, заваленный всяким барахлом мистера Уокера, неловко повернулся на бок, открыв тем самым своё содержимое. Марисоль, раскрыв рот, с неприятным удивлением смотрела на свою страшную находку — она не была уверена, что это действительно то, что она подумала, но… Необычное оружие, начищенное до блеска, хорошо упакованное, занимало всё пространство ящика. Арбалет, нечто, похожее на гарпун, металлические стрелы и дротики, и ещё всякая смертоносная дребедень…

Марисоль поспешно закрыла всё это свалившимися вещами Чена, отодвинув подальше от себя. Конечно же, это было не её дело, но девушка не могла не думать о том, что доверилась не тому человеку — даже как извозчику, и её жизни может угрожать смертельная опасность. А потом она почувствовала на себе его взгляд — даже не оборачиваясь, но её позвоночник пронзила морозная оторопь, а во рту моментально стало сухо. Она замерла, не зная, что ей сейчас предпринять.

— Что такое, мисс? — как всегда, насмешливо спросил мистер Уокер.

И Марисоль показалась, что крепкая жилистая рука уже потянулась к её тонкой шее.

Глава 16. Лишнее

Море коснулось её ног, как доверчивый котёнок. Облизало ступни, ласкаясь прохладой, загоняя крохотные песчинки между пальцев. Сегодня оно было ласковым, раскованным, игривым. И сейчас нельзя было даже подумать о том, что буквально вчера оно едва не лишило её жизни. Как же оно было переменчиво! Впрочем, Мари была не в обиде, ведь море было словно отражением её самой.

Девушка была не злопамятна, и быстро отходила — жизнь была слишком короткой, чтобы трать её на пустые обиды и ссоры. А потому на душе её сейчас царили покой и умиротворение, а лицезрение прекрасного зрелища — моря, и вовсе заглушало в её душе всё плохое. И всё же мысли о странном хозяине замка никуда не делись, бросая пусть и небольшую, но тень на её дальнейшую судьбу. Но Мари столь же легкомысленно гнала их прочь, желая насладится внезапной прогулкой, а не грузить себя тяжёлыми рассуждениями о чем-то серьёзном.

Казалось, пляж тянулся бесконечно. До самой линии горизонта, докуда дотягивался взгляд, везде было оно — море, окаймлённое бежевой дымкой берега, кое где взрезанное скалами, которых вдали становилось всё больше и больше. С другой стороны был лес, густой, тёмно-зелёный, который тоже следовало изучить, но для Мари на данный момент выбор казался очевидным. Конечно же, она хотела для приличия поинтересоваться у герра Албера особенностью местности, но его нигде не было видно. А ходить по мрачному тёмному замку и открывать все двери в поиске хозяина было сомнительным занятием.

А потому Мари, не долго раздумывая, выскользнула через парадную дверь, оказавшись на свежем воздухе морского побережья. И сама не заметила, как отправилась дальше, манимая голубизной и прозрачностью раскинувшейся стихии. Людей или хотя бы продуктов их жизнедеятельности видно не было — девственно чистое природное пространство, лишённое главных паразитов Земли. Мари знала, что это скоро ей наскучит, она была вполне компанейским человеком, но сейчас…

Она просто наслаждалась великолепием природы, и даже не жалела о случившемся. Присмотревшись, она заметила, как что-то или кто-то приближается к ней по воде. Внутренне напряглась, всматриваясь, но после расслабилась, узнав Албера. Кажется, он спешил изо всех сил, будто бы за ним гналась акула. Выбравшись на берег, он первым делом бросился на Мари с руганью:

— Зачем ты покинула замок?! Это небезопасно!

— Почему же? — девушка невинно похлопала ресницами. — Вы не говорили…

— Сейчас говорю!

Мари только что заметила, что хозяин замка стоит в неглиже, то есть абсолютном, полном, и даже она, со своим немалым опытом личной жизни, потеряла дар речи, жутко смутившись. Он был хорош, во всех смыслах, пожалуй, кроме характера. Физически отлично развит, в меру волосат, не имел на своём теле ни одной ненужной жиринки, лишь беспрецедентный набор поджарых мышц, сложенных в великолепный узор, будто перед ней сейчас стоял не простой смертный, а какой-нибудь греческий Геракл — как его изображали в учебниках истории.

На то, что находилось у мужчины ниже пояса, она и взглянуть боялась, хотя тому, похоже, на это было совершенно всё равно. Он отжал сырые спутанные волосы, не отрывая от неё янтарных возмущённых и даже злых глаз, и строго произнёс:

— Я запрещаю тебе выходить из замка одной. Рано или поздно это может плохо кончится.

Мари не знала, как на это реагировать. С одной стороны, это было явное проявление заботы. Но с другой…

— Где все люди? Почему на этом пляже так пустынно? Это частная территория? — чтобы не заострять внимание на всплывшей проблеме, произнесла Мари.

— Здесь никого больше нет. Только мы, — довольно-таки уклончиво ответил Албер.

— Но тогда кого мне опасаться? — всё же рискнула спросить девушка.

Герр Нильссон шумно втянуло носом воздух.

— Зверей. Здесь полно… хищников.

— Хищников?

— Да. Голодных, злых хищников, которые только и мечтают о свежем мясе какой-нибудь заблудившейся юной девы.

Звучало вполне зловеще. Но и Мари не была полной дурой, чтобы не сделать определённые выводы.

— Но как же Вы сам? Вы ходите везде, и я не наблюдала при Вас никакого оружия…

Похоже, такая наблюдательность девушки не вполне понравилась Алберу. Нахмурившись, он произнёс.

— Не сравнивай. Я здесь родился и вырос, прожил всю жизнь. Я знаю особенности этой местности и её обитателей. А ты чужая.

Мари пожала плечами — что она могла на это

— И всё же когда я смогу отправиться домой? — между дел поинтересовалась она.

Албер, приблизившись слишком близко, чтобы в голове у девушки осталась хотя бы ещё одна здравая мысль, захватил в свою широкую ладонь её слегка вздёрнутый подбородок. Она боялась дышать, глядя в янтарные глаза мужчины, а он наслаждался своим звериным обаянием, и не спешил с ответом. Его влажное тело пахло солёным морем, и волна возбуждения прокатилась по коже Мари, однако и страх никуда не делся.

— Ты ещё не поняла? — медленно произнёс он хриплым непонятно от чего голосом. — Никогда. Никто отсюда не уходил живым…

Он отступил на шаг, оставляя девушке не слишком весёлые раздумья насчёт услышанного.

— Иди в замок. Я скоро буду.

Плеск волн вывел Мари из оцепенения. Это герр Нильссон вернулся в водную стихию, более ни разу не повернувшись, чтобы посмотреть в её сторону. А она, ещё ничего не поняв, послушно отправилась к замку, уже не замечая ни красоты раскинувшегося моря, ни свежего солёного воздуха побережья. Ей не хотелось ни плакать, ни выть, словно все желания оставили её разом, поселив в душе щемящую пустоту.

Но самое страшное было в том, что она не понимала, почему это с ней происходит, куда вдруг схлынули все эмоции и почему сейчас ей было наплевать на слова герра Албера. Словно кто-то покопался в её мозгу, выкинув оттуда всё, что показалось ему лишним…

Глава 17. Карта

И вот это произошло. Марисоль вздрогнула, когда ладони Чена стиснули её плечи, легонько отодвинув в сторону, и немаленькая фигура хозяина катера протиснулась вперёд, к злосчастному ящику.

— Позвольте, мисс, мне нужно найти одну вещицу…

Ещё не отойдя от шока, услужливо подброшенного ей собственной фантазией, с дико колотящимся сердцем, Марисоль сквозь туман в глазах и вату в ушах, безмолвно наблюдала, как мужчина, пододвинув к себе ящик с оружием, действительно что-то там ищет.

«Не иначе, он ищет что-то подходящее, чтобы убить меня» — Марисоль продолжала себя накручивать на пустом месте, где-то на задворках сознания понимая, какую чушь она сейчас несёт в собственной голове.

— Вот она! — сам с собой продолжал разговор Чен, а после резко обернулся, оказавшись совсем близко к девушке.

И в руках у него был… вчетверо сложенный лист коричневатой от времени бумаги. Марисоль почувствовала, как кровь прилила к занемевшим от страха конечностям, и судорожно сглотнула, растерянно хлопая ресницами, смотря совершенно невидящими сейчас глазами на бумагу в руках мужчины. Однако то, что у их ног до сих пор стоял ящик, до верху наполненный оружием, девушка помнила.

— Что это? — осмелев, а точнее сказать, обезумев, решительно спросила она, указав в нужном направлении.

— Что? — мужчина проследил траекторию её взгляда. — Ах, это… Я, кажется, рассказывал тебе о своём ремесле…

— Ремесле? — растерянно повторила Марисоль.

— Да. Я охочусь на самого страшного и опасного в мире зверя. На оборотней, — гордо произнёс Чен. — Что с тобой, красотка? Ты побледнела. Может, стоит чаще бывать на солнце?

— Но оборотней не существует, — глупо улыбнувшись, произнесла Марисоль, надеясь, что мистер Уокер сейчас рассмеётся и объявить, что всё услышанное выше это шутка.

Чен действительно рассмеялся, но произнёс совсем другое.

— Конечно. Их не будет существовать, если такие как я, будут очень стараться.

И он, держа свёрнутый лист на весу, прошёл мимо, оставляя девушку в страшном недоумении наедине с самой собой.

Отдыхать расхотелось. Да и как тут можно было сомкнуть глаза, после всего услышанного? Кажется, у мистера Уокера не в порядке было с головой, совсем не в порядке. Да, сейчас он не тронул её, но, что, если в следующую минуту Чен решит, что она — одна из тех, на кого он охотится? И что тогда ей делать?

Покосившись ещё раз на ящик с оружием, девушка осторожно осмотрела его содержимое, а после, заприметив небольшой, но внушающий доверие кинжал с оскаленной волчьей мордой на рукояти, достала его. Подумав, куда можно спрятать опасное оружие, решила держать его ближе к телу. Конечно же, одна мысль о том, что им нужно будет воспользоваться, холодила её кровь. Но в сложившихся обстоятельствах любая защита, пусть и чисто психологическая, не помешает.

Мистер Уокер, покачиваясь в такт движениям катера, ведомого автопилотом, стоял на палубе и рассматривал тот самый лист. Только сейчас Марисоль отчётливо поняла, что это была карта, кое где протёртая на сгибах, но всё ещё имевшая право носить определение «в хорошем состоянии». Он так сосредоточенно её изучал, что не сразу обнаружил присутствие Марисоль, с тем же любопытством начавшую рассматривать поистине древнюю реликвию. А когда обнаружил, ничем не выразил своего недовольства или осуждения.

— Ничего не понимаю! — вместо этого пробормотал он. — Или в навигаторе какая-то ошибка, или здесь творится настоящая чертовщина!

— Кажется, Вы охотно верите во всякого рода чертовщину, — не сдержалась девушка.

Но тот, будучи слишком увлечённым, не обратил на её слова никакого внимания.

— Могу я узнать, в чём дело? — на этот раз на полном серьёзе спросила Марисоль.

— Вот смотри, — Чен охотно протянул ей карту, ткнув пальцем в определённую точку на бумаге. — Мне нужно сюда.

Крохотный островок, изображённый скоплением тёмных точек, был подписан неразборчиво и мелко. И как Марисоль не напрягала зрение, прочесть всё равно ничего не смогла.

— И в чём, собственно, проблема?.. — уточнила девушка.

— Навигатор его не видит. А он есть.

— Так это старинная карта, — возразила девушка. — Возможно, что-то уже изменилось.

— Что? Целый остров?! — скептически хмыкнул Чен.

Марисоль пожала плечами. Она не слишком хорошо во всём этом разбиралась, и спорить не собиралась. Но взяв бумагу в руки (мистер Уокер не возражал), вдруг отчётливо увидела, что карта словно стала собственной 3д-моделью.

Маленькие изображения островов вытянулись вверх, обзаводясь ландшафтом, впадинами и выпуклостями; горные хребты обрели объём, кое-где показались шапки снега; море ожило, и Марисоль отчётливо увидела игриво надувающее пузыри пены волны… Это было похоже на голограмму, и девушка замотала головой, чтобы разрушить видение — должно быть, она перегрелась на солнце, раз ей начало мерещиться такое.

Древняя карта никак не могла выполнять функции какого-нибудь современного гаджета, и это Марисоль отчетливо понимала. Но 3д-картинка никуда не исчезла, даже после нехитрых манипуляций с зажмуриванием и явным отрицанием действительности. К тому же остров, на который

— Что такое, мисс? Вам нехорошо? — вполне искренне поинтересовался он, скептически поглядывая на неё.

— Нет, всё нормально! — поторопилась Марисоль с ответом. — Просто… солнце. Слишком жарко…

Тот не поверил, но настаивать ни на чём не стал, свернув карту и убрав её в карман.

— Как называется тот остров, который Вы ищете?

Мистер Уокер отчего-то смущённо заулыбался.

— Официальное название мне неизвестно, — уклончиво ответил он. — Но в определённых кругах его называют Сердце Северного Ликана.

— Ах, вот тут в чём дело, — устало вздохнула Марисоль.

Надо сказать, название острова произвело на неё впечатление, пусть оно и не являлось истинным.

— Дайте угадаю, существует легенда, ради которой Вы направляетесь именно туда?

— Существует легенда, что некоторым симпатичным блондиночкам иногда лучше вовсе не открывать рот, — грубовато ответил он, явно обидевшись.

Но Марисоль и впрямь прикусила язык. Надо же, как и впрямь разговорилась! Да ещё с претензиями. Сама от себя такого не ожидала. И всё же этот человек мог вести себя повежливее. И так, надувшись друг на друга, эти двое разошлись в стороны, замолчав. «Скорее бы конец этого «путешествия», — вновь подумала Марисоль. Ей уже просто не терпелось поскорее ступить на твёрдую землю и избавится от общества мистера Уокера. И, главное, разыскать сестру, желательно живой и невредимой. Она уже так по ней успела соскучиться...

Глава 18. Ты меня пугаешь…

— Не нашла, не нашла! — детский смех вынырнул словно из воспоминаний, залитых солнцем листьев больше похожего на лес сада.

Марисоль выглянула из-за ствола толстенной яблони, смешно улыбаясь. Кажется, тогда у неё выпал один из передних зубов и Мари с ужасом и восторгом ждала своего часа. Девочки играли в прятки, и неугомонной сестре сегодня везло. Ну, скажите пожалуйста, как можно так отлично прятаться на столь ограниченном пространстве? Но Марисоль могла, отнюдь, не делясь секретами везения со своей сестрой.

Ещё какое-то время они бегали друг за дружкой, копошась в золотой листве наступающей осени, смеясь и устраивая собственноручно наступающий листопад, а после…

Что-то произошло. Мари смутно помнила детали, но ситуация в общем выглядела следующим образом. Внезапно Марисоль замерла, всматриваясь в одну точку в глубине сада, тревожно нахмурившись, плотно сжав губы.

— Марисоль! — позвала её сестра, но та не отреагировала.

Тогда она подошла ближе и дёрнула её за рукав.

— Эй!

Девочка, словно чего-то испугавшись, с опаской взглянула на сестру, а после указала ей пальцем в… пустоту. Да ничего там не было! И как Мари не напрягала своё отличное зрение, но всё равно не могла ничего разглядеть.

— Что, Марисоль?! — тогда закричала она. — Ты меня пугаешь!..

***

— Ты меня пугаешь!..

Мари показалось, что она кричит. На деле же это было слабое бормотание только что проснувшегося и не успевшего прийти в себя человека. И, как всегда, в таких случаях сердце девушки колотилось с огромной силой, готовое сломать рёбра и выпрыгнуть наружу. А ведь это был сон, просто сон о давнем воспоминании, случившемся когда-то давно, но на самом деле.

Но когда она успела задремать?

Осмотревшись, Мари поняла, что находится всё в той же комнате, из которой ушла утром. Свою утреннюю прогулку она помнила хорошо, а вот возвращение прошло словно во сне — видимо она всё-таки переутомилась. Всё ещё побаливало горло, и, возможно, у неё поднялась температура, но на вскидку она определить не могла, откровенно не понимая, как люди могут почувствовать это.

Мари не была болезненной и слабой, но сейчас она чувствовала себя разбитой и усталой. В единственное окно заглядывали наступающие сумерки, и тревога не желала отступать. И вскоре она поняла. Такие состояния случались с ней, когда что-то приключалось с её сестрой. Марисоль…

Мари, похоже, только сейчас осознала всю глупость своего поступка. Что, если с ней что-то случилось, а она даже не узнает, что?! Как теперь жить с этим? Она решительно покинула комнату, надеясь как можно скорее отыскать герра Нильссона. Выбежав, она заметила тень, мелькнувшую за поворот, и решила, что это хозяин замка. Какая удача!

— Албер! — воскликнула она, но никто не отозвался.

Тогда она настойчиво попыталась его догнать, но… Наткнулась на него уже на лестнице, он поднимался навстречу. Значит, ей померещилось?

— Прошу! Мне нужно домой! — взмолилась девушка без лишних сантиментов. — Я чувствую, что-то там не так…

Мужчина, уже полностью одетый, даже выбритый и причёсанный, смерил её внимательным взглядом и произнёс:

— Я же говорил, это невозможно. Я не шутил. Для всех, кто попал сюда по какой-то несчастливой случайности, путь назад закрыт. Смирись. Мы в ловушке, ибо для всех остальных нас, ровно, как и этого полуострова, больше не существует…

Мари выдохнула. Но ведь так не бывает! В двадцать первом веке есть столько всего, что может помочь отыскать человека! И тут же прикусила губу — с оговоркой, если знать, где искать. А она не потрудилась сообщить родным, куда направляется. Да и сама даже не знала, где в результате оказалась…

— Но должен же быть какой-то выход, — прошептала она.

— Его нет. — отрезал Албер. — Это всё чёртова магия… Она не просто запечатывает здесь, она сводит с ума. Ты скоро сама всё поймешь… почувствуешь. Поэтому наслаждайся пока тем, что есть.

— Но Вы же… не сумасшедший! — выпалила Мари, на самом деле глубоко в этом сомневаясь.

Ответом ей был кривой, даже злой, похожий на звериный оскал на лице герра Нильсонна.

— Возможно, на это есть свои причины, мисс Кларк, — уклончиво пояснил Албер. — Или, возможно, мы оба кое в чём глубоко ошибаемся…

Мари подумала о том, что будь на её месте Марисоль, она бы уж нашла, что ответить этому человеку. С её-то умом и эрудированностью! Но малышка Мари могла лишь растерянно хлопать глазами и обиженно закусывать нижнюю губу. Ох, как ей не хватало сейчас сестры! Как не хватало… Но хозяин замка верно рассудил, что пора менять тему.

— Надеюсь, ты не собиралась сейчас выходить на улицу, за пределы замка? Я предупреждал, это опасно.

— Я помню, — примирительно ответила Мари.

— Замок в твоём распоряжении, — снисходительно предложил Албер.

— Здесь кто-то ещё живёт? — решила уточнить Мари, припомнив мелькнувшую тень.

— Только призраки прошлого и мечты, которым никогда не суждено уже сбыться.

Если это была шутка, то звучала она довольно странно. Но Мари решила не предавать тому особого значения, решив, что её живое воображение в действительности нарисовало ей то, чего быть не может. Мистика была не её коньком, да она попросту не верила в то, что может существовать что-то потусторонее. Но в груди вновь больно кольнуло. Слова «потустороннее» и «Марисоль» звучали в её мозгу почти идентично. Что-то случилось, Мари была в этом просто уверена.

— Ты меня пугаешь, Марисоль… — прошептала она. — Очень пугаешь…

Глава 19. Сердце Северного Ликана

Марисоль честно предполагала, что они доберутся быстрее. Но вот уже ночь расстелила своё полотнище по небу, щедро осыпав его звёздами, а путь всё так же продолжался. Девушка не знала, виной тому действительные расстояния или бесплодные поиски острова мистера Уокера, однако возмущаться не стала, ибо не была ни в чём уверена. Да и провоцировать очередной конфликт не хотелось. Она не могла уснуть, и не могла выкинуть из головы образ той карты, что показал ей Чен.

Марисоль вспоминала, каким чудесным образом она стала выпуклой, объёмной, и девушка начала воспроизводить в воображении более точные детали, расставляя их в мыслях на нужные места, словно это был один большой пазл, увлекательный и заманчивый. Сердце Северного Ликана…

Голова хищного зверя с разинутой пастью на кого угодно могла произвести впечатление. Должно быть, тот остров, что искал мистер Уокер, славился своей мистической составляющей. Остров… Отчего-то это слово взбудоражило Марисоль. Она поднялась со своей лежанки, на ходу пытаясь разобраться с умозаключением, что выдал её мозг, всё это время мусоливший поступившую в него информацию.

— Мистер Уокер! — позвала она, отчего мужчина, всё ещё упрямо сжимавший штурвал, вздрогнул, но тут же расслабился. Кажется, он дремал, пусть и стоя.

— Не спится, красотка? — как всегда насмешливо вопросил он, хотя прямо сейчас в его голосе слышалась настоящая усталость.

Он даже не попытался сдержать зевок, тем самым выдав себя.

— Вы говорили, что ищите остров, но на Вашей карте…

— Что с ней не так? — тут же насторожился Чен, ему даже зевать расхотелось.

— На ней нет острова, только полуостров, в виде головы волка. Шея и есть перешеек, соединяющий его с материком, и…

— И где ты это увидела?! — перебил её мужчина, доставая карту.

Он разложил её прямо поверх штурвала, доставая на ходу карманный фонарик и приглашая Марисоль наглядно продемонстрировать только что произнесённые слова. Та вновь подошла к древней реликвии, и тут же карта «раскрылась» перед ней во всей красе.

— Вот смотрите, — тонкий пальчик девушки обрисовал определённый участок, совершенно невидимый мистером Уокером на бумажном полотне. — Здесь отчетливо видна голова волка…

— Не может быть! — воскликнул Чен. — Мне говорили, что видеть её могут только… постой!

Он неожиданно схватил Марисоль за руку, отчего девушка вскрикнула и успела триста раз пожалеть о том, что не сдержала язык за зубами.

Чен уставился в её испуганные глаза. Девушке показалось, что они даже светятся, но это был всего лишь отблеск тусклого света фонарика, приправленный подозрительностью мужчины. Марисоль вся сжалась под его взглядом, но тот будто не замечал этого.

— Кто ты такая… на самом деле?! — потребовал он ответ у ничего не понимающей девушки.

Кроме лишь того, что её попутчик в действительности страдает каким-то психическим заболеванием.

— Я… я… — Марисоль, кажется, разучилась говорить.

От страха пересохло во рту и вспотели ладони.

— Говори! — потребовал тот ещё настойчивее. — Иначе…

Катер качнуло. Тут же забыв про девушку, мужчина бросился к штурвалу, пытаясь выяснить, в чём проблема. Приборная доска шла помехами.

Толчок повторился, на этот раз сильнее и резче. Марисоль упала на палубу, но тряска продолжилась. В сторону отлетел и мистер Уокер. Он что-то кричал, взывая к ней, но сквозь шум взбесившегося моря девушка мало что могла разобрать. Судно накренило так, что оно встало почти вертикально. Думать, а тем более что-то соображать, в столь стремительно развивающейся мистической атмосфере не представлялось возможным. Слишком быстро, слишком ужасающе.

Неизвестно откуда поднялся ветер, больше похожий на бурю. Но ведь ничто её не предвещало! Безветрие, полный штиль — вот что было перед их эмоциональным разговором. И вдруг это!

Катер в который раз подняло на дыбы. Люди, хватаясь руками за что придётся, пытались удержаться. Волны били теперь в лицо холодной, почти ледяной водой. Раз! И снова. Марисоль задыхалась. Она не видела сейчас Чена, не знала, держится ли он или уже пошёл ко дну. Ей было страшно, так страшно, что она готова была провалиться в бездну беспамятства, но что-то отчаянно заставляло её сопротивляться этому падению.

Но вот, и этому пришёл ожидаемый конец. В какой-то момент чёртова посудина поднялась на дыбы, замерла, да и ухнула в воду, перевернувшись вопреки всем современным конструкциям и здравому смыслу.

Последнее, что увидела Марисоль перед собой — рой пузырей, бегущих вверх нервной бурлящей полоской.

«Это конец» — только и успела подумать она, прежде чем чернота ночного моря поглотила её в своих ненасытных водах.

Глава 20. Ночная вылазка

Спать больше не представлялось возможным. Мари пыталась прогнать от себя беспричинный страх, более похожий на разыгравшуюся интуицию, но, по сути, только нагнетала его. Раздражало всё, и спутанные длинные волосы, которые она уже была готова обрезать, и этот дом, в котором она чувствовала себя не просто чужой — незваной гостьей, которой здесь были не слишком рады. И навязчивая мысль о том, что с сестрой случилась беда. Она мерила комнату нервными шагами, злясь на себя, и на обстоятельства в целом. А после начала штудировать старинный комод, который, кажется, намертво врос в каменные стены помещения, в поисках ножниц или хотя бы ножа. Но ей попалась всё та же старинная деревянная щётка с натуральным ворсом и Мари аккуратно причесала непослушные локоны.

Это занятие слегка успокоило девушку, и пустило поток мыслей в верном направлении. Она должна выбраться из замка, и обследовать берег дальше — возможно, где-нибудь там есть пирс или даже порт, в который, по сути, должны заходить паромы или

Ей просто жизненно необходимо было убраться отсюда как можно скорее.

Порывшись в платяном шкафу, она выудила оттуда на вид очень старинное, но довольно-таки крепкое дорожное платье, верно рассудив, что для свежего ночного воздуха это будет самое то. Нашлись и высокие, достающие до самого колена, сапожки из натуральной кожи, правда, слегка ссохшиеся от времени. И ещё куча всякого барахла, которое со временем могло ей пригодится.

Крадучись, как воровка, Мари осторожно выглянула из комнаты, чтобы убедиться в отсутствии хозяина замка. Он запретил ей выходить на улицу ночью. Ха! Может быть, от одиночества его кукушка давно слетела, и теперь ему везде мерещилось всякое разное… Вот только её это точно не остановит. И как бы ей не нравился таинственный и ужасный Албер Нильссон, свободу и семью она любила всё-таки больше. И, чтобы понять это ей, видимо, суждено было оказаться здесь, с чокнутым шизофреником, повёрнутым на своих страхах.

В высоких и совершенно неприветливых коридорах было темно и веяло сыростью, либо прохладой. Мари уже более или менее ориентировалась на этом участке замка, ведущим непосредственно в её комнату, глаза давно привыкли к темноте, и сейчас она чувствовала себя героиней приключенческого фильма, что они так любили в детстве смотреть с сестрой на большом экране кинотеатра. Но теперь всё это было в прошлом. Вот она, жизнь, так похожая на хорошее кино, и всё же её нельзя отмотать назад, чтобы пересмотреть, где та ошибка, что так бездарно была допущена главными героями.

Чего скрывать, было жутковато. Иногда даже очень, ибо ветер, гуляющий по этим залам, этажам, коридорам, иногда завывал так, что душа леденела. И всё же Мари, хоть и была трусихой, но знала: призраков не бывает. А если Марисоль что и мерещилось в детстве, то только потому, что ей очень хотелось родительского внимания к её неподражаемой персоне.

Она уже спустилась на первый этаж, осталось ещё немного до заветной двери, но тут Мари как током шарахнуло: из темноты отделился мужской широкоплечий силуэт, в котором девушка не могла не узнать хозяина дома. Она вжалась в стену, забыв, как дышать. Приняв правила собственной игры, Мари очень не хотелось сейчас попасться этому тирану, да и вообще выдать свои планы, ведь разведывательные вылазки она теперь планировала совершать исключительно по ночам, здраво рассудив, что Албер в это время спит.

Но нет! Как же она ошиблась. Ведь и тогда, на берегу моря, он нашёл её ночью — или даже на рассвете, а значит…

Кажется, мужчина направился в её сторону. Мари зажмурилась, готовясь к худшему, но она ошиблась. Герр Нильссон навалился своим, надо сказать, немалым весом на засов, запирая дверь, и какое-то время тяжело дышал, не отрывая ладоней от тяжёлой перекладины.

Его лица было не разглядеть, лишь силуэт, профиль мужественного лица и янтарные глаза, что в темноте словно подсвечивались изнутри особым светом — жуткое мистическое и прекрасное зрелище! Он не мог так дышать из-за тяжести засова, это была боль душевная, пробивающаяся наружу из самых глубин души. Мари даже в какой-то момент показалось, что он всхлипнул. Но после Албер потянул носом воздух, раздражённо, даже зло, и закричал хриплым, надрывным голосом:

— Ты давно мертва, стерва! Но здесь до сих пор воняет твоими тряпками!

И бросился прочь. Мари, дрожа от непонятного накатившего чувства вперемешку с адреналином, ещё долго не могла заставить себя выйти из своего укрытия. Да что, чёрт возьми, здесь творилось?!

Неясное движение справа она выхватила краешком глаза, нервно дёрнувшись, но чернота, клубившаяся рядом с ней, заставила её вновь замереть, вонзив ногти в собственные ладони от охватившего ужаса. Этот тёмный сгусток непонятно чего был настолько чёрен, что выделялся на фоне темноты прихожей непонятной массой. Однако он был живым, обтекаемым, и Мари сделалось плохо от одной мысли о том, что ей пришлось столкнуться с чем-то сверхъестественным, опасным, злым. Миг, и это тёмное нечто приблизилось, распахнув два ярко-зелёных глаза, глядевших, казалось, в самую душу девушки. Она едва держалась, чтобы не закричать, рухнуть на пол ей мешала стена и негнущиеся, затвердевшие от животного ужаса ноги. Сил хватило только на то, чтобы зажмурить глаза, а когда Мари вновь их открыла — видение исчезло, темнота и спокойствие стали прежними.

Но выходить на улицу Мари, кажется, передумала.

Добраться бы до верха…

Глава 21. Спасение

Тёмное марево, повисшее перед её лицом, было похоже на огромную чёрную простыню с неровно вырезанными глазницами, блёклыми, рваными по краям. Марисоль закричала — думала, что закричала, но на деле вышел мышиный писк. Девочка лежала на земле, чувствуя сухую листву под собой, слыша её хруст, а ещё запах. Справа виднелась подёрнутая земляной пылью гробовая гранитная доска, слева — остов креста и увядшие цветы под ним. Она сделала вдох, пытаясь отогнать навязчивое видение, но сквозь полуприкрытые веки почувствовала, как это нечто тянет к ней свои призрачные лапы…

…Нечто похожее происходило и сейчас. Грудь сдавило невероятной тяжестью. Глаза, нос, уши были будто забиты некой субстанцией, мешающей видеть и дышать. И всё же она видела ИХ. Бесплотные сущности обступили её со всех сторон, поражая бледностью и прозрачностью, пустотой темнеющих на фоне этой бледности глазниц. Должно быть, так выглядели не упокоенные души утонувших людей, но всматриваться в более глубокие черты их лиц не хотелось. Однако, Марисоль не испытывала привычного ужаса, какой неизменно ощущала при встрече с призраками там, на земле. Сейчас она будто сама становилась их частью…

Незримый покой проникал в её лёгкие, замедляя удары молодого сердца. Девушка смирилась, приняла свою судьбу и вовсе уже не ждала, кто-то вновь попробует в неё вмешаться. Но это случилось. Её тело безвольно дёрнулось, изгибаясь, подчиняясь сильным порывам извне. Кто-то схватил её и потянул за собой вверх под недоумённые, невидящие взгляды безмолвно провожающих их сущностей. А потом… Её тело согнулось пополам. Не само. Это было чертовски больно, но возразить Марисоль не могла.

— Давай!

Она слабо понимала, что вообще здесь происходит.

— Ну же, маленькая, давай!

Мужчина, через колено которого она сейчас была перекинута, придерживал её и при этом нервно гладил по голове. Тело его сотрясала та же дрожь, холод его ладоней она чувствовала даже своей, казалось, заледенелой кожей.

— Вот так, да…

И, наконец, долгожданный вздох, с сиплым хрипом. Марисоль закашлялась, а Чен, рухнув на песок, притянул её, как ребёнка, к своей груди, тяжело дыша.

— Всё хорошо, милая. Мы живы, ты жива…

Неожиданно в его голосе послышалась неподдельная забота, чего девушка никак не могла ожидать от своего нового, до этого каждую минуту раздражавшего её знакомого. Хотя, ей стыдно было сейчас даже думать об этом, мистер Уокер спас ей жизнь в прямом смысле слова, и, если бы не он, тело бы её уже сейчас пошло на корм рыбам, а душа, вероятно, пополнила легион тех не упокоенных, успевших показаться ей в морской пучине.

Нервное осознание того, что она была на волосок от гибели, до девушки ещё не дошло. Сейчас она была полностью без сил и ей на ум даже не могло прийти сопротивляться согревающей, но крайне неприличной близости в объятиях малознакомого мужчины. «Какая же ты дура, Марисоль» — мысленно пожурила она себя. — «Ты едва не погибла, а до сих пор думаешь только о приличиях». Тесные объятия сделали своё дело, оба немного, но начали согреваться, и приходить в себя от случившегося. Но зубы ещё выбивали чечётку, а потому отдаляться они не спешили.

— Что это было? — чтобы хоть как-то разбавить неловкую тишину, спросила девушка.

— Понятия не имею. Никогда с таким не сталкивался. — честно ответил мужчина. — Катер был исправен, я руку даю на отсечение, лично проверял его перед долгой дорогой. Чертовщина, не иначе…

Они помолчали, обдумывая сказанное мистером Уокером.

— Что Вы имели ввиду, когда спросили меня, кто я такая? — столь же тихо произнесла Марисоль. — Я обычная студентка, живущая с сестрой и родителями в Лондоне, и ничем не отличаюсь от прочих девушек моего возраста.

Чен привычно хохотнул, и девушка вздрогнула у него на груди от этого звука, разлившегося волной по телу мужчины.

— Меня предупреждали, что верно эту карту могут прочесть лишь люди, обладающие определённым даром. Но теперь это неважно. Карты нет, она утонула, как и всё моё прочее имущество на этом катере! И ещё неизвестно, где мы оказались и как отсюда будем выбираться.

Марисоль всхлипнула, ей всё ещё было очень холодно, но ни спичек, ни зажигалки, само собой, у них не сохранилось. Насквозь мокрая одежда и волосы тепла не добавляли. Оставалось надеяться лишь на то, что наступающий день будет таким же жарким, как и вчерашний.

— Ты только не переживай, красотка! — по-своему расценил её молчание мистер Уокер. — Я тебя в обиду не дам. Выберемся, вот увидишь!

Марисоль не отвечала и, в конце концов, её неугомонный товарищ по несчастью тоже смолк. Вскоре они оба задремали, уставшие, измученные, едва не погибшие, но всё же живые.

Глава 22. В погоне за тенью

Больше всего на свете Мари сейчас хотелось проснуться. Она не спала, нет, и вполне отдавала себе отчёт, что не является сумасшедшей. Даже наоборот, такого здравого рассудка она у себя никогда прежде не ощущала. Её прежняя жизнь, весёлая и беззаботная, не раз приводила девушку на край опасности — и то, что она свалилась за борт, будучи не совсем трезвой, стало последней точкой.

Она пообещала самой себе, в этот самый миг, что если ей удастся вырваться из этого проклятого места, то она изменит свой образ жизни. Возьмётся за ум, найдёт работу и, возможно, подобно сестре, займётся учёбой. Когда она успела решить, что всё это — удел заучек и неудачников? Сейчас, на абсолютно трезвую голову, Мари отчётливо понимала, насколько она ошибалась.

— Прости меня, Марисоль, — прошептала она чуть слышно, подходя к приоткрытому окну.

Прохлада, поступавшая из него, прочищала мозги не хуже столкновения лоб в лоб с нечистью. Рассвет раскрывал свои огненные крылья, прогоняя сумрак и ужасы ночи, и страх отступал. Однако девушка знала, что он вернётся ближе к ночи, и не питала по этому поводу никаких иллюзий. Но сейчас действительно можно было расслабиться.

Вид утреннего моря успокаивал, даже умиротворял. В лучах рассвета оно более походило на расплавленное золото, разлитое из небесного блюдца скандинавскими богами, подёрнутое серебряной невесомой пеной. Даже в таком состоянии, в каком пребывала сейчас Мари, не поддаться очарованию зрелища было невозможно, и девушка позволила себе отключить на время голову и просто насладиться раскинувшимся пейзажем. Внезапно взгляд её выхватил движение, и ей показалось…

Нет, не показалось! Вдалеке, по песчаной кроме берега, двигалась небольшая фигурка в тёмной одежде. Справляясь с учащёнными ударами собственного сердца, Мари до боли в глазах всмотрелась в неё: это была девушка! Настоящая, из плоти и крови. Значит, Албер обманул её! И здесь они были не одни…

Незнакомка, обняв себя руками, неторопливо гуляла по пляжу, периодически останавливаясь и вглядываясь вдаль. Её длинные волнистые волосы трепал ветер, и издали было видно, что девушка напряжена. Она словно ждала кого-то, кто должен был прибыть сюда по морю...

— Эй! — воскликнула Мари, пытаясь привлечь её внимание и на ходу вспоминая, как принято обращаться к женщинам в Норвегии. — Фру! Мисс!

Но всё было бесполезно, та не слышала. Расстояние было слишком большим, да и возле моря обычно стоял такой шум, что и вблизи иногда сложно было разобрать слова говорящего. Тогда Мари, забыв обо всём на свете, бросилась к двери, намереваясь во что бы то ни стало догнать незнакомку. Это был её шанс, может быть, не единственный, но весьма неоспоримый. Она бежала со всех ног, в голове прокручивая все вопросы, которые намеревалась задать этой девушке. Произошедшее ночью осталось где-то на задворках сознания, и не могло остановить возбуждённую, почти окрылённую своим открытием Мари.

Уже спустившись вниз и навалившись на тяжёлый затвор, девушка провозилась с ним какое-то время, после чего выбежала на улицу в направлении пляжа. Каково же было

— Мисс! — отчаянно закричала она, чувствуя, что упускает что-то очень важное. — Где Вы?! Я просто хочу поговорить…

Но ответа ожидаемо не последовало.

Мари, запыхавшись, завертелась на месте, пытаясь определить направление, в котором могла скрыться девушка. И, о чудо! Её, несомненно, обострённое сейчас зрение, выдернуло из общей картины какое-то движение, тень, но этого оказалось достаточно, чтобы девушка опять сорвалась с места.

— Стой! — закричала она.

Тень, мелькнув, скрылась в противоположном от пляжа направлении, то есть за замком. Мари не могло это остановить. И только добежав до того места, и обогнув массивное каменное строение, она поняла, что оказалась в лесу. Том самом, что начинался сразу же на подступах к замку. Деревья подступили так близко к его стенам, что стало понятно: людей здесь и правда могло не быть, ибо такая запущенность могла быть объяснима только отсутствием должного ухода. Природа не терпит пустоты, и, ежели человек уходит с насиженного места, она тут же заполняет собой всё, возвращая утерянные когда-то позиции.

Лес был густой и неприветливый, это чувствовалось с первых же шагов, сделанных Мари в его направлении. Однако, сдаваться девушка не собиралась, ей нужно было с кем-то поговорить, кроме герра Албера — а вдруг он просто местный сумасшедший, которого другие жители нарочно сторонятся и обходят за несколько миль?

Столько вопросов к этому месту и его хозяину появилось в голове девушки, и уже очень хотелось получить ответ на каждый из них.

Мягкая лесная почва, усеянная тёмной хвоей, приятно прогибалась под ногами Мари. Таким свежим воздухом она не дышала никогда в жизни! Да и вообще, честно говоря, редко бывала на природе, предпочитая ей вечеринки в душных дискоклубах и барах.

И сейчас будто что-то проснулось в ней, изменилось, нашёптывая, коря за глупость, которой она была подвержена ранее. Лес манил, она ещё помнила предупреждение, которое выдал ей герр Нильссон, но сейчас Мари не была склонна всё так драматизировать. Бдительность её была надёжно усыплена, а вот желание углубится в лес заметно выросло, словно, навязанное извне, но такое желанное и привлекательное.

Безрассудство? Да, пожалуй, она всегда была безрассудной. Но сейчас это было нечто иное…

Пройдя достаточно вглубь леса, Мари опомнилась. Да что она такое творит?! Ведь целью её первоначально была незнакомка на берегу. С чего её вдруг угораздило забрести в лес?! Подобрав длинное платье, что всё это время даже не мешало ей идти, она прониклась твёрдым намерением повернуть назад. И в тот самый миг взгляд её привлекло нечто, заставившее повернуть голову и обомлеть от страха…

Глава 23. Охота

Марисоль проснулась от удушающей тяжести подмявшего её под себя тела мистера Уокера. Помимо того, что он сложил на неё руку и ногу, прижав к себе как любимую подушку, так ещё и храпел как трактор прямо ей в ухо!

Потрясающе, просто потрясающе!

Избавиться от совсем уж собственнических объятий удалось не сразу, но Марисоль была настойчива. Поднялась, потирая отлёжанный бок и пытаясь избавится от песчинок, что украшали кожу вперемешку с грязью. Нужно было пройтись по побережью, осмотреться и, возможно, обратится за помощью, если здесь был хоть кто-то живой.

Кое-какие вещи прибило волнами к берегу, но это было не совсем то, на что девушка рассчитывала. Документы, телефон, деньги… Похоже, всё это прибрала себе морская пучина как плату за спасённую жизнь. Марисоль даже не расстроилась, понимая, как ей повезло. Всё-таки вещи можно заменить другими вещами, а вот дочь её родителям вряд ли кто заменит.

Ещё бы отыскать Мари! Но сейчас ей самой требовалась помощь, и она это отлично понимала.

Присев у кромки воды моря, она заметила странный предмет, смутно ей знакомый. Точно! Кинжал, что она… одолжила у Чена из его коробки с оружием для самообороны — если бы та ей пригодилась, это был он. Марисоль подобрала его, спрятав на то же место, что и прежде, запихнув за пояс узких джинсов. «Пригодится» — подумала девушка, поднимаясь с корточек, когда краем глаза заметила какое-то движение, и потеряла равновесие, едва не упав.

Сильные руки легко подхватили её. Чен рассмеялся, возвращая Марисоль устойчивое положение.

— Не благодари, красотка! Я готов спасать тебя вечно!

Марисоль выдохнула, успокаивая сердце. Когда он успел подкрасться, да ещё так тихо? Не обращая внимания на тишину в ответ, Чен продолжил.

— Ищешь наши вещички? Похвально, только, боюсь, бесполезно. Море жрёт всё, что плохо держится на плаву.

Девушка медленно кивнула в ответ соглашаясь.

— Что мы будем есть, если не отыщем поблизости какой-нибудь населённый пункт? А если это остров и здесь вообще нет связи с окружающим миром? — Марисоль не истерила, как могла бы поступить на её месте любая другая девушка.

Она произнесла свой вопрос тихим спокойным голосом, но взгляд её выдал. Таких испуганных глаз Чен никогда в жизни не видел! Однако, самого мистера Уокера это не напугало.

— Не бойся, красотка! — ответил он, обернувшись на лес, высоченной и плотной стеной уходивший в небо. — Голодной я тебя точно не оставлю…

Казалось, бедственное положение, в котором они очутились на пару, совсем его не расстроило. Это ж до какой степени надо было быть оптимистом, чтобы так вести себя после случившегося? Или абсолютно не иметь мозгов…

Однако, Чен и вправду не разделял пессимистического настроя девушки. Он бодро умылся, протерев мокрыми ладонями тело, и бодро зафыркал как породистый жеребец. Это раздражало Марисоль неимоверно, но когда он сообщил, что идёт в лес, то её обуял настоящий животный страх, и она готова была умолять того остаться. Но, конечно же этого не сделала…

— Зачем Вам туда? — осторожно спросила она. — У нас нет никакого оружия, а ягоды можем поискать и вместе…

Мистер Уокер, снисходительно улыбнувшись, наклонился, чтобы поднять с земли два камушка и протянуть их мисс Кларк.

— Надеюсь, ты сможешь развести этим костёр в моё отсутствие? Или хотя бы попытаешься…

Марисоль машинально приняла камни из его рук, сжав их в своих ладонях.

— Можно мне с Вами в лес? — предприняла она последнюю попытку избежать одиночества в незнакомом месте.

— Лучше не надо, — настоятельно отрезал Чен. — Не беспокойся, я быстро…

***

— Чёрт! — Марисоль вытерла нос предплечьем, выругавшись выражением куда похуже. Сколько времени

Он вновь появился за спиной, тихо, бесшумно, напугав девушку так, что та подскочила.

— Как твои успехи, красотка? — Чен держал в руках две тушки освежёванных зайцев и несколько палок, ровных, видимо, предназначавшихся как раз для того, чтобы воздвигнуть их над костром в качестве подобия мангала. — Вижу, что не очень!

Марисоль была готова расплакаться.

— Я не могу это делать! — одна из лучших учениц своего потока не была готова к тому, что провалит экзамен на выживание, ведь в учёбе она привыкла всегда и во всём быть первой. — У меня ничего не получается!

— Ну-ну, — успокоил её мистер Уокер. — Я это предполагал. И предложил тебе подобное занятие скорее, чтобы отвлечь и не давать тебе повода скучать по мне!

Он хохотнул собственной шутке.

— И, вижу, мне это удалось.

Марисоль всхлипнула. Неужели это правда? И от неё не будет никакого толка… Глядя на освежёванные тушки зайцев, она вдруг задалась вопросом:

— Но как Вам это удалось? Без оружия, без силков…

— Я столько времени провёл в лесах, что научился обходится без всего этого иногда такого нужного, но не всегда доступного оборудования.

— И чем же Вы занимались в лесах?

— Охотой, — буднично ответил Чен. — Я же говорил…

— На зайцев? — скривилась Марисоль, чувствуя, что не хочет слышать ответа.

— На оборотней! — совершенно спокойно ответил тот. — Или ты до сих пор мне не веришь?

Глава 24. Чужой

Сердце ухнуло в пятки.

Из ближайших кустов орешника на неё смотрели глаза, не мигая, не прячась, и было в них нечто нечеловеческое, хищное, опасное. Нет, они были прекрасного сине-голубого цвета, но то, что ощущалось в их взгляде, оценивалось не здравым смыслом, а интуицией.

Это был человек, но какой-то… не такой. Высокая фигура его прослеживалась в листве, наполовину скрывающей этого мужчину. Длинные спутанные волосы были цвета вороньего крыла, даже отдавали синевой, но оттого мертвенно-бледная кожа казалась просто белым пятном и на фоне этих волос, и мрачного, тёмного леса.

На губах его теплилась выжидающая улыбка, больше похожая на оскал, и какое-то совершенно дикое выражение лица молодого мужчины не предвещало девушке совсем ничего хорошего.

Он молчал, тяжело дыша, настороженно разглядывая девушку — ну точь-в-точь хищник, ожидающий подходящего момента, чтобы напасть на свою жертву!

Мари боялась пошевельнуться, пока таинственный незнакомец рассматривал её как блюдо к ужину, плотоядно облизывая губы. Однако она не выдержала и сделала шаг назад, ещё один. Тогда мужчина оказался из-за кустов ровно на столько же, на сколько она отступила.

— Пожалуйста, не надо… — прошептала она, но, казалось, тот только этого и ждал.

Гулко зарычав, совсем по-звериному, он бросился в бой.

Не помня себя от страха, Мари ломанулась сквозь ветви деревьев, не разбирая дороги и не понимая, в каком направлении ей бежать. Ужас охватил её от макушки до пяток, но интуиция и инстинкт самосохранения всё делали на автомате. Она знала, что скорее всего бежать не удастся, но остановиться прямо сейчас означало прямо сейчас умереть, или, ещё хуже, быть поруганной этим чудовищем в образе человека.

Однако, мужчина уже догонял её. Мари слышала его рычание и тяжёлое дыхание, и могла только молится о том, чтобы эти молитвы достигли адресата, и пришло её спасение. Но в следующий миг она поняла, что земля ушла из-под ног, она полетела вниз лицом, а сверху на неё ухнула вся тяжесть её преследователя. Он прижал её к траве, надёжно зафиксировав руки и ноги, и принялся по-звериному обнюхивать лицо, шею и грудь, касаясь носом её кожи.

— Сладкая… вкусная…

Его голос, хриплый и глухой, пронёсся над самым ухом Мари. Она застонала, понимая, что вот-вот задохнётся под тяжестью веса мужчины, но этому ненормальному, кажется было всё равно. Однако он вдруг остановился, словно в запахе её тела, что он отчаянно пытался втянуть своим носом, обнаружилось нечто такое, что заставило его сделать это.

Мужчина схватил девушку за щёки, вынуждая смотреть ему в глаза. Она сжалась от страха, пытаясь понять, что ждать от него в следующую минуту, но тот замер и, кажется, даже взгляд его стал более осмысленным.

Он что-то хотел сказать или спросить, но теперь ему не оставили шанса.

Кто-то резко и неожиданно напал на него со спины, Мари ахнула, ибо он зацепил её, но тут же почувствовала немалое облегчение, когда тело её освободилось от непосильной ноши. Дышать стало легче, и она тут же вскочила на ноги, готовая и дальше бороться за свою жизнь.

Однако за неё сейчас бился Албер. Мужчины колошматили друг друга не стесняясь, пуская в ход кулаки и ноги, и кровь из разбитых носов и скул как в дешёвых боевиках брызгала во все стороны алыми каплями.

Мари оставалось только наблюдать за их боем со стороны и надеяться, что хозяин замка выйдет из него победителем. В конце концов, так и вышло. Брюнет начал ослабевать, он явно выдохся, тогда как ярость герра Нильссона только начала набирать обороты.

Он повалил незадачливого насильника на землю, ещё пару раз приложив для верности огромным кулаком, после чего заявил притихшему избитому мужчине:

— Ещё раз приблизишься к ней, и я тебя убью! Клянусь тебе! — зарычал он точь-в-точь как тот же, словно оба были какими-то дикими животными, а не людьми вовсе.

На что лежащий на земле, перемазанный грязью и кровью, лишь тихо и зло рассмеялся.

— Ты же знаешь, Албер, я буду делать это снова и снова, пока не добьюсь своего…

А они, оказывается, были неплохо знакомы. Мари закусила губу, мечтая сейчас только об одном: поскорее убраться отсюда. Но она не знала, в каком направлении ей идти и ужасно боялась опять нарваться на неприятности. Здесь и в самом деле было не безопасно…

— Ты меня слышал, — Албер поднялся на ноги, кажется, немного остывая. — Только посмей! Я предупредил тебя…

И только после этого обратил свой взор на Мари.

— Идём, — сухо бросил

Но деваться было некуда. Бросив последний взгляд на поверженного мужчину, она поймала его плотоядную улыбку и содрогнулась, начиная только сейчас осознавать, какой участи сумела избежать благодаря герру Нильссону.

Стоило поторопиться…

Глава 25. Близко

Марисоль прикрыла глаза от наслаждения. Нет! Никакие удовольствия мира не сравнятся с жареной на костре зайчатиной после суток голода и холода. Даже без соли и хлеба. Без специй и лука. Просто жареное мясо, приготовленное мистером Уокером на костре с помощью хитрого (и при этом очень простого) сооружения из толстых палок. Только подумать, когда-то давно Марисоль собиралась стать вегетарианкой. И как быстро развеялось это безумное желание, когда девушка столкнулась с проблемой настоящего голода. Вон её сколько, травы вокруг! Жуй не хочу. Но удовлетворить голод мог только полноценный кусок животной материи. Чен не отставал от своей вынужденной спутницы, наслаждаясь завтраком. Он рационально обсасывал каждую косточку, и Марисоль начинало даже казаться, что он и их съест в конце концов. Но, конечно же, мистер Уокер этого делать не стал.

За это время Марисоль успела выяснить: он может быть молчаливым, хотя бы во время еды. В другое же время его рот, язык и горло могли заниматься чем угодно: разговаривать с ней, разговаривать с самим собой, если она не отвечала, бездарно напевать попсовые песенки, абсолютно не попадая в ноты и тем самым раздражая девушку ещё больше.

Нет, она не жаловалась. Она понимала, в каком положении оказалась, и, уж если им предстоял разговор, то пусть он будет хотя бы касаться дела. Трапеза подошла к концу, и теперь можно было направить предстоящий словопоток мистера Уокера в нужное русло.

Но он опередил её.

— Я видел в лесу ручей. Чистый, — словно издалека начал он. — Наверняка ты хочешь пить…

При этих словах во рту девушки разом пересохло. Конечно, она хочет пить, ещё как. Особенно после столь жирной пищи. Но думать об этом Марисоль не могла, и лишь напоминание о том мистера Уокера моментально переключило её на насущную проблему.

— Далеко отсюда?..

— Нет, не очень, — продолжил мужчина. — Сейчас мы отыщем его, утолим жажду и попробуем разыскать какие-нибудь вещи, авось повезёт!

Марисоль скептически взглянула на него, совершенно не разделяя безумного оптимизма Чена.

— Не хмурься, красотка! — словно в ответ на её мысли, подмигнул он девушке. — И не из таких передряг выбирались! Скучно не будет.

Марисоль кисло скривилась, о скуке на самом деле думать не приходилось.

— А что, если это место необитаемо?! И других людей здесь просто нет…

Чен вдруг расхохотался громовым смехом.

— Поверь, тогда я буду думать, что умер и попал в рай! — наконец, соизволил пояснить он вспышку внезапного веселья. — Необитаемый остров, девственная природа и самая прекрасная девушка на свете рядом со мной! О чём ещё мечтать?!

Марисоль смутили его слова. Она что-то пробормотала невнятное в ответ и густо покраснела.

— Пойдёмте, — после сказала она, чтобы прекратить данный разговор. — Мы зря теряем время.

Широкий лесной ручей был действительно недалеко, Марисоль даже не успела устать, пока они добирались туда, а после с жадностью пила воду, зачерпывая полные пригоршни свежайшей влаги. И ей всё казалось, что жажду эту невозможно утолить, такой вкусной была вода из лесного ручья. Чен не отставал, он вообще не казался расстроенным или подавленным, и это слегка настораживало девушку.

Возможно, ему просто не хватало мозгов, чтобы оценить всю серьёзность случившейся ситуации. Но, с другой стороны, он чувствовал себя здесь как рыба в воде, и справлялся со всем, в том числе и со стрессом, гораздо лучше её самой. Они вернулись к тому месту, где жгли костёр на берегу безжалостного моря, что сейчас притворялось ласковым игривым котёнком. У Марисоль после вчерашнего приключения болело буквально всё, но позволить себе расслабиться означало потерю драгоценного времени, и они, не отдыхая, пошли вдоль берега в поисках утерянных вещей. Удача на этот раз и не думала им улыбаться. Ничего из того, что было действительно важным, море не собиралось возвращать. Но Марисоль понимала, что сейчас самой необходимой вещью был мобильный телефон, но даже если бы она нашла его здесь, на берегу, то вряд ли бы он был способен работать.

Однако эмоции, которые девушка всегда так тщательно умела скрывать за маской безразличия в своей обыденной жизни, всё чаще прорывались наружу. И слёзы беспощадно разрушали бережно хранимый образ холодной и неприступной девушки, что привыкла считать себя сильной и непоколебимой несмотря ни на что.

— Эй, что за настрой, красотка! — услышала она голос того, от которого, казалось, ничего скрыть было невозможно.

Марисоль быстро растёрла набежавшие на глаза слёзы по щекам и попыталась натянуть улыбку на бледное уставшее лицо.

— Это всё ветер и… соль, — произнесла она как можно убедительнее, но Чен не поверил, снисходительно покачав головой.

— Не думаю, что стоит жалеть себя. Мы не в худшем положении дел. К тому же, у тебя есть я. Это много, знаешь ли. Любая на твоём месте была бы счастлива застрять с таким как я на этом острове.

Если мистер Уокер так шутил, то было совершенно не смешно. И слёзы вновь удушающе сжали горло девушки. Она всхлипнула и расплакалась, как ребёнок, уже не пытаясь сдержаться.

Тогда Чен, подойдя ближе, просто сграбастал её в охапку и молча прижал к себе, легонько покачивая. Так они стояли минут пять, пока Марисоль в действительности не стало легче. И всё это время девушка думала, как удивительно, что участливые объятия почти постороннего человека могут придать сил и успокоить, если они действительно искренние. Но даже для неё, погрязшей в дебрях переживаний и вполне логичного стресса, было слишком находиться в объятиях по пояс обнажённого мужчины и воспринимать его лишь как источник поддержки и успокоения.

Марисоль попыталась отстраниться, но он удержал её за плечи, при этом опасно заглянув в глаза. Девушка напряглась, не зная, что ещё ожидать от своего странного напарника по несчастью. А он, приблизившись к её лицу, уже был готов вцепиться в её губы, как коршун в жертву когтями…

Глава 26. Завтра

Мари дала волю слезам на подходе к замку. Албер шёл впереди, лишь изредка оглядываясь на

Герр Нильссон остановился, непонимающе уставившись на гостью. А она, согнувшись пополам, осела в траву, закричав надрывным от отчаяния голосом.

— Да что тут, чёрт возьми, происходит?! Что за жуткое место?! Куда меня занесло?! О, если бы я только знала! Если бы я знала, я бы не за что на свете не вышла из дому! Никогда! В жизни!

Мужчина подошёл ближе, не зная, как ему поступить. Он был растерян, и не вполне осознавал, что ему стоит предпринять в такой ситуации.

— Что с тобой? — глухо бросил он, даже не пытаясь помочь несчастной подняться или как-то поддержать. — Ты ранена?

— Нет! — завопила Мари, захлёбываясь слезами. — Мне страшно!

— А я ведь предупреждал, чтобы ты носа не совала в этот проклятый лес! — повысил голос мужчина, заводясь.

— Вы сказали там хищник, зверь!

— А он кто, по-твоему?! — рявкнул Албер, совершенно перестав сдерживаться.

Мари замолчала, обтерев залитые слезами щёки рукой. Герр Нильссон был прав, она сглупила, пойдя в лес. Вот только почему-то ей казалось, что не всё здесь было так просто…

— Я… я не хотела туда идти, — Мари, приходя в себя, поднялась с земли, расправляя разодранное платье. — Я увидела женщину на берегу, и побежала к ней, чтобы узнать хоть что-то про паром или корабль…

Выразительный взгляд герра Албера сказал ей о том, что он ни на секунду ей не верит. Но хотя бы промолчал, и это уже было хорошо.

— А потом я увидела тень, что свернула за угол замка, и я поспешила за ней…

— Это всё мороки, милая, — всё же устало перебил её Албер, отчего, услышав подобное обращение, девушка даже вздрогнула. — Здесь очень давно никого нет, только я и теперь вот ты…

— А как же этот, в лесу?! — не сдавалась Мари. — Кто он такой? Герр Нильссон с шумом втянул ноздрями воздух, отворачиваясь.

— Я не хочу сейчас о нём разговаривать. Главное, что ты поняла: в лес соваться не стоит.

Мари, подумав, кивнула. Хватит на неё сегодня приключений и споров. Ноги тряслись от пережитого стресса и страшной погони. Хорошо, что всё обошлось и Албер появился как раз вовремя. Слёзы вновь непрошено навернулись на глаза. Она снова представила, что могло бы произойти, не окажись он рядом…

— Ты вся дрожишь, — критично осмотрев свою спутницу, заключил мужчина.

А после бесцеремонно подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Мари ахнула, но возражать не стала, чувствуя, что и впрямь растеряла последние силы. И тут же прижалась к широкой груди герра Нильссона, успокаиваясь, как дитя в колыбели. Сейчас их лица были так близки, что Мари чувствовала тяжёлое сосредоточенное дыхание на своём лице, но боялась поднять глаза.

Впервые в жизни ей овладела странная робость в отношениях с мужчиной, обычно она знала, как ей себя вести, что и как говорить, что делать. Сейчас же она чувствовала себя просто обузой в руках того, кому, казалось, она была совершенно неинтересна. Именно поэтому, наверное, ей казалось, что она вот-вот увязнет в чувствах к этому нелюдимому и грубому отшельнику. Но всё ещё пыталась противостоять им. Вот они уже достигли замка, и герр Нильссон, всё так же держа Мари на руках, начал подниматься с ней по лестнице. Ей никогда прежде не было так тепло и уютно, даже несмотря на то, что это было лишь дружеское участие почти незнакомого человека в её судьбе.

Наверное, ей просто прежде не попадались такие мужчины, как этот: сильные, властные, смелые. Таким не покрутишь как марионеткой, даже если очень захочешь. Таких хочется слушать и таким хочется подчиняться. Во всём… Мари почувствовала, что щёки её краснеют. Да что с ней такое творится? Она превращается в Марисоль? О, нет, только не это… Мягкость кровати под спиной была как нельзя кстати, когда Албер осторожно опустил девушку на её ложе.

— Спасибо. За всё… — прошептала Мари в этот миг, и герр Нильссон замер, не спеша удаляться, руки его всё так же лежали под спиной, и он находился в непосредственной близости к ней.

Мари тоже боялась пошевелиться, но на этот раз не отвела свой взгляд от янтарно-золотых глаз мужчины. Сейчас они красноречиво выражали то, что он намеревался сделать. Секунда, и вот он уже впился губами в её распухшие от слёз губы, жадно сминая их, царапая щетиной, но Мари было плевать.

Она ответила с той же страстью, с тем же напором, и уже почти успела растворилась в этом безумии, когда Албер навис над ней сверху с вполне понятным и недвусмысленным желанием обладать ею. Руки Мари, упершись в эту крепкую мужскую грудь, не стали бы серьёзной помехой для него, и всё же герр ждал молчаливого согласия.

— К чёрту! — воскликнула Мари, руша все преграды между ними.

Они были так мало знакомы, что это было просто неприлично со стороны девушки — вот так уступать мужчине, даже в порыве неожиданно нахлынувшей страсти. Только когда это останавливало безбашенную Мари, живущую одним днём, и совершенно не знавшую слово «завтра».

Глава 27. Ошибка

Марисоль напряглась, чувствуя, как заструился по спине пот, не в силах закрыть или отвести глаза перед лицом реальной опасности. Но мистер Уокер лишь произнёс совершенно неуместным здесь полушёпотом:

— О ком ты переживаешь? Ты же не о себе сейчас думаешь, правда?

Девушка сглотнула, понимая, что пот выступил и на её лбу тоже. Но Чен, проведя большим пальцем, легко вытер его, продолжая ждать ответа на свой вопрос.

— Мои родители, — наконец, смогла ответить она, облизав пересохшие губы. — Если бы исчезла только я. Но и Мари... Это… Такой удар для них.

— А твой парень? — не унимался Чен.

— Какой ещё парень! — возмущённо и, пожалуй, чересчур громко отреагировала Марисоль. — Я давно завязала с этим. Личная жизнь это… не для меня.

— Завязала? — хохотнул Чен, явно расслабившись и выпустив девушку из своих крепких рук. — Как же с этим можно завязать?!

Он не понимал, а девушке объяснять не хотелось.

— Но это хорошо, — вдруг на полном

Марисоль выдохнула, слегка расправившись. Она не воспринимала слова этого человека серьёзно, но то, что никто прямо сейчас насиловать её не собирался, уже было хорошо. Конечно, мистер Уокер был странным типом, но на самом деле настоящей угрозы — такой, что воспринимается на чисто интуитивном уровне, девушка от него не ощущала. Даже тот случай с картой, когда они ещё благополучно себе плыли на катере Чена, не убедил её в обратном. Его резкие движения, определённая грубость были скорее элементом среды, воспитания, в которой тот вырос и находился. Он не был злым или ушлым, Марисоль зря накручивала себя, опираясь на свой не слишком богатый опыт личных взаимоотношений с противоположным полом.

— А Вы? За кого переживаете Вы?..

Чен как-то сразу сник, но это было понятно лишь мгновение. Лучезарная улыбка тут же вернулась на его лицо.

— Ни за кого! — слишком уж воодушевлённо воскликнул он. — Я один, и даже если мне не суждено вернуться домой, никто и слезинки не прольёт по этому поводу!

— А как же Ваши родители?.. — осторожно спросила Марисоль.

— Пожалуйста, не будем о них! Меньше всего я сейчас хочу говорить о своих родителях!

Два раза девушку уговаривать не пришлось, она знала, как это больно, когда настырно лезут в душу, не спросив, а можно ли туда войти… Она замолчала, пытаясь сконцентрироваться на поисках, но, кажется, это было бесполезно.

— Боюсь, мы здесь ничего не найдём, — морщась от свежего морского ветерка, не без удовольствия тот сменил тему. — Думаю, надо идти через лес, так, возможно, мы сможем выйти к какой-нибудь деревне или как это тут называется…

— Почему именно через лес? — Марисоль с опаской посмотрела на высокого лиственного великана, что простирался вверх и вниз живой, наверное, даже, разумной стеной, и ей сделалось жутко от одного осознания, что туда придётся войти.

— Ты разве не видишь? Здесь только море. Ни человеческих следов на берегу, ни каких-либо других признаков присутствия человека в данном месте, даже мизерных. Если есть шанс встретить кого-нибудь из живых людей, то только там…

При этой вновь показавшейся Марисоль странной шутке, её передёрнуло. Кто как не она лучше других могла знать, что можно встретить здесь не только «живых» людей. Что-то ей подсказывало, что здешние места просто кишели призраками, не упокоенными душами и прочей нечистью, которую она откровенно боялась.

Да, призраки пугали её, и никакие заверения мамы и бабушки не могли убедить маленькую напуганную однажды девочку их не бояться. Она боялась. Боялась до сих пор.

— Идём? — мистер Уокер протянул ей руку, приглашая вернуться к месту стоянки.

«Тоже мне, джентльмен» — усмехнулась про себя Марисоль, отвлекаясь от мрачных мыслей. Как ей хотелось сейчас оказаться дома, принять горячую ванну и вспоминать происходящее как сон или как самое безумное приключение в её жизни. Но пока они даже ещё не вошли в страшный и мрачный лес, чего уж было говорить о возвращении домой. Девушке сейчас очень хотелось рассердится на сестру, вспомнив её выходку, благодаря которой она здесь оказалась.

Но тут же она подумала, что Мари могла попасть в подобную переделку, и злиться на неё уже не получалось.

«Лишь бы с ней всё было хорошо» — как молитву повторяла она, не веря, однако, этому. Потому что собственные ощущения говорили ей совсем о другом. Мари была в беде, и теперь ей некому было помочь. Потому что Марисоль, похоже, встала на те же грабли, но, возможно, ей повезло чуточку больше, ведь рядом с ней оказался невыносимый мистер Уокер.

А был ли кто рядом с Мари, Марисоль знать не могла. Она могла только надеяться, что её сестра жива и здорова. Ведь, как бы то ни было, она не представляла свою жизнь без неё.

Глава 28. Человек

За дверью в коридоре что-то ахнуло с такой силой, что оба разом забыли о страсти. Албер и Мари, переглянувшись, замерли на короткий миг, после чего герр Нильссон, полураздетый, бросился проверять, что же там случилось, а девушка принялась быстро одеваться, ругая себя и свою податливость последними словами. Ну вот как она могла так поступить вновь? Отдаться совершенно чужому человеку лишь потому, что он спас её от сумасшедшего негодяя и вызывал определённый интерес к своему телу? Хорошо, что неведомая сила не дала довести дело до конца, хоть и испугала до ужаса. И ещё неизвестно, что это было, но вспоминая свои ночные приключения, Мари вздрогнула и не решилась выйти вслед за хозяином замка. Но он долго не возвращался, где-то с четверть часа, и девушка, спешно одевшись, всё же отправилась на его поиски.

— Албер! — позвала она, но никто не ответил.

Пришлось идти дальше. Внешне здесь, в коридоре, ничего не изменилось, но напряжение, повисшее в воздухе было просто осязаемым. Мари поспешила дальше, на лестницу, ибо видела, что в противоположном каменном крыле замка тоже вроде бы всё спокойно.

«Сюрприз» ждал её внизу, в холле. Там творился такой кавардак, что девушка с трудом узнавала в нём пусть не уютную, но сдержанно-холодную, хорошо обставленную прихожую. Гобелены и шторы были сорваны со стен и окон, мебель перевёрнута, кое где даже сломана. В воздухе кружилась и пыль и пахло чем-то старым, удушливым, едким. И среди всего этого безобразия она не сразу заметила хозяина замка, он стоял на коленях, закрыв лицо ладонями, из-под которых струйками вытекала кровь. Он молчал.

— Албер! — Мари бросилась мужчине на помощь, преодолевая преграды из раскуроченной мебели, и едва не оступилась, поскользнувшись на осколках какой-то вазы, что лежали рядом с герром Нильссоном.

Черепки хрустнули под ногой, но подошву не проткнули, и девушка уже протянула руки, чтобы осмотреть рану…

— Не тронь, — услышала она предупредительный глухой голос Албера.

Должно быть ему было очень больно…

— Я только посмотрю, — Мари понятия не имела, что будет делать, ибо она никогда не сталкивалась с такими проблемами и была далека от медицины. Но понимала, что сейчас просто обязана помочь этому человеку.

— Нет. — Он говорил жёстко, и всё же девушка, проявив невероятную стойкость, уговаривать не стала, а, вцепившись в

А после, вскрикнув, она зажала свой рот ладонями, её затошнило от увиденного зрелища.

Видимо ваза, на осколках которой она едва не упала, была разбита о лицо Албера. Лоб и переносица были повреждены, а глаза… его прекрасные янтарные глаза сейчас были просто сгустками окровавленной субстанции, и нельзя было разобрать ни бровей, ни век, ни того, что осталось от глазных яблок.

Подбородок мужчины мелко дрожал, было слышно, как зубы постукивают друг о друга. И всё же он держался. Мари всхлипнула. По её бледным щекам опять поползли слёзы.

— Кто это сделал? Это он? Тот, из леса… — тихо прошептала она.

— Нет, — так же тихо отвечал Албер. — Он не может сюда проникнуть. Это что-то другое…

— Другое? — ахнула Мари. — Что значит — другое?

Герр не отвечал, и тогда девушка, спешно стерев с лица слёзы, быстро постаралась взять себя в руки.

— Нужно обработать рану… Вы видите что-нибудь?

Мужчина долго не отвечал, но после процедил сквозь зубы.

— Нет, абсолютно ничего. Но это пройдёт.

— Как это — пройдёт? Вам надо в больницу!

— Куда? — по лбу, смешиваясь с кровью Албера, поползли капли пота. Он бледнел и слабел на глазах.

— Врач! Вам нужен врач!

Мари запаниковала, а мужчина, покачнувшись, завалился на бок, заметно ослабев, но при том не теряя сознания.

— Если ты о лекаре, то их здесь нет. Здесь никого нет… — едва смог пошевелить губами герр Нильссон.

— Но Вы же можете умереть! Что же мне с Вами делать?!

— Просто оставь меня в покое…

Кажется, он всё же лишился чувств, а Мари, пойдя против собственной природы, вместо того чтобы бежать без оглядки, попыталась поднять его, но получилось лишь положить поудобнее. Куда уж ей было с её-то комплекцией воротить здоровенное тело без признаков жизни! Албер был на голову выше и наверняка весил вдвое, а то и втрое больше миниатюрной тонкокостной девушки!

Но и бросать его здесь, в беде было нельзя. Да и куда ей было идти?!

Мари не знала, что ей делать дальше. Кровавые глазницы герра Нильссона напоминали кадры из фильмов ужаса, да и тот, кто сделал это, наверняка был где-то рядом. Ну почему он не сказал ей, кто это?! Чего ей следовало опасаться?!

Но сейчас думать нужно было в первую очередь о нём. Поразмыслив, Мари бросилась на кухню за водой и, отыскав чистую тряпицу, принялась аккуратно промывать свежие раны на лице мужчины. Странно, но когда она промыла их, то обнаружила под слоем запёкшейся крови цельные глазные яблоки, красноватые, не так уж и сильно повреждённые, как казалось вначале. Албер равномерно дышал, и это успокаивало девушку. Она закончила процедуру, не зная, чем ещё можно обработать такую рану, кроме как водой. А потому, уставшая, просто уселась рядом, прижавшись к хозяину замка всем телом. Ей было страшно, а так, находясь возле мужчины, пусть и пребывающего в столь прискорбном положении, она чувствовала себя хоть немного защищённой.

Мари наблюдала за ним, и диву давалась, как это ранки на его лице могут стягиваться так быстро практически на глазах рубцуясь, собираясь в продолговатые шрамики, похожие на швы недельной давности.

В конце концов она просто устала удивляться. Но наблюдать не перестала.

— Что же Вы за человек такой, герр Нильссон, — прошептала она, чувствуя, что усталость берёт своё и она вот-вот задремлет.

Но он ответил ей, не размыкая уже почти заживших век и засохших губ.

— А кто тебе сказал, что я — человек?..

И вновь провалился в небытие, оставив Мари пробравший до костей холод многозначности своих слов.

Глава 29. Страх

Кто-то боится темноты. Кто-то замкнутых пространств. Кто-то вещей, намного хуже, чем пребывание на лоне природы, среди деревьев. Например, пауков. Марисоль их тоже не жаловала. Но деревянные могучие великаны пугали её ещё больше. Тёмный мрачный лес окружал девушку со всех сторон, и это было худшим из кошмаров, какие ей удалось пережить в своей жизни. Деревья были её врагами с детства. Среди их тонких, высоких стволов, легко могли прятаться призраки, бестелесные создания, сливающиеся с ними, проходящие сквозь, но неизменно оставляющие свои следы в мире живых. Марисоль могла не только видеть призраков. Она легко чувствовала их присутствие, даже когда те были невидимы.

Вот и сейчас девушка кожей чувствовала присутствие потустороннего. Она не могла это объяснить, то есть, не могла сказать, как это точно происходит. Но все волоски на её теле приподнимались, ощущение холода проникало вглубь кожи, и она не могла согреться, даже если было очень тепло. Даже если было просто жарко.

Но в лесу жарко не было. Влажность и прохлада, а ещё вездесущие комары, что то и дело донимали мистера Уокера — на нем из всей одежды были лишь походные штаны да сапоги. Рубаха благополучно канула в море со всеми остальными пожитками. Но это, похоже, было единственным, что доставляло ему некоторые неудобства. В остальном Чен был весел, собран и жизнерадостен, как и всегда. Разве что, немного более наблюдателен…

— Что с тобой, красотка? — ненавязчиво поинтересовался он, когда Марисоль шарахнулась от очередных кустов, показавшихся ей каким-то подозрительными. — Устала, небось?

Они шли уже длительное время, ни разу не остановившись. Марисоль не жаловалась, хотя и усталости из-за нервного перенапряжения она почти не ощущала. Но когда о ней заикнулся Чен, то девушка сразу же почувствовала усталость в ногах и покалывание в спине.

— Немного, — призналась она, на деле не желая выдавать истинную причину своего плохого самочувствия.

— Так сказала бы! — тут же возмутился тот. — Я привычный к походной жизни человек, а на тебя, ты уж извини, смотреть иногда страшно: дома, наверное, фитнесами-диетами злоупотребляла, раз довела себя до такого состояния!

Марисоль растерянно окинула себя взглядом. Она всегда была худенькой, тонкокостной, как балерина, но лишний раз поесть и правда забывала, особенно когда была увлечена учёбой или исследовательской работой. Однако дистрофиком себя не считала, и придирки, пусть и шутливые, этого мужчины, считала вполне безосновательными.

— Какого состояния? — её руки привычно легли в закрытую позу, скрестившись на груди.

— Ну… этого… истощения! — наконец тот подобрал нужное слово, и Марисоль возвела глаза к куполу неба.

— По-Вашему, извините, субъективному мнению все женщины должны иметь

Дело запахло жареным, и Чен инстинктивно почувствовал это.

— Да нет! Не пойми меня неправильно! Ты мне очень нравишься. Просто…

Он зажестикулировал в воздухе сначала на уровне груди, изображая округлые полусферы, потом спустился до ягодиц, изобразив там почти то же самое. Марисоль вспыхнула, и мистер Уокер поспешил ретироваться.

— Забудем об этом! — его примирительная улыбка оказалась весьма красивой, хотя и нагловатой. — Я просто хотел сказать, что приёмы пищи тебе пропускать никак нельзя…

— Нам нужно найти хоть какое-то поселение, или намёки на него, — попыталась возразить девушка. Но в животе в тоже самое время предательски заурчало. — К тому же нам нечего есть…

— Об этом не беспокойся, — вновь заверил её Чен. — Лес полон дичи, и я мигом… — Вы уйдёте и оставите меня здесь одну?! Я на это не согласна! Кажется, Марисоль была близка к панике. По крайней мере, отчаяние уже овладело ею, а по спине, крадучись, полз липкий страх. Чен подошёл к ней ближе. Взяв за плечи, заглянув в глаза. — Поверь, я тоже буду скучать. Уже скучаю. Но меня не будет совсем недолго…

— Я не останусь одна в лесу! — глаза девушки сверкали от неподдельного панического страха. — Мне страшно!

— Тссс, тише!

Чен прижал её к груди, чувствуя, как крупная дрожь сотрясает это хрупкое тело. Поцеловал в макушку, погладил по голове успокаивающе, словно Марисоль была ребёнком. Ей было ужасно стыдно, но поделать с собой она ничего не могла. Это было выше её сил, хотя и шло в явный разрез с понятием «сильная и независимая». А потому девушка разревелась от обиды и досады на саму себя, уткнувшись носом в плечо почти что чужого ей человека.

— Чего ты боишься? — шёпотом спросил тот, будто боялся, что их услышат.

Та не отвечала, и мистер Уокер терпеливо ждал.

— Леса. Я очень его боюсь..., — прошептала, наконец, она в ответ.

К величайшему удивлению Марисоль, тот не стал задавать вопросов типа «почему», и уговаривать её тоже не стал.

— Понимаю, — вместо этого сказал Чен. — Тогда пойдём вместе. Только пообещай не смотреть, когда я скажу закрыть тебе глаза. А если чего-то ненароком увидишь, поклянись не задавать вопросов. Согласна?

Сейчас Марисоль была согласна на всё.

Девушка коротко кивнула, и они вместе отправились на охоту.

Глава 30. Женщина

Мари закрыла уши руками, и зажмурилась, будто это могло помочь. Она не хотела слышать того, что услышала, и даже если это было бредом слегшего в горячке человека, всё равно, слова, вырвавшиеся из уст Албера, звучали слишком страшно, тревожно, и девушка не хотела бы их воспринимать. Даже в качестве бреда. Она смертельно устала от свалившейся в столь короткий промежуток времени на её голову чертовщины.

Самое время было забиться в какой-нибудь дальний угол, поджать колени к подбородку и тоненько заскулить. Но, даже несмотря на страстное желание сделать это, она сидела рядом с Албером, и неотрывно смотрела на его лицо, перемазанное кровью, и не могла даже слезинки из глаз выдавить, так была потрясена случившемся. Единственное, чего она сейчас боялась, это была смерть хозяина замка. Легче было остаться без еды, в промозглом каменном доме без возможности согреться предстоящей зимой — в конце концов, проблему с тёплой одеждой можно было решить. И листья деревьев на крайний случай тоже годились в пищу. Но вот лишиться единственной защиты в лице герра Нильссона было в представлении Мари кое чем посерьёзнее.

Она помнила ту тёмную сущность, что явилась ей ночью в одном из коридоров этого самого замка. Она помнила глаза убийцы, что преследовал её в лесу. И, наверное, впервые в жизни, она чётко осознавала, что одной ей не справиться.

Да, Албер пугал её тоже. Его раны на лице регенерировались с необычайной для человека скоростью, можно сказать, на глазах приходя в божеский вид. Но его зрение, его глазные яблоки… Это было просто не реально! Человек так не может…

«А кто тебе сказал, что я — человек?»

Сейчас он крепко спал или был в небытии, но Мари всё равно было спокойнее рядом. Она даже осознавала, что солнце за стенами замка скоро сядет, и здесь, вероятно, опять начнёт твориться чёрт те, что…

Этот мужчина в таком состоянии точно не сможет её защитить. И всё же его присутствие дарило хоть какую-то надежду и утешение. Громкие звуки, раздавшиеся откуда-то сверху встревожили девушку. Она машинально прижалась к ничего не слышавшему Алберу, и замерла, прислушиваясь. Шум повторился. Мари показалось, что кто-то задумал двигать мебель на втором этаже, но ведь кроме них здесь никого не было. Никого…

А после раздался крик. Громкий, душераздирающий, словно кто-то подвергся смертельной опасности, и был очень напуган. Кричала женщина, и Мари, робко поднявшись, сумбурно споря с самой собой и явно не отдавая отчёт своим действиям, пошла на этот крик, медленно переставляя ноги. Они дрожали, как всё её тело, не только от усталости, но и от страха. Да! Она боялась, но шла, словно понимая, что не может поступить иначе. Ей нужно было взглянуть на то, куда отчаянно звал её этот голос.

Свернув на лестницу, она заметила мелькнувший подол платья, и прибавила шага. Ругаясь последними словами, она пробовала заставить себя остановиться и вернуться в прихожую, но жадное любопытство и желание во что бы то ни стало докопаться до истины делали своё дело. И Мари продолжала идти за той, что, по словам герра Нильссона, здесь не существовало…

Поднявшись выше и завернув уже в знакомый коридор, девушка разочарованно выдохнула: там никого не оказалось. Но за дверью в её собственной комнаты послышалось шевеление, и Мари, не мешкая, бросилась туда. Но и в комнате её ждала пустота. Становилось всё страшнее, и желание разобраться во всём таяло на глазах. Замешкав, она хотела уже было вернуться вниз, к Алберу.

Но что-то привлекло её внимание в окне. Тревога полоснула по сердцу острым спазмом. Мари бросилась к окну, до боли в глазах вглядываясь в горизонт. Выступающие скалы вдали будто были подсвечены изнутри заходящим солнцем. На одной из них — девушка это отчётливо видела, стояла фигура в чёрном одеянии, судя по очертаниям — женская.

Должно быть, это была та же женщина, которую она видела рано утром и за которой погналась в лес, забыв про все опасности

Глава 31. Охота

Марисоль сосредоточено шагала рядом, стараясь не шуметь. Она останавливалась, когда останавливался Чен, и боялась даже дышать, чтобы не спугнуть невидимую ей добычу. В другой раз она бы посмеялась над мистером Уокером, но после того, как он принёс тушки зайцев, отправившись на охоту без всякого оружия, она откровенно верила, что этот человек способен и не на такое.

Иногда он заходил вперёд, замирая, и делал ей знак тишины, хотя она и так не слишком шумела, но Марисоль послушно кивала. Она отчётливо осознала простую истину: сейчас всё её существование зависело от этого странного мужчины, и она готова была выживать. Впрочем, как показала недолгая пока ещё практика, не таким уж ужасным он был. И с некоторыми чересчур раздражающими её замашками можно было даже примириться.

В какой-то миг он вновь остановился, вытянувшись как по струнке, прислушиваясь. Затем сделал знак Марисоль опуститься на корточки, в траву, и закрыть глаза руками. И едва она это сделала, то услышала резкий звук, тревожно развела пальцы и с удивлением отметила, что Чена и след простыл.

Но как он сумел так быстро скрыться из вида?!

Однако она помнила про своё обещание не удивляться. И вновь послушно прикрыла глаза ладонями.

Долгие две-три минуты длились целую вечность, но вскоре она услышала бодрый и весёлый голос своего спутника:

— Ну, что я говорил?! Обед нам обеспечен!

В руках он держал за шеи двух мёртвых птиц, ещё тёплых, похожих на рябчиков, пахнущих кровью, которая стекала по их перьям и капала в траву. Марисоль замутило, она поспешно отвернулась, схватившись за рот, боясь, что тошнота может перейти в рвоту.

— Что такое? — не понял мистер Уокер. Но позже до него дошло. — Ах, ты не переносишь вид крови? Или…

— Не будем об этом! — предостерегла его девушка, вскинув руку. Она понимала, что без этого не обойтись, им необходимо что-то есть, и никакая жалость к невинным обитателям леса тут не поможет. Выжить бы самим…

— Ну ладно, — Чен, наконец, перестал трясти мёртвыми птицами, убрав их подальше с глаз Марисоль. — Просто я подумал, что с зайцами всё прошло гладко, значит, и с дичью будет так же…

— Всё хорошо, — девушка всё же смогла натянуть улыбку, приободряя себя в первую очередь. — Я справлюсь… с собой.

Тот удовлетворённо кивнул, отходя в сторону.

— Ощиплю и освежую я их сам. Сможешь набрать веток для костра?

Марисоль благодарно согласилась, сразу же решив заняться делом и не забивать голову совершенно ненужными мыслями.

Но это было не так-то просто.

Девушка исподтишка всё поглядывала в сторону мужчины, рассуждая, каким образом он мог за столь короткий срок добыть этих птиц, не обладая оружием, но имея в запасе что-то такое, о чём Марисоль знать не полагалось. Значит, не так-то прост был мистер Уокер!

Но что же это всё-таки было?

Марисоль знала, что вряд ли ей удастся успокоится и не искать ответ на этот вопрос.

Костёр в этот раз удалось развести быстро, и нежное птичье мясо слегка шипело над ним, постепенно превращаясь в вкусный жареный обед. Аромат от него распространялся по всей округе, и девушка уже не раз сглатывала слюну, удивляясь выдержке своего спутник, который деловито и неторопливо готовил им еду.

— Где Вы всему этому научились? Разводить костёр от камней, ловить птиц и животных без силков и оружия, — не сдержавшись, всё же спросила она.

Мужчина замер на всего лишь короткий миг, не укрывшийся от Марисоль своим напряжением, но после расслабленно заулыбался.

— Я вырос не в городской квартире, красотка! И даже не в захудалом деревенском домишке. А потому много знаю и много умею. Да, у меня нет такого шикарного образования, которым, наверняка, можешь похвастаться ты. Но я прошёл школу жизни. Вернее, выживания. А потому жизнью под открытым небом меня не напугать, как она пусть только не старается!

— Вы жили в каком-то лагере, или?..

Марисоль даже не могла подобрать подходящего варианта, а потому просто оставила паузу.

— Нет, — девушка могла бы поклясться, что слышала, как скрипнули зубы мистера Уокера. — Какое-то время я жил со своим отцом, на лоне природы, и всему, что я умею, я обязан ему одному.

— Должно быть достойный он человек, Ваш отец…

— Вовсе нет! — слишком резко возразил мужчина. — Никакого достоинства и благородства, о котором так любят болтать в дамских романах, там и в помине не было. Он просто делал то, что считал нужным, только и всего. Я ненавидел его и ненавижу до сих пор!

— Ясно, — Марисоль не хотела выводить Чена на столь негативные для того эмоции, но это получилось случайно. Нужно было попытаться увести разговор в другое русло. — А Ваша мама?

Мистер Уокер тряхнул головой.

— Их обоих уже нет в живых. К чему этот разговор…

— Тогда я не понимаю, — просто ответила девушка. — Вы же сами говорили мне о том, что нужно уметь рассказывать о себе и своей семье. По-моему, наш незапланированный поход как раз к этому располагает…

Но тот был слишком серьёзным для своего обычного состояния.

— О некоторых вещах и событиях я предпочёл бы не вспоминать никогда в жизни…

— Скажите хотя бы, что с ними стало. — Настояла Марисоль, заупрямившись, и рискуя навлечь на себя гнев Чена.

Но его лицо неожиданно смягчилось. Он даже протянул к ней ладонь, чтобы погладить девушку по лицу. Она стерпела, и даже взгляда не отвела, чувствуя, что только так сможет вывести мужчину на откровенность.

— Боги, как ты напоминаешь мне её! — произнёс он, и Марисоль неожиданно для себя почувствовала укол ревности. Только не это!

— Кого — её?.. — как можно

— Мою мать, — с болью и нежностью выдохнул тот. — Даже взгляды похожи, а упрямство… Хочешь знать, что с ней произошло, да? Мой отец убил её. А я за это убил его. Вот и вся история. Как тебе, красотка?

Марисоль не поверила своим ушам, глядя в погрустневшие глаза мистера Уокера. Он ведь не шутил, не шутил!

Но внезапно мужчина напрягался, весь превратившись в слух и тревожно осматриваясь по сторонам.

— Что случилось? — прошептала Марисоль, молниеносно оказавшись рядом — запах опасности так и разлился по лесной поляне, не предвещая ничего хорошего.

— Кажется, мы тут уже не одни, красотка… — прошептал Чен, одной рукой машинально прижав её к себе. — И эти гости пока не стремятся себя обнаружить…

Глава 32. Проклятый

— Тише, это я… Огромная капля пота быстро скатилась по её лбу, срезав путь по переносице к скуле. Мужчина медленно разжал ладони, отступив на шаг, давая ей удостовериться, что он именно тот, кого она захочет сейчас увидеть перед собой. Янтарные глаза, лишь подёрнутые болезненной поволокой, смотрели на неё, явно ожидая реакции. И она последовала в бурных эмоциях и плохо сдерживаемых слезах. — Как? Как, чёрт возьми, это возможно?! И почему всё это происходит здесь и сейчас, со мной?!

Кажется, к истерике герр Албер готов не был, а потому просто уставился на Мари, не зная, что ему делать дальше. А её колотило, и громкие рыдания вырывались из дрожащего рта, глаза заволокла пелена слёз.

— Успокойся…

— Нет! Не смейте мне этого говорить! — голос девушки сейчас более походил на визг. — Я не по своей вине оказалась втянута во всё это! Боже… Женщина… Она бросилась с обрыва! Нужно идти туда и посмотреть, что стало с этой несчастной!

— Там никого нет…

— Я видела! Своими глазами…

Мари опять пришлось скрутить как следует, чтобы хоть как-то успокоить. Она сопротивлялась, скорее по наитию, ибо железной хватке хозяина замка противиться было невозможно.

— Не трогайте меня! — продолжала кричать она. — Отпустите!

— Я не причиню тебе вреда. Если бы хотел, то давно бы сделал это. Я постараюсь объяснить, но тебе нужно успокоиться.

Девушка замерла, когда до неё дошёл смысл его слов.

— Так-то лучше, — похвалил её герр Албер, выпуская из совсем не нежных объятий.

Мари утёрла лицо руками, и всем свои видом дала понять мужчине, что ждёт объяснений. Тянуть он не стал.

— Посмотри на меня. Что ты видишь? — его хриплый голос действовал успокаивающе даже на девушку в таком состоянии.

Она пожала плечами, но не ответила.

— Кого ты видишь? — не унимался тот.

Мари задумалась.

— Мужчина. Молодой и привлекательный. Весьма интересный. И загадочный…

Албер усмехнулся.

— Когда-то именно таким я и был. Давно. Наверное, даже слишком давно. Не знаю, сколько времени прошло — лет двести, а, может, триста. Я уже не считаю…

— Это невозможно! — всхлипнула Мари. — Люди не живут столько времени…

И тут же осеклась, внезапно поняв смысл собственной фразы.

— Люди. — Албер кивнул, соглашаясь. — Ни один человек не выжил бы после такого…

Он небрежно указал на своё лицо, напоминая про недавнюю рану.

— Или выжил бы, но остался навек калекой, — он выдержал паузу. — Когда-то давно я тоже был человеком, самым что ни на есть простым, со свойственными ему чувствами и слабостями, не верящий в мистику и колдовство. За что и поплатился проклятием, которым наградила меня одна ведьма…

— Проклятием? — Мари не могла поверить своим ушам. — И в чём же оно заключается?

Герр Нильссон тяжело вздохнул.

— Это не так-то просто объяснить. Но то, что ты видишь, эти миражи, женщины, падающие с обрыва — всё это часть моей боли, моей «награды» за былую слабость.

Девушка не знала, верить ему или списать всё на психическую болезнь, которой, вероятно, страдал этот мужчина. Но, тогда как было объяснить его абсолютно нечеловеческую регенерацию глазных яблок и восстановление зрения, кожи за столь мизерный промежуток времени?! Магия, не иначе! Ведь она своими глазами всё это видела и наблюдала! Или она тоже успела свихнуться от навалившихся разом событий?..

Однако, видя замешательство девушки, Албер продолжил.

— Все те, кто попадал сюда до тебя, да, их было не так уж и много, рассказывали мне об одном и том же. И все они заканчивали как эта женщина из видения — прыгали вниз с утёса, но поначалу это место окончательно сводило их с ума. Видишь, у тебя это тоже началось. Мой дом проклят, как и я. Здесь нечего ждать и не на что надеяться. Я могу лишь отсрочить неизбежное, охраняя тебя, сколько смогу. Но это в итоге всё равно ничего не решит. Ты это сделаешь, и я забуду о тебе, как и о других. И опять погрязну в своём проклятом одиночестве. Поэтому наслаждайся жизнью, пока у тебя есть время.

Эти слова прозвучали столь же цинично, сколько и обречённо, пробуждая в девушке природное упрямство, которое она наблюдала ранее разве что у своей сестры. Она выпрямилась в полный рост, перестав трястись. Убрала остатки слёз со своего лица, расправила хорошо потрёпанную одежду.

— Я не собираюсь проводить здесь остатки своей жизни! Да и вообще умирать пока не собираюсь! Со мной этот номер не пройдёт. Я выберусь отсюда, с этого проклятого острова, чего бы мне это не стоило!

Албер усмехнулся, глядя, с какой самоуверенностью Мари вдруг резко переменилась на глазах.

— Одно дело сказать, другое — сделать…

Но девушка вздёрнула нос.

— Вы ещё плохо знаете меня, герр Нильссон! Я найду способ… выжить, — заявила она. — Я принимаю правила. Колдовство так колдовство. Думаете, я в своей жизни никогда не сталкивалась со сверхъестественным? Ха! Да Вы не представляете, с кем я жила до этого момента все эти годы!

Тот изумлённо выгнул рассечённую, всё ещё испачканную запёкшейся кровью, бровь.

— Ты не перестаёшь удивлять меня… Мари.

Албер словно попробовал её имя на вкус, отчего по телу девушки пробежали недвусмысленные мурашки.

— Хорошо. Поживём — увидим. И я желаю тебе удачи, хотя знаю, что удача давно покинула этот остров. Но если ты сможешь доказать обратное, я не стану тебя разубеждать.

С этими словами мужчина вышел из комнаты, и Мари осталась одна. Ещё раз взглянув в

Однако это оказалось сложнее, чем она могла себе представить.

Глава 33. Ночная гостья

Посреди ночи Марисоль широко распахнула глаза, пытаясь вспомнить, где она находится. Было холодно, и, кажется, она замёрзла настолько, что не чувствовала рук и ног, тело же болезненно ныло, сигнализируя о проблемах с теплообменом.

А над головой раскинулось чёрное северное небо, усыпанное, как веснушками, точками мерцающих звёзд. Конечно же, она видела лишь тот клочок вселенной, что позволяли ей видеть обрамляющие небосвод верхушки деревьев. Но и это зрелище было прекрасным, несмотря на холод и прочие неудобства в виде жёсткой земли и нисколько не смягчающей лежбища травы.

От костра не осталось даже углей. Где-то едва слышно похрустывали ветки и жалобно ухала какая-то ночная птица, перебиваемая лишь громким храпом мистера Уокера.

Было не по себе в этом огромном ночном лесу, особенно после слов Чена о том, что кто-то за ними наблюдает. Да и он сам немного её пугал, его поведение, некая скрытность и в конце концов, признание, которое он сделал незадолго до этой ночи. Нет, они больше не возвращались к тягостному для обоих разговору, но оставшаяся недоговорённость тяготила душу.

Однако Марисоль уже поняла, что без Чена ей вряд ли удастся здесь выжить. И это просто везение, что на их пути им до сих пор не встретилось ни одного дикого животного — хищника, которых, вероятно, в этих диких местах было в достатке.

Тревога прошлась по телу ледяной волной. Девушка знала, что последует за этими ощущениями. Она села, обхватив плечи руками, чтобы хоть как-то согреться, и пристально уставилась в окружающую её темноту. Откуда ждать «гостей»? Марисоль даже представить боялась, и всё же продолжала смотреть и смотреть, и, наконец, её ожидания были вознаграждены. Она вышла, а точнее, выплыла из ниоткуда — тёмный женский силуэт, окутанный белёсым густым туманом и, приблизившись на расстояние вытянутой руки от девушки, замерла, дав той время себя рассмотреть.

И Марисоль заставила себя сделать это, здесь не на что было надеяться и некуда было бежать. Да и стоило ли? Мама рассказывала, что некоторые злобные призраки способны на многое, но таких, на самом деле, были единицы. Остальных же бояться не следовало, как правило, они искали помощи у таких, как она — говорящих с ними, как звала их бабушка Лора.

Однако, ни мама, ни бабушка не учли тот факт, что дар — проклятие Марисоль несколько отличался от их дара. Она не могла принять призрака за живого человека, распознавая того на расстоянии внутренним чутьём, и если своим старшим родственницам нужен был физический контакт, чтобы отличить живого человека от не упокоенной души, то никакие внешние обманные действия привидений не могли обмануть Марисоль.

Так было и сейчас. Она наблюдала перед собой молодую весьма привлекательную девушку, но при этом видела её насквозь — живым от неё и не пахло.

— Здравствуй, — незнакомка заговорила первой, сверкнув мистическими зелёными глазами и Марисоль почудилось, что они уже встречались.

— Зачем ты пришла ко мне? Что тебе от меня надо? — вовсе не дружелюбно отреагировала Марисоль дрожащим голосом.

Та замерла на миг, явно не ожидая такой реакции.

— Мне нужна твоя помощь…

Марисоль всхлипнула, дрожа от холода. Да ей самой сейчас нужна была помощь! Если дальше всё пойдёт такими темпами она сама скоро станет бестелесной и будет блуждать среди деревьев, пугая живых.

— Прости, — вновь сказала девушка. — Это по моей вине ты здесь…

— Что?..

Незнакомка склонила голову. Её глаза понемногу привыкли к темноте, и стало заметно, что на призраке девушки почти нет одежды. Вернее, она есть, изодранная, вымазанная в грязи, как и волосы, руки и всё прочее. Странный призрак… Ведь она могла выглядеть как угодно, не обязательно было выставлять себя жертвой в момент смерти!

Марисоль прикусила язык, заставив себя устыдиться собственных мыслей. Когда она успела так очерстветь? Неужели гибель этой несчастной теперь может вызывать у неё только раздражение и никакого сострадания? Ведь на месте этой девушки могла однажды оказаться и она сама. Мир так несовершенен…

— Это я привела тебя сюда. Прости… — вновь начала она извиняться.

— Ты? Но… как?

— Сама собой разговариваешь, красотка? — раздался за спиной сонный голос мистера Уокера. — Уж если тебе не спалось, разбудила бы меня, я бы с удовольствием побеседовал с тобой о всяком…

Марисоль отвлеклась на него, боязливо определить, видел ли Чен их ночную гостью так же отчётливо, как и она, но тут же вспомнила, что такое просто невозможно. Поэтому она машинально вновь повернула голову в сторону девушки, но той и след простыл. Только ворона едва слышно взметнулась вверх, исчезая между чёрных веток деревьев.

Ворона…

Недостающий пазл лёг на место сам собой. Значит, этот призрак был столь же необычным привидением, как и она — медиумом! Так вот что эта несчастная имела ввиду, утверждая, что это она привела Марисоль сюда!

Девушка вспыхнула, негодование так и забурлило в ней огненным потоком злости, но сильные ладони, взявшие её за руки сзади, заставили вздрогнуть от неожиданности.

— Ты вся дрожишь! — не обращая внимания на испуг девушки, заявил он. — Иди сюда, я согрею…

Как бы ей хотелось возразить сейчас, оттолкнуть пропахшего потом мужчину, но живительное тепло, исходившее от его тела, заткнуло рот взбунтовавшейся феминистке внутри. Он обнял её, и Марисоль сдалась, вновь прильнув к его груди ласковым испуганным зверьком.

Надо же как-то выживать…

Но когда столь же горячие, как и прочие части тела мистера Уокера, губы совершенно неожиданно коснулись её губ, настойчиво требуя продолжения поцелуя, она опомнилась…

И самое время было запаниковать.

Глава 34. Сны и проклятия

Мари проснулась от духоты, было так душно и жарко, что тело вспотело, и по лицу скользил липкий болезненный пот. Это было неприятно, но ещё неприятнее оказалась беспросветная темнота, к которой как она не старалась, глаза не могли привыкнуть.

Попытавшись повернуться на бок, девушка с ужасом отметила, что находится в крайне тесном пространстве, ограниченном со всех сторон чем-то твёрдым, как доски, и тогда её руки машинально вскинувшись

— Нет!

Сильные руки удержали её от падения в бездну собственного страха, кто-то схватил её, с силой пытаясь вернуть в постель, но Мари всё хваталась за горло и продолжала кричать.

— Это сон, сон! — повторял Албер, борясь с отчаянным сопротивлением девушки, не понимающей, что происходит вокруг.

Он тряс её, пытался удержать, но в конце концов пришлось легонько ударить по щеке ладонью, и только это помогло. Мари замолчала, уставившись на герра Нильссона, как будто увидела его впервые в жизни.

— Что… что со мной? — сорванным от громкого крика голосом, вопросила она.

Но тот не отвечал, нахмурив широкие брови.

Тогда Мари обратила внимание на его руки, исцарапанные в кровь, несколько глубоких порезов и множество мелких ссадин.

— Это сделала я?.. — скорее констатировала, чем спросила девушка. — Какой ужас…

— Пустяки, — отмахнулся тот. — Что тебе снилось? Кошмар?

Мари отвела взгляд — ей совсем не хотелось вспоминать только что пережитую сцену, пусть и произошедшую во сне.

— Мне приснилось, что я, живая, похоронена в закрытом гробу. Я не могла из него выбраться, и мне было очень страшно…

Албер, не комментируя, кивнул, словно это было в порядке вещей.

— Это что, и есть — начало безумия? Видения, страшные сны…

— Да. — ответил тот не сразу. — И чем дольше ты здесь находишься, тем сильнее проявления этой чертовщины.

Мари замотала головой, словно не соглашаясь, отрицая полученную информацию.

— Почему на Вас это не действует?..

Теперь уже герр Нильссон отвёл свой взгляд, глядя прямо перед собой, но в бездонную пустоту, видимую им одним.

— Та, что наслала проклятие, она хотела меня наказать. Вечным одиночеством или вечным забвением, или тем и другим одновременно. Так или иначе, её старания всегда приводят к одному и тому же результату. Я не могу быть с кем-то рядом, проклятие уничтожает всех, кто ко мне приближается. А мы с тобой едва не…

Он замолчал, но Мари знала, что Албер имел ввиду. Едва успевшее успокоится сердце, вновь забилось чаще, а краска прилила к щекам, словно она была не целованной простушкой. При этом тяжёлый, весьма понятный взгляд герра Нильссона, не стесняясь, прошёлся по её едва прикрытой фигуре, задержавшись на всех неприкрытых участках тела.

А вначале знакомства он так на неё не смотрел…

Внезапно вскочив, Албер напугал девушку, но она быстро поняла, что ничего страшного больше не произошло. Мужчина боролся с собой и своим желанием обладать ею здесь и сейчас, но то ли опасался того проклятия, о котором всё время говорил, то ли рамки приличий не позволяли ему сейчас повторить неудачную попытку к окончательному сближению.

— Наверное, Вы сильно обидели её… — прошептала Мари, глаз не отводя от пребывающего в чистом виде экспрессии хозяина замка. — Расскажете, что случилось?

Албер медлил, решаясь, стоит ли говорить о том другой женщине — похоже от них у этого мужчины были одни проблемы.

— Хорошо. Я расскажу тебе, — заявил он. — Только обещай, что не станешь осуждать меня и делать поспешные выводы.

Мари кивнула, однако понимая, что может и не сдержать обещания. Она уже ревновала, понимая, из-за чего может проклясть женщина такого породистого жеребца — наверняка, он ей изменил, да не раз. Или ещё что похуже… Вот только в её прежней жизни различного рода проклятия были всего лишь словами, не имевшими под собой никакого магического контекста. Но тут она вдруг внезапно начала ощущать на себе все прелести этого злобного пожелания скорее всего бывшей подружки герра Нильссона. Ей и правда не терпелось узнать, в чём конкретно с его слов он провинился.

— Её принесло мне море. В один вовсе не прекрасный летний день к берегу прибило тело прекраснейшей на свете женщины, красивее которой я не встречал в своей жизни. И случилось так, что она оказалась жива. А потом…

Глава 35. О признаниях и нападениях

Марисоль напряглась, готовая дать, пусть и слабый, но отпор, но…

Но Чен сам отшатнулся от неё, чертыхнувшись.

— Прости! Прошу тебя, я не знаю, что на меня нашло!

И тут девушке даже стало немного обидно. Она не целовалась чёртову уйму времени, так почему единственный, кто готов был сделать это, вызывал в ней не ответное желание, а бурю негатива в ответ? Стоило ли всегда быть такой занудной и правильной, если, возможно, она жила на свете свои последние дни? Права была Мари, называя её монашкой. Можно было и расслабиться, поддавшись искушению, ведь её совершеннолетие было так давно! Но нормальной личной жизни так и не случилось…

— Умоляю, не бойся! — по-своему расценил её молчание мистер Уокер. — Я не хотел…

— Не хотел? — Марисоль вскинула голову, задрав носик.

— Хотел, конечно… — чистосердечно признался Чен. — А как тебя не хотеть? Такую, ну… Ты всё сама знаешь! Видела же себя в зеркале…

Хорошо, что было темно, но Марисоль казалось, что и в темноте её щёки пылают как два алых костра. Ей никто и никогда не говорил такого — нет, неприличных предложений было хоть отбавляй. Но так и честно и даже слегка наивно… Крайняя степень смущения настигла девушку. Пора было прекращать этот разговор… Но она не смогла.

— Ты же говорил, что я плоская, как доска! И на меня смотреть страшно — покормить хочется!

— А ты больше слушай пьяного идиота, ни разу до того момента красивой девушки не видевшего! Должен же был я как-то доказать тебе, что не опасен, что мои намерения чисты…

— Ах, вот как! — воскликнула Марисоль, непонятно из-за чего разозлившись. — Значит, ты мне врал?!

Претензии были глупыми и детскими, но почему-то сейчас Марисоль хотелось выплеснуть на этого мужчину всё своё недовольство на представителей того же пола. Так сказать, отыграть на нём обиду на всех homo sapiens* с теми же половыми признаками…

— Нет… да… Какая разница! — перешёл Чен в оборону. — Да, ты мне нравишься, но знаешь, как сложно говорить такое девчонкам?..

Вот уж никогда бы Марисоль не подумала, что этот громила может быть стеснительным и

— Вот, ты мне опять врёшь! Обманываешь, глядя в глаза! Ха! Чтобы тебе — и сложно говорить?! Не смеши меня!

Тот вновь смутился, напомнив девушке большого обиженного ребёнка.

— Так-то, конечно, просто, если девчонка нужна тебе на пару-тройку ночей. А если всё серьёзно… Если девчонка и правда тебе нравится… Ты мне нравишься, Марисоль. И поэтому я иногда веду себя как полнейший кретин…

Ну, нет! Это уже слишком! Слишком далеко!

— Замолчи, прошу тебя! — Марисоль выставила перед собой ладони, словно выстраивая невидимую, но непробиваемую стену.

— Почему? — кажется, мистер Уокер только разговорился. — Давай уже определим, здесь и сейчас, что и к чему.

Он двинулся ей навстречу, пока её маленькие ладони не упёрлись в его обнажённую грудь, вздымавшуюся тяжело и ритмично. Глаза мужчины горели азартом, а на губах играла глуповатая, но решительная улыбка. Не разрывая зрительного контакта, он взял эти холодные ладони в свои, не желая отпускать их, а заодно согревая.

— Я ведь тоже тебе нравлюсь, да?

Марисоль замерла, готовая разразиться молниями или разреветься в голос. Да! Пора бы было уже признаться, что и он ей нравится, но сказать это вслух?! Ни за что! Ей было даже стыдно за то, что она посмела проникнуться интересом к такому неординарному человеку, явно не её круга и явно не её вкуса, но…

Это проклятое «но» сбивало с толку и заставляло спорить с собой. Не спорить! Ругаться, доказывать, что это не так. И всё же это было чистой правдой…

Так и не дождавшись ответа (а Чену он, похоже, и не требовался), мужчина сделал ещё шаг навстречу, сильнее сжав в своих руках её давно вспотевшие ладони. Она опомнилась лишь тогда, когда его губы приблизились к её губам максимально близко, и вот сейчас, именно в этот миг, она должна была решить, оттолкнуть его или… или…

— Берегись!

Марисоль закричала, уловив какое-то движение позади мистера Уокера, но он и сам уже почувствовал опасность, в мгновение преобразившись, развернувшись всем телом, чтобы достойно встретить нападавшего. Огромная тень взметнулась в воздух, чтобы стремглав тут же броситься на них, и девушка, мгновенно оценив нечеловеческую скорость этого существа, поняла, что конец их близок. Но мимолётный взгляд, брошенный на Чена, заставил её попятиться от обоих.

Его глаза! Они светились, и это не было отблеском луны или чего-то очень яркого! Уже не скрываясь, он повернул к ней голову, чтобы прошептать:

— Держись в стороне!

И бросился в бой с неведомым хищником.

* HÓMO SÁPIENS — человек разумный

Глава 36. Дар Моря. Часть 1 (прошлое)

— Герр Нильссон! Герр Нильсон! Герр…

Запыхавшийся лакей в парадной ливрее нелепо споткнулся, упав на колени и грузно ухнув вслед за тем на ладони, резво вскочил несмотря на свой немалый вес, словно не заметив сей небольшой оплошности. Холёные щёки его полыхали красным, а лицо серебрилось от пота, но он отчаянно пытался что-то донести до своего господина, а господин, небрежно повернув голову на могучей шее, терпеливо и чуть напряжённо ждал новостей.

— Там… это… утопленница! Живая! — наконец смог выдохнуть лакей, при этом упёршись содранными ладонями в ушибленные колени и тяжело дышал.

— Что ты несёшь, Этрик? Как утопленница может быть — живой? О чём ты вообще?!

— Может, господин! Там, — он неопределённо замахал рукой, указывая в какое-то неведомое пространственное измерение. — Её притащило море и выбросило на берег! Мы думали — мертвячка, белая-белая была, а она — шасть, и глаза распахнула! Зелёнющие! И сама хороша девка, аж жуть берёт!

— Как от красоты может жуть брать? — благородный герр выгнул бровь дугой, пытаясь сохранить хладнокровие и скрыть тот факт, насколько заинтересовал его доклад дородного слуги.

— А так, господин! Не верите — взгляните сами!

Столько вольностей герр Албер не ожидал от обычно вежливого, спокойного лакея, а потому решил, что эта «морская дева» и впрямь стоила того, чтобы на неё взглянуть.

— Ну ладно, — согласился герр Нильссон, направляясь в сторону двери.

Этрик засеменил рядом, пытаясь не отставать, но шаги хозяина были размашисты, и он едва не падал от быстрого бега, стараясь быть наравне.

Ещё издали Албер заметил скопление копошащегося народа на берегу. Женщины судачили, подперев бока, а мужчины, побросав рыболовные снасти и лодки, без стыда и смущения рассматривали чудо, подброшенное им не иначе в качестве развлечения, коих в их краях было крайне мало.

Но завидев благородного хозяина, все как один замолкли и расступились, пропуская его сквозь толпу.

Она сидела на берегу, обхватив руками совершенно нагое тело, но аппетитные и весьма манящие формы было не скрыть от восторженного мужского взгляда. Когда тень, что принёс с собой Албер, загородила ей солнце, девушка подняла глаза, робко и испуганно, и взгляды их встретились. Герр Нильссон почувствовал, как огонь обдал сердце, выжигая на нём клеймо любви и желания. Он замер, не в силах отвести взгляда, и взгляд тот был красноречивее любых слов.

— Кто ты?! — его голос прозвучал требовательно и властно, и всё из-за того, что он пытался скрыть ото всех и от себя в первую очередь непонятную дрожь, что уже прорывалась наружу, но всё ещё была ему подвластна.

Но девушка, приоткрыв рот, то ли не смогла, то ли не захотела открыть ему своё имя. С её посиневших от холода губ сорвался лишь рваный звук, непонятно что обозначающий. И клетка закрылась окончательно. Клетка, в которой оказалось его сердце.

Он сорвался с места, на ходу срывая с себя рубаху, накрывая ею прекрасную незнакомку, чтобы местные перестали таращится на неё, раздетую, ведь ревность нещадно вцепилась в его горло зубами, требуя убить всякого, кто помыслил о том же, что и он!

Подхватив девушку на руки, он прижал её к себе, согревая собственным телом.

— Прочь, прочь! — закричал он на челядь, что, вытаращив глаза, не успевала уходить с дороги несущего свою ношу хозяина.

Прекрасная незнакомка не сопротивлялась. Она припала к широкой груди герра Нильссона и замерла, будто уснула, но он видел, что сквозь прикрытые веки она наблюдает за ним своими прекрасными зелёными глазами, спрятанными под настоящими опахалами густых чёрных ресниц.

Девушка была очень холодна, и даже его горячие ладони, и тело, к которому

Албер торопился, как мог, легко поднимаясь по лестнице в стенах своего замка, под недоумённые взгляды и перешёптывания местной прислуги. Обычно их хозяин бы сдержан, не эмоционален, и уж точно не занимался подобными глупостями. Это надо было до такого додуматься! Притащить какую-то девку в свой дом, на руках, да ещё и трястись над ней, как над какой-то ценностью! Чистой воды безумие, надо сказать!

Но их герру сейчас было совершенно всё равно на домыслы недостойной челяди. С той самой минуты, как он увидел её, эту морскую деву, мужчина и думать забыл о других, а потому нёс её прямиком в свою спальню, чтобы уложить на собственную постель, укутав в своё одеяло. А после бросился собственноручно разжигать камин, чтобы хорошенько прогреть и без того тёплый воздух, но незнакомке требовалось не просто тепло, скорее, жар, и он готов был сжечь за раз все дрова, что были заготовлены на долгую зиму, лишь бы почувствовать тепло её тела.

Пока он возился, незнакомка уснула, и Албер постарался действовать тише, чтобы не потревожить её…

С ума сойти! Да что на него в самом деле нашло?! Он никогда не был столь опрометчивым и импульсивным! Но эта девушка буквально за несколько минут всколыхнула в нём что-то такое, что можно было назвать настоящим чувством. Да! Именно так! Ведь раньше ничего подобного, похожего на это, он не испытывал…

— Так-так, — услышал он за приоткрывшейся неслышно дверью голос того, кого хотел видеть сейчас в последнюю очередь. — Что тут у нас? Ооо… Не спятил ли ты, братец?..

Глава 37. Дар Моря. Часть 2 (прошлое)

— Ты невовремя, Северин.

Албер попытался усмирить в себе раздражение, которое в последнее время невольно вызывал даже простым своим присутствием этот человек.

Но тот будто не слышал. Он уверенным шагом прошёл в покои мимо их хозяина, чтобы с такой же неимоверной наглостью уставиться на лежащую под одеялом спящую девушку.

— Хм…

Но когда его рука потянулась к тому самому одеялу, чтобы откинуть его, герр Нильссон резко перехватил её, остановив нахала и не позволив ему действовать дальше.

— Тебе лучше уйти.

Спокойный, ледяной голос брата мог заставить затрепетать в ужасе любого, только не Северина. Он давно не боялся старшего брата, очевидно, зная, что серьёзных проблем тот ему не причинит.

— Да что с тобой? Я только одним глазком хотел взглянуть…

Смазливая физиономия, тёмные волосы, эффектно дающие контраст по сравнению с бледной кожей и пронзительные синие глаза, доставшиеся ему от матери — девки, что охмурила его отца после того, как Анья, законная супруга герра Нильссона-старшего, скоропостижно скончалась при родах, оставив новорожденного сына на попечение мужа. Однако, тот был достаточно мудр, чтобы не связывать себя узами брака с простолюдинкой. Но это не мешало ему регулярно посещать её спальню и штамповать детей, которые каждый раз случались мертворождёнными. Маленький Албер даже привык и смирился, что брата или сестры ему заиметь не суждено и недоумевал, когда отец, человек образованный и всеми уважаемый, после каждых таких родов облегчённо вздыхал и чуть ли не праздник устраивал, откровенно радуясь случившемуся.

Но потом родился Северин. Живой и здоровый, к неудовольствию отца и радости новоиспечённой матери. Албер же пребывал в смешанных чувствах, ещё не до конца понимая своё отношение к младшему брату. С одной стороны, он был рад, ведь теперь это означало, что он будет не один — отец не разрешал играть ему с простолюдинами, а с братом, конечно же, позволит. Но с другой, он немного боялся, что теперь будет меньше получать внимания от родителя, хотя тот его и так не слишком баловал.

Но страхи его были напрасны. Отец открыто не признавал второго наследника, но мальчик рос в замке и был обеспечен всем необходимым вместе со своей матерью. Он ни разу не назвал Северина сыном, при этом всячески подчёркивая, что Албер — его единственный преемник по праву крови, но между собой мальчики были дружны, и старший всегда с неистовой радостью и со всей серьёзностью любил ухаживать за младшим, учить его ремеслу и грамоте.

Конечно же, так продолжалось до поры до времени…

— Не испытывай мой гнев! — как можно спокойнее произнёс Албер, чувствуя, что теряет терпение.

Лисий взгляд младшего то и дело возвращался к спящей, и что-то в этом взгляде герру Нильссону совсем не нравилось. Кажется, он даже был готов вышвырнуть младшего силой, если потребуется. Если он не перестанет так смотреть на его морскую находку. Какое-то время братья оба молча любовались девушкой, пока Северин не произнёс:

— Боги! Как же она прекрасна… Интересно, откуда она взялась?

Вполне логичный и невинный вопрос всколыхнул в душе Албера жгучую волну ревности. Он и сам себя понимал не вполне правильно, что с того, что брат интересуется девушкой, выброшенной на берег лютым морем, только прикидывающимся бедной овечкой, а на деле совершающим вот такие страшные преступления, как это. Разве можно было уничтожать такую красоту? Нет, конечно же море было просто бездушной стихией. Но ведь как-то она попала в его лапы! И едва не лишилась жизни в его светлых водах.

— Её принесло море…

— Это я знаю, — спешно перебил его Северин. — Ульрик мне всё рассказал. И теперь я даже жалею, что не успел на берег раньше тебя. Сейчас бы эта цыпочка лежала в моей постели, и при пробуждении её ждали бы мои поцелуи и ласки, а не такого зануды, как ты.

Его слова и взгляд были вызовом, и Албер в очередной раз одёрнул себя, чтобы не перейти той тонкой грани, которая ещё отделяла его от потери контроля над собой. Но его ответный взгляд был красноречивее любых слов, и Северин ещё никогда не выигрывал его в этой борьбе. Не выигрывает и сейчас.

— Если у тебя всё, можешь катится на все четыре стороны, — пожалуй, даже слишком спокойно произнёс Албер. — У меня ещё полно дел, а ты отвлекаешь.

Северин хмыкнул, сверкнув белозубой улыбкой.

— Я уйду, брат. Но мне интересно, что ты скажешь фру Марте, когда она обнаружит эту полуголую девицу в твоей постели? Я хотел бы на это взглянуть...

Албер даже побледнел при этих словах: его замешательство сейчас было не скрыть, нацепив маску безразличия. Подумать только! Он ведь и не вспомнил о

Но сейчас ему, такому благородному и справедливому, было абсолютно плевать. И, стиснув зубы, Албер продолжил.

— Это не твоё дело, Северин. Убирайся из моих покоев, иначе я вышвырну тебя силой. Я всё сказал. Проваливай.

Тот, опять усмехнувшись, медленно перевёл взгляд с брата на девушку.

— Я уйду. — не спеша сообщил он. — Но ты должен знать: всё равно она будет моей. Ты проиграешь.

Албер смерил его прищуренным взглядом сквозь прикрытую прорезь век. Молодой, почти благородный — по крайней мере, по сравнению с самим герром Нильссоном он выглядел именно таким, лощёным аристократом с потрясающе эффектной внешностью, имеющим слабость к противоположному полу, но ни черта не получившим в жизни помимо этого. Брехун и задира — вот кого он видел перед собой. Стоило ли с таким спорить?

— Убирайся, — устало повторил он. — Иначе я забуду, что ты имеешь со мной хоть какую-то степень родства, и прикажу выпороть тебя на конюшне. Вот уж все порченные тобой девки повеселятся, злорадствуя и плюя тебе в лицо!

Северин не переставал улыбаться, хотя и воспринял угрозу всерьёз — на что уж, но на это его брат точно был способен. Тем более что он был ему братом лишь на половину, но хозяином замка после смерти отца — полноправным, а потому стоило поберечься и уступить.

Он ушёл, не прощаясь и больше не проронив ни слова, затаив очередную обиду на брата. Но с твёрдым намерением сдержать своё обещание и прибрать то морское сокровище, что спало на его кровати, себе, тем самым насолив Алберу.

Он сделает это, чего бы ему то не стоило…

Глава 38. Бывшая… мёртвая…

Албер замолчал, глядя перед собой в одну точку. Похоже, болезненные воспоминания ранили этого сильного мужчину, и продолжать он не торопился. Мари изучала его лицо, очень внимательно, будто увидела впервые, слушала жадно, впитывая информацию, и с горечью осознавала, что то, что едва не произошло между ними, было всего лишь данью плотским потребностям, страстью, не приправленной зарождающейся любовью. Его сердце принадлежало другой. И девушке впервые было горько это осознавать, ведь она, по иронии судьбы, впервые рассчитывала на что-то иное, чем кратковременная интрижка в постели герра Нильссона.

— Что было дальше? — спросила она тихим, бесцветным голосом. Албера будто пробудили её слова, он встряхнул головой, нахмурившись пуще прежнего.

— Я взял её в тот же вечер, не сдержавшись, но она, кажется, была не против. Другой женщине не гоже слушать такие слова, но наслаждения больше я ни с кем более не испытывал. И да, тогда я был счастлив! Думал, что счастлив. Я поселил её у себя в замке, одаривал подарками и ничем не обижал, считая её своей женой. Все те вещи, что хранятся в этой комнате, принадлежали ей. И поначалу она даже была благодарна…

Мари почувствовала, что у неё зачесалось всё и сразу. Носить вещи бывшей Албера? Какая мерзость… Но ведь не ходить же по замку голой? По сути, выбора у неё сейчас просто не было.

— А потом?

— Потом она изменилась до неузнаваемости, — герр Нильссон сжал зубы и кулаки. — Не внешне. Снаружи она была столь же прекрасна, но внутри… Её будто подменили. Или она показала себя истинную, которую я, ослеплённый любовью дурак, поначалу разглядеть не мог.

— И в чём это выражалось? — осторожно подтолкнула его Мари, чувствуя, что тот вновь вязнет в болоте воспоминаний.

— Ночи она проводила в моих жарких объятиях. А днём кувыркалась с моим братом в лесу, надеясь, что их секрет никогда не будет раскрыт. Но однажды каждая тайна становится откровением. Я застал их лично, совершенно случайно, но обоим было не отвертеться. Я приказал выпороть Северина прилюдно, и этот ублюдок неделю пребывал без сознания после моего наказания — уж я велел палачу постараться на славу! Гулящей девке же я приказал убираться из моего дома на все четыре стороны в том, в чём она пришла, и ей пришлось подчиниться. Хотя далеко она не уходила, ожидая, что я сменю гнев на милость, но я не привык прощать предательство.

— Она не пыталась хоть как-то оправдаться? — спросила Мари, находясь под впечатлением от услышанного. — Объяснить своё поведение?

— Она не могла, — пояснил Албер. — Потому что была немой. Всё, что я знал о ней, было её имя. Яла — она написала его однажды на песке, когда мы гуляли по пляжу.

— …и Вы не простили её?..

— Нет. — жёстко отчеканил мужчина. — Это было чистой воды предательство. Тогда она и прокляла меня, прежде чем броситься с треклятого обрыва! Да! Она совершила ещё один грех, понимая, что в этой жизни, после всего случившегося, кроме как быть кабацкой девкой ей больше ничего не светит. Она выбрала смерть…

— Но вы до сих пор её любите, — заключила Мари, перебирая тонкими пальчиками край одеяла.

— Я её ненавижу! — горячо возразил герр Нильссон. — За то, что она совершила со мной, за все те страдания, что по её вине я терпел все эти годы!

«Видимо, иногда одно другому не мешает» — решила про себя Мари, но вслух говорить не стала, справедливо полагая, что её слова разозлят и без того возбуждённого герра Нильссона.

— …но я не знаю, что нужно сделать, чтобы избавиться от этого, — продолжил мужчина. — Я живу на этом острове уже очень много лет, не старею и не умираю как другие. Но те редкие души, что попадают сюда изредка подобно тебе, оказываются в ловушке и сходят с ума под воздействием страшного наследства этой ведьмы. Яла хорошо позаботилась о том, чтобы я никогда больше не познал любви или дружбы, чтобы я вечно слонялся один по этому огромному замку, среди этих скал, и умирал от тоски и одиночества.

— И всё же смерть оказалась не властна над Вами? — прошептала Мари. — Ваша способность восстанавливаться…

— О, да! Я даже умереть не в силах! — с горечью признался он. — Это расплата за то, что однажды я доверил своё сердце не той женщине! Дал слабину, поверив в ответные чувства. И вот что из этого всего

Что-то в этой истории настораживало Мари, вот только она не могла так сразу сообразить, что. Марисоль, она бы сразу выдала вердикт «верю-не верю», но её родной сестре такое было не под силу. Придётся поразмыслить как следует, прежде чем делать соответствующие выводы.

Одно было ясно: герр Нильссон что-то не договаривал. Это девушка ощущала на уровне интуиции, видела в жестах и взгляде хозяина замка, не такой уж и безнадёжной, в конце концов, она была.

— А что стало с Вашим братом?..

Албер фыркнул, задрав голову, вновь тряхнув лохматыми волосами.

— Я не хочу говорить о нём больше ни слова! Пожалуйста, не спрашивай меня о Северине…

Мари кивнула, будто соглашаясь. И всё же стоило попытаться выяснить, почему братья стали почти врагами в застенках собственного дома. Неужели, дело опять было в женщине?

— Ложись, тебе нужно выспаться, — неожиданно заявил герр Нильссон с явным намерением прекратить ставший неудобным разговор.

— Я теперь вряд ли усну, — вздохнула девушка, вспоминая свой недавний кошмар.

— В любом случае, я буду рядом. И если что-то произойдёт…

Мари остановила его жестом — кажется, приключений из раздела ужастиков ей было достаточно, и даже говорить о возможных новых совсем не хотелось.

— Я попробую уснуть, — мило улыбнувшись через силу, пообещала она. — Не беспокойтесь…

Дверь за мужчиной закрылась, и Мари тут же полезла в тот самый шкаф, где находилась одежда покойной Ялы. С чего-то надо было начинать своё пока что неудачное детективное расследование. Возможно, так и вопрос с проклятием можно будет решить. Ещё бы знать, что искать, задача бы оказалась в разы проще.

Но, как говорится, кто ищет — то всегда найдёт. Мари верила в это. И отступать не собиралась.

Глава 39. Нападение

Но зверь замер, приземлившись в паре метров от мужчины, и Чен, подобно ему, тоже остановился, явно изучая противника.

Марисоль сделала шаг назад, и тут же споткнулась, упав на пятую точку, но даже боли не почувствовала, наблюдая за стремительно разворачивающейся прямо перед ней сценой боя. Чен встал в выжидающую стойку, даже в темноте было заметно, насколько он напряжён, а вот его противник…

Девушка отчаянно вглядывалась в черноту ночи, чтобы понять, с кем им пришлось столкнуться, но так и не разобрала, что это за зверь. Он скорее был похож на человека, держался на двух ногах, но весь был покрыт тёмной, в ночи казавшейся, чёрной, шерстью. Однако лапы, или, точнее, руки у него тоже были человеческие. Да и голова… Видимо, шерсть была единственным отличием, и это не могло не настораживать: Марисоль даже на картинках и в передачах о неведомых животных никогда не видела нечто подобного.

Неужели это было какое-то местное чудище, не известное до сих пор науке?

Было заметно, как зверь вертит головой и шумно втягивает ноздрями воздух, всё чаще останавливая взгляд на Марисоль. Этот интерес к девушке явно не нравился мистеру Уокеру, и тот непроизвольно, а, может, действуя согласно хитроумному плану, пытался загородить её собой от светящихся глаз чудища, при этом даже не поворачивая головы. Роковой могла оказаться каждая секунда, и Чен следил за ним, чтобы не допустить ошибки.

И всё же атака зверя получилась непредсказуемой. Он бросился на мужчину, пытаясь свалить его с ног, но тот устоял, при этом ему удалось даже отбросить противника на небольшое расстояние. Однако атака повторилась, мистер Уокер резво уворачивался, при этом успевая наносить точечные удары, не доставляющие особого беспокойства противнику. Ему удалось даже пару раз ударить того по морде, но это только разозлило зверя. Они сошлись в рукопашной, упав на землю и попытавшись уже там нанести как можно больший урон друг другу. Но зверь оказался сильнее.

Зверь… Скорее уж, это был человек в зверином обличии! Слишком уж расчётливыми казались его удары и ярость, рыком срывавшаяся из его пасти, злость, излишняя агрессивность, выдавали в нём самого настоящего человека, а не представителя мира животных!

Марисоль не знала, кем на самом деле являлся мистер Уокер, его глаза, светящиеся в темноте, так же выдавали в нём нечеловеческую природу, но сейчас она всем сердцем болела за него и надеялась, что он победит. Но совсем скоро стало понятно, что силы его на исходе, тогда как зверь, тоже порядком измотанный, пока не проявлял признаков усталости, колошматя её спутника как боксёрскую грушу, только лежащую на земле.

После одного такого удара, Чен, изловчившись, повернул к ней голову, и она ужаснулась ранам, разукрасившим лицо этого мужчины.

— Марисоль, беги! — прошептал он прежде, чем зверь нанёс свой завершающий удар, и мистер Уокер обмяк, замолкнув.

Ужас, ни на мгновение не отпускавший девушку, сейчас просто сковал все конечности девушки. Она хотела подняться, но зверь, оставив в покое Чена, со скоростью света бросился теперь на неё, в долю секунды прижав её к земле. Его окровавленная морда, на которую Марисоль даже боялась взглянуть, уткнулась ей в шею, глубоко вобрав в себя запах девушки.

А после она услышала разочарованный, раздосадованный, но вполне человеческий голос чудовища.

— Это же была ты! Ты! Но почему сейчас ты пахнешь по-другому?..

Марисоль было очень тяжело, но от шока она просто перестала соображать, и ещё пыталась предпринять попытки выбраться из-под этой громоздкой туши. Если мистер Уокер мёртв или хотя бы тяжело ранен, то помочь ей больше будет некому, а в такие минуты всегда чертовски хотелось жить и, несмотря ни на что, она пыталась выжить.

Что-то жутко мешалось в районе спины, больно вонзившись в кожу, даже, возможно, поранив её…

Нож!

Марисоль вспомнила о том кинжале с рукояткой в форме волчьей головы. Это он сейчас был готов разодрать её спину, но и был последней, пусть и слабой, надеждой на спасение. Пока зверь, однако не стремящийся причинить ей особый вред, всё так же старательно обнюхивал её тело, девушка сумела просунуть руку за спину и извлечь, пусть и с большим трудом, этот кинжал.

— Отвечай! Что с тобой не так?! — продолжал что-то невнятное бормотать зверочеловек, но Марисоль сконцентрировалась на другом. — Что он сделал с тобой?! Почему ты перестала так пахнуть?!

Он зарычал, а Марисоль, незаметно отведя в сторону руку, со всего размаху, вложив в тот удар всю свою силу, на которую только была способна, вонзила кинжал монстру в спину. Странно, но он вошёл так легко, словно зверь был маслом или чем-то подобным. Раздалось громкое шипение, девушка

Зверь словно забыл про девушку с ужасом уставившись на холодное оружие, которое держал в когтистой лапе-руке, а Марисоль в который раз за ночь ошарашенно удивлялась происходившему: глаза волчьей головы-рукоятки светились точно так же, как и глаза Чена и этого страшного чудовища, похожего на волка!

Кинжал выпал из его лапы неожиданно, полетев в примятую траву, а зверь, вновь завыв от боли, бросился прочь, унося за собой лёгкий дымок, тянувшийся из нанесённой Марисоль раны и запах палёной шерсти, который девушка ввиду последних событий почуяла не сразу.

Схватив оружие, она бросилась к Чену: тот лежа не шевелясь, и она уже было подумала о самом плохом, когда мужчина издал слабый стон. Тогда Марисоль бросилась ему на грудь, разрыдавшись от собственной слабости и бессилия.

— Мистер Уокер, прошу! Очнитесь! Как я без Вас?! Я не могу без Вас!

Сейчас ей было по-настоящему страшно, одной, в лесу, полном чудовищ и призраков… Кстати, о последних…

— Возьми, эта трава поможет ему остановить кровь и затянуть раны, — призрак той, о ком Марисоль успела благополучно забыть, протягивал ей небольшой букетик какой-то растительности. — Но поторопись, я чувствую нить его сердца слабнет, если он впадёт в беспамятство, нам его оттуда будет вытянуть гораздо сложнее.

— Что с этим делать? — стараясь не задавать лишних вопросов, Марисоль приняла этот дар из невидимых для остальных рук призрачной девушки.

— Просто положи листья на раны, для таких, как он, это истинное лекарство…

— Таких как он? — переспросила Марисоль, машинально следуя указаниям покойницы.

— Оборотней, — спокойно произнесла та в ответ. — Только не говори, что ты об этом не знала…

Глава 40. О завтраках и ключах

Света здесь не было, такое привычное в её родном мире электричество не вписывалось в рамки царившего вокруг средневековья. Порывшись в шкафу своей предшественницы, к глубокому разочарованию самой Мари, она там ничего не нашла, что могло бы ей сказать хоть чуточку больше, чем сам Албер.

Значит, разгадки придётся искать в стенах замка. И как бы страшно не было, девушка понимала, что по-другому просто не получится. После всего произошедшего с ней, она боялась даже нос показать наружу, но в окне забрезжил сероватый рассвет, и она, собравшись с духом, вышла за дверь, показавшуюся ей сейчас слишком тяжёлой.

Осмелев, Мари отправилась дальше, проверяя все двери, что встречались ей на пути, но многие из них были заперты, другие же, ведущие в чьи-то бывшие покои, были до безобразия пыльными и явно не представляли собой интереса.

Подвал, ей нужно идти в подвал. Или как это место называлось в старинных замках… пусть будет подвалом.

Отчего-то вспомнились многочисленные сюжеты из фильмов ужасов, где всё самое страшное начиналось именно с подвала. Мари где-то на задворках сознания ещё понимала, что не стоит туда идти, но, будучи натурой азартной, остановиться уже не могла.

Никто не преследовал её, тёмной сущности не было даже в воображении девушки, а герр Нильссон должно быть, уже крепко спал, после перенесённой травмы, даже это она могла уже воспринимать относительно спокойно.

Оставалось найти вход в тот пресловутый подвал, и обследовать его на предмет тайны, которую, по ощущениям Мари, так тщательно скрывал хозяин замка.

Проходя мимо кухни, Мари вспомнила, что не ела очень давно, и живот напомнил ей о том же. Вкус неумело жареной картошки тут же возник на языке, но она попробовала отогнать эти помыслы прочь — вот вернётся, и попьёт чайку с какими-нибудь травами, а потом сообразит что-нибудь посытнее. Здесь было главным выжить, а вот поесть — уже дело второстепенное.

Вход в подвал обнаружился довольно-таки быстро. Возможно, он был не один или Мари просто так повезло, но заветная дверь — решётка попалась ей почти сразу, да её и невозможно было обойти или не заметить. Однако сразу же нарисовалась и проблема — она была закрыта, причём, на замок, который был размером едва ли не с голову самой девушки. И ключа поблизости видно не было.

Значит, и впрямь там скрывалась какая-то очень важная тайна. Иначе от кого Албер стал бы закрывать эту дверь, если потенциальных противников не было, как утверждал герр Нильссон, на несколько миль вокруг? Разве что тот психопат из леса…

Мари вздохнула, огорчившись возникшему препятствию. Она-то хотела легко и просто проникнуть туда, где, как ей казалось, она отыщет разгадку на собственные вопросы, но это оказалось сложнее на самом деле. Ну что же, одной проблемой стало больше — достать ключ и проникнуть за дверь в тайное обиталище герра Нильссона.

Зато теперь можно было подумать о полноценном завтраке.

С ужасом, хотя и не таким уже сильным, Мари представила, что нужно идти в кладовку, где висят все эти трупики невинно убитых животных, но делать было нечего. Есть хотелось ещё сильнее, чем сожалеть о загубленных жизнях, и, наверное, стоило переступить через себя. Готовясь морально, девушка отправилась туда, но, к своему удивлению, не обнаружила там ни одной освежёванной заячьей тушки. Железные крючки свисали со специальной жерди, они блестели, перемазанные застарелым жиром, но Мари не могла понять, куда делось всё это мясо, что было здесь прежде. Не мог же герр Нильссон за столь короткий период всё это пережарить и съесть?! Или — мог?

Растерявшись, она осмотрелась в поисках других продуктов питания, но здесь, похоже, вообще ничего больше не было. Или — было?

Мари, разглядев в темноте что-то кустистое, висящее на стене, протянула к нему руку, надеясь, что это укроп или иная съедобная трава, используемая для специй. В «прошлой» своей жизни девушка любила различные специи и приправы, и ей очень хотелось, чтобы нечто подобное присутствовало и здесь.

Но это оказался напрочь высохший веник полыни или похожего растения, со специфическим резким ароматом, приправленным запахом тлена и пыли. Мари тут же оставила этот веник в покое, брезгливо отдёрнув ладонь, но тот покачнулся, и что-то звонко ударило о стену.

Странная догадка коснулась разума девушки. Она потянулась вновь, только теперь с намерением проверить её, и…

Нет, так не бывает!

Это был огромный старинный ключ, слегка съеденный ржавчиной, но в целом добротный и крепкий. И отчего-то Мари не сомневалась, что это именно тот ключ, который был так ей нужен!

Мысль о завтраке тут же

Завороженно и очень осторожно Мари вставила заветный ключик в замочную скважину. Дверь поддалась довольно-таки быстро и, скрипнув, пропустила девушку внутрь. И та, забыв о всякой опасности, шагнула туда, решая, стоит ли идти дальше…

Но неведомый вихрь, пронзивший холодом со спины, внезапно подхватил её, потащив вперёд, и она, кажется, закричала, но всё было бесполезно, голос её был беззвучен, а сила, тащившая девушку вперёд в темноту, непоколебима в своём намерении. Мари пыталась ещё сопротивляться, но несколько раз ударившись о стены, поняла, что просто не может ничего сделать, и отдалась на милость той невидимой, но ощутимой мощи, что тащила её в непроглядную тьму казавшегося бесконечным коридора.

А потом, больно ударившись головой, в глазах резко побелело, но ненадолго, ибо спасительное забвение было как никогда близко.

И уже ждало её здесь.

Глава 41. Целительница

Руки Марисоль вздрогнули, но она продолжила своё дело, на ходу прислушиваясь, дышит ли Чен — сейчас это всё же было самым важным.

Призрачная девушка молчала, наблюдая за ней и ожидая ответа.

— Не может быть! — в конце концов произнесла Марисоль. — Оборотней не существует!

Та не вступала в спор, молча выслушивая живую девушку.

— И кто же, по-твоему, был тот, второй? — просто спросила она.

Марисоль не хотелось отвечать. Ей даже думать сейчас об этом не хотелось, чего уж говорить! Но ответы на вопросы открывались сами собой, стоило только логически выстроить цепочку событий, додумав некоторые детали.

— Давай не будем сейчас об этом! — немного нервно попросила она. — Я очень устала и очень боюсь, что Чен может погибнуть…

Призрак, не приближаясь, окинула раненого мужчину взглядом, который со стороны мог показаться равнодушным.

— Он поправится к утру. Большинство ран затянется, и он будет в относительной форме…

— Откуда тебе это знать?! — вновь не сдержалась девушка. Но сейчас она на самом деле страшно боялась за своего спутника.

— Когда-то давно я была целительницей, — просто пояснила она. — И могу с уверенностью сказать, что людей лечить гораздо сложнее. Эти существа — оборотни, не были рождены природой. Здесь их называют ликанами. Их вывели искусственно, с помощью проклятия чёрной магией, а потому они так сильны и живучи. Человек хрупок, но проклятие, помимо горя, даёт определённую силу, помогающую ему выжить. Это как раз тот случай, так что переживать не о чем.

Марисоль всмотрелась в окровавленное лицо мистера Уокера. Нет, не может быть! Ведь Чен сам утверждал, что охотится на оборотней и ненавидит их! Неужели он был одним из них? Но почему он тогда не прикончил её, ведь у него было столько шансов сделать это?

Марисоль не заметила, как задала последний вопрос вслух.

— Проклятие, наложенное на кого бы то ни было, не отменяет его человеческой сущности. Такое существо остаётся, по сути, тем же человеком, разве что полнолуние может затмить его рассудок, но даже это не единое правило для всех. Случается и так, что зверь берёт верх над человеком, и вот тогда стоит ждать беды. Но всё это исключения. В основном всё происходит так, как ты видела, наблюдая за своим любимым.

До девушки не сразу дошёл смысл слов призрака. Но потом щёки её в который раз вспыхнули пламенем смущения.

— Каким ещё любимым?! Мы… это не то, что ты подумала! Единственное, что я чувствую к мистеру Уокеру — это чувства благодарности и раздражения, не более!

Призрак улыбнулся загадочной улыбкой.

— Но вы так друг на друга смотрите… Впрочем, неважно. Я думала, ты знаешь о маленьком секрете своего друга. Но пока он пребывает в беспамятстве, думаю, самое время поговорить.

Марисоль покрутила головой, проверяя, не вернулся ли хищник, что напал на них.

— Он ранен, не бойся. Я чувствую его боль на расстоянии. Видимо, кинжал этот не простой, раз способен остановить оборотня. То есть какое-то время он будет столь же недееспособен…

Девушка взглянула на нож, что лежал рядом в траве. Глаза на голове-рукоятке стали светится менее ярко, но всё ещё заметно, и Марисоль, бережно взяв его убрала на место — за пояс джинсов.

— О чём ты хотела со мной поговорить? — наконец, обратилась она к призраку.

Девушка вздохнула.

— Я бы хотела, чтобы ты помогла моему любимому и избавила его от одной напасти…

— Я?! — Марисоль вытаращила глаза.

— Да. Ты — медиум, и только с такой, как ты я могу говорить. Остальные меня просто не слышат.

Марисоль внимательно посмотрела на девушку, только сейчас сообразив, что вид её изменился. Вместо лохмотьев на ней было белое старинное платье, никаких ссадин и крови — при жизни та оказалась настоящей красавицей. Тёмные волосы волной спускались на плечи и спину, тонкая, изящная, но с вполне приличными формами — Марисоль даже немного позавидовала, упустив одну важную деталь: та уже была мертва, иначе бы её призрак не шастал тут по лесу. Причём, по всей видимости, девушку постигла не естественная смерть.

— Но я ничего не могу, кроме как… видеть тебя… и слышать.

— Большего пока что и не надо. Ты одинаково хорошо можешь говорить и с призраками, и с людьми. Мне нужно, чтобы ты донесла до него кое-что очень важное.

— Этот человек… он живёт где-то поблизости? Значит, мы были близки к своей цели, когда пытались выйти на поселения…

— Это не совсем так. Людей здесь и правда немного, остров проклят, обычно корабли и другие бегущие судна обходят его стороной, просто не видя. Но если хотя бы у одного из пребывающих на борту людей есть способности к магии, дар, то его обязательно затянет сюда — такова природа проклятия. Именно поэтому ты оказалась здесь, твоя сила притянула тебя сюда.

— Но кому это надо?! — возмутилась Марисоль, виновато взглянув у лежащего у её ног мистера Уокера — оказывается, он пострадал по её вине. Как всегда её дар оказался источником бед, страшной обузой.

— Той, что наложила это проклятие. Хочу предупредить: здесь ты в большой опасности, ибо она не

Девушка уже не слушала её, ощущая, с какой быстротой начинает стучать её сердце. Ну, вот и всё, настал и её черёд взять на себя ответственность за дар, за проклятие, что досталось ей по наследству. Мама говорила, что это рано или поздно произойдёт, но Марисоль собиралась прожить свою нормальную жизнь вне её мистической составляющей. Однако карма настигла её. И ей придётся принять свою судьбу такой, какая она есть.

Глава 42. Безумие

Мари очнулась от собственного стона. Тело ломило от боли и каждое движение отдавалось болезненной волной сквозь все органы и мышцы. К тому же было душно, очень жарко… Тревожное воспоминание о сне, приснившемся ей накануне, заставило её занервничать ещё сильнее. Так и есть! Мари находилась в закрытом ограниченном пространстве, так напоминающим гроб, в котором она была заперта во сне. Только это уже был не сон. Не сон!

Пальцы медленно потянулись вверх, коснувшись в полнейшей темноте преграды, мешавшей ей протянуть руку дальше, нервно заскользили по ней, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, трещинку, но всё было тщетно. Справа и слева было то же самое, как и под спиной, с одной лишь только разницей, что она лежала на чём-то мягком, устлавшем дерево — даже под головой была небольшая подушка. Такие обычно кладут в гроб, символизируя постель усопшего. Но ведь она была живой! Пока что живой… Она заколотила по деревянной крышке изнутри, не понимая, как вообще от охватившего её ужаса до сих пор оставалась вменяемой, и не обращая внимания на боль, стала извиваться всем телом, пытаясь выбраться наружу. Где-то на задворках сознания Мари ещё надеялась, что этот кошмар прекратится, и она проснётся, или герр Нильссон разбудит её, но… Она продолжала кричать и извиваться в наглухо запечатанном ящике, а помощи ниоткуда не было. Воздух внутри стремительно заканчивался, и Мари готовилась к худшему…

… — успокойся!!!

Удар по щеке привёл её в чувство, и девушка, схватившись за начинавшую гореть щёку, уставилась на Албера, открывая беззвучно рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Прости, я не хотел так сильно! — с сожалением произнёс тот. — Но ты так кричала и просила о помощи, а я не мог тебя разбудить!

До Мари смутно начинало доходить, что всё случившееся — просто сон, похожий на тот, другой кошмар, но дополненный страшными событиями, ужасающими и в чём-то просто невероятными.

— Я что, спала?! — не сразу поверила она. — Но… как?! Я помню, Вы ушли, и я вышла из комнаты, спустилась вниз…

Герр Нильссон лишь горько покачал головой.

— Этого не было, Мари. Я был всё время рядом…

Мари схватилась за голову, не зная, кому ей верить. Себе или этому странному мужчине, утверждающему, что всё было совсем не так. Или он пытался зачем-то её обмануть, или это было чистой воды безумие.

— Так было со всеми? — спросила она бесцветным, поникшим голосом.

Албер пожал плечами.

— У всех было по-разному. Кого-то преследовали галлюцинации, кто-то, как ты, начинал медленно сходить с ума изнутри…

Мари поёжилась, обняв себя руками. Вот сейчас ей стало по-настоящему страшно, ведь теперь она просто не знала, спит или бодрствует, происходит с ней это на самом деле или во сне.

— А если я снова сплю? — спросила она. — Если Вы мне просто снитесь?

Она потянулась рукой к лицу мужчины, отмечая, что шрамы на его лице стали намного меньше выражены, даже глаза почти восстановились, и сейчас он наблюдал ими за ней, не препятствуя и не возражая.

Девушка коснулась его колючей щеки, провела по ней тыльной стороной ладони, опускаясь к кадыку и могучим ключицам мужчины. Тот прикрыл глаза, явно наслаждаясь этим, его дыхание участилось и стало сбивчивым, однако Мари не останавливалась, продолжая путешествие по его коже, пытаясь понять, на самом ли деле её прикосновения к нему реальны.

— Прекрати, я вновь могу не сдержаться, — хриплые слова вырвались из его рта, хотя тело явно желало обратного.

— Может, я этого и хочу, — с вызовом произнесла девушка, продолжая своё нескромное занятие, с азартом изучая реакцию мужчины на её прикосновения. Пока она её радовала.

— Я не хочу вновь подставлять тебя под удар, — еле выговорил тот, даже не пытаясь остановить ласкавшую его красавицу. — Это слишком опасно…

— Мне всё равно! — гордо воскликнула Мари. — Если уж жить мне осталось не так уж и много, то и терять, в общем-то, нечего… Нужно наслаждаться тем, что осталось, и ни в чём себе не отказывать…

Его губы накрыли её так стремительно, что она едва успела осознать это. Страсть, охватившая этих двоих, была взаимной, и сейчас Мари было абсолютно наплевать, что любовь их никогда не будет взаимной. К чёрту любовь…

Сильные руки Албера подмяли её под себя, тяжесть его тела была головокружительно желанной, от возбуждения стучало в висках и скручивало внизу живота. Ах, как она давно не испытывала настоящего влечения! Этот мужчина отличался от всех её предыдущих, от него пахло дикой свободой и веяло настоящей силой, и все её предыдущие партнёры, казалось, теряли свой вес и значение перед этим гигантом, настоящим самцом.

Он уже задыхался от страсти, медленно, но уверенно, подводя девушку к моменту сближения, она чувствовала его руки там, где особенно хотела чувствовать, её бёдра сжимали его ноги, и до заветного мгновения оставались считанные сантиметры ткани платья, которое он задирал всё выше и даже рычал в предвкушении вкушения сладкого плода…

Перед тем самым мигом, он взглянул ей в глаза — его собственные пылали сейчас янтарным светом, но Мари было плевать. Она ногтями с силой вцепилась в обнажённую спину Албера, призывая не медлить больше ни секунды, и…

Проснулась на влажной от пота и слёз постели, не понимая, что только что произошло.

В окне брезжил начинающий рассвет.

Это точно было безумием…

Глава 43. Оборотень

Сознание возвращалось к нему медленно, постепенно, и вместе с ним к горлу подкатывала тошнота, приправленная головокружением и головной болью. Но память, внезапно вернувшись в восприятие окружающей действительности, заставила его резко подняться, приняв боевую стойку, мигом оценить опасность, которой он мог подвергнуться и, в конце концов, успокоившись, вновь опустится на грешную землю, страдать и зализывать свежие раны.

— Марисоль! —

И, в действительности, казалось, что та мертва. А как иначе? Ведь тот, кому он не смог полноценно противостоять, вряд бы стал церемониться с беззащитной девушкой. Но Марисоль, пусть и не сразу, открыла глаза. Они влажно блеснули в лучах восходящего солнца, вначале столь же туманно, как и он, отреагировав на пробуждение, а после…

— Мистер Уокер! Она бросилась к нему, обняв в порыве радости. — Слава Богу! Ты очнулся! Ты…

Она, словно поняв, что перешла невидимые границы, спешно отстранилась закусив нижнюю губу.

— Ты жив, — чуть ли не со священным трепетом заключила она, готовая разреветься. — Больше не пугай меня так!

Чена заметно попустило. Он выдохнул, стараясь не показать, насколько ему до сих пор больно, и тут же усмехнулся, погладив, словно ребёнка, Марисоль по голове.

— О, да пока я тут спал, я вижу, многое произошло! Например, мы теперь (аллилуйя) на «ты»!

Марисоль смутилась ещё больше.

— Не хочешь рассказать, что произошло после того, как я…

Чен не договорил. Видимо, он испытывал чувство вины оттого, что не смог сам защитить девушку, но узнать о её счастливом спасении было необходимо.

Та замялась, а после, виновато пряча взгляд, протянула ему кинжал с волчьей головой.

— Вот. Когда зверь напал на меня, я ранила его этим…

Мистер Уокер протянул ладонь, чтобы принять холодное оружие, и с недоверием, и в то же время уважением посмотрел на девушку.

— Я взяла его у Вас, тогда, ещё в каюте, потому что боялась… А после нашла здесь, на берегу. Прошу прощения, что не сказала сразу.

Чен поиграл страшной «игрушкой», а после ответил:

— Я знал, что кинжал у тебя, красотка. Ты уж прости, но его, выпирающего из-за пояса твоих узких джинсов, невозможно было не заметить. К тому же, мы обнимались, и я, — он усмехнулся, то ли смутившись, то ли придавшись приятным воспоминаниям, — в общем, он мешал мне наслаждаться поглаживанием твоей спины. Оставь его себе. Возможно, эта штуковина ещё тебе пригодится.

И он вернул кинжал Марисоль, вложив его в её ладонь.

— Это ведь не простое оружие, да? — осторожно спросила девушка. — Когда я вонзила нож в то существо, глаза его начали светиться…

— Нет, не простое, — подтвердил Чен. — Его называют кровопийцей оборотней, кинжал жаден до их крови, он не ненасытен, и наделяет своего владельца неимоверной силой.

— Так вот почему я смогла нанести удар… — догадалась Марисоль. — Нож будто сам знал, что ему делать!

Мистер Уокер кивнул, болезненно поморщившись.

Девушка помедлила.

— Это ведь был оборотень?..

Чен посмотрел на неё так, будто собирался начать переубеждать. Хотя до этого он сам все уши прожужжал ей насчёт этих созданий, не вписывающихся в привычный облик мира Марисоль. Но ведь сейчас она видела всё своими глазами. Всё видела сама!

— Да. Это был один из них, — произнёс мужчина. — Но не стоит забивать этим свою голову, мы пойдём дальше, и, если удача нам улыбнётся, мы с ним больше никогда не пересечёмся.

Он замолчал, и, кажется, настал тот самый подходящий момент, чтобы начать разговор на щекотливую тему.

— А когда ты мне собирался сказать, что являешься одним из них?..

Чен, сверкнув взглядом, нервно хохотнул, желая выдать происходящее за глупую шутку.

— О чём ты? Я не один из них…

— Ты — оборотень! — уверенно произнесла Марисоль. — Я видела твои глаза, когда тот, чужой, напал на нас. Они светились!

— Я не оборотень. — тише произнёс тот. — Не совсем…

— Что значит — не совсем?! — вытаращила глаза девушка. — Как это понимать?!

Мистер Уокер вновь поморщился от боли, а после решился на признание.

— Только на половину. Моя мать была обычной женщиной, а отец этим мерзким отродьем, которое я поклялся уничтожать во всех странах и континентах нашей планеты! После того, как он сделал это с ней… после того, как убил…

— Но зачем он совершил это? — у Марисоль сердце сжималось от боли, когда она смотрела на этого сильного мужчины, сейчас угнетённого страшными воспоминаниями.

— Оборотни не контролируют себя в полнолуние. Он запирался в подвале, пристёгивая цепями в такие дни, но всё равно мы слышали его нечеловеческие крики всю ночь до самого рассвета. Отец требовал свободы и крови, у оборотней нет ничего важнее этого — в ипостаси зверя. Утром он вновь превращался в человека, но это время нужно было просто пережить. Мы привыкли, и хоть каждый раз было жутко и всю ночь напролёт мы не смыкали глаз, но были уверены, что он не выберется. И вот однажды это всё же случилось… Отец разорвал маму у меня на глазах, а меня не тронул лишь потому, что почуял во мне своего — полукровки у них обычное дело. Были бы умнее, перестали бы лезть к человеческим женщинам, ведь из такого смешанного потомства получаются отличные охотники на нечисть, особенно на оборотней. Ведь мы не превращаемся в полнолуние и всегда можем себя контролировать, а в остальном обладаем всеми теми же качествами, что и чистый вид. А ещё мы ненавидим их всей душой, ведь практически каждый из нас потерял по вине этих монстров кого-то из близких.

— Но сейчас не полнолуние, — наблюдательно заметила Марисоль. — И этот зверь понимал, что происходит…

— Да, — вновь согласился мистер Уокер. — Это меня и сбило с толку. В полнолуние они не разговорчивы — звери, как есть, хищники, волки. И он будто был наполовину обращённым — получеловек, полузверь. Я никогда прежде такого не видел…

Марисоль поёжилась от его слов. Ей порядком надоело быть героиней фэнтезийного романа про оборотней, тем более такого невероятного и страшного.

— А теперь твоя очередь признаться мне, кто ты такая на самом деле, — внезапно вернул ей вопрос по разоблачениям мистер Уокер. — И с кем ты разговаривала, пока я лежал тут без сознания… Да-да, кое-что я всё-таки слышал…

Глава 44. Прозрение

Мари бесцельно брела вдоль кромки пляжа раскинувшегося на много миль побережья, обняв себя руками, не чувствуя холода, не видя перед собой ничего и не думая ни о чём. Даже опасность, что, казалось, поджидает её здесь на каждом

Да и вообще, возможно, всё это было сном, очередным из череды бесконечных сновидений, что отравляли её разум, делали слабым тело. Море шелестело где-то с боку, больше не восхищая и не привлекая внимания, как прежде. Оно стало столь же бесцветным и безвкусным, как всё вокруг, и на это Мари тоже было всё равно.

— Мари! — громовой голос хозяина замка заставил её замереть на секунду, всего лишь на короткий миг, а после она отправилась дальше, решив, что всё же это неправда. — Остановись!

Он в два счёта догнал её, схватив за руки.

— Куда ты опять отправилась?! Мало тебе прошлых приключений!

Кажется, Албер был зол. Но девушка лишь безэмоционально пожала плечами и вновь попыталась идти вперёд, но герр Нильссон её удержал.

— Ты что, не слышишь меня? — с тревогой в голосе он попытался встряхнуть беглянку.

— Это тот самый мыс, с которого покончили с собой Ваша возлюбленная и все мои предшественницы? — не обращая внимания на вопрос Албера, задала свой Мари, указав на крутой выступ скалы, опасно склонившийся над омываемым водой берегом.

— Да. И что с того? — как можно спокойнее постарался ответить тот. — Тебе там нечего делать, это проклятое место…

— Вы же говорили, весь остров проклят, — спокойно возразила его собеседница. — Я просто хотела взглянуть, что в этом плохого?

— Но хорошего в этом точно ничего нет, — мужчина крепко сжал её руку, потянув по направлению к замку. — Пойдём, я наловил свежей рыбы и принёс из леса птичьих яиц. Сегодня ты поешь как следует и, возможно, болезнь замедлит своё наступление…

— Это опять сон, я просто сплю, — Мари не сопротивлялась, она послушно шла за мужчиной, но продолжала настаивать на своём.

— Нет, сейчас всё реально. Я пришёл в твою спальню, чтобы позвать тебя на завтрак, но никого там не обнаружил. И тогда я отправился на твои поиски, предчувствуя самое худшее. Пойми, как бы не было страшно в замке, снаружи всегда ещё страшнее, ещё опаснее для тебя. Я не хочу пугать, но ты и сама видела, какие вещи здесь происходят — объяснять отпадает смысл.

Мари более не возражала. Какой смысл спорить с причудами собственного воображения? Может быть, лучше насладится сказкой и почувствовать себя настоящей принцессой, или пленницей, или… Да кем угодно! Лишь бы не тосковать каждую минуту по родному дому и близким. Не думать, как им тяжело сейчас без неё, ведь они не знают, ничего не знают…

Девушка всхлипнула, тоска по родным отрезвила её, вернув чувства в привычное состояние. Как же ей не хотелось умирать, здесь, на чужбине, вдали от родных! И Марисоль… Ведь они так и не помирились с сестрой, ближе которой у неё на самом деле никого никогда не было. Мари знала, что стала тем яблоком раздора между ней и тем парнем, имени которого даже не помнила. А вот сестре он, кажется, был дорог.

Какой же дрянью она всё-таки была! И как по-свински могла вести себя с той, с кем была не разлей вода в детстве…

— Прости меня, Марисоль, — прошептала она одними губами, всхлипнув. Но Албер всё равно это расслышал.

— У кого ты просишь прощения? Должно быть, этот человек тебе очень дорог.

Мари не хотелось отвечать. И тогда Албер продолжил.

— Не бойся своих чувств. Порой это всё, что у нас есть, что действительно важно, чтобы не превратиться в камень подобно этим скалам, которым не страшно ничто и ничто не важно. Я это понял лишь когда остался один.

— Я просила прощения у своей сестры, — тихо призналась девушка. — Мы расстались на дурной ноте, хотя она совершенно не заслуживала такого отношения с моей стороны. Я осознала это только сейчас, ослеплённая банальной детской ревностью. Почему-то мне всегда казалось, что родители любят её больше, чем меня. Она всегда была… особенной, не такой, как все, и поэтому всё внимание доставалось именно ей. Я так думала, и думаю до сих пор. Но я всё равно люблю её, и любила всегда. Ревновала, но не любить не могла… Понимаешь, у меня с детства будто сидело что-то вот здесь, в груди, мне всё время хотелось, чтобы и на меня обратили внимание — не только родители, но и все остальные люди. Я как бы негласно соревновалась с Марисоль — за всё внимание мира, которое ей было совершенно ни к чему. Представляешь? Я страшно желала того, что ей было совершенно безразлично!

Мари нервно рассмеялась. Вот он, момент истины, до которого она добралась самостоятельно, собственными мозгами, будто её ум, отравленный проклятием острова, заставлял девушку иначе смотреть на давно привычные вещи. Она будто бы открывала этот мир заново.

— Ты похожа на моего брата. Говоришь, а я будто слышу его — столько горечи и обиды, будто свет клином сошёлся на этой треклятой родительской любви! Он тоже вечно предъявлял мне за это, будто в том была хоть толика моей вины. И он вечно пытался досадить мне, чтобы вызвать пусть не любовь, но хотя бы внимание отца — даже если его ожидала порка или другое наказание. Так он хотел быть единственным и любимым сыном.

Мари слушала молча, не смея возразить. Ведь хозяин замка был прав: она и сама себе сейчас напоминала брата Албера. И это не делало ей никакой чести.

Запахи еды она почувствовала ещё на подходе к замку. Албер не обманул, и на кухне её ждал готовый завтрак, живот призывно заурчал, напоминая ей о том, что она всё-таки жива. Мари поспешила на этот запах, герр Нильссон сдержанно улыбнувшись, жестом пригласил её к столу.

Девушка присела на краешек старинного табурета, взяла в руки приборы, с жадным вожделением глядя на уже остывшую, но всё же такую аппетитную яичницу. Но едва она потянула лакомый кусочек к себе в рот, резко стемнело, будто разом выключили свет на всей планете.

— Албер… — неуверенно позвала она, но ей никто не ответил.

Медленно поднявшись, она на ощупь пошла в том направлении, где в её представлении должен был находиться выход.

— Албер!

Громовой раскат и последовавший за ним всплеск молнии осветили на миг коридор, выхватив из темноты фигуру

Мари закричала, так громко, что могла бы своим криком убить сейчас любого, но только не его. Сильные руки вцепились в её плечи железной хваткой, тяжёлое дыхание обожгло побледневшую кожу девушки…

— Ты всё равно будешь моей! — прошептал незнакомец ей на ухо. — Ты уже принадлежишь мне!

И Мари проснулась, подскочив на кровати.

Череда кошмаров продолжалась…

Глава 45. Болезнь

Марисоль не была готова откровенничать. Её тонки брови сошлись к переносице, а губы превратились в узкую линию — как было всегда, когда она собиралась замкнуться в себе, и мистер Уокер, выучивший этот её жест наизусть, попытался даже рассмеяться, но боль в боку не дала ему это сделать полноценно — как он привык.

— Да ладно тебе, расскажи! — дружелюбно попросил он. — Мне всегда нравились девушки с загадками, а у тебя, я чую, их целый вагон!

— Поверьте, они Вам не понравятся, — попыталась уклониться та. — Да и не хочу я сейчас ни о чём говорить. Хватит уже того, что я узнала о Вас!

— О «тебе», — поправил он её ненавязчиво. — Хватит уже этого официоза, мы с тобой уже почти близкие люди! Вот выберемся отсюда и свадьбу сыграем, а? Что скажешь?

Марисоль фыркнула, показывая всю абсурдность его высказывания. Но не могла не признать, что предложение руки и сердца, пусть и озвученное таким странным способом из уст мужчины, немного польстило ей. Ведь до этого девушке не поступало ни одного такого предложения, и сейчас ей было безумно приятно, хоть она и пыталась скрыть это всем своим видом.

— Осталось только выбраться, — занудно напомнила Марисоль.

— То есть, ты согласна?! — прямо-таки воспрял духом Чен. — Обещаешь?

Девушка засмеялась, ничего не ответив. Было забавно наблюдать, как мистер Уокер, словно ребёнок, ждал её ответа, ловил буквально каждое слово. Нет, ну это уже ни в какие рамки не лезло!

— Я подумаю! — скорее в шутку, пообещала Марисоль.

Но от того так просто было не отделаться.

— Только учти, теперь я от тебя не отстану, пока ты не дашь мне полноценного обещания стать моей женой!

— Идём. — девушка поспешно повернула разговор на другую тему. — Нам нужно выйти к людям. И уйти подальше от того типа, что напал на нас ночью.

— Поверь мне, милая, если та зверюга решит нас разыскать, она это сделает! Но теперь мы хотя бы будем готовы к такому «сюрпризу».

Они двинулись в путь, не позавтракав. Остатки вчерашнего ужина Марисоль приберегла на обед, верно оценив состояние Чена. Он пытался казаться весёлым, но девушка видела, сколько боли доставляет ему самая глубокая рана на боку, он морщился при каждом шаге, при любом движении. Поэтому об охоте в ближайшее время стоило забыть, мистер Уокер был просто не в состоянии делать это.

Примерно через полчаса им пришлось остановиться — увидев ручей, мужчина поспешили утолить жажду, и Марисоль сейчас в полной мере осознала, как трудно ему даётся поход. То, что он был не совсем человеком в привычном для неё контексте этого слова, она уже успела забыть, ведь ничего не изменилось — это был всё то же балагур и дуралей, с которым она случайно познакомилась, блуждая и замерзая в темноте на берегу моря. Тогда он помог ей, не раздумывая, но сейчас помощь требовалась именно от неё.

— Посиди, тебе нужен отдых, — участливо произнесла она. — А я пока осмотрю твою рану.

Он не возражал, развалившись на траве, предоставив взору Марисоль всего себя. Девушка начисто вымыла руки — увы, без мыла и антисептика она не могла гарантировать идеальной чистоты, но была уже благодарна и за воду. Рваный порез, нанесённый, видимо, когтем зверя, воспалился и кровоточил, но, опять же, у Марисоль, кроме обычной ключевой воды, не было ничего, чем можно было обработать рану. И это обеспокоило её всерьёз.

— Что такое, милая? Что с лицом? — не прекращал кочевряжиться Чен, как всегда, всё сводя к смеху. — У тебя такой вид, будто ты собралась меня прикопать прямо здесь! А я ещё поживу, вот увидишь! Про нашу свадьбу тоже не забывай.

Марисоль воздела глаза к небу, чтобы не высказать «пациенту» всё, что она о нём думает, но тут же почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу. Вздрогнув от неожиданности, она обернулась, узнав ту самую девушку-призрака, что обратилась к ней за помощью накануне. Взгляд её был так же прикован к ране Чена, и по выражению её лица Марисоль поняла, что дела у того не очень.

— Пойдём, — позвала она. — Я покажу тебе, какую траву нужно собрать, чтобы залечить это.

— Я сейчас вернусь, — сообщила Марисоль Чену, не став спорить с травницей. — Мне нужно отойти.

Тот кивнул, явно проваливаясь в дремоту.

— Только далеко не уходи, — напутствовал он девушку напоследок. — А если что, кричи громче…

Марисоль не хотелось оставлять его одного, да и в лес идти одной она тоже не горела желанием, но призрака она уже встретила, поэтому кроме оборотня, гулявшего где-то неподалёку, боятся пока было нечего. Да и лекарственной травы нужно было набрать обязательно.

Отходя всё дальше, Марисоль то и дело оглядывалась на неподвижно лежащего мужчину, и, о боги, её сердце сжималось в тоске и тревоге за него! Это было нечто новое, поселившееся в её чувствах, ведь раньше она и предположить не могла, что можно так переживать за чужого… ну, почти чужого человека.

— Не беспокойся, — произнесла девушка-призрак, внимательно наблюдая за своей спутницей. — Пока с ним более или менее всё в порядке.

— Ты сказала, он поправится к утру! — не сдержалась Марисоль. — Да и траву могла бы сама принести, раз знаешь, где она растёт.

— Увы, рана твоего возлюбленного оказалась глубже, чем я предполагала….

— Он не мой возлюбленный…

— Да, я помню! — остановила ей призрачная красавица. — Но это не обычная трава, она опасна для призраков. Убить, конечно, не убьёт, но может доставить болезненные ощущения…

— Ясно, — Марисоль вновь обернулась, но за деревьями уже плотно закрыли собой поляну, на которой остался Чен. — Только, ради Бога, давай быстрее! Я

Девушка всхлипнула, а травница улыбнулась.

— А ещё говоришь, что не любишь…

Марисоль не ответила, лишь вновь хлюпнула носом и смахнула с ресниц слезу.

— Не бойся, он не простой человек, его вид более живуч, чем обычные смертные. Его восстановление всего лишь дело времени, возможно, оно и затянется из-за определённых трудностей…

— А если тот, другой, опять на нас нападёт?! — воскликнула Марисоль.

— Вот в этом и есть всё дело, — печально констатировала травница. — Второй раз ты можешь не пережить…

Глава 46. Чужой

Герр Нильссон провёл рукой по холодной щеке девушки, что спала, в своей постели уже более суток. Она не просыпалась, что бы он не делал, как бы не вынуждал её прийти в себя. Возможно, нужно было оставить несчастную в покое, дать умереть в беспечном забытьи, но он так боялся опять остаться в полном одиночестве, что собирался бороться за неё до последнего.

Его пальцы коснулись влажных губ девушки, и слабое дыхание окропило их, говоря о том, что она всё-таки жива. Пока что жива. Сколько она так продержится без еды и прочих человеческих потребностей? Албер не знал. И думать не хотел о плохом, надеясь, что девушка справится и выйдет из своеобразной комы.

Хотя такое случилось здесь впервые, и он просто не знал, на что ему приходилось рассчитывать. Проклятье, наложенное на замок и на него самого, настигло девушку, можно сказать, неожиданно, и Албер точно не был к такому готов.

Она разговаривала во сне, даже внятно отвечала, но не просыпалась, и герр Нильссон, проведя возле не её уже ни один час, уже почти отчаялся. Следовало отвлечься — возможно, не всё так плохо, как могло показаться. «Ну, да, твоё одиночество Албер — твоё проклятие, ты к нему уже привык» — пытался убедить он сам себя. Но выходило слабо. Эта девушка всколыхнула его привычный устоявшийся мирок проклятого отшельника, не выбиравшего себе такой судьбы.

Он поднялся с постели, и, в последний раз взглянув на свою спящую красавицу, уверенно вышел вон, намереваясь подышать свежим воздухом.

Его он учуял почти сразу, хотя тот и не скрывался, стоя на подступах к замку, ухмылялся своей дурной ухмылкой и таращил бесстыжие глаза, полные ненависти и презрения. Как же хотелось свернуть ему шею, услышав характерный хруст ненавистных позвонков, чтобы навсегда стереть с его лица эту улыбку!

— И я рад тебя видеть, Албер, — произнёс он слащаво, специально, чтобы ещё больше взбесить хозяина замка, прочтя всё по его красноречивому взгляду.

— Убирайся, — ответил тот устало. — Мне сейчас не до тебя.

— Тебе всегда не до меня, — парировал тот, и в словах его промелькнула невольная, тщательно скрываемая обида. — Но на этот раз и ты мне не особо нужен. Я пришёл за девчонкой. Зачем она тебе? Скоро полнолуние, и ты всё равно её погубишь, так или иначе. А я хотя бы наиграюсь с ней в «кошки-мышки» перед тем, как убить…

— Я сказал, иди к чёрту и больше не испытывай моё терпение! — рявкнул герр Нильссон так громко, что тот даже голову втянул в плечи, скорее интуитивно, нежели желая показать свой страх перед ним.

— Скоро полнолуние, — словно невзначай, не замечая угрозы, исходящей от Албера, напомнил тот. — Ты знаешь, что это значит…

— Я справлюсь. Не волнуйся. Лучше следи за собой!

Брюнет хохотнул.

— Ты же знаешь, это для меня не проблема… в отличие от тебя!

Албер стиснул зубы, его терпение было на исходе.

— Я всё сказал. Можешь идти. О девчонке и думать забудь, её ты не получишь.

Но тот уходить не спешил.

— Ты же всё привык получать первым, да? И, возможно, единственным… Я не доставлю тебе такого удовольствия. Я ещё не простил тебе её!

Тон пришедшего изменился. Боль, горечь, раздражение — всё слилось в едином потоке ненависти, выплеснутом сейчас на Албера.

— Мне и не нужно твоё прощение, — буквально выплюнул герр Нильссон. — Та, о которой ты говоришь, была порядочной стервой, не достойной того, чтобы жить.

— Я любил её! — брюнет сверкнул непримиримыми глазами. — И люблю до сих пор!

— Ну и любви на здоровье, — Албер был спокоен, хотя бы внешне. — Я-то здесь причём?

Брюнет зарычал.

— Это именно ты отнял её у меня! Ты! И за это я заберу у тебя всё, что хоть каплю тебе дорого! И эта свеженькая блондиночка тоже не исключение!

Одним прыжком Албер оказался рядом, он одним рывком сумел схватить надоеду за воротник, склонив так низко к земле, как только мог. Тот пытался сопротивляться, но силы явно были не равны.

— Ещё хоть слово, щенок, ещё хоть слово о ней!

Герр Нильссон не шутил, надавливая всё сильнее и сильнее на спину парня.

— Что это? Кровь?

Он брезгливо разжал пальцы, и брюнет рухнул на землю, с трудом запрокинув голову, чтобы взглянуть на победителя.

— Я вижу, ты ранен, — констатировал Албер, видя, как кровь сочится сквозь одежду на спине своего соперника. — Ты слабеешь, раз не в состоянии вылечить столь простенькую ранку…

Он произнёс эти слова не без удовольствия, наслаждаясь тем, как меняется лицо его оппонента. Однако тот стерпел, не произнеся в ответ ни слова, ему и встать-то оказалось достаточно сложно, не то что продолжать опасный спор.

— Я уйду, — всё же пообещал он напоследок. — Но это не последний наш разговор. И тем более, не последняя наша встреча.

Герр Нильссон повернулся к нему спиной, всем видом показывая, что разговаривать больше не о чем. И тому не оставалось ничего, кроме как уйти.

Но кровавое пятно на его спине немало озадачило Албера. Обычно регенерация таких ран была недолгой — порез затянулся бы, пока они обменивались здесь «комплиментами», но ведь и ранен он был, судя по всему, намного раньше…

Оставалось ответить на вопрос: так кто же его смог так поранить?..

Неужели на острове появился чужой?..

Глава 47. Лечение и мучение

— Ешь!

Марисоль попыталась силой затолкать в рот мистера Уокера какие-то весёленькие жёлтые цветочки, а он, с силой удерживая её руки и сцепив зубы, отчаянно сопротивлялся. Да, мужчина, без сомнения, был сильнее. Но ещё не знал, насколько упрямой могла быть Марисоль! Превосходящая мужская сила её

Волосы растрепались, лицо и руки покраснели от напряжения и борьбы, но девушка упорно настаивала на своём.

— Марисоль, ради Бога! — не выдержав, воскликнул Чен в какой-то момент. — Я и так ощущаю себя какой-то икебаной, посмотри, я не охотник на оборотней! Я — посмешище в наряде лесной феи!

И действительно, рана мужчины была тщательно натыкана этим жёлтым симпатичным злом с тоненькими, но такими едкими лепестками. При неравной борьбе часть их слетела на землю, но другая часть, напоённая кровью, отлично держалась на ране и, в общем-то, и служила тем самым сравнением с икебаной.

— А я говорю, ешь! — не унималась упрямица, возомнившая себя лекарем. — Если ты этого не сделаешь, то умрёшь, и оставишь меня здесь одну!

— Милая! — взмолился тот наконец. — Я скорее умру оттого, что подавлюсь этой травой, что ты так отчаянно пытаешься пропихнуть мне в горло! Но я не козёл, я не люблю растительную пищу! Зачем ты заставляешь меня есть то, что я не хочу?!

Марисоль зарычала в бессилии, сжимая удерживаемые мистером Уокером кулаки.

— Я уже раз сто объяснила, зачем это надо! Съешь, и поправишься в разы быстрее, чем без этого лекарства! Неужели не понятно?!

— Понятно, но, — защищался как мог мужчина. — С чего ты вдруг взяла, что это поможет? Я нисколько не сомневаюсь в твоих умственных способностях, но ты сама говорила, что ни черта не смыслишь в медицине, а тут вдруг такие познания в области травоведения… Я склоняюсь к мысли, что это просто стресс на тебя так повлиял, замутнив рассудок, и…

— Я тебе дам сейчас, помутнение рассудка! — Марисоль разозлилась не на шутку. Ну не могла же она прямо сказать, что это призрачная лекарка надоумила использовать её эти цветки в качестве лекарства — тогда бы он точно решил, что с головой у девушки беда. — Ешь, а не то… не то…

Аргументов просто не было. Чем она может угрожать здоровенному под два метра роста мужчине?! Да он одним щелчком может её в нокаут отправить, да и сейчас сопротивляется для вида, видимо, чтобы не обидеть.

— Ладно, — пришёл он ей на помощь неожиданно. — Предлагаю сделку! Я съем всю эту гадость и ещё больше, если ты меня поцелуешь! Ну как? Трава — за поцелуй! Идёт?

Девушка на какое-то время остолбенела, захлопав ресницами и уставившись на мужчину с неясной целью: то ли посмеяться над его предложением, то ли поколотить как следует за подобный вопрос.

— Да это вы не в себе, мистер Чен! — растерянно выдала она, не найдя, что ещё ответить.

— А что здесь такого? Горькие таблетки всегда запивают сладким чаем. А эти цветочки горше полыни! Ну так что? Соглашайся, пока я не передумал!

Марисоль следовало решаться. Она уже изучила непримиримую натуру мистера Уокера, который едва ли уступал ей в упрямстве. И стоило пойти на компромисс.

Медленно приблизившись, Марисоль зажмурила глаза, потянувшись губами к лицу Чена, а после звонко и очень поверхностно чмокнула его в щёку.

— Не, ну это разве поцелуй?! — искренне возмутился тот. — Ты что? В школе не целовалась?

И заметив великое смущение на лице девушки, весело добавил:

— Серьёзно?!

Та залилась краской. Идея с поцелуем казалась ей сейчас самой отстойной идеей в мире. Сейчас он высмеет её, а потом…

Но Чен, подобравшись, уже тянулся ей навстречу. Медленно, но уверенно, непоколебимо. Она так и не открыла глаз, но чувствовала, что вот-вот это произойдёт. Мягкие и в то же время упругие губы коснулись сначала её верхней губы, после — нижней. А ещё чуть позже захватили обе сразу — нежно, потом более настойчиво, страстно. И вот уже язык мистера Уокера вовсю захозяйничался в её рту, дразня и возбуждая, пробуждая в девушке совсем не скромные и абсолютно не к месту возникающие желания.

Он застонал, с силой отрывая себя от неё, громко, тяжело дыша, закрывая от мучительного наслаждения глаза, и Марисоль впервые не было стыдно за своё поведение. Распухшие, содранные щетиной мистера Уокера губы, сладко горели, в пересохшем рту ещё чувствовался незнакомый привкус горьковатых цветов, но сейчас на это всем было плевать.

— Прости, дорогая, — тяжко выдохнул Чен, глуповато улыбаясь, — но если ты не хочешь продолжения прямо сейчас, то лучше остановиться. Иначе я за себя не ручаюсь.

Марисоль, находясь в состоянии шока от себя самой, медленно перевела взгляд на брюки мужчины, где произошли явные изменения, и лучше бы она этого не делала! Смущение тут же вернулось к ней, и теперь она отчаянно искало место, куда можно было бы спрятать свой стыдливый взгляд. Однако Чен остановил её.

— Всё хорошо, милая, — мужчина погладил её по плечу, ненароком задев и грудь, отчего волна возбуждения забурлила во всегда сдержанной и спокойной девушке с новой непреодолимой силой. — Всему своё время. Но я обещаю: тебе понравится.

И потянулся за новым поцелуем.

Однако в этот раз Марисоль оказалась быстрее.

Горсть золотистых соцветий тут же вспыхнула в ладошке девушки, напоминая о главной миссии их «обмена».

— А теперь — цветы! — грозно приказала она.

Мистер Уокер громко рассмеялся.

— Они больше не нужны, — весело сообщил он, демонстрируя девушке полностью затянувшуюся рану.

— Но… как?! — не сдержала эмоций Марисоль, переводя взгляд со свежего шрама на лицо веселящегося Чена.

— Кажется, я понял, как это работает! — довольно сообщил он. — Эти цветы были нужны совсем не для лечения раны… Нет, милая, нет! Только не бей!..

Глава 48. Рана

Он шёл до леса надменной, гордой походкой, и только когда деревья полностью скрыли его спину, он позволил себе упасть и взвыть от боли. Эта девчонка оказалась не просто бестолковой глупышкой с умопомрачительным запахом, но ларчиком с секретом, или, скорее, целой кучей секретов, ибо смогла удивить даже его, повидавшего на своём веку многое. Вначале он просто хотел завладеть ей, а после, когда она ему надоела бы, он просто перегрыз бы ей горло, насладившись вкуснейшей кровью и плотью. Но она смогла ввести его в состояние ступора. Заманить её в лес с помощью внушения оказалось проще простого, но ведь после этого Албер вряд ли бы выпустил

Правда, решающий удар принадлежал этой белокурой бестии, и это не могло не зацепить. И в то же время не могло не унизить. Боги! Он был так слепо увлечён своей игрой, что пропустил удар, за что сейчас расплачивался сполна. Рана не то, что не заживала, она становилась ещё больше, расползаясь по спине, отравленная ядом, блокирующим регенерацию клеток. И такой боли он не испытывал ещё никогда в жизни.

Однако злости к этой девчонке он отчего-то не испытывал. Напротив, он хотел бы взглянуть на неё ещё раз. Не только взглянуть… Её запах. Он вспомнил их первую встречу в лесу, страстную погоню. Страх заставлял её тело пахнуть ещё сильнее, ещё слаще, и это воспоминание немного облегчало боль, вызывая страстное желание обладать новой игрушкой Албера.

Его смущало лишь то, что при второй встрече он не учуял и толики того запаха. Тогда девушка пахла иначе, словно это были два разных человека… Но ведь он своими глазами видел, что это не так! Его замутило. Организм боролся с ядом, как мог, и это было весьма болезненно. Интересно, откуда у этой девчонки в руках оказался такой клинок? Откуда она вообще здесь оказалась? Тошнота всё ближе подбиралась к горлу, и, в конце концов, его вывернуло наизнанку желчью — есть он не мог, только пил, жадно, но это не спасало. Доползти бы до дома — жалкой лачуги, спрятанной в лесу, и отлежаться, чтобы потом…

Он усмехнулся, представив, какое же, должно быть, жалкое зрелище сейчас из себя представляет. Тело не слушалось его, и откуда-то из глубин души появилось давно забытое, почти детское желание — умереть, но страх перед самой смертью отрезвлял его, заставляя слушать собственные мысли, хвататься за них как за последнюю ниточку, связывающую его с этой жизнью. Неужели, это конец? Такой бесславный и глупый. Впрочем, как и вся его жизнь…

Нет, так просто он не сдастся…

Он сделал попытку шевельнуться, и ему это удалось, пусть и с огромным трудом. Эта дрянь распространялась по крови стремительно, пожирая его изнутри, и он не знал, справится ли с ней, но доставить удовольствие Алберу наткнуться на свой труп он не собирался! А потому должен был ползти. Хотя бы до дома…

Почему… почему это случилось? Ведь до замка Нильссон он добрался на своих двух, пусть и не в самом лучшем состоянии. Хотелось взглянуть в глаза Алберу и позубоскалить на его нервах: он всегда так цеплялся за тех малышек, что попадали сюда, на остров, как будто они действительно могли скрасить его тотальное одиночество. Как будто они не были мотыльками, случайно залетевшими на свет, оказавшимся пламенем…

Эти девушки не могли заменить им ту, что стала яблоком раздора между ним и герром проклятого замка. Ни одна, никогда, ни на сколько.

Хотя эта новенькая блондиночка оказалась особенной. И к ней стоило бы присмотреться получше, если бы не…

Он взвыл в очередной раз, не стерпев приступа накатившей боли, и долго лежал, не шевелясь, чувствуя, что силы его на исходе.

Вот бы познакомиться с ней поближе…

Проклятье!

Кашель сотряс его тело, и изо рта, на траву полетели тёмно-красные сгустки крови вперемешку со слизью.

Здесь проклято всё и все… это гиблое место!

А, может, правда — отступиться, дать телу шанс умереть?

Нет, нет, так не должно быть…

Покой может быть так близко. Вечный покой, а не тот, что приходит во время сна или редкие минуты забытья после охоты.

Но он ещё не готов! Не готов! И Албер не заплатил сполна за своё преступление…

Хотя какой смысл теперь сражаться? Возможно там, за невидимой стеной небытия, его ждёт она…

Чушь! Нет никакого «другого света». Есть лишь темнота и мрак, а с его-то «заслугами», смертными грехами, рассчитывать на меньшее, чем чистилище, и вовсе не приходилось.

Ему лучше было остаться здесь, в нелюдимом, неприветливом лесу, где он знал каждый куст и где всякая живая тварь трепетно его боялась.

Он не умрёт!

Не умрёт…

Смех смешался со звуками рвотных порывов. Сильное, но отравленное тело в очередной раз опорожнив свой желудок, дало передышку хозяину, вручив его в милосердные руки спасительной тишины беспамятства.

А над островом уже собирались тяжёлые грозовые тучи, и первые отблески молний начинали свой завораживающий танец на небе, отражаясь в воде неспокойного моря.

И ветер, купаясь в листве деревьев, громко сообщал всему живому о надвигающемся ненастье.

Дождя было не избежать.

Глава 49. Превращение

Вернувшись в замок, герр Нильссон не сдержал рвущихся наружу эмоций, и со всего размаха ударил в стену кулаком, разбив костяшки до крови. Всюду царил тот же хаос с перевёрнутой и расколошмаченной мебелью, он не успел прибрать тут, да и не особо стремился. Да и к чему? Кому нужен этот порядок? Единственная искорка жизни, на короткий миг вдохнувшая призрачную иллюзию того, что может быть совсем по-другому, угасала там, наверху, утонувшая в собственных кошмарах, навязанных ей проклятым местом.

Однако, он напомнил себе, что Мари пока была жива, а полнолуние — его злейший враг, приближалось неимоверно быстро, и уже сегодняшняя ночь принесёт ему боль и страдания, которые придут к нему после беспамятства в звериной шкуре. А потому следовало оградить девушку от себя самого — да, тот проходимец мог воспользоваться этим досадным обстоятельством, но выглядел он достаточно неважно. Должно быть рана лишала его сил, и, возможно, сегодня ночью он не рискнёт сунуться в замок. Вся надежда была лишь на это.

Взяв себя в руки и направив поток мысли в нужное русло, Албер решительно поднялся наверх. Мари спала всё в той же позе, в которой он её оставил, и казалась мертвенно-бледной. Однако дыхание её было частым, а глазные яблоки под плотно прикрытыми веками вздрагивали, выдавая нервозность. Одному богу было известно, что она видела там, в своих снах, и видела ли вообще. Однако стоило поторопиться.

Мысленно попрощавшись с девушкой до следующего утра, он прикрыл дверь и запер её на ключ. Затем спустился вниз и, отыскав в связке ключей ключ от подвала, направился к ржавой решётке, отделявшей его от прочего пространства.

Взяв в руки факел, герр Нильссон спустился по ступеням вниз, почти с ностальгическим чувством поглядывая на старые, покрытые плотным слоем паутины и плесени стены. Сколько

Свернув в необходимую камеру, коих тут было большое количество, он первым делом осмотрелся и осмотрел те самые цепи. Ничего не изменилось, казалось, даже ржавчины на них не стало больше, лишь пыль, лишь тлен и безысходность — верные спутники обветшалого одиночества никуда не исчезли. Как же не хотелось лишать себя свободы, но ради Мари это было просто жизненно необходимо. Надо было решаться.

Привычно закрепив на руках и ногах специальные кандалы, герр Нильссон ещё раз подёргал цепи, вновь проверив их на прочность. А после опустился прямо на пол камеры, чувствую приближение неизбежного. Увы, он так и не научился контролировать превращение, хотя с общим контролем в течении всего месяца справлялся просто великолепно. Но эта единственная в месяце ночь разом перечёркивала все его старания, превращая из вполне сдержанного, уравновешенного человека в кровожадное существо, жаждущее крови и убийств.

И ему было не важно, кто перед ним — мужчина, женщина или ребёнок, он мог убить с одинаковой жестокостью представителя любого пола, возраста и сословия, словом, был бездушным Зверем, разрывающим хрупкую человеческую плоть без страха и сожаления. Точно так же, как наутро терзала его собственная совесть — увы, память о совершённых деяниях никуда не исчезала, укладываясь тяжким грузом на без того уже гружённые ей плечи мужчины.

Одним словом, следовало обезопасить единственную живую душу, которая ещё имела для хозяина замка хоть какое-то значение.

Албер закрыл глаза, приготовившись к долгому ожиданию неизбежного. Он уже чувствовал пагубное влияние луны, но солнечный свет мешал ей окончательно захватить власть над ним, это была прерогатива ночи. И всё же солнце медленно, но верно оставляло свои позиции в небе, Алберу не обязательно это было видеть, он мог просто это чувствовать. Вначале появлялось тревожное беспокойство, переходящее в нестерпимую тоску. Та в свою очередь выливалась в ненависть ко всему живому, граничащую с жаждой убивать, и после это желание только усиливалось. Он хорошо помнил свои ночи в обличии зверя, понимая всё, но даже не предпринимая ничего, чтобы остановить это безумие — в такие минуты Албер чётко осознавал, что всё делает правильно. И только человеческий облик заставлял его каждый раз ужасаться тем мыслям, что были обыденными в голове волка.

Такой судьбы Мари он точно не желал.

… И вот началось. По телу побежали мурашки, перерастающие в судороги. Тело затряслось, испытывая жгучую боль, трансформируясь, теряя человеческий облик и всё более походя на зверя. Цепи тряслись, звенели, ограничивая свободу разъярённого существа, с ног до головы, покрытого светлой шерстью. Из разинутой клыкастой пасти на пол стекала обильная слюна, а в горящих янтарным огнём глазах потерялась всякая человечность — герр Нильссон перестал быть собой.

Волчий вой, раздавшийся, казалось, из глубин ада, а на деле из глубокого подвала, пронзил замок, отразившись ото всех стен, пройдя сквозь их остротой волны, взметнувшись к верхним этажам.

Он был таким громким, что смог проникнуть в сознание той, что спала беспробудным сном уже более суток. Этот звук напугал её, заметавшись внутри игрушечным волчком, сея панику и ужас. Мячиком ударяясь о стены сознания, он словно давал ей сигнал, такой, сродни жажде или голоду, или более сильному желанию жить…

Мари распахнула глаза, возвращаясь в реальность.

Глава 50. Месть

У хорошей мести нет срока давности.

Она вспоминала об этом каждый раз, когда видела, как поднимается духом тот, кого она обрекла на вечные муки. Ад при жизни — что может быть слаще в качестве мести для того, кто уничтожил её.

Странное сочетание.

Говорят, любовь — это самое светлое, что может возникнуть между людьми. И она пыталась любить — при жизни. Пока эта самая любовь не уничтожила её, растоптав, смешав с грязью, выкинув на обочину жизни. Не в прямом смысле, но…

Она пыталась!

Ещё помнила, как собственноручно вышивала кружева на приданном, лелея надежду, мечтая о будущем. Ей говорили, он был завидным женихом. Высоким, коренастым, богатым. А много ли надо разгулявшемуся девичьему воображению, чтобы заочно влюбиться в своего будущего мужа, увидев его до того лишь раз?

Ей говорили, что он был справедливым, не злым, работящим. И она стежок за стежком вкладывала эти мысли в свою работу, вышивая узор на ночной сорочке, которую должна была надеть в первую брачную ночь со своим супругом.

Служанки щебетали, расхваливая ярла этих земель. От их слов становилось то горячо, а то и жарко, и девичьи щёки пылали алым — она уже представляла их первую брачную ночь, с трепетом и волнением, хотя до неё ещё было не скоро.

Откуда же ей было знать, что мужчины порой бывают так переменчивы!

… когда она узнала о его измене, то смолчала, до крови прикусив язык. В конце концов, старшие ей объяснили, что он ей не был на то время мужем, а у мужчин бывают свои специфические потребности.

Настоящим ударом стало то, что он отказался жениться на ней, пообещав вернуть и приданное, и откуп в тройном размере, а виной тому стала какая-то гулящая девка-простолюдинка, увидев которую воочию она потеряла дар речи — настолько та была хороша.

Тогда впервые она и почувствовала себя полным ничтожеством и уродиной — нет, няньки с детства любили приговаривать ей, как она миловидна и красива, но что такое настоящая красота она поняла лишь взглянув на любовницу своего бывшего жениха.

В тот миг она всё поняла. Но обиженное самолюбие не желало мириться, и она решилась на страшное…

Милая, избалованная, наивная девочка, что никогда в жизни не делала ничего плохого, отправилась за помощью к той, о которой по округе ходила дурная слава. Горбатая старуха Хильда жила в лесу на отшибе, к людям выходила редко, но значилась у них местной ведьмой, а потому пользовалась

Она знала о ней из слухов местных девушек, что ходили в деревню за продуктами, а потом рассказывали друг другу всё то, чего там видели или слышали. А молодая госпожа лишь делала вид, что досужие сплетни ей не интересны — на деле ей очень хотелось хоть раз выбраться из дома без служанок и нянек, и словно простая девушка, побывать в деревне, погулять без охраны и просто насладиться тишиной и свободой пустынного леса или пляжа.

Но она боялась, слишком уж изнеженным было её тело и труслива душа.

Однако она отринула всякий страх, будучи обманутой собственным женихом. Нет, он сказал ей всё, как есть, ничего не сокрыв. Но она чувствовала, будто тот вылил на неё ушат грязи, и тогда ложью казались ей его слова, рассчитанные на прощение и понимание.

Она помнила, как впервые ощутила ярость, как та клокотала раскалённой лавой, поднимаясь внутри к самому жерлу ненависти. Нет, внешне она оставалась спокойной и терпимой, но это только снаружи. Молча выслушав теперь уже бывшего жениха, она развернулась и ушла, так и не сказав ни слова. А он забыл о её существовании в тот же самый момент, и это, пожалуй, было самым обидным во всей этой истории.

Тогда она поклялась отомстить. Поклялась на крови, пробуждая в себе настоящую жажду и ненависть, и она знала, кто ей в этом может помочь.

Хильда встретила её у края леса, ехидно усмехаясь, словно ждала. И её следующие слова лишь подтвердили эту догадку.

— Я знаю, зачем ты пришла. Но готова ли ты заплатить ту цену, что я попрошу?

Тогда она молча достала из-под белой мантии тяжёлый кошель с деньгами, набитый под завязку.

— Золото — это хорошо, — не удивилась уродливая старуха, не переставая ухмыляться. — Но я сейчас не о том. Ты должна понять, что назад дороги не будет. Загубленная душа навек останется на твоей совести. Кровь, которая окропит твои ладони, никогда не отмоется с них. Согласна ли ты на это?

Она помедлила, решаясь и прислушиваясь к собственной совести. Что, если отказаться от безумной мести и найти в себе силы жить дальше? В конце концов, она всё так же молода, красива и имеет хорошую репутацию и приданное.

Но в душе будто что-то сломалось. Нет. Она жаждала именно мести, и именно это желание привело её сегодня сюда, к жуткой горбатой старухе, что будто пыталась её отговорить.

— Я согласна, — хрипло выдохнула она, ощущая, что теперь назад дороги точно нет.

— Хорошо. — прошамкала та, поворачиваясь к девушке спиной, приглашая её идти следом. — Мне нужна твоя кровь, её волос и его имя. Вижу, у тебя всё при себе…

Она холодно улыбнулась в ответ, понимая, что от ведьмы ничего не скрыть, и это даже пугало.

— Да…

— Тогда раздевайся догола, — приказала старуха, принимая из её рук золото и волосы соперницы…

А дальше всё происходило как в страшном сне, который она с трудом воспринимала. Очерченный углём круг на полу ветхой хижины, орошённый алыми каплями крови, окуренное горькими травами пространство комнатушки, боль во всём теле, а после небывалая лёгкость. Недолго. Какие-то секунды…

А после…

Она взглянула на себя в зеркало, понимая, насколько изменилась. Замерла, разглядывая свой новый облик. И как сладкое заключение, руки возлюбленного, что легли ей на бёдра сзади — и это прикосновение отдалось желанием во всём теле.

Восторг постепенно охватывал её, когда настырные губы, царапающий лёгкой щетиной подбородок, уткнулись в её шею, тяжёлое дыхание опалило кожу.

— Я люблю тебя, моя желанная… — прошептал он ей прямо в ухо. — Моя Яла…

… Эти воспоминания были столь же сладки, сколь горьким казалось её нынешнее существование. Но сожалеть о прошлом не было времени. Тёмная тень себя прежней, она собралась, чтобы скользнуть в подвал, где сейчас бесновался и требовал человеческой плоти страшный зверь. Он видел её, но кроваво-янтарные глаза выхватывали лишь обрывки реальности. Она не представляла сейчас для него никакой ценности, ему требовалась живая жертва, из плоти и крови.

Было не вежливо заставлять его ждать.

Ключ, лежавший у самых ног герра Нильссона, легко был поднят в воздух, добравшись до своей цели. Она легко справилась с оковами, сдерживающими зверя, и уже через несколько минут тяжёлые цепи, звякнув, рухнули на пол. Обезумев от пьянящей свободы, хищник бросился прочь из своей клетки, надеясь разыскать лакомый ужин.

И, кажется, он уже ждал его наверху…

Глава 51. Полнолуние

Мари дрожала, как лист на ветру. Она озиралась по сторонам, не понимая, где она: в продолжении сна или в реальности? Холодно было так, будто её окунули в ледяную воду, а темнота, разбавленная лишь полной луной, что подглядывала за ней через приоткрытое окно, сообщила ей, что давно наступила ночь.

И, скорее всего, это был очередной кошмар, поэтому бояться не стоило. Ведь в конце концов она проснётся живой и невредимой, пусть и напуганной до смерти.

Разбудивший её вой повторился.

Боги, да кто здесь так мог выть? Ни одна собака не способна на такое…

Накинув на плечи одеяло, она принялась рыться в шкафу в поисках тёплых вещей. Почти всё приходилось делать на ощупь, но она отлично справилась, выудив из древних шкафов что-то наподобие костюма для верховой езды и тёплую меховую накидку. Да, сейчас была не зима, и всё же Мари ужасно хотелось согреться, а летние наряды в этом ей помочь не могли.

От вещей пахло ветошью, но они были достаточно пригодны для носки, да и выбора особого не наблюдалось. Одевшись, девушка торкнулась в дверь, но та оказалась закрытой. Вот чёрт! Мари вскипела от ярости и обиды. Зачем герр Нильссон опять её закрыл? Для чего?

Она уселась спиной к двери, уткнувшись лбом в колени. Неужели ей придётся просидеть всю ночь вот так, в ожидании, когда вернётся Албер? Но ей было страшно одной. Сейчас как никогда она чувствовала, что должна выйти наружу. Это можно было назвать навязчивым желанием, но то ровным счётом ничего не меняло. Она знала, что ей нужно выйти наружу…

Скребущийся шорох заставил девушку насторожиться. Шагов

Мари почувствовала, как время остановилось. Сердце заколотилось где-то в глотке, во рту пересохло. Ей уже казалось, дверь вот-вот и откроется, впустив в её жизнь очередного монстра, возможно, последнего, но легче от этого не становилось.

Но за дверью вновь поселилась тишина и Мари, выждав определённое время, нерешительно решила высунуться наружу.

Осторожно, крадучись как вор, она с силой приоткрыла дверь, не обнаружив за ней ничего и никого. Значит, можно было идти дальше. Чертовщиной её было уже не напугать, и девушка, не без страха, осторожно двинулась вперёд, аккуратно ступая в темноте на гладкий камень пола. Где обитает герр Нильссон в своё время она так и не выяснила, и о том жалела сейчас. Но искать его покои в кромешной тьме проклятого замка показалось ей тем ещё удовольствием, хотя зачем в таком случае она высунула нос из комнаты, Мари просто не знала.

Гром, раздавшийся снаружи, напугал её, и она ещё несколько минут приходила в себя услышав его раскаты. Похоже, домой она вернётся седой, если вообще, конечно, вернётся…

В замке было тихо. Внизу царила та же разруха, и луна, окутывающая серебряным блеском развороченную мебель, представляла картину в ещё более мрачном, трагическом свете. Албера видно не было. Дверь всё так же была заперта на засов.

Так зачем она вышла сюда, из своей комнаты?

Однако, вскоре Мари услышала шум, сопровождающийся воем. И звучал он не снаружи здания, а будто изнутри, и, приближаясь, становился слышен всё отчётливее.

На этот раз девушка оказалась готовой к чему-то экстраординарному. Навалившись на засов, она в два счёта отодвинула его, и тут же с силой захлопнула дверь, а после, осмотревшись, бросилась прочь от замка.

Неведомое существо уже было прямо за дверью, она слышала его хриплый вой и характерные царапающие дерево звуки.

Бежать! Надо было бежать, не оглядываясь.

Но она оглянулась, когда тяжёлая дверь с грохотом ударилась о стену, и зверь показался во всей красе.

Он был прекрасен и ужасен одновременно! Мощное тело на двух лапах-ногах отдалённо напоминало человеческое, но было с низу до верху покрыто светлой шерстью. На короткой шее на могучих плечах сидела волчья голова с разинутой пастью, полной острых зубов, с которых прямо на землю капала обильная слюна. Взгляд почти разумных кроваво-янтарных глаз разыскивал кого-то во тьме, нос втягивал запахи, сосредоточившись на том же занятии.

Мари не знала, замереть ей или бежать без оглядки. Но когда это волк-переросток обратил свой кровавый масляный взор на неё, у девушки открылось второе дыхание. Ноги сами понесли её в лес, из которого в прошлый раз она чудом спаслась, но сейчас помочь ей было, кажется, некому.

Нырнув под покров ближайших деревьев, Мари уже спиной чувствовала опасное приближение хищника, но останавливаться не собиралась. Он догонял. А она, выдыхаясь, понимала, что вот это — последние минуты её жизни, и ничего, совершенно ничего уже нельзя поделать…

«Просыпайся, ну же… Пора!»

Но она не просыпалась, и кошмар продолжался.

Хриплое дыхание слышалось уже совсем близко, вот-вот, и он настигнет её, разорвёт в клочья, но, обернувшись в последний раз, девушка увидела, как за её спиной поднимается кверху, разрастаясь, чернота — наподобие той, что она видела в замке в одну из ночей. Зверь, с размаху залетевший в неё, вдруг взвизгнул, заскулив, и от его тела, головы и лап повалил дым, словно тот горел невидимым огнём.

Он остановился, а Мари, напротив, побежала с удвоенной силой — вглубь леса, неважно куда, лишь бы спастись сейчас от этого ужасного существа и дождаться рассвета.

Почему-то ей казалось, что рассвет всё решит, расставив всё по своим местам…

Девушка уже скрылась из вида, когда зверь повалился на колени, обхватив голову руками, продолжая рычать, а чернота, собравшись воедино, вдруг обрела очертания женщины, державшей в руках россыпь кроваво-красных с жёлтыми прожилками цветов.

— Не так скоро, Албер, — с наслаждением произнесла она, облетая оборотня по окружности. — Доставь мне удовольствие, пострадай чуть больше… ты успеешь убить её, но не сейчас… Сейчас я хочу, чтобы ты страдал физически!

И рассмеялась злобным замогильным смехом, что прокатился по лесу и потерялся в раскатах подоспевшего грома.

Начинался ливень.

Глава 52. Дом в лесу

Она бежала, не разбирая пути, сквозь густой лес, исцарапав в кровь лицо хлёсткими ветками, изодрав одежду, а ливень щедро поливал сверху, промочив девушку насквозь, добавив страха и страданий, но Мари не сдавалась, больше не останавливаясь и не оглядываясь. Но и её предел был достигнут: споткнувшись обо что-то большое, попавшееся на её пути, она упала, больно ударившись и растянувшись в мокрой траве. Дождь не желал прекращаться, а она, вымотанная напуганная, замёрзшая, не желала погибать, и вид жилища, возникшего перед её взором, готова была списать на очередное видение. И всё же нужно было проверить.

«Бревно», через которое она споткнулась, вдруг слабо застонало, и девушка, взвизгнув, резво отскочила в сторону, рассматривая свою находку. Да, это был человек! В темноте было не разобрать ни его возраста, ни рассмотреть лица, но Мари помнила о своём недавнем преследователе, с ужасом поняв, что это скорее всего он и есть! Она замешкалась, не зная, как ей поступить. Но очередной громовой набат вернул её мысли в здравое направление, и она, подобравшись, бросилась к обнаруженному дому. Благо, дверь в него была открыта, а внутри царил самый настоящий человеческий быт.

— Есть кто-нибудь? — громко спросила она, захлопнув дверь за собой и тем самым оставив шум дождя позади.

И с облегчением выдохнула, когда в ответ ей послышалась одна лишь тишина. Жилище не было заброшенным, деревенский самодельный домишко был простоватым, но обжитым, жилым.

Маленькая печка стояла в углу, здесь же нашлись приготовленные к ней дрова и старинное, похожее на зажигалку, приспособление. Трясущимися заледенелыми руками она попыталась высечь искру, и с раза десятого ей это удалось. Сухая кора вспыхнула, заискрив, и отдала свой жар дровам, те же в свою очередь подарили тепло и свет жилищу.

А Мари, усевшись рядом с очагом, принялась отогревать руки и тело, стараясь не думать о человеке, что лежал сейчас под проливным дождём, на траве, без крыши над головой, и, возможно, он не переживёт эту ночь, а, может быть, мёртв уже… А что, если это не тот человек,

Вопросы разъедали мозг как рой разъярённых пчёл. Ей бы думать сейчас о себе, о том страшном звере, что отстал от неё по какой-то счастливой случайности, а она впервые в жизни не могла, мучаясь совестью. Сцепив зубы и ругая себя последними словами, Мари вновь отправилась наружу. Ливень только усиливался, а разряды молний участились. Она осторожно приблизилась к телу, лежавшему на траве, вымокшему, беспомощному, и попыталась позвать.

— Эй…

Кажется, мужчина был без сознания, и тогда она склонилась над ним, попытавшись растрясти.

— Вы слышите меня? Вы живы?..

Но тот не отвечал. Жилка с пульсом на шее уверенно завибрировала под её пальцами, сообщая радостную весть: всё-таки он был жив.

Тогда Мари, подхватив мужчину под мышки, волоком потащила его к хижине, понимая, что, если бы та находилась дальше, она попросту бы не справилась. Порог им дался особенно тяжело. Мужчина даже в беспамятстве ойкнул, когда она провезла его лопатками по выступающему дереву, но в себя не пришёл. Глядя на мокрые следы от его одежды на полу, Мари подумала, что неплохо бы было его переодеть, и переодеться самой, но сил хватало лишь на то, чтобы рухнуть рядом, поближе к печке. И как следует отдышаться.

Вода нашлась здесь в ведре, и девушка жадно пила её, пока не почувствовала, что насытилась. Поднеся глиняную чашку к губам мужчины, она не добилась ничего: тот не приходил в себя и на воду никак не реагировал. Тогда она оставила его в покое, а сама, скинув с себя промокшие тряпки, забралась в чью-то застеленную постель (ни о какой брезгливости речи сейчас даже не шло, было просто не до этого), и, согревшись окончательно, не заметила, как уснула, забыв о всякой осторожности, с лёгкостью заменённой стрессом.

«Проснись, проснись» — шептала она едва шевелящимися от усталости губами, проваливаясь в бездну сновидений. И, как бы ни странно это звучало, она впервые за всё это время спала крепко, спокойно и без сновидений, что донимали её в последнее время. Несмотря на дождь, что гулко молотил по крыше хижины и на прочие обстоятельства, такие, как странный полуживой сосед, лежащий на полу и блуждающий где-то в лесу кровавый зверь, для которого дверь этого домишки не будет настоящим препятствием. Но усталость взяла своё…

Глава 53. Моя

Они шли весь оставшийся день почти без приключений, чему Марисоль была несказанно рада. Её голова была занята другим событием, вытеснившим все прочие, и ей было в этом стыдно признаться — даже самой себе. Подумаешь! Поцелуй…

Но при одном воспоминании о нём кровь приливала к щекам, а губы начинало покалывать. Чуть натёртая щетиной мистера Уокера кожа возле рта слегка горела, но это не вызывало неприятных ощущений, напротив, лишь напоминало о пережитом сладком моменте её жизни. Девушка то и дело прокручивала в своей голове то, что произошло, и ей было несказанно приятно и неловко одновременно.

Чена тоже не тянуло на разговоры, он шёл чуть впереди, но то и дело оглядывался, словно читая её мысли. Хитрая и весёлая усмешка то и дело играла на его губах, будто он знал, о чём она сейчас размышляет, и это только добавляло смущения и без того смущённой девушки.

Но к вечеру выдохлись оба, и усталость сменила романтические мысли на более приземлённые: кажется, собиралась гроза. Об этом говорил и воздух, насыщенный озоном, и пока ещё далёкие раскаты грома, и заметно посеревшее небо.

— Плохо дело! — сообщил Чен, остановившись и уставившись на низкие тяжёлые тучи, заволакивающие небосвод. — Найти бы, где укрыться: боюсь, сейчас ливанёт…

Марисоль, последовав его примеру, тоже вскинула голову и наблюдала за изменениями в погоде. Становилось зябко, колючий ветер порывами ворошил листья и пугал беспокойных птиц, что так же, как они, не имели дома и укрытия на случай дождя и грозы. Но они находились хотя бы в своей стихии.

— Я поищу?.. — осторожно спросил мужчина, зная, как Марисоль относится к тому, чтобы остаться одной в лесу.

— Давай вместе, — тут же предложила она, занервничав.

— Ты двигаешься слишком медленно… для меня, — виновато сообщил он. — Я недолго, только разыщу что-нибудь подходящее, и вернусь…

— Пусть идёт, — девушка дёрнулась, услышав за спиной над самым ухом голос уже знакомого ей признака, и чего ей стоило не закричать на весь лес! — До замка не скоро, а гроза и впрямь будет знатной…

— Хорошо, — согласилась Марисоль, вызвав недоумение на лице сопровождавшего её мужчины. — Иди, я подожду.

— Точно? — тот недоверчиво покосился, но девушка постаралась изо всех сил изобразить непринуждённую улыбку.

— Я справлюсь.

— Ну тогда ладно…

Через пар секунд он исчез в ближайших зарослях, вероятно, ориентируясь на свою интуицию.

— Ты следишь за нами? — тут же накинулась Марисоль на призрачную девушку.

— Нет. Но я всегда рядом, — пояснила та. — Слежу, чтобы вы не сбились с пути.

— Ну, знаешь! — возмутилась живая девушка, ценившая прежде всего своё личное пространство и тайну личной жизни. Кроме того, она поняла, что та наверняка видела их с Ченом поцелуй, а ей вовсе не хотелось, чтобы об этом кто бы то ни было знал! — Может, оставишь уже нас в покое?!

Та потупила глаза.

— Но это слишком важно для меня… Я не могу уйти, пока вы не найдёте его… Мы привязаны к этому месту, только по-разному. Прошу, не прогоняй меня! Я не буду мешать или досаждать вам. Мне лишь надо убедиться, что вы на правильном пути…

Марисоль стало жалко призрак несчастной травницы. Следовало бы её расспросить, что же с ней всё-таки случилось. Но тут вернулся Чен.

— Нашёл! — радостно сообщил он, по-свойски хватая девушку за руку. — Но надо торопиться! Дождь уже начинается!

И правда, Марисоль и не заметила, как с неба посыпала первая изморось, постепенно перерастающая в оформленные капли.

— Бежим!

На разговоры времени не осталось.

Они побежали, держась за руки, и если Чена это только задерживало, то Марисоль существенно помогало — такого «локомотива» ей существенно не хватало в жизни!

Но дождь, будто издеваясь, всё наращивал свою мощь, не оставляя им шанса добраться до нужного места сухими. Ветер усилился троекратно, он уже не хлопал, а хлестал ветками, стало темно с приближением ночи и шторма, а ещё

И всё же они добрались, буквально рухнув вместе на дно какой-то пещеры, норы, вырытой под огромной сосной — девушка не знала правильного названия, довольно-таки глубокой, а потому способной защитить их от любого ливня.

Тяжело дыша, они улыбнулись друг другу, одновременно прислушиваясь, как расходится дождь и учащаются удары молний, и мысленно радуясь, тому, что успели…

— Кажется, мне нужно ещё немножечко твоей терапии, — заявил Чен, подползая ближе к вновь смутившейся девушке. Хорошо, что темнота скрывала и красные щёки, и закушенную в нерешительности губу…

— Обойдёшься… — прошептала она, в действительности не собираясь воспринимать намёки мужчины всерьёз.

— У меня рана открылась, вот, посмотри…

— Где?! — Марисоль тут же сменила риторику, но в порыве бросившись на «спасение» Чена, в полумраке тут же наткнулась на его грудь, оказавшись в крепких объятиях.

И поцелуй, о котором она так трепетно и нежно думала весь день, внезапно повторился. Только глубже, только страстнее и… нежнее…

На этот раз Марисоль даже не думала сопротивляться. Ей так осточертело держать себя в руках и всё время думать, что там подумают остальные, что она просто разрешила себе расслабиться и ощутить, каково это — быть желанной, а, возможно, и любимой…

Мистер Уокер не подвёл. И как бы его руки не ласкали её сейчас, с какой страстью не касались её тела, большего он себе не позволял, а покончив с поцелуем, тут же обратился к девушке:

— Я без ума от тебя, красотка. Кажется, совсем…

— Вот только не надо мне сейчас втирать про любовь с первого взгляда! — тут же ощетинилась Марисоль. — Я не верю во всю эту чушь…

— С первого?! — перебил он её, рассмеявшись. — Нет, мне кажется, я полюбил тебя задолго до нашей встречи… Ты словно предназначалась мне, можешь не верить! Но у меня ощущение, что я знал тебя всю свою жизнь, или даже дольше… И да, я люблю тебя. Можешь не верить, это ничего не меняет. Но ты будешь моей. Ты уже — моя…

Глава 54. Кров

Что-то тёплое, нежное, невесомое коснулось её щеки, пощекотало нос. Мари не выдержала и чихнула, просыпаясь, и тут же вскочила, продирая сонные глаза. Не сразу сообразив, где она находится, девушка быстро осмотрелась: это была та самая хижина, в которой она оказалась вчера ночью, спасаясь от ужасного зверя! Во сне, конечно же. Она думала, что во сне…

Тот человек, которого она вчера волоком затащила в это помещение, всё так же лежал на полу. Грудь его ровно вздымалась, но глаза были закрыты, а кожа мертвенно бледной. И всё же Мари с настороженностью посматривала на него, ожидая какой угодно выходки. И да, это он преследовал её тогда в лесу! Она узнала его, и ей сделалось особенно жутко… Одевшись в ту одежду, что была на ней вчера — она почти высохла, но была весьма мятой, Мари хотела потихоньку уйти. Куда? Это был совсем другой вопрос. Вернуться в замок и попасть в лапы того страшного существа? Но оставаться здесь тоже было опасно — этот человек, что сейчас лежал на полу и почти не подавал признаков жизни, уже показал себя в деле. А третьего варианта было не дано, по крайней мере, пока.

Открыв дверь, она подставила лицо снисходящим лучам солнца. Листва и трава блестели, залитые этим светом. Кое где ещё блестели лужи, и искристые капли свешивались с острых носиков листьев, но больше ничего не напоминало о вчерашнем ненастье, будто бы и не было ни этого ливня, ни грозы, ничего…

Может быть, и зверя тоже не было?

Но где-то в глубине души девушка понимала, что это не так. Бросив последний взгляд на жилище, в котором она провела прошедшую ночь, Мари уже намеревалась уйти, когда услышала едва различимый голос несчастного, что всё так же лежал на полу, не шевелясь.

— Воды… пожалуйста…

Мари грязно выругалась. Она не хотела оборачиваться, не хотела отвечать и уж тем более помогать этому негодяю — хватило и того, что вчера она затащила его под крышу, чтобы тот не захлебнулся дождём или не подхватил воспаление лёгких. И всё же не смогла сдвинуться с места, замерев каменным изваянием, бабочкой, пойманной в сеть.

— Воды… — повторил мужчина свою просьбу уже яснее, и Мари обернулась.

Марисоль бы сейчас дала ей хорошую трёпку, но любопытство девушки было неистребимо. И внезапно проснувшаяся совесть — ведь он был жив и молил её о помощи, и не важно, каким чудовищем на деле он являлся. Оставь она его сейчас здесь, то… чем стала бы отличаться?

Шумно выдохнув, девушка вернулась в дом. Стараясь откровенно не пялиться на лежащего на полу мужчину, она налила в чашку вода и подошла ближе, сразу не решаясь приблизиться вплотную.

Он в свою очередь наблюдал за ней из-под едва открытых век. Странное узнавание слабо отразилось на его лице, и мужчина то ли осклабился, то ли попытался улыбнуться, но любое из этих действ показалось Мари неприятным. Она вновь замешкала, но тут почти бездыханное тело сразил кашель.

Мужчина кашлял долго и мучительно, его лёгкие изрыгали кровь, и девушку уже мутило от этого зрелища, но уйти она не смогла. Когда приступ оставил несчастного, он вновь повалился без сил, и теперь уже она могла безбоязненно подойти, чтобы поднести чашку с водой к его губам. И он жадно пил мелкими глотками, после чего, кажется, сразу уснул. Это было одновременно странным и ужасным зрелищем, и теперь Мари совсем растерялась, не зная, как ей поступить.

Пересилив себя вновь, она подошла к нему, коснувшись лба. У того явно был жар, и он вновь впал в небытие. Нужно было на что-то решаться.

И она, решительно поднявшись, вышла за дверь, плотно прикрыв её за собой. Но тут же сообразила, что просто не найдёт дорогу назад и заблудится в этом опасном чужом лесу. Стараясь не отходить далеко от хижины, она немного походила туда и сюда, пытаясь определить хотя бы направление, в котором находится замок герра Нильссона. Но всё было тщетно. Здесь не было ни одной тропы, указывающей на более широкую дорогу, все деревья казались ей одинаковыми исполинами, на которые взобраться было той ещё проблемой — невозможной, неразрешимой.

И Мари вернулась назад,

Ну а если он очнётся… что же, она уже облюбовала старинную чугунную кочергу, что нашла здесь же за печкой. И пусть он только сунется к ней с непристойным приложением! Она сумеет за себя постоять.

Очень надеется, что сумеет…

Глава 55. На подступе

Утро принесло ощущение теплоты и свежести. А ещё мягкости, и некоторой влажности под щекой. Марисоль давно так не высыпалась, и давно не чувствовала себя такой отдохнувшей и бодрой, полной сил. Но когда она распахнула глаза, чтобы выяснить причину этого, ей показалось, что от стыда вспыхнули даже её волосы, ведь девушка сейчас лежала на испещрённой шрамами груди мистера Уокера. А он смотрел на неё влюблённым, полным нежности взглядом, и мило улыбался.

— Что Вы делаете? — не нашла ничего лучше Марисоль, чем броситься в атаку, от неожиданности вновь перейдя на «Вы».

— Жду, когда ты проснёшься, милая, — не смущаясь, тут же ответил тот. — Рука затекла. Но ты так сладко посапывала во сне, что я не посмел будить тебя.

Девушка, наконец, выбралась из его объятий, смущённо пытаясь расправить взлохмаченные волосы. Да, они вчера целовались, но уснуть в объятиях этого мужчины было уже слишком. Та ночь после их чудесного спасения во внимание не бралась — тогда им обоим надо было согреться, и они не обнимались, а как могли аккумулировали тепло, необходимое для того, чтобы выжить.

Но Чен продолжал смотреть на неё тем же взглядом, от которого у девушки мурашки бежали по коже и начинало сильнее колотиться сердце. И ведь не было в нём ничего пошлого или сверхъестественного, просто под ним Марисоль чувствовала себя совершенно иначе, словно она была и впрямь нужной. Любимой. Желанной…

Конечно же, в этом не было ничего плохого, наоборот! Но девушка так боялась в это поверить и дать себе хоть малейший шанс на возможность быть счастливой, что постаралась как можно поскорее избавиться от наваждения. К тому же, мистера Уокера ей трудно было представить именно тем человеком, с которым можно было связать свою судьбу. Слишком уж часто он раздражал её. Да и вообще, если уж она решила прожить эту жизнь без мужчины, то и нечего было отступать.

На «охоту» они опять отправились вместе, только теперь от Марисоль не требовалось отворачиваться и делать вид, что она не замечает тех странностей, которые водились за мистером Уокером. Вернее, их следовало называть «особенностями», но девушка ещё не совсем привыкла к мысли, что тот наполовину оборотень, да и вообще всё это было странно, очень странно.

Зато с видом крови она уже несколько обвыклась, особенно поголодав, помёрзнув и насмотревшись на раненого Чена. Конечно, лицезрение её приятнее не стало, но кто сказал, что в учении бывает просто? Зато теперь их ждал сытный завтрак, приготовленный мистером Уокером, и продолжение пути к замку, на чём так настаивал призрак несчастной травницы.

Марисоль смущало одно — судя по одежде и внешнему виду, девушка умерла довольно давно. Неужели она думала, что её возлюбленный (или тот, кем она его считала), до сих пор жив? Может быть, ещё при жизни она повредилась головой и теперь не ведала, что творила? Но ведь она могла перемещаться, и наверняка знала бы, что замок пуст или там уже давно обитают другие люди? Хотя в целом как это работает у призраков Марисоль не знала…

Эти и другие мысли кружили у неё в голове как рой мух. Она отвлеклась, едва не врезавшись в широкую спину мистера Уокера, остановившегося неожиданно, словно он вновь ощутил здесь присутствие кого-то лишнего…

— Что? — Марисоль почувствовала, как потеют ладони и ёкает сердце. Голос её понизился до шёпота, а глаза испуганно расширились.

Мужчина, настороженно прислушиваясь, не отвечал какое-то время, а после облегчённо выдохнул.

— Ничего. Просто показалось…

Что именно ему показалось, Марисоль уточнять не стала. Хватит с неё неясностей, иногда лучше не знать, чем бестолково переживать обо всё вокруг.

— … и кстати, с чего ты решила, что нам нужно идти именно в этом направлении? — вдруг ни с того ни с сего задал вопрос мистер Уокер.

— Я… я… не знаю, — в этот же миг девушка увидела показавшийся из-за деревьев силуэт призрачной травницы, виновато смотрящей на неё. — Просто мне так кажется. Почему-то тянет именно туда.

Чен выслушав жалкий лепет своей спутницы снисходительно хмыкнул.

— Да. Врать ты тоже не умеешь, ну да ладно. Я ощущаю запахи, исходящие с той стороны, пока что слабые, но они крепнут с каждой минутой, поэтому я тоже считаю, что мы идём в верном направлении. Просто мне показалось… всего лишь на миг…

Он не договорил, словно предполагая, что будет высмеян. Пристально взглянув на девушку, как будто в ней что-то изменилось, Чен зашагал вперёд, а Марисоль так и не рискнула спросить, что он имел ввиду. Сейчас она и сама скрывала некую правду. Ну не говорить же ему, что она видит призраков? Кажется, это так… глупо.

Боги, почему именно ей достался этот проклятый дар?! Ведь можно было как-то обойтись без этого. Мари вон всегда мечтала быть в центре внимания, и, по сути, ей наверняка понравилось бы такое времяпрепровождение…

При воспоминании о сестре болезненно заныло под ложечкой. Где она? Как себя чувствует? Возможно, её нашли, и Марисоль молилась богу, чтобы это было так. Но вот о самой себе она не могла подать даже весточку родным, представляя, как те сходят с ума и каждую минуту ждут новостей о её судьбе.

— Эй, красотка! — кажется, Чен успел забыть, что всего минуту назад был хмур и подозрителен. — Ты чего там раскисла опять? Нечего нюни распускать! Думаю, уже сегодня мы прибудем на место. Я чувствую целый букет запахов, и, если я не ошибаюсь, цель наша близка!

Это немного приободрило девушку. Кажется, Господь услышал её молитвы, и сегодня они выйдут к людям. И впрямь нечего было лить слёзы, надо было торопиться! Не столько ради себя, сколько ради родных, что, возможно, уже похоронили её в своих мыслях.

Надо было как можно скорее выбираться с этого проклятого острова.

Глава 56. Поиски

Яркий свет, казалось, вспорол воспалённые веки. Он застонал от боли, пытаясь раскрыть их, но сделал только хуже. Нагое тело озябло на сырой, напоённой водой, земле. Трава под ним была не то, что примята — вырвана, вырыта с корнем, изодрана на клочки.

Зверь бушевал в нём неистово, но это было ночью. Сейчас же, в свете солнечного дня, как человек он оказался слаб. Полнолуние выкачало из него все силы, так бывало всегда, но сейчас его по-настоящему беспокоило лишь то, что в самый опасный момент он оказался за пределами замка. Кто-то способствовал его освобождению из оков, и, увы, сейчас он не мог ручаться за жизнь Мари. И это было невыносимо больно.

Недостающие осколки памяти возвращались к нему постепенно. Он помнил, что преследовал её, жаждая крови, но что случилось потом? Удалось ли девушке спастись? И почему он не вернулся в замок, а остался здесь, в лесу, под открытым небом. Всё это было более чем странно.

Всё его тело, руки и ноги были покрыты странными кровоточащими язвами. Опять колдовство? Неужели этой проклятой бестии было мало просто доставлять ему душевные муки, теперь она решила присоединить к ним и физические?

Албер поднялся, с трудом удерживая равновесие, но он знал, что отлежаться не получится. Нужно было вставать, проявлять хоть какую-то физическую активность, иначе слабость не пройдёт. И нужно было как можно скорее отыскать Мари. Или то, что от неё осталось…

Мысль об этом холодила сердце, и всё же герр Нильссон старался не поддаваться панике раньше времени.

Добравшись до собственного замка, он проверил каждый угол, каждую комнату, но девушки нигде не было видно. Тогда он спустился в подвал, чтобы своими глазами убедиться, что цепи, как и крепежи, державшие их, целы и невредимы. Кто-то открыл ключом оковы, с намерением выпустить его на свободу. Но человек этого сделать не смог бы, не поплатившись за то жизнью.

Мари бы точно не смогла…

Одевшись и поев, Албер решительно отправился на поиски девушки. Прочесав пляж и скалы, гроты в них, он не обнаружил ничего, что могло говорить бы о её местонахождении. Даже запах её здесь не было слышно, потому тот справедливо решил, что Мари убежала в лес.

Да и куда здесь было ещё бежать?

Вот только теперь шансы обнаружить её живой сводились почти к нулю. Лес и сам по себе был опасным, негостеприимным хозяином. А наличие в нём различных диких зверей, и, главное, самого опасного из всех хищников, которого он знал — и вовсе сулило печальный итог несчастной девушке. Однако попытаться разыскать её всё же следовало.

Ноги дрожали, но еда, принятая им накануне, всё же помогала держаться на них, пусть и с большим трудом. Албер не привык сдаваться. Нет, конечно же он мог отступиться, но это означало лишь то, что он вновь безропотно принял своё проклятие одиночеством. А он так устал быть один…

Путь через влажный лес предстоял долгий. Он не знал, куда ему следовало идти наверняка, а потому долго блуждал, ища хоть какие-то приметы, способные указать ему на то, что девушка была здесь. И в то же время он боялся увидеть в траве её тело, маленькое, растерзанное.

Как она вообще смогла проснуться, выйти из своих бесконечных кошмаров? Казалось, это просто невозможно. Или у его незапланированного освобождения из подвала в образе зверя, и у внезапного пробуждения Мари, был один след, один исток, и вот эта версия сейчас казалась Алберу наиболее вероятной.

Цветы увязали в разъеденной дождями земле под широкими подошвами тяжёлых сапог герра Нильссона. Так же было и со всеми девушками, что попадали сюда и оказывались под влиянием проклятия, царившего на острове. Ему было стыдно это признать, хотя он и не был в том повинен. Но каждая из этих несчастных лишалась своей красоты, молодости, а, главное, жизни лишь потому, что им не посчастливилось попасть сюда, в объятия судьбы, не знающей милосердия.

Их было не так уж и много. Милая Хлоя, стеснительная и нежная. Она продержалась здесь больше всех — до Мари, но это было так давно, что Албер с трудом вспоминал даже черты её лица. Строгая Аннет, говорившая на ином языке. Она сбросилась с обрыва, подарив ему всего лишь ночь наслаждения, прожив в замке два дня — проклятие настигло её в тот же день, когда это случилось. Пышногрудая Асти, что из весёлой жизнерадостной хохотушки всего за пару дней превратилась в невзрачную тень себя самой. Её жизнь оборвалась столь же трагично, как и судьба её предшественниц.

Мари оказалась другой. На вид хрупкая и ни к чему не приспособленная, она могла действительно проявить силу воли, там, где это требовалось. Было в ней что-то, что отличало её от других девушек, и Албер не мог бы словами описать, что именно. Это можно было лишь почувствовать, ощутить.

Конечно же, он не любил её. Сердце грубого хозяина замка давно очерствело, сгорев в любви к другой. Но он желал её, и хотел бы, чтобы девушка была с ним рядом как можно дольше. Да, свои чувства он хотел выразить именно такими словами.

Солнце склонялось всё ниже, предвещая скорое наступление сумерек. Он всё шёл и шёл, углубляясь в лес, перестав ощущать усталость, переставляя ноги на автомате. Был ли смысл возвращаться? Ведь в замке его никто не ждал, а доказательств того, что Мари мертва, у него так и не появилось.

Было ли это волей случая или хорошей встроенной интуицией, но вскоре он наткнулся на старую хижину, спрятанную в самой глубине леса. И, если бы его нос не обладал столь хорошим нечеловеческим нюхом, то, возможно он просто прошёл бы мимо.

Но два слишком хорошо известных ему запаха боролись друг с другом, исходя именно оттуда. Он замер, решая, стоит ли прямо сейчас вламываться в дверь или сначала понаблюдать за хижиной и её обитателями. И рука зависла в воздухе, не зная, постучать ли ей по двери кулаком или выбить её к чёртовой матери!

Миг, и…

Глава 57. Брат

Мари всё ещё была настороже. Нет, страх за свою жизнь никуда не делся, но физиологические потребности брали своё. Хотелось есть, и в шкафчике девушка обнаружила довольно-таки большие запасы сушёных овощей и фруктов, вяленое мясо, сдобренное солью и специями, и даже самодельный креплёный напиток. Она это поняла, сделав всего лишь один глоток, и сморщившись так, будто никогда

Надо сказать, кто бы не был хозяином этой лачуги, но жил он гораздо лучше, чем герр Нильссон в своём некогда роскошном замке. По крайней мере, здесь было, что поесть, а вот у Албера с этим были явные проблемы.

При воспоминании о хозяине замка, на Мари накатила тоска. Жив ли он? Ведь это чудовище, что едва не растерзало её прошлой ночью, могло напасть и на него. Хотя, кажется, тот ведь был бессмертным. Или это так не работало?

Откуда вообще взялся этот страшный зверь? Она не знала, где и у кого искать ответы. Это место, действительно было проклятым, и это всё объясняло. Вот только какие сюрпризы ждали её здесь? Пока что девушке относительно везло, но ведь так не могло продолжаться вечно?

Словно в ответ на её мысли, раненый мужчина на полу застонал. Мари замерла, сразу же схватив в руку ту самую кочергу, которую обнаружила накануне, и внимательно уставилась на него. Тот лежал какое-то время недвижимо, после чего веки его приоткрылись, и он слегка повернул голову в сторону девушки. Узнавание пришло к нему не сразу. А после его лицо исказила гримаса.

— Ты, — хрипло констатировал он, шумно втянув ноздрями воздух, витающей в комнате. — Это твой запах…

Мари принюхалась: пахло травами, специями, мясом, возможно, потом. Что он имел ввиду, когда говорил о её запахе? Или он просто бредил?

Но мужчина, кажется, потихоньку начал приходить в себя. Он осмотрелся — насколько это было сейчас возможно, что-то прикинул в уме, а после его взор вновь вернулся к девушке.

— Сначала ты ранила меня, а после пытаешься вылечить. Зачем?!

Его резкий вопрос заставил Мари вздрогнуть.

— О чём ты? Я пальцем тебя не трогала! — возмутилась девушка, чувствуя, как от страха холодеют ладони.

— Тот нож, он был отравлен, — словно не слыша её, продолжил мужчина.

— Какой нож?! Я спасалась от страшного зверя и в темноте наткнулась на эту хижину. Ты лежал рядом, и я просто затащила тебя внутрь, руководствуясь обыкновенной жалостью к беззащитному человеку! Но только попробуй тронь меня! Я буду защищаться!

Мужчина, внимательно осмотрев её с ног до головы ещё раз, предпринял попытку рассмеяться. Но боль, тут же скрутившая его тело, не дала ему в полной мере выполнить задуманное. И от смеха на губах осталась лишь непонятная усмешка, Мари не понимала, что такого весёлого она сказала. А тот не пытался объяснить.

— Зверь, говоришь?..

— Да, — охотно отозвалась девушка. — Он был на двух ногах, весь покрытый шерстью. Глаза его светились в темноте, а в пасти были такие огромные зубы, что я… я даже представить не могу, что бы он сделал со мной, попадись я ему в лапы!

— Да, мой брат может произвести впечатление на девушку, — прохрипел мужчина, не переставая криво улыбаться.

— Твой брат? — думая, что ослышалась, уточнила Мари.

— Да, тот самый, что вырвал тебя из моих рук, не дав мне насладиться твоим сладким телом.

Кажется, он даже облизнулся, но Мари стало не по себе вовсе не из-за этого. Её замешательство только больше раззадоривало этого психопата, и, хотя сейчас он был слаб и немощен, но в глазах его сверкала всё та же жажда овладеть ею. И вот сейчас ей стало по-настоящему страшно.

— Он что, не сказал тебе? — приняв её молчание как должное, продолжил мужчина. — Этот зверь и есть Албер, его истинное лицо. Он оборотень, милая. Полнолуние превращает его в того, кто он есть на самом деле: безжалостного, безпринципного зверя. В этом мы с ним похожи. Только я не притворяюсь белым и пушистым целый месяц, чтобы в ночь большой луны перегрызть кому-либо горло. А он поступает иначе.

— Оборотней не существует! — Мари хотелось сейчас оглохнуть, чтобы не слышать всей этой чуши, льющейся из уст этого ненормального.

— О, да! Как и проклятий, призраков и всего прочего! — вновь глухо рассмеялся тот. — А за тобой вчера гнался милый карманный хомячок, сбежавший из клетки! Ты веселишь меня, милая! Давно я так не смеялся!

А ведь он был прав. Сейчас, припоминая детали произошедшего, Мари всё больше замечала сходство этого двуного зверя и герра Нильссона. Даже взгляд янтарных глаз был одним! Разве что в человеческом обличии он был более осмыслен и менее кровожаден.

— Не может быть… — девушке захотелось расплакаться.

— Отчего же? — усмехнулся тот. Хотя Мари и сама уже поняла, что в этом мире может случиться всё, что угодно.

Однако мозг белокурой девушки продолжал работать в правильном направлении, и догадка пришла на ум сама собой.

— Значит, ты — Северин?..

— О! Неужели мой брат всё-таки рассказал тебе обо мне?! Не ожидал от него такого пристального внимания к своей персоне. Да, я — Северин, теперь ты знаешь обо мне гораздо больше, чем я о тебе. Но это совсем не важно. На твоём месте я не стал бы спасать такого, как я. Рядом с тобой лежит нож (Мари скосила глаза на стол, на котором действительно лежал перепачканный солониной нож, наточенный, острый), ты могла бы легко вонзить его мне в сердце! Ведь, когда я поправлюсь, тебе не поздоровится. Я не стану с тобой церемониться и строить из себя святого или благодарного, как мой брат. Я сделаю с тобой всё, что будет моей душе угодно, ведь я не Албер.

— Я… я не могу просто взять и убить! — с истерической ноткой в голосе воскликнула Мари.

— Тогда беги! — приказал ей Северин, и Мари не могла не подчиниться.

Осторожно поднявшись со своего места, взгляда не отрывая от следившего за ней мужчины, она осторожно подобралась к двери. Тот пока бездействовал, но откуда Мари было знать, что это не часть игры, затеянной коварным братом Албера?

Но дверь была уже близко, и девушка, навалившись на неё, широко её распахнула, что лоб в лоб столкнуться с ним…

И закричать во всё горло.

Глава 58. Туман

Это случилось неожиданно. Чен, воодушевлённо шагавший весь прошедший путь, вдруг замер. Марисоль, страдавшая и боровшаяся сама

— Что, Чен? — немного нервно спросила она.

— Не видишь? Сумерки сгущаются слишком быстро…

И правда, Марисоль только сейчас заметила это. Был вечер, но складывалось ощущение, что вот-вот наступит ночь — пространство вокруг на глазах темнело, неестественно быстро, противореча всем законам природы.

Мужчина, оказавшись рядом в два счёта, схватил девушку за руку.

— Я слышу шум моря, и много незнакомых запахов, принадлежащих людям, — пояснил он. — Но они словно теряются на фоне нарастающей темноты. Не думаю, что это всё спроста. Гиблое место…

При последних словах мистера Уокера Марисоль вздрогнула.

— Не бойся, милая…

Но туманная чернота уже окутывала их с ног до головы, и девушка, вцепившись в ладонь Чена, уже не могла рассмотреть его лица.

— Что происходит? — запаниковала она. — Чен! Ты знаешь, что это?!

Сквозь густой чёрный туман она заметила отблеск его сверкающих нечеловеческих глаз.

— Нет, я впервые вижу такое… Марисоль! Тебе лучше бежать, со мной что-то не то…

Он с силой отнял руку, которую сам предложил девушке всего несколько секунд назад.

— Чен, нет! Что с тобой? Что? Не оставляй меня здесь одну!

Но он больше не отвечал. Тревожно прислушиваясь, чтобы определить, в какой стороне он хотя бы находится, Марисоль растерялась окончательно.

— Чен!

Где-то вдалеке она услышала его подавленный стон и звук удаляющихся быстрых шагов. Что же с ним могло произойти? Марисоль и предположить не могла.

А тьма всё сгущалась, повергая пространство в некое подобие декораций фильмов ужасов. Вот только происходило это с ней всё сейчас наяву, а не в фильме, который можно было поставить на паузу или выключить совсем. И от этого жуткого состояния ей становилось совсем дурно.

Она попыталась идти, но ноги перестали её слушаться. Марисоль упала на землю, не видя даже собственных рук, что упёрлись ладонями в землю. От страха гулко заколотилось сердце.

Куда же она попала? Во что они с Ченом ввязались?

Ответов на эти вопросы, конечно же, не было. Но Марисоль знала, что мистер Уокер ни за что бы не оставил её сейчас по собственной воле, с ним что-то произошло нехорошее, возможно, что действует только на таких как он, полуоборотней, и она молилась, чтобы это не было смертельно опасно. Но девушке и самой сейчас было весьма плохо.

Светлое полупрозрачное пятно замаячило перед глазами, привлекая к себе внимание. Призрак… Марисоль не сразу узнала травницу, сквозь которую просвечивала, сочась, темнота, смотревшую на неё скорбно, обеспокоенно.

— Иди за мной! Я выведу тебя отсюда… — позвала она, и Марисоль едва сумела подняться на дрожащих ногах.

— А Чен? Где он?

— С ним всё в порядке… относительно, — уклончиво ответила призрачная девушка. — К сожалению, сейчас он не может пройти сквозь этот морок, потому что является волком, пусть и наполовину. Ведьма, отравившая остров и моего любимого своим проклятием, не перестаёт пакостить и поныне. Этот туман её рук дело. Но рано или поздно он рассеется, и твой любимый найдёт путь к тебе. Сейчас же он, хлебнувший этого колдовства, немного не в себе. Он правильно сделал, что ушёл, чтобы не подвергнуть тебя опасности. Сейчас же мы должны идти по направлению к замку…

Марисоль кивнула. В конце концов, она своими глазами видела, что с Ченом что-то происходит, и у неё не было причин не доверять призраку. Хотя и доверять — тоже. Но деваться было некуда.

Призрачная девушка стала для неё чем-то вроде маяка, она шла, глядя на её белёсую спину, стараясь не думать больше ни о чём. Ей очень хотелось покинуть это ужасное место, выйти наконец из этого чёрного тумана! Но Марисоль казалось, что она шла бесконечно долго, а призрак всё вёл и вёл её, лишь изредка поворачиваясь, чтобы проверить, не остановилась ли та.

— Ну же, ещё немного… — подбадривала травница живую девушку, но у той не осталось сил даже отвечать.

Марисоль держалась лишь благодаря внутреннему упрямству и вере, что, возможно, мистеру Уокеру будет нужна её помощь. Подумать только! Всего несколько минут назад она размышляла о том, стоит ли ей связывать свою жизнь с таким человеком, а теперь молилась лишь об одном, чтобы он как можно скорее оказался рядом, живой и невредимый! Какой же дурой она сейчас казалась самой себе. Глупой, эгоистичной занудой…

— Опять ты?!

Страшный, загробный голос прервал ход её мыслей, выстрелив холодом от макушки до пяток. Но этот вопрос предназначался не ей. Марисоль заметила, как вздрогнул призрак травницы, как она дёрнулась, парализованная страхом, а тьма меж тем, отделившись от общего тумана большим, в человеческий рост, сгустком, начала приобретать очертания человеческого тела.

— Всё никак не угомонишься?! — вновь прозвенел нечеловеческий жуткий голос в полнейшей темноте.

Призрак, сжавшись до точки, вдруг перевоплотился в ворону, и взмыл вверх, исчезая в клубах тумана.

Марисоль вновь осталась одна…

И тогда сформированная из тьмы фигура обратила свой светящийся зелёными огнями взгляд на неё.

— Ты пришла умереть! — сообщила она девушке, направляясь в её сторону, и той некуда было бежать, от страха ноги приросли ступнями к почве. — И я исполню твоё желание!

С этими словами это нечто бросилось на девушку, вонзившись ей в грудь, подхватив, подбросив и помчав куда-то так быстро, что Марисоль выдержать этого не могла. Её сознание отключилось раньше, чем над проклятым лесом раздался леденящий кровь смех, способный напугать всё живое, если такое тут ещё имело место быть.

Глава 59. Встреча

— Мари…

— Не приближайся!

Девушка ощерилась как настоящий зверёк, испугавшись смотревшего на неё во все глаза герра Нильссона. Нет, сейчас он выглядел, как всегда, может быть, немного уставший и изнеможденный, но в целом ничего не изменилось.

— Я искал тебя…

— Я сказала, не подходи!

— Дай хотя бы объяснить! — он потянул к ней свои руки, но тут из-за спины Мари, едва не сбив её с ног, на него набросился Северин.

— Беги! — завопил он, с удовольствием впиваясь в шею брата острыми когтями. Мари даже показалось, что кожа его вздулась чёрными венами, но это было совсем не важно.

Она бросилась в сторону и без оглядки побежала опять, не зная, не понимая, что будет делать дальше. Но сейчас задача была ей ясна: как

За спиной она ещё слышала шум завязавшейся драки. Значит, Северин всё это время притворялся? Он просто играл с ней, притворяясь беспомощным! Нет, какое-то время он и был таким, но потом…

Он даже с пола не мог встать самостоятельно! Мари так думала, теперь отчётливо понимая, что это было всего лишь элементом жестокой игры. Ведь она видела Северина в деле. Он врал ей и… нет. Он предлагал ей бежать.

В отличие от Албера, который до конца скрывал от девушки свою истинную натуру!

Подумать страшно, ведь они столько времени проводили бок о бок, в этом ужасном замке, кишащем чертовщиной! А она и представить не могла, что тот, кто с первого взгляда запал ей в сердце, был оборотнем, зверем в человеческом обличии! И если бы не случай, она бы не пережила ни эту ночь, ни этот день.

Она остановилась лишь тогда, когда совсем выбилась из сил, ничком упав на всё ещё влажную траву. Ей было страшно, и обидно, и все эти чувства смешались воедино, устроив в её голове настоящую какофонию звенящей боли.

Да! Это было очень больно, невообразимо. Как же ей сейчас не доставало мамы и папы, сестры, с которыми она так некрасиво обошлась. Большая и сильная? Ха! Эта сказка больше не работала в её сознании. Отныне она мечтала лишь об одном: вновь увидеть их, обнять, поцеловать, положив все ужасы пережитого на алтарь искупления себя прежней.

Сев и поджав под себя ноги, Мари разревелась. Совсем как маленький ребёнок, потерявшийся в лесу — именно так она себя и ощущала. Ведь здесь не было никого, ни одной живой души, способной ей помочь. Но, осознав это, Мари странным образом успокоилась и стёрла с лица щипавшие кожу слёзы.

— Господи, помоги мне! — громко произнесла она свою первую в жизни молитву.

Да! Кроме как на себя и на Бога надеяться ей было больше не на кого.

Мари прислушалась: погони не было. По крайней мере лес был тих и безмолвен, и ни один из братьев ещё не выследил её. И это уже было удачей. Нужно было найти укромный уголок, где стоило переждать тёмное время суток и как следует отдохнуть и подумать. В замок возвращаться было нельзя, бесцельно бродить по лесу тем более. Нужно было брать себя в руки и разрабатывать план собственного спасения с этого чёртового острова!

Да, Мари собиралась это делать не впервые. Но впервые осознала только сейчас, что она — смертна, и смерть её как никогда стоит к ней близко. Но и сдаваться ей вот так, без борьбы, она не хотела, повторяя про себя, что выход есть даже из такой кляузы жизни. Ведь безвыходных ситуаций не бывает! Её обычный оптимизм помогал ей в этом, и девушка на самом деле занялась делом, разыскивая подходящее «жильё».

Вскоре ей повезло, и она наткнулась на такую пещерку, спрятанную в корнях деревьев. Отдохнуть, отлежаться, прийти в себя…

Ей показалось, что кто-то недавно был здесь. Трава была примята, а в грязных лужицах у самого входа в пещерку остались чьи-то следы. Да и просто чувствовалось, что если она и не обитаема, то это жилище кто-то недавно посещал. Неужели они уже искали её здесь?

Если так, то это было добрым знаком. Ведь они не должны вернуться сюда, по крайней мере, сегодня.

Или здесь был кто-то ещё?..

Мари забралась внутрь и, свернувшись клубочком, вскоре уснула. Ночь убаюкала уставшую, выбившуюся из сил девушку, подарив ей тишину и покой, некую защиту, в которой та сейчас так нуждалась.

Но это длилось недолго. Лёгкий шорох, а затем и откровенный шум разбудили её посреди ночи, и Мари, уже с завидным профессионализмом замерев, глаз не спускала с входа в пещерку. В свете яркой луны она различила мужской силуэт, пробиравшийся внутрь. Вначале она подумала, что это Албер или Северин, и уже приготовилась защищаться, как вдруг мужчина, заметивший её тоже, вдруг метнулся к ней, часто и тревожно задышав.

Он не был ей знаком, и девушка оцепенела, боясь произнести хоть слово. Но тот, с невероятной нежностью обхватив её щёки ладонями, шёпотом произнёс:

— Хвала всем богам, ты жива!

Но тут же сомнение отразилось на его лице явным разочарованием, граничащим с недоумением.

— Ты не Марисоль!

И тут уже пришло время удивляться и оживать Мари:

— Ты видел мою сестру?! Где она? Неужели она тоже здесь?!

Похоже, Бог всё же услышал её молитву…

Глава 60. Подмена

Марисоль не хотелось открывать глаза, предпочитая покой реальности. Она устала, так устала, что готова была сдаться. Вот бы сейчас проснуться в своей постели, под сердитое ворчание Мари, ощутив беспрецедентный шлейф её сладких духов, после которого всегда приходилось проветривать комнату. Ещё одно воспоминание, болезненно царапнувшее сердце. Как же она соскучилась по тем временам, которые, вероятно, уже никогда не вернутся. И она не спала, нет, устав бичевать себя, позволив обстоятельствам взять верх над её натурой. Потеряв всё, мысленно распрощавшись со всеми. Даже с Ченом. Солнце слепило, отражаясь в водной глади моря, а под щекой и пальцами девушка чувствовала мокрый песок, холодный, утрамбованный волнами. Острые ракушки впивались в кожу, но это было меньшей из бед. Девушка абстрагировалась от внешней действительности, вспоминая события вчерашней ночи. И то, как они расстались с мистером Уокером. И то, как её поймала в свои удушливые тиски нечто необъяснимое, тёмное, жуткое. Марисоль даже на миг показалось, что это призрак — лицо проглядывало из черноты то там, то здесь, уродливое, искажённое злобой и ненавистью.

Возможно, это было игрой её воображения. Но что-то подсказывало ей, что не всё было так просто. И этот взбесившийся призрак не случайно напал на них с Ченом, а её утащил сюда для определённых целей. Но каких?

Ответа на этот вопрос пока что не было. Да и искать его особо не хотелось. Она устала что-то решать, куда-то стремиться. Дождаться бы шторма, сумасшедших и диких волн, что заберут её с собой. Отправят обратно в море, что совсем недавно так старалось заполучить её тело и душу…

Тяжёлые приближающиеся шаги девушка услышала не сразу. Кто-то спешил к ней, но песок скрадывал шум, а волны добавляли своей несравнимой ни с чем музыки, не позволяя другим звукам влиться в неё. А потому для Марисоль это стало

Мужчина тяжело рухнул перед ней на колени, протянув руки, словно желая принять её в объятия. Девушка стушевалась под его взглядом, и вместо того, чтобы ответить на объятия, сжалась в комок, отодвинувшись от мужчины насколько это было возможно.

— Вот ты где! — воскликнул он. — Я уже думал, никогда не отыщу тебя! Или, ещё хуже, Северин доберётся до тебя раньше… Что с тобой? Ты ранена?

Марисоль, сев на берег, вытаращила глаза на незнакомого ей мужчину, который разговаривал с ней так, будто они были знакомы. Он выглядел сильным и могучим, но осунувшимся, усталым. Светлые длинные волосы были взлохмачены и пропитаны потом и, кажется, кровью. На мужественном лице сверкали свежие раны, а в невероятных глазах с янтарным отливом плескалась строгость вперемешку с тревогой — кажется, он всё же с кем-то её перепутал.

— Мы… знакомы? — произнесла Марисоль хриплым голосом первое, с чего решила начать объясняться.

Мужчина тяжело вздохнул, утерев своё лицо руками.

— Конечно. Неужели ты всё забыла? О, этот проклятый остров! Когда же он прекратит издеваться над нами, милая?

— Я не помню Вас…

Марисоль говорила уверенно, попутно проверяя себя мысленно на возможность безумия. Нет, она всё отчётливо помнила, от детства и до момента, как попала сюда. Значит, память ей точно не отшибло. Как и ум…

— Мари, это всё мороки… вспомни, пожалуйста… Мы столько раз говорили об этом!

— Мари?..

Сердце Марисоль заплясало в груди. Так вот оно что! Её сестра была здесь, а этот человек просто их перепутал! И только было она открыла рот, чтобы выдать своё открытие, как тут же увидела призрак лекарки, стоящий за спиной мужчины и подающий ей знак молчать.

О, сколько ей нужно было терпения, чтобы не заговорить, не объяснить, не задать свой вопрос относительно сестры! Но у этой лекарки, должно быть, были веские причины заткнуть ей рот, и она решила, что подождёт, вначале выслушав травницу. А мужчина, воспользовавшись тишиной в ответ со стороны девушки, быстро поставил её на ноги, мягко подталкивая к видневшемуся неподалёку замку.

— Пойдём, можешь идти?

Марисоль кивнула, и впрямь пошла, медленно переставляя закоченевшие ноги.

— Нам нужно поговорить. Прости, что скрыл от тебя правду. Ты, конечно, была права, что спряталась от меня: я не контролирую себя в полнолуние. Ты понимаешь, о чём я? Или ты всё забыла окончательно?

Девушка неопределённо пожала плечами.

— Я всё объясню, тебе не стоит меня бояться. Мой брат мог наговорить тебе, что угодно, но я пытался обезопасить тебя. Я заковал себя в цепи на ближайшую ночь, но кто-то освободил меня, вероятно, желая, чтобы я убил тебя. Это часть мести той ведьмы, и, слава Богу, что на этот раз нам повезло! До следующего полнолуния долго, и я верю, мы что-нибудь придумаем, если… если потребуется.

Марисоль не понимала ни слова, лишь догадывалась о том, что этот человек — должно быть, новый приятель Мари, в чём-то здорово накосячил, и теперь искал способ загладить свою вину. Боги! Боги, её сестра была жива! Это было самым главным, и теперь только стоило выяснить, где же она! Судьба выбросила их на один остров, и теперь она во что бы тог ни стало разыщет Мари!

Умирать Марисоль уже передумала, и в голове её уже зарождался чёткий план: выслушать призрак травницы, выполнить её просьбу и потребовать за это помощь в поисках сестры и Чена. Возможно, они оба и сами найдутся в ближайшем будущем, но девушка на это уже не особо рассчитывала, памятуя о здешних обитателях — оборотнях, призраках, ещё какой-то нечисти пока слабо ей изученной.

Она отыщет сестру, чего бы ей это не стоило! Ведь Мари где-то рядом, совсем близко… И это было просто отличнейшей новостью!

Глава 61. Забвение

— Где она?!

Мари сейчас, кажется, интересовал только этот вопрос.

Чен потёр виски, словно в приступе головной боли.

— Хотел бы я это знать… Мы почти дошли до замка, и были уже очень близко, когда на нас напали…

— Кто?! — воскликнула Мари, боясь услышать ответ.

— Скорее, «что», — ответил мужчина. — Кстати, меня зовут Чен Уокер, и чтобы, между нами, случайно не возникло недопонимания, хочу сообщить, что я твой будущий зять.

— Зять? — девушка не понимала ни черта, пытаясь судорожно проследить ход мысли незнакомого ей мужчины. — Но что с моей сестрой?!

— … так вот, на нас опустилась странная чернота, и я… мне пришлось её оставить! Я словно потерял контроль над собой, лишившись самообладания. А она… исчезла. Я понятия не имею, где искать Марисоль, но, клянусь, я это сделаю! Я найду её, даже если мне предстоит перерыть весь этот чёртов полуостров!

— Ты не понимаешь! — эмоции сейчас переполняли Мари. — Здесь водятся оборотни, и ещё всякое необъяснимое нечто… Нельзя было оставлять её там одну!

Чен усмехнулся, немного нервно, и всё же достаточно уверенно.

— Мы уже встречались с одним таким. И твоя сестра ранила его, вонзив нож в спину! Не стоит её недооценивать…

— Так это Марисоль ранила Северина?! — ахнула девушка, неожиданно догадавшись. — Расскажи мне всё по порядку!

— Ладно. — легко согласился тот. — Но потом будет твоя очередь поделиться информацией. Идёт?

Мари торопливо кивнула.

— Мы познакомились в порту, — начал мистер Уокер. — Марисоль рассказала мне, что ищет свою сестру, получается, тебя… Только она не говорила, что вы так похожи! Чёрт, при других обстоятельствах я бы не смог вас даже отличить!

— Мы близнецы. Но это не важно, продолжай, — отмахнулась Мари. — Что было дальше?

— Дальше я предложил подвезти её на своём катере, и она согласилась. Потом стечение нелепых обстоятельств привело к аварии, судно затонуло, а мы чудом спаслись и оказались здесь… Рассказывать особо нечего. Даже не знаю, что ещё добавить…

— Ясно, — девушка поджала губы. — Я тоже попала сюда не по свей воле.

Мари опустила глаза, ибо испытывала стыд, вспоминая, как на самом деле обстояло дело.

— Меня нашёл хозяин замка — герр Нильссон. Он сказал, что этот остров проклят, и сюда могут попасть люди лишь с определёнными возможностями… даром или что-то в этом роде. Я не поверила ему в начале, а потом со мной стали происходить жуткие вещи. Остров действительно проклят, а замок — это просто воронка проклятия, из которой

Чен, нахмурившись, внимательно слушал девушку.

— Верю. Я охотник за оборотнями, и сам разыскивал этот остров. Однако я не знал, что попаду здесь в такую переделку. Скажи, эти братья, о которых ты говоришь — очень опасны?

Мари кивнула.

Албер, хозяин замка, поначалу казался мне странным, но я привыкла к нему. Он защищал меня, и я подумать не могла… Своё истинное лицо он показал лишь вчера!

— Полнолуние, — понимающе кивнул мистер Уокер. — Не все ликаны могут контролировать себя в это время. Но тебе удалось спастись…

— Чудом, — выдохнула девушка. — А Северин, другой брат, оказался ранен, и он не мог убить меня в тот миг, когда за мной охотился Албер. После он пришёл за мной, но мне опять удалось убежать. Так я оказалась здесь… Но что будет с Марисоль, если она попадётся на глаза этим двоим?! Особенно младшему…

Чен становился мрачнее тучи.

— В таком случае я должен отправиться на её поиски прямо сейчас! — заявил мужчина.

— Я пойду с тобой!

— Нет. Ты слишком медленна и будешь задерживать меня. Оставайся здесь, и как только я найдём твою сестру, мы вернёмся сюда. Кстати, ты странно пахнешь…

Мари перекосило от истерической усмешки.

— О, я уже забыла, что такое горячая ванна с морской солью и пеной! Но не думаю, что сейчас самое время обсуждать мой запах пота, исходящий от меня за несколько миль! Я и сама страдаю от этого…

— Дело не в поте, — заверил её Чен. — Я почувствовал этот запах на Марисоль, в первые дни нашего знакомства, и едва не принял её за… Но потом он исчез, и тогда я понял, что запах ей не принадлежал. И вот я слышу его снова…

— Что это значит? — острый взгляд Мари не хотел отпускать его прямо сейчас, не удовлетворив своего любопытства.

— Поговорим об этом в другой раз. Сейчас меня ждёт Марисоль, и я не в праве отсиживаться тут, понимаешь?

— А что делать мне? — надулась Мари.

— Сидеть тихо и не отсвечивать, — бесцеремонно приказал мистер Уокер. — Я постараюсь быстро. В любом случае, лучше не выходи наружу. Сырая земля скрадывает некоторые запахи, в том числе и твой. Не стоит рисковать, ради тебя и Марисоль, что отправилась на твои поиски и вляпалась во всё это по самые свои красивые ушки.

Он говорил грубо, но Мари не могла ничего возразить, ведь Чен был прав. Если бы ни её дурацкое поведение, с её сестрой ничего бы не произошло. Глупенькая, отважная, ответственная за всё Марисоль! Как же ей хотелось сейчас повернуть время вспять. Но это было просто невозможно.

— Иди. И возвращайтесь скорее, — напутствовала она напоследок собравшегося за её сестрой мужчину.

Тот кивнул, и ничего не ответив, вышел наружу.

Было жутко оставаться одной, но Мари решила, что будет хотя бы пытаться быть сильной. Она вновь свернулась на своей импровизированной лежанке, и принялась ждать.

Девушка не знала, сколько времени прошло. Свет убывающей, но всё ещё яркой луны, проникал в её скромное убежище, и, заслышав шорох, она поднялась навстречу, надеясь, что это вернулись Чен и Марисоль. Но её ждал неприятный сюрприз.

Взгляд этих хищных синих глаз невозможно было перепутать ни с одним другим. Он двигался медленно, приближаясь как настоящий хищник и улыбаясь победоносной улыбкой.

Мари попятилась назад, но он не спешил, понимая, что деваться ей просто некуда.

— Вот я и нашёл тебя, милая, — проворковал он, прежде чем наброситься на девушку и вцепиться ей в горло острыми, как лезвия, зубами.

Нападение было настолько молниеносным, что Мари не успела ни вскрикнуть, ни толком отреагировать. Миг боли застиг её врасплох, последнее, что она ощутила, как струи крови хлынули по её шее, а глаза заволокла бесконечная темнота забвения.

Глава 62. Правда (прошлое)

— Марисоль!

Мари отчётливо слышала, как кто-то незнакомый звал её сестру по имени. Или… это была она?

Взглянув на свои худые изнеможденные руки, девушка ужаснулась: когда она успела так высохнуть и что стало с её прекрасной кожей?

Да и занятие, которым она сейчас была занята, оказалось каким-то дурацким: она полоскала в воде непонятную холщовую одежду, складывая её в деревянный самодельный ушат. Полоскала прямо в пруду, или озере, или…

Случайно наткнувшись на своё отражение в воде, девушка вскрикнула. Но решила приглядеться получше. Ошибки не было: в страшненьком, сгорбленном, невероятно тощем существе она узнала себя! Нет, не ту красотку, что затмевала разум всех мужчин без исключения; а ту, что смотрела сейчас на себя отражением, и впадала в тихий ужас от осознания действительности.

— Почему ты молчишь? Оглохла?!

Женщина, молодая, красивая, с роскошными рыжими волосами, спешила к ней явно не с добрыми намерениями. И откуда-то Мари знала, что эта красавица — её мать. Они могли бы быть даже похожи какими-то чертами, если бы не это уродство, которое всё портило. И девушке захотелось взвыть во весь голос, осознавая, кто она на самом деле…

— Что, мама?..

Даже от звука собственного незнакомого голоса её покоробило. Нет, так не должно быть! Мари не хотела быть этой уродиной, она хотела вернуться домой, в собственное тело, и…

— Сегодня полнолуние! — прервала её мысли мать. — Время проводить обряд. И мы как последние выжившие в своём роду обязаны это сделать…

Мари не понимала и… понимала, о чём та говорит. Она словно вспоминала, что однажды это всё уже было. Да! Так и есть! Это было очень давно, должно быть, в прошлой жизни…

— Я помню, — кивнула она.

— Ты собрала все необходимые травы? — строго спросила та.

Мари задумалась. Подсказка пришла сама собой.

— Да, всё готово… А Корвин придёт?

Это имя болезненно отзывалось в груди гулкими ударами серебра.

Но глаза женщины вспыхнули злым огнём ревности.

— Даже не думай вертеть перед ним задом! Да и не посмотрит он на такую, как ты… Видела себя в отражении, д о ч к а?

Последнее слово она протянула

Но она знала, что её истинный отец давно мёртв, как и знала историю своего совсем не чудесного появления на свет. И в чём-то даже понимала ненависть своей матери к её особе. Не понимала лишь, насколько та могла далеко зайти.

Корвин единственный был к ней добр. Он учил её грамоте людей и приносил из леса вкусные ягоды и тушки животных, на которых он охотился, чтобы у них всегда была пища. Марисоль ещё была совсем юной девочкой и не понимала, отчего так краснеют её щёки, когда этот взрослый мужчина садится рядом и случайно прикасается к ней. Нет! Ничего пошлого с его стороны девочка не видела, ведь для него она была всего лишь ребёнком, некрасивой дочкой его любовницы. И всё же ей было одновременно приятно и волнительно находиться в его обществе, хотя свои чувства она никогда и ни при каких обстоятельствах не собиралась выставлять напоказ.

Ах, да… Полнолуние.

Мари запрокинула голову кверху, щурясь на закатное солнце, всё ещё способное щипать глаза. Сегодня случится что-то особенное… Она чувствовала это, и не была к этому готова…

***

Но, опустив голову, она обнаружила себя повзрослевшей. Нет, возраст не прибавил ей красоты, она осталась всё той же уродиной, и отражение, увиденное ею в воде, только подтверждало это. Мари готова была запаниковать, и в то же время странное спокойствие сродни угрюмому смирению овладело ею. Она вспомнила всё своё прошлое до этого самого мига, ненавязчиво всколыхнувшееся в её голове в виде воспоминаний.

Но сейчас она взирала во все глаза на своего… отца! Настоящего, Хейдена! Он был моложе, и потрёпаннее, и смотрел на неё так, словно… словно и не любил он её вовсе! Не любил! А в её груди при этом больно заныло, заскребло, и зависть к сопернице — собственной матери, на секунду стало яростью!

Мари замотала головой. Да что с ней такое происходит?! Почему они видит всё это, словно фильм, в котором она принимала непосредственное участие?!

Стоп!

Она вспоминала всё… И Смерть Корвина, и то, как она расправилась со своей собственной матерью, превратившейся в теперь уже настоящее чудовище. И своего настоящего отца — Хейдена, вот только он не был ей отцом тогда, в той жизни. Она любила его до безумия, до умопомрачения. И отданная за него жизнь казалась такой мелочью по сравнению с тем, что он остался жив…

Девушка замерла, улыбнувшись сквозь слёзы, выступившие на глазах и тонкими полосками заскользившими по впалым щекам неказистого лица. Но всё это было неважно. Ведь прошлого не переделать, не вернуть. Зато теперь Мари отчётливо понимала, откуда эта вечная тяга к конкуренции с сестрой, во что бы то ни стало занять первое место в сердце родителей, друзей, да просто знакомых и незнакомых людей. Потребность в любви, которой ей не хватило в прошлой жизни, желание нравится и быть красивой, нужной, неповторимой! Ей так этого недоставало в той жизни, когда она была никому не нужной дурнушкой, обузой, напоминанием о тяжкой судьбе и насилии и смерти целого племени, нежеланным ребёнком и нелюбимой женой! *

Ведь тогда, как и сейчас, ей хотелось лишь одного — быть любимой…

Дурнушка Марисоль жила в ней до сих пор, её душа ничего не забыла, и, должно быть, какие-то события, повлияли на то, чтобы эта память проснулась в ней сейчас, открыла глаза, заставила излить всё ещё больную нелюбовью душу!

Да!

Мари дёрнулась, приходя в себя, ощущая жгучую боль в шее. Кто-то тряс её за плечи, и девушка с ужасом узнала в этом человеке Северина. Но, ужас! Он ревел! Из его глаз текли жуткие кровавые слёзы, или это ей просто казалось в ночной полутьме, отступившей, рассеянной, не такой уж и страшной. Младший брат Албера не пытался её убить, нет! Он умолял её выжить, и если это был не сон, то Мари явно сошла с ума, ведь она помнила, как он пытался убить её, и, кажется, ему действительно удалось до неё добраться…

— Жива! — прошептал он, оставляя попытки сотрясать хрупкое тело девушки. — Но почему?! Почему ты не сказала мне, что ты такая же, как и я?! Я едва не совершил непоправимое!

*События, о которых было упомянуто в данной главе, описываются в книге Марии Еровой «Проклятие Синей Розы»

Глава 63. Вина

Марисоль только сейчас поняла, насколько она голодна. Запах жареных яиц приятно щекотал ноздри, вызывая в ней зверский аппетит. Когда она ела в последний раз? Она не знала. Но тело подсказывало, что это было слишком давно.

С интересом рассматривая замок сначала снаружи, а после и изнутри, девушка старалась не разговаривать. В конце концов, если ей приходилось играть роль своей сестры, то это было крайне непросто: несмотря на всю свою похожесть, они с Мари были абсолютно разными людьми, и любой понял бы это, пообщавшись с сёстрами чуть дольше.

Хозяин замка был к ней внимателен и терпелив. Интересно, Мари уже успела охмурить его, побывать в его постели? Зная сестру, Марисоль с большей долей вероятности ответила бы твёрдое «да». Но для неё самой этот мужчина был более интересен как источник информации, а не объект сексуальной охоты.

Как выяснилось — из наблюдений, людей больше в замке не было. Хозяин сам приготовил скромный завтрак на две персоны, и теперь с таким же наслаждением, как и Марисоль, налегал на еду. А ещё смотрел на неё так, будто был повинен во всех бедах «несчастной» Мари, хотя Марисоль досконально ещё так и не поняла, что же между ними произошло.

— Ты простишь меня? — вдруг спросил он, покончив с завтраком и уставившись на девушку пронзительным взглядом янтарных нечеловеческих глаз.

«Оборотень» — сразу же решила

— Я… я не помню, что произошло…

Она не умела врать и делала это столь плохо, что случись в её жизни экзамен по дисциплине «Правда или ложь», она бы провалила его с треском, не сумев даже воспользоваться шпаргалкой.

Но мужчина поверил, коротко кивнув и нахмурившись пуще прежнего.

— Тебе нельзя оставаться в замке. Его губительная сила слишком сильно на тебя воздействует.

— Сильно? — удивилась девушка.

— Да. В прошлый раз ты уснула и не могла проснуться, и я не мог ничем тебе помочь, решив, что ты так и умрёшь, не приходя в себя. Хотя бы про проклятие помнишь? Я рассказывал тебе…

Марисоль отрицательно покачала головой. Она не могла забыть то, чего не знала, но хозяин замка думал, что она — Мари, и до разговора с призраком не стоило переубеждать его в обратном.

— Что-то в тебе изменилось, — казалось, хмурый прищур янтарных глаз мужчины сейчас просканирует её насквозь. — Даже запах стал каким-то другим, будто тебя… подменили.

Марисоль попыталась понять, что бы ответила Мари, будь она сейчас на её месте. Но кроме красивого подрагивания накрашенных ресниц и пронзительно-голубого взгляда абсолютно невинных глаз на ум ничего не шло. И тот отступился.

Едва различимый шум донёсся со стороны входа. Девушка и мужчина одновременно повернули головы, пытаясь рассмотреть, что привлекло их внимание. Но из них двоих только Марисоль заметила призрак травницы, что, словно стесняясь, мялся на пороге, не проходя дальше.

— Где я могу отдохнуть? — тут же нашлась девушка. Ей уже просто не терпелось выяснить, что же хотел от неё этот приставучий призрак.

— Боюсь, в комнате ты снова впадёшь в некое подобие летаргии, — задумчиво отозвался тот. — Не хотелось бы вновь так рисковать…

Что у них, чёрт возьми, тут происходило?!

— Со мной уже было так? — решила уточнить Марисоль.

— Да. И результат твоей частичной потери памяти, я думаю, следствие этого… И ещё… я здорово напугал тебя. Прости.

Он вновь принялся извиняться, и Марисоль проще было простить его за всё и сразу, лишь бы не выслушивать подробности этого. Призрак нетерпеливо ждал, когда живые наконец определяться, и нервно колыхался в пространстве, то почти полностью исчезая, то проявляясь вновь.

— Давай поговорим позже. Я очень устала…

Это было истинной правдой, Марисоль едва держалась на ногах.

— Соль. — подсказала ей призрачная девушка. — Возьми с собой соль.

— Здесь есть соль? — словно между дел спросила Марисоль, не понимая, однако, зачем той она понадобилась. — Я вспомнила кое-что, что поможет мне обезопасить жилище…

Мужчина указал ей на один из ящиков, и девушка обнаружила там настоящие залежи поваренной соли, старой и слежавшейся, словно она пролежала здесь целую уйму времени. Взяв в руки отделившийся комок, девушка взглянула на призрачную травницу, та жестом поманила её за собой.

— Мари, я волнуюсь за тебя, — хрипло произнёс хозяин замка. — Думаю, всё же не лучшая идея возвращаться туда, после всего, что там произошло… Хочешь, я побуду с тобой?

«А он крепко в чём-то провинился» — вновь сообразила Марисоль. Но сейчас было не время любезностей.

— Мне нужно побыть одной, — тихо произнесла она. — Спасибо, я ненадолго…

И поспешила за теряющим всякое терпение призраком, что вёл её к заветной комнате.

Глава 64. Подробности (Часть 1)

Мари закрылась руками, пытаясь спрятаться от него в бесплодной попытке, заранее обречённой на провал. Если она ещё жива, значит, прошло не так уж много времени, и её муки ещё впереди. Девушка застонала, осознав это. Но Северин подхватил её на руки, как маленького ребёнка, прижав к горячей груди.

Мари замерла, просто не зная, как реагировать на дальнейшие действия этого психопата. Что он собирается с ней сделать? Почему вдруг так переменился? Это какая-то игра или виток его болезни? Гадать можно было сколько угодно времени, но Северин вдруг вновь заговорил.

— Прости меня.

Его дыхание было тяжёлым, рваным, словно он едва не потерял самого близкого человека на земле, а не пытался разорвать ей горло.

— Я не знаю, что со мной происходит. Я… я ничего не понимаю. Когда я успел стать таким? Как это произошло?

Мари затаилась на его коленях, не вступая в диалог, а Северин вдруг обхватил голову руками.

— Чёртов Албер! Это всё он! Он! Он сделал меня таким… Ты знаешь эту историю? Правда ведь, знаешь?

Мари, думая потянуть время, кивнула. Может, Северин был не столь безнадёжен, как могло показаться? Но что заставило его вдруг перемениться в другую сторону? Пока она не находила причин для этого, и ей было очень страшно…

— А хочешь, я расскажу тебе, как всё было на самом деле? О! Я уверен, что благородный герр Нильссон не рассказал и сотой части того, что с нами произошло! Ведь он во всём и всегда должен быть идеальным, неприкосновенно кристальным, честным! И никто, никто и подумать не мог, сколько грязи и ненависти скрывается у него внутри! Слушай! Слушай и узнавай его заново!

Северин тяжко выдохнул, и начал свой рассказ.

***

На фоне лилового заката дня беспокойно сгущались сумерки, преображающие общую картину. Игриво вытягивались тени, выделяясь на фоне ярких красок неба — ещё немного, и солнце стыдливо уйдёт за горизонт, погасив за собой, словно свечи, этот пылающий огонь, смыв, как с мольберта, богатые оттенки умирающего дня. Ему было плевать на красоту, что так часто воспевали поэты, и на всё прочее, связанное с самым романтичным временем суток. Но в сумерках проще было прятаться и оставаться незамеченным средь могучих стволов деревьев, вальяжно шелестящей на перекрёстке ветров листвы. Мягкая трава скрадывала звук от его шагов, сам же он старался даже не дышать, чтобы не выдать себя ненароком.

Но когда-то уже надо было решаться.

Да, он был молод, но не считал себя робким юнцом, познав уже много женщин, но ни одна из них не вызывала в нём подобной стеснительности, граничившей с безумием. Как и желания обладать ей — во всех смыслах, не только физическом, хотя в последнее время Северин места себе не находил, откровенно изнемогая без возможности разделить с ней ложе. Гораздо хуже приходилось душе, ведь до той самой роковой минуты он не знал, что такое любовь — настоящая, искренняя, мучительно-болезненная, из-за которой и

Северин со злости стиснул зубы. Нет, он давно не искал справедливости у богов — они были глухи и слепы, а, возможно, просто насмехались над ним, ублюдком его отца — ярла, бастардом, появившимся на свет не по причине нужды в наследнике — он у него уже был. А от нескончаемой похоти родителя, не удосужившегося даже назвать его мать своей женой — простолюдинка, даже такая прекрасная и безотказная для него во всём, не была достойна занять место матери Албера.

Как и он сейчас не мог претендовать на место в сердце этой женщины, его целиком и полностью присвоил себе его брат. А он, Северин, как всегда, остался не у дел. Да вот только с чувствами справиться было не так-то просто, но всё, что он мог пока себе позволить, это следить за ней, наблюдать, как та гуляет по вечернему лесу, собирая травы, или по золотому берегу предзакатного пляжа, с тоской вглядываясь вдаль. И это были самые мучительные и самые желанные минуты его жизни!

Ветка хрустнула под ногой, и Северин замер, понимая, что сейчас будет рассекречен. Яла вскинула голову, испуганно, как лань, вглядываясь в толщу леса, пытаясь определить, насколько реальна опасность, следующая за этим звуком — или это всего лишь любопытный заяц, которых здесь водилось неимоверное количество. Но «зверь», тяжело вздохнув, решил показаться её взору, и, пожалуй, в каком-то смысле он был не менее опасен, чем медведь.

— Яла…

Он двинулся навстречу, но девушка активно зажестикулировала, знаками показывая ему, чтобы не подходил. Могло ли его это остановить?

Конечно же, нет.

Она повернулась и побежала, но вскоре, запутавшись в длинных юбках своего платья, упала навзничь, уронив лукошко с лекарственной травой и цветами. Северин оказался рядом в два счёта. Его тело, работавшее сейчас скорее на инстинктах, требовало сейчас немедленно завладеть этим манящим, таким соблазнительным телом. Вот она, лежит у его ног, беззащитная, непокорная…

Вцепившись в её губы губами, он долго и с наслаждением познавал их вкус, впервые за всё время позволив себе расслабиться, пойти против воли брата, но надеясь на взаимность девушки. Однако за эйфорией от происходящего он смог разглядеть её лицо, залитое слезами, и ему пришлось отступить, совладать с собой, даже наперекор своему естественному желанию, которое он не привык оставлять неудовлетворённым.

— Яла! — зарычал он, сжимая руки ладони в кулак. — Почему он?! Почему — Албер, а не я?! Отвечай!

Красавица, смахнув с прекрасных, но сейчас заплаканных зелёных, как изумруды, глаз слёзы, коснулась ладошкой груди на уровне своего сердца. Да, она не умела говорить, но это жест понял бы и безмозглый. Северин точно понял, взвыв, как настоящий зверь, подняв голову к небу.

— Ты не можешь его любить!

Но она повторила жест, настаивая на своём.

— Тогда уходи, — хрипло произнёс он. — Иди к нему, ну же, пока я не передумал…

***

Северин замолчал, громко потянув носом воздух. Тяжёлые, даже болезненные воспоминания, отражались на искажённом яростью лице мужчины, а Мари, завороженно слушая его рассказ, старалась не забывать о том, что ей по-прежнему грозит опасность.

— И ты отпустил её… на самом деле? — уточнила она шёпотом — говорить в полный голос не получалось из-за тянущей боли в горле.

— А что мне оставалось?! Какой смысл обладать телом любимой женщины, если душа её всё равно принадлежит другому?!

Девушка не могла с этим не согласится. И всё же ничего кардинально нового она не узнала, а любопытство и желание потянуть время перед следующим финтом этого ненормального ещё были слишком актуальны.

— Но причём здесь Албер? — осторожно спросила она. — Если Яла по собственной воле выбрала его.

Мари, возможно, показалось, но она услышала, как скрипнули зубы Северина.

— Не по своей, — сдавленно произнёс он. — И ты не дослушала до конца.

— Тогда я вся во внимании, — тут же нашлась девушка. — Так что было дальше?

Глава 65. Предыстория

— Куда ты ведёшь меня? Марисоль, не выдержав, остановилась, устало согнувшись. Призрак лекарки вёл её уже довольно давно, вначале пыльными, давно не используемыми проходами замка, после подвальными катакомбами, от которых девушке становилось откровенно жутко.

— Ещё немного, потерпи.

— Это и есть твой возлюбленный? Тот, в замке…

— Герр Нильссон. Албер, — кивнула целительница. — Да, это ему нужна твоя помощь.

— Он не похож на больного или…

— Албер не болен, — мягко перебила её призрачная девушка. — Напротив, он не может умереть из-за поразившего его проклятия. Но ему давно пора…

— Умереть?! — Марисоль поражённо вскрикнула. — О чём ты?! Неужели ты желаешь смерти своему любимому?!

Она просто не могла в это поверить, а потому, вперившись глазами в насупившегося призрака, ждала ответа.

— Я знаю, как это звучит, — наконец, заговорила лекарка. — Но, пойми, он и сам много лет мечтает о том же. Эта жизнь наскучила ему, Албер её не выбирал. Одиночество — вот его верный спутник все эти годы. При этом он корит себя за содеянное, хотя его вины там немного. А я привязана к нему, и мне покоя не будет, пока нет покоя ему.

— Подожди, что ты задумала?! — Марисоль прищурилась, чувствуя, что близка к разгадке чего-то очень важного. — Если он бессмертен, то я как смогу помочь? Я не специалист по проклятиям. Всё, что я могу, это видеть тебя и разговаривать с тобой!

— Ты можешь сделать ещё кое-что, — замялся призрак, отводя глаза. — Но для этого мы должны дойти туда, куда шли, пока ведьма не обнаружила нас здесь.

— Ведьма? — Марисоль почувствовала, как холодок промчался по коже. — Постой, эта та самая…

— Да. В лесу. Это была она. В ней и кроется причина всех наших бед, проклятие герра Нильссона, его брата Северина, острова в целом. Она давно мертва, но и после смерти не устаёт насмехаться над всеми нами — душа её, попав в ей же созданную ловушку, не может найти покоя. А тяжесть смертных грехов, как сажа, покрывшая её с ног до головы, не позволяет обратиться к свету. Её не держит здесь ничто, кроме тех страшных преступлений, что она совершала и продолжает совершать на этом острове. Это ещё одна причина,

Марисоль стиснула зубы, заставляя себя идти дальше.

Слова призрачной девы напугали её, но стоять и бессмысленно хлопать глазами было глупо. К тому же, она помнила тот миг встречи с «чёрным призраком». Значит, ей не показалось, и она действительно видела лицо мёртвой ведьмы, источающее гримасы злобы и ненависти. Неприятные ощущения вновь пробежали по телу, заставляя её дрожать, и всё же девушка старалась вспомнить как можно больше подробностей той неприятной встречи.

— Расскажи мне, — внезапно обратилась она к травнице, но увидев на лице призрака удивление, пояснила. — С чего всё началось?

Призрачная девушка кивнула, скрывать что-то просто не было смысла.

— Я родилась не в этих местах, в одном из далёких племён, что обитают ближе к югу, и верят в иных богов, нежели местные люди. Мы не воинственны, но верим в мощь тех божеств, что охраняют нас и наши земли, а потому неустанно служим им днём и ночью, всю свою жизнь. Раз в год наш верховный шаман призывает всех девочек, которым исполнилось одиннадцать лет, и выбирает из них тех достойных, кто будет служить в местном храме младшими жрецами. Выбор шамана не обсуждается, назначение — это великая честь, но и большая ответственность, прежде всего, перед племенем и собой. А ещё это страшное испытание, но об этом я узнала позже…

Так я и ещё несколько девочек попала в храм, где старшие жрицы занялись нашим обучением служения богам и целительством, различным женским ремёслам и магическим заклинаниям, помогающим людям, к примеру, призвать дождь или разогнать тучи, попросить у богов доброго урожая на всё племя или отогнать досаждающие болезни. Нам нельзя было выходить замуж, вся наша жизнь теперь принадлежала служению племени, и о большем ни одна из нас не помышляла.

Когда мы достигли восемнадцатилетнего возраста, жрец вновь призвал нас к себе. Он объявил о следующей чести для каждой из нас — оказывается, теперь мы должны были совершить совместный обряд, чтобы выбрать одну-единственную девушку, самую достойную из всех новых жриц нашего храма.

Нас это не удивило, каждый год мы наблюдали это, только не задумываясь, что происходит потом с тобой девушкой, что оказывалась «самой достойной».

Конечно же, каждая из нас старалась, как могла, ведь всем хотелось потешить своё самолюбие, но в результате всех соперниц обошла я. Весь вечер и всю ночь мне прислуживали, как богине, поили и кормили, приносили дары, а наутро, опьянённую вином и вниманием, повели на берег моря, на самый крутой утёс…

— И что было дальше?! — Марисоль едва дышала, предчувствовав тяжёлый финал. А девушка продолжила.

— Мне связали руки и ноги, сорвали одежду, и швырнули меня в бешеную пучину, провожая громкими весёлыми песнями и ритуальными танцами. А я даже крикнуть не могла, будучи с детства немой, и сопротивлялась стихии до тех пор, пока она не победила меня, скрыв в своих водах, поглотив полностью.

Призрак замолчал, а Марисоль, не сдержавшись, спросила.

— А после?..

— А после меня подобрал герр Нильссон. Вот тогда-то всё и началось…

Глава 66. Подробности (Часть 2)

В тёмном коконе леса ему было всегда спокойней. Ни благородная кровь отца, ни воспитание, что пытался с детства привить ему старший брат, не могли изменить его плебейского происхождения. Да! Его мать была простолюдинкой и оставалась такой до конца своих дней. А он был истинным её сыном, и как бы не пытался строить из себя отпрыска благородного герра, выходило слабо.

Северин обожал природу, и большую часть времени проводил в лесу или горах, а не в замке, что казался ему огромной каменной тюрьмой. Албер думал, что всё это время он таскается по женщинам и кабакам, и Северин не пытался его переубедить, не желая выдавать свой собственный крохотный мирок — хижину, построенную им собственноручно в лесу, своему брату. Пусть хоть эта маленькая тайна останется за ним, никогда и никем не нарушаемая граница его личного пространства.

Здесь он отдыхал душой и телом, зализывал душевные раны, как эта. И не думал, что хоть кто-то когда-нибудь найдёт сюда дорогу. Но каково же было удивление Северина, когда спустя несколько дней после их неудачного «разговора» с Ялой, та явилась к нему в откровенном одеянии, и, не говоря ни слова, полезла с поцелуями…

Какой дурак выдержал бы?! И пусть его обида была велика, он не смог сдержать своих чувств, разговоры были ни к чему, и они разделили его скромное ложе здесь, в лесу, под покровом ночи и тайны, навсегда связавших их вместе.

— А как же твоя любовь к Алберу? — после произошедшего ехидно спросил он, поглаживая роскошную грудь всё ещё пребывающей в его объятиях обнажённой девушки.

На что она, не имея возможности ответить словами, лишь неясно покачала головой, и потребовала продолжения.

С тех пор они часто встречались там, и каждая их встреча начиналась и заканчивалась одинаково — ничем не прикрытой страстью, иногда граничащей с безумием. Они словно растворялись в своём желании, и не было никаких преград их счастью, кроме, пожалуй, герра Нильссона…

Но однажды Яла прибежала в слезах, пытаясь что-то объяснить Северину на пальцах, но тот понимал слабо. В конце концов он выяснил по её выразительным жестам в районе живота, что та ждёт ребёнка — от него, и теперь им придётся расстаться. Тут, пожалуй, молодого мужчину впервые осенила мысль, что с девушкой спал не он один, и теперь его старший брат приберёт себе не только это тело, но и его ребёнка.

ЕГО РЕБЕНКА!

Как она поняла, что отцом является именно Северин, тогда он не задумывался. Яла хотела обезопасить себя, а потому была вынуждена пойти на такие меры — отказаться от того, кто, казалось, стал дня неё всем. По край ней мере, он так думал, надеялся, верил…

Северин долго думал, как решить эту проблему, но здесь вновь советом помогла его тайная возлюбленная. Она предложила… убить Албера, и какой бы дикой не казалась вначале Северину эта мысль, ради Ялы, ради их будущего ребёнка, он убил бы любого. Даже Албера. Тем более Албера…

Он даже начал разрабатывать план, как лучше сделать это. Ведь, если Албер умрёт, ему достанется не только любимая женщина и плод их любви, но и замок. Он останется единственным наследником после брата, а челядь, прекрасно знавшая о его происхождении, не стала

Но их планам не суждено было сбыться. Брат оказался умнее, он выследил тайных любовников, а потом произошло непоправимое…

***

Северин вновь тяжело вздохнул. Слова давались ему с трудом, он вспотел болезненным потом, и Мари всем своим существом ощущала жар, что исходил от его тела. Болезненный и весьма неприятный.

— Он сказал мне, что приказал выпороть тебя, и ты в беспамятстве пролежал несколько дней…

— О, да! — воскликнул мужчина, и его лицо исказила болезненная гримаса. — Я едва не умер после тех побоев, ведь в то время я был просто человеком, амбициозным, но слабым и ничтожным. Но это было меньшей из бед! А он рассказал тебе, что сделал с Ялой?!

— Албер сказал, что она сбросилась с обрыва…

— Сбросилась?! — заорал во всё горло Северин. — Ах, вот как?! Но, знай! Это он убил её! Он столкнул Ялу с того обрыва, выдав это после за самоубийство! Каким же я глупцом был, что доверял его словам!

— Но… откуда ты это знаешь? — решила всё же выяснить Мари, при этом сжавшись в комок, словно ожидая удара.

— Она сама мне сказала… — кажется, Северин был готов разреветься. — После смерти… Я… я видел её. Не знаю как, но…

— За это она прокляла твоего брата? — попыталась вновь вернуть разговор в нужное русло девушка. В том, что мертвецы здесь могут приходить после смерти, она уже как-то не сомневалась, навидавшись всякого.

— Да. Это она превратила его в чудовище. Оборотня! А после его укус сделал то же со мной… Я стал таким же! И именно благодаря ему я чуть было не убил тебя… Но видимо не все боги отвернулись от меня! Ты жива! А, значит, у меня есть шанс…

— О чём ты?..

— Она сказала, что освободит меня от проклятия оборотня, как только я встречу ту, что будет такой же, как и я. Только так это можно будет сделать…

— Как ты? — не поняла Мари.

— Да. Женщину, в которой есть тот же яд. Вот поэтому твой запах сводил меня с ума! Боги, я чуть не совершил эту ошибку…

— Ты ошибаешься! — осмелела Мари, возмутившись. — Я не оборотень! Я не…

Тот усмехнулся, выудив из кармана потрёпанных брюк осколок старинного зеркала.

— Неужели? Тогда взгляни на это…

Было достаточно темно, но девушка, выхватив осколок из рук мужчины, поднесла его к своему лицу — так, чтобы увидеть своё отражение. Но тут же чуть не выронила его: из глубины зеркала на неё смотрели два ярких янтарных глаза, пылающих в темноте особым мистическим свечением.

Это были её глаза.

И голос её матери из прошлой жизни прозвучал в голове набатом: «Сегодня полнолуние! Время проводить обряд. И мы как последние выжившие в своём роду обязаны это сделать…»

Глава 67. Оружие

— Постой…

Марисоль вновь остановилась. Они уже вышли из душных подземелий замка и шли по краю леса, на который девушка с опаской поглядывала.

— То есть ты не погибла в море?..

Лекарка отрицательно покачала головой.

— Нет. Меня принесло к этим берегам, и так я попала к Алберу. Он уже тогда был ярлом этих земель и приютил меня в замке, немую, никому не нужную, одинокую…

— Он женился на тебе? — бровь Марисоль недоверчиво выгнулась, и, если бы призраки могли краснеть, то эта призрачная дамочка точно стала бы пунцовой.

— Нет. Мы не успели…

— Так что же произошло?

Призрак шумно выдохнул — по привычке, ведь им уже не требовалось дышать, как живым людям.

— Поначалу я и сама не поняла. Мы были вместе — я и Албер, он проводил любую свободную минуту со мной. Знаешь, это была любовь с первого взгляда. Мы полюбили друг друга, едва наши души встретились. Девушка без роду и племени, без приданного, и благородный герр, помолвленный с другой. Но наши чувства оказались сильнее. Конечно, открыто ему никто ничего не высказывал, но за глаза шептались, обвиняя меня в колдовстве. А ведь я лечила этих людей и их детей! Помогала как могла… Но я отвлеклась.

В тот день, как я уже сказала, мы были вместе. Внезапно я почувствовала удар, словно сердце остановилось, но вслед за ним — небывалая лёгкость. Так бывает, когда душа вылетает из тела, и тогда я с ужасом осознала, что это и случилось со мной. Но, совладав с первой растерянностью, я заметила, что тело моё продолжает жить, не умирая и всё так же продолжая улыбаться. Оно не упало, даже не потеряло сознание — и Албер ничего не заметил!

Тогда я поняла, что мою душу выбили из тела с помощью страшного колдовства — с тем, чтобы занять моё место! Но долго наблюдать я не могла. Меня словно тянуло куда-то, неведомой ли силой или магией, или и тем, и другим, но вскоре я очутилась в теле птицы, вороны, которая и стала новым пристанищем моей душе. Со временем я научилась управлять ей, мы срослись, моя душа и её тело, так я и смогла найти тебя, отправившись далеко от этого места — настолько, насколько позволяли мне мои способности.

Марисоль слушала и ушам не верила! Во-первых, это звучало настолько фантастически, что можно было писать фэнтези роман по услышанному! А, во-вторых, настолько возмутительно, что обострённое чувство справедливости так и клокотало в её груди неразорвавшимся снарядом. И ведь не верить она не могла, насмотревшись здесь такого, от чего волосы могли поседеть, а психика получить необратимые последствия.

— Но кто занял тогда твоё место? Твоё тело…

— Я долго не могла понять, пока однажды, блуждая в лесу, не наткнулась на труп молодой девушки, в которой я с ужасом узнала бывшую невесту герра Нильссона! Я не знала, что случилось с ней, и почему её не разыскивала семья. Я жалела её, но после того, как узрела на теле несчастной особые ведьмовские символы, всё поняла. Это она — фру Марта, наслаждалась сейчас объятиями Албера, бессовестно используя моё тело. Это она пошла на страшную сделку с совестью, решившись на ритуал подмены души!

— Боже… — прошептала Марисоль. — Да как такое возможно?!

— Но и это ещё не всё, — задрожала призрачная девушка. — Ей так понравилось её

Марисоль даже не знала, как реагировать на эту информацию. Столько всего и сразу! А ещё эта неизвестность относительно Чена и Мари. И смертельная усталость от мистики, которую она так старательно пыталась избегать всю свою жизнь!

— Мы почти пришли…

Призрачная девушка по-своему расценила её молчание.

— Вот здесь, недалеко, есть схрон.

— Схрон чего? — прямо спросила Марисоль. Но та не торопилась столь же откровенно отвечать.

— Сейчас увидишь…

Она сорвала защитный полог — старый, давно выцветший материал наподобие брезента, сверху прикрытый листвой и травой — так, что сразу и не заметишь. В неглубокой яме, возможно, когда-то служившей для хозяйственных нужд, лежало оружие, столь же старое, и более новое, ещё не съеденное ржавчиной. Марисоль сразу вспомнился ящик на борту катера мистера Уокера, напичканный похожим, но более современным оружием, что со слов хозяина способно было убить оборотня…

— Зачем всё это?! — нахмурилась девушка, взглядом буравя призрака. — Ты просила о помощи, а здесь целый склад оружия! Неужели ты думаешь…

— Да! Ты должна помочь мне убить его… Только так проклятие можно снять, а наши души освободить!

— Нет! Ты с ума сошла?! УБИТЬ?! Я на это не подписывалась…

Лекарка печально опустила голову.

— Порочный круг нужно разорвать. Албер силён, он не посмеет кому бы то ни было приблизиться к нему с недобрыми намерениями, твоему другу это точно не под силу… Но ты так похожа на свою сестру, а между ними сложились весьма доверительные отношения! Ты сможешь ударить его в тот миг, когда он будет ожидать этого меньше всего…

— Нет! Я не могу! Просто не могу! — кажется, у Марисоль вот-вот могла начаться истерика, но шум, послышавшийся позади, в секунду привёл её в боевую готовность.

Нащупав кинжал, которым она однажды поразила Северина — она его уже почти не замечала за поясом со стороны спины, резко развернулась, с криком бросившись на того, кто подкрался к ней сзади, одновременно занеся страшное смертоносное оружие для удара. Мгновенье решало всё, и Марисоль не собиралась упускать этот шанс.

Глава 68. Любимый?

Мари сидела прямо на земле, обхватив голову руками. Похоже, болезнь её прогрессировала, и она всё ещё спала или, хуже, сошла с ума, раз ей мерещились такие ужасные вещи.

Смущало одно — Северин, что сидел рядом, вмиг поникший, словно задутый фитиль свечи, что теперь не горел, а понуро смотрел куда-то вглубь себя, пытаясь осознать многое. По крайней мере, Мари так казалось.

— Когда всё это прекратится? — спросила она сама себя, зная, что не получит ответа. И всё же он прозвучал.

— Что именно?

Голос мужчины был глух, а рана на шее, оставленная его зубами, невозможно болела.

— Этот кошмар…

Северин сухо рассмеялся, после чего его почти что шёпот перешёл в громкий истерический смех.

— Знаешь, сколько времени я задавался этим вопросом?! Посмотри на меня! Я одичал, озлобился и почти что сошёл с ума! А, может, и сошёл… Думаешь, я всегда был таким?

Мари неопределённо пожала плечами.

— Совсем нет, — ответил за неё Северин. — Меня любили женщины, и я не в чём себе не отказывал, хотя отец и не признавал меня открыто своей роднёй. Деньги, лошади, кабаки — всё это было в моей жизни, и я был почти счастлив, проводя время за бутылкой вина и карточной игрой. Свобода и никакой ответственности! Это ли не мечта?! Дёрнул меня чёрт влюбиться в бабу своего брата! О, если бы можно было всё вернуть! Я бежал бы от них как чёрт от ладана… Или нет. Мне сложно сейчас судить. Она была прекрасна, да. Но стоило ли это моей разрушенной жизни? Думаю, нет. Я был зол на брата. Я до сих пор на него зол. Именно поэтому я пытался убить всех тех, кто попадал в эту чёртову ловушку — остров, я просто не мог даже допустить мысли, что пусть на какое-то короткое время, но он станет счастливее меня. Нет! Я не желаю Алберу счастья. Но я хотел бы, чтобы всё сложилось иначе…

Вот сейчас, в этот самый миг, Северин не напоминал Мари психопата. Скорее, побитый жизнью человек, с так и не зажившей раной на душе и сердце. Его ненависть к брату оказалась жестокой игрой в отмщение, любовь к их общей возлюбленной — коварным наваждением, страстью, не имевшей ничего общего с реальными чувствами. Кажется, выговорившись, он тоже это понял…

— Но я не знаю, чем могу помочь тебе, — наконец, решилась сказать Мари.

— Яла сказала разыскать её, как только волчица прибудет на остров. Я не верил в то, что такое вообще реально, а потому даже не задумывался о том, кто попадает в это чёртово логово. Я хотел убить тебя, чтобы лишний раз досадить брату. Чёрт! Я ведь почти сделал это…

Его глаза невольно вернулись к ране на её шее. Мари скривилась, будто ожидала, что он вновь может напасть. Но и она начала понимать, что, скорее всего, Северин не станет повторять своих зверских попыток загрызть её — всё-таки сейчас он думал, что она может ему чем-то помочь.

— Всё так плохо?..

Его рука медленно потянулась к её шее, но замерла в паре сантиметров от неё, коснувшись овала лица. Словно электрический разряд пронзил тело девушки, она сглотнула, но не от страха, а от…

«Боги, Мари!» — цыкнула она сама на себя мысленно. — «Этот дьявол чуть не убил тебя, перед этим угрожая изнасилованием и расправой, а ты в своём репертуаре! Как он может тебе нравится после всего этого?!»

— Скорее всего, останется шрам… Прости…

Что-то он слишком часто стал извиняться.

Мари закрыла глаза, понимая, что прежней жизни уже не будет. Да, если ей удастся выбраться и вернуться домой, то, должно быть, наличие шрама

Выжить бы.

Если это всё был не сон…

Северин рассматривал её лицо сейчас так, будто они только что познакомились. Мари давно не смущали такие взгляды, какими он одаривал её сейчас, просто было неприятно из-за всей ситуации в целом.

— Что? — не выдержала она столь пристального «обзора».

Обольстительная улыбка коснулась губ мужчины. Должно быть, он правда был тем ещё самцом в прежнее время, когда ещё здесь обитали женщины. Что-то в этом однозначно было.

— Ты красивая, — просто сказал он.

Мари, обычно принимавшая такие слова как должное, сейчас только усмехнулась. Бледная, грязная, израненная… Наверное, глаз было не отвести!

— А ещё ты чудесно пахнешь…

Тут уж Мари совсем не сдержалась, и тихонечко рассмеялась, невзирая на страшную боль.

— Потом и немытым телом?..

Северин повёл носом как настоящий волк.

— Эти запахи для людей. Я могу чувствовать больше. Гораздо больше, и твой запах он… может свести с ума.

— А ты поразговорчивей брата будешь, я посмотрю! — улыбнулась Мари.

— Албер — скучный болван, — Северин, наконец, убрал руки от её лица, и привалился спиной к земляной стене пещеры. — Никогда не понимал, что женщины в нём находили. Мутный тип. Бесчувственный. Вечно хмурый.

— Ну, в этом что-то есть, — продолжала диалог девушка, понимая, что лучше разговаривать, чем молчать и бояться.

— А во мне? — вкрадчивый шёпот и взгляд небесно-голубых глаз вновь были обращены к Мари.

Та и сама не заметила, как начала кокетничать с этим ненормальным, вновь забыв о самом главном — совсем недавно он пытался её убить!

Но ответить она не успела. Темнота ночи и без того плотная, начала заполняться откровенной чернотой. Мари, вновь напрягшись, вжалась в стенку, а голос, раздавшийся от самой этой тьмы, напугал её до чёртиков. Но обращён был вовсе ни к ней.

— Ты звал меня, любимый?

Я — пришла…

Глава 69. Ближе к цели

Марисоль попыталась вложить все силы в этот единственный удар, которым она могла воспользоваться, но в считанных сантиметрах от груди, в которую он предназначался, её запястье было перехвачено.

И слава богу!

Изумлённые глаза с выражением испуга и восторга смотрели сейчас на неё, и девушка, наконец, смогла выдохнуть.

— Чен?!

— Я тоже соскучился, дорогая! — смешливо произнёс он, чувствуя, что та вот-вот заплачет, обмякая на глазах. Зачарованный кинжал выпал из её руки, воткнувшись в землю.

— Чен…

Она бросилась на шею мужчины, попутно заливаясь слезами. Их губы встретились, чтобы соединится в поцелуе — Марисоль сама от себя такого не ожидала, но сейчас ей было на это плевать. Он жив! Жив! Многодневная щетина мужчины поцарапала ей лицо, от него нещадно несло потом, а ещё он весь был в грязи и пыли, но всё это было не важно.

Наверное, и она выглядела не лучше, но Чен тоже не обращал на это внимания. Кажется, страстные поцелуи захватили его больше всех этих глупостей, и он с удовольствием придавался приятному занятию, не зная, что за ними наблюдают.

— Марисоль… надо торопиться…

Призрачная травница смущённо отводила глаза, невольно подсмотрев интимную сцену.

— Как ты? — в это же время спросил мистер Уокер. — Я боялся, что потерял тебя навсегда.

— Всё… хорошо, — наполовину солгала девушка. — Было не так, пока ты не пришёл… Я тоже… боялась.

Она обхватила его щёки руками, словно ещё не веря, что это не сон. А Чен едва не мурлыкал от удовольствия, переполненный восторгом от происходившего.

— Кстати, я встретил твою сестру, там, где мы ночевали в последний раз…

— Мари?! Она в порядке?! — Марисоль аж в жар бросило. — Жива?!

— Жива. С ней всё хорошо. Я велел ей ждать там же. Так что не будем заставлять её ждать…

Марисоль повернулась к лекарке, желая узнать её реакцию. Та растерянно хлопала глазами, близкая к тому, чтобы впасть в отчаяние.

— Пожалуйста! Помоги…

— Я всё равно не смогу убить его! — воскликнула девушка, на что мистер Уокер завертел головой по сторонам.

— С кем ты разговариваешь?

Марисоль взглянула на него как затравленный зверёк — от радости нечаянной встречи не осталось и следа.

Она замялась. Раскрывать свой секрет совсем не хотелось — не сейчас, когда о нём мечталось просто забыть.

— Скажи ему! — потребовала лекарка. — Ну же! Скажи правду своему другу…

— Марисоль? — так же настаивал Чен.

Кажется, и впрямь пора было открыться.

— Я разговариваю с призраком… Я их вижу, с детства, этот дар передался мне от матери…

Мистер Уокер присвистнул, ошарашенно округлив глаза.

— А ты умеешь удивлять, милая! Вот это новость!

— Ты мне веришь? — недоверчиво поинтересовалась девушка.

— Конечно! — заверил её мужчина. — Тем более, что твоя сестра упомянула обязательное наличие сверхспособностей как пропуск на этот остров… Но я не ожидал, что всё настолько закручено! Я думал, ты обыкновенная ведьма!

Он рассмеялся, довольный своей шуткой, а Марисоль недобро сощурила глаза.

— Ничего смешного!

— Прости, — Чен вытер выступившие от смеха слёзы. — И как давно ты с ним общаешься? С этим призраком…

— С ней. — поправила Марисоль. — Это она открыла глаза мне на то, что ты не совсем человек, и рассказала, как вылечить твои раны. Она просила меня помочь её любимому.

— И в чём заключается эта помощь? — теперь нахмурился сам мистер Уокер.

— В том, чтобы я убила его…

— Это шутка?! — воскликнул Чен, готовый вновь рассмеяться, вот только сейчас уже никому не было смешно.

— Нет. — Марисоль скосила взгляд к лежащему перед ними оружию. — Она привела меня сюда, чтобы я смогла воспользоваться этим… арсеналом.

Лекарка, всё это время молча наблюдавшая их диалог, не спешила вмешиваться.

Чен медленно коснулся оружия, что находилось сейчас прямо перед ним, деловито разглядев всё, что находилось в старинном ящике, а после вынес свой вердикт:

— Но это всё предназначено для охоты на оборотней!

— Так и есть, — кивнула Марисоль. — Её возлюбленный герр Нильссон — хозяин этого замка, и есть оборотень, ставший им по воле проклятия призрака злой ведьмы. Помнишь то чёрное марево, что разделило нас? Это её рук дело, и пока жив хозяин — живо проклятие. Поэтому он должен

Девушка не договорила, только сейчас сообразив, что не знает имени призрачной травницы.

— Как тебя зовут? — спросила она, обратившись к ней.

— Яла, — тихо произнесла травница, и Марисоль кивнула.

— Так, девочки, я запутался! — сообщил им мистер Уокер. — Давайте теперь по порядку, а там решим, что нам делать дальше!

И как ни в чём небывало, уселся на траву в ожидании интереснейшей истории.

Глава 70. Обман

Во мгновение ока чернота, собравшись воедино, приняла женский силуэт. Нет, не осязаемый — скорее, похожий на проекцию, на которой можно было различить красивое лицо, шикарную женскую фигуру, едва прикрытую старомодной одеждой.

— Яла, — выдохнул Северин, улыбнувшись. — Ты пришла…

Мари не могла понять того восхищения, с которым оборотень уставился на эту нечисть. Да, девушка узнала её! Это она преследовала Мари в замке герра Нильссона! И наверняка она же строила им козни, ранив тогда Албера и разворотив прихожую! Ядовито-зелёные глаза, изумрудами сверкавшие в темноте неестественным блеском, обращались то к призывавшему её мужчине, то к самой Мари, и от этого становилось очень жутко…

— Да, — голос, более походивший на шипение, слащаво проворковал в ответ, не гнушаясь обольстительными нотками. — Скучал по мне, милый?

— Я… я нашёл её! — радостно сообщил мужчина этой чёрной сущности, казалось, совсем не опасаясь её. — Девушка, сидящая перед тобой, имеет кровь оборотня! Помнишь?! Ты обещала мне помочь избавиться от проклятия, когда она прибудет на остров. Пожалуйста, скажи, что надо сделать?!

Яла, издав что-то похожее на удовлетворённый выдох, медленно подплыла к несчастной Мари, что и дышала через раз, настолько была напугана. А та ещё потянула к ней свои длинные чёрные пальцы, касаясь светлых спутанных волос, нежной кожи, и от этих прикосновений ей становилось только хуже.

— Прелестно, — прошипела тварь, и отвернулась от девушки, направившись к восторженно ожидавшему её Северину. — Скажи, она тебе нравится?

Длинный чёрный палец с таким же чёрным звериным когтем на нём был направлен в сторону Мари, но глаза всё так же смотрели на мужчину.

— Что? Да, но какое это имеет значение? — Северин был перед ней словно ребёнок перед строгой матерью. — Я просто хочу избавиться от волчьей шкуры как можно скорее.

Чёрные призрачные руки медленно обвили его шею, подбираясь ближе. Мужчина не шелохнулся, видимо, это было не впервой, а эта сущность будто обволакивала его всего своей чернотой.

— Бедный мой Северин, — вновь зашипела она. — Я сделаю, как ты просишь, но ценой этой сделки станет её жизнь…

— Что?! — одновременно воскликнули девушка и мужчина.

И тут же переглянулись. Мари — испуганно, Северин, словно решаясь. И ведь он согласится! Девушка в этом даже не сомневалась. Совсем недавно он собирался убить её — просто ради удовольствия. А уж если того требовало дело…

— А по-другому нельзя? — оборотень глаз не отводил от лица девушки, смотрящей на него обречённым взглядом. И целый букет чувств расцветал в нём, отражаясь на мимике, в нервном напряжении мускул его лица. — Зачем тебе её смерть?

Кажется, у Мари появился шанс. Она почувствовала это на уровне интуиции крохотной искоркой надежды, которая тут же затухла, стоило ведьме заговорить.

— Того требует ритуал… Жизнь в обмен на жизнь.

Тишина. Взгляды Мари и Северина вновь пересеклись, как серебряные клинки, которые вот-вот обагрятся кровью.

— Что ты несёшь, Яла?! — начал раздражаться Северин, пытаясь руками отогнать от себя чёрную призрачную темноту, что уже почти полностью обвилась вокруг него. — Мы оба живы! При чём тут жизнь на жизнь?!

— Вы — да, — философски наблюдая за бесплотными попытками мужчины избавится от её призрачных прикосновений, произнесла Яла. — Но я — нет…

Мари видела, сколько непонимания сейчас было в глазах Северина, когда он смотрел на эту злую сущность, что не желала отступать. Его усилия ничего не значили для неё, призрачной, но девушка знала, на что та способна в свою очередь.

— Не беспокойся, милый. Я всё улажу… — произнесла Яла и резко сжала вокруг него кольца своей тьмы.

Северин дёрнулся, но было поздно. Сила, удерживающая его, в разы превосходила силу самого мужчины. Ведьма, захватив его таким образом в ловушку, несколько раз ударила им по своду и стенам пещеры — Мари слышала, как хрустели кости мужчины, и через несколько мгновений кровь брызгами полетела во все стороны от уже ничего не воспринимавшего тела. Как только ведьма ощутила, что сопротивление закончилось, она швырнула Северина к ногам Мари, которая с содроганием ждала своей подобной участи.

— Ты убила его! — воскликнула девушка, коснувшись несчастного окровавленного Северина руками.

— О, нет! — возразила ведьма весёлым шипением. — Он оклемается, причём довольно быстро. Всё-таки мне он нужен живым…

— Я думала, что тебя больше интересует Албер!

Зелёные глаза ведьмы опасно сузились.

— Видишь ли, дорогая, мне нужны оба! Я не собираюсь выбирать между двумя братьями. Они мне одинаково дороги, и им придётся смириться…

— Зачем?! Ведь ты давно мертва!

— Да, но… с твоей помощью я скоро вновь обрету тело. Глупыш Северин всегда был таким наивным… Женщина, хранящая в своей крови ген оборотня, была нужна мне вовсе не для того, чтобы снять с бедолаги проклятие. Мне нужен был его нюх на выявление такой — увы, по-другому выяснить это было просто невозможно. Я могла бы взять тело любой, что прибывали сюда, на остров, но я хотела стать равной им обоим. Обезопасить себя, пробудив в себе волчью сущность. Но ты, я вижу, сделала это самостоятельно, облегчив мне задачу. Оборотни не трогают себе подобных, а простой смертной разорвали бы глотку в ближайшее полнолуние…

— Хочешь сказать, ты собираешься вселиться в меня?! — Мари не знала, что и подумать, как ей защититься от злой, ненавистной твари?!

— Мне нужно только твоё тело, — глухо засмеялась ведьма, подбираясь ближе. — Душу можешь оставить себе!

И с этими словами напала на девушку, моментально погрузив её сознание в полнейшую темноту и непроглядный мрак.

Глава 71. Поединок

— Значит, так. — Мистер Уокер пытался казаться спокойным, но всё его отношение к сложившейся ситуации стало ясно в одной этой слишком громко сказанной фразе. — Сейчас я отведу тебя к сестре, а сам вернусь и разберусь с

И посчитав разговор оконченным, Чен принялся деловито выбирать себе оружие из имеющегося в схроне.

Марисоль молчала, в целом согласная с ним, и лишь умоляющий взгляд призрачной девы не давал ей покоя. История, рассказанная ей устами живой девушки, конечно, произвела на охотника за оборотнями впечатление. Но безопасность возлюбленной ожидаемо была для него на первом месте — Марисоль и не сомневалась, что будет именно так.

— Яла, — позвала она травницу. — Так будет лучше. У Чена большой опыт… работы с оборотнями. Он обязательно справится…

Но та лишь покачала головой.

— Вы оба ошибаетесь. Албер слишком силён, чтобы дать себя убить вот так просто. К тому же проклятие, как бы глупо это не звучало, охраняет его жизнь, не позволяя причинить ему смертельного вреда. Он много раз был ранен, и даже пытался свести счёты с жизнью, но у него ничего не выходило. Это нужно сделать особым способом, и так, чтобы он был максимально открыт для удара. Ты подходила для этого лучше всего, Марисоль.

Девушка пересказала всё это Чену, на что он лишь цинично и непримиримо усмехнулся.

— Она хочет научить меня, как сражаться с оборотнями? Но я же не учу её лечить больных! Пусть занимается тем, что она может лучше всего. Так и я займусь тем же самым.

— Яла и так тебя слышит, — ответила ему Марисоль.

— Он не понимает, с кем ему придётся сражаться! Албер убьёт его, он очень силён, даже Северин ему в подмётки не годится! — эмоционально произнёс призрак.

Но когда Марисоль озвучила это Чену, у того аж глаз загорелись азартом.

— Вы же понимаете, девочки, что ваши слова только раззадоривают меня! Теперь я точно не отступлюсь, держите семеро!

Девушка лишь молча хлопала ресницами — она и сама могла догадаться. А вот лекарка была в явном недоумении.

— Почему он такой упрямый?! — Яла даже сжала кулаки.

Марисоль лишь осталось виновато пожать плечами. Да, ей вовсе не улыбалось убить своими руками человека, даже ради его блага и блага всего острова. Но она так же не хотела, чтобы Чен ввязывался в эту борьбу. Да, он был силён и смел, она видела его в деле. Но опасность действительно была реальной, это было понятно, стоило один раз взглянуть на могучего герра Нильссона, его широкие плечи, огромные ладони… Даже просто будучи человеком, он не выглядел слабаком, а уже если добавить к нему мистическую силу оборотня…

— Идём, — вооружившись до зубов, безапелляционно заявил мистер Уокер, обращаясь к Марисоль. — Я провожу тебя к Мари… Она волнуется.

Наверное, впервые в жизни у девушки не возникло желания перечить этому мужчине. Она кивнула, и стараясь не смотреть на Ялу, вложила свою ладонь в протянутую к ней руку. Сейчас она могла лишь надеяться, что обратный путь через лес будет более приятным, чем тот, которым она добиралась сюда. И большую часть которого просто не помнит.

Но случилось нечто иное. Голос Албера Нильссона прозвучал так громко, что Марисоль вздрогнула, вмиг поняв, что их раскрыли.

Но её персона была удостоена лишь мимолётного взгляда, всё внимание хозяина замка было приковано к мистеру Уокеру. Однако обращался герр Нильссон, конечно же, к девушке.

— Мари, я искал тебя… Кто это ещё такой?!

Мужчины, вмиг почувствовав друг в друге соперника, начали поединок взглядами.

— Я всё объясню… — попыталась робко оправдаться девушка, но те даже не посмотрели в её сторону.

— А ты кто такой? — дерзко бросил Чен, явно нарываясь.

— Всё пропало… — прошептала Яла, послав Марисоль взгляд, полный тревоги.

— Я хозяин этих мест и этого замка! Ярл Нильссон.

— А моё имя Чен Уокер, я охотник за оборотнями! И если ты один из них, то пощады не жди!

Удивление и злость на лице герра Нильссона переросли в изумление, но Чен уже бросился в атаку, собираясь использовать метод внезапности, хотя Албер легко уклонился от этого выпада. В руке мистера Уокера сверкнула посеребрённая сталь, у Албера же не было ничего, кроме его силы и реакции.

— Да подождите вы! — закричала Марисоль, пытаясь остановить в первую очередь своего безумного друга. — Может, сначала поговорим?!

— Иди, в замок, Мари! — приказал ей гер Нильссон. — Мы поговорим, как только я разберусь с этим невежей!

— Нет, давайте сейчас! — девушка страшно боялась, что Чен сейчас откровенно нарывается на побои, а то и на что похуже, но её опять не принимали в расчёт.

Каждый из мужчин был уверен в том, что защищает девушку — Чен, считая Марисоль своей подружкой, а Албер принимая её за сестру. Но со стороны всё это было так абсурдно, так бессмысленно, что хотелось просто взять ведро воды и окатить ей дерущихся, чтобы усадить потом за стол переговоров. Неужели кому-то нужно было умирать, чтобы снять это ужасное проклятие?! Возможно, был и другой способ покончить со всем этим…

Однако нужно было отметить, что Чен нисколько не уступал герру Нильссону, и их лица получили поровну ударов и ссадин, и то один, то другой одерживали верх в непростом поединке. Клинок уже валялся в траве, Марисоль не успела проследить тот момент, когда поединок перерос в рукопашную драку.

Призрак девушки стоял рядом и безмолвно и несколько отрешённо взирал на них, не пытаясь ничего предпринять. Но что она на самом деле могла сделать? Марисоль хотя бы пыталась встревать своим криком и возмущением, а бестелесная сущность не могла и этого, а значит, сейчас они обе были просто бесполезны.

Они были так увлечены боем, что, казалось, ничто не могло их остановить. Но громкий хохот, раздавшийся внезапно громовым раскатом, заставил их это сделать. Они замерли, уставившись в небо, по которому, окутанное тьмой, плыло тело Мари, которое замерло там же, едва достигло расстояния над их головами…

Глава 72. Смерть

— Мари! — закричала, не сдержавшись, Марисоль, совершенно забыв о той, роли, которую она играла, и тут же почувствовала на себе острый взгляд холодных янтарных глаз хозяина замка.

Но ей было плевать!

— А ты тогда кто?! — бросил он ей, вернувшись к лицезрению страшного зрелища.

Мистер Уокер грязно выругался. Нечасто он видел в своей жизни такое, а если конкретнее — никогда.

— Я её сестра, Марисоль! — сейчас девушка обращалась к Алберу.

— Какой призрак?! — хором спросили мужчины.

К бою возвращаться они не торопились, сейчас было просто не до того.

Марисоль ткнула пальцем в направлении сестры и окутавшей её черноты.

— Тот же самый, что притащил меня сюда! Это ведьма, вы, может быть, и не видите, а я сейчас отчётливо различаю её призрачное тело, и руки, лицо!

— Я вижу лишь нечто тёмное вокруг Мари… — щурясь от солнца подтвердил мистер Уокер. — Но, если это призрак, почему тогда я вообще что-то вижу?!

Герр Нильссон был менее эмоционален, но он тоже с интересом ждал ответа — молча, напряжённо, стараясь не впутывать в это дело эмоции.

— Потому что это необычный призрак, — пояснила Марисоль. — Если человек при жизни занимался сомнительными делами, будь то колдовство или ведьмовство, чёрная магия — называйте, как хотите, и душа его не была упокоена должным образом, все грехи, что он накопил при жизни, никуда не деваются сами по себе. Они облепляют бесплотную сущность плотным чёрным покровом, и держат его в мире живых, не позволяя ни уйти к свету, ни рассеяться в скверне чистилища. Такой призрак как бы застревает между двумя мирами, продолжая вредить ныне живущим…

— У меня нет времени выяснять, как вы двое сюда попали, — грозно начал свою речь Албер, — но я верю, что ты можешь быть сестрой Мари — слишком уж вы похожи. Скажи, откуда ты так много знаешь о призраках?

— Я говорящая с ними, — опустив взор, наконец призналась Марисоль — и, в первую очередь, себе. Я вижу и слышу их точно так же, как всех здесь присутствующих живых…

Албера удовлетворил этот ответ. Кажется, этого мужчину ничем нельзя было удивить — или он повидал на своём веку столько, что уже не способен был удивляться больше ничему. Он коротко кивнул, а затем продолжил.

— Это Яла, моя бывшая возлюбленная…

— Нет! — теперь уже девушки воскликнули в один голос, хотя мужчины могли услышать одну только Марисоль. — Яла привела меня сюда… И она сейчас здесь, с нами, просто никто, кроме меня, её не видит…

— Что?!

Вот сейчас герр Нильссон был по-настоящему потрясён.

— Она мне всё рассказала, — продолжила девушка с молчаливого согласия лекарки. — Как она попала к вам, как вы были счастливы, и…

— А как она меня предала, она тоже рассказала?! — грубо перебил её Албер — похоже, мужчина уже с трудом сдерживал себя.

— Да, только… это была не она.

— А кто?! — циничная усмешка герра Нильссона была наполнена болью.

Марисоль вновь указала наверх.

— Она. Ваша бывшая невеста, фру Марта…

— Не может быть!

Потрясение, казалось, лишило дара речи герра Нильссона, и он, уйдя в себя на какое-то время, вообще больше ничего не говорил. Чен, понимая, что он вообще ничего не понимает, тоже разумно молчал и не встревал. Призрак же лекарки уже был возле Албера, утешая, поглаживая его невидимыми ладонями с такой нежностью, на которую могла быть способна только любящая женщина.

— Яла не предавала Вас, — Марисоль решила, что сейчас самый подходящий момент, чтобы рассказать всё. — Она искренне любила и была Вам верна. Но Марта обратилась за помощью к ведьме, и та переместила душу Вашей бывшей невесты в тело Вашей возлюбленной. Яла же осталась без тела, и все эти годы вынуждена была обитать здесь в виде призрака. Она привела меня сюда, чтобы я рассказала Вам об этом. И теперь Вы знаете. Но сейчас мне нужно как-то спасти свою сестру…

Герр Нильссон больше не произнёс ни слова. Его ладони сжались в крепкие кулаки, а взгляд вновь устремился в небо, на парящее там, казавшееся бездыханным, тело Мари…

— Марта, если это и правда ты, верни девушку!!! Она здесь совершенно не причём! — вдруг прокричал он так громко, чем даже спугнул птиц с ближайших деревьев.

Тишина. Все замерли в немыслимом напряжении. И в этой тревожной, почти осязаемой, тишине вновь раздался зловещий хохот.

— Значит, вы всё поняли! Ну что же…

Мари внезапно приняла вертикальное положение. Она словно стояла на облаках, глядя вниз на всех остальных, и ухмылялась злой, совершенно не присущей ей улыбкой. Да и голос принадлежал явно не ей.

— Это очень хорошо, — продолжила ведьма губами Мари. — Я тоже устала от этих игр, пора бы уже всё расставить по своим местам.

Она медленно опустилась на землю, не переставая смотреть на всех по очереди, вероятно, пытаясь угадать, кто осмелится первым броситься на неё. Но пока что все замерли, ошарашенно наблюдая за ней.

— Мари! — Марисоль было дёрнулась к ней, но Чен удержал её, но хотя та не удостоила сестру даже взглядом, сразу же обратившись к герру Нильссону.

— Албер, милый, тебе же нравится это тело, не правда ли? — она провела эротическим жестом по своей груди, спускаясь к бедру. — Северин тоже оценил. Да, я говорила с ним, и теперь мы сможем быть все вместе — счастливы, ни из кого не выбирая и не делая изгоя…

— Освободи девушку, ведьма! — глаза Албера вспыхнули янтарём — он явно злился. — И оставь нас, наконец, в покое!

Мари изобразила на лице обиженную гримасу.

— Как грубо, милый! А говорил, что любишь!

— Не тебя! Как оказалось…

— Теперь это уже не важно, — перестала юлить ведьма. — Всё равно все вы будете делать то, что я скажу. Иначе смерть, отнюдь не быстрая и весьма болезненная, будет вашим наказанием…

— Отпусти мою сестру! — вновь воскликнула Марисоль.

— Глупая, твоя сестра уже мертва! Разве ты до сих пор не поняла этого?! — скривилась ведьма в теле Мари. — Иначе бы меня тут не было…

Она вновь провела руками по телу, пытаясь лишний раз показать, что оно теперь принадлежит ей…

Марисоль вскрикнула, закрыв лицо руками. Удушливый ком подбирался к горлу, она ещё не осознавала в полной мере масштаб горя, но уже была близка к тому, чтобы расплакаться…

Глава 73. Сердце Ликана. (Часть первая)

Сильные руки порывисто прижали её к груди. Чен…

Её трясло и уже тошнило, от этого острова, призраков, оборотней, ситуации в целом…

— Марисоль, послушай, — голос травницы раздался над самым ухом. — Твоя сестра ещё жива,

— Откуда ты знаешь?.. — девушка боялась верить, и боялась потерять этот призрачный шанс осознания, что Мари всё-таки жива.

— Что знаю? — откликнулся охотник за оборотнями, но Марисоль качнула головой, показывая, что разговаривает сейчас вовсе не с ним.

— Она вселилась в тело, но не завершила обряд. Поэтому мы ещё можем успеть…

— Как?! Как вытащить эту стерву из тела Мари?!

Они говорили шёпотом, но ведьма не могла это не расслышать.

— Молчать! — набросилась она на призрак травницы, но Яла легко отплыла в сторону. — Ты ещё здесь, мерзкая дрянь, испортившая мне жизнь?!

Мистер Уокер, решив, что угроза предназначена Марисоль, тут же спрятал девушку себе за спину, выставив перед собой маленький старинный пистолет.

— Нет! — взмолилась Марисоль, пытаясь схватить его за руку. — Ты можешь ранить Мари, а эта тварь просто покинет её тело, чтобы найти себе новую жертву…

— Уведи девчонку! — рявкнул герр Нильссон. — Я сам попробую с ней разобраться…

— Никто никуда не пойдёт! — завизжала Мари не своим голосом. — Мне нужна ваша кровь, много крови!

— Обойдёшься! — усмехнулся весело Чен, хватая Марисоль за руку. — Вперёд!

Мари бросилась, в долю секунды преградив ему путь. Мистер Уокер, пытаясь перехватить её наступление, выставил вперёд обе руки, за которые та тут же схватилась мёртвой хваткой, явно не свойственной молодой девушке.

А потом раздался хруст и дикий крик Чена. Ведьма, улыбаясь, без особых усилий неестественно выгнула обе верхние конечности мужчины, сломав их, словно это были не руки человека, а макет из папье маше.

Крик повторился. Мужчина выронил оружие, и сам упал на колени, не в силах терпеть такую боль.

— Соль! — закричал призрак травницы. — Швырни в неё солью!

Марисоль, шокированная таким поворотом дел, не сразу вспомнила, что в её карманах действительно была насыпана соль на случай встречи с призраком, прихваченная с кухни герра Нильссона. И вот она произошла…

Марта-Мари закричала, зашипев, отскочила, явно растерявшись. Этим воспользовался Албер, атаковавший сзади. Он схватил ведьму за плечи, блокируя корпус, и пытаясь уронить её на колени, но та, извернувшись кошкой, увернулась из его рук и вновь разъярённо зашипела.

Следующим броском она сшибла мужчину с ног — Албер явно не ожидал от неё такой прыти, и не успел увернуться.

— Бесполезно! — заверещала Марта. — Я сильнее вас всех вместе взятых! Ты?!

Её палец был нацелен на Марисоль. Та держала бледнеющего Чена за плечи, чтобы хоть как-то поддержать, но, кажется, пришёл и её черёд попасть под удар. И ведьма уже была готова его нанести.

Она прыгнула, намереваясь таким образом сократить расстояние в один мах, но в полёте быстрая тень повалила её на землю рядом с уже приходящим в себя Албером.

Северин был в облике полузверя-получеловека — такой, каким Марисоль и Чен увидели его в первый раз.

— Я всё слышал, гадкая дрянь! — прорычал он ей в лицо. — И я не позволю тебе творить твои чёрные дела и дальше!

— Марисоль, — голос Ялы вновь отвлёк девушку от лицезрения происходящего. — Ты должна сделать это, прямо сейчас.

— Что сделать? — шум в ушах от нескончаемого, происходящего в режиме онлайн стресса, делал своё дело.

— Убить Албера… Его смерть освободит всех нас и убьёт проклятую ведьму… Иначе она убьёт всех вас — тебя, Чена, твою сестру, окончательно захватив её тело.

— Любимая, лекарка ведь просит тебя убить сейчас оборотня? — мистер Уокер был плох, его синие губы говорили о сильной боли, что испытывал мужчина в данный момент. — Сделай это, прошу тебя. Я сейчас бесполезен — ни одним пальцем на руках не могу пошевелить…

— Но как?! — кажется, Марисоль уже почти отважилась на такой страшный шаг.

— Возьми пистолет, что я только что выронил…

Девушка отыскала взглядом в траве маленькое, но страшное оружие. Осторожно подняла дрожащими от волнения руками. Он был раскрыт, и в нём, кажется, чего-то не хватало…

Травница ободряюще кивнула — было видно, она нервничала не меньше её.

Серебряная пуля весомо легла на ладонь Марисоль, мягко блеснув в солнечном свете, осторожно протянутая призрачной рукой.

Мистер Уокер удовлетворённо кивнул.

— Бей, но только в сердце. Не промахнись… — напутствовал он девушку, обжигая лоб горячим дыханием, когда девушка приблизилась к нему чуть ближе.

— А если я не смогу. Если промахнусь?.. — на глазах её засверкали слёзы.

— Со мной же справилась. Справишься и с ним… Сердце, главное — попасть ликану в СЕРДЦЕ…

Марисоль кивнув, медленно поднялась. Всё происходило как во сне, самом жутком кошмаре, быстро и хаотично. Убить… Она собиралась убить человека…

Да, пусть Яла утверждала, что он — оборотень. Но сейчас-то он выглядел как человек — не только внешне! Он видел, разговаривал, думал…В конце концов, он защищал их и наверняка не ожидал такого удара в спину…

Но оглянувшись на ослабевающего Чена со сломанными руками, на сложившую в умоляющим жесте призрачные ладони Ялу, она сделала первый шаг к сражающимся.

Глава 74. Сердце Ликана. (Часть вторая)

Бой продолжался. Марисоль выхватила именно тот момент, когда Северин, вскрикнув от боли, взлетел в воздух, а потом был отброшен на землю, в сторону.

Но его место тут же занял Албер. Братья сражались красиво и слаженно, словно не было между ними той войны, о которой рассказывал призрак травницы. Они двигались потрясающе точно, грациозно и в то же время грубо, пытаясь достать до вертлявой ведьмы, занявшей место её сестры. Но, надо было отдать ей должное — на Мари и царапинки не было, в отличие от нападавших на неё братьев — кроме ужасного шрама на шее, но он был не первой свежести, а, значит, получен не в этом бою. А ещё она защищалась, оперируя нечеловеческой силой и скоростью. Пока она ещё защищалась, выматывая обоих, но Марисоль была уверена — как только оборотни устанут, ведьма перейдёт в наступление.

— Ах вот как вы отплатили мне за мою любовь и ласку?! — зло воскликнула она, сверкая горящими зеленью глазами, успевая ударять одного и отшвыривать другого.

Но те не отвечали, сосредоточенные на бое.

— Тогда я разделаюсь с вами, я вырву ваши сердца, положу их у изголовья своей кровати и буду наслаждаться их медленным гниением! Будь по-вашему!

Вот только Марисоль ума не могла приложить, как ей в таких условиях подобраться к Алберу. Не просто подобраться — убить его, ведь это он был источником проклятия, а, значит, судьба его была предрешена. Это было логично и понятно голове, но сердце не желало мириться, и девушка дрожала как лист на осине, не зная, как будет жить дальше, если всё получится.

Марисоль с ужасом и трепетом ждала этого самого подходящего момента, но он всё не наступал.

— Вы надоели мне! — заорала ведьма, падая на все четыре конечности и обнажая зубы, словно дикий зверь. — Умрите!

Первым она бросилась на Албера, скакнув с такой скоростью, что мужчина в который раз за это время оказался на земле. Он застонал, и Марисоль отчётливо разглядела на его лице кровавые следы от настоящих когтей, и вскоре Северин оказался рядом с такими же.

— Боже, это яд! — призрак Ялы затрепетал в ужасе. — Алберу он может принести только мучения, а вот Северин…

Марисоль не было жалко этого заносчивого оборотня, едва не убившего Чена ещё тогда, в лесу. Ну, может самую чуточку — из-за того, что сражался сейчас на их стороне, в их странном и внезапном тандеме, образовавшимся неожиданно, чтобы противостоять ведьме.

Чернота, смешанная с кровью, потекла из ран на лице мужчин, но Северин явно не желал сдаваться, снова бросившись в бой. Албер же остался лежать — Марисоль видела, как тяжело вздымается его грудь, он очень устал или яд уже начал действовать. Но взгляд его был обращён к ней одной.

— Ну же, — прошептал он одними губами, обращаясь к ней и только к ней! — Долго ты ещё собираешься ждать?!

Марисоль и сама не поняла, как оказал рядом с мужчиной, пока Северин взял огонь, то есть, ярость ведьмы на себя.

— Делай, что должна, — Албер говорил спокойно, шёпотом.

— Я… мне нужно… убить Вас… — слёзы вновь хлынули из голубых глаз девушки. — Я не могу! Просто не могу это сделать…

Герр Нильссон закрыл глаза, но всего лишь на миг.

— Я много раз пытался покончить с собой, но это ни к чему не привело…

— Вы стреляли себе в сердце серебром? — всхлипнула девушка их разговор напоминал беседу врача и пациента, тон был такой, словно они примочки от простуды обсуждали, а на деле…

Тот отрицательно качнул головой.

— Нет. У меня не было такого оружия…

— Чен сказал, что только так можно убить оборотня, — Марисоль сейчас говорила открыто, как есть. Но легче от того не становилось.

— Тогда у тебя есть шанс… И у меня тоже. Я слышал ваш разговор. И если пуля в сердце поможет мне встретится с любимой и снять проклятие… я готов.

Его янтарные глаза с воодушевлённым спокойствием пронзили сердце девушки.

— Только не медли, Северин долго не простоит…

Марисоль кивнула, направив оружие на грудь мужчины.

— Скажи Мари, что она прекрасная девушка. Я благодарен ей за всё, но моё сердце всегда принадлежало другой…

Руки задрожали пуще прежнего. Из-за слёз, застилавших глаза, Марисоль видела всё в размытом, неясном свете. Палец лёг на курок, дуло уткнулось в широкую грудь мужчины.

— Ну же… поспеши…

Но она не могла, и сколько не корила себя за это, обливаясь слезами. Тогда широкая ладонь, обхватив её маленькую ручку, словно жалея, защищая, легла сверху. И его грубый палец, легко надавив на её побелевший от напряжения указательный пальчик, лежавший на курке, но не способный нажать на него, сделал это за неё.

Выстрела слышно не было, лишь глухой звук, потерявшийся в грудной клетке герра Нильссона, прошёлся вибрацией по её ладони. Мужчина, вдохнув в себя воздух, застонал и замер, и во же миг пистолет вылетел из их рук от удара, нанесённого ведьмой в теле Мари. И, кажется, сейчас она разозлилась совсем по-настоящему.

Марисоль, вскочив, сумела увернуться от удара, мельком отмечая, что Северин лежит вниз лицом на траве и не шевелится. А Чен, поднявшись на ноги, еле на них держа своё тело, с ужасом смотрит на неё, понимая, что это конец, неотвратимый, бесповоротный. Его сломанные руки висели безжизненными плетями…

Мари, в очередной раз закричав, снова бросилась на Марисоль, но, не успев достигнуть своей цели, её тело вдруг подкинуло в воздух, словно раздираемое на части во все стороны. Девушка закрылась руками, а из тела Мари начала исходить чернота, словно её выкачивали оттуда насосом.

Марисоль боялась даже взглянуть на это зрелище, а подоспевший Чен рухнул на землю рядом, всё ещё пытаясь закрыть любимую собой в случае чего, имея возможность драться только ногами.

Мари трясло, ломало, крутило, и в конце концов она упала на землю, а рядом вырос чёрный призрачный силуэт молодой незнакомой им девушки.

— Будьте прокляты! — закричала она, сжимая руки в кулаки, но ветер, поднявшийся в тот же миг, начал разносить её сущность, словно дым от костра, унося, распыляя, превращая в ничто всё её существование.

— Мари!

Марисоль бросилась к сестре, ожидая обнаружить худшее, но девушка дышала и даже вскоре смогла открыть глаза.

— Мари! Боже, ты жива…

Слёзы, ещё не успевшие высохнуть, с новой силой полились из глаз. Она прижала сестру к себе, непрестанно гладя по волосам и лицу, и не могла остановиться. Та, кажется, не совсем ещё осознав, что произошло, улыбалась и просто смотрела в лицо своей точной копии, не веря, что это правда.

Кажется, она до сих пор была уверена, что всё это ей просто снится.

Перед эпилогом

Чен грустно вздыхал, наблюдая, как две симпатичные худенькие девчонки, похожие как две капли воды, пытаются свернуть с места почти бездыханное тело младшего брата хозяина замка. Да, он был жив, и несмотря ни на что, они не могли оставить его умирать там, под открытым небом.

И впервые в жизни мистер Уокер ощущал себя столь бесполезным — оказывается, руки в его жизни играли весьма значительную роль, и как это не прискорбно звучало, он понял это лишь когда потерял способность управлять ими обеими.

Первые несколько часов они

А Мари горько плакала… Но немного успокоилась, обнаружив бездыханного Северина, которому требовалась её помощь…

Да и слезами делу было не помочь…

— Марисоль… — голос лекарки Ялы прозвучал намного спокойнее и радостнее, чем прежде, а когда девушка увидела её, державшуюся за руку с таким же призрачным герром Нильссоном, на душе по-настоящему потеплело, и она даже смогла улыбнуться.

— Мы пришли поблагодарить тебя, — продолжила Яла. — И проститься. Наше время вышло, проклятие развеяно, и теперь мы свободны…

— Прошу, — перехватил инициативу герр Нильссон. — Расскажи моему брату, что на самом деле произошло. И передай, что я не держу на него зла и прощаю от всего сердца. Пусть и он простит меня… Да, замок теперь его по праву. Теперь он хозяин этого острова, ему дальше решать — оставаться здесь или уходить к людям. В любом случае, решение теперь за ним.

Марисоль, часто кивая, уже растирала влагу по своему лицу. Да что ж такое-то?! Когда она разучилась сдерживать свои чувства?!

— Возьми, — несколько травинок было зажато в руке призрачной девушки. — Это исцелит тело Северина. Но чтобы исцелить его душу, я думаю, нужно другое лекарство — любовь…

Призрак Албера виновато нахмурился — совсем точь-в-точь, как при жизни.

— Он был обделён ею всю свою жизнь, — произнёс суровый мужчина. — И я надеюсь, что теперь мой брат сможет обрести её и будет, наконец-то, счастлив…

***

«Что, прям так и сказал?!» — Мари занималась на кухне, готовя ужин.

Марисоль, глядя на неё, улыбалась — где она ещё смогла бы лицезреть свою сестру за готовкой? Но, кажется, Мари ощущала себя здесь полноправной хозяйкой и наблюдать за ней было одно удовольствие.

— Дела, — протянул понуро мистер Уокер. — С чего мы вообще должны помогать этому засранцу?! Он чуть не убил нас… Любовь ему подавай! Ишь, какой!

Он наклонился к чашке, чтобы смешно потянуть травяной чай губами.

От Марисоль не укрылось, что сестра её при этих словах недовольно поджала губы, даже не взглянув в сторону Чена.

— Северин и на меня сначала произвёл не лучшее впечатление, — произнесла она, опустив подробности с преследованием и угрозами. — Но потом что-то изменилось. Он ведь пришёл, чтобы помочь нам, не так ли? Хотя мог этого и не делать…

— И мы не знаем, на сколько времени здесь застряли… — поддержала её Марисоль. — И как отсюда выбраться тоже не знаем.

— Тоже верно, — не стал спорить мистер Уокер, вновь смешно отхлёбывая чай, чем вызывал улыбку обеих девушек.

— Давай, я помогу тебе… — вызвалась Марисоль, подняв чашку с целебным напитком и поднеся её к губам Чена.

Между этими двоими взрывались искры, и Мари, подхватив порцию напитка и свежей яичницы на небольшой тарелке, поспешила оставить их.

Мистер Уокер не мог этим не воспользоваться. Ему не нужны были руки, чтобы одним рывком усадить Марисоль к себе на колени и на какое-то время захватить её губы в свой плен.

— Что ты творишь… — попыталась образумить его девушка, не сильно сопротивляясь. Стоило признать, это занятие нравилось ей не меньше его инициатора.

— Целую самую прекрасную девушку на свете и мечтаю о том, чтобы поскорее остаться с ней наедине… со здоровыми руками.

Марисоль не выдержала и чмокнула его в кончик носа. Боги, как она раньше могла жить без этого мужчины?! Подумать только, если бы судьба не закружила её в этом судьбоносном приключении, сидеть бы ей одной, зарывшись в учебники и даже не помышлять о любви и личной жизни…

Хорошо, что всё сложилось иначе. И даже такое испытание, через которое им удалось пройти, несомненно, стоило этого…

***

Мари постучала в дверь, но не дожидаясь ответа, вошла в комнату. Северин сидел на краю кровати и не реагировал ни на стук, ни на само присутствие девушки, глядя вдаль, в окно, в котором было видно, как плескается бескрайнее море, и чайки парят над волнами, высматривая сытный ужин.

— Ты должен поесть, — Мари и сама удивлялась, в какую наседку она превратилась рядом с этим мрачным мужчиной, что совсем недавно пугал её. Но их недавний откровенный разговор расставил, кажется, всё по своим местам. По сути, этот человек был просто несчастен, а оттого зол и агрессивен. Нелюбовь отца, ревность к брату, отказ любимой — всё это в купе сотворило из него того монстра, которым он предстал перед ней в первый день знакомства. Но сейчас она поняла, что была не лучше — по отношению, к родителям, к сестре, к её окружению… Да, она не убивала — физически, но заставляла страдать, и всё ради того, чтобы доказать — она лучше Марисоль.

Ох, как же они оба были не правы!

Северин скосил взгляд в её сторону.

— Не могу поверить, что Албера больше нет…

Эту фразу он произнёс охрипшим от молчания голосом, и скорбь, прозвучавшая в ней, была неподдельной.

— Зато он теперь счастлив. Посмотри и ты на свою жизнь иначе…

Они много разговаривали на эту тему, Марисоль и Чен даже не пытались выстроить хоть какие-то отношения с этим человеком, а потому Мари охотно взвалила эту миссию на себя.

— Зачем? Раз проклятия больше нет, вас скоро разыщут ваши родные, и вы все покинете остров, а я опять останусь один…

— Ты можешь поехать с нами, — как бы невзначай предложила Мари. — Если нас, конечно, найдут…

Но Северин покачал головой.

— Я не могу оставить это место. Это мой дом, моя скорбь, мои корни… Да и кому там нужен, такой, как я? Оборотень, дикий зверь, сумасшедший убийца…

— Тебе нужно поесть, — Мари протянула ему тарелку с яичницей, пытаясь сменить тему, но он внезапно и грубо перехватил её руку, заглянув в глаза.

— Вот если бы ты со мной здесь осталась…

Мари отвела взгляд, ничего не ответив, но Северин был настойчив.

— Пожалуйста… Умоляю! Я всю жизнь никому не был нужен. А тогда, в пещере, мне

— Тебе нужно поесть, — словно не слыша его, произнесла девушка, осторожно высвободив руку и оставив еду на столе. — Тебе нужны силы.

Эпилог

Прошло около недели, как они поселились в замке и каждый день ожидали хоть какого-то сигнала извне. А потому шум вертолётных двигателей заставил их кто в чём был выскочить на улицу, крича и размахивая руками. Последнее относилось к девушкам, Чен не мог это делать по объективным причинам, хотя его регенерация начала приносить свои плоды, и он уже мог шевелить пальцами. Северин же угрюмо вышел, чтобы статуей замереть у входа в замок и наблюдать происходящее издалека.

А к ним уже бежали не верящие глазам родители, Лаура ревела и смеялась одновременно, Хейден на всякий случай испепелял глазами всё и вся, что могло показаться ему подозрительным, но не отставал от жены, желая как можно скорее обнять своих дочерей.

И наконец выдохнуть, потому что на такой исход он уже не надеялся.

— Мама! Папа! — девушки неслись на встречу со скоростью ветра.

И счастью всех четверых не было предела! Ведь так бывает только в книгах — они нашлись, живые и почти здоровые, относительно невредимые! Сказка, да и только!

Да, потом им обеим влетит — ни Мари, ни Марисоль в этом не сомневались, но пока что все были рады и счастливы, что семейное воссоединение, наконец, состоялось.

— Мы искали вас чёртову уйму времени! — Лаура рыдала, не пытаясь сдержаться. — Но этого острова будто не было на карте! Мы миллион раз здесь пролетали, но заметили признаки жизни только сегодня!

— Я знаю, мама! — желая успокоить её как можно скорее, заговорила Марисоль. — Я всё объясню! Но сначала дай посмотреть на вас с папой! Мы думали, что уже никогда вас не увидим…

Успокоила, называется… У отца и без того глаза были на мокром месте, он что-то бормотал про «наказание» и «серьёзный разговор по возвращении», а сам глазами пожирал дочерей и мысленно благодарил Бога за их чудесное спасение.

Атмосферу, как всегда, разрядил мистер Уокер. Он с деловым видом подошёл к родителям Мари и Марисоль, улыбаясь одной из своих фирменных улыбок.

— Здрасьте, — обратился он к обоим, но взгляд его в первую очередь был направлен к Хейдену. — Прошу прощения, я бы подал руку для рукопожатия, но они у меня сломаны. Я ваш будущий зять, Чен Уокер. Очень рад знакомству…

— Зять? — глаза Хейдена на лоб полезли скорее от неожиданности, чем от негодования. — И какая из моих дочерей?..

— Чен! — вспыхнув, воскликнула Марисоль, прожигая его уничтожающим взглядом.

— Понятно, — кивнул Хейден. — Значит, Марисоль.

— Я ещё не давала своего согласия! — девушку просто бомбило от такого светопреставления, ведь она совсем не так представляла свой разговор насчёт Чена с родителями.

— Успокойся, дочка, — в отличие от отца, мама улыбалась. — Полицейские вертолёты заждались. Давайте вернёмся домой, а там всё обсудим без лишних нервов и эмоций…

— Отличная идея! — поддержал Чен.

— Мари? — Лаура заметила, что та не участвовала в общем веселье (если это можно было так назвать), и вообще была непривычно тиха после выброса первых эмоций.

А ещё она, не отрываясь смотрела на того парня, что стоял ото всех отдельно. Неужели и её, наконец, посетили сильные чувства?

— Что, мама?

— Нам пора домой, детка. Ваш друг, — Лаура очень аккуратно указала рукой на стоявшего в отдалении Северина, — летит с нами?

Мари покачала головой.

— Нет, он… остаётся. Он живёт здесь, в этом замке…

— Тогда попрощайтесь с ним, нам действительно пора, — Хейден, всё ещё нервничая, поторопил их — его единственным желанием сейчас было как можно скорее доставить дочек домой.

— Я… тоже… остаюсь…

Тихо произнесла Мари, едва ли ни шёпотом, но расслышали все, и это вылилось в дружное:

— ЧТО?!

— Что ты такое говоришь, Мари?! — начал злиться Хейден.

— Я должна остаться, — девушка прятала взгляд. — Я не могу просто взять и оставить его здесь одного.

Хейден хотел сказать что-то ещё, но на выручку пришла Лаура, пресекая все попытки мужа вставить ещё хоть слово.

— Хорошо, милая, — мягко произнесла она. — Если ты так хочешь, можешь остаться. Мы оставим вам продукты и лекарства на первое время. И мобильный телефон — связь здесь, кажется, работает. Мы вернёмся, скажем, через неделю, и тогда ты скажешь своё окончательно решение. Ты согласна?

Её руки легли на дрожащие плечи дочери, изменившейся до неузнаваемости. Было слышно, как скрипнули зубы Хейда, но он благоразумно промолчал, зная, что с женой спорить вообще бесполезно. Да и права она была на самом деле…

А дальше последовали слёзы и объятия, Мари и Марисоль долго прощались, но им всё же пришлось расстаться, чтобы занять свои места в вертолёте. Оставшаяся девушка долго махала им с земли, пока большая летающая машина поднималась в небо и исчезала где-то в его огромном полотнище белых пушистых облаков.

Она вздрогнула, когда над самым её ухом раздался голос Северина — Мари не слышала, как он к ней подобрался. Но не шевельнулась, когда большие и сильные ладони мягко легли на её талию сзади.

— Почему ты осталась? Почему не улетела с ними на этой железной, жутко шумной, штуковине?

Мари улыбнулась. Её ладони осторожно легли на его руки сверху.

— Любовь нужна мне нисколько не меньше, чем тебе. Но я устала выпрашивать её у других, а потому приняла решение: лучше я буду её дарить. Тебе. И только тебе. Потому что мы слишком похожи с тобой, Северин Нильссон.

Он замер на миг лишь для того, чтобы в следующее мгновение подхватить девушку на руки и, кружа, направиться к замку, ставшему теперь их домом. Они засмеялись, наверное, впервые в жизни, так несдержанно, так беспечно, и губы их соединились в долгожданном поцелуе, далеко не невинном, совсем не святом, но соединяющим навек тех, кто прошёл долгую и горькую дорогу к истинной любви.