Ребенок от предателя

Глава 1

Ксения Богда

Ребенок от предателя

Хожу по палате и поглаживаю живот, в котором растет наш с Лешей сынишка. Жду, пока ко мне приедет мой любимый муж. Гражданский, пока что, но мы давно считаем друг друга настоящей семьей.

Тем более сейчас, когда у нас скоро появится малыш, которого мы выстрадали.

– Так, мамочка, а что это мы ходим? – заглядывает в палату медсестра и неодобрительно качает головой. – Вам нужен покой.

Послушно плетусь к кровати, хоть и бока уже болят от бесконечного лежания. Но я должна думать о ребенке, чтобы ему было хорошо и безопасно. Неделю назад я пережила настоящий ужас, когда увидела кровь на нижнем белье. Мое сердце чуть не разорвалось от страха.

Никогда бы не простила себя, если бы что-то случилось с нашим сыном.

Попытки зачать естественным путем. Диагноз о непроходимости труб. ЭКО, и не одно. И вот заветные две полоски и новость, что получилось.

И в один день это все чуть ли не рухнуло. И до сих пор непонятно, что же случилось. Врачи сказали, что переутомление.

– Тук-тук, – знакомый голос переключает с невеселых воспоминаний на себя все мое внимание.

Губы расплываются в счастливой улыбке, когда на пороге вижу любимого мужчину.

– Привет, моя прекрасная, – в проем втискивается огромный букет, а за ним Лешка, – как ты?

Прикусываю губу, чтобы не рассмеяться от счастья.

Боже, мы с ним четыре года вместе, а я до сих пор не верю, что он выбрал меня. Молодой, богатый, красивый. И я – обычный ветеринар, который лечил его собаку.

– Привет, Лешик, – приподнимаюсь на кровати и тяну к нему руки.

Лешка кивает на цветы.

– Как всегда красота, – сгребаю цветы в охапку и делаю глубокий вдох.

Леша садится перед кроватью на корточки и утыкается носом в мой живот.

– Привет, наследник, как ты там? Маму бережешь?

Смеюсь, а на глазах выступают слезы. Это так мило, что сердце болезненно сжимается в груди при виде светлой макушки Лешки и моего огромного живота.

– Он старается.

Любимый поднимает лицо, и я тону в голубизне глаз. Он хитро прищуривается.

– А ты сама слушаешься врачей?

Охотно киваю.

– Кон-е-е-е-е-ечно. Говорят покушать – ем за двоих, говорят спать – сплю весь день. Бока уже болят.

Надуваю губы. Леша ухмыляется. Переплетает наши пальцы и прижимает мою ладонь к щеке.

– Сколько ещё лежать? Я уже скучаю без тебя. Не сплю нормально, – голубые глаза подергиваются дымкой.

Мне от таких слов хочется залезть к мужу на коленки и спрятаться в надежных объятиях.

– Говорят, дня три.

Леша меняется в лице, и вся его фигура напрягается.

– Вот черт.

Живот сжимается от страха.

– Что такое? – заглядываю ему в глаза. – Что-то не так, Леш?

Мотает головой. Морщится, и лоб прорезают морщины. Облизывает нижнюю губу, как будто решается сказать что-то, что может мне не понравиться.

– Да мне тут утром позвонили и сказали, что очень важный груз тормознули на границе.

– И что делать?

Он сжимает мою руку крепче.

– Для начала не волноваться, – хмурится, глядя мне в глаза, – думай о сыне. И о себе.

Сжимаю губы.

– Леш, я думаю о малыше постоянно. О нем и о тебе.

– Вот и отлично.

Лешка задумчиво потирает бровь, смотрит в пол. И такое его поведение заставляет напрячься. Спускаю ноги с кровати и подвигаюсь поближе к своему любимому мужчине. Ему нужна поддержка, я чувствую это на каком-то ментальном уровне.

– Тебе нужно уехать, да?

Эта догадка пронзает внезапно. Он часто отлучался в другие города, когда его ждал действительно важный груз. Я нормально к этому отношусь и совсем никогда не была против.

Работа есть работа, тем более он этой работе посвятил много времени и сил. Слишком большая конкуренция. Ювелирка очень уж жирный кусочек пирога в бизнесе, чтобы его отдавать простым парням вроде моего Лешки. А он был именно простым, пока не попал в поток.

И поднялся. Теперь ему заказывают ювелирные изделия и олигархи, и звезды, и даже политики нашей необъятной страны.

– Ага, но я не уверен, что успею за три дня вернуться. Там, как всегда, эта бюрократическая машина врубилась. Какие-то бумаги не понравились, и их надо переоформлять.

Обнимаю его руку и прижимаюсь к плечу щекой. Футболка пропитана парфюмом, который дарила ему я на годовщину. И я с головой окунаюсь в родной и любимый аромат, и становится спокойно.

Ловлю свой «дзен» рядом с ним. Он мой персональный рай.

– Езжай.

Он вздрагивает и опускает на меня глаза.

– Не, я не оставлю тебя одну в больнице.

Закатываю глаза.

– Леш, я же не маленькая. Кира с Аликом заберут меня и доставят в целости и сохранности. Или могу у них пожить, пока ты в отъезде, если боишься, что я одна себя не обслужу.

Леша обнимает меня и стискивает.

– Я хреновый муж и отец, если допускаю мысль, что можно вот так…

Прикладываю палец к губам и заставляю его замолчать.

– Ты самый лучший и заботливый. Но иногда обстоятельства не в нашу пользу. Я все понимаю, – шепчу возле его губ.

И с наслаждением вижу, как его глаза темнеют. Зрачки топят голубую радужку, а через секунду требовательные губы впиваются в мой рот.

– Люблю тебя, – выдыхает возле уголка губ.

И эти два слова отправляют меня на небеса от счастья. Готова слушать их до бесконечности.

Прощаюсь с мужем и сосредотачиваюсь на лечении. Три дня пролетают на удивление быстро, а все потому, что мне уже не терпится оказаться дома.

Но отсутствие новостей от Лешки меня очень сильно волнует. Я ежесекундно проверяю телефон, но он молчит, и Леша вне зоны доступа. И от этого липкие щупальца страха обвивают шею. Заставляют глотать воздух через силу.

– Ваши выписки, передадите в клинику, в которой наблюдаетесь, – в палату заходит медсестра и помогает с сумками.

Сжимаю в руке телефон, выхожу из палаты и выдыхаю. Внизу уже ждет сестра с мужем. Окажусь дома и свяжусь с компанией мужа, может, там что-то знают.

Но сообщение на телефон опережает все мои действия. Сердце радостно подпрыгивает, когда вижу имя любимого.

Торопливо открываю сообщение от него, и через секунду мое сердце разлетается в щепки, а телефон выскальзывает из рук.

Фото, на котором мой любимый муж в обнимку со своей помощницей, и короткий текст: «Я от тебя ухожу».

– Вероника! Вероника, вы слышите меня? – меня подхватывают за талию. – Срочно каталку, пациент сознание теряет. В реанимацию! Воды отошли!

Глава 2

Спустя четыре года

– Кирилл, нет, – сжимаю крохотную ладошку сына и пытаюсь оттащить его от витрины с игрушками, – у тебя этих машинок валом.

– Ну, ма-а-а-а-а, – тянет недовольно мой ребенок и надувается, – ладно, тогда купи.

Тыкает пальчиком в футбольный мячик. Закатываю глаза и присаживаюсь перед ним на корточки. Встречаюсь со светлыми голубыми глазками, и сердце болезненно сжимается.

И так каждый раз, когда смотрю в лицо моего сынишки. Он так похож на отца. Отца, который за четыре года даже не поинтересовался, как у нас дела. Родила ли я, жива ли я?

И мне стоило огромных усилий вырвать его из сердца. А из головы – все воспоминания о нас. О нашей семье. Как будто и не было ничего. Хотя… я же ему не была даже женой. Я осталась за бортом его жизни. Без жилья и с младенцем на руках. И если бы не сестра Кира, мы бы с Киром не выжили.

Стерла все телефоны, фото, сообщения. Кроме того, последнего. Как напоминание о том, что он со мной сделал. Растоптал, уничтожил. Оставил пепел на том месте, где билось сердце.

Когда я вернулась из больницы с Кирюшкой, оказалось, что наш общий дом продан и все контакты оборваны. Я не смогла даже связаться с Лешей и поговорить. Он растворился в пространстве…

Только Кирюшка заставляет меня дышать и жить. Ради него все пережитое.

– Кирюш, – изображаю строгую мать, – вчера ты мне говорил, что хочешь стать хоккеистом, а сейчас просишь купить тебе мяч.

Сын деловито пожимает плечами.

– Я передумал. Хочу мяч, – хлопает огромными невинными глазищами.

Вздыхаю. Ну вот как ему отказать? Мяч – это же такая мелочь, казалось бы.

– Хорошо. Мяч, и все. И мы идем за продуктами, – грожу ему пальцем.

Кир кивает головой и залетает в отдел с игрушками. Мне же ничего не остается, как только пойти за ним.

Сын придирчиво крутит в ручках мячики и выбирает с таким видом, будто от этого мяча зависит, станет ли он именитым футболистом или нет.

– Этот хочу, – прижимает к груди мяч с синими полосами.

Кассир пробивает его, и я лезу в рюкзак за карточкой.

– Безналичный, пожалуйста.

– Дядя, лови мяч! – голос моего сына отвлекает от разговора с работником магазина.

Оборачиваюсь и, как в замедленной съемке, вижу, как мой сын бежит за мячом, который пересекает проход магазина и катится к эскалатору торгового центра. Кир не глядя несется за ним, не реагируя на мой вскрик.

Быстро расплачиваюсь. Не дожидаясь чека, срываюсь с места и бегу к ребенку, но мяч уже успевает врезаться в ноги стоящему впереди мужчине.

Точнее, мужчина реагирует на окрик моего ребенка и тормозит мяч ногой, чтоб тот не улетел на эскалатор. А Кира перехватывает за плечо.

Выдыхаю и подбегаю к Кирюше. Он стыдливо опускает глаза. Наклоняюсь к нему, и наши лица оказываются на одном уровне.

– Кирюша, это что такое? Ты почему без меня убежал? А если бы я не успела догнать?

Отдуваюсь. Жду, пока сердце в груди перестанет колотиться как ненормальное. Да у меня за пару секунд вся жизнь перед глазами пронеслась.

Боже, а если б он свалился с этого эскалатора! Боже, боже, боже…

– Девушка, за детьми нужно следить лучше, – недовольный, но до боли знакомый голос врезается в сознание.

Тело как будто заковывает в лед. Не верю ушам. Нет, да не может этого быть! Мне чудится. Кажется! Это все от волнения. Точно! Волнение и ничего больше.

Его не может быть тут… не может же?

Поднимаю голову, напарываюсь на холодный взгляд голубых глаз.

Губы немеют. Сердце сжимается, а ладони покрываются влагой. Я не могу вздохнуть, и легкие сжимает до боли.

– Леша? – онемевшими губами все же удается произнести эти четыре буквы.

Он хмурится. Смотрит, будто видит впервые. Или не узнает?

Но я вроде не изменилась почти! Волосы светлее, стрижку сделала, постройнела. Но лицо-то осталось моим! То, которое он видел на протяжении трех лет.

– А мы знакомы?

Этот вопрос убивает. Меня будто в саркофаг заживо заточают. Хочется заорать во всю глотку: «Да! Да, да, да! Ты бросил меня, когда я носила твоего ребенка!». Упасть и биться в истерике.

Или схватить его за ворот пиджака и вытрясти ответ на единственный вопрос: почему он тогда исчез?

Но он делает вид, что не знает меня. И даже не смотрит на нашего сына.

– Ма, – Кирюша дергает меня за руку, – пойдем в магазин?

Отвлекаюсь. Заставляю отвести глаза от бывшего мужа и сосредоточиться на ребенке.

– Сейчас, малыш. Поблагодарим дядю.

Открываю рот, чтобы сказать ему спасибо, но меня перебивает женский голос.

– Ле-е-е-е-шечка, ну мы идем? – на его руке повисает та самая его помощница с последнего фото. – Что ты тут застрял? Ты обещал сегодня кроватку купить.

Окидывает меня высокомерным взглядом, и я замечаю проблеск узнавания. Но он быстро тухнет. А ещё замечаю животик. И кольцо на безымянном пальце.

***

Добираюсь до дома в полубессознательном состоянии. Даже не рискую сесть за руль – вызываю такси.

Возле дома машина сестры, а сама сестра что-то достает из багажника. Отвлекается на звук подъезжающего авто и выглядывает из-за машины.

Дрожащими руками достаю Кирюху из детского сидения и подталкиваю к воротам. Стараюсь дышать, иначе боюсь грохнуться без чувств.

– Спасибо, – голос дрожит, руки ходуном ходят.

И я замечаю это, когда закрываю дверь машины.

Кира вопросительно выгибает бровь.

– Сынок, иди поиграй с новым мячом. Ворота можешь соорудить из бутылок пятилитровых, – подталкиваю сына в спину.

Сестра швыряет пакеты обратно в багажник машины и подбегает ко мне. Обхватывает плечи и всматривается в лицо.

– Ник, ты чего? У тебя выражение такое, будто ты призрака увидела.

Мотаю головой, потом киваю. Прикрываю глаза.

– Типа того, – разлепляю пересохшие губы, – я встретила Лешу.

Сестра шокировано охает и вворачивает какое-то витиеватое ругательство. Но у меня в ушах шумит так, что я разбираю только отдельные звуки. И не могу связать их воедино.

– И что он?

Высвобождаюсь из захвата и в бессилии опираюсь на машину сестры. Роняю голову на грудь и скулю.

Кира садится рядом, гладит по голове.

– Ну что ты, моя девочка? – прижимает к себе. – Ты столько пережила и не имеешь права сейчас опускать руки или расклеиваться. Ну встретила ты этого козла, ну и хрен бы с ним. Он свой выбор сделал ещё четыре года назад, и никто его не заставлял уходить.

Прячу лицо в ладонях и всхлипываю.

– Он сделал вид, что мы незнакомы, – приглушенно бормочу.

– Ма, – теплые ладошки сына пытаются отодрать мои ладони от лица, – ма, а что ты плачешь? Ма-а-а-а-а.

Кирюшка тоже начинает хныкать, и мне приходится подальше задвинуть свою собственную боль, только бы сын не начал плакать. Вытираю слезы и выдавливаю улыбку.

– Все хорошо, сыночек. Мама просто что-то плохо себя почувствовала, – пытаюсь сгладить момент и не волновать сына.

Мой малыш и так многое уже перенес за свои четыре года. Врачам пришлось выхаживать его после экстренных родов. Он родился недоношенным, и мы провели с ним два месяца в больнице, пока врачи не убедились, что ни мне, ни ему не грозит опасность и нашим жизням ничего не угрожает.

– И вообще, мы после магазина, пора бы подкрепиться. Там что-то тетя Кира тебе привезла, – веселый голос сестры отвлекает Кирюшу от меня, и он с довольным визгом лезет в пакеты за нашими спинами.

– Что там? Что? Что там, тетя Кира?

Сестра смеется и достает сыну большое яблоко. Сын куксится и надувает губы.

– И это все? Яблоко?

– Остальное после нормальной еды, – хватает его за бок.

Сын взвизгивает и уносится в дом.

– И что ты будешь делать, Ник? – Кира задумчиво щиплет себя за губу, смотрит на дом.

Пожимаю плечами.

– Ничего. Я отпустила его давно, пусть так и будет дальше, Кира. Мне ничего от него не нужно. Мы сами справились. К тому же у него уже другая семья и скоро будет ребенок.

Сестра открывает рот, но не говорит ни слова. Видимо, ей нужно время, чтобы переварить информацию.

– Не говори ничего, – мотаю головой, – четыре года прошло. У каждого из нас своя жизнь.

Кира кивает, но в её глазах застывает тоска.

А я будто снова переживаю время, когда приходилось выдирать себя из кошмаров. Обустраивать дом. Подстраивать его под нужды ребенка. Делать его безопасным. И тут тоже нам помогала сестра.

– Кира, – хватаю её за запястье и ловлю на себе её удивленный взгляд, – спасибо, что ты нам помогаешь. Хотя у самой сейчас проблем много.

Сестра цокает.

– А как иначе? Мы же с тобой семья.

– Тебе бы с Аликом разобраться, а ты с нами нянькаешься.

Кира меняется в лице. Болезненно морщится.

– Алик в прошлом. Нет его больше для меня, Ника. Как и для тебя Леши. И давай на этом закроем тему.

Сестра находится в состоянии развода с Аликом. И старается не касаться лишний раз темы их семьи и несложившегося семейного счастья. Да и я оберегаю Киру от ненужных волнений. Сестра и так на пределе.

Вручает мне бумажный пакет, сама сгребает в охапку ещё два.

– Что ты там набрала? – отдуваюсь, но тащу все в дом.

Кира хмыкает.

– Племяш, дверь подержи, – кричит, чтобы сын её услышал.

Кирюшка мгновенно материализуется на пороге и придерживает дверь. Нетерпеливо приплясывает и пытается заглянуть внутрь сумок.

Кира со смехом отодвигает их, и сын обиженно выворачивает нижнюю губку.

– Ну, тетя Кира.

– Потом, малой. Сейчас мы с мамой разгребемся.

Кирюха пфыкает и скрывается в зале.

Кира включает телевизор на кухоньке, и я цепляюсь взглядом за знакомый профиль. Все та же щетина, русые волосы в беспорядке, глаза прищуренные. Только морщин немного прибавилось за четыре года.

Но Леша возмужал. И похорошел, черт возьми.

– С возвращением вас, Алексей, – голос репортера оглушает, и я перестаю дышать.

Всматриваюсь в экран телевизора. Впитываю каждую черточку лица бывшего мужа. Сердце трепетно шевелится в груди.

Кира прислушивается и тоже начинает пялиться в экран.

Леша откашливается и улыбается одной стороной губ. Смотрит словно на меня. Пронзительные голубые глаза вспарывают мое лицо.

– Спасибо.

– Расскажите о дальнейших планах.

Леша пожимает плечами. Наигранно смеется, и я узнаю манеру общения с разными представителями СМИ. Там, в другой жизни, он часто появлялся на экранах.

– План один. Покорять вершины бизнеса. Только вперед и ни шагу назад.

Репортер смеется и пытается строить глазки.

– А как у вас на личном фронте?

Улыбка на лице Леши становится более натянутой, или мне хочется, чтобы так было.

– У меня есть жена, которая скоро родит ребенка. Этого достаточно для счастья. Извините.

Он прощается, а у меня в груди образуется пустота.

Жена… ребенок…Это значит, что Леша потерян для нас с Кирюшей навсегда.

Кира косится на меня. Ждет истерики? Срыва?

Прикусываю губу. Я и правда держусь с трудом, но держусь.

– Ник, ты как?

Поднимаю большой палец и переключаюсь на готовку ужина.

– Прекрасно, сестренка. Можно считать, что точка поставлена. У него есть любимая женщина и будет ребенок. А мы для него ничего не значим.

Глава 3

– Ну все, малыш, – обнимаю сына, – до вечера. Вечером привезу тебе твой «мустанг». Красный, да?

Кирилл кивает и бежит в группу. Там его уже встречает воспитатель, и до меня доносится их разговор. Она спрашивает у него, как он провел выходные.

Сын гордо сообщает, что решил стать футболистом. Не могу сдержать смех и выхожу на свежий воздух.

Усаживаюсь за руль и выдыхаю.

– Два дня пережила, и даже не ревела. Надо же, прогресс.

Хотя какой там пережила, если сижу, сжимаю руль и разговариваю сама с собой. Качаю головой.

Тянусь за телефоном, чтобы включить звук, и тут же на него поступает звонок.

– Слушаю, – прижимаю мобильный плечом к уху и выезжаю с территории парковки.

– Вероника, – взволнованный голос Маши, моей помощницы, – ты когда приедешь?

Бросаю взгляд на часы и хмурюсь. До открытия моей клиники ещё есть час.

– Что стряслось, Маш? Критичное что-то?

– Не то чтобы… Позвонили с приюта, который вы взяли под свое крыло, и просят осмотреть щенков. Им кто-то подкинул аж четверых.

Сжимаю зубы и выдыхаю.

– Еду, минут двадцать, и я на месте. Пусть приносят.

– Хорошо, спасибо, – пищит Маша и отключается.

Проверяю вызовы и ругаюсь сквозь зубы, когда вижу в пропущенных вызов от Ольги, куратора приюта. Ну да, зачем включать звук на телефоне после сна?

Я обожаю свою работу. После декрета я вернулась к лечению животных, но у моей работы есть обратная сторона. Не так давно ко мне начали приносить брошенных животных. Приют, где содержится не один десяток хвостиков.

И я не смогла остаться в стороне. Помогаю им по мере возможности. Провожу осмотры, делаю прививки.

Маша поначалу не понимала, зачем мне это. А я сразу почувствовала, как мне жизненно необходимо помогать. Ведь когда-то и я оказалась как брошенный щенок. Ненужная Леше.

А когда смотрю в доверчивые глаза кошечек и собачек, вижу их

Торможу возле здания, где снимаю помещение под свою клинику. Хватаю с заднего сидения сумку с формой.

– Привет, Маш. Оль, привет. Утро понедельника началось с очередного подарка.

Ольга расстроенно кивает.

– Да уж. Последнее время что-то люди совсем озверели. Это третий случай за месяц. Раньше могли подкинуть раз в четыре месяца.

Качаю головой и иду переодеваться.

Нужно успеть до записи. Приходится делать все быстро, не отвлекаясь на разговоры. Удивляет то, что все щенки оказываются в отличном состоянии и им практически не нужен никакой дополнительный уход. Достаточно прививки и обработки от паразитов и блох.

– Так, три мальчика и одна девочка. Очень похожи на чауски.

Ольга фыркает и удивленно выгибает брови.

– Это ещё кто?

Улыбаюсь и глажу по голове щенка. Он довольно ластится и бодает мой бок.

– Это чау-чау и хаски. Помесь.

– Ух ты. Породистые, что ли?

Пожимаю плечами.

– Очень похоже.

– Класс, есть вариант быстро пристроить. Спасибо тебе, Вероника.

Киваю и прощаюсь с Ольгой. Присаживаюсь выпить чашку зеленого чая. Успокоить нервишки и сделать передых перед основным приемом.

Над дверью дзинькает колокольчик, и я поворачиваюсь к посетителю. Улыбка на моем лице вянет, когда передо мной возвышается Вероника. Помощница бывшего мужа и его любимая женщина…

– Здравствуй, Вероника.

Садится без приглашения и закидывает ногу на ногу. Красивая, уверенная в себе, полная противоположность мне во внешности. Если я невысокая, то про таких, как Вероника, говорят «ноги от ушей». Мои темно-русые волосы против её шевелюры цвета воронова крыла. Мои синие глаза против её черных колдовских.

Внешне она может и выигрывает, только красивой оберткой не скроешь внутреннюю гниль. А та, кто увела из семьи мужчину, автоматически становится для меня гнилью…

– Поговорим?

В приемную на голос посетителя выбегает заполошная Маша.

– Все хорошо, Маш, это ко мне. Подготовь, пожалуйста, пока кабинет. У нас первый посетитель через десять минут.

Конечно, Маша это и без моего напоминания знает, но именно этой фразой я даю Веронике понять, что не собираюсь тут с ней засиживаться. И лучше бы ей сразу перейти к сути.

Чего её вообще ко мне принесло?

– Поговорить о чем? – облокачиваюсь на стол и встречаюсь взглядом с той, которая забрала у меня любимого мужчину.

Вероника тушуется, и даже немного самоуверенности слетает с неё. Опускает глаза и кладет ладонь на живот.

Стараюсь не рассмеяться. Неужели она думала, что я не заметила её положения? Это надо быть слепой, чтобы упустить эту деталь.

– Я хотела попросить вас, Вероника, – и голос такой невинный, тоненький.

Но эта напускная невинность режет слух. От неё веет неестественностью.

– У меня мало времени, поэтому если можно, то сразу к делу.

Вероника облизывает пухлые губы. Поднимает на меня карие глаза. Сглатывает, как будто не может решиться начать разговор.

– Я бы хотела попросить не искать встречи с Лешей и не напоминать ему о том, кто вы.

Выгибаю бровь.

– В каком смысле «напоминать»?

Она откидывает волосы от шеи и прикусывает губу.

– Дело в том, что Леша получил травму пару лет назад. Пришлось пережить самый настоящий ужас, – прикладывает руку к груди, и на глазах выступают слезы, – я думала, что он не выживет.

После этих слов сердце в груди останавливается. Застывает и перестает качать кровь по венам. Да все вокруг словно застывает…

– Что случилось? – не получается спросить это ровным голосом.

В нем слышна дрожь.

– Какие-то психи напали на него, когда он перевозил очередную, – она крутит в воздухе рукой, – побрякушку для шишки. И вот. Удар по голове, кома…

– Кома… – повторяю эхом, – два года назад?

Она кивает.

– Да, мы тогда с ним уже были женаты, – невзначай проводит подушечкой указательного пальца по кольцу, – он, очнулся когда, меня с трудом узнал.

Голос Вероники тоже начинает дрожать. А я просто сижу и пытаюсь переварить услышанное.

– И что дальше?

Я чувствую, что это не все, о чем она хочет сказать.

Она пожимает плечами.

– Потом в процессе общения я поняла, что Леша просто какой-то период в жизни забыл. Не помнит абсолютно ничего. Года три, кажется. Ну и вот на днях он встретил вас, и я поняла, что вас он тоже не помнит.

Делаю резкий вдох, а перед глазами начинает плыть обстановка кабинета. Да и Вероника становится нечеткой. Как будто на глазах слезы. Дотрагиваюсь пальцами до глаз, но они сухие. Я не плачу.

– От меня-то что вы хотите?

Вероника поджимает губы.

– Чтобы вы не рассказывали ему, кто вы такая. Врач категорически запретил рассказывать Леше что-то и напоминать. Он должен сам, иначе может случиться ещё одна кома от перегруза его мозга информацией. А я не хочу снова это все переживать.

С её ресниц срывается слеза и катится по щеке. На автомате достаю салфетку и протягиваю ей. Она благодарно кивает.

– Спасибо. Вероника, я понимаю, что я в свое время поступила отвратительно, когда сошлась с Лешей. Но я просто не могла без него жить. Да и он так настаивал, что я просто не смогла устоять. Да и как устоишь, когда любимый мужчина готов на все ради тебя?

Каждое её слово попадает в самое сердце. Заставляет внутреннюю меня корчиться от боли. Снова переживать предательство. Снова чувствовать то, что я чувствовала тогда в роддоме, когда получила то сообщение от Леши.

Вероника перегибается через стол и ловит меня за руку. Сталкиваемся взглядами, и в её глазах столько мольбы, что мне самой хочется разреветься.

– Пожалуйста, не подвергайте Лешу таким испытаниям. Он может не пережить второго такого удара, а у нас скоро ребенок родится, – сжимает мои пальцы, – пожалуйста. Ну и…, – пауза, – в свое время Леша выбрал меня.

Прикусываю щеку. В мозгу бьется мысль, что я не имею права подвергать Лешку такой опасности. Не могу… не прощу себе.

А сын… Значит, Леше не суждено узнать про Кирюшку. Только если он сам не вспомнит, что бросил меня чуть ли не перед самыми родами.

Делаю глубокий вдох.

– Я могу все выписки вам показать, привезти, могу с врачом вас свести, чтобы вы поговорили. Если вы мне не верите.

Кривлю губы.

– Не стоит, – мотаю головой, – я верю.

Тем более я своими глазами видела, что Леша меня не узнал. Получается, он не притворялся. Он реально меня не помнит.

– Как вы меня нашли?

Вероника смущенно отводит глаза.

– У меня не было выбора. Мы вернулись в город несколько дней назад, и вы уже столкнулись. Ради здоровья Леши я готова была весь город перерыть и найти

Хм. Надо же. Слушаю Веронику и понимаю, что сама бы действовала так же, если бы на кон была поставлена жизнь любимого человека. Я бы сделала все то же самое, что сейчас делает моя соперница, о которой я даже не подозревала в свое время.

– Хорошо, я не буду искать встречи с Лешей и не скажу ему ни слова про себя и про то, кто я такая. Извините, мне пора работать.

Как бы отвратно я себя ни чувствовала, но Леша должен остаться в прошлом.

В этот момент в приемную заходит мой первый клиент. Приходится нацепить на лицо улыбку. И мне в этот момент плевать, насколько она фальшива. Насколько я сама выгляжу отвратно.

Я сама себя прощаю. Меня снова разрушили. Отняли надежду, что Леша может вернуться.

– До свидания, Вероника. Спасибо вам, – новая жена Леши встает и покидает мою клинику.

И только после её ухода я могу выдохнуть.

Глава 4

Несколько дней я не могу перестать думать о разговоре с Вероникой. Не могу перестать пропускать каждое её слово через свой воспаленный мозг.

Два года. Потеря памяти. Перечеркнутые воспоминания о нас.

Сердце в очередной раз заходится болезненным темпом, а в легких перестает хватать дыхания. Тянусь к бардачку, шарю рукой в поисках спасительных успокоительных таблеток. В свое время они здорово помогли мне не скатиться в депрессию и не потерять связь с Кирюшкой.

И сейчас снова приходится напоминать себе, что нужно жить дальше. Без Леши. Зато с сыном от Леши. И это для меня как дар.

Закидываю таблетку в рот и дотягиваюсь до бутылки с водой. Но она выскальзывает из руки и падает мне под ноги.

– Да что ж такое? – тянусь к ней.

В этот момент моя машина резко дергается и её ведет на соседнюю полосу.

– Мамочки, – вцепляюсь в руль и пытаюсь выровняться, как ненормальная давлю на тормоз.

В ужасе понимаю, что тормозов нет и сейчас я прилечу в задницу передней тачки. Закусываю губу, продолжая попытки остановить машину, прежде чем произойдет непоправимое.

Но не успеваю…

Я ни черта не успеваю и на светофоре торможу при помощи машины, которая останавливается впереди меня.

– Прекрасно, – долблю по рулю.

Закусываю губу и скулю. Зажмуриваюсь, как маленькая. Как будто это поможет решить проблему. Хорошо хоть, страховка у меня на максималках. В свое время решила не экономить на этом.

Из переднего внедорожника выходит водитель. А я на панике решаю, что делать.

Хватаюсь за телефон. Может, позвонить Максу? Он больше понимает во всех этих страховых случаях. Не просто так же держит службу аварийных комиссаров.

Уже заношу палец над именем Макса, но вспоминаю, что в последний раз мы с ним не слишком удачно расстались.

А все потому, что он давит на меня со своими отношениями, а я не готова. После Леши он вообще первый, с кем я пошла на свидание.

Стук по стеклу переключает меня с телефона. Делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на стоящего на улице.

– Вот черт, – глаза против воли лезут из орбит.

Водитель пострадавшей машины кивает, чтобы я вытащила свое тело из своей машины, а мне хочется трусливо забиться под руль и не дышать. Да вообще превратиться в невидимку, но не пересекаться снова с этим человеком.

Но Леша решает иначе. Дергает ручку моей машины и заглядывает в салон.

– А, старая знакомая, – ухмыляется знакомой ухмылкой, – ну привет. Оттого, что ты тут сидишь, машины не восстановятся.

Когда он успел стать таким высокомерным засранцем? Этот тон меня отрезвляет, и я напоминаю себе, что для него я незнакомка.

Да, мне настолько сильно фортануло, что из потока машин я выбрала именно Лешину!

Опускает взгляд на мои коленки и фыркает.

– Ты под чем-то, что ли? – кивает на блистер с таблетками.

У меня от шока глаза округляются ещё сильнее.

– Ага, под валерианой, – шиплю сквозь стиснутые до боли зубы.

Отодвигаю его с прохода и выхожу оценить масштаб катастрофы.

– Боже, – вырывается при виде разбитого бампера и фары, помятого капота и отвалившейся решетки.

В то время как у машины Леши только царапина на бампере.

– У вас что, бронеавтомобиль? – выкрикиваю, хлопая глазами.

– Да нет, просто такая машина, как у тебя, вообще небезопасна. Кто посоветовал тебе её купить вообще? – вопросительно выгибает бровь и пренебрежительно смотрит на мою малышку.

– А когда мы перешли на «ты»? – кривлю губы.

Леша закатывает глаза и скалится.

– При таком близком знакомстве грех не перейти на «ты», – показывает на наши слепленные тачки, – ты так не считаешь?

Закипаю от его наглости. Да он никогда таким не был! А сейчас смотрит на меня, как будто увидел грязь под ногтями.

– Не считаю, – грозно рычу.

Ага, да, ещё ножкой остается топнуть для более правдоподобного эффекта.

Леша в ответ начинает хохотать.

– В принципе, мне пофиг на твое мнение. За ребенком не смотришь, за тачкой, видимо, тоже.

Кивает на колесо, и я только сейчас замечаю, что колесо странно вывернуто. От аварии такого быть не должно.

Мычу. Слова все растворяются в мозгу.

– Это что?

Леша подходит сзади и наклоняется к уху.

– Это шаровая, зайка. Тачки надо периодически проверять на СТО-шках. Они, знаешь ли, имеют свойство ломаться.

Скриплю зубами. Во мне крепнет желание заехать своему бывшему прямо по роже и поставить его на место. Но, конечно же, это остается только в моей фантазии.

– Моя страховка все возместит, – пожимаю плечами.

– Ну, прежде чем она возместит, надо бы гайцов вызвать, наверное, – достает телефон и набирает номер. – Вот почему, когда куда-то спешишь, вечно вылезет какая-нибудь проблема.

И на меня косится. Погодите-ка… это он меня проблемой назвал?

– Сама хоть не пострадала? – осматривает меня.

А я не сразу понимаю, что он спрашивает о моем состоянии. Прислушиваюсь к себе и мотаю головой. Вроде все нормально и ничего не болит.

– Добрый день, это аварийные комиссары? Ага, авария, – Леша осматривается и диктует адрес, – ждем. Да нет, не особо мешаем, две полосы свободны.

Заканчивает звонок и встречается со мной взглядом.

– Аварийный знак есть?

Моргаю. А он снова закатывает глаза и лезет в свой багажник. Достает какую-то коробку и идет за наши машины. Я, как собачка, мельтешу за ним. Он раскладывает аварийный знак и ставит недалеко от моей машины.

Склоняет голову, и

Значит, правда. Про травму правда!

– Ну и чего ты застыла? – наклоняет голову и критично меня осматривает.

Оборачиваюсь.

– Да тебе я, тебе, – в его голосе сквозит злость, – не водитель, а макака с гранатой.

Открываю рот. Ну это уже слишком. Или что, когда он травму получил, у него выбили такт и вежливость?

– Знаешь что, – подхожу к нему и тыкаю пальцем в грудь, – я, конечно, виновата, но это не дает тебе права меня оскорблять и мешать с грязью.

Сама переключаюсь на гадское «ты», но я настолько сейчас зла, что не до вежливости особо. Нашелся прям праведник и правильный мальчик.

Леша перехватывает моё запястье, и меня бьет током. Отдергиваю руку. Леша сам стоит и удивленно смотрит на ладонь.

– Это что ещё за фигня? – задумчиво рассматривает руку.

– Это называется статическое электричество. На физику в школе надо было ходить.

Он прищуривается, и я ловлю его подозрительный взгляд.

– Откуда ты знаешь, что я прогуливал физику?

Прикусываю язык. Вот же…

– Откуда я могу это знать? Но чисто по вашей растерянной м… по лицу растерянному, можно сделать вывод, что вы не дружите с этим предметом.

– Ты хотела сказать «мордой»?

– Что? – хмурюсь.

– Ты хотела сказать «мордой», зайка, я не тупой.

Боже, откуда это его похабное «зайка»? В прошлом он никогда меня так не называл, а тут уже второй раз.

– Да, хотела, – не вижу смысла препираться, – и что дальше?

Складываю руки на груди и изображаю грозное лицо. Он хмыкает.

– Ну хоть не отпираешься. Плюсик тебе.

Закатываю глаза. Стараюсь перебороть навязчивое желание стукнуть Лешу чем-нибудь за это его поведение, которое ему вообще несвойственно.

Хотя… четыре года прошло. Люди меняются.

– Засуньте эти плюсики себе в ж…

Меня заглушает сигнал проезжающей машины, а Леша начинает громко хохотать в ответ на мой выпад.

– Черт, а ты забавная.

Кривлю губы.

– Думаю, ваша жена будет не в восторге, что вы сейчас стоите тут на дороге и пытаетесь сделать хоть и кривой, но комплимент левой девушке.

Он оглядывается по сторонам.

– Ну так и жены тут нет. Или я её просто не вижу? А она стоит за моей спиной? – наклоняется ко мне, и наши глаза оказываются на одном уровне.

Ну все. С меня хватит. Не могу больше спокойно находиться рядом с ним. Не могу поверить, что нельзя прикоснуться к нему и сказать, кто я такая.

– Пойду в машине подожду комиссаров.

Да! Я сейчас тупо сваливаю. Сливаюсь, как это ещё любят сейчас называть. Но я не уверена, что смогу справиться с собой и не выдать ещё что-то. Про физику же сказанула не подумав. А Леша реально в школе физику прогуливал, он мне сам рассказывал в том далеком прошлом.

– Сбегаешь, зайка?

Рычу. Топаю ногой, разворачиваюсь лицом к нему.

– Хватит. Меня. Так. Называть, – поднимаю указательный палец.

Леша невинно хлопает своими голубыми глазами.

– Ну так я не знаю, как тебя зовут, – пожимает плечами.

Облизываю губы.

– Вероника. Меня зовут Вероника.

И в груди зарождается надежда, что, может, вот сейчас Леша вспомнит, что я та, кто носила его ребенка, и та, кого он так беспощадно предал.

– Прям как мою жену, – усмехается.

Нет, он не вспомнил. Ни капли узнавания в глазах.

– Какое совпадение, – язвлю и прячусь в машине.

Обхватываю руль и шумно выдыхаю. Сердце при каждом ударе пронзает боль, и приходится затаивать дыхание, чтобы унять неприятные ощущения.

Перед глазами мелькают картинки нашего с Лешей знакомства: как он притащил ко мне лабрадора, у которого врос ноготь в лапу, и как мы его держали, чтобы он нас не покалечил.

А потом пришел ещё раз… без пса, но с огромным букетом тюльпанов. Был март… и природа просыпалась после зимы.

Очередной стук в окно заставляет вздрогнуть.

– Вик, ты, что ли, виновница?

Ну конечно, для полной картины не хватает Макса.

– Привет, Макс, – выдавливаю уставшую улыбку.

– Как ты умудрилась? – он осматривает машину и сжимает губы в тонкую полосочку. – Да уж, встряла ты.

Наклоняется и быстро целует в губы.

– Вы бы даму свою научили проходить осмотр, – слышу резкий голос Леши и отталкиваю Макса.

Он вопросительно выгибает бровь, а я одергиваю себя. Какая разница вообще, что меня Макс целует при Леше?

Какая кому разница?

Макс выпрямляется и поворачивается к Леше.

– Не переживайте, я со своей дамой сам разберусь, окей?

Морщусь от грубости Макса. Леша складывает руки на груди, отчего мускулы на руках надуваются.

– Вообще-то это я вас вызвал, чтобы вы тут все оформили. Так что давайте побыстрее, мне ехать надо. А с дамой разбирайтесь, как хотите.

Макс достает из сумки планшет и записывает все данные, мои и Леши. Делает несколько фотографий.

– Видишь, как хорошо, что ты сделала страховку по максимуму. Они все возместят, и забудешь эту аварию, как страшный сон, – Макс притягивает меня к себе за плечи.

Неопределенно угукаю.

– Вы можете ехать, – Макс вручает копию протокола Леше, – дальше все будет решать страховая.

– Отлично, благодарю.

Леша бросает на меня быстрый взгляд, скрывается в машине и срывается с места. Оставляет меня наедине с Максом.

– Ну что, как ты, Вероничка? – стискивает меня в объятиях.

А меня пронзает дикое желание оттолкнуть. Отпрянуть. Стряхнуть с себя чужие руки.

Чужие руки… А чьи руки не чужие? Леши? Так он уже вообще чужой муж и скоро станет отцом.

Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох. Твержу себе, что все позади и мы больше с Лешей не пересечемся. Очень на это надеюсь.

– Как видишь. Не представляю, как я теперь без машины. Мне же Кирилла в сад и из сада забирать.

Макс хмыкает.

– Ну так на автобусе покатаетесь, делов-то.

А мне выть хочется, когда я думаю, что придется Кира в автобус тащить. Его будить-то – это целое приключение. Он у меня самая настоящая сова.

Досыпает по пути в сад, а тут… автобус.

Передергиваю плечами.

– Так, я погнал, короче, дальше. Справишься сама же?

– А-а-а-а, – блею, смотря на разбитую машину, – а что делать-то?

Макс оборачивается, почти уже подойдя к машине.

– Эвакуатор вызывай, – равнодушно пожимает плечами, – у меня просто правда нет времени с тобой тут торчать, – садится за руль и уезжает. Пока я стою и, как рыба, попавшая в сети, открываю рот.

И он вот так просто меня бросил?

– Прелесть какая, – пищу, стараясь не впадать в панику.

Делаю несколько глубоких вдохов. Первое, что мне нужно, – успокоиться и

Глава 5

Рядом со мной тормозит уже знакомая машина.

– Знак забыл забрать, – Лешин голос не добавляет спокойствия, – а тебя че, одну оставили, что ли? С разбитой тачкой?

И это меня добивает. Громко шмыгаю. Пока по лицу катятся слезы, начинаю скулить. Киваю.

– Ну ни хрена ж. Ты где такого мужика откопала?

А я ничего не могу ответить, только некрасиво всхлипываю и вытираю слезы.

– Так, ну-ка в руки себя взяла, – рявкает Леша, встряхивая меня, – чего ты ревешь?

– Я не знаю, что мне делать, – перед глазами плывёт, и лицо Леши превращается в размытое пятно.

Шумный выдох.

– Номер эвакуатора есть?

Мотаю головой. Леша громко цыкает.

– Что ж мне с тобой делать? Не бросать же, как твой мужик.

Жалит словами по самолюбию.

Звонит кому-то. Я слышу, как он договаривается с эвакуатором.

– Двадцать минут, ага, понял. Не, тачка не на ходу. Да тут шаровую вырвало, ещё и в аварию. Ага, трешка, ясно. Устраивает, благодарочка.

А вот сейчас я узнаю прежнего Лешу. Он обычно так и общался со многими. Как свой…

– Спасибо, – вытираю нескончаемые слезы.

– Спасибо в карман не положишь.

Хлопаю глазами.

– Могу заплатить.

Леша запрокидывает голову и начинает хохотать.

– Да я и сам могу заплатить.

Прикусываю губу. Да уж, глупость сморозила. Бизнес Леши же никуда не делся, и он не перестал быть очень состоятельным.

– Я могу и сама дождаться, – предпринимаю попытку освободить Лешу от своего общества.

– Ага, чтобы ты разревелась, когда твою тачку надо будет затаскивать на эвакуатор. Я уж подожду. Побуду рыцарем.

Давлюсь от этой фразы.

– А жена не будет против, что вы вызываетесь стать рыцарем для другой женщины?

Черт, мне очень больно произносить такое. Потому что я привыкла считать Лешу своим и за четыре года не смирилась, что он ушел к другой. Выбрал другую.

Но… нужно постоянно напоминать себе, что это мое прошлое…

Пока Леша со мной ждет, ему кто-то бесконечно звонит. Он почти все время решает какие-то вопросы, а меня это очень устраивает. Можно молча пялиться в асфальт и не отвечать на вопросы. Не поддерживать беседу ради вежливости.

– О, а вот и наш спаситель.

Леша помогает загрузить машину, пока я слежу за его уверенными движениями. Больно… больно понимать, что этот мужчина больше не мой. Не со мной, и не решит вот так другие проблемы.

– Чего встала? – щелкает перед носом пальцами. – Садись в машину.

Кивает на свой серебристый внедорожник.

– Э-э-э… зачем? – непонимающе хлопаю глазами.

– А как ты собираешься показывать, куда машину тащить? Быстро, я и так задержался, – уже резче рявкает.

Не рискую спорить и тянусь к задней двери.

– Хозяйка, куда ехать-то? – выглядывает водитель эвакуатора из окна и кивает на дорогу.

Теряюсь. Смотрю беспомощно на Лешу, он закатывает глаза.

– Вперед садись! Сзади чемоданы, некогда выгружать.

Не спорю, молча усаживаюсь на сидение и пристегиваю ремень безопасности.

– Ну так куда? – Леша поворачивается ко мне и вопросительно выгибает бровь.

Точно не ко мне домой. Я не хочу, чтобы Леша знал, где мы с Кириллом живем. Я не думаю, что он будет искать встречи со мной, но лучше перестраховаться.

– Наверное, на станцию обслуживания? – закусываю губу. – Но я, если честно, не знаю хороших.

Ну почему я рядом с ним ощущаю себя какой-то недоразвитой? Идиоткой… Да и вот эти его снисходительные взгляды и закатывания глаз просто бесят.

– Ладно, отвезу к клиенту, у него какая-то сеть этих станций. Думаю, он поможет. Попрошу, – и тон такой благосклонный, чтоб его.

Вот как он может одним словом опустить человека? Как?

– Благодарю, – не скрываю в голосе ехидство.

Никогда я не была рядом с ним жертвой, и сейчас не стану. Пусть смирится, что не все готовы заглядывать ему в рот и терпеть его выпады.

Леша качает головой и трогается с места.

– Вот объясни мне, как ты, такая беспомощная, ребенка растишь? Где, вообще, его отец и почему он не решает твоих проблем? – ошарашивает меня вопросами.

Таращусь перед собой. Кусаю до боли нижнюю губу, только бы не сказать ему правду. А то я могу сейчас, меня переполняет возмущение.

Да какое он право имеет такое мне предъявлять?

Набираю полные легкие воздуха и с шумом выдыхаю.

– А почему вы, мужики, считаете, что девушка без вас и дышать не сможет? А? Что за первобытные стереотипы?

Леша запрокидывает голову и начинает хохотать. И его смех током проносится по телу. Вызывает отклик, воспоминания. Когда мы вместе были, когда вот так же ездили куда-то и он шутил.

– Да потому что это реально так. Вон, – кивает на зеркало заднего вида, – даже с эвакуатором не смогла решить вопрос. А тут целый ребенок.

Приказываю себе успокоиться и не вестись на провокации Леши. Вдыхаю.

– Ну, знаете, не вам меня учить, как мне ребенка поднимать. О своем подумайте лучше.

– А что с моим не так? – бросает на меня быстрый взгляд.

Я его ощущаю по вспыхнувшей щеке. Боже, да я до сих пор реагирую на секунды внимания, которые он мне дарит. И плевать мое сердце хотело, что он ушел, что не помнит меня вообще и не знает о нашем ребенке.

– Он скоро появится, – стараюсь не сильно скалиться, но не получается.

Меня задели его слова.

– И вообще, если я один раз недосмотрела за ребенком и наткнулась на вас, это не значит, что такие случаи у нас постоянно. Это ребенок, и он может двигаться очень быстро, знаете ли.

– Ну как я могу знать, у меня же ещё нет детей, – язвит мой бывший муж, – и логики у меня тоже, видимо, нет.

Очень хочется зарычать от его непрошибаемости.

– Давайте лучше следить за дорогой и не оценивать друг друга как родителей. Я вас не просила читать мне лекции о родительских обязанностях.

– Отлично, – бурчит Леша и утыкается в дорогу.

Смотрю в зеркало и выдыхаю, замечая, что эвакуатор не отстает.

Леша с одним из работников сервиса помогают эвакуатору сгрузить мою машину. Я в это время нервно кусаю ногти и ловлю отходняки после аварии и встречи с бывшим. И до меня доходит, что я могу вообще быть не в состоянии заплатить за ремонт машины и остаться без колес.

– О, в вас тоже приехали? – мастер замечает царапину на бампере Лешиной машины.

Мужчина хмыкает и смотрит в мою сторону.

– Ага, девушка и приехала. А я не смог бросить её на произвол судьбы и

Я решаю вмешаться в их милую беседу и делаю уверенный шаг к мастеру.

– Извините, что вмешиваюсь. Когда вы сможете мне сказать стоимость вашей работы?

Мужчина в рабочей одежде задумчиво почесывает подбородок.

– Так, ну у нас тут пока есть заказы срочные. Вам как срочно?

Поднимаю руки и мотаю головой.

– Мне вообще не срочно. Я подожду.

Мастер кивает и смотрит в сторону Леши, как будто ждет подтверждения моих слов. Бывший только равнодушно дергает плечом и достает телефон, полностью абстрагируясь от нашей беседы.

– Давайте вы номер оставите, и мы вам сообщим, когда определимся по перечню работ.

– Отлично, – достаю визитку, чтобы не диктовать номер.

– Ну все, Вероника, тогда на созвоне. Тачку оставляйте, мы сами её перетянем, если что.

Протягивает руку, и я не сразу понимаю, что от меня требуется.

– Ключи, Ве-ро-ни-ка, – тут же раздается низкий голос над ухом.

Ну точно, он считает меня идиоткой и поэтому постоянно пытается подсказать. Прикрываю глаза на секундочку и отдаю мастеру ключи от машины.

– Вы вроде бы торопились, – обращаюсь к застывшему у машины Леше.

Он дергает бровью и облокачивается на открытую дверь. Встречаюсь взглядом с холодными глазами, и этот холод моментально под кожу пробирается. Замораживает.

– Да вот жду, а то ты же ещё куда-нибудь вляпаться можешь. Везунчик прям по жизни.

Скриплю зубами и утыкаюсь в телефон. Мне нужно отсюда выбираться. Подальше от Леши и от всего, что с ним связано.

Вбиваю адреса и подавляю стон, когда идет поиск машины. Вокруг нет ни одного такси, и это вгоняет меня в уныние.

И тут меня окончательно добивает звонок воспитателя из сада. Рука с мобильником дергается. Приходится стиснуть сильнее кулак, чтоб не выронить трубку.

– Боже, что ещё? – Принимаю вызов. – Слушаю.

Очень хочется скрестить пальцы, как в детстве, когда мы верили, что именно скрещенные пальцы спасают от неприятностей. Делаю вдох.

– Вероника Павловна, здравствуйте. Вас беспокоят из садика Кирюши.

– Да, Наталья Владимировна, слушаю вас.

Воспитательница откашливается, и от этой заминки перед глазами начинает плыть.

– Дело в том, что у Кирюши началась рвота. Он жалуется на боли в животе. Он неважно себя чувствует, не могли бы вы подъехать и забрать его домой?

Внутри все обмирает. Тело сковывает от страха за ребенка. Перед глазами начинают вспыхивать красные пятна, а в голове настойчиво внутренний голос твердит, что надо действовать! Хоть как-то.

– Какая рвота? Утром же все прекрасно было.

– Да, я понимаю, – начинает оправдываться воспитатель, – но я не просто так прошу его забрать.

– Конечно, да, – провожу прохладной ладонью по лбу и зажмуриваюсь, – я скоро приеду, Наталья Владимировна.

Отключаю вызов и открываю свернутое приложение такси. Но машина так и не найдена, а во мне постепенно поднимается паника. Потому что мы в какой-то промзоне и здесь не катаются маршрутки с автобусами.

Кручу головой, взглядом цепляюсь за фигуру Леши. Он выгибает бровь, когда мы встречаемся глазами.

– Помочь?

А разве у меня есть выбор, когда на кону здоровье ребенка?!

Сглатываю и пытаюсь собрать волю в кулак, чтобы опять обратиться к Леше за помощью. Напоминаю себе, что это ради ребенка, а не потому, что мне просто хочется побыть с ним.

Подхожу, преодолевая жуткую неуверенность. Леша внимательно следит за каждым моим шагом, и его голубые глаза заставляют меня ежиться.

Прокашливаюсь.

– Не могли бы вы подбросить меня до остановки? У меня сыну плохо стало, – от последней фразы язык немеет и внутри все болезненно сжимается.

– Что с ним? – с лица Леши слетает самодовольство.

Пожимаю плечами.

– Позвонили из сада и сказали, что ему плохо. Мне нужно как можно быстрее…

– Садись давай, – скрывается в салоне.

Быстро усаживаюсь и цепляюсь за ремень. Мы срываемся с места так быстро, что меня вжимает в переднее сидение.

– Чего ты трясешься? Нормально все будет с пацаном.

Удивленно моргаю. Это он так пытается меня успокоить? Сжимаю в руках сумочку.

– Спасибо, – прикусываю ноготь большого пальца, а сама слежу за дорогой.

Так хоть могу абстрагироваться от всего, что происходит вокруг. И от того, что Леша сидит рядом, и от того, что там Кирюша один и ему страшно.

Быстрый взгляд на меня.

– За что?

Откидываю голову на сидение и прикрываю глаза.

– За то, что согласился подвезти.

Леша усмехается.

– Ну это вроде как в порядке вещей – помогать друг другу. Кто знает, может, и мне понадобится твоя помощь, – ловлю его кривую усмешку.

– У тебя есть животные?

Бывший муж дергает бровями.

– Не-а, была собака когда-то, но состарилась и умерла.

От этих слов внутри екает. Это он про Найду, его собаку, которой я в свое время помогала. Сглатываю плотный ком в глотке.

– Как звали? Собаку.

– Найда. Сенбернар, – на его лице появляется теплая улыбка.

– Зн… – осекаюсь и прикусываю язык.

Боже, надо быть осторожнее.

– Что? – поворачивает ко мне лицо.

– Говорю, сенбернар – очень классная порода, – выдавливаю улыбку, чтобы Леша не продолжал задавать вопросы.

Не уверена, что смогу быстро придумать что-то и переключить его на другую тему. У меня слишком сильно сейчас забит мозг состоянием здоровья сына, и разговор ещё и с его отцом я не перенесу точно.

– Так что с отцом?

Хмурюсь.

– Каким?

Леша фыркает.

– Ну сына твоего. Ты ж не от Святого Духа рожала.

Делаю глубокий вдох. Да уж, знал бы ты правду, ты бы был в шоке, Лешечка.

– Он нас бросил, когда я ещё беременная ходила и должна была рожать.

Лицо Леши вытягивается от удивления.

– Да ты прикалываешься? – сжимает руль до скрипа.

А я пытаюсь понять, что его так сильно задело. А ещё я замечаю, что у него на пальце нет обручального кольца. И это вышибает весь воздух из легких.

Какого черта?

– Хватит меня разводить, – он повторяется.

А мне приходится отреагировать на эту реплику.

– Нет, я на полном серьезе. Меня бросили, когда я была с пузом.

– Вот же судак.

Киваю.

– Ещё какой. Вот сюда, пожалуйста, – указываю путь.

Салон оглашает звонок, и я сначала думаю, что это мой телефон. Но потом соображаю, что я держу его в руке и звонят совсем не мне.

Леша достает телефон из панели и болезненно морщится. Смотрит в зеркало заднего вида, выдыхает.

– Извини, – бросает в мою сторону и проводит большим пальцем по экрану.

Сжимаю губы, когда из-под манжеты его рубашки выглядывает тату. Я помню её. Помню тот день, когда Лешка пришел ко мне и начал хвастаться ею. А я потом… ночью… целовала каждый её миллиметр.

Горло сжимает, и приходится прикрыть глаза, потому

– Да, Вероник, – грохаюсь на землю, – я пока занят. Что? Что значит, тебя сегодня дома не будет?

Хоть уши закрывай, чтобы не слушать их разговор. Потому что каждый звук доставляет мне неимоверную боль.

Ведь это мне он должен был звонить… и звонил когда-то. Но предательский голос шепчет, что он в свое время выбрал не меня…

– А, к родителям поедешь. Хорошо. Нет, я не поеду с тобой, у меня другие планы. Ага, пока.

Пытаюсь понять, что меня смущает в разговоре Лёши с женой. Слишком сильная отстраненность. Словно два чужих человека? Со мной он совсем иначе выстраивал разговор. А тут никакой нежности.

Но это меня никак не касается.

Леша сбрасывает и откидывает телефон. И даже может показаться, что он чем-то разозлен.

– Если тебе нужно по делам ехать, то я не могу тебя задерживать. Тут до сада несколько остановок, я справлюсь.

– Нормально все, – мотает головой, – рули дальше.

Прикусываю на секунду губу и все же решаюсь сказать то, что меня сильно волнует. Не прощу себе, если не скажу.

– Тебя же ждет беременная жена.

Леша грубо усмехается и вперивает в меня холодный взгляд.

– А с чего ты взяла, что меня ждут?

Черт… понятия не имею, что ему ответить на это.

– А разве нет? – и не придумываю ничего лучше, чем ответить вопросом на вопрос.

Леша закатывает глаза и кивает куда-то за меня.

– Этот сад?

Резко оборачиваюсь.

– Да, он, спасибо ещё раз, – тянусь к ручке двери, но замираю, – как тебя отблагодарить за помощь?

Это фиговая затея! Очень фиговая затея!

Встречаемся глазами с Лешей, и я перестаю дышать. Словно в этот момент тают года, которые разделили нас с ним. Словно он прежний и помнит меня. И мне снова нужно приложить неимоверные усилия, чтобы не показать слез, которые уже подкрадываются к глазам. Сглатываю желчь, которая топит глотку, прикусываю щеку до боли.

А внутри молю, чтоб он меня узнал… вспомнил… признал.

– Пацана береги, – добивает меня Леша просьбой, и в улыбке показываются его белоснежные зубы.

Внутри меня что-то обрывается, умирает. Нет прошлого! Нет ничего, что нас связывало.

Кирилл для Леши всего лишь пацан.

– Да, конечно, – давлюсь улыбкой и выскакиваю из машины.

Глава 6

Леша

Головная боль… нескончаемая и такая назойливая, давит в виски. Не убежать от неё, не скрыться. Четыре года уже…

Переступаю порог квартиры и натыкаюсь на недовольное лицо Вероники.

– И где ты был?

Закатываю глаза. Показательно начинаю массировать виски, без слов даю понять, что я не настроен на скандалы и выяснения отношений. Прохожу на кухню, плескаю в стакан ледяной воды и выпиваю залпом. Напряжение в висках ненадолго отступает, но не отпускает полностью.

– Я что, у стены спрашиваю, Леш? – Ника следует за мной по пятам. – Где ты был? И с кем?

Морщусь.

– Вероник, а можно сегодня без траханья мозгов? – резковато, но что поделать, если намеков моя жена не понимает.

Она округляет глаза и надувает сделанные губы.

– Да как ты смеешь?! – заходит на новый вираж.

Просачиваюсь мимо неё. Руки чешутся схватить её и хорошенько встряхнуть, но я напоминаю себе о том, что жена беременна. И носит ребенка.

– Вероник, – примирительно поднимаю руки, – давай мы сегодня не будем ругаться, пожалуйста, и ты просто пойдешь отдохнуть. И я пойду… отдохну.

Мне это капец как нужно. Как тот глоток воды, который я делал только что. Но Веронику уже несет, и её не остановит даже железобетонная стена толщиной метр.

– Отдохнешь? – чуть ли не визжит жена, добавляя напряженности моим мозгам. – А может, ты к той бабе из торгового сразу отправишься отдыхать, а? Не просто ж так тебя видели на днях с ней в тачке.

Делаю глубокий вдох. Не сорваться! Беременность, гормоны, ребенок. Да и, в конце концов, Вероника – девушка, а я девушек не трогаю, как бы сильно они меня ни выводили из себя.

– Ты реально хочешь затронуть эту тему, Ника? – прищуриваюсь, и Ника даже делает шаг от меня.

И правильно делает. Она уже ступила на самое тонкое место, и оно теперь затрещало.

– Леша, ты устраиваешь покатушки, и о них судачат в твоем офисе. «Смотрите, Климов наставляет рога своей жене. Ха-ха», – истерически кричит.

А мне хочется тупо закрыть уши и не слышать эти претензии. Они меня выводят из себя, и с каждым таким выпадом Вероники мне все сложнее контролировать то, что в ответ летит из моего рта.

– Послушай, не тебе упрекать меня в верности, ага?

Ника тут же тушуется и обхватывает себя руками. В комнате напряженная обстановка. Жалею, что сегодня приперся домой, а не остался в офисе и не прикрылся тонной работы и бумажек. И теперь приходится выслушивать всякий бред.

– Леш, ну мы же уже это прошли. Вроде.

У меня брови решают, что пора пожить своей жизнью, и взлетают в район линии роста волос.

– Прошли? Напомни-ка мне, в какой момент, милая, ты решила, что мы это прошли и справились? Или тебе напомнить, как ты кувыркалась с моим конкурентом, а потом тест выдал две полоски?

– Леша, это твой ребенок, – воет супруга, оседая на пол, – я же говорила уже не раз.

– Думаешь, я передумал делать тест ДНК? После рождения я буду выяснять, чей это ребенок. И та случайная ночь перед нашим почти что разводом ни черта не меняет, Вероник.

– Но как? А как же наша семья?

– Да нет ни хрена никакой семьи. Есть твои желания, мои рога и беременность. Ребенок не виноват, что у него такая мамаша. И ты помнишь, если он мой, то ты берешь бабло, оставляешь ребенка мне и сваливаешь на другой конец света.

– Леша, какие деньги, о чем ты? – закрывает руками уши Ника и мотает головой. – Я не собиралась брать деньги. Я думала…

– Что я лошара, которого можно второй раз обвести вокруг пальца, и он будет скакать на задних лапках?

По красивому лицу катятся слезы, не переставая. Она дрожит. Протягиваю ей стакан с водой. Но меня больше не трогают её слезы. Да и не трогали, что уж скрывать. Не трогала она меня никогда.

Я как будто живу чужой жизнью эти четыре года, после того как очухался в больнице, а рядом Ника. А у меня из памяти как будто клочок выдран. Только имя… Вероника. И все… больше я ничего не помнил.

Год назад я понял, что не люблю

А ещё позже я узнал, что она спала с моим конкурентом. И теперь я не знаю, чей ребенок в её животе… и это выбешивает.

Это напоминает мне об измене, но я не могу уйти, пока наверняка не узнаю, что ребенок не имеет ко мне никакого отношения.

– А я предлагал просто разойтись по комнатам и не выяснять всю эту херню, – ерошу волосы и роняю голову на грудь.

– Мне нужен ты, Леша, – воет Вероника.

К горлу подкатывает тошнота.

– Давай без этих ненужных сантиментов. Успокаивайся, подумай о малыше. Ещё немного, и он появится на свет.

– Почему ты катал другую женщину? – вытирает щеки тыльной стороной, вгрызаясь обвинительным взглядом.

Ага… лучшая защита – это нападение.

– Ещё разок, если ты не поняла с первого раза, – приближаюсь к жене и сажусь на корточки перед ней, – она врезалась в задницу моей машины, её тачка была не на ходу, и я просто помог человеку, потому что моя совесть не позволила взять и бросить его на дороге.

– Лучше бы мне помог, – всхлипывает жена.

– Чем? – дергаю бровью. – Что-то ты моей помощи не просила, когда рога наставляла.

Оставляю её одну. Сваливаю подальше, чтобы не слушать больше ненужный треп. Этот разговор возникает не первый раз. И каждый раз у меня появляется вопрос в башке: какого черта я не развелся, как только узнал про измены Вероники? И почему мы все ещё в браке, мать его?

Ах да… была одна причина. Но и эта причина скоро исчезнет.

Глава 7

Ника

– Боже, ты спала вообще? – сестра подскакивает к нам, стоит только появиться в коридоре первого этажа.

Выдыхаю и с радостью принимаю помощь Киры.

– Не уверена, – протираю глаза, в которые кто-то всыпал тонну песка.

– Эй, Кирюха, ты как? Щеки что-то спали, – шутливо теребит сына, а Кирюшка весело хохочет.

Несколько дней мы провалялись в инфекционке с ротавирусом, и теперь единственное желание, которое меня охватило, – это поскорее оказаться дома и отмыться после кошмара больницы. А… и ещё на сутки упасть и проспаться.

Детские больницы – это страшно! За каждого ребенка, хоть он и не твой, болит сердце и переживаешь так, словно все отделение родила именно ты.

– Ну он в норме? – читаю на лице сестры волнение.

– Видишь же, выписали, – пожимаю плечами, но у меня даже изобразить энтузиазм не получается.

Эти несколько дней вымотали меня так, как не выматывали первые месяцы материнства. А с Кирюхой было достаточно проблем: и колики, и запоры, и аллергия на памперсы.

Передергиваюсь и ловлю на себе вопросительный взгляд сестры. Давлю из себя улыбку.

– Вспомнила, как мы провели первый год с Кирюхой.

– У-у-у-у-у-у, это было то ещё испытание для нашей терпеливости, – посмеивается Кира, – после твоего дебюта в материнстве мне уже не так страшно рожать.

Открываю рот, но сестра бережно мне его захлопывает.

– Это на будущее, Никусь. Я не собираюсь рожать. Да мне и не от кого. От одного козла хотела, да вот не сложилось.

Я понимаю, что она такими словами пытается прикрыть боль, которую пережила после Алика. И я не развиваю тему дальше. Кира у меня умная девочка, она может решить, как для неё лучше.

– Ну знаешь, – небрежно дергаю плечом, – можно родить для себя.

Кира хихикает.

– Я учту твои пожелания.

– Учти, – с важностью киваю.

И обстановка разряжается.

Сестра загружает сумку в багажник и чмокает Кирилла перед тем, как усадить в кресло. Сын улыбается, обнимая Киру за шею.

– Тетя, ты привезла мне что-то вкусное? – хитро щурится этот бандит.

Сестра хмыкает.

– Конечно, богатырь, витаминки. Это самое безопасное для тебя сейчас, – Кира уже научилась не вестись на уловки сына и сама хитрит только так.

Протягивает ему аскорбинку. Сын надувается, сворачивается в узелок и с недовольным рыком отворачивается к окну.

– Не будешь? – Кира подмигивает мне и начинает прятать витаминки.

Кирилл моментально реагирует и выхватывает таблетку, засовывая в рот.

– А что такое, племяш? Как-то быстро ты в этот раз передумал, – смеется сестра.

– Потому что ты заберешь и я останусь ни с чем, – бормочет сын, и теперь уже начинаю хохотать я.

– А ты учишься на ошибках, – ерошит светлые волосы сына.

Отвлекаюсь от них и замечаю знакомую машину. Сердце замирает, когда в поле зрения появляется светлая макушка Леши. Он выходит и идет в сторону входа в больницу. С кем-то разговаривает по телефону и, к моему облегчению, не замечает меня, застывшую.

Сестра прослеживает за моим взглядом и присвистывает.

– Ого, что он тут делает? А ты что в статую превратилась? – щелкает перед носом пальцами.

И этот щелчок приводит меня в чувства.

– Откуда я могу знать, что он тут делает? Видимо, жену забирает. Тут же и беременные наблюдаются.

Сестра складывается от хохота пополам.

– Леха и бесплатная больница? Ты ни с кем его не путаешь?

Цыкаю.

– За четыре года могло многое измениться. Да и зря ты, тут отличные врачи. И они хорошо делают свою работу, даже несмотря на то, что им тут не платят миллионов. Хотя они их очень даже заслуживают.

Сестра заглядывает за мою спину, а я удивленно хлопаю глазами.

– Что ты там потеряла? – сама начинаю вертеть головой.

– Крылья и нимб, – ржет Кира. – Может, уже поедем? Или будем ждать твоего ненаглядного?

Кивает подбородком на больницу.

– Он не мой. Я тебе говорила уже, что он не помнит ни меня, ни того, что я носила его ребенка. Ну и уж точно не знает, что ребенок вот он.

Смешок выходит совсем уж обреченным. Оказываюсь тут же в медвежьих объятиях сестры и вздыхаю.

– Может, все же признаться ему? Ну вы вон уже сколько раз пересеклись.

Мотаю головой.

– Я не могу подвергать его такому стрессу.

Кира качает головой.

– Ну точно крыльев и нимба не хватает. О себе надо думать, сестренка, о себе, – стучит по виску.

Садится за руль, оставляя меня наедине с мыслями.

– А я и думаю о себе, – смотрю на машину Леши.

Зачем-то тяну время, но приходится ускориться, когда я слышу, как сестра заводит машину и газует.

От неё можно ожидать и того, что Кира возьмет и свалит без зазрения совести, а мне потом добирайся до дома. А спать-то хочется.

***

Ещё раз

– Простите, сегодня прием уже окончен. Могу только на завтра вас записать.

– А вы и так уже меня записали на завтра.

Мужской голос с хрипотцой заставляет резко развернуться и столкнуться с голубыми глазами. Я запомнила его.

Мамочки. Я запомнила этого парня.

Зачем он пришел? Ко мне? Серьезно?

Рука дергается, чтобы проверить, все ли в порядке с одеждой и прической. Но я сжимаю кулак. Не хочется показывать ему, что его появление меня взбудоражило и вывело из равновесия.

– Что-то забыли? – бросаю взгляд в ящик, который моя коллега завела для «потеряшек», но он пуст.

Парень наклоняет голову и окидывает меня лукавым взглядом.

– Можно и так сказать, – задумчиво потирает подбородок.

А я моргнуть не могу. Смотрю прямо ему в глаза, голубизна которых затягивает, словно водоворот. Я ещё днем заметила, что они очень живо отражают эмоции хозяина.

– И что же? Скажите, и я поищу.

Оглядываюсь в кабинете, но все так же не обнаруживаю посторонних вещей. До слуха доносится смешок.

Алексея. Кажется, так его звали. Слышала краем уха, когда Маша заполняла документы на лечение питомца.

– Пригласить вас на свидание.

Достает из-за спины огромный букет, а я удивленно моргаю. Надо же, а я и не заметила, что он руки прячет и сзади что-то скрывается от моего взгляда.

Тюльпаны. Фиолетовые. Мои любимые! М-м-м-м-м-м, сразу же словно ощущаю дуновение весеннего ветерка. Вдыхаю.

И как он догадался, что я от этих цветов без ума?

– Это вам, – улыбка на его лице задевает внутри струну, и та со звоном отдается мелодией во всем теле.

– Спасибо, не стоило.

Алексей сжимает губы и качает головой.

– Вероника, вы меня спасли. И не только меня, но и мою любимую собаку. Примите это как благодарность.

Обхватываю букет и не могу скрыть улыбку.

– На свидание зовете тоже в знак благодарности?

Парень облокачивается на стол и подаётся вперед. Теперь я рассматриваю светло-голубую радужку на расстоянии в несколько сантиметров. И у меня не возникает желания отшатнуться или увеличить дистанцию.

Наоборот, погружаюсь в рассматривание каждой прожилки. Его глаза напоминают поверхность ледника, но от самого Алексея веет теплотой.

– На свидание зову, потому что хочу с вами пообщаться и узнать поближе.

Выгибаю бровь.

– А если я замужем?

Алексей бросает быстрый взгляд на правую руку и хмыкает.

– А вы из таких женщин, которые брезгуют обручальным кольцом?

Дергаю плечом. Оставляю вопрос без ответа.

– Если вам неприятно мое внимание, скажите только слово и я не буду вам досаждать… – прищуривается, и его улыбка сражает меня, – наверное, не буду.

– Вы знаете, я подумала и решила, что с удовольствием выпью чашечку чая.

Голубые глаза вспыхивают, а улыбка становится совсем широченной. Красивой такой.

– Вы знаете, я по нелепой случайности знаю место, где есть не меньше ста видов чая.

И он не обманывает. Привозит меня в заведение, где нам подают отдельное меню с чаями. Округляю глаза, когда вижу названия, которых не слышала ни разу в жизни.

– Э, не поможете мне выбрать? – изображаю полную беспомощность.

Алексей мило смущается и протягивает руку, чтобы забрать у меня меню. Наши пальцы прикасаются, и меня словно током пронзает.

Одергиваю руку, удивлённо хлопая глазами.

– Вот этот очень вкусный.

Не читаю даже. Пытаюсь за несколько секунд, пока Леша сканирует меня взглядом, разобраться в ощущениях. Не было такого рядом с парнями. Хотя и опыт свиданий у меня не очень большой.

Парочка в универе и ещё парочка, уже когда закончила. Не ходок я по встречам с мужчинами.

А может, просто ждала того, с кем вот такой ток будет?

– Отлично, я его возьму.

– Можно на «ты»? – вкрадчиво спрашивает, глядя мне в глаза.

– Конечно.

– Прекрасно. Тогда, может, ты посмотришь, что я предлагаю? – выгибает густую бровь.

Пожимаю плечами.

– Доверюсь твоему вкусу.

Леша хмыкает и делает заказ. Как только официант отходит от нашего стола, наклоняется, чтобы оказаться близко ко мне, но при этом смотрит в сторону. На происходящее за окном.

– Видишь вон того пацана, который сейчас пытается перепрыгнуть фонтан на велике?

Прослеживаю за его взглядом и угукаю.

– Меня напомнил.

– Почему? – включается любопытство, и я возвращаю взгляд на Лешу.

Он улыбается одной стороной губ.

– А я из дома сбежал в семнадцать и вот так же удачливость испытывал на прочность. Чего только не творил.

– Например?

Он очень умело погружает в заинтересованность. И мне не хочется, чтобы он переставал рассказывать о себе.

Его глаза улыбаются, отчего в уголках рассыпаются морщинки.

– Уверена, что хочешь узнать мое темное прошлое?

Зачарованно киваю.

– Не испугаешься и не сбежишь от меня?

Со стоном выныриваю из сна и глажу соседнюю подушку. Пустую. Холодную. Гладкую.

Это всего лишь сон. Такой красочный и натуральный. Словно ненадолго мозг решил меня вернуть в прошлое. Горько усмехаюсь и подтягиваю коленки к груди. Как будто я могла что-то забыть из прошлого с Лешей. Помню каждую минуту рядом с ним.

Помню и молю всех богов, чтобы помогли мне забыть!

– Ты от меня сбежал. Ты бросил… –по щеке скатывается холодная слеза, которую слизываю языком, чувствую её вкус.

Соленый, с горькими нотками.

– Мама, ты проснулась? – влетает в мою комнату сын и чуть ли не залетает на кровать, а я подпрыгиваю на матрасе от его веса.

Судорожно вытираю щеки, чтобы мой ребенок не заметил слез.

Кирилл всем весом налегает на меня, и я выдыхаю под его тяжестью. Хоть мой ребенок и весит не больше двадцати килограммов, но силы в нем хватает, чтобы я недовольно пыхтела, когда он решает на мне повисеть.

– Ма, а ты что, плакала? – заглядывает мне в глаза.

Наклеиваю на лицо улыбку и смело встречаю пытливый взгляд голубых глаз. И снова хочется плакать, потому что передо мной маленькая копия Леши. Не на все сто процентов. Но процентов восемьдесят он унаследовал от бывшего мужа.

А после дурацкого сна это особенно болезненно.

– Не плакала, малыш. С чего ты взял?

Кирилл недовольно фыркает и усаживается на мои коленки.

– Ты же мне говоришь, что обманывать нехорошо, а сама сейчас делаешь нехорошо, – обиженно бурчит сын, складывает руки на груди, – у тебя глаза красные, вот!

Хмурит светлые бровки и недовольно дует щеки.

Аккуратно обхватываю его личико и заставляю посмотреть на меня.

– Маме просто приснился не очень хороший сон.

Кирилл в ужасе округляет глаза и захлопывает ладошками рот.

– Кошмар? – шепчет сын и вжимает голову в

А я стараюсь не засмеяться. Это будет жестоко по отношению к напуганному сынишке. Хоть я и понимаю, что этот испуг скорее наигранный и он на самом деле у меня не такой уж и трусишка, но все равно это не дает мне права смеяться над ним.

– Ну-у-у-у-у, – пытаюсь придумать какую-то правдоподобную историю, – не прям кошмар с монстрами. Скорее, так, неприятная ситуация, которая слегка меня задела.

Кирилл задумчиво потирает подбородок. Тут в комнату заходит Кира.

– Ну и поспать. Время уже, между прочим, половина седьмого, а мне ещё до дома ехать.

Прикусываю губу и делаю виноватую мордашку.

– Прости, я что-то немного расклеилась.

Сестра плюхается рядом с нами на кровать и сгребает Кирилла в охапку. Сын начинает громко протестовать и пытается выпутаться из захватнических рук Киры. Они вместе громко ржут, а у меня от этой картины все плохое послевкусие сна выветривается.

– Это все из-за появления Леши, Ник, – в перерывах между приступами хохота сына выдает сестра.

Сын замирает.

– Кто такой Леша?

Недовольно смотрю на сестру, но эта негодяйка только лишь пожимает плечами и невинно хлопает глазками.

И снова у меня четкая ассоциация с Лешей.

Я ждала и боялась вопроса от сына про его отца. И, если честно, я даже не сочиняла никакую легенду. Леша не улетал в космос, не уходил в плаванье, не уезжал в другую страну. Мой сын никогда не спрашивал, где его папа. Да и я не готовилась ни к чему. Решила, что буду действовать по мере поступления проблем. Да даже сейчас, я понятия не имею, что отвечать. Ну не шокировать же ребенка, что тот дядя с торгового центра – его папа. И он нас просто бросил…

– Мой старый знакомый, малыш, – глажу светлые волосы.

Кирилла удовлетворяет такой расплывчатый ответ, но он не торопится убегать.

– Мам, а у меня есть папа?

Добивает меня мой малыш. Шумно выдыхаю…ну вот и приехали.

– Конечно, малыш, у каждого ребенка есть папа, – стараюсь, чтобы голос сильно не дрожал от нахлынувших переживаний.

Кирюшка доверчиво смотрит мне в лицо и обхватывает теплыми ладошками мое лицо. От чего я плавлюсь, превращаясь в лаву.

– А где он сейчас?

О боже, о боже…и что сказать?

– Э-э-э-э-э-э, – мне не помешал бы глоток воды, а лучше сразу литр, горло постепенно перехватывает сухость, –понимаешь, малыш, мы с папой решили жить в разных домах.

Сын кивает и соскакивает с кровати.

– А ты его со мной познакомишь?

Натягиваю улыбку и радуюсь, что сын успевает отвернуться и не видит моих потуг изобразить радость на лице.

– Обязательно, малыш, как только появится возможность.

– Так, кто со мной ужинать? А то вас пока дождешься, можно лапти с голоду откинуть, –сестра заглядывает в комнату и я готова в этот момент её расцеловать..

Мой ребенок не заставляет себя ждать и с визгами гонится за тетей.

– Мама, сейчас тетя Кира слопает все самое вкусное. Поторапливайся.

Падаю на подушку и выдыхаю. Кажется, я только что пережила самое сложно в материнстве. Смотреть в глаза своему ребенку и не знать, что ответить – это, оказывается, так страшно…

– Племяш, с тобой нельзя идти в разведку. Сдашь всех.

– А что там вкусненького, Кирюх? – кричу им вслед.

Сын заглядывает в комнату, а у самого в зубах уже бутерброд с колбасой. Стараюсь сильно не кривиться.

– Вот, колбаска есть, – пытается выговорить с набитым ртом.

– А что это мы по дому с едой бегаем, а?

Меня отпускает, когда я понимаю, что тема отца Кирюшке больше неинтересна, и я постепенно успокаиваюсь. Сын округляет глаза и уносится обратно в кухню.

Выхожу на кухню, где меня ждет горячее какао и гора бутеров. Стону при виде еды, а мой желудок услужливо бурчит в предвкушении трапезы.

– Вот ты искусительница. Я вообще-то слежу за питанием.

Кира оглядывает меня недовольным взглядом.

– Зачем, интересно? Ты в идеально форме. Аппетитнее, чем даже перед беременностью. Сейчас кругло там, где нужно.

Закатываю глаза и сажусь напротив. Выдыхаю.

– Ну и что дальше, Ник?

Я прекрасно понимаю, о чем спрашивает сестра. Но…

– О чем ты?

Кира громко цокает.

– А то ты прям не понимаешь. О Леше. Неужели ты вот так все оставишь?

Киваю. Нет сил снова повторять, что это все в прошлом. Он не помнит меня, и тем более не помнит того, что я родила ему сына.

– Что-то какая-то непонятная история с этой его женой.

– Что ты имеешь в виду?

Кира пожимает плечами.

– Да не знаю. Но из того, что ты мне рассказала, складывается ощущение, что эта Вероника боится не за Лешу, а за себя.

Глава 8

Осматриваю взрослого мейн-куна, от которого меня отвлекает легкий стук в косяк двери. Поднимаю глаза – на пороге смущенная Маша. Переводит виноватый взгляд с пациента на меня.

– Что случилось, Маш? – Бросаю контрольный взгляд на кота и киваю его хозяйке: – Все в порядке. На контроль через неделю, посмотрю динамику.

Хозяйка с важным видом берет своего питомца и выплывает за дверь.

Маша провожает её взглядом и чему-то усмехается. Иду мыть руки и вопросительно выгибаю бровь.

– Чего ты веселишься?

Маруся наклоняется ко мне, как будто кто-то может её услышать, и прикусывает губу.

– Просто у всех этих хозяек такой вид, ка будто они как минимум несут к вам принцев и принцесс.

Хмыкаю. Вытираю руки и иду в приемную. Голова трещит от перенапряжения, а если я сейчас чего-нибудь не съем и не выпью чай, то остальные пациенты могут остаться без квалифицированной помощи.

– Для хозяев их питомцы и правда как минимум королевских кровей. Особенно если знать, сколько они в них вкладывают заботы и финансов, то иногда я жалею, что родилась обычным человеком, которому нужно пахать.

Мы смеемся, а потом я вспоминаю, что Маша не просто так, видимо, заглянула в кабинет во время осмотра.

– Марусь, а что случилось, что ты пришла аж в кабинет, пока у меня пациент был?

Маша ойкает.

– Совсем сбилась с мысли, Вероник, – берет со стола записку и протягивает мне, – вот, звонила Ольга и просила очень срочно ей перезвонить по этому номеру. Что-то снова случилось.

У меня сердце неприятно екает. На сегодня у Ольги не назначено осмотров, а значит, снова случилось что-то серьезное. Набираю номер и перестаю дышать в ожидании ответа. После второго гудка слышу взволнованный голос девушки.

– Вероника, хорошо, что ты так быстро мне перезвонила. Прямо не знаю, куда бежать и что делать, – тараторит она, пока я пытаюсь разобрать

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

– Оль, помедленнее, пожалуйста, я ничего не могу разобрать.

Кажется, на том конце раздается жалобный щенячий плач, от которого грудь пронзает болью.

– Что там у тебя?

– Очередной подкидыш, Вероник. Малышка совсем, вся в крови. Кажется, что-то с лапой, она на неё не наступает совсем.

Ещё немного, и Оля сама заревет в голосину.

– Так, вези. У меня сейчас обед как раз, посмотрим твоего малыша.

Девушка выдыхает.

– Спасибо, большое тебе спасибо, я через пять минут прилечу.

Успеваю глотнуть чай и запихнуть в себя огурец с хлебом, когда в окно вижу машину Ольги. Она на высокой скорости подъезжает к зданию, и до меня через приоткрытое окошко доносится визг тормозов.

Подскакиваю и выбегаю на улицу.

– Маш, режим повышенной готовности.

Помощница выскакивает из служебного помещения и кивает, уносясь в кабинет. Машина Ольги, кажется, не пережила только серьезных аварий. Да и при взгляде на эту груду металлолома удивляешься, что она в состоянии кого-то возить и не глохнуть. Но я уже привыкла к виду этой машины и без задержки лезу на заднее сидение, где, завернутое в одеяло, на меня жалобно смотрит нечто напоминающее собаку.

– Боже, кто с ней такое сотворил? – прикладываю ладонь к груди, за которой колотится сердце. – Бедный малыш.

Ольга уже суетится вокруг меня, помогает достать пострадавшего, постоянно что-то приговаривая еле слышным голосом.

– Ты не паникуй, – осаждаю, потому что паника Ольги плавно перетекает на меня, а мне нужна холодная голова, – у этого малыша большая воля к жизни, иначе сейчас я бы не держала его на руках.

– Да я ехала в приют, а тут под машину бросается. Я даже не сразу сообразила, что это живой щенок. Думала какой-то комок грязи. Потом кровь увидела, и совсем дурно стало. Видно же, что кто-то над щенком поиздевался, – она не отстает от меня ни на шаг.

Мельтешит сбоку. Она совсем молоденькая, лет двадцать, но у неё настолько большая душа, что если бы она могла, то приютила бы всех бездомышей. Она продолжает что-то рассказывать, а в голосе чуть ли не слезы.

Но это и не удивительно. Я сама готова разреветься при виде выражения глаз животного. Правду говорят, что самое страшное животное – это человек. И сейчас подтверждение этому трясется у меня на руках.

– О божечки, – Маруся прикрывает ладошкой рот, а её зеленые глаза испуганно распахиваются, – Вероник, это кто?

– Это щенок. Не пугайся, просто немного в грязи искупался где-то, да, малыш? – Разворачиваю и кладу животное на смотровой столик. – Ох.

Сама не сдерживаю болезненного выдоха.

– Открытый перелом лапы. Нужно сначала отмыть. Девочки, займетесь?

Маруся с Ольгой уверенно кивают и уносят пациента в душевую.

Готовлю все к тому, чтобы наложить на лапу гипс.

– Фух, вот ведь резвая попалась, – Маруся вытирает со лба пот и смеется, – никак не хотела отмываться, Вероник.

Мне на стол в этот раз укладывают щенка породы сенбернар.

– Да ладно? Это шутка? – бурчу себе под нос, рассматривая точную копию собаки Леши.

– М? – Ольга переспрашивает, но я в ответ мотаю головой.

Отличительная черта у Лешиной собаки была точь-в-точь такая же, как у этого малыша: на лбу пятнышко в форме треугольника и розовый нос.

Сглатываю подступивший к горлу комок. Слишком много прошлого в последнее время всплывает. Я была не готова к таким поворотам, но и бросить на произвол судьбы малыша я не могу. Только потому, что он похож на собаку моего бывшего.

– Ладно, приступим, – протираю перчатки антисептиком и приступаю к осмотру.

Через полтора часа выдыхаю, когда убеждаюсь, что щенку ничего больше не грозит.

– Оль, оставляй её у меня, – это решение всплывает само по себе, – у меня как раз одна палата пустует, а малышке нужно ещё много чего сделать. Да и тебе что мотаться туда-сюда, у тебя и так много подопечных.

Ольга округляет глаза.

– Ник, боюсь, я не смогу оплатить палату, – болезненно морщится, – у нас тут вчера траты вышли внушительные на лекарства и корм, пока пусто.

– Денег не нужно. Я сама пристрою малышку, если что.

– Правда? – Ольга стискивает мое запястье. – Спасибо тебе большое. Вероник, я не знаю, как мы все жили без твоей доброты.

Улыбаюсь. А сама не могу отвести взгляда от уснувшей малышки. Прошлое… отпустишь ли ты меня? Или так и будешь преследовать?

***

– Кирюш, осторожнее, малышка ещё совсем слабенькая, а ты уже пытаешься её куда-то утащить в третий раз, – шикаю на сына, который пытается чуть ли не ползком пробраться к палате нашего найденыша.

Ему не хватает только спецназовского боевого раскраса на лице, и тайный агент по похищению щенков готов.

Сын цыкает и выныривает из-под стола.

Пришлось сегодня везти его с собой на работу, потому как садик закрыли из-за выключения воды, а Кира сама укатила на важное совещание и ничем не смогла помочь. Хорошо хоть, сегодня не так много было записей, и я смогла уделить сыну время, а он не «скончался от скуки», как он любит часто говорить.

– Ма-а-а-а, ну как ты меня увидела в этот раз? – недовольно дует губы и отворачивается спиной.

Я усмехаюсь.

– По твоей торчащей попе, Кирюш. Тайные агенты так не действуют.

Сын поворачивается, и я вижу на его лице неподдельную заинтересованность.

– А как надо?

Получите-распишитесь, мамочка. Сглатываю, ищу поддержки у хихикающей в противоположном углу Маруси.

– Мальчишки, – помощница прикусывает губу, чтобы прервать смех, – все им агентами хочется стать.

И я в этом полностью согласна с ней.

Кирилл недовольно топает ножкой.

– Ну мам! Как?

– Э-э-э, понятия не имею, я ж ветеринар, а не вот этот агент, – пытаюсь отмазаться от допроса сына.

Он не так давно выдал мне, что хочет стать агентом, как персонаж в любимом мультике, агент Стерлинг. И угораздило же меня показать ему тот мультик, теперь вот приходится расхлебывать.

– А вот агент Стерлинг именно так и делал, – уверенно заявляет сынишка.

Подхожу к нему и присаживаюсь на корточки, чтобы быть ближе к его личику и видеть глаза.

– Кирюш, в мультике все немного отличается от нашей жизни.

– Чем? – наклоняет голову набок, и голубые глаза подозрительно прищуриваются. – У нас нет агентов?

Боже, чем дети старше, тем сложнее объяснять им, что и как происходит.

Откашливаюсь.

– Наверное, есть. Они же тайные, – понижаю голос, чтобы нагнать таинственности, – о них никто не должен знать.

Жестикулирую руками и выдавливаю улыбку. Сын довольно визжит.

– Я тоже так хочу. Миссия номер один, вытащить щенка из западни палаты, потому что злой гений хочет её украсть

У меня от этих слов глаза пытаются выпасть из орбит.

– Сынуль, не надо никого ниоткуда доставать. Щенку очень даже комфортно там, где он сейчас находится.

Но сын меня уже не слушает и уносится в сторону дверей.

– Вероник, я пойду? Помнишь, я пораньше просила отпустить? Мне на прием к врачу.

Отвлекаюсь от слежки за сыном и перевожу взгляд на Марусю.

– Конечно, Марусь, мы же договорились. Иди. Спасибо за помощь.

– До завтра, – Маруся машет рукой и выпархивает из клиники.

Вижу в окно, как она садится в машину к своему парню и повисает у него на шее. Одергиваю себя. Нехорошо подглядывать, но, черт возьми… как же хорошо, когда рядом любимый мужчина.

Испытав это однажды, не хочешь лишаться этого ощущения.

– Кирилл, что ты там делаешь? – подозрительная тишина вызывает небольшую панику.

Сын не отвечает. Выхожу из-за стола и выдыхаю, когда замечаю, что сын просто ходит по коридору и заглядывает в клетки к моим пациентам.

– Они спят, ма, – прислоняет указательный палец к губам, – не кричи тут.

Делаю вид, что зашиваю рот, и отступаю назад. Слышу, как звонит телефон.

Выдыхаю. Макс. Настроения нет никакого с ним разговаривать. Да он и не объявлялся после того случая на дороге. После аварии.

Но, наверное, будет правильнее расставить все точки и уже не возвращаться к вопросу Макса.

Несколько раз дышу и смахиваю зеленую кнопку.

– Слушаю, Макс, – усаживаюсь на стол и прикрываю глаза.

– Привет, Вероничка, – развязный тон тут же заставляет меня съежиться, – чем занята?

Кажется, что голос слегка нетрезв, но я пока не придаю особого значения.

– Работаю. Что-то срочное?

– Ага, – слышен какой-то визг и смех, – хочу увидеть тебя и наконец-то трахнуть.

Крепче сжимаю телефон в руке, чтобы он не вылетел из ослабевших пальцев и не разлетелся после встречи с кафельным полом.

– Прости?

Даю шанс Максу исправиться, но он благополучно его профукивает.

– Да хватит из себя строить корову-девственницу.

– Корову? – мои брови взлетают от удивления.

– Ну а кто ты? Только и хлопаешь своими глазенками, как Буренка из мультика. Хватит уже меня мариновать. Давай, прикатывай, оторвемся у меня. А то у меня уже все гудит от…

– Избавь меня от подробностей, – зло цежу сквозь зубы.

Никому не позволено так со мной разговаривать. И уж тем более такому персонажу, как Макс. Он очень хорошо показал своё нутро, просто взяв и свалив, когда мне нужна была его помощь.

– Слушай, ну ты же от кого-то родила, да? Значит, тебя кто-то до меня трахал. А я чем хуже?

– Чем ты хуже?

– Да.

Его несет, но и меня уже взрывает от его наглости.

– Меня трахал настоящий мужик, а не пародия, – выплевываю и отключаюсь.

С шумом выпускаю воздух и распахиваю глаза, тут же напарываясь на голубой взгляд. И тут же хочется спрятаться под стол и застонать.

Глава 9

Ну что ему опять нужно? И почему он зашел именно сейчас?

– За тебя можно порадоваться, Вероника?

Моргаю. Не могу понять, чему он собирается радоваться? А потом меня озаряет, и я тут же вспыхиваю, как спичка от огня.

– Эм-м-м-м, – блею, пытаясь сообразить, что ему ответить на его подкол, – можешь и порадоваться.

Дергаю плечом.

– И, вообще, что ты тут делаешь? – прищуриваюсь. – Следишь за мной?

Упираю кулаки в бока, а Леша поднимает руки и широко улыбается.

– Эй, эй, полегче, амазонка. Я пришел с миром.

Расслабляюсь. Ну да, он же не мог знать, что я тут работаю. Не мог же? Потому что с момента работы в ветеринарной клинике, когда мы с ним познакомились, я сменила два адреса.

– И что же тебя привело сюда?

– Такое ощущение, что сама судьба сталкивает нас постоянно.

Скептично выгибаю бровь. Напускаю на себя безразличие, хотя его слова заставляют сердце биться чаще.

– Веришь в судьбу?

Леша задумчиво почесывает бровь, и я моментально вспоминаю эту его привычку. Надо же, а мне казалось, я и так все помнила в мельчайших подробностях. А оказывается, нет, кое-что время все же стерло из памяти.

– Не сказал бы, что прям верю, но и в такую череду случайных встреч тоже верится с трудом.

Оставляю без ответа эту пламенную речь.

– Так зачем ты пришел?

Леша кивает на входную дверь.

– Объявление. Ты же пристраиваешь щенка?

И у меня снова отключается мозговая деятельность. Молча смотрю на него. Видимо, мои извилины никак не могут принять того, что Леша сейчас стоит передо мной. Вот такой весь расслабленный. Пиджак синий распахнут, и под ним ослепляет своей белизной рубашка.

Сглатываю. Память тут же подкидывает воспоминание из нашего общего прошлого. Как я гладила ему такие же рубашки.

Зажмуриваюсь. Сейчас их ему гладит другая, да и вообще, он чужой муж! МУЖ! Не просто там парень, а муж, который ждет появления на свет ребенка.

В горло тут же прыскает горечь оттого, что вообще-то Кирилл тоже ему не чужой, но только вот я не могу сказать об этом бывшему. Слишком сильный риск, что я ему наврежу, а не помогу своим длинным языком.

– Ты в норме? – раздается совсем близко, и я в панике распахиваю глаза.

– А, да, – отступаю на безопасное расстояние, дрожащей рукой заправляю волосы за ухо, – конец рабочего дня, устала немного.

Боже, надо как-то заткнуться. Уверена, ему абсолютно неинтересно, как прошел мой день.

Коридор пронзает дикий вопль моего ребенка, а у меня внутри все покрывается льдом. Уже собираюсь сорваться с места, но Леша резко перемещается и со смехом отпинывает шайбу.

– Эй, бандит, ты во второй раз пытаешься меня сбить. На этот раз шайбой.

Кирилл с воплем влетает в приемную с клюшкой, пока я пытаюсь заставить ноги двигаться и не допустить какой-то катастрофы.

– Кирилл, ты что тут устроил? Тут тебе не ледовая арена, чтобы с клюшкой носиться, – мой голос повышается на октаву.

Но я оправдываю это волнением.

– Ну, мам, – тут же реагирует сын, – я же немного.

Закатываю глаза и прикусываю нижнюю губу.

– Это не меняет того, что ты в больнице.

Кирилл округляет голубые глаза, и теперь меня сверлят две одинаковые пары глаз. Боже, дай мне сил!

Сын крутит головой.

– Но тут же никого нет, – резонно подмечает этот маленький шкодина.

– А если ты разбудишь собачек и кошечек, которые болеют? – складываю руки на груди и выгибаю бровь. – Сам будешь их укачивать?

Лицо Кирюшки вытягивается, и он начинает быстро мотать головой. Я же прикусываю щеку, чтобы не рассмеяться при виде его растерянности.

Слышу смешок со стороны Леши

– О, дядя, а я тебя помню! – сын дергает Лешу за подол пиджака.

Леша фыркает и присаживается перед ним, а их глаза оказываются на одном уровне. Ну глупо же думать, что Леша признает ребенка по глазам. Да ну… это же только в сериалах бывает, а в жизни нет.

– Ну да, бандит, ты уже пытался меня сбить мячом, – теплый смех Леши доставляет мне еле терпимую боль, и я даже морщусь, – как твое здоровье?

Кир непонимающе моргает.

– Дядь, а ты знаешь, что я болел?

Леша кивает.

– Ага, я твою маму в садик за тобой подвозил.

Глаза Кирилла становятся ещё больше. А я готова прямо сейчас провалиться в подвал. И хорошо, если у Кира не возникнет миллион вопросов ко мне, почему меня подвозил этот дядя.

– Мы лежали в больнице, – отмахивается Кирюшка, как будто он делает это чуть ли не каждый день.

Хотя тот случай был первым в его жизни.

– В больнице? – Леша удивлённо выгибает бровь и бросает на меня взгляд, полный осуждения.

А чего это он на меня так смотрит? Как будто я должна была доложить ему об этом всем. В ответ заламываю бровь, и Леша качает головой.

– И как ты справился с этим? Не люблю больницы.

Бывший передергивает плечами и строит недовольное лицо.

– Ты тоже лежал в больнице?

Леша вздыхает. С таким надрывом, что мне тут же хочется подойти и пожалеть его, как маленького мальчишку.

– Ага, было дело. Но давно уже. И все сейчас в норме.

Кирюшка улыбается и поднимает большой палец.

– Дядь, ты не злишься на меня за мяч? – Кир стыдливо опускает глазки и ковыряет ботинком пол.

– Не злюсь, – смеется Леша.

А я смотрю, как они разговаривают, а у самой внутри все холодеет от такой картины. И вроде кажется, что обычная картина. Если ты не знаешь, что это родной отец… А ведь он мог быть с нами… и знать, что сейчас перед ним его же сын, а не просто пацан и бандит.

– А теперь я хочу стать хоккеистом.

Леша переводит на меня взгляд, словно проверяя, не против ли я, чтобы он сейчас разговаривал с ребенком. А я совсем не против. Я же знаю, что он не посторонний дядя с улицы.

Черт, хотя мне иногда хочется так же, как и Леша… потерять память и не помнить, как мне было с ним хорошо. Пока он не выбрал другую и не бросил нас.

– Серьезно? Хоккеистом? А на коньках умеешь кататься?

Кирилл оттопыривает губу и мотает головой.

– Не-а, мама обещает, но она занята постоянно или устает после работы.

– Кир, – одергиваю.

Не нужно, чтобы он сильно посвящал Лешу в наши семейные проблемы. Мне и так постоянно кажется, что я слишком мало внимания уделяю своему малышу и он слишком самостоятельный.

– Ты знаешь, я когда-то занимался хоккеем. Правда, был постарше. Лет восемь мне было.

Глаза Кирилла вспыхивают неподдельным восторгом. Как будто перед ним сейчас сидит не Леша, а знаменитый спортсмен.

– Ага, не слишком долго, но на коньках кататься умею вполне сносно.

– А научи меня.

Из меня вырывается стон, прежде чем я успеваю прикусить язык. Леша снова переключается на меня.

– Кирюш, у дяди есть своя жизнь и свои дела, и он не обязан чему-то тебя учить.

– Да мне не сложно.

Пронзаю Лешу злющим взглядом и одними губами произношу единственное слово: «Молчи».

– Вы, кажется, пришли за щенком?

Леша пожимает плечами и ерошит волосы Кирилла.

– Извини, парень, надо слушать маму. А мама против.

Вот же ж… как соблазнительно выглядит весомая папка на моем столе. Идеальна для того, чтобы огреть ею Лешу… по голове!

– Сынок, иди посмотри, малышка не спит?

Растягиваю губы в милой улыбке, чтобы сын ничего не заподозрил. Только он все равно подозрительно прищуривается, но идет в сторону клеток с пациентами.

– Ты с ума сошел? – приближаюсь к Леше и слегка толкаю его в грудь, чтобы привлечь внимание к себе.

Он опускает на меня глаза, и я тону в этом океане. Захлебываюсь. Воздуха перестает хватать, и только усилием воли я заставляю себя стоять, а не грохнуться мешочком к ногам бывшего.

– А что не так?

– Что не так? – продолжаю шипеть, словно дикая кошка, и злость прибавляет сил.

Не дает растечься, словно размазня.

– Это ребенок, и если ему что-то пообещать, то нужно это сделать.

Леша дергает бровью.

– Так я и не отказываюсь. Ты же тут в позу встала.

Открываю рот. Закрываю. Снова открываю, а бывший, замечая мою растерянность, не скрывает веселья.

– У тебя своя семья, что ты лезешь к моему сыну?

Леша задумчиво переводит взгляд на коридор, в котором скрылся сын, и я делаю резкий вдох.

– Ты знаешь, сам не знаю, потянуло к пацану. Захотелось его порадовать и помочь.

Истерично усмехаюсь.

– Не стоит ему такое предлагать, – жестко выговариваю, – и вообще, не трогай моего ребенка. Хорошо?

Леша выгибает бровь. Уголок его губ презрительно дергается, и я уже жду, что он мне начнет что-то высказывать. Ну не знаю, припомнит, что мне он тоже помогал после аварии, после того как Макс свалил.

– Мам, – Кир несется обратно к нам, – щенок проснулся. И, кажется, ждет еду.

Сын выглядит весьма озадаченно. Морщит лобик, сосредоточенно изучает пол под ногами.

– Сейчас накормим.

Боковым зрением замечаю движение Леши. Он делает шаг к нам с сыном, но тут же, словно одернув себя, замирает.

– Я посмотрю на щенка?

Кир задирает голову.

– Дядя, ты хочешь его забрать?

– Её, – на автомате поправляю сына, – это девочка, Кирюш.

И эти переглядки Леши и моего… нашего сына меня немного смущают и напрягают. Не должен Кирюшка так смотреть на постороннего, как будто знает его уже не один день. Хотя видел только раз…

– Ма, – закатывает глаза сын, тянет меня за собой, – пойдем скорее, покажем щенка дяде.

– Можешь называть меня Леша, бандит.

Кир важно кивает, а я скриплю зубами, чтобы не поправить и не сказать, что нужно называть его не просто Леша, а дядя Леша.

Открываю клетку с новой подопечной.

– Я не думала, что её так быстро захотят забрать. Гипс нужно будет снимать через неделю где-то.

В голубых глазах проносится какое-то выражение тоски.

– Черт, не показалось, – выдыхает, всматриваясь в мордашку щенка.

А я прекрасно понимаю, что именно он имеет сейчас в виду. Этот щенок похож на ту его собаку, которой он лишился спустя некоторое время после нашего

– Что именно не показалось?

Леша протягивает руку.

– Можно?

Ненадолго зарываюсь в шерстку щенка и передаю его Леше. Он аккуратно берет питомца и прижимает к себе.

– На костюме шерсть может остаться, – зачем-то брякаю и сама же захлопываю рот.

Леша усмехается.

– Да, я знаю. Очень она похожа на собаку, которая у меня была.

Удивленно вскидываю брови. Боже, но как же тяжело играть и показывать, что вся информация, которой делится Леша, для меня что-то новое и неизвестное.

– Серьёзно? Надо же, какое совпадение.

Леша угукает и почесывает щенка за ухом. Животное довольно прикрывает глаза и тянется за лаской. Я специально не давала никакую кличку, чтобы потом могла легко отдать новым хозяевам, но я не предполагала, что этим хозяином может стать мой бывший.

– Ага, у моей было такое же пятнышко на лбу, – его большой палец проходится по темному участку шерсти, – и попала Найда ко мне тоже примерно в таком же возрасте. Я хочу забрать её.

Голубые глаза впиваются в мое лицо, и мне приходится сглотнуть, потому как в горле образовывается огромный нервный комок.

– Ты можешь оставить её, пока я не сниму гипс. Она не мешает.

Бывший уверенно мотает головой.

– Нет, я сегодня заберу, потом привезу, чтобы ты сняла гипс и проверила, все ли в норме.

– А, – хочу спросить о будущем ребенке, но горло сжимается, и слова застревают, – а…

– Что? – Леша выгибает светлую бровь, внимательно смотрит мне в глаза, пока я собираю мысли в кучу.

– Ну, у тебя ребенок родится.

– И что?

Пожевываю губу. И правда, и что? Какое вообще мне дело до чужого ребенка?

– Ну просто, когда в доме младенец, не всегда там место животным. Ну, по ряду разных причин.

– Каких? – продолжает пытать меня Леша.

– Шерсть, она очень аллергенна. Грязь после прогулок. Жена не против того, что ты принесешь в дом животное перед рождением ребенка?

Кирилл мгновенно меняется в лице, и вообще весь напрягается и словно превращается в каменное изваяние.

– Моя жена – это мои проблемы.

Поднимаю руки.

– Хорошо. Хорошо, ты прав.

Кирюшка дёргает меня за рукав, привлекая к себе внимание.

– Дай что-то скажу на ушко, – шепчет.

Наклоняюсь к нему.

– А дядя хороший?

Удивленно моргаю и перевожу взгляд на Лешу. Он словно мысленно улетает куда-то далеко и не с нами тут в помещении.

– Хороший.

– Он позаботится о Жуже?

Фыркаю.

– О какой Жуже, сынок? – приглаживаю растрепанные светлые волосы.

Кир цокает и показывает на щенка.

– Ну вот же Жужа, – топает ножкой и надувает губы, – я сам придумал ей имя. Только что.

Леша отмирает и хмыкает.

– Жужа? Ну а почему нет? Мне нравится имя.

– Правда, дядь? – личико сына светлеет, а губки растягиваются в довольной улыбке.

Леша кивает.

– В общем, через неделю я привожу её на осмотр?

Угукаю, а у самой слегка подрагивает все внутри от мысли, что я снова увижу его. Моё внутреннее эго включается на максимум, и работает только моё «хочу. В данном случае хочу увидеть его ещё раз…

И тут звонит его телефон.

– Слушаю. Да, Вероник. Я скоро приеду, – оглушают его слова, спуская меня в реальность.

Глава 10

Леша

Усаживаюсь в машину и задумчиво смотрю на вход в клинику, где только что опять пересекся с этой загадочной девушкой. И я не могу сообразить, с чего вдруг я постоянно на неё напарываюсь и мы пересекаемся.

Словно судьба смеется мне в лицо. Или в лицо мне тыкает, что вот, мол, Лешечка, смотри, смотри, какие бывают женщины. Матери. Не то что твоя…

Со стоном стучусь лбом об руль. На пассажирском сидении жалобно подскуливает мой новый питомец. Смотрю на пушистую мордашку, и в груди больно все передавливает. Копия моей любимой собаки. Словно перерождение.

Хоть я и не помню, как потерял Найду, но, со слов Вероники, моя собака сдохла от старости. И я пока склонен верить ей.

– Больше все равно некому, да? – обращаюсь к щенку.

Она тихонько гавкает в ответ, а меня распирает от смеха.

– Да уж, Леха, дожился. Разговариваешь с псами и радуешься их ответам.

Поднимаю глаза на зеркало заднего вида. Присматриваюсь, и почему-то перед глазами встает сын Вероники. Кирилл?

Черт. Ерошу волосы. Почему я подумал о нем, всматриваясь в свое отражение? Что за фигня со мной происходит?

Телефон снова взрывается от дозвона жены. Давлю разочарованный вздох. Отвечаю.

– Любимый, а через сколько ты приедешь? Я хочу приготовить сюрприз.

Внутри меня все сковывает невидимыми цепями.

– Какой ещё сюрприз? Вероник, ты же знаешь, как я к сюрпризам… – горло сжимает, и выходит как-то сипловато.

– Приедешь – увидишь, – чуть ли не мурлычет Вероника.

И это пугает до одури. Завожу тачку и срываюсь с места.

– Ника, только попробуй. Только попробуй сделать что-то не то, я тебе не прощу.

Но жена уже не слышит и отключается. А я набираю скорость. В висках стучит от переживания.

Зараза, что она там задумала? И почему меня так трясет от её возможного сюрприза? Да потому что вспоминается прошлый сюрприз в виде измены. Хватаю телефон с панели и захожу в приложение, где моя квартира на видео. Перелистываю кадры и не нахожу нигде жены. Но пытаюсь успокоить себя тем, что она в ванной, а там камер нет.

Как только мы переехали в эту квартиру, я сразу же установил видеослежение. После всего что вытворяла Вероника, мне нужны были доказательства, если что-то в нашем браке пойдет не так…

Потому что однажды я уже лоханулся, больше я не повторю такой ошибки.

Долетаю до дома и выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Вероника стоит на улице в плаще, обхватив себя за плечи. Дрожит.

Выскакиваю из машины и мчусь к ней.

– Любимый, – она улыбается, распахивает плащ, под которым, мать его, нет ни черта, кроме белья.

– Ты идиотка? – завожусь, запахивая одежду и скрывая жену от взглядов немногочисленных прохожих.

– Что не так? – взвивается Вероника.

– Ты вообще мозгами думаешь? – стучу по своему виску. – О ребенке думаешь? На улице вечер, холод, а ты в трусах выперлась.

Вероника зло щурит глаза.

– А что мне остается делать? Ты на меня вообще никакого внимания не обращаешь, а я, между прочим, все ещё твоя жена.

– Это вот хорошо, что ты понимаешь, что это временно.

Вероника тяжело сглатывает, и её горло нервно дергается.

– Что временно?

– Наш брак. Временный.

Жена отталкивает меня, затягивает пояс, и теперь плащ отчетливо

Черт, а я ведь когда-то думал, что буду радоваться каждому дню беременности любимой женщины. А сейчас я смотрю на жену и внутри пустота. Я считаю дни до родов и даже не могу понять, чего я жду больше: что ребенок будет мой или что нет.

– Вероник, чей это ребенок? – устало выдыхаю.

Жена дергается. Одаривает меня колючим взглядом.

– Я уже тебе говорила, что он твой, Леша. Твой ребенок. Твой сын…

Ну да, как будто был вариант, что она скажет что-то другое.

– Иди домой, Вероник.

Щиплю себя за переносицу. И снова эта назойливая боль в висках. Почему у меня так раскалывается голова, только когда рядом жена, мать его?

– А ты? Леш, а ты? – повышает голос Вероника и дергает меня за рукав.

– Я сейчас поднимусь.

– Точно? Ты не врешь?

Пронзаю её взглядом.

– А я когда-то врал тебе? – цежу сквозь зубы.

Какой бы дрянью она ни была, но я ни разу её не обманул. Даже когда узнал про беременность и мы составили бумажку, согласно которой Вероника не будет претендовать на ребенка, если ДНК-тест покажет мое отцовство.

Это сейчас она вдруг решила, что её беременность как-то наладит наши отношения и мы не разведемся. А я уже жалею, что я повелся на уговоры Вероники и мы добавили пункт, по которому я не могу развестись до родов, потому что если развод состоится раньше появления на свет ребенка, то Вероника вправе не отдавать мне малыша, даже если он будет моим… Приходится, сцепив зубы, терпеть женушку. Это сейчас я отчетливо понимаю, почему она настаивала на этом пункте. Думала, что забуду и прощу. И она из кожи вон лезла, чтобы снова меня затащить в постель и как-то соблазнить.

Но мне от одной мысли, что она спала с другим в нашем браке, становится противно даже прикасаться к ней.

Ника мотает головой, а я с трудом вспоминаю, о чем мы с ней вообще говорили.

– Это в твоих обязанностях. Дурить меня чуть ли не в каждом вопросе.

– Леш…

– Вероник, иди домой. Я отъеду по делам.

Жена хватает меня за рукав.

– По каким ещё делам, Климов? – зло выплевывает мне в лицо. – Не забыл, что будет, если ты заведешь интрижку вне брака?

Захочу – не забуду…Глава 11

Вероника

Боже, как же тяжело без машины. Приходится Кирюшку таскать на такси полусонного в сад. Иначе все планы на день можно выкидывать в мусорку, потому что он не даст мне работать.

А, кроме меня, нас некому обеспечивать. И это при его родном отце чуть ли не миллионере. Но этот отец не знает о Кире. Точнее, не знает, что Кир его. И если сам не вспомнит ничего, я намереваюсь все так и оставить.

Мы для Леши посторонние. Просто иногда нас сталкивает судьба и мне надо делать вид, что я этому так же удивляюсь, как и Климов.

Климов… а ведь я так и не стала в свое время Климовой. Зато стала другая Вероника.

Помню, как подкалывала Лешку, в том нашем общем прошлом, когда к нему пришла помощница с таким же именем. Чтобы он не перепутал. Он тогда ещё устроил мне небольшой скандал, что он никогда и ни за что меня ни с кем…

Всхлипываю…

– Мамочка, ты что, плачешь? – сын хватает меня за руку и даже просыпается.

Заглядывает в лицо. Вижу на его личике волнение и выдавливаю улыбку. Приглаживаю волосики, целую в теплую щечку. Запах вдыхаю, который тут же успокаивает.

– Нет, малыш, просто задумалась.

Кирилл хлопает длинными ресницами и засовывает в рот палец.

– О чем?

– О Жуже. Как она там, интересно?

– О, а дядя когда её привезет? Я бы хотел посмотреть на неё.

Сын тут же переключается на щенка и забывает про мои слезы.

– Я тебе сделаю фотку. Договорились?

Кирилл надувает губки.

– А погладить?

– В другой раз, малыш.

Сердце сжимается от материнской любви. Если бы я могла держать его постоянно при себе, я бы так и делала. Но я понимаю, что ему нужно привыкать быть среди других человечков своего возраста. Учиться общаться.

А мне… мне стоит почаще благодарить судьбу и Лешу за то, что он оставил после себя такого замечательного ребенка.

Таксист тормозит возле здания сада. Благодарю и вытаскиваю Кирюшку с сидения.

– Ма, ну, может, я с тобой останусь? – хнычет Кирюшка. – Мне скучно в садике.

Вздыхаю.

Присаживаюсь перед ним на корточки и стискиваю ручку.

– Малыш, ну у тебя же там друзья, с которыми ты играешь. А маме надо работать и помогать другим щенкам и котяткам. Ты же не хочешь, чтобы они болели?

Кирилл округляет голубые глаза и мотает головой. Нечестный прием, но мне иногда приходится к нему прибегать, чтобы Кирилл не расстраивался и не устраивал мне скандал.

– Тем более у тебя сегодня там спектакль. Тебе же интересно посмотреть?

Угукает, но все равно остается каким-то не очень довольным. Надо бы его сводить в детскую комнату на выходных. Пусть поносится, оторвется. Энергию выплеснет.

Переодеваю сына и машу на прощанье, пока он не скрывается с воспитателем в группе. Внутри тут же все сдавливает от тоски. А прошла всего минута.

Встряхиваюсь и мысленно настраиваюсь на рабочий день. Благо моя работа не так далеко от сада сына. Специально выбирала помещение, чтобы в случае чего могла быстро добраться до ребенка.

– Маш, доброе утро, – скидываю пиджак и иду к раковине помыть руки, – что-то ты сегодня рановато.

Маша улыбается, готовит себе чай.

– Да я что-то будильник неправильно поставила, ну и вот решила приехать прибраться до вашего приезда.

Выдыхаю.

– Спасибо тебе большое.

Не знаю, что бы я делала без Маруси. Она как палочка-выручалочка.

– Это же моя работа.

Весь день пролетает в обычных хлопотах, а вечером в клинику врывается фурия с лицом моей сестры.

– Нет, ты представляешь, что он вытворил! – откидывает волосы со лба Кира.

– Кто? И что?

– Этот… мой бывший муж.

Хмыкаю.

– Он ещё не бывший.

Кира сверкает глазами, и мне тут же хочется откусить себе язык.

– Что случилось, сестренка?

– Он… он… он… – захлебывается возмущениями.

Наливаю стакан воды и протягиваю ей. Она выпивает залпом так быстро, что струйки стекают по подбородку, и она некрасиво вытирает их рукавом рубашки. Вопросительно выгибаю бровь.

– Ночевал под дверью.

Хлопаю глазами.

– Что он делал?

Кира истерично смеется и падает на стул, зарывается пальцами в волосы.

– Да-да, тебе не послышалось. Сам Светловский Алик

Прикрываю рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. Но я никак не могу избавиться от назойливой картины.

Алик… и ночевал под чьей-то дверью. Это прямо… сенсация.

– А зачем он это делал?

Кира утыкается лбом в стол и стонет.

– Ну как зачем, Ник? Поговорить. Вымолить прощение. Ой, короче, все как обычно.

Делаю вдох.

– А ты?

Она так резко подскакивает, что я шарахаюсь от неё от неожиданности.

– А что я? Я перевернула эту страницу. Все. Баста, карапузики. Надо было раньше думать, до того, как он начал переписываться с той козой.

Щеки сестры краснеют от злости, а сама она готова рвать и метать.

Но я могу понять Алика. Терять такую девушку – большая ошибка. Сестру никогда не интересовало состояние Алика. У неё самой денег после отца на две жизни хватит. Но она приковывала взгляды. Пышная грудь, узкая талия, бедра… Модельки тощие нервно икали в уголке, когда она появлялась на приемах под руку со Светловским. Зеленые глаза колдовские, волосы до талии, волнистые от природы… Да ей даже укладку не надо было делать. Чему я безмерно завидовала.

И вот… Светловский с его перепиской. Который все поломал. Сестру поломал.

Да, не измена… но Кира твердит, что если бы не спалила, то кто знает, чем кончилось бы все.

– Разведешься?

Фыркает.

– Да как нефиг делать.

Но я вижу, как тяжело даются ей эти слова.

– За Кирюхой сходим? Прогуляемся?

Киваю на солнышко за окном.

– О, пойдем. Проветрю мозг после этого козла.

Качаю головой, но не верю, что у них с Аликом конец. Вот не верю. Кира взрывная, и иногда ей нужно время.

Идем, болтаем о всякой чуши, только бы не затрагивать темы ни Леши, ни Алика. Кира идет и стреляет глазками в прохожих парней. И это срабатывает. Они чуть ли не сворачивают шеи.

А сестра вздыхает.

– Вот какого черта я вообще с ним связалась тогда? Не понимаю, – качает головой.

Сжимаю её руку. Пытаюсь этим жестом как-то поддержать, чтобы она не грустила.

– Каждый человек появляется в нашей судьбе не случайно.

Проговариваю, и в этот момент раздается звонок моего мобильного. Номер не определяется, но это запросто может быть кто-то из хозяев моих пациентов.

– Прости.

Сестра кивает. Принимаю вызов.

– Слушаю.

– Вероника, добрый вечер.

Знакомый голос прошивает стрелой сердце. Открываю рот, чтобы глотнуть воздуха. Торможу.

Сестра удивленно оборачивается, но я показываю, чтоб она шла дальше.

– Добрый вечер, Алексей.

– Я звоню, чтобы уточнить, можно ли завтра приехать на прием?

Глава 12

Пытаюсь справиться с дрожью и волнением, пока жду, когда ко мне придет Леша со щенком. Меня натурально потряхивает, я даже не могу усидеть на стуле. Постоянно вскакиваю и хожу по приемной.

Дергаюсь, когда за окном вижу подъезжающую черную машину. Машина Леши. Сглатываю. Хватаю со стола стакан с водой и чуть ли не залпом выпиваю.

Надо было отказаться, сказать, что я занята на год вперед. Выдыхаю с шумом…

«Так, Ника, в руки себя взяла!» – рявкает на меня внутренний голос.

А мне в ответ хочется заорать, что я бы с радостью. Но коленки предательски подгибаются от одного вида высокой фигуры Леши.

Выходит из машины и обходит её спереди. А я каждый шаг впечатываю в память. Берет с пассажирского сидения Жужу. Интересно, он и правда оставил имя, которое ей придумал Кирюшка? Или просто брякнул, чтобы успокоить сына?

Дверь распахивается, и я перестаю дышать, сталкиваясь с голубым взглядом. Что-то с ним не так… он словно не в настроении. Я узнаю этот взгляд, который плитой придавливает к полу.

– Добрый вечер, – короткий кивок.

– Добрый, – ещё один глоток воды, и я буду готова дальше вести беседу.

Если так неадекватно реагировать каждый раз на Лешу, можно и с разумом попрощаться. А мне ещё сына поднимать, а не на бывшего мужа слюни пускать.

Только я ничего не могу с собой поделать. Сердце рвется навстречу, и даже то, что он в свое время выбрал другую, мое сердце никак не волнует.

– Как у вас дела? Рассказывайте, – мою руки и беру у Леши из рук щенка. – Привет, малышка. Как ты себя чувствуешь?

На лице Леши мелькает улыбка, от которой тут же все во мне сходит с ума.

– Пытается бегать. Ходит с трудом, но она молодец. Да, Жужа? – треплет по холке.

А я глаза таращу.

– Что такое? – вопросительно выгибает бровь.

Трясу головой. Выдавливаю улыбку.

– Просто не ожидала, что вы и правда возьмете имя, которое брякнул мой ребенок.

Леша пожимает плечом.

– А почему нет? Я обещал, а я привык обещания исполнять.

Никак не комментирую. Потому что знаю эту его черту. Она у него и в прошлом была. Леша всегда выполнял свои обещания, за что и получил безмерное доверие со стороны своих клиентов и партнеров.

– Ну да, замечательная черта – делать, что обещано.

Проходим в смотровую. Я под внимательным взглядом бывшего осматриваю питомца, отмечая про себя, что пребывание у Леши пошло щенку на пользу. И он явно идет на поправку.

– Ну что я могу сказать, – стаскиваю перчатки, – ей намного лучше. Думаю, ещё через три дня можно будет снимать гипс и лапа будет в норме. Правда, малышка?

Глажу щенка по пятнышку на лбу. Жужа довольно скулит и машет хвостом.

– Это хорошая новость.

Леша подходит к смотровому столу, чтобы забрать щенка. Но резко поднимает взгляд и прищуривается. Всматривается в мое лицо. Его взгляд подозрительно меняется.

– Я тебя вспомнил, Ника…

Перестаю дышать. Сердце камнем летит вниз.

– Что? – голос пропадает, и приходится прокашляться. – Не понимаю…

Я не знаю, как себя вести. Понятия не имею, что я должна сказать и как ответить на эту реплику. Да я, кажется, вообще забыла, как разговаривать, и мне сил хватает только на то, чтобы моргать.

– Точно, – продолжает хмуриться Леша, – это точно была ты. Почему ты не сказала?

Обвинения в его голосе задевают, и я уже открываю рот, чтобы ответить. Защитить себя. Сказать, что я вообще ни в чем не виновата. Но слышу, что кто-то заходит в клинику.

– Ах ты, я так и знала, что ты к ней придешь! – клинику оглушает визг жены Леши.

Леша выглядит довольно спокойно. Он не дергается, не совершает каких-то резких движений. Не пытается сразу же встать на свою защиту.

Только угрожающе прищуривается.

– Решил налево от меня сходить, да?

Даже я от такого обвинения открываю рот. Она сейчас серьезно? Серьезно?

– Успокойся, – тихий

Жена Леши тут же захлебывается этими словами и замолкает.

– Во-первых, подумай о ребенке. Во-вторых, не устраивай сцену при посторонних людях. Тебя это не красит.

Я удивленно вскидываю брови. Ого… а со мной он так никогда не разговаривал. Правда, и я не позволяла себе вот так его обвинять при ком-то. Поводов не давал. Да и сейчас он никаких поводов не давал.

Но все равно в реплике Леши слышится какая-то отчужденность. Равнодушие даже. Его словно не волнует, что его любимая жена обвиняет его в чем-то.

Или мне так хочется слышать? А на самом деле внутри Леша переживает бурю? И просто не хочет показывать её посторонним… мне.

– Лешечка, – меняет тональность Вероника и пытается дотянуться до него, но Леша делает еле заметный шаг назад, увеличивая расстояние.

– Вероника, иди в машину и жди меня там. Я закончу осмотр щенка и выйду, поедем домой.

Она открывает рот, но вовремя соображает, что перечить сейчас не самая лучшая идея. Награждает меня злым взглядом, который кричит о том, что я пожалею. Только вот о чем?

– А я говорила, что против этой псины, – зло цедит сквозь стиснутые зубы.

– А это и не твой пес, – все в такой же спокойной манере отвечает Леша.

На меня он не смотрит, сосредоточен на своей жене. А у меня мелькает предательская мысль: не сбежать ли совсем в служебное помещение? Сказать, что нужно готовиться к следующему пациенту и поскорее избавиться от этой парочки.

Но язык присыхает к нёбу, и я только перевожу взгляд с безразличного Леши на кипящую Веронику.

– Вероник…

Дергаюсь, потом одергиваю себя. Это не ко мне… обращаются не ко мне.

Жена Леши гордо откидывает волосы на спину и покидает клинику, и только тогда я могу выдохнуть. Расслабить сжатые пальцы.

– Прошу прощения, – его голос становится ниже.

Он злится. Да-да, и это я помню…

Один раз у нас случился скандал, после которого он так разговаривал. И у меня до сих пор мурашки по коже от такого тона. Но это было в самом начале наших отношений, я имела глупость тоже приревновать его к какой-то клиентке. И Леша мне вот таким тоном говорил, что если он выбрал для себя кого-то, то он не осквернит отношения походом налево…

Не сдерживаюсь и хмыкаю… тут же перехватываю его удивленный взгляд.

– Прости, – поднимаю руки, – меня просто никогда не обвиняли в том, что я пытаюсь увести мужчину.

Он сжимает губы и почесывает бровь. Снова взгляд цепляется за шрам на виске, и во рту появляется привкус горечи. Вот так… одна случайность, которая вычеркнула меня из его памяти. Стерла начисто.

– Это ты прости за эту сцену. У нас… – заминка, он оттягивает ворот рубашки, – не все гладко.

И тут мне бы почувствовать радость, но нет… нет радости. Потому что хочу, чтобы он счастлив был. Пусть и с другой. Пусть и без воспоминаний обо мне и сыне.

– Уверена, все наладится.

Кивает.

– Ладно, мне идти надо, – показывает на дверь, а сам мнется. – Ты же лечила мою собаку, да?

Хлопаю глазами.

– Ну да, только что, – пытаюсь перевести все в шутку, хотя прекрасно понимаю, что он говорит не о сегодня.

Мотает головой.

– Давно ещё. Точно. Я приходил к тебе с Найдой, и даже на свидание звал. – Мне кажется или Леша и правда краснеет? – А потом что случилось, не припомню.

На лицо набегает тень, он хмурится. Будто вот здесь и сейчас пытается припомнить тонкости и мелочи нашего общения.

– Ничего. Мы сходили на свидание, и все. Тебя жена ждет, – киваю на машину, стоящую на улице.

– Да-да, ты права. Через три дня приедем.

Молча киваю. Обессиленно падаю в кресло, едва за Лешей закрывается дверь. Вцепляюсь в волосы и скулю от боли, которая взрывается в каждой частичке тела.

Не сомневаюсь, что Леша вспомнит. Все вспомнит, что касается меня, и, скорее всего, не простит мой обман и то, что утаила сына.

Так, стоп! С чего меня это вообще должно волновать? Это он ушел… не я.

Телефон прерывает поток мыслей. С неохотой отвечаю на вызов неизвестного номера.

– Вероника, добрый вечер. Это вас из сервиса беспокоят.

Закусываю губу. Ну, давайте, ещё и вы меня добейте новостями.

– Добрый вечер, слушаю вас.

Мужчина на том конце откашливается.

– Мы проверили все узлы, механизмы, составили смету и знаем стоимость.

Сглатываю, цепляюсь за край стола, словно он спасет меня от сокрушающей новости.

– Слушаю.

– Ремонт обойдется примерно в двести пятьдесят тысяч…

Резко выдыхаю. Твою ж… у меня нет сейчас таких денег!

Глава 13

Леша

Почему? Почему? Почему? Все мои мысли забиты не беременной женой, а другой Вероникой. И почему, когда смотрю на исходящий вызов, меня очень сильно тянет набрать её и услышать тихий спокойный голос?

– Да уж, Климов, совсем головой поехал после травмы. Вот уж точно, неверность – не мой почерк.

Стук в дверь выводит из задумчивости. На пороге Ника, выглядит немного виноватой, и на меня тут же обрушиваются воспоминания сцены в клинике.

Не могу сдержаться и морщусь.

– Что ты сегодня устроила, Вероника?

Она проходит ко мне в кабинет и пытается устроиться у меня на коленках. Сцепив зубы, терплю её прикосновения. После приезда домой она жаловалась на плохое самочувствие, и не хватало ещё, чтобы она начала нервничать ещё больше, если я её оттолкну.

– Леш, прости меня. Я сама не понимаю, что на меня нашло. Ревность застлала глаза, и я не смогла взять себя в руки.

Обхватывает меня за шею. Кладу ладонь на выпирающий живот. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Но внутри пусто…

И меня самого это пугает… Как можно так ровно относиться к тому, что внутри жены растет, возможно, мой малыш? Как можно ни черта не чувствовать при этом? И почему мне кажется, что я в параллельной вселенной?

– Расскажи мне, как мы с тобой сошлись? – внимательно всматриваюсь в покрасневшие щеки Вероники.

Она ловит мою руку, которую я уже хочу убрать, и прижимает к животу. Опускает глаза, смотрит на переплетенные пальцы.

– Я была твоей помощницей. Ну и между нами вспыхнула страсть, которой я не могла противиться. Леш, я же уже рассказывала.

Да, рассказывала. Только вот и этот рассказ ни черта не затронул у меня в сердце.

– Да-да, – прикрываю глаза, – просто мало ли, какую-то деталь вспомнила.

Вероника сжимает губы и изображает вину.

– Нет. Ничего другого я тебе не скажу, Леш.

Сжимает мои пальцы, а мне хочется освободиться от захвата. Прикусываю язык, чтобы снова не уколоть Веронику словами об измене. Нужно как-то продержаться ещё немного. Потерпеть её присутствие в своей жизни…

– Леш, – обхватывает мое лицо ладонями и всматривается в глаза, – я тебя люблю. Очень…

Стискиваю зубы… и молча киваю.

Не могу я тем же ответить. Язык не повернется выдать такую ложь. Потому что не люблю… терплю.

– Иди спать, у тебя был трудный день.

Она быстро моргает, словно сейчас находится на грани того, чтобы не зареветь.

– А ты? Со мной сегодня?

Мотаю головой.

– Нет, сегодня отдельно посплю. Голова опять болит, боюсь, разбужу тебя своими бродилками.

Жена стискивает зубы, но не возражает. Понимает, что это бесполезно. Если я не хочу приходить, то я не приду. И никакие её уговоры не подействуют.

Однажды я уже уступил своему предательскому желанию поддаться соблазну и наладить с Вероникой отношения. Поддался… а меня держали за идиота. И крутили, как нужно.

На столе вибрирует телефон. Потираю переносицу, пытаясь справиться с усталостью. Встаю с кресла и потягиваюсь, разминая затекшие конечности. Телефон звонит повторно.

Яр из сервиса, в который мы отвозили машину после аварии. Выгибаю бровь. А ему что надо на ночь глядя?

– Слушаю.

– Лех, привет, извини, что в такой поздний час. Ну ты просил перезвонить, когда мы тачку оценим. Точнее, ремонт.

Напрягаюсь. Опираюсь бедром на стол и впериваю взгляд в противоположную стену.

– Привет, да, говори.

– Ну, мои мужики позвонили хозяйке, озвучили стоимость, но мне что-то кажется, она настолько впечатлилась, что что-то пропищала и бросила трубку. И мужики теперь не знают, что им делать с тачкой?

– А что там по стоимости?

Ко мне ковыляет Жужа и усаживается рядом, привалившись к ноге.

Опускаюсь на коленки и запускаю пальцы в густую шерсть. И, мать его, мне с собакой теплее, чем с собственной женой. Дожился…

– Двести с хвостом кусков.

Присвистываю.

– Что там у неё? Вообще ни черта живого?

Яр ржет.

– Ну можно и так сказать. Видимо, она в СТО нормальные редко попадала.

Напрягаюсь.

– В смысле?

– Ой, да что ты не знаешь, как это делается? Стоимость детали как за оригинал, а стоит дешманская реплика. Вот так и тут. Вроде поменяно то да се, а качество такое г… что я б даже в гужевую повозку не поставил такое.

– Ну все же заменяемое и ремонтируемое?

Яр цыкает.

– Обижаешь, я б из неё сделал конфетку.

– Делай.

Приятель подвисает.

– Э-э-э-э-э-э, за чей счет банкет?

– За мой, я плачу.

И в этот момент мне кажется, что я делаю что-то капец какое правильное. Я сам не понимаю, почему мне так важно оплатить ремонт Вероники. Просто хочется? Просто потому что могу?

Да ни фига. Тут что-то глубже. И тут же перед глазами её огромные серые глаза, полные какого-то страха напополам с доверием. С доверием, от которого колени подгибались, когда смотрел на неё.

Рядом с ней чувствуешь себя настоящим мужиком. Всемогущественным.

А не оленем с рогами, как я сейчас ощущаю себя рядом с женой.

– Ого-о-о-о-о-о-о, а жена не будет против, что ты семейный бюджет тратишь?

– Тебе какая разница? Я сказал, заплачу, твое дело – просто довести все до ума.

– Понял, понял. Молчу. Сделаем, через недели две.

– Спасибо. На связи.

Отключаюсь и выдыхаю.

– Ой, Леша, – забегает взволнованная и счастливая Вероника, – он опять пинается. Наш сын пинается. Ты же просил тебе сказать.

Она вся светится. Сокращает расстояние между нами и прикладывает мою руку к своему животу. Я прислушиваюсь, пытаюсь ощутить. И чувствую… пиночки. Легкие, как будто с той стороны кто-то постучал. И сердце в ответ подозрительно екает. Отмирает.

Не могу сдержать улыбки. Надо же…

Глава 14

Ника

– Блин, систер, у меня есть только сотка, – грустно отзывается Кира на мою просьбу одолжить мне денег на ремонт машины.

Стону и хочется подолбиться головой о стол. Ну что за период такой? Сестра слышит мою реакцию и начинает что-то тараторить. Мне приходится напрячься, чтобы разобрать, что Кира там щебечет.

– Ну, давай я у папы попрошу. Давай?

Кривлюсь. Знаю, что Кира обращается к родителям очень в крайнем случае. Почти не общается с ними, после того как решила уйти от Алика. Тетя и дядя на стороне её мужа.

– Да ладно, сестренка. Что-то придумаю, спасибо за предложение, – выдавливаю улыбку.

Моргаю, протираю глаза.

– Ты что там мычишь? – ненадолго отвлекает сестра от рассматривания происходящего за окном.

– Да тут у меня, кажется, эти, как их, глюки начались на фоне нервных переживаний.

Опять тру глаза, на этот раз более тщательно. Промаргиваюсь. Но видение никуда не исчезает. Более того, из этого видения выходит Леша.

– Я перезвоню, – скидываю звонок и выбегаю на улицу.

Осматриваю свою машину. Она целая, как будто и не было аварии. В неверии оббегаю автомобиль, игнорируя стоящего рядом с ним Лешу.

– Как?

Слова кончаются, и мне приходится молча открывать рот.

– И тебе привет, Ника, – опирается боком о дверь, складывает руки на груди, наклоняет голову к плечу.

Сканирует меня взглядом, от которого мне должно стать неуютно, но я слишком поглощена рассматриванием своей машины.

– Откуда ты её взял? – вздергиваю подбородок, чтобы заглянуть в лицо бывшему.

Он вопросительно выгибает бровь. Лениво переводит глаза на объект моего интереса и хмыкает.

– Из сервиса, мы же там её оставляли.

Хлопаю глазами, пытаюсь не устроить истерику, но, черт возьми, я ничего не понимаю. Теряю связь с реальностью. Мне же несколько дней назад озвучили сумму ремонта, и я попросила подождать с выполнением, пока я не решу, где взять деньги.

А сейчас…

– Зачем ты это сделал? – вскрикиваю.

Леша хмурит светлые брови.

– Сделал что, Вероник?

– Ты заплатил за ремонт, – не спрашиваю – утверждаю и получаю кивок, – зачем? Кто тебя просил?

Леша удивленно моргает.

– Мне не сложно.

Запускаю пальцы в волосы и сжимаю их в кулак. Больно, но эта боль приносит отрезвление моим вскипевшим мозгам.

– За-чем?

Перед носом появляются ключи.

– Забираешь? Тебя все устраивает?

Психую. Хочется потопать ногами и заорать от бессилия.

– Мне нечем сейчас отдавать.

Бывший заламывает бровь.

– А я разве просил о возврате?

Тру лицо ладонями и резко выдыхаю.

– И я не просила платить за меня. Зачем ты это сделал? – скулю, прикрыв глаза.

– Ник, на меня посмотри, – голос до дрожи родной, от которого я готова разреветься.

Но мне каким-то чудом удается не расплакаться от взорвавшейся

– Послушай, я попросил сообщить мне по поводу твоей машины. Мне позвонил приятель и сказал, что ты пока не готова оплатить, и я решил сделать это за тебя.

– Слушай, ты вроде никогда не занимался благотворительностью.

Леша шокировано хлопает глазами, а у меня внутри все обмирает.

– Когда это никогда?

– Э-э-э-э-э, – мои глаза начинают метаться, чтобы не смотреть Леше в лицо.

Он стискивает мой подбородок и заставляет взглянуть на себя.

– Что ты знаешь обо мне?

Хочется крикнуть, что много чего. Практически все, за исключением последних четырех лет. Но, конечно же, я этого не делаю.

Облизываю пересохшие губы.

– Просто, – прикусываю губу, – ты говорил, что ты очень богатый и не понимаешь тех богатеев, кто напоказ выставляет свое бабло и занимается благотворительностью на камеру.

Сочиняю, хотя и было что-то такое, когда мы только начинали общаться.

– Так я и не выставляю, – глаза Леши впиваются в мои губы, и я сглатываю от такого взгляда.

Ныряю в прошлое с головой.

***

– Знаешь, что я сейчас очень хочу сделать, моя прекрасная? – стоим с Лешей перед моим подъездом, за пределами козырька льет дождь, мы насквозь мокрые, но довольные после пробежки от кофейни.

Облизываю губы, и тут же меня награждают горящим взглядом.

– Поцеловать, – выдыхает возле моего рта, – хотя нет, мне мало поцелуя будет.

– Леш, – дыхание ускоряется, жадно глотаю его аромат, и мне мало.

– Что, Ник?

А я не знаю, что ответить. Я боюсь и хочу этого поцелуя. Хотя все это время, пока мы общались, Леша ни разу не переступил черту. Он вел себя очень сдержанно и не пугал напором.

– Я…

– М?

Продолжает водить большим пальцем по моей губе, отвлекает. Сбивает мысли с правильного пути.

– Целовать тебя хочу, просыпаться с тобой хочу, засыпать тоже с тобой. Разве это так много?

– Это все серьезно…

Он выгибает бровь, прижимает меня к себе, зарывается второй рукой в мои длинные волосы.

– Так и я не шучу с тобой, Ник. Я знаю точно, что ты та, кто мне нужен. Ты, а не кто-то там другой.

Прикрываю глаза и тут же ощущаю на своих губах его горячие. Пылающие даже. Вспыхиваю как спичка, жмусь, вжимаюсь в него. И хочу раствориться в его поцелуе. Остаться в моменте навсегда.

***

– Вероник, – щелчок пальцев возле уха, и я подскакиваю.

Испуганно хлопаю глазами.

– Летаешь? – смешок Леши возвращает в настоящее.

– Только когда сплю, – идиотский ответ, но бывший фыркает.

Встряхиваю волосами, отвожу руку Леши от своего лица и делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Я не могу взять машину.

– Причина?

Он реально не понимает? Вот правда не понимает?

– А ты всем оплачиваешь ремонт машин, Леш?

Он ерошит волосы, смотрит на мою машину как-то растерянно. Будто и сам до этого момента не понимал, зачем он это сотворил и что теперь с этим делать.

– Я просто решил помочь. Тебе же ребенка возить в сад.

Сжимаю губы. А вот это уже запрещенный прием.

– И что?

– Ник, – шагает ко мне, но я снова увеличиваю расстояние.

А мне, наоборот, хочется подойти обнять, поблагодарить. Сказать, что очень ценю его помощь и что мне как раз не хватало поддержки все эти годы, пока я растила нашего сына.

– Просто прими помощь.

Мотаю головой.

– Я так не могу, Леш. Это неправильно.

– Да почему? – взрывается он. – Что тут такого криминального?! Я же ничего взамен не прошу.

– Вот именно! Зачем тебе это? Зачем ты мне помогаешь?

На его лице появляется растерянность. Он ерошит волосы. И я вижу перед собой потерянного мальчика, которого хочется защитить от внешнего мира.

– Я не знаю. Мне почему-то кажется, что ты намного важнее для меня, чем просто девушка с одного свидания.

О боже мой! Кажется, я сейчас грохнусь в обморок от его взгляда, который пытается в самую душу проникнуть.

– Мы можем поговорить зайти? И, считай, мы в расчете.

Кивает на клинику. Это фиговая затея, но мое тело действует по-своему, а голова послушно кивает.

– Супер, – подталкивает меня в спину, пропуская вперед, – у тебя ещё есть сегодня записи?

Мотаю головой.

– Я свободна уже.

Заходим в приемную, я отлепляюсь от руки Леши и иду к кофемашине.

– Кофе будешь?

– Не, мне нежелательно.

Удивленно вскидываю брови, но ничего не уточняю. Захочет – сам расскажет.

– Чай? Воды? – продолжаю суетиться.

Но у меня руки дрожат от присутствия Леши и от предположений, что он хочет мне сказать.

– Нормально все, садись.

Жесткий тон, от которого хочется тут же прижать попу к креслу и сложить послушно руки на коленках. Сажусь, обхватываю ладонями кружку и смотрю на гладкую поверхность кофе. Вижу в отражении склонившегося над столом Лешу, и сердце ускоряется.

– В общем, у меня после не очень приятной травмы образовался провал в памяти, – начинает он, и я перестаю дышать, но по-прежнему боюсь глаза поднять.

Боюсь видеть его растерянность. Да он никогда не был таким, когда мы были вместе. Он всегда был собран и знал точно, что делать и как действовать в любой ситуации. А тут… я узнаю совершенно нового Лешу… и даже к такому Леше мое сердце тянется, и я не могу его остановить и убедить, что этот мужчина не принадлежит больше мне.

Он нервничает. Сжимает руки, лежащие на столе, в кулаки.

– И сейчас я не помню абсолютно ничего из того, что было лет так восемь назад. А мы же как раз с тобой тогда и познакомились?

Во рту мгновенно пересыхает. Я не знаю, как мне скрыть от его пытливого взгляда свою реакцию на такие вопросы. Потому что я точно спалюсь. Покажу что-то, после чего он поймет, что мы больше чем просто сходили на свидание.

– Ну да, где-то так, – стараюсь отвечать расплывчато.

Он фыркает, и мне приходится поднять глаза, чтобы понять, что его так веселит.

– Часто бегаешь на свидания с разными мужиками? – голубые глаза затягивает холодом, и я не могу справиться с ознобом.

– Что? – морщусь. – Нет. Точнее, тебя не касается, как часто я куда-то бегаю.

Леша криво усмехается и отходит от стола, давая мне возможность спокойно вздохнуть.

– Ну да, ну да, я помню того мужика, который тебя бросил после аварии.

Вскакиваю с кресла и чуть не опрокидываю его.

– Ну, знаешь, – складываю руки на груди, – если мне не везет с противоположным полом, то это не дает тебе никакого права высмеивать меня.

Леша тут же смущенно

– Да, прости. Я когда нервничать начинаю, вылетают злые шутки. Прости, я не собирался обижать тебя.

Ерошит волосы, которые и так не очень в порядке. Примирительно поднимает руки.

– Проехали, – облизываю губы, – и что ты хочешь у меня сейчас узнать?

– Расскажи все, что у нас с тобой было.

Упс… Задерживаю воздух в легких и с шумом его выпускаю. Как же мне не хочется врать, глядя ему в глаза. И в голове прокручиваются без конца слова его жены. Точно, жена! Я же могу прикрыться тем, что у него семья и ему явно не стоит копаться в прошлом.

– Леш, я не понимаю, зачем тебе это выяснять? У тебя все хорошо сейчас, в твоем настоящем. У тебя семья, скоро ребенок родится, зачем тебе сейчас общение с какими-то мимолетными знакомыми?

Леша прячет руки в карманы брюк, и рубашка натягивается на его груди. С момента нашего разрыва он явно занимался плотно своим телосложением. Иначе как объяснить то, что я сейчас глаз от его груди не могу оторвать и жадно глотаю слюни?

– Да нет никакой семьи, – обреченно шипит и падает на стул.

А я вздрагиваю. Его признание… звучит как приговор.

– В каком смысле? – и я все равно не могу сдержать вопросы.

Мне интересно, что сейчас происходит в его жизни. Более того, мне это крайне важно узнать. Я не знаю зачем, я подумаю об этом потом, но сейчас, стоя перед ним, таким потерянным, я понимаю, что хочу узнать все…

– Долго объяснять, да и не хочу я грузить тебя своими проблемами. Просто хочу понять, где же я не там свернул и почему все катится сейчас в какую-то пропасть.

– Леш, – поднимает голову, встречаемся глазами, – я даже не знаю, чем я могу тебе помочь.

Мой голос садится. Говорить становится настолько тяжело, что горло першить начинает. Обхватываю себя за плечи, в помещении словно разом холодает, и все тело охватывает озноб.

– Просто расскажи. Что, как и почему?

Делаю глоток остывшего кофе. Память нещадно возвращает меня в тот день, когда мы познакомились.

– Ты пришел с собакой, точной копией Жужи, – не сдерживаюсь и улыбаюсь, – и после осмотра ты вернулся, чтобы позвать меня на свидание.

В памяти словно включается репит и прокручивает все дни… месяцы… годы, которые мы провели вместе, но о которых я не могу ему рассказать. Не имею права.

Да и, если честно, мне самой хочется, чтобы он вспомнил. Признал. Сына признал. Я переживу, если он вспомнит меня, но скажет, что тогда поступил правильно, выбрав Веронику. Я переживу… пережила же уже один раз.

Но сын достоин того, чтобы Леша его вспомнил сам… я не хочу навязывать ему нашего ребенка. Не хочу!

– А потом? – врывается тихий вопрос и заставляет выплыть из глубин своей памяти.

Пожимаю плечами.

– Потом ничего. Мы прогулялись по городу, ты пригласил меня в кафе, где сотни разновидностей чая. Мы поболтали о детстве и разошлись.

– И все? – прищуривается подозрительно.

Нет. Не все. Потом Леша не мог дня провести, чтобы не позвонить, не увидеть, не спросить, как у меня дела. И я постепенно без него уже не могла даже дышать. Хотела его голос слышать, его глаза смеющиеся видеть. И слушать, слушать, слушать его, чувствовать, как он ко мне прикипает. Как влюбляется.

Поцелуи его ощущать каждой клеточкой… тяжесть тела чувствовать каждую ночь.

Зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, вздрагиваю. Леша стоит передо мной и изучает лицо.

– И все, Ник?

Неуверенно киваю.

– Почему я тебе сейчас не верю?

– Не знаю, – шепчу пересохшими губами, – это все, Леш.

Облизываю губы, но язык настолько сухой, будто наждачной бумагой прохожусь по пересохшей коже.

Он ловит выбившуюся из хвоста прядь и задумчиво накручивает на палец.

– Ты слишком в моем вкусе, чтобы я просто так взял и забил на дальнейшее общение.

Отдергиваю голову, чтобы не ощущать тепло, которое исходит от его руки.

– Откуда ты знаешь? Может, тебе показалось, а на самом деле я сварливая бабенция, или скандальная? – перечисляю все, что приходит в голову.

Не думая…

Леша усмехается и качает головой.

– Ты не такая, Ника.

Вскидываю брови.

– А ты вспомни аварию, – вспыхиваю я, – ты назвал меня макакой с гранатой.

Леша не сдерживается и громко фыркает.

– Прости, я тогда был немного не в духе, – продолжает скалиться, чем жутко выводит из себя.

Упираю руки в бока и прищуриваюсь.

– Ну так вот, откуда ты знаешь, может, и тогда, в наше первое знакомство, я что-то такое выдала и ты подумал, что, ну его к черту с ней связываться.

Реплика выходит пылкой, и приходится прикусить язык, когда сталкиваюсь с хитрым взглядом голубых глаз.

– И почему-то я уверен, что было что-то ещё.

Было… твое предательство спустя почти четыре года. Но я молчу. Только во взгляд напускаю серьезности.

– Что ещё ты обо мне успела узнать, за наше типа «единственное» свидание? – изображает в воздухе кавычки.

Я успела узнать, что у тебя есть тату на правом боку. Ты по молодости так пытался скрыть шрам от аппендицита, потому что тебе его криво зашили. И там у тебя роза с шипами красуется. А ещё у тебя на спине шрам после купания в водоеме с друзьями детства. Тебе было восемь, ты прыгнул и напоролся на штырь на дне.

Я все это помню. Успела изучить досконально. Губами, глазами, пальцами.

А теперь это все в прошлом.

Звонок телефона выдирает из задумчивости, и я смотрю, как Леша с неохотой достает его. Смотрит на экран, сжимает губы, которые тут же превращаются в тонкую полоску.

– Прости. Мне нужно ответить.

Пожимаю плечами. Кто я такая, чтобы запрещать или сопротивляться?

– Слушаю. Да, я её муж. Что? Не понял, как в больнице?

Леша находит меня глазами, и я вижу, как он сжимает руку в кулак.

– Я сейчас приеду, док.

Сбрасывает, и по приемной разносится его рык. По моей коже прокатывается дрожь.

– Что случилось, Леш? – от волнения перехожу на шепот.

Дергает головой.

– Жена в больницу загремела.

Прикрываю рот рукой. Сразу думаю о её беременности.

– Что случилось?

– Пока не знаю, но врач сказал, что она рожает.

Охаю.

– А… ещё рано? Когда ставили срок?

Леша хмурится.

– Месяца через полтора.

О боже… это же слишком рано для родов! Даже я родила, когда было тридцать шесть недель… а тут…

Глава 15

Леша

Ощущаю укол вины, пока лечу в больницу к Веронике. Почему-то в голове крутится мысль, что это я виноват в

Водитель паркуется возле клиники, в которой наблюдалась моя жена. Делаю несколько вдохов, чтобы самому успокоиться и не наделать глупостей. Или не наговорить.

Интересно, чем грозят такие ранние роды?

Твою ж… я совсем не знаю ни черта о беременности. И это огромное упущение с моей стороны.

– Свободен, Ринат. Я сам обратно доеду, – протягиваю руку за ключами и хлопаю водителя по плечу.

– Уверены, Алексей?

– На все сто. Давай, пока не передумал, – стараюсь отшутиться и не показать, что я на самом деле волнуюсь за Веронику и за ребенка.

Прохожу в прохладный холл. Меня уже ждет медсестра и, едва заметив меня, провожает в кабинет доктора.

– Добрый вечер, док.

Доктор рывком встает со своего места и кивает на кресло напротив.

– Добрый вечер, Алексей. Присаживайтесь.

Прячу руки в карманы и сжимаю их в кулаки.

– Если можно, я хотел бы навестить жену.

Врач ненадолго сжимает губы, а у меня внутри все замирает от такой реакции. Неужели произошло что-то серьезное?

– Ваша жена отдыхает. Но мне есть что вам сказать. Присаживайтесь.

Мать его, эти слова ни капли не успокаивают воспаленные нервы. Наоборот, напрягаюсь ещё сильнее. Превращаюсь в натянутую струну, которая может лопнуть от малейшего неправильного движения или слова.

– Я постою.

Врач только пожимает плечами.

– Ваше право. В общем, нам удалось привести Веронику в норму и предотвратить нежелательные последствия.

– Вы остановили роды? – мои брови подскакивают. – А что, такое вообще возможно?

Врач сцепляет пальцы на столе и вздыхает.

– Да, возможно. У вашей жены была угроза преждевременных, но несколько процедур, и плод остался в плаценте. В полной безопасности.

С облегчением выпускаю весь воздух из легких и запрокидываю голову, вперивая взгляд в потолок.

– Хорошо… хорошо.

– Да, это действительно хорошо. Потому что малышу рано ещё появляться на свет. Но, Алексей, сейчас кое-что зависит и от вас.

Распахиваю глаза и удивленно смотрю на сидящего передо мной врача.

– Что вы имеете в виду?

– Понимаете, сейчас очень важно, чтобы Вероника чувствовала себя в безопасности и ощущала заботу от вас. Это крайне важно и необходимо, чтобы ваша жена выносила здорового и полноценного малыша.

Пытаюсь понять, что я чувствую, слушая эти все слова. Давящую пустоту. Я прекрасно понимаю, что мне нужно заботиться о жене, делать все, чтобы она была в безопасности. Но как, черт возьми, я могу это обеспечить, если даже рядом с ней я не могу проводить много времени? Хочется сразу же сбежать. Спрятаться в своей конуре и не показываться никому на глаза.

Чувствую слабость в ногах и решаю все же присесть. Сцепляю пальцы, упираясь в них взглядом.

– Скажите, доктор, – надо как-то решиться на вопрос, который меня волнует давно.

Чуть ли не с первых дней, когда я узнал о положении Вероники. Но все это время жена убеждала меня, что никакой возможности узнать, кто настоящий отец ребенка, нет.

– Да, слушаю вас, Алексей, – врач внимательно всматривается в мое лицо, я этот взгляд кожей ощущаю.

Сглатываю тугой комок.

– Скажите, можно ли как-то установить отцовство до рождения ребенка?

Вдох застревает в груди, и мне приходится с силой протолкнуть следующую порцию воздуха в легкие, иначе тупо задохнусь.

– Вообще, конечно, такая возможность есть.

В воздухе повисает невысказанное «но», и я не тороплюсь радоваться. Потому что интуиция кричит, что есть что-то, что помешает мне довести все до конца и сделать этот тест.

– Но?..

Врач нервно хватает со стола карандаш и сжимает его между пальцами.

– Но в вашем случае я не советовал бы так рисковать. Это очень сложный тест для женщины. И до родов осталось не так уж много времени, поэтому логичнее будет подождать, пока ребенок не появится на свет, и спокойно установить, кто отец.

– Значит, можно было, – кусаю губу до боли.

– Конечно, медицина в этом вопросе шагнула очень далеко вперед. Но, повторюсь, для вас это рискованно.

– Я понял, док.

Итак, жена мне врала. Ну и это меня ни капли не удивляет. Заставляет только разочарованно усмехнуться и поймать на себе обеспокоенный взгляд врача.

– Берегите жену. Можете подождать, пока она проснется, если у вас есть на это время.

Киваю. От его тона становится немного не по себе. Как будто отец отчитывает за то, что я не уделяю должного внимания жене.

Но моему отцу глубоко плевать, как я живу… Иногда он объявляется, чтоб я ему деньжат подкинул, и то только потому, что я его после того, как вышел из больницы, нашел и предложил сам помощь.

Но в тот момент мне казалось правильным то, что я тянусь к родным людям. Только родные люди еще более чужие, чем даже жена.

Встаю со стула, одергиваю пиджак и расправляю плечи. Протягиваю руку для пожатия.

– Спасибо за заботу о жене, я отблагодарю.

– Это моя работа, – нейтральная улыбка.

Покидаю кабинет и иду в сторону палат. Сердце в груди болезненно ворочается, пока в ушах отдается звук собственных шагов. Усаживаюсь на диван в палате и облокачиваюсь на коленки, опускаю голову, пытаюсь взять под контроль чувства.

Мне просто нужно остаток срока быть внимательнее к Веронике. К жене, черт меня раздери… к жене.

А не к той, к которой почему-то бесконечно возвращается мой мозг. Да и почему я постоянно переживаю о практически посторонней мне девушке?

Но перед глазами, вопреки всем здравым мыслям, снова возникает образ девчонки и её сына.

Шумно выдыхаю, запрокидываю голову и впериваю взгляд в белоснежный потолок.

Забудь, Леха… выброси из головы. Это не твоё…

Твое вот, в палате лежит сейчас и борется за жизнь ребенка, который не виноват в том, что мы не сошлись и теперь наш брак висит на тонкой ниточке.

Вероника спит на боку, одна рука под подушкой, вторая спокойно лежит на животике. Как будто защищает от внешнего мира.

Прокашливаюсь, и матерюсь про себя, когда жена открывает глаза.

– Леша? – сонно щурится. – А ты как тут?

– Привет, – горло сжимает.

Даже это простое слово стоит мне огромных усилий. Совсем разучился с женой разговаривать нормально.

– Приехал после звонка врача. Тебя навестить. Узнать, как ты? Может, хочешь что-то?

Жена приподнимается на кровати и опирается на спинку. Прикрывает ненадолго глаза, а когда открывает их, вижу, что она с трудом сдерживает слезы.

– Единственное, чего я хочу, Леш, это того, чтобы ты был со мной.

– Я с тобой, Вероник, – мой голос звучит глухо, – я же тут.

Жена мотает головой.

– Нет, Леш, хочу, чтобы у

Вовремя прикусываю язык и не отвечаю, что тогда не нужно было по чужим кроватям бегать. Напоминаю себе слова врача, про спокойствие.

– Пожалуйста, Леш, – складывает руки на груди.

Смотрит на меня такими глазами, словно от моего ответа зависит её жизнь.

– Вероник…

Стискиваю зубы. Встречаюсь взглядом с женой и быстро отвожу глаза.

– Леш, пожалуйста. Ради малыша…

Глава 16

Ника

Пролистываю фото, чтобы немного почистить память телефона, и палец замирает над снимком четырехгодичной давности.

Всматриваюсь в лицо Леши, и, как и тогда, внутри все пронзает болезненной стрелой. Казалось бы, я справилась и пережила. Прожила ту ситуацию. Но я ошиблась. По-прежнему болит. По-прежнему тяжело смотреть в эти голубые глаза.

И это вовсе не из-за того, что каждый день я вижу такие же, только своего сына.

– Ма. Почитай сказку, – сын запрыгивает на кровать, чем жутко пугает меня.

Хватаюсь за грудь и выдыхаю.

– Кирюш, ну нельзя так маму пугать. Мама может в обморок от страха упасть.

Кирюшка только весело хохочет и заглядывает в телефон. А я пытаюсь переключить фото, но телефон, как назло, зависает и никак не реагирует на мои манипуляции. Даже блокировка не срабатывает.

– О, это же Леша, тот который Жужу забрал, – верещит мой ребенок на весь дом.

Шикаю на него.

– Что ты раскричался, сына?

Пытливый взгляд пронзает мое лицо. Сын подозрительно прищуривается.

– Он тебе понравился?

От неожиданности давлюсь. Удивленно хлопаю глазами.

– Кирилл!

– Ну что, мам? О-о-о-о, – продолжает болтать на повышенных тональностях мой сынишка, пока я пытаюсь не оглохнуть, – а может, Леша станет моим папой?

Сердце камнем летит вниз после этих слов. Пальцы крепче сжимаются на телефоне, пока я придумываю, как ответить ребенку.

– Нет, Кирюш, не станет.

Сын непонимающе хмурится и тыкает пальчиком в телефон.

– Почему? Он же тебе нравится! Ты вон на него смотришь на фото, – довольно заключает.

– А тебе тоже все нравятся, кого ты видишь на фотографиях? – решаю зайти с другой стороны.

– Да, иначе зачем на них смотреть? – пожимает плечами мой ребенок, пока я пытаюсь поймать нижнюю челюсть.

Логично… и в чем он не прав?

Кашляю.

– Видишь ли, Кирюш, я не всегда смотрю на фото только тех, кто мне нравится. Это старая фотография просто, хотела удалить.

Не люблю обманывать ребенка. Но не говорит же, что Леша и есть его папа? Это будет похлеще разорвавшейся атомной бомбы.

Кир надувается и складывает руки на груди. Смотрит в пол, его глаза тухнут, и эта картина причиняет невыносимую боль.

Боже, если бы это было в моих силах, я бы тоже хотела, чтобы отец Кирилла был рядом с ним.

– Я тоже хочу, чтобы у меня был папа, – тихо произносит сын.

Сглатываю комок в горле. Стараюсь не разреветься.

– Кирюш, – ерошу светлые пряди и притягиваю его к себе, усаживаю на коленки.

Сын упрямо пытается выбраться из моих объятий, но я не отпускаю. Нужно как-то объяснить ему…

– Видишь ли, малыш, дети не могут выбирать себе пап только потому, что им кто-то понравился.

Кир поднимает на меня печальные голубые глазки.

– А как же тогда появляются папы?

И такой он в этот момент беззащитный. Нежный. Хочется обнять его и защитить от окружающего мира.

– Обычно мама и папа сначала встречаются, потом понимают, что любят друг друга, и вот тогда у них появляются такие карапузы, как ты, – щиплю его за животик.

Кирюшка падает на кровать и заразительно хохочет. Отдувается, а я радуюсь, что смогла переключить его внимание с такой щепетильной темы.

Но рано…

– Тогда где наш папа? – преданно заглядывает в глаза и почти не дышит в ожидании ответа.

Смотрю на черты маленького личика в свете ночника, и сердце обливается кровью от сходства с Лешей.

– Наш папа, он рядом, Кирюш. Просто он не может пока к нам вернуться и быть с нами.

Голубые глазки вспыхивают надеждой.

– Но он же вернется?

– Очень надеюсь, малыш, – тяну его к себе под одеяло и прижимаю маленькое тельце к груди.

– Мам, расскажи сказку про красную машинку, – сонно бормочет сын. – А мне вот Леша понравился.

Сердце болезненно сжимается после этих слов. Прижимаюсь губами к виску сынишки и прикрываю глаза, чтобы не заплакать.

– У него скоро будет свой малыш, сынок.

– Жаль, – вздыхает Кирюша и засыпает.

– И мне… жаль, малыш, – шепчу, глядя в пустоту комнаты.

***

На очередном осмотре питомца меня пронзает мысль, что Леша так и не привез Жужу, чтобы снять гипс и проверить состояние лапы.

– Вам плохо? – интересуется хозяин большого бульдога.

Дергаюсь. Перевожу на него вопросительный взгляд. Он как-то тушуется и кивает мне на лицо.

– Вы просто как-то резко выдохнули и поменялись в лице. Я и подумал…

– А, – мотаю головой, – простите, все хорошо. Просто вспомнила, что один из пациентов не приехал в назначенное время.

Пытаюсь посмеяться, чтобы не сильно напрягать клиента своим испуганным видом.

Он удовлетворенно кивает и надевает на собаку поводок.

– Буду ждать вас через две недели. Запишитесь у Марии в приемной, – киваю и иду к раковине.

В голове при этом назойливой мухой жужжит мысль о Леше и его новом питомце. Задумчиво вытираю руки. Нужно обдумать, как с ним связаться и уточнить, все ли нормально.

– Вероник, – Маруся заглядывает в смотровую и неуверенно закусывает губу, – я опять отпрашиваться. Мама позвонила, там потоп у нас дома, а она за город уехала.

– Конечно, Маш, езжай. У нас сегодня не сильно много народа, сама уж справлюсь как-нибудь.

Маруся благодарно кивает и убегает.

Решаю, что все-таки стоит позвонить Леше и узнать про Жужу, а то меня Кирилл не простит. Он и так уже спрашивал, как там его лохматая подружка. А если я ему скажу, что понятия не имею, думаю, будет грандиозный скандал. Роюсь в записях, ищу контакты.

– Ага, – бормочу под нос, когда отыскиваю данные Алексея Климова.

Быстро набираю номер, пока я не струсила и не передумала. Руки дрожат, пока я слушаю гудки, и я даже делаю попытку скинуть, но Леша отвечает раньше.

– Слушаю, чем могу помочь?

Открываю рот и понимаю, что голос предательски сел.

– Алло? Говорите! – в голосе Леши столько требовательности, и это для меня является настолько неожиданным, что кажется, я вообще не смогу ни звука произнести.

Но в голове вспыхивает Жужа.

– Алексей, добрый день, – специально выбираю такую официальную форму обращения, – это Вероника из ветеринарной клиники.

Молю, чтобы с ним не было его жены. Не хочу, чтобы из-за меня у

– Добрый день, Вероника. Чем могу помочь?

– Эм, я звоню поинтересоваться состоянием Жужи. И почему вы не привезли её в день, когда я назначила?

Леша сдавленно ругается.

– Мы уже сняли гипс, спасибо.

Эта фраза вышибает весь кислород из легких. Вот так просто? Сняли? Не у меня?

– Когда?

На том конце снова какие-то ругательства.

– Пару дней назад. Врач осмотрел собаку и заверил, что все в порядке. Спасибо за беспокойство.

И после этого ответа Леши я четко осознаю, что суматошно пытаюсь отыскать в голове какой-то предлог, чтобы увидеть его опять. Чтобы посмотреть в его глаза.

– Ага, отлично. Ещё хотела спросить…

Боже, зачем я цепляюсь за этот разговор? Веду себя как идиотка!

– О чем, Вероник?

– Я не отвлекаю?

Закусываю губу и хочу долбануться лбом о стол. В ответ слышу тихий смех, от которого внутри все сладко замирает.

– Нет, не отвлекаешь. Я тут немного в пробке застрял.

Этот голос ласкает слух. Хочется закрыть глаза и слушать его разговор до бесконечности. Но, конечно же, это будет выглядеть странно в его глазах. Ненормально! Он точно подумает, что я с психическими отклонениями.

– Как я могу вернуть хотя бы часть денег за ремонт машины?

Глава 17

Леша

Крепче сжимаю руль, смотрю на задние фонари впереди стоящей тачки. Жадно слушаю голос, который и так не дает мне покоя во сне. Каждую долбаную ночь мне снятся наши встречи. Разговоры.

Причем те, которых в реале не было никогда. Больное сознание подкидывает какие-то неведомые картины.

– Леш?

Да какого ж хрена я так на неё реагирую? Глотаю каждый звук, который она произносит. Похоже на какое-то помешательство. Наваждение. Приворот. И это так выматывает, что с каждым разом возвращаться домой становится все тяжелее. Была даже предательская мысль снять хату и периодически оставаться там.

Смотреть в глаза жене все больше невыносимо. Чувствую себя обманщиком. Потому что в мыслях у меня другая, а не жена…

– Я же сказал, что ничего не нужно возвращать, Вероник. Все нормально.

Она задумчиво мычит.

– Я так не могу.

– Можешь, конечно, – отрезаю.

Это бессмысленный спор, и чем быстрее она поймет, что в таких вопросах со мной лучше не соревноваться, тем быстрее успокоится.

И попрощается…

Фак! А я не хочу прощаться! Хочу слушать, говорить, смотреть на неё.

– Слушай, – она с шумом выдыхает, – если у тебя много денег, я рада за тебя, но это не значит, что мне нужна благотворительность.

Откидываюсь на сидении и смеюсь.

– Что смешного я сказала? – возмущенно выдыхает.

А у меня в груди все сжимается от такого её тона.

– Это же мои деньги, так? – пробка начинает медленно ползти. – Ник?

– О, нет, я понимаю, куда ты клонишь, Лешик!

В сердце будто стрела вонзается, когда слышу такую форму имени. Вероника ойкает.

– Как ты меня назвала? – если я так и дальше буду сжимать подлокотник, я его вырву к чертям.

– Прости, я случайно.

– Лешик. Почему Лешик? – продолжаю допытывать её.

– Просто вырвалось, Леш. Случайно, прости. Мне пора бежать.

Но я не верю. Такие прозвища случайно не вылетают, но я решаю пока не продолжать допрос.

– Ник, – цепляюсь за разговор всеми конечностями, – давай я привезу собаку ещё на твой осмотр. Я просто записался в ветеринарку, которая рядом была. Ты же помнишь, что у меня жена как раз в больницу загремела, и мне было немного не до покатушек по клиникам.

Стискиваю зубы, когда слышу нервный вздох. Такой… рваный. Будто ей больно.

– Как жена? – выдавливает из себя Вероника.

Да я и сам не горю желанием обсуждать с ней мой брак. Но раз уж сам заикнулся…

– Нормально, врачам удалось спасти беременность и предотвратить преждевременные роды.

И снова этот рваный выдох.

– Хорошо… хорошо, я рада, что все обошлось.

– Ник, – я псих, официально, – я приеду.

Иначе я не могу объяснить такую дикую тягу. Такое неконтролируемое желание увидеть эту девушку. Не могу я себя оправдать.

– Хорошо, когда тебе удобно?

– Завтра, – вылетает, хотя я понятия не имею, что у меня там по планам завтра.

Плевать. Отменю все. Перенесу…

– Давай, у меня завтра есть время в обед. В час, удобно?

Угукаю. Вероника скомканно прощается и отключает вызов.

И, как по мановению волшебной палочки, пробка начинает рассасываться. Торможу возле дома. Опускаю голову на руль и выдыхаю.

Ещё один вечер в обществе жены.

Кажется, такими темпами я скоро начну считать минуты до рождения малыша. Чтобы уже решить этот вопрос и развестись.

– Давай, Леха, ты сможешь.

Захожу в квартиру и прислушиваюсь. Вероника что-то напевает в стороне спальни.

– Жужа, – зову и не понимаю, почему собака не выходит меня встречать.

Каждый вечер, стоит мне переступить порог, она пытается бежать ко мне. Гипс слегка стеснял её движение, но даже в таком состоянии она неслась навстречу.

– Вероник, где собака? – ору на всю квартиру.

Жена выплывает мне навстречу, с чем-то на лице.

– Ой, милый, ты сегодня рано, – встает на носочки и чмокает меня в губы, оставляя на щеке какую-то липкую субстанцию.

Стараюсь не морщиться, вытираю щетину.

– Где собака?

Пожимаю плечами.

– Понятия не имею.

Выгибаю бровь.

– В смысле, – слегка прихватываю жену за руку, притискивая к себе, – куда ты дела собаку?

Вероника закатывает глаза.

– Никуда, Леш, ты со своим псом совсем уже поехал! Где-то тут бегала, я за ней не обязана следить, – выплевывает мне в лицо и выдергивает руку из захвата.

Приказываю себе остыть. Хотя внутри все кипит от злости.

– А за ребенком ты так же будешь следить? – не вывожу и все же взрываюсь.

Вероника оборачивается, и её аккуратные брови взлетают.

– Ребенок – это не пес. Я буду холить и лелеять нашего малыша, любимый. Я стану самой лучшей матерью. Мы же с тобой такая красивая пара, и малыш у нас родится такой же.

Пропускаю мимо её пылкую речь. Потому что этого не будет… никогда.

Мы не останемся с Вероникой семьей!

Иду обыскивать квартиру. Нахожу щенка привязанным к столу в моем кабинете. Стискиваю кулаки.

– Держись, Леха… держись!Глава 18

Вероника

Уже знакомая машина подъезжает и моргает фарами. Непроизвольно хмыкаю, но тут же беру свои эмоции под колпак. Ещё не хватало по старой памяти поплыть и влюбиться в Лешу.

Это будет самым настоящим идиотизмом с моей стороны.

Леша выходит и выводит на поводке уже знакомого песика. Щенок довольно крутится у ног хозяина, пока Леша пытается приструнить собаку.

– Добрый день, – голубые глаза Леши теплеют, когда он сталкивается со мной взглядом, –

Проверяет время, а я заторможенно мотаю головой.

– Все нормально. Вы вовремя как раз. Проходите, – киваю на смотровую и отступаю, чтобы пропустить эту парочку.

– Жужа, хватит, – строго выговаривает Леша собаке, – ну что ты за юла? Тебя дрессировать и дрессировать сутками нужно, – а вот это уже с тихим смехом, от которого мои ноги норовят подогнуться.

Зажмуриваюсь ненадолго и делаю вдох, так, чтобы Леша этого не заметил. Но его парфюм ударяет в ноздри, и я непроизвольно затаиваю дыхание. Пытаюсь задержать этот запах как можно дольше в носу. Насладиться им…

– Ника, – меня слегка встряхивают, и я сталкиваюсь с вопросительным взглядом Леши.

Откашливаюсь, щеки тут же вспыхивают.

Вот же… как неудобно получилось.

– У тебя все нормально? А то я уже три раза позвал, а ты не реагируешь.

– Да, все прекрасно, – надеваю перчатки и приступаю к осмотру.

Щенок то и дело старается поймать мою руку, но я проворнее. Макушку будто прожигает чем-то, я даже вздрагиваю.

Оборачиваюсь и вижу, что Леша внимательно изучает каждое мое движение. Стоит, привалившись к подоконнику, и сканирует взглядом. Сглатываю слюну, которая под его пристальным вниманием начала как-то активно выделяться.

– Что-то не так?

Он удивленно вздергивает брови.

– С чего ты взяла?

От одного его низкого голоса по рукам пробегают мурашки. Бывший медленно опускает взгляд, и я вижу, как он довольно ухмыляется.

– Что смешного я делаю?

Возвращаюсь к осмотру, хотя сама прекрасно понимаю, над чем веселится мой бывший. Он заметил мою реакцию на него. Уверена в этом на все сто. И сейчас он, наверное, думает, что он мне интересен не как пациент, а как мужчина.

– Ты такая милая, когда краснеешь, – тихо подмечает, чем не делает мое положение лучше.

Наоборот, вгоняет меня в ещё большую краску.

– Я совсем не милая, и я просто осматриваю твоего щенка.

Угукает, но как-то так, что я снова оборачиваюсь, чтобы посмотреть на его лицо. И точно, на губах какая-то усмешка.

– С Жужей все прекрасно. Лапа и правда в порядке, и теперь нужно дать ей время на восстановление.

Леша отталкивается от подоконника и приближается ко мне со спины. Я ощущаю тепло, которое исходит от него. Невольно перестаю дышать. Пытаюсь сконцентрироваться на здоровье собаки, но ни черта не выходит. Да потому что со щенком полный порядок, и мне не нужна сосредоточенность, как обычно.

Я с первой минуты, как увидела щенка, поняла, что он идет на поправку, и мой осмотр не нужен был. Но тем не менее Леша сейчас здесь. Стоит за моей спиной. Волосы шевелятся от его дыхания.

Сжимаю пальцы на столике, держусь.

– И что от меня нужно, чтобы моя собака поправилась окончательно?

Он и правда очень близко. Ближе даже, чем я могла представить. Мне кажется, если я на миллиметр отклонюсь, то упрусь в его грудь.

И меня даже слегка качает. Тут же Леша придерживает меня, обхватывая за предплечья. А я стараюсь не упасть в обморок от нахлынувших эмоций.

Боже мой, как же я, оказывается, соскучилась по его рукам.

– Ты в норме?

Отрывисто киваю. Потому что язык прилип к небу и я не в состоянии даже двух слов связать.

– Так и что от меня нужно, чтобы Жужа быстрее поправилась? – повторяет простейший вопрос.

А я будто бы не понимаю, что от меня хотят. Я сосредоточена только на ощущении его рук на своей коже, прикрытой тонким слоем ткани моего медицинского костюма.

– Ни-ничего. Просто внимание и сильно не нагружать лапу.

Знал бы он, каких энергозатрат мне стоит произнести эту фразу.

– Значит, все в порядке? – Леша не торопится отойти.

Словно, наоборот, тянет. Придумывает, как бы подольше постоять вот так. Прикрываю глаза, ругаю себя мысленно. Ну что за бред лезет в голову? С чего бы Леше хотеть меня трогать?

У него семья своя… у меня своя, в виде Кирюшки и Киры.

Кстати…

– Как твоя жена? – вырывается, и я не успеваю обдумать, стоит ли спрашивать об этом.

Пальцы на секунду сжимаются, и я шиплю от боли. Леша отступает, давая такую, как мне казалось, желанную свободу. На самом же деле стоит ему сделать шаг от меня, как я ощущаю груз потери.

– Прости.

Разворачиваюсь на пятках как раз в тот момент, когда Леша устало потирает шрам.

– Это ты прости. Твоя семья – это не мое дело, – поднимаю руки в знак примирения.

Леша хмурится и продолжает растирать висок, а я неожиданно для себя начинаю волноваться и дергаться.

– С тобой все хорошо, Леш? – делаю шаг к нему и в порыве чего-то необъяснимого поднимаю руку, чтобы погладить его голову.

Вовремя отдергиваю. Закусываю губу до боли. Нельзя трогать! Это ни к чему хорошему не приведет!

Только вот Леше на это наплевать. Он берет меня за руку и прижимает ко лбу. Блаженно выдыхает, прикрыв глаза.

– Хорошо-то как. Голова раскалывается в последнее время жутко просто.

– Таблетку? Давай принесу, – дергаюсь, но Леша крепко держит меня за руку, и мне не удается от него сбежать.

– Просто постой немного со мной, Ник.

Закусываю губу и киваю. Если ему так станет легче, то я готова. Готова проглотить комок, подкатывающий к горлу, когда мои подушечки пальцев ощущают под собой гладкость и теплоту кожи Леши.

– Слушай, а мы с тобой не пересекались в аквапарке?

Внутри все летит вниз. Ноги становятся слабыми, но меня по-прежнему удерживают за руку, и это спасает от обморока. Да, мы любили с ним на выходных сгонять в аквапарк до того, как я забеременела. А после бассейна любили полежать в хамаме, и Лешка даже массаж мне делал, а я млела.

Но…неужели он вспомнил ещё что-то кроме того, что я лечила его собаку?

Леша как-то невесело усмехается. И от этой усмешки по спине ползут мурашки.

– А то мне тут снятся сны всякие. И вот думаю, может, это воспоминания?

И что мне делать? Как отвечать?

Сказать правду? Но ведь за правдой последует миллион вопросов от Леши. А я понятия не имею, как нужно на них отвечать…

Соврать? А что будет после того, как он вспомнит?

«Если вспомнит…» – поправляет меня внутренний голос.

– Не понимаю, о чем ты, – дергаю плечом и все же освобождаю руку, – извини, у меня пять минут до следующего приема, и мне нужно ещё тут все прибрать.

Леша внимательно смотрит на меня несколько секунд, и из него вылетает смешок.

– Да уж, я понимаю, что со мной бывает жутко.

Открываю рот, чтобы возразить, но он быстро подхватывает Жужу и

Глава 19

Пораньше освободившись с работы, решаю устроить Кирюшке небольшой сюрприз. Заезжаю в магазин и набираю всякого вкусного. Обычно я стараюсь его ограничивать во вкусняшках, но сегодня хочется нарушить систему и дать ребенку чуточку больше свободы.

Набираю Киру. Ей тоже не помешает как-то развеяться. В нашей компании, конечно, такое себе развлечение, но все лучше, чем одной сидеть дома.

– Слушаю, сестренка, – голос сестры звучит вполне бодро и весело.

– Чего делаешь? – объезжаю машину и слежу за пешеходным, чтобы никто не выскочил под колеса.

До сих пор какое-то ощущение неправильности, что я приняла от Леши машину, которую отремонтировали за его счет, но пока я не могу придумать, как отплатить за его любезность.

Но я не собираюсь все оставлять просто так, без ответа.

– Какие предложения? – Кира становится ещё бодрее, и я не могу сдержать улыбки.

И я правда не знаю, что бы я без неё делала, и мне больно смотреть, как она сейчас страдает из-за разрыва с Аликом. Какое-то недоразумение может разрушить семью. Любящую пару развести.

Хотя… мы с Лешей в свое время тоже не устояли. Рухнули как спичечный домик.

– Эй, систер, ну ты звонишь и молчишь? Тебе не с кем помолчать и подышать в ухо?

Смеюсь.

– Нет же. Звоню пригласить тебя в нашу с Кирюшкой тесную компанию. Я решила сегодня ему устроить вечер вкусняшек и просмотров мультиков. Я понимаю, что тебе с нами…

– Я примчусь. Не хочу дома сидеть сегодня.

Сжимаю руль и напрягаю спину.

– Что случилось, сестренка?

Рваный вздох, который ещё сильнее настораживает.

– Алик случился.

Внутри болезненно сжимается сердце.

– Поделишься?

Кажется, Кира шмыгает носом. А у меня у самой слезы на глазах из-за сестры. Она такая добрая и светлая, она достойна самого лучшего, а вместо этого страдает из-за развода и из-за того, что муж не может никак отпустить её и согласиться на расход.

– Мне кажется, я не смогу больше так, – шепчет сестра.

– Так, – принимаю решение, которое кажется мне сейчас самым верным, – не киснуть. Сейчас приезжай к нам, я потом просто за Кирюшкой сгоняю, а ты подождешь нас дома. Все расскажешь спокойно мне. Поплачешься, если тебе нужно будет.

Кира вздыхает и соглашается.

Тороплюсь добраться до дома раньше сестры. После всего того, что произошло с Лешей, и после того, как на свет появился Кирилл, мне некуда было возвращаться. У меня было мало времени, и мне очень удачно подвернулся домик в черте города. И по финансам я как раз тянула его аренду месяцев на восемь. До того как Кирюшку взяли в сад, я принимала некоторых животных дома и подрабатывала грумером. Обустроила комнатку и назначала клиентам процедуры, пока сын спал. Или Кира часто выручала: утаскивала его на прогулку. Так и выжили…

Дом у нас небольшой, но зато двор очень хорошо обустроен для маленького пацана. Тут есть и горка небольшая, и тропинки, по которым Кирюшка любит гонять машины. И от работы не сильно далеко.

А сейчас я пытаюсь придумать, как накопить на первый взнос за свое собственное жилье. Чтобы не зависеть от хозяйки дома и не бояться остаться без крова.

Как бы я ни торопилась, сестра подъезжает к нашему дому почти одновременно со мной и оглушает звуком автомобильного сигнала. Машу ей через окошко.

– Привет тем, кто решил сегодня нарушить все правила и налопаться вредностей, – довольно потирает ручки и перехватывает один из пакетов.

– Ой, спасибо, – поглядываю на её лицо.

Как я и думала при разговоре по телефону, сестра явно плакала: глаза покрасневшие, носик припух.

Проходим в дом, и я замираю в гостиной.

– Добрый день, а вы, простите, кто? – в моей гостиной на диване, развалившись, сидит незнакомый мне мужчина.

Он оглядывает меня наглым взглядом, под которым я немного теряюсь, но сильнее стискиваю ручки пакета и распрямляю плечи.

Если это грабитель, то я оглушу его этим пакетом, схвачу Киру и мы успеем удрать. А потом вызову полицию.

– Я? Новый хозяин, – нагло ухмыляется, и на его лице обозначается оскал.

Делаю шаг назад и врезаюсь в сестру.

– Это кто? А ты чего не сказала, что у тебя свиданка? – шепчет мне на ухо.

От этого вопроса у меня глаза лезут на лоб. Оборачиваюсь и пытаюсь взглядом выразить весь спектр своих эмоций. Самая яркая из которых – возмущение.

– Я его первый раз вижу, – шиплю в ответ, и теперь уже меня награждают непонимающим взглядом.

– О, а вот и Вероника, – в дом вплывает хозяйка дома.

Разворачиваюсь к ней и вопросительно выгибаю бровь, указывая на диван.

– Что это значит? – мой голос слегка подрагивает.

Ну так и я не каждый день вижу незнакомцев на своем диване.

– Это мой сын, и он переезжает сюда со своей семьей.

Открываю рот.

– Простите?

Таращусь на хозяйку дома, которая как ни в чем не бывало заносит какие-то вещи и начинает раскладывать их по шкафам.

– Я сказала, Вероника, что вам нужно переехать. За два дня.

Кира что-то неразборчиво шипит за моей спиной. Но я настолько шокирована, что не могу разобрать ни слова.

– Я вам заплатила за три месяца, – мой голос срывается, и я даже заикаюсь.

– Как докажешь?

– У нас договор, между прочим, – повышаю голос.

Вся ситуация настолько абсурдная, мне просто не верится, что она происходит сейчас со мной.

– Ну так там не сказано, что ты мне заплатила за три месяца вперед.

Твою ж… и ведь она права! И в этот раз, как назло, я отдавала наличкой.

– Расписка, – хриплю, – у меня есть ваша расписка, что вы взяли с меня за три месяца.

Хозяйка замирает и задумчиво пожевывает губу.

– Неси свою расписку. Что-то я не помню, что я тебе её писала.

Чуть ли не кидаю пакеты на пол, проношусь мимо сестры, которая внимательно следит за хозяйкой и её сыном. Видимо, думает, что они могут что-то стянуть или сломать.

Забегаю в комнату и достаю папку с документами. Сумбурно перелистываю стопку бумаг.

– Ага, – радостно вытягиваю нужный лист.

Пробегаюсь глазами по расписке и удовлетворенно киваю. Возвращаюсь к хозяйке, вручаю листок и складываю руки на груди, жду реакции.

Она опускает глаза и внимательно читает. Хмыкает.

– Так тут ни даты, ни подписи, – с торжествующим видом отдает мне расписку.

– В смысле? – неверяще всматриваюсь в строки.– Это как?

Кира заглядывает через плечо и охает.

– Милочка, будь добра, освободи дом.

Кира переводит взгляд с меня на хозяйку дома и обратно.

– Ник, – дергает меня сестра за руку, – на минуточку выйдем.

Кивает на дверь и тянет за собой.

Выходим, но я никак не могу собрать в кучу мысли и вспомнить тот день, когда я отдавала деньги. И будто провал. Что тогда было?

– Это что там такое происходит? – зло шипит сестра, пока я растерянно хлопаю глазами. – Что эта стерва пытается сказать? Что ты ей деньги не давала вперед?

Я понимаю, что злость сестры направлена на ту, кто хочет обмануть. Пожимаю плечами. Если бы я знала ответ на этот вопрос!

– Я сама ничего не понимаю, Кир, мне кажется, что в расписке все было в порядке, когда я убирала её в портфель. А сейчас там и правда куда-то делась подпись. Что делать?

В голосе проскальзывают нотки паники.

– Для начала выдохнуть и включить голову. Потом можно пригрозить тем, что ты пойдешь в полицию и заявишь на неё как на мошенницу.

Прикусываю губу.

– Думаешь, она тогда отстанет от меня и даст жить дальше?

Кира задумчиво хмурит брови и дергает себя за мочку уха.

– Надо пробовать. Но оставлять все как есть – плохой вариант для тебя и Кирилла.

Киваю.

– Ты права. Нам некуда будет идти.

И эта правда обрушивается на меня ушатом холодной воды. Погружает меня в растерянность. Я чётко осознаю, что я не понимаю, что мне делать, если мы останемся без крыши над головой.

– Так, Ника, посмотри на меня, – сестра берет меня за плечи и разворачивает лицом к себе, – я тебя не оставлю один на один с проблемами и не брошу вас с Кирюшкой на улице. Ты это и так знаешь.

Морщусь.

– Кир, да мы и так у тебя постоянно что-то просим и клянчим. Тошно уже от самой себя.

– Ну-ка цыц, – топает ногой, – это что за разговоры? Тогда ты не могла ко мне переехать, потому что Алик. Сейчас я живу одна в огромной трешке и Алика нет.

Закатывает глаза и словно бормочет: «Слава богам».

Фыркаю.

– Но сейчас я все-таки предлагаю тебе пригрозить этой хозяйке полицией.

И сестра при этом выглядит очень решительно. Снова хватает меня за руку и тянет обратно в дом. Хозяйка продолжает наводить порядок и не обращает внимания на то, что там все ещё расставлены наши вещи.

– Эй, уважаемая, – Кира подходит к хозяйке и стучит ей по плечу.

Маргарита поворачивается и вопросительно выгибает бровь. Как будто нас тут вообще уже не должно быть.

– Вы так-то сейчас лапаете чужие вещи, – Кира тыкает пальчиком в игрушку Кирюши.

Я же все никак не могу собраться в кучу и тоже начать действовать так же решительно, как и сестра. Не могу. У меня язык немеет.

– А это вообще-то мой дом, и мы уже с вашей сестрой решили, что мне она ничего не платила.

Кира злобно прищуривается. Стискивает зубы.

– А как вы заговорите, если мы сообщим в полицию о факте мошенничества?

Маргарита складывает руки на груди и обводит Киру высокомерным взглядом. И когда я это вижу, моя интуиция начинает вопить, что хозяйка сейчас что-то такое ответит, от чего все наши надежды на дальнейшее спокойное существование в доме будут перечеркнуты.

– И что вы предоставите в качестве доказательств? Вот эту расписку, которая не имеет никакой юридической силы, потому что там нет даже моей подписи?

Кира скрипит зубами, а хозяйка в это время поворачивается и встречается взглядом с растерянной мной.

– Никочка, – начинает она таким тоном, от которого у меня зубы сводит, – если тебе пока негде пожить, то я могу тебе выделить комнату. А мой сын с семьей будут в трех других.

У сестры вытягивается лицо от такой наглости. Да у меня самой рот приоткрывается.

– Я вам заплатила за аренду целого дома, – наконец обретаю голос, – а вы сейчас предлагаете поселиться в комнате? С ребенком?

Маргарита мотает головой.

– Ты мне ничего не платила, мы уже это выяснили, – дальше стоит на своем.

– Так, Ник, давай собирай вещи, мы сваливаем.

– А…

Смотрю на решительный вид сестры, которая направляется в комнату Кирюшки.

– Я соберу вещи малого. У тебя пакеты есть?

– Есть, – выдавливаю из тебя и несусь за сестрой, – Кир, ты что? А мне куда деваться?

Сестра одаривает меня очень говорящим взглядом, так что все вопросы на время отпадают.

– Ты меня вообще слушала на улице? – тыкает пальцем в сторону выхода.

Сглатываю и медленно киваю. На что сестра нетерпеливо закатывает глаза и качает головой.

– Тогда я не понимаю, откуда опять такие вопросы?

Переминаюсь с ноги на ногу.

– Ну, просто я не хочу тебя стеснять.

– Прекрати. Мы не чужие люди, и будет странно, если я в такой момент возьму и отвернусь от тебя.

Она неожиданно подходит и сгребает меня в охапку. Горло тут же стискивает спазмом, как перед слезами. И тут же я ощущаю на щеках влагу. Шмыгаю носом. Кира гладит меня по волосам, качает меня из стороны в сторону.

– Ну все, сестренка. Все перемелется. Все пройдет, даже самый неудачный период.

– Я так хочу к Леше, – шепчу в изгиб её шеи и сама удивляюсь, что из меня вырвалось подобное признание.

Сестра шутливо присвистывает и отодвигает меня на расстояние вытянутых рук. Заглядывает в лицо.

– Просто, – вытираю нос тыльной стороной руки и кривлюсь, – с ним не был таких проблем. Он был рядом, даже в самые неудачные моменты.

Кира грустно улыбается. Её глаза тускнеют, и я понимаю, что со стороны мои слова звучат как неблагодарность. Хватаю её за руки.

– Нет, ты не так поняла. Я очень ценю твою помощь, сестренка. Ты даже не представляешь, как сильно я благодарна за все, что ты для нас сделала.

Кира усмехается, но напряжение все ещё гуляет по её телу.

– Я понимаю, Ник. У самой сейчас похожие ощущения. Кажется, что без Алика я и шага не смогу сделать. Хочется спрятаться в его объятиях и укрыться от всего мира.

Она будто бы озвучивает и мои мысли. Как будто заглядывает мне в голову.

– Но… – продолжает она, – не все можно вернуть. И мужчин в том числе. Точнее, не факт, что будет лучше, если мы их вернем.

– Так, может, у вас с Аликом не все позади?

Кира стискивает губы и отворачивается.

– Мне не по пути с человеком, который предлагает взять в отношениях перерыв. Нет, – встряхивает длинными волосами и стискивает руки в кулаки, – даже не в отношениях, Ник, – с надрывом, который

– Да, я понимаю тебя, сестренка.

Кира облизывает губы и подходит к шкафу.

– Давай займемся сборами и просто смоемся отсюда. А то за Кирюхой скоро ехать, а мы тут сопли развесили.

Соглашаюсь с ней, и мы принимаемся за сбор моих вещей. За три года, которые я тут живу, у меня не так много появилось вещей. А вот Кирюха накопил прилично игрушек.

Хозяйка с сыном продолжает находиться в доме, как будто так и должно быть. И это ещё больше раздражает и напрягает. Поэтому торопимся с Кирой.

Она перед выходом наклоняется ко мне и шепчет:

– Я все же предлагаю накатать заяву. Ну, чисто так, чтобы проучить.

И с этим я не задумываясь соглашаюсь. Да, пусть мы ничего не докажем, но можно же попытать удачу.

Глава 20

Забираю Кирюшку из сада, и он при виде забитой доверху машины распахивает глазки.

– Ма, а это что? Мне подарки?

Усмехаюсь.

– А не многовато ли тебе одному столько?

Он уверенно мотает головой и ныряет в пакет, который ближе всего к нему. Достает оттуда свою же машину, и его бровки вопросительно изгибаются.

– Это же мой кабриолет, – крутит в руках машинку, и на его лице отражается непонимание.

– Ага, Кирюш, мы с тобой немного поживем у тети Киры, пока мама не найдет нам новое жилье.

Сын что-то неразборчиво бурчит, и приходится переспросить, при этом не отвлекаясь от дороги.

– Я не хочу новое жилье, мне там нравится.

По больному. Но я понимаю, что он не из вредности.

– Малыш, я понимаю. Я бы тоже не переехала, но хозяйка нашего дома сказала, что туда переедет её сын. А тетя Кира, между прочим, тебя очень ждет и уже разложила кровать.

Голубые глаза вспыхивают, и Кирилл начинает нетерпеливо ерзать по креслу.

– Ту, большую? Мягкую?

Смеюсь.

– Да, на которой мы с тобой спали уже.

Сын довольно взвизгивает и хлопает в ладоши, а меня отпускает. Хорошо, что его можно так быстро переключить на что-то другое.

– А там будут вкусняшки? – невинно хлопает глазками сын, чем вызывает мой смех.

– Даже не знаю. А ты заслужил? – добавляю в голос строгости и притворно хмурю брови.

Кирилл округляет глаза и часто кивает.

– Я хорошо себя вел в саду.

– Тогда, может быть, тетя Кира тебе что-нибудь и даст.

Сама терпеливо молчу о том, что все вкусняшки его ждут. После тяжелого дня мы с Кирой все же решаем устроить вечер просмотра мультиков и поедания вредностей.

– Ма, – смотрю на Кирюшку в зеркало заднего вида, – а Леша привозил Жужу?

При упоминании Леши у меня внутри все переворачивается. Так непривычно из уст сына слышать это имя.

– Привозил, малыш. С ней все хорошо, и она идет на поправку. Её лапа намного лучше, и гипс сняли.

– А фотография? – Кирюшка складывает ручки на груди в умоляющем жесте и делает бровки домиком, чем попадает в самое сердце.

– Ох, Кирилл, я совсем забыла, что обещала тебе фотографию.

Сын тут же надувается.

– Но, может, они ещё придут ко мне, и я обязательно исправлюсь. Хорошо? Мамочка просто немного замоталась.

А ещё отвлекалась на Лешу и на наше прошлое. Которое память всегда подбрасывает так не вовремя. Да ещё и поведение Леши. Словно он постоянно в диком напряжении и пытается все вспомнить поскорее. Но, если честно, я и жду, и боюсь момента, когда он вспомнит. Он же тогда узнает про Кирилла. Про то, что это его ребенок.

И сложно представить, какая будет реакция. Даже несмотря на то, что я прожила с ним четыре года, я не могу предугадать, как он себя поведет и что будет делать.

Вечер мы проводит в тесной компании, Кирилл полностью доверяет нам выбор мультфильмов и довольно пожевывает всякие мармеладки и сушеные фрукты, с интересом глядя на экран телевизора.

Замечаю, что он начинает клевать носом и уношу его в кровать.

– Мам, я надеюсь, у меня появится папа. Мне бы очень хотелось папу. Может, на Новый год Дед Мороз подарит.

И сын засыпает, а у меня в горле разрастается комок, который я не в силах проглотить.

Возвращаюсь к жующей чипсы Кире и плюхаюсь на подушки, раскиданные по полу. Беру горсть еды и нервно запихиваю её всю в рот. Смотрю на экран телевизора, но не понимаю, что там происходит.

– Эй, – перед глазами пролетает ладонь сестры, – что случилось?

Вздрагиваю. Перевожу на сестру такой же невидящий взгляд и передергиваю плечами.

– Кирюшка попросил папу на Новый год.

Сестра удивленно моргает. Хмурится.

– А ты?

Раздражительно дергаю головой.

– А что я могу ему сказать? Что отцы не растут на деревьях? И их не приносит Дед Мороз? – упираюсь подбородком на кулаки и вздыхаю. – Вообще понятия не имею, как переключать сына с этой темы. Он все чаще вспоминает о том, что у него нет отца, Кира.

Стону, прикрываю рот ладонью и зажмуриваюсь. Хочется зареветь от несправедливости. Мой сын заслуживает отца, но я не могу сказать его отцу, что мы есть.

Сестра успокаивающе стискивает мою руку.

– Я все же думаю, что Леша вас вспомнит.

Поднимаю глаза к потолку и с шумом выпускаю весь воздух из легких.

– Ну и что это даст? Он нас в свое время уже бросил. Думаешь, возвращение памяти как-то изменит его отношение ко мне и к ребенку?

Сестра задумчиво потирает подбородок. Её глаза решительно вспыхивают.

– Ты знаешь, я бы на твоем месте ещё раз побеседовала с этой Вероникой, на которой он сейчас женат. У меня стойкое ощущение, что она чего-то недоговаривает.

– Ну и что это изменит, Кир? Он нас не помнит, а навязывать ему себя я не хочу. Не хочу поселять в нем чувство безысходности и какие-то обязанности перед нами.

– Ну он же вот вспомнил ваше свидание первое.

Угукаю. Это я успела рассказать сестре, пока мы занимались упаковкой вещей.

– Ну во-о-о-от, можно же пойти дальше.

Откидываюсь на диван и закрываю глаза. Боже, как же хочется уснуть и проснуться там, где у нас все было хорошо.

– Ник, я верю, что у вас все наладится. Он же явно что-то чувствует. На подсознанке понимает, что у вас было что-то гораздо большее, чем одно свидание.

Пожимаю плечами. Мне бы тоже хотелось в это верить, но реальность иная. Мы с Лешей, конечно, сблизились, но это

Четыре года…

Даже если он вспомнит, кто я такая, то это не вернет его чувств.

– А что Алик?

Кира перестает хрустеть чипсами. В комнате воцаряется тишина, от которой в ушах образуется вакуум. Открываю глаза и перекатываю голову, чтобы видеть профиль сестры. Кира стискивает губы и пялится в точку гораздо ниже плазмы на стене.

– Никаких гарантий с его стороны. Мне кажется, он ещё не повзрослел, Ник. Рано мы с ним решили пожениться. Ему ещё гулять хочется.

После этой фразы сестра болезненно морщится.

Пододвигаюсь к ней и обнимаю за плечи. Кира грустно улыбается.

– А я ведь верила, что у нас с ним получится нормальная семья.

И в этот момент у меня появляется стойкое ощущение, что Кира мне чего-то недоговорила.

Но я молчу. Принимаю решение, что дам ей возможность рассказать мне или промолчать.

– Я тебе не все рассказала, – Кира сцепляет пальцы в замок и вздыхает, – про меня и Алика.

– Если хочешь – рассказывай. Я всегда готова тебя выслушать, Кир.

Сестра поднимает на меня грустные глаза, и этот её взгляд ранит. Оставляет кровавый след на сердце.

– Я попросила у него ребенка, Ник. Я поняла, что очень хочу малыша от него.

Начинаю моргать, не желая расстраивать сестру ещё и своими слезами. Она сама с трудом сдерживается и нервно кусает губу.

– А он сказал, что рано. Что он не готов к семье в таком вот смысле.

Кира кладет голову мне на плечо и вздыхает.

– Поэтому я и приняла решение расстаться. Я не собираюсь тратить свою молодость на мужчину, который не готов к серьезности. К семье…

– Ты его любишь, Кир?

Сестра ничего не отвечает. Вздыхает, и я решаю, что не стоит давить. Скорее всего, любит, даже после расставания.

– Мне сложно без него. Ночью его постоянно ищу, обнять хочу, – шепчет, и я чувствую, как через мою футболку на плече просачивается влага.

Плачет…

Моя сильная сестренка плачет из-за того, что семьи не получилось.

– Эй, – кладу щеку на её макушку и стискиваю её руку, – у тебя все впереди. Ты молодая, красивая, успешная. И малыш будет, и муж любящий будет. Такой, которого сама захочешь. И не нужно вешать свой носик.

Кира фыркает.

– Да, ты права. Мне просто нужно время, чтобы смириться с тем, что я иду дальше, а Алик остается в прошлом.

Кто знает, кто знает. Может, и Алик не останется в прошлом. Но, конечно же, я не озвучиваю эти мысли сестре. Она сама разберется, что для неё важно и как жить. А я только могу быть рядом и поддерживать в трудную минуту.

– Спать? – аккуратно интересуюсь после того, как глаза начинают слипаться. – Сегодня сложный денек был.

Кира встает и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться с пола. Притворно кряхчу, хватаясь за руку, и мы смеемся.

– Ну все же ты старушка моя.

Надуваю губы и толкаю сестру в бок.

– Эй, я старше всего-то на два года.

Кира показывает два пальца.

– На целых два!

– Ой, все, – плетусь к комнате, где сопит мой сын, и показываю сестре язык.

Кира корчит смешную рожицу и исчезает за дверью.

Глава 21

Задумчиво брожу между полками в супермаркете. Сегодня один из немногих выходных, который я решила посвятить домашним заботам. Кира тоже постоянно мотается по вопросам своего дела. У неё с недавних времен есть собственная сеть салонов красоты. И она буквально горит этим делом.

И у нас негласное правило, что уборкой и готовкой мы занимаемся по очереди. Но сестра не очень-то любит готовить, поэтому я с радостью взяла на себя эту часть домашних хлопот. Тем более что Кирюшке не всегда можно угодить с едой и бывают у моего ребенка заскоки, из-за которых даже укроп в еде его напрягает.

Вот и сейчас я рассматриваю продукты и прикидываю, что бы такого сварганить, чтобы понравилось всей семье.

– Да, Женечка, да, представляешь, – доносится смутно знакомый женский голосок.

Я застываю на полушаге, и мимо меня по ряду проплывает Вероника. Жена Леши. Ориентируюсь и прячусь за другой полкой, чтобы она меня не видела. Не хватало ещё пересечься с ней. Она не упустит случая устроить разборки. Почему-то уверена в этом.

– Да не знаю я, что уже делать с ним, Жень, – хныкает Вероника, чем-то шуршит параллельно, – он меня не замечает. Ещё и на бывшую свою напоролся.

Я перестаю дышать. Явно, что разговор обо мне и Леше. Невольно прислушиваюсь, сжимая в руке багет и боясь себя рассекретить.

– Ой, не говори. Он как к ней с этой псиной поехал, так сам не свой. Дома даже иногда не ночует. Как бы не у неё…

Вздрагиваю.

– Да нет, я надеюсь, что он не пойдет налево, но, знаешь, – шипит Вероника, – не очень приятно, когда собственный муж, ради которого ты в свое время рискнула всем, просто не реагирует ни на какие уловки.

Опять молчание. Видимо, какая-то длинная реплика собеседника или собеседницы.

– Ну да, придется до родов как-то его хомутать, иначе он меня без сожаления вычеркнет из своей жизни.

Хлопаю глазами. Боже, о чем она толкует? Неужели у них настолько все сложно? И Леша тогда не обманул?

Но почему? Леша же сам выбрал её? Сам ушел к ней.

Разговор стихает, и мне приходится выглянуть из-за стеллажей, чтобы посмотреть, куда пошла жена Леши. Замечаю её напряженную спину и походку, которая свойственна беременным. Она размахивает бутылкой с водой и продолжает разговаривать по телефону, направляясь к кассам.

А я выдыхаю с облегчением. Не заметила.

Но вот интересно, как Вероника оказалась в этом районе? А потом до меня доходит, что Кира-то живет в одном из элитных районов. И у нас в городе их не очень-то и много. Если ничего не поменялось, то где-то три.

Неужели Леша с Вероникой живут в этом же районе?

Прикусываю губу, и из меня вырывается стон. Ну что за гадство-то такое? Не хватает ещё с Лешей жить в одном районе…

Но будто сама судьба толкает меня к нему, несмотря на то, что эта же самая судьба нас развела по разные стороны.

Набираю Киру и постукиваю ногой, пока жду её ответ.

– Да? Привет, сестрен, – Кира будто с пробежки.

– Куда ты там уже бежишь? – закидываю в тележку зелень, не забыв проверить свежесть.

– Скорее, от кого, – ржет сестра.

– Поклонники одолели? – не упускаю возможность подколоть.

Сестра в ответ недовольно

– Ага, толпа вон увязалась.

Смеюсь.

– Ну оно и не удивительно, ты у нас девушка видная.

Сестра цокает.

– Ты звонишь, чтобы надо мной поприкалываться? – возвращает она меня к тому, собственно, зачем я звоню.

– Нет, – вздыхаю и тянусь к верхней полке за любимыми сушеными ягодами Кирилла, – в общем, я сейчас в супермаркете встретила…

– Лешу?

Открываю рот. Хватаю воздух. Пытаюсь найти подходящие слова в адрес сестры, чтобы без мата.

– Ты знала?

Кира не торопится мне отвечать. Судя по тишине, она просчитывает все варианты ответа, и чем они ей грозят.

– Эм, да, я встретила его буквально пару дней назад, когда он садился в машину.

– Обалдеть, – приваливаюсь плечом к стеллажам и прикрываю глаза, – сдуреть можно.

Голос садится и превращается в жалобный хрип.

– Так, ты там, главное, не паникуй. Ну живет он где-то тут, и что?

Хлопаю глазами.

– И правда, и что?

Прикрываю глаза и провожу прохладной ладонью по лбу. Меня окутывает плотный туман из страха, и я пытаюсь сделать вдох, чтобы не потерять сознание. Леша где-то рядом… мы с ним можем пересечься в любой момент. И почему-то это добивает мой самоконтроль. Посылает к черту те несколько дней спокойствия, которые я провела без мыслей о нем.

– Систер, ничего страшного. Он не видел меня и до сих пор пребывает в неведении, что ты с его сыном совсем близко.

– Ой, Кир, – морщусь, как от резкого приступа боли, – давай не нужно…

– Ник, ну что теперь, на другую планету сбежать от него? Ну судьба у вас, видимо, такая, чтобы постоянно пересекаться. Не чужие все же.

Вздыхаю и качаю головой. Постепенно мысли проясняются, и мне уже не кажется, что я лечу в пропасть.

– Для него я просто девушка, с которой он сходил один раз на свиданку.

Сестра цыкает.

– Ну это ты уже решила ему ничего не рассказывать и молчать до последнего, как говорится. А могла бы…

– Не могла, – осекаю сестру.

Прекрасно понимаю, к чему она сейчас будет клонить. Если бы я все рассказала Леше сразу, то он бы понял и вернулся к нам с Киром. Но… у него есть и ещё одна семья, которая не появилась из воздуха.

– Ладно, ладно, не могла, – сдается сестра, но сейчас хоть не будь дурочкой и не носись от него по всему городу. Вообще, я за то, чтобы ты вела себя как ни в чем не бывало. Ну вспомнит, ну и что?

Закатываю глаза.

– Ладно, пока, пойду на кассу, и готовить ещё, а то скоро за Киром.

– М-м-м-м-м, чего у нас сегодня на ужин?

Смеюсь, осматривая набор продуктов в тележке.

– Паста с креветками и для Кирюхи его медальоны из индейки с пюрешкой.

Кира довольно стонет и отключается со словами, что я хуже искусителя с его яблоком.

Настроение постепенно приходит в норму, и по дороге я думаю, что же меня так возмутило. Город у нас не такой большой, чтобы можно было не встречаться годами, а уж тем более элита у нас тут редкость. И я в свое время искренне не понимала, почему Леша с его возможностями не переехал в столицу, а продолжал жить тут. На что он постоянно мне говорил, что в столице нет таких девушек, как я, и он ни за что не променяет уютный городок на суету большого мегаполиса.

Ему спокойно тут, и ничего не мешает работе.

– Ой-ой-ой, – в подъезд забегает кто-то, – притормозите лифт, пожалуйста.

Отвлекаюсь от мыслей и жму кнопку открытия дверей.

– Спасибо, – в кабину влетает запыхавшаяся девчушка с йорком под мышкой.

– А ты, Мася, дома получишь за то, что жуешь всякую дрянь, – грозит она ему пальчиком, но выглядит при этом расстроенной, – ну сколько раз тебе мама говорила, что нельзя на улице ничего жевать. А ты?

Глазки-бусинки находят меня, и, кажется, в них скрывается такая надежда на помощь, что я не сдерживаю смешка. Девчушка поднимает на меня удивленный взгляд.

– А что скушал?

– Ай, – она отмахивается и снова зарывается пальцами в шерстку собаки, – какую-то траву.

– Ничего страшного, когда домой придете, просто отпои водой. И наблюдай. Если вдруг станет вести себя не как обычно, можешь ко мне обратиться.

Девочка распахивает глаза и осматривает меня довольно придирчиво. Я даже немного теряюсь под таким внимательным взглядом.

– Ты не похожа на ветеринара, – выносит свой вердикт.

Усмехаюсь.

– А как, по-твоему, должны выглядеть ветеринары?

На вид моей собеседнице лет восемь, но взгляд уже очень придирчивый и колючий.

– Ну не знаю, строже как-то, наверное. Тыслишком добрая.

Смеюсь на этот раз громче.

– Я совсем не такая. В общем, если что, обращайся, у меня пятьдесят восьмая квартира. Если будет рвота или проблемы с животом, не стесняйся, – подмигиваю и выхожу на своем этаже.

Не знаю почему, но захотелось как-то поддержать девчушку и показать, что она может рассчитывать на мою помощь.

Глава 22

Леша

– Долго ты от меня будешь бегать? – слушаю недовольный голос жены в трубке и устало откидываюсь на кресло в своем кабинете.

– Я не бегаю, у меня много заказов, я же говорил тебе об этом.

Вероника что-то недовольно ворчит, но я совсем не в состоянии сейчас разгадывать ребусы и догадываться, что именно она сказала.

– Ага, заказы. И как зовут эти заказы, м? – продолжает налегать, повышая голос.

Щиплю себя за переносицу. Виски снова давит от боли, и я стараюсь дышать глубже, чтобы облегчить состояние. Пожалуй, нужно сегодня заехать к врачу и попросить какие-нибудь колеса, чтобы избавиться от назойливой мигрени. Жить невозможно, постоянно превозмогая боль.

– Вероника, успокойся. Я не хожу налево от тебя.

Жена пыхтит.

– Я скучаю по тебе, Лешка, – меняет гнев на милость, а я от такой резкой перемены её настроения только головой качаю.

Как так быстро можно перевоплощаться и дальше общаться с человеком, как будто ничего и не произошло?

– Вероник, ты была у врача?

Стараюсь соскочить и перейти на другую тему. По крайней мере, о ребенке я могу разговаривать, не испытывая при этом адского бешенства.

– Конечно, я забочусь о здоровье нашего малыша.

Взглядом отыскиваю Жужу, которую после того случая, когда жена привязала её к столу, я теперь везде вожу за собой, и хмыкаю. Заботливая у меня жена, да.

Даже собака её боится и шарахается, когда Вероника оказывается поблизости от неё. А это что-то да значит.

– Что сказал врач? Знаешь, я тут подумал, я поищу другого специалиста, – как можно спокойнее

В трубке воцаряется молчание. Я терпеливо жду реакции, почему-то у меня стойкая уверенность, что реакция обязательно будет.

– Зачем это? Я тебя не просила об этом, – она старается тоже быть спокойной, но по паузам между словами я понимаю, что спокойствие напускное.

На почту приходит письмо, как раз из центра, в котором я узнавал по поводу родов и консультации жены. Пробегаюсь по строчкам и не могу сдержать улыбку.

– Ну как зачем? Я волнуюсь за тебя, а тот врач, который тебя ведет, мне не совсем нравится. Я же могу как будущий отец, если я им являюсь, показать тебя другому врачу.

– Леш, я и правда не понимаю для чего. Мне тут до родов осталось не так много, а ты сейчас предлагаешь мне снова начинать привыкать к новому специалисту. Я не собираюсь идти у тебя на поводу. Точнее, у твоих странных желаний, – тараторит жена.

Угукаю.

– Ладно, – даю заднюю, – тогда рожать ты будешь там, где я скажу.

– Что?! – вскрикивает Вероника. – Как это? Леша!

– Все, Вероник, это не обсуждается. Там крутой частный центр, там вся элита рожает. А ты чем хуже?

Ну да, я говнюк и давлю на самомнение жены. Для неё очень важно не быть хуже других. И я давлю на это без каких-либо зазрений совести.

– Элита?

Ага… кажется, сработало.

– Да, мне тут один клиент инфу скинул, когда узнал о твоих скорых родах.

Вероника снова замолкает, а я от нервяка стискиваю край стола. Я сам не понял, в какой момент я начал сомневаться в компетентности её доктора, но меня словно щелкнуло, что я не доверяю врачу… и Веронике. И в какой-то миг меня будто осенило, что я должен полностью взять под контроль рождение ребенка. Потому что сразу после родов я настроен провести тест ДНК и не тянуть с этим.

А кто знает… на что готовы пойти врачи ради угоды пациентам. Могут же и подделать эти самые результаты…

И эта мысль несколько дней не дает мне покоя. Нет никакого моего клиента, который любезно посоветовал мне центр. Есть моя обеспокоенность и недоверие к жене. И сейчас мне нужно как можно мягче подвести Веронику к тому, что она будет рожать там, где нужно мне.

– Ну раз там все рожают из нашего круга, – задумчиво тянет Вероника, – то чем я хуже?

– Вот и я так же подумал. А то катаемся в какую-то непонятную частную консультацию. А тут, оказывается, совсем недалеко есть виповский центр.

Продолжаю дергать за нужные ниточки. И мне не стыдно… вот ни капли.

– Хорошо, хорошо, ты меня убедил. А можешь скинуть мне адрес? Я бы посмотрела, – тон Вероники не вызывает доверия.

– Да что там смотреть? Я уже все посмотрел, и мне понравилось, Вероник. Все будет на высшем уровне, мне пообещали и даже скинули все данные врачей, чтобы я ознакомился и выбрал специалиста.

– Ле-е-е-е-еш, – обиженно тянет жена, и это врезается в барабанные перепонки, – ну мне же рожать, в конце концов.

Подавляю вздох и опускаю голову.

– Ладно, ладно, давай тогда так поступим. Я созвонюсь, и мы вместе просто скатаемся, и ты убедишься, что там лучший вариант для того, чтобы рожать ребенка.

Умышленно избегаю уточнения «нашего». Я до сих пор не уверен…

Вздох с того конца.

– Хорошо, как скажешь, – но в её голосе не слышно радости.

Только вот и я не пытаюсь угодить жене. Мы слишком далеки друг от друга, как бы Веронике ни хотелось это изменить. Я не собираюсь сближаться с ней…

Дотягиваю до окончания рабочего дня. В основном проверяю актуальность договоров, и не нарушаем ли мы каких-либо сроков.

Выхожу из офиса и вдыхаю побольше воздуха. В голове почему-то всплывает картина, как я подвозил Нику к детскому саду, чтобы она забрала Кирилла. И в груди разрывается снаряд, начиненный болью…

Усаживаюсь за руль. Тянусь к телефону, чтобы позвонить врачу и договориться о встрече. Надоело мне уже терпеть эти бесконечные головняки, и надо бы с ними что-то делать…

А то иногда и работать невозможно, чтобы не отвлечься на давление в висках.

– Петр Владимирович, доброго дня. Это Алексей Климов.

– Добрый день, Алексей. Чем могу?

Завожу мотор и успокаиваюсь под равномерный рев. Сзади устраивается на сидении Жужа и высовывает морду между креслами. Я на автомате почесываю её за ухом.

– Я хотел бы подъехать на консультацию. Боли головные усиливаются что-то.

– Ага, как давно?

Напрягаю мозг. Пытаюсь вспомнить точную дату. Да, после того, как Ника назвала меня Лешик. Моя голова словно отдельно от моего желания пытается вспомнить все пробелы, и от этого она взрывается часто болью.

– Где-то с недели полторы.

– И ты терпел все это время? – в голос врача проникают стальные нотки.

– Я думал, ничего страшного.

Тяжелый вздох, от которого мне становится немного не по себе. Это как перед учителем стоишь и слушаешь, как он тебе выговаривает за несделанную домашку.

– Вас, богатых, не поймешь. Вы то из-за каждой царапинки готовы бежать, то терпите неделями головную боль.

Фыркаю. Я уже привык к таким высказываниям. И вообще благодарен, что он взялся за мой случай. Хотя отпирался, посылал к понтовым врачам, за большие деньги. Сам-то принимает в обычной бесплатной больнице, причем по талонам, которые нужно ещё умудриться достать. Но мне он пошел навстречу и консультирует в неприемные часы.

Очень его мой случай заинтересовал.

– Подъезжай. Но я сегодня со своими допоздна, освобожусь часов в восемь.

Бросаю быстрый взгляд на часы, сверяя время. Ещё три часа.

– Я буду, спасибо.

– Бывай.

Стискиваю руль. Смотрю на собаку и дергаю её за ухо.

Жужа лениво переводит на меня взгляд и тут же закрывает глаза.

– Ну что, Жужа? Поехали погуляем?

Она сразу оживает и довольно скулит, виляя хвостом. Трогаюсь с места и не задумываясь еду по улицам города.

Мне тут нравится. Намного сильнее, чем в столице, где я очнулся после травмы. Я стараюсь не вспоминать то время, но и оно накатывает.

А я очнулся каким-то потерянным. Словно младенец, которого только окунули в реальный мир, и он даже не знает, как выразить свои желания и хотения.

Так и я… Смотрел на белый потолок палаты и пытался вспомнить, что случилось и почему я тут.

Я пытался вспомнить хоть кого-то из своей прошлой жизни. А она в момент моего пробуждения разделилась на до и после. Родители сразу отлетали, я с ними с семнадцати не общался, и они вряд ли бы пролили свет на мое прошлое.

Был один, с которым я какое-то время пытался поддерживать связь и даже играть в дружбу… но он положил глаз на то, на что не имел права даже смотреть. Хотел отжать у меня часть клиентов и начал лить на меня помои. Пришлось вычеркнуть его из жизни. И относиться ко всем с опаской, общаясь просто ради того, чтобы не быть отшельником. Но никого я не впускал ни в свою личную жизнь, ни в деловую. Понимал, что чревато…

Потом постепенно я вспомнил про имя Вероники, что с ней было связано многое в моей жизни.

Попросил у врачей телефон, но они сказали, что сами свяжутся с ней и расскажут, что со мной случилось.

На удивление после нападения на меня телефон не тронули. Стащили только кейс с заказанным украшением, которое я и вез в столицу. Вероника приехала на следующий день после того, как я вспомнил о ней, и я поверил, что она именно та, которая была рядом со мной до травмы. Да и она была так внимательна и столько знала о моей жизни, что не возникало сомнения, что она меня знала, и давно.

Она рассказывала, что мы с ней жили вместе, и привезла в квартиру, где были мои вещи. А потом роспись, совместная жизнь и измена… которая выкосила меня. Заставила на какое-то время выпасть из обоймы и снова пытаться понять, что происходит вокруг.

Беременность и невозможность развернуться и свалить в туман. Потому что договор и обязательства. Потому что мне было важно, чтобы ребенок, если он мой, не остался в руках Вероники, как средство манипуляции мной. Да и она легко согласилась продать мне ребенка… если тест ДНК покажет мое отцовство… Это позже я узнал, что это уловка, чтобы склеить разбитую семью.

– Ого, – моргаю и смотрю на детский садик, в который ходит Кирилл, – вот это нас занесло.

Стискиваю руль и пялюсь на здание.

Оно уже изрядно потрепанное. Небольшое, двухэтажное, огороженное зеленым забором, за которым гуляют дети.

И я вижу Кирилла… а дальше уже отключаю мозги.

Вывожу Жужу.

– Ну что, погуляем тут?

Думаю, что Ника скоро должна приехать за ним. И от мысли, что я снова увижу её, кровь вскипает. Настроение подлетает до небес.

– Да уж, мужик, ну ты и придурок, – бурчу себе под нос.

Глава 23

Ника

Опаздываю. Я опаздываю за ребенком в сад, и приходится даже нарушить скоростной режим, чтобы успеть. Но в груди сердце разогналось настолько, что как бы не вылетело сквозь ребра.

Кир не любит, когда я приезжаю сильно поздно. У него какой-то пунктик, и он не любит оставаться в саду в числе последних. У него начинается паника, что я про него забыла или бросила.

Боковым зрением замечаю вроде бы знакомую машину. Но не особо заостряю внимание. Для меня сейчас важнее добежать до группы, чтобы потом не успокаивать ребенка.

Тут ещё Кира решила, что удачное время для звонка. На бегу отвечаю сестре и выдыхаю, чтобы избавиться от пожара в легких.

– Куда мчишься опять?

– За Киром. Опаздываю.

Кира фыркает.

– Ты и опаздываешь?

Угукаю. Мысленно прошу сестру быстрее говорить, что она хотела.

– Я тоже к саду тогда подгребу. У меня тачка накрылась, а я тут рядом как раз.

– Ага, давай.

Отключаюсь и снова ускоряюсь. Но я не успеваю добежать до двери, замечаю группу сына на площадке и выдыхаю. Гуляют…

– Кирюш, – окликаю сына, который играет в машинку со своим другом Ваней.

Сын оживляется и вскакивает на ножки. Машет воспитателю и бежит ко мне. Наклоняюсь, сгребая его в объятия.

– Ох, прости, малыш, что поздно, – зарываюсь в светлые волосы и вдыхаю.

– Ты по мне скучала? – Кир обхватывает меня за шею и отклоняется, чтобы заглянуть мне в лицо.

Усмехаюсь и убираю отросшую челку с его глаз. Мелькает мысль, что пора вести к парикмахеру.

– Конечно скучала, Кирюш. Я всегда по тебе скучаю и думаю только о тебе.

Лицо ребенка сразу же освещается широченной улыбкой, а я впитываю его радость. Такая мелочь, казалось бы, а ему важно слышать от меня, что я скучаю.

– Мамочка, а может, погуляем ещё?

Оглядываюсь на площадку за территорией садика.

– Давай только недолго, а то нам тете Кире ещё ужин готовить. Договорились?

– Мамочка, как только ты скажешь, мы поедем домой. Хорошо?

И такой серьезный в этот момент. Ещё сильнее напоминает мне Лешу. Он когда задумывался над очередным заказом, взгляд становился темным и скулы заострялись. Вот и сын перенял такие черты. Взгляд тяжелеет уже в его возрасте.

Стискиваю маленькую ладошку крепче. Вот зачем я напомнила себе о Леше? Нормально же существовала без мыслей о нем несколько дней. И удавалось не сталкиваться с ним в районе, где мы теперь живем с Кириллом.

А тут, стоило всмотреться в личико Кирюшки, и сразу мысли утекли не в то русло.

Сын резко вырывает руку из моей и срывается с места.

– Жужа! – раздается на весь двор его вопль, а я от неожиданности подпрыгиваю. – Мам, это же Жужа!

А у меня внутри все обмирает, когда я вижу Лешу во дворе возле сада. Он дергает уголком губ.

– Привет, – Кир тормозит возле Леши и запрокидывает голову, – Леша, а ты ко мне приехал, да?

Бывший еле заметно дергает бровью и садится на корточки напротив ребенка. Нашего ребенка.

Бо-о-о-о-о-оже. Неужели он не видит их сходства?

– Ага, мимо проезжал и вспомнил, что ты тут должен быть, – улыбается глазами.

Кир довольно хлопает в ладоши.

– Ма, ты слышала? – вертит головой сын в поисках меня.

Я неторопливо подхожу к ним. Сердце ускоряется, когда Леша поднимает на меня глаза. Чудом дохожу, не споткнувшись. Но ноги не слушаются… так и норовят подогнуться.

– Привет, Леш, – сжимаю ручки сумки и прикусываю губу.

Меня топит в смущении и радости, что я вижу его сейчас. Как бы я ни убегала от мыслей, что мне не все равно, где мой бывший и что он делает, – это обман. Стоит его только увидеть, как внутри разливается радость от встречи.

– Привет, Ник. Как вы?

Осматривает меня таким взглядом, от которого меня моментально бросает в жар.

– Нормально, хорошо, да. А ты? Как тут? – от волнения начинаю запинаться после каждого слова, и это режет слух.

– Леш, а можно я с ней погуляю? – мой ребенок складывает руки на груди и хлопает глазками с таким видом, что ему невозможно отказать.

Леша бросает

– Твоя собака – тебе решать, – усмехаюсь и поднимаю руки.

– Ты не против? Жужа вроде не агрессивная и ещё не такая большая, как моя прошлая собака, – смеется бывший.

– Я не против. Кирюш, только давай так, чтобы я тебя видела.

– Хорошо, – забирает поводок у Леши и несется в палисадник.

– Как ты с ним справляешься? – тихий смех Леши перетягивает на себя все мое внимание.

Улыбаюсь и пожимаю плечами.

– Очень даже. Сейчас он может выразить свои желания словами, а вот когда они не умеют разговаривать, то весьма проблематично понять, что нужно.

Леша потирает бровь, о чем-то словно бы задумываясь.

– Да уж…

– Тебе тоже предстоит через это пройти, – проговариваю с улыбкой, но тут же прикусываю язык, когда взгляд Леши темнеет.

Черт… не туда меня понесло.

– Посмотрим. Ник, – ловит меня за руку, и мне приходится затормозить, – бред такой.

Ухмыляется. Смотрит в сторону.

– В чем бред, Леш? – пытаюсь поймать его задумчивый взгляд.

– Ты мне снишься. Часто снишься, – понижает голос, голубые глаза пронзают насквозь, а у меня кожа покрывается мурашками. – Я понять ни черта не могу. Что со мной происходит? Пора к психиатру, видимо. Моя крыша как-то активно едет не туда.

И его голос настолько обреченно звучит. А у меня внутри все в узел закручивается. Рот уже открывается, чтобы сказать, кто я такая и кто такой Кирюшка. Пальцы дрожат, когда заправляю прядь за ухо. Боюсь на него смотреть. Вдруг не выдержу… вдруг скажу, проговорюсь.

И что потом с этим делать? Как разгребать?

– Я от жены хочу съехать, – зачем-то говорит мне.

Вздергиваю брови.

– Почему?

Вопрос вылетает прежде, чем я успеваю затормозить себя и заткнуться. Леша дергает плечом.

– Не могу рядом с ней находиться, когда голова другой девушкой забита.

Прикрываю глаза. В груди – буря… цунами, которое все сносит со своего пути. Голова наполняется вакуумом, а мысли образуют водоворот. И я не могу выцепить из этого водоворота ни одной, чтобы сказать Леше, что так нельзя. Не стоит так поступать с женой.

– Почему ты просто не разведешься?

Леша качает головой, и я слышу его рваный выдох.

– Если бы я мог. Сейчас это невозможно. Если ребенок мой, то она мне его не отдаст, если мы разведемся.

Стоп…

– Если твой? – повторяю эхом и не могу поверить ушам.

Он действительно это сказал? Его кивок подтверждает то, что мне не послышалось.

Ненадолго отвлекаюсь, чтобы найти Кирюшку, и убеждаюсь в его безопасности. Он носится с Жужей, не переставая хохотать. Щенок рядом довольно скачет и пытается достать до сына лапой.

– Был в нашей жизни момент, после которого у меня возникли сомнения по поводу своего отцовства.

Фраза Леши перехватывает мое внимание. Дергаюсь словно от удара и округляю глаза. Неужели ему изменила жена?

– Почему ты мне это сейчас все рассказываешь? – разлепляю пересохшие губы.

Леша перехватывает мое запястье и переплетает пальцы, а меня словно током пронзает. Такая знакомая рука. Теплая, слегка шершавая, и от неё словно импульсы исходят, протекая по всему телу.

Сглатываю. Не решаюсь пошевелиться.

– Сам не знаю, Ник, – опускает голову, и его лицо теперь в опасной близости.

Я могу рассмотреть каждую щетинку на его щеке. И я разглядываю.

Вместо того чтобы бежать от него, отдалиться на безопасное расстояние, я во все глаза разглядываю его щеку и губы. Вспоминаю его поцелуи. Как он любил пробегаться пальцами по моей руке.

Как сейчас…

Леша медленно проводит по моей обнаженной руке кончиками пальцев, и волоски встают дыбом, а он усмехается.

– Наверное, потому что меня к тебе тянет.

Испуганно моргаю и мотаю головой.

– Не надо, Леш, – настолько тихо, что сама себя не слышу.

– Знаю, но не получается у меня от тебя подальше держаться, Ник. Никак вообще…

И вот в следующий мой вдох его пальцы зарываются в мои волосы, и он притягивает меня к себе. Губы… его губы сталкиваются с моими, а я медленно погибаю от этого поцелуя.

Дыхание перехватывает, а я на автомате цепляюсь за его пиджак, чтобы не рухнуть. Мычу и отскакиваю.

– Не делай так больше, – мотаю головой.

– Прости, – щиплет себя за переносицу, – прости. Я идиот, который не может справиться с собой и со своими порывами.

Непрерывно облизываю губы и пытаюсь выровнять дыхание. Про пульс и подумать страшно. Думаю, сердце выдает сейчас не меньше двухсот ударов в минуту. И мне хочется убежать, чтобы не испытывать этой обреченности, от того, что мы с Лешей в прошлом. Чтобы меня не пронзали мысли, что ничего не вернуть. Хочу спрятаться от той боли, которая сейчас заползает в грудь и уютно там располагается.

Ищу взглядом сына, чтобы свалить подальше от бывшего. Губы горят от мимолетного прикосновения. Ноги не держат, руки трясутся, сердце молотом колотит.

– Привет, Лешка, – за спиной раздается веселый голос сестры.

– Привет, Кира, – будничным тоном отвечает Леша и застывает.

Да мы все застываем. Сестра так вообще бледнеет и смотрит на меня таким взглядом, словно я прямо сейчас потащу её на расстрел. Но… да, она недалека от истины. Я готова!

Но взгляд Леши медленно возвращается ко мне, и он прищуривается. И я понимаю по этому взгляду, что что-то изменилось…

– Значит, только одно свидание, моя прекрасная?

Глотаю воздух и чуть ли не захлебываюсь им. Смотрю в заострившееся лицо, пока меня окатывает ледяной волной паники.

Он вспомнил…

– Что ты молчишь?

Кажется, Кира сбоку от меня сглатывает слюну и бочком решает свалить.

– Я за Кирюхой присмотрю, – неуверенно пищит сестра и сматывается.

Предательница! Хотя я бы тоже не против просто взять и сбежать.

Бросает меня наедине с Лешей. И самое страшное – я не понимаю по его лицу, чего мне ждать. Он злится, иначе желваки бы так не ходили ходуном. Но есть что-то ещё. Горечь, от которой сейчас он так кривит губы. Растирает висок, морщится.

– Больно? – мне удается разлепить ссохшиеся губы.

– Как ты могла? – низкий голос проходит острием по натянутым нервам.

Леша усмехается, но совсем не весело.

– А что мне нужно было делать?! – меня взрывает, повышаю голос.

Не собираюсь терпеть от него упреков и обвинений.

– Что? – шипит и прищуривает потемневшие глаза, делая шаг ко мне, притесняя меня к дереву. – Что, мать его? Сказать! Хотя бы то, что у меня сын растет!

Срывается на крик.

Тыкает в сторону Кирилла и Киры, которые возятся с щенком. Если Кирюшка даже не догадывается о том, какая сейчас буря над нашими с Лешей головами, то Кира постоянно косится в нашу сторону. Готовая

– Серьезно? – цежу сквозь зубы.– Ты сейчас серьезно, Леш?

– Да, серьезно!

Хлопаю глазами в полном непонимании, какого черта он сейчас несет. Из меня вырывается истерический смешок.

– Ты успел забыть о другой маленькой детали, – почти соединяю большой и указательный пальцы, – у тебя жена!

Очень хочется сейчас топнуть ногой. А ещё лучше заорать на всю улицу от разрывающих на части эмоций.

Леша выдыхает.

– Вот именно! Какого черта моей женой стала не ты?

Открываю рот, но из него не вылетает ни звука. От шока я лишилась-таки голоса? Забыла все слова разом? Или просто мои мозги решили отрубиться в критической ситуации?

Начинаю дышать часто-часто, чтобы насытить мозг кислородом и ответить Леше.

– Ты у меня спрашиваешь? Я понятия не имею, как вы там женились.

– Нет, я не об этом, – рубит воздух ребром ладони, – как ты умудрилась меня уболтать подождать с официальным браком?

Ах это…вдыхаю побольше воздуха.

– Просто мы решили, что штампы в паспорте не так важны.

Леша округляет глаза. Смотрит на меня, словно этого он не вспомнил.

– Серьезно? И я повелся?

Боже…этот разговор проходит сложнее, чем мне представлялось.

– Леш, мы просто как-то не дошли до ЗАГСА, а потом я забеременела, и ты меня всячески оберегал от волнений. А потом ушел…

Леша отступает, запрокидывает голову и смотрит на кроны деревьев.

– Твою мать… – обреченно выдыхает, и его плечи поникают, – твою мать!

Возвращает взгляд на меня и изучает мое лицо. Обхватываю сумку и зачем-то прижимаю к груди. Пытаюсь защититься от него. Он замечает это движение и выгибает бровь.

– Серьезно? Ты меня сейчас боишься?

Закусываю губу и медленно качаю головой.

– Тогда на фига этот щит? – кивает на мой аксессуар.

– Не знаю, – выдыхаю и опускаю сумку, – четыре года прошло после того, как ты нас бросил, Леш. Я имею право реагировать на твои всплески как угодно.

– Я вас не бросал… – возражает, но осекается.

Понимает, видимо, как глупо сейчас звучат эти слова. Фыркаю в ответ.

– А, это я тебя беременного бросила, да. Как я могла забыть, – язвлю.

Но я не специально. Оно само все вырывается. Прошлые обиды накладываются на шоковую терапию после того, как Леша все вспомнил.

– Там не так все было, Ник, – рычит Леша и ерошит волосы.

– Да мне уже это не важно, Леш, – дергаю плечом.

Хотя, конечно же, мне важно. Но его воспоминания не изменят одного… его жена не испарится. Тем более только что он сам говорил, что он не сможет развестись.

– Правда? Не важно? – и снова в его голосе мелькают угрожающие нотки.

Мотаю головой, но скорее для того, чтобы саму себя убедить.

– А мне кажется, нам есть с чем разобраться. Что случилось после того, как я уехал в командировку, когда ты лежала в больнице?

Впивается взглядом в мое лицо. Ждет ответ. И я понимаю, что если не отвечу, то он вытрясет его любыми способами.

– Через несколько дней ты скинул фото в обнимку с Вероникой, которая твоя жена, и написал, что ты уходишь от меня.

Леша отводит глаза и задумывается.

– Через сколько дней?

– Не помню я, – повышаю голос.

Ну не получается у меня держать в узде свои эмоции. Меня на части рвет от осознания, что он вспомнил, и от понимания, что это особо ни черта не меняет.

– Так вспомни. Это важно! – напирает на меня.

Морально давит.

Пытаюсь погрузиться в воспоминания.

– Кажется, дня три или четыре.

Он открывает рот, чтобы ответить, но в меня на всей скорости и с громким визгом врезается сын. Наш сын.

И я вижу, как меняется взгляд Леши, когда он смотрит на ребенка. Он осознает, что Кирюшка его…

Глава 24

Леша

Воспоминания обрушиваются селевым потоком, погребая под собой. Дышу через раз, пока в голову возвращается тот пробел, с которым я жил четыре года. Смотрю на Нику и сына, а у самого в груди сердце замирает.

Вот она… моя семья настоящая. Не зря тянуло. Магнитом тащило к ней. Но Ника смотрит загнанным зверьком и сжимает плечо сына подрагивающими пальцами.

– Ник, – непроизвольно делаю шаг к ней, а она отстраняется.

А я не могу понять, почему так реагирует? Почему не хочет разобраться во всем, что произошло?

– Давай поговорим?

Кирилл начинает хныкать и перетягивает внимание Ники на себя. Она присаживается перед сыном на корточки и поправляет его светлые волосы. Так вот почему у меня в голове постоянно его образ всплывал. Потому что у сына мои черты. Глаза, волосы. Ника-то темная, и глаза другие. А Кирилл с меня будто скопировал цвет и того, и того.

– Мамочка, а поехали домой. Я голодный, – стучит себя по животу, и из меня вылетает смешок.

Поворачивается ко мне и протягивает поводок, на котором Жужа уже вся извелась и нарезает вокруг себя круги, пытаясь поймать невидимую добычу.

– Спасибо, Леш.

Сглатываю ком в горле. Леша… я для него сейчас просто Леша. А мог бы быть папой.

Перехватываю взгляд Ники. Вижу в её взгляде сожаление, но она моргает, и эта эмоция прячется за маской.

– Конечно, малыш, – теплая улыбка, которая когда-то и мне адресовывалась не раз.

Кручу в голове тонну мыслей, которую вывалило мое подсознание, но не нахожу ответа на вопрос, почему я не женился на этой Нике? Почему допустил, что она была беременна и не была моей женой?

Вероника встает и расправляет складки на одежде, поправляет волосы. А я не могу оторваться от неё. Смотрю, впитываю её каждое движение. И воздуха не хватает, чтобы вздохнуть полной грудью. Легкие наполнить. Их неимоверно сжимает…

– Ник, – ловлю её за руку, и она вздрагивает, – я позвоню?

Облизывает губы. Опускает глаза на мою руку, но не пытается вырваться.

– Зачем, Леш?

Вздергиваю бровь. Ну как, мать его, зачем? Затем, что мы не чужие, как она попыталась это все выдать. Затем, что у нас ребенок растет. И он уже четыре года без отца.

– Чтобы разобраться во всем.

Ника равнодушно пожимает плечами. Будто ей все равно. Хотя… может, так оно и есть? Это меня сейчас подрывает от всех воспоминаний, которые открылись. Меня подрывает, что не могу сгрести её в объятия и зарыться в волосы, вдохнуть до боли знакомый запах и поцеловать губы, по которым скучал.

Я могу… но Ника не допустит. Пока у меня жена, Ника вряд ли меня впустит в свою жизнь.

– Пойдем, малыш, – берет сына за руку и отходит.

Ведь явно же знала, что я не свободен. Она же помощницей моей была, и Ника не раз приходила ко мне в офис, когда мы были вместе. Перестала, только когда живот стал виден. Не хотела, чтобы кто-то знал о нашем счастье неродившемся.

Смотрю в спину удаляющимся сыну и несостоявшейся жене. А внутренности все царапает страх, что не смогу все вернуть. Объяснить и разобраться со всем.

Открываю заднюю дверь и жду, пока Жужа запрыгнет на сидение. Сам сажусь за руль, стискивая его подрагивающими пальцами. Могу отпустить контроль. С удовольствием бы долбанулся об оплетку руля, но вовремя торможу себя. Голова и так как чугунный казан, а тут я её буду со своими эмоциями, которые не могу взять под контроль, добивать.

Сжимаю зубы и выдыхаю с шумом, который наполняет салон авто. Прикрываю глаза и позволяю себе прокрутить то время, которое мы провели с Никой вместе. И аквапарк был, и набережная, и первое свидание, и поцелуй. И сны мои были не сны, а воспоминания из прошлого. Вот так мое подсознание пыталось мне помочь, а я думал, что обманываю жену и погружаюсь в другую женщину.

На самом же деле это моя жена меня обвела вокруг пальца, как пацана. Красиво так обвела! Ничего не скажешь…

– Черт, – ерошу волосы, – чертова Вероника!

Долблю кулаком по рулю.

А ведь когда я взял её к себе на работу и рассказал моей Нике, как совпали их имена, она посмеялась и попросила, чтобы я их не перепутал.

Перепутал… точнее, поверил, ещё и жениться умудрился.

Достаю телефон, прокручиваю контакты. Палец замирает над именем жены. Несколько секунд невидящим взглядом пялюсь в экран и все же одним резким движением смахиваю для вызова.

– Слушаю, любимый, – елейный голосок, от которого тут же воротить начинает.

Щиплю себя за переносицу, приказываю успокоиться и не вывалить разом на голову жены все претензии, которые у меня появились за последний час. Нужно как-то постепенно. У меня ещё хватает пробелов, которые сможет заполнить только жена.

– Ты дома?

– Да, дома, ты сегодня приедешь? – чуть ли не с замиранием спрашивает.

А я думаю… на что она рассчитывала, когда обманывала меня? Когда выдавала себя за мою женщину? Что я не вспомню никогда? Не встречу никогда своего ребенка и девушку, которую считаю своей настоящей женой?

– Да, я еду.

– Ой, а у меня ужин пока не готов…

– Ничего страшного, – грубо перебиваю, – я не голоден.

– А…

– До встречи, Вероник.

Сбрасываю.

Да, прекрасно понимаю, что любезности с моей стороны ровно ноль целых ноль десятых процентов. Но как-то уже все равно.

Доезжаю до дома. Достаю Жужу и делаю ещё несколько выдохов, прежде чем подняться в квартиру и разузнать все от первоисточника.

Смотрю, как на табло лифта сменяются цифры.

Пять… восемь… двенадцать… четырнадцать.

Двери разъезжаются. Медлю. Жую щеку. Двери закрываются, и я остаюсь в кабине. Жму на открывание и снова стою как столб фонарный. И снова двери закрываются, отсекая меня от площадки, на которой моя квартира.

Получается выйти только на третий раз, когда в голове более-менее порядок и спокойствие в эмоциях.

Открываю своим ключом, и Вероника тут же повисает на шее, словно под дверями ждала. Преданно заглядывает мне в глаза, а я понимаю, что после всего, что я вспомнил, даже смотреть на неё не могу…

– Я все вспомнил, – не хочу тянуть долго.

Надоели все эти игры и притворства.

Жена отступает и стремительно бледнеет. Даже губы становятся какими-то бескровными и бесцветными.

– Что ты вспомнил?

Сбрасываю ботинки, отпускаю Жужу с поводка и распрямляюсь. Главное, не орать и не крушить все вокруг. Мы взрослые люди и можем все решить разговором.

– Что ты не та Вероника, про которую я вспомнил, когда очнулся после травмы.

Жена нервно облизывает губы.

– Не хочешь сама все рассказать?

И да, в этот момент я ещё надеюсь, что она расскажет все сама. Не утаивая ничего. Но как же я ошибаюсь…

– Ты и сам все знаешь. Я тебя под венец силой не тащила, Леш. Ты сам предложил.

Складывает руки на груди и уходит в кухню. Пока я стою и хлопаю глазами, пребывая в шоке. И все? Это все, что она может мне сейчас сказать?

Конечно, я понимаю, что она тогда не тащила меня в ЗАГС, я сам подумал, что раз уж мы давно в отношениях, то будет правильно узаконить их. Она же и рассказала, что мы четыре года провстречались. А я как болван углядел в тех рассказах обиду и горечь. Повелся на грустные глаза жены и сам загнал себя в брак. А теперь расхлебывать…

– Вероника, – понижаю голос, и он становится похож на рев зверя, – мы не закончили.

– Что, твоя бывшая все-таки растрепала все? Язык за зубами не сдержала?! – кричит жена из кухни. – Ну конечно, такой мужик уплыл из рук.

Истерически смеется, а у меня по коже пробегает озноб. Что, мать его, она такое несет?

– При чем тут Вероника?

Захожу в кухню. Жена стоит, прислонившись к кухонному гарнитуру боком, и сжимает стакан с водой. На её лице столько злости, что у меня скулы сводит.

– А кто? Как ты мог ещё вспомнить? Значит, ты виделся с ней, несмотря на то, что я просила меня поддержать, а ведь я в свое время поддержала тебя, когда ты беспомощный и без памяти лежал там, в больнице. Я поддержала, а не та Вероника, – жена срывается на крик и швыряет бокал, который разлетается на тысячу осколков возле моих ног, обдавая брюки водой.

Делаю шаг назад. Глубоко вдыхаю и сжимаю кулаки. Сейчас нужно как-то сохранить лицо, в каком бы бешенстве я ни прибывал. Это не дает мне права срываться на беременной жене.

Да, она все ещё моя жена, и мне не стоит об этом забывать.

– Успокойся, – чуть ли не цежу сквозь зубы, – твоя истерика ничего не изменит. Я все вспомнил, и у меня к тебе миллион вопросов.

– Каких вопросов? – продолжает скандал жена.

Вскидывает руки и мечет в меня взглядом молнии.

– Как ты это все провернула? С кем ты это провернула? – делаю голос жестче.

Вероника прищуривается.

– О чем ты?

– Фотография наша, сообщение Веронике, проданный дом.

Жена запрокидывает голову и выдыхает сквозь сжатые зубы. Я слышу

– Ты сам согласился на продажу этого дома, – цедит сквозь зубы жена. – Дарственная, помнишь? Когда ты лежал в палате, я убедила тебя, что лучше приобрести новое жилье, когда ты выйдешь из больницы. Фото я сделала в палате, якобы для родственников. Сообщение с твоего номера отправила, когда ты спал, и удалила её номер перед тем, как врачи тебе вернули телефон.

Отмираю. Теперь я вспоминаю дни после того, как очнулся. Тогда я боролся только с головными болями и слепо верил каждому слову жены. Мне же казалось, что я знаю её и она не совершит подлость. На деле же она оказалась прекрасным манипулятором. Прочувствовала все болевые точки и четко на них нажимала. Красиво сыграла в заботу обо мне.

Усмехаюсь своим открытиям. Тошно становится от самого себя. Переступаю через осколки стакана и подхожу к ней. Она встречается со мной взглядом, и я не вижу, что она хоть как-то сожалеет о том, что сделала.

– Ты же знала, что моя гражданская жена скоро родит?

Она пожимает плечом. Хотя я прекрасно знаю ответ на свой вопрос, но мне очень важно услышать ответ от этой лицемерки.

– Да, знала, и что?

Стараюсь не рассмеяться, глядя в это лживое лицо. Так просто все… и что?

– Зачем, Вероник? Зачем это все нужно было?

Она усмехается. Её лицо искажается от этой ухмылки.

– А ты сам не догадываешься, зачем одинокой молодой девушке богатый молодой мужчина?

Киваю. Примерно такого я и ждал. Какая любовь могла быть? Расчет, тупой расчет!

– Деньги, – прячу руки в карманы, – ничего, кроме денег, да?

Она мотает головой, и волосы рассыпаются по плечам. А я понимаю, что мне смотреть на неё неприятно. Глаза сами в сторону ползут, только бы не видеть этот взгляд.

– Не совсем. Ты мне нравился как мужчина. Но бонусом было и твое денежное состояние. А тут ещё твоя потеря памяти, которая дала мне возможность избавиться от твоей гражданской жены. Идеальный сценарий, ты не находишь?

Сцепляю зубы и выдыхаю через них. Это же до хрена всего меняет. Да практически все меняет. Я же теперь могу просто взять и притянуть к ответственности её. Брак признать недействительным.

Опускаю глаза на живот Вероники, и в глазах темнеет. Брак – да, а вот как быть с ребенком?

Жена видит мой взгляд и прикрывает живот рукой.

– Что ты собираешься делать, Леша?

Резко поднимаю глаза и усмехаюсь.

– Ну я уж точно не буду сохранять брак, Вероник.

Она усмехается.

– Конечно, зачем наш брак, когда можно побежать к своей бывшей, да? А я могу катиться к черту. И мой ребенок может катиться туда же, – на её глазах скапливаются слезы.

Мысленно чертыхаюсь.

– Там тоже ребенок. И он ничем не хуже твоего.

Она смаргивает, и на щеках появляются влажные дорожки. Но я не верю в искренность жены в данную минуту. Скорее, она играет на публику, которая состоит из меня. Вероника не из тех, кто будет вот так плакать как беззащитная девочка. Девочка, у которой хватка акулы.

– Значит, мой ребенок может просто остаться без отца? – продолжает спектакль.

Запрокидываю голову и глубоко вдыхаю. Жду, пока легкие наполнятся кислородом. Мне нужна минутка, чтобы не сорваться и спокойно продолжить диалог. Пока Вероника не переступит черту. Но она держится…

– Я не отказываюсь от ребенка, если он окажется моим.

Вероника нервно смеется, обходит меня и застывает. Спина напряжена, кулачки сжаты, и вся она излучает такую напряженность, что мне, взрослому мужику, становится не по себе.

– И что дальше? Меня как ненужную дворнягу выкинешь за борт? – резко разворачивается и слегка пошатывается, чуть ли не потеряв равновесие.

Вовремя успеваю подхватить её под локоть. Даю время, чтобы она обрела устойчивость, и убираю руку. Вероника замечает мое движение и усмехается.

– Настолько противно ко мне прикасаться, Лешенька?

– Вероник, – ерошу волосы, а перед глазами встает образ Ники и Кирилла, и в груди разрывается снаряд, – я тебя не люблю. И мы не были семьей. Мы просто держались друг за друга, потому что обоим было удобно. Ты же помнишь разговор про развод, после которого ты забеременела?

Вероника всхлипывает, её грудь содрогается от рыданий. И в этот момент я кажусь себе полным мудаком.

– И ты вот так просто возьмешь и перечеркнешь четыре года, которые мы вместе провели? Вот так просто? – по щекам жены катятся слезы.

Она заламывает руки, вытирает рукавом кофты лицо от слез.

– Не просто, – качаю головой, – я не настолько бесчувственная скотина, Вероник.

Она быстро сокращает расстояние между нами, хватает меня за руку и заглядывает в лицо. Вся покраснела от слез, глаза блестят.

– Тогда давай попробуем как семья, Леш. Пожалуйста, – последнее слово шепчет, – мне хорошо с тобой.

Кривлюсь. Не верю… мать его, не верю ни единому слову.

Стараюсь отлепить от себя пальцы жены и увеличить расстояние между нами.

– Вероник, не надо. Когда людям хорошо друг с другом, они не прыгают в койки к другим. И не задумываются о разводе. А я о нем думал часто…

Из жены вырывается громкое рыдание. Она прикусывает костяшку и зажмуривается. И все эти эмоции лезвием по сердцу проходятся. Я не верю в её чувства, но я верю, что сейчас ей тяжело признавать, что между нами все окончательно заканчивается.

– Я же говорила, что это была большая ошибка, Леша. Я же все для тебя сделала тогда, когда ты память потерял. Я… я… про бизнес твой все знала и рассказала тебе. Про дела твои… про жизнь, что сама знала.

– Но ошибка была, Вероник. Наш брак итак трещал по швам, а после того поступка наш брак окончательно полетел к чертям, и его не восстановить. Да, ты рассказала все… кроме того, что у меня уже есть семья. И это не ты…

– Да ты даже не женился на ней, ну какая она семья? – раздраженно топает ногой.

– Были причины, которые тебя не касаются. Факт остается фактом… ты не была той Вероникой, которую я вспомнил. И ждал я не тебя. И теперь я хочу просто дождаться рождения ребенка и получить развод.

Она нервно кивает.

– Я понимаю тебя. Понимаю.

Упираю взгляд в пол, и боковое зрение цепляется за мокрое пятно на легинсах жены. Распахиваю глаза.

– Вероник, ты в норме?

Жена тоже опускает взгляд и охает. Хватается за живот.

– Так, дыши, – подхватываю её и веду к кровати, – сейчас скорую вызову.

Она мотает

–Нет, Леш, надо срочно в больницу. Воды отошли, кажется, я рожаю. Но я ничего не чувствую, – последнюю фразу она шепчет таким испуганным голосом, что мне самому становится страшно за неё.

– Все хорошо будет. Сейчас поедем. Что брать? Говори.

Начинаю метаться по квартире, пока Вероника держится за спину и тихонько стонет. Эти стоны пробивают корку, которая покрывала мое сердце, и мне становится жаль жену.

– Началось?

Вероника неуверенно кивает и закусывает губу с такой силой, что она белеет.

– Но для схваток слишком слабо, Леш. А вдруг что-то не так идет? – в голосе паника, в глазах страх.

Неподдельный.

– Говори, что брать, – стараюсь сохранять рассудок холодным, чтобы не налажать.

– Сумка, там, в гардеробе. Только ещё документы в рюкзаке.

– Хорошо.

Быстро нахожу все, что требуется.

– Все, поехали.

Помогаю Веронике переодеться и обуться. Медленно бредем к авто. Сердце колотится и чуть ли не выпрыгивает.

Сколько всего за день меняется. Но я стараюсь не поддаваться панике и держусь.

– Все, все, – успокаиваю то ли себя, то ли Веронику, – сейчас, все хорошо. Ехать недалеко.

Укладываю её на заднее сидение. Сам прыгаю за руль, нажимаю кнопку запуска, а руки ходуном ходят. Сжимаю ненадолго кулак. Такими темпами можно и не доехать до больницы. Куда-нибудь въехать.

– Дышишь правильно? – бросаю взгляд на заднее сидение.

Жена молча кивает и прикрывает глаза. Поглаживает живот, а я мысленно матерюсь. Как же невовремя-то все!

– Едем, едем уже, Вероник.

– Ты не бросишь меня. Леш? – цепляется за мою руку и снова стонет.

Мотаю головой.

– Сейчас я с тобой.

Доезжаем до больницы, нарушая все скоростные режимы и даже проскочив под знак. Потом разберусь со штрафами. Сейчас главное – доставить Веронику в больницу целой. Чтобы она смогла родить ребенка…Не прощу себя, если ч ребенком что-то произодет по моей вине. Потому что я не поторопился. Какой бы Вероника ни была дранью, малыш никак не виноват.

Несколько часов ожидания, и врач выходит ко мне с хорошей новостью, что роды прошли удачно и на свет появился здоровый ребенок.

Только после того, как узнаю, что с малышом все в порядке, могу выдохнуть. Договариваюсь с врачом о тесте ДНК.

Не собираюсь откладывать его на потом. Не хочу больше находиться в подвешенном состоянии и думать: мой ребенок или не мой. У меня берут все необходимые образцы. Решаю, что, пока Вероника отдыхает, можно поехать домой и проверить, все ли готово для ребенка.

Независимо от того, каким будет результат, ребенок какое-то время будет жить с Вероникой тут. Если пацан мой, то только в этом случае я буду участвовать в его жизни, а Вероника сможет жить дальше, как посчитает нужным. Но на данный момент я не хочу лишать малыша матери. Это слишком жестоко…

Придется какое-то время с Вероникой ещё пообщаться.

Комната для малыша на удивление готова. Вероника, кажется, позаботилась обо всем, и можно не беспокоиться, что чего-то не будет хватать. Одежда, погремушки, кроватка, застеленная постельным. И при виде всего этого внутри все сжимается. Перед глазами тут же возникает образ Ники и Кирилла.

Я все пропустил… со своим сыном. Со своим стопроцентным ребенком. Меня носило где-то вдали, и я не смог увидеть, как он вырос.

Смотрю на время и решаю, что для звонка уже поздно. Они могут спать.

Подхожу к окну, рассматривая ночной город, и выдыхаю. Всматриваюсь в темноту. Где-то там моя настоящая семья, которую я в свое время выстрадал. Помню, как Ника сопротивлялась и упиралась, когда я пытался ухаживать. Ей казалось, что она для меня слишком простая, а мне нужна какая-то светская дама, которая не будет шарахаться от всяческих мероприятий и будет меня сопровождать.

Но я точно знал и понимал, что мне нужна она, и плевать на её положение и социальный статус. Для меня многое значило, что она простая, надежная и нежная. А ещё спасает жизни слабых… животных.

Это, можно сказать, покорило настолько, что я чуть ли не хвостом за ней ходил, только бы она обратила на меня внимание…

Глава 25

Ника

Извожу себя постоянными мыслями, почему Леша не звонит и не просит о разговоре. А потом сама себя одергиваю, потому что сама же ему и сказала, что не о чем разговаривать.

Но я думала, что… а что я думала? Что стоит ему вспомнить, и мы перечеркнём четыре года, которые он с нами не жил. Но так не выходит.

Именно поэтому я сейчас нарезаю круги по кабинету и пытаюсь успокоиться. Перестать дрожать. Сжимаю пальцы.

Три дня уже прошло с нашей встречи, и Леша никак не объявился. А я за эти дни, наоборот, поняла, что хочу услышать его версию произошедшего. Я же знала только версию его жены.

И вот сейчас я порываюсь ему сама набрать, но, пролистав историю, понимаю, что номера его у меня не осталось. Это осознание погружает в холод. И все стынет, пока я сумбурно перечитываю имена и всматриваюсь в цифры… но нет. Лешиного номера среди списка нет.

Прикусываю губу и стараюсь не застонать от досады.

Мысленно ругаю его за то, что не подает признаков жизни. Он же знает, где я работаю. Ну что, неужели так сложно взять и просто приехать, чтобы поговорить? Чтобы я увидела его?

Сложно?

Сжимаю в руке телефон, глядя на стену, выложенную светлым кафелем. Перебарываю желание швырнуть в неё мобильник. От этого не станет легче. Не будет лучше, и не станет яснее…

– Привет, – раздается знакомое за спиной.

Подскакиваю и резко разворачиваюсь, сталкиваясь со взглядом Леши. На его губах улыбка, он стоит, привалившись к косяку, и, прищурившись, смотрит на меня из-под ресниц.

А мне от этого взгляда становится жарко. Меня захлестывает волна знакомого волнения. И хочется, наплевав на все, сорваться с места и повиснуть на шее у самого любимого мужчины.

Которого за четыре года не смог никто вытеснить. Которого я ждала, даже несмотря на то, что он бросил меня.

– Привет, Леша, – кладу телефон на стол, чтобы хоть как-то отвлечься от его внимательного взгляда, под которым я теряю связь с реальностью.

– Поговорим? – устало трет переносицу.

И его вид слегка меня обескураживает.

– У тебя все в порядке? – делаю шаг к нему, но вовремя себя одергиваю и замираю на полпути.

Леша замечает мои порывы и слегка ухмыляется.

– Не спал почти.

И у меня нет ни капли сомнений в его словах. Под глазами синие тени, щетина слегка длиннее, чем обычно.

– Случилось что?

– Слишком многое за последние несколько дней. Угостишь чаем?

– А, – начинаю метаться по кабинету, – сейчас.

Когда пробегаю мимо Леши, он ловко перехватывает меня за руку, и мне приходится притормозить возле него.

– Ник, не нужно так волноваться. Это всего лишь я, и всего лишь попросил чай.

Как легко ему говорить. Всего лишь он… а я, глядя в эти глаза, забываю даже, где у меня сахар и заварка.

– Да, всего лишь ты, – передразниваю и аккуратно освобождаюсь от захвата.

Потому что стоит ему прикоснуться ко мне, как все тело покалывает. И я жду чего-то большего. А не простого прикосновения.

– Я сейчас вернусь.

Только когда выхожу из кабинета, удается взять мысли под контроль и одернуть себя, чтобы я не вела себя как влюбленная идиотка. Нужно держать лицо. В конце концов, это не я его бросала и имею право сейчас обижаться и держать его на расстоянии.

Пока готовлю Леше чай, пару раз чуть ли не роняю чашку. Торможу и делаю глубокий вдох. Мои нервы ни к чему не приведут. Наоборот, могут только все ухудшить. Просто вернуться и поговорить с Лешей. Узнать, что и как произошло тогда, когда я лежала в больнице.

Ставлю перед задумчивым Лешей чашку и сажусь напротив, подпирая голову кулаком. Внимательно изучаю его лицо. Взгляд цепляется за шрам, и сердце пронзает боль.

– Давай разбираться с тобой, что произошло четыре года назад, когда я попал в передрягу и потерял память.

Водит пальцем по ручке кружки, а я резко выпрямляюсь.

– Четыре года назад? – эхом повторяю.

Леша вопросительно выгибает бровь и кивает.

– Да, на меня напали четыре года назад, и, когда я очнулся в больнице, я понял, что ни черта не помню. Через несколько дней только вспомнил имя – Вероника. А что? Ты знаешь как-то иначе все?

Пазл в моей голове постепенно начинает складываться в одну единую картину. И от этой картины внутри все проваливается в бездну.

– Мне жена твоя сказала, что ты потерял память два года назад, – голос слабеет.

Прикрываю рот ладонью и испуганно смотрю, как темнеет лицо Леши.

– Значит, она приходила к тебе без моего ведома?

Неуверенно киваю и сама себя одергиваю. С чего вдруг мне чувствовать неуверенность? Это не я обманывала столько времени других людей.

Не я скрывала правду от мужа…

Прикрываю глаза. Нужно просто сделать это… сказать Леше всю правду и покончить с этим замкнутым кругом. Невозможно молчать. Голова кипит от всех перемен…

– Да, приходила и сказала, что тебе нельзя волноваться, а мой рассказ как раз может вызвать волнение и головные боли. В общем, своими признаниями я могла тебе навредить, Леш, – закусываю губу.

Утыкаюсь глазами в матовый серый стол, который стоит у окна моего кабинета. Боюсь смотреть на Лешу. Тишина эта гнетущая на нервы давит и дышать не дает нормально.

– Поня-я-я-я-ятно, – выдыхает с шумом.

А мне хоть пятый угол ищи. Я даже делаю шаг в сторону одного из углов. Такой бред… я боюсь своего мужчину. Точнее, не своего уже, конечно. Но мы с ним многое прошли, до того, как он забыл.

В поле зрения появляются его ноги, и я резко вдыхаю. Ноздри наполняет его аромат. Медленно поднимаю глаза и тону в голубых омутах.

– Кажется, нас жестко развели, – тихий голос Леши окутывает, словно пуховое одеяло.

– Развели, – повторяю за ним, – это точно. У тебя что-то было с этой Вероникой, Леш? До того, как ты уехал в ту командировку.

Леша хмурится, на его лицо набегает нехорошая тень.

– А был повод так думать про меня?

Мотаю головой.

– Это не ответ, Леш. Мы же сейчас не связаны отношениями, и я могу рассчитывать на честность.

Он притесняет меня к стене. Ставит руку рядом с головой. Приближает лицо.

– Нас связывает сын. И разошлись мы не по доброй воле, если уж быть до конца честными. Я уж точно не собирался уходить от вас, – говорит так вкрадчиво, и по коже рассыпаются мурашки, – и на других я не смотрел никогда. Ни разу за те года, пока мы были вместе, Ник.

Прямой взгляд в мои глаза. Сжатый кулак, и скулы заострены. И я верю… как идиотка верю каждому его слову.

– Я поняла, Леш, – по инерции сжимаю его рубашку в кулак, и он тут же опускает на мою руку взгляд.

Усмехается. Я собираюсь одернуть себя, но Леша перехватывает меня за запястье. Наклоняется ещё ближе, почти губ касается.

А мне страшно дышать. Боюсь, что он развеется как виденье и я останусь тут одна. Или проснусь в своей кровати в одиночестве и пойму, что все было сном… Леша не вспоминал и не приходил.

– Дай мне разобраться с браком. Я уже тебе говорил, что там все сложно и этот брак давно ничего не значит для меня.

– Почему? – зачем-то спрашиваю.

Леша прищуривает холодные глаза. Всматривается в мое лицо, будто ищет там какие-то ответы, на только ему известные вопросы.

Сглатываю.

– Почему ничего не значит? Значит, значил когда-то?

Эти вопросы причиняют мне боль. Но я не прощу саму себя, если не узнаю все до конца. Я не хочу лезть в чужую семью. Не хочу, чтобы из-за меня Леша бросал беременную жену.

Леша вздыхает, прикрывает глаза на секунду и тут же их распахивает.

– Первое время было все похоже на настоящую семью. И я поверил, что моя жена именно та Вероника, про которую я вспомнил в палате. Расслабился, дал себе возможность жить и выбираться из того подвешенного состояния, которое было из-за провала в памяти. Вероника мне многое рассказывала, и благодаря ей я вернулся в дело довольно быстро, потому что она знала про последние сделки, про которые я благополучно забыл.

Леша стискивает мою кисть, и по телу моему пробегает дрожь. Хотя я также замечаю, как он слегка передернул плечами, словно от меня эта дрожь передалась ему.

– А потом Вероника мне изменила с конкурентом.

Резко вдыхаю и забываю выдохнуть.

– Поганое состояние, даже несмотря на то, что я жену не любил. Там, скорее, была признательность, что она не бросила и не отвернулась. Но я не ощущал какой-то привязанности. Будто тогда уже подсознание мне давало понять, что вот это ненастоящее. Настоящее ждет в другом месте.

Понижает голос и проводит по моей щеке большим пальцем. Прикрываю глаза, даю себе чуточку времени, чтобы окунуться в его ласку.

– И что?

Хриплый вздох. Откашливается. Будто сейчас последует

– Потом я дал слабину. Мы провели ночь…

Сердце простреливает болью, и я морщусь от неприятных чувств.

– Ника, черт, мне так тяжело тебе это рассказывать.

Облизываю пересохшие губы. Вдалбливаю себе, что все это было, когда он был далеко и вообще не знал про нас с Кирюшкой. Но, черт, как же больно оттого, что он был с другой, пока я одна… помнила.

– Прекрасная моя, – отвожу взгляд, смаргиваю слезу, – не плачь, пожалуйста.

– Я стараюсь, Леш. Я очень стараюсь…

Упирается в мой лоб своим, и мне приходится перевести на него глаза. В его взгляде печаль, тоска, боль… все в миксе, и это добавляет мне своей собственной пытки.

– Я не представляю, как мне вымаливать твое прощение. Я даже не знаю, что сказать, чтобы ты простила меня… Прости, – выдыхает, и этот выдох касается губ, – прости меня, родная, что я не понял сразу, что она не ты.

Сглатываю ком в горле. Качаю головой.

Я же понимаю, что он не виноват. Что это стечение обстоятельств, которые сыграли не в нашу пользу. Но, боже, в груди настоящий вулкан.

Он аккуратно касается губ, и я не нахожу сил, чтобы оттолкнуть его. Наоборот, пальцы крепче сжимаются на ткани его одежды, а Леша теснее ко мне прижимается, и я чувствую, как в его груди колотится сердце. Да и мое бьется как ошалелое. Как будто все четыре года накапливало силы, чтобы сейчас вот так взорваться.

А Леша целует. Углубляет поцелуй, в волосы мои зарывается, и с моих губ слетает стон. Мучительный, болью наполненный.

Отрываюсь от него. С неохотой, но нахожу откуда-то силы, чтобы прервать это безумие.

– Я разведусь. И снова начну за тобой ухаживать. И верну вас…

Смеюсь сквозь слезы.

– А ребенок, Леш? Твой ребенок, который ещё не родился, – щеки мокрые от слез, и я рваным движением стираю их с лица. – Что с ним?

– Родился. Я жду результат анализа ДНК.

Это признание поражает в самое сердце. Распахиваю глаза и не знаю, что сказать.

– Как родился? К-когда родился?

Эта новость меня сшибает с ног. Но стена позади помогает устоять. Это же так много меняет.

– Три дня назад. Извини, что я не сообщил, хотел в процессе разговора сказать. Я поэтому и не объявлялся, на нервах эти дни. Боялся, что моя нервозность тебя зацепит.

– Понятно, да…

Мой взгляд мечется по кабинету. Не могу заставить себя смотреть ему в лицо. Вдруг я не выдержу и сорвусь в простую истерику перед неопределенностью.

– Ника, – он держит меня за подбородок и сам ловит мой взгляд, – Ник, мне сейчас нужно понять, мой ли это ребенок или нет.

– И что дальше? – освобождаюсь из его захвата и отхожу на безопасное расстояние. – Будет он твой, и?

Боже, во мне банальная ревность. Кипит. Через верх выплескивается.

Леша вопросительно выгибает бровь.

– И потом развод. У нас с Никой договор: если ребенок мой, то я его забираю, но при этом не запрещаю ей появляться. Если это ей будет нужно, в чем я очень сомневаюсь.

Это не успокаивает. В любом случае получается, что Вероника останется в жизни Леши. И это морально убивает.

– Ник, на меня посмотри.

Выполняю его просьбу, но будто сквозь смотрю. Не могу зацепиться за его образ.

– Я понимаю, что это сложно для тебя. После всего, что я вытворил, во что вляпался по своей дурости. Но я клянусь, что я теперь от вас ни за что не отстану.

– Я не знаю, как это будет выглядеть.

Леша выдыхает. Ерошит волосы. И я замечаю, как ему сложно. Намного сложнее, чем мне, возможно. У него недавно вся жизнь перевернулась, и теперь это все нужно разгребать.

– Сам не знаю, если честно. Но сейчас многое зависит от твоего решения.

Кусаю губу.

– Какого?

– У меня не прошли чувства. Я в этом убедился, когда даже ещё не вспомнил, но меня к тебе уже тянуло магнитом. Дашь ли ты мне шанс? Нам шанс, Ник.

Открываю рот, но не знаю, что ответить. Леша усмехается. Невесело так. От его усмешки в груди холодно становится.

– Подумай, ладно? Не жги мосты…

Глава 26

Леша

Мне самому есть что обдумать. Надо решить, как себя вести дальше с женой и как поступить с нашим браком. Вероника лежит в больнице с малышом, а я держу руку на пульсе, и каждый час врач отчитывается о состоянии ребенка.

Я убедил себя, что ребенок ни при чем и не должен страдать из-за наших недопониманий с его матерью.

И при этом я стараюсь не доставать Нику своими звонками и сообщениями. Пытаюсь погрузиться в работу, тем более что дел набралось со всеми этим проблемами после рождения ребенка…

На телефон поступает звонок как раз от одного из постоянных клиентов. Собираю мысли в кучу и отвечаю, параллельно проверяя состояние заказа.

– Привет, Лех.

– Здорово, Рустам.

Тарабаню пальцами по столу, постоянно зачем-то смотрю на часы, минуты отсчитываю. Но вроде ничего такого сегодня не должно случиться, чего бы я ждал с таким нетерпением. Но мозг будто бы вырывает меня из реальности и погружает в свою параллельную вселенную. И вот я замираю в ожидании какого-то важного события.

– Леш, что там по заказу? – врывается в голову голос заказчика, который стал доверенным лицом.

– Все по графику. Ко дню рождения твоей возлюбленной украшение будет у тебя.

Он хмыкает.

– Надеюсь, а то есть у нас опыт.

Морщусь. Ну да, Рустам – тот самый клиент, которому четыре года назад я так и не довез его заказ. Собственно, после того мы и сблизились с ним. Он во многом помогал мне тогда. Но про мою Нику он ничего не знал, до потери памяти мы общались исключительно как заказчик и исполнитель.

– Ты все ещё помнишь. Я же вроде реабилитировался.

Он смеется, чем-то шуршит.

– Да я так, для поддержания беседы. Ты как вообще? Память не вернулась?

Угукаю.

– Да, вот на днях полностью все кусочки пазла сошлись.

– Че, реально? – удивленно выдыхает он.

Спустя четыре года, думаю, неожиданно услышать от меня такие слова. Немногие были в курсе моего положения. Рустам один из них, и то только потому, что после нападения он тоже стал пострадавшей стороной.

– Слушай, ну я рад. И чего там, в той черной дыре?

Усмехаюсь.

– Гражданская жена и ребенок. Четыре года пацану.

– Да ну нахер, – пораженно выдыхает Рустам, – и что ты делать с ними собираешься?

Я потираю заросшую щеку,

– Точнее спросить, что я буду делать со своим браком…

В трубке воцаряется тишина. Я не тороплюсь нарушить её. Знаю, что Рустаму нужно время, чтобы переварить такую информацию.

– Разводиться будешь?

–Я и собирался. Меня другое заботит…

Замолкаю, пытаясь подобрать адекватное объяснение тому, что сейчас со мной происходит.

– Что? Может советом помогу?

– Короче, можно ли как-то жену притянуть за то, что она меня так красиво надурила?

Рустам кашляет, и этот звук гулко отдает в голову.

– Хороший вопрос. Если что-то по мошенничеству притянуть. Но тут тоже такое…

Он не договаривает, а я же обращаюсь в слух.

– Говори, как есть.

Рустам снова прокашливается.

– По сути, она же и осталась самой собой, женился ты на ней добровольно, находился тоже добровольно.

– А то что она обманула?

Рустам невесело посмеивается.

– За обман в нашей стране не сажают. Как и за то, что дама присвоила тебя себе. Это произошло по обоюдке, понимаешь?

Дую щеки. Тру бровь.

– Понимаю.

– Но-о-о-о-о-о-о, есть кое-что, что можно сделать. Захочешь ли ты сам в это ввязываться, Лех?

– Что там?

– Можно чуток надавить, чтобы не затянулась вся эта процедура. Сказать, что её действия можно подвести под статью. Думаю, она станет сговорчивее.

Задумчиво потираю подбородок. Пытаюсь убедить себя, что после обмана Вероники, такие методы совсем не жестокие.

– Слушай, Лех, ну, если надо будет все же помочь, ты только свистни, и я буду у тебя. Защищать твои интересы в любом суде.

– Да я знаю, Рустам. Надеюсь, что разговора с обоснуями будет достаточно.

– Да мало ли… в жизни всякое бывает.

– Спасибо тебе.

Он хмыкает.

– Да было б за что… а жена не родила?

Прикрываю глаза. Черт, ну не могу я пока принять, что я стал отцом во второй раз. Хотя результаты теста ещё не готовы, но вдруг этот ребенок от меня…

– Родила. Уже пять дней как.

Рустам только угукает. Не торопится поздравлять.

– С малышом все в порядке?

– В полном. Хоть немного раньше родился. На пару недель.

За пределами его телефона слышится чей-то голос. Рустам приглушенно что-то отвечает.

– Ладно, Лех. Я погнал. Надеюсь, увидимся через пару дней, когда ты привезешь мне заказ. Ты же привезешь?

– Конечно, как и всегда.

– Ну все, до встречи.

Скидывает, а я расслабленно откидываюсь на кресло. Щиплю себя за переносицу. Мысленно заставляю собраться и дальше взяться за работу. Надо как-то выгребать из состояния вечного трындеца, в котором я оказался после того, как понял, что Кирилл мой сын.

А самое поганое, я не представляю, как ему-то об этом сообщать? Он уже не младенец, и про папу в космосе вряд ли поверит. Надо будет обязательно обсудить это с Никой.

Закусываю щеку. Погано так оттого, что меня все это время не было рядом. Что я не видел, как растет мой ребенок. Но сейчас мне остается надеяться на то, что Ника меня простит и поможет с Кириллом.

До вечера полностью погружен в проверку всех счетов, заказов и цеха. Производственный цех у меня небольшой, но я им до одури горжусь. Горжусь, что я вообще смог тогда вылезти из нищеты. Свалить от родителей, которым я нужен был только ради пособий. Как только мне исполнилось семнадцать, я собрал манатки и срулил. В неизвестность. Пришлось, конечно, тогда спину сутками надрывать. Пока накопил на обучение, пока нашел угол для своего первого заказа.

Да… когда-то я был простым ювелиром.

А сейчас думаю, что пора расширять свое дело, наращивать капитал, хоть я и не являюсь бедным человеком.

Меня знают в определенных кругах, и мои спецы не сидят без дела никогда. Заказы на год вперед расписаны. Но… я хочу организовать сеть ювелирных магазинов. И уверен, что сейчас как раз время настало. Я все вспомнил, и меня не тормозят мысли о прошлом, которое было закрыто за замками подсознания.

Тут же перед глазами первое свидание с Никой. Как я пытался скрыть от неё свое социальное положение, потому что не раз обжигался, когда от меня нужны были приемы и роскошь. А тут Ника… такая чистая и родная.

Я сразу как магнит к ней потянулся. И не смог больше отпустить. И сейчас я сделаю все, чтобы вернуть…

Переключаюсь с силой с мыслей о Нике и Кирилле. Открываю банковское приложение и ненадолго задумываюсь. Перевожу на счет Вероники круглую сумму… я привык выполнять свои обещания.

Глава 27

Ника

Леша будто бы дает мне время, чтобы я все хорошо обдумала и не послала его на все четыре стороны. Но у меня и нет такого в мыслях. Я прекрасно понимаю, что Леша не по своей воле все это делал.

Верю ли я ему? Да, верю. У меня не было ни разу повода за то время, когда мы были вместе, усомниться в его честности. Леша лучше себе язык прикусит, чем соврет, глядя в глаза.

И я очень надеюсь, что за четыре года, пока мы с Лешей никак не пересекались, эта его черта не исчезла.

– Ты что такая задумчивая, сестрен? – на кухню заходит Кира с пакетом в руке и жует что-то похожее на сельдерей.

Кухня сразу наполняется характерным запахом, и я тяну этот воздух, только бы переключиться с Леши на что-то более реальное. Вся ситуация в моей голове просто не хочет укладываться.

Киваю на руку сестры и усмехаюсь.

– Решила перейти на травку?

Кира закатывает глаза и садится на стул, ставя перед собой на стол покупки.

– У меня лишние килограммы.

Окидываю её скептичным взглядом.

– В каком месте, можно узнать?

Кира показывает на бока и с кислым лицом откусывает зелень. Качаю головой. Накладываю на тарелку спагетти с сырным соусом и тефтельками. Ставлю перед ней. Кира смотрит на еду и громко сглатывает.

– Искусительница.

Смеюсь, машу перед ней вилкой, и сестра ведется на уловку. Хватает прибор и накручивает макаронные изделия на него. Отправляет рот и довольно жмурится.

– Волшебница, Ник. Вот я никогда так не научусь готовить.

– Кирюш, иди ужинать, – кричу в сторону комнаты, где мы временно с Киром поселились.

Сын чем-то шуршит, и я слышу грохот. Срываюсь с места, за мной Кира с полным ртом, забегаем в комнату и застываем в дверях. Я стараюсь не рассмеяться при виде сына, который озадаченно смотрит на пакет с машинками. Задумчиво почесывает затылок и переводит на нас виноватый взгляд.

– Мам, я не специально, – уголки губ стремятся вниз.

Подхожу к нему

– Я знаю, малыш, ничего страшного не случилось. Сейчас мы все уберем с тобой. Да?

Сын смиренно кивает и тянется к игрушкам. Помогаю, как и обещала. Кира сидит на кровати и контролирует процесс. Хотя, я думаю, ей просто нравится проводить время с нами.

Хочется верить в это…

Когда игрушки убраны, Кирюшка все же идет ужинать. А меня отвлекает от приема пищи звонок.

Замираю, когда вижу на экране номер Леши. Сердце предательски сжимается и сбивается с ритма. В животе образуется водоворот. Нервно облизываю губы, проверяю, чтобы мои домашние не подслушивали, и подношу к уху трубку.

– Слушаю.

– Привет, Ник, – его голос заставляет окунуться в волнение, – не отвлекаю?

Уголок губ тянется в улыбке. Привычки не стереть даже временем. Он всегда так спрашивал, когда мы только начинали общение.

А сейчас… ну сейчас ведь тоже в какой-то степени мы пытаемся начать все сначала. Имея при этом четырехлетнего сына.

Закрываю глаза. Мысленно даю себе подзатыльник. Слишком быстро я готова положить все к его ногам.

Но, черт, я так скучала без него. Так ждала, что он вспомнит. Втайне ждала, и поняла это только после того, как Леша реально осознал, кто я…

– Нет, не отвлекаешь.

– Чем заняты?

Смотрю через проем на жующего Кирилла и улыбаюсь.

– Пытаемся поужинать.

Леша чертыхается, а я усмехаюсь. Все как и в прошлом… будто не расходились.

– Значит, все же мешаю.

– Нет, Леш, – торопливо слишком, но плевать.

Не хочу, чтобы он прекратил разговор. Мне важно узнать, для чего он звонит. Не просто так ведь?

Да даже если и просто так… плевать. Я хочу слушать его…

– Не хочу, чтобы вы из-за меня остались голодными, – его голос теплеет, но у меня почему-то по всему телу образуются мурашки.

Приятные. В голове словно пузырьки, и я начинаю улыбаться как дурочка… вижу это в отражении стекла.

Качаю головой. Стоило Леше только дать понять, что не забыто ничего, и я готова пойти за ним куда угодно.

– Все хорошо, правда. Кирилл ест и без меня. Кира там с ним, так что все под контролем.

– А ты?

Вот в этом весь Леша. Если ему не все равно на человека, он допытает вопросами все, что ему важно и интересно. И да, даже то, поел ли человек или нет.

– Все хорошо, – повторяюсь, но все слова разом исчезают за трепетом, который возникает при звучании этого родного голоса, – я поела, пока готовила.

– Ник, может, увидимся сегодня? Вам ещё же не пора укладываться?

– Не пора. А, – обвожу узор на обоях в прихожей и ощущаю на лице жар, – как и где?

– Давай я с Жужей приеду. Кирилла возьмешь? Хочу, чтобы он привыкал ко мне в своей жизни.

Сглатываю комок в горле. Смаргиваю подозрительную пелену в глазах и делаю вдох.

– Ты уверен, Леш?

– В чем? – голос слегка ожесточается.

– Что ты готов к переменам?

В трубке тишина, которая давит на нервы. Застываю и не дышу в ожидании его ответа.

– Уверен на всю тысячу, Ника. Так что, выйдете погулять?

Его смех расслабляет.

– Да, выйдем.

– Тогда жду сообщением ваш адрес.Глава 28

Леша

Разговор с моей Никой немного расслабляет напряжение, копившееся несколько последних дней. Нужно как-то ещё немного набраться сил и терпения. Чтобы разгрести все оставшиеся проблемы с женой.

Они с ребенком ещё в больнице. Я стараюсь общаться только с врачом и знаю, что послезавтра их выписывают. Малыш уже достаточно окреп, чтобы оказаться за пределами роддома.

Знаю также, что Вероника отказалась кормить ребенка сама и его перевели на смесь. И этот, казалось бы, неважный факт меняет в моей голове многое. Во мне крепнет уверенность, что ребенок жене не нужен, и внутри становится паршиво. От Вероники можно ожидать чего угодно, и я прошу врачей следить за женой в оба.

И после всего разговор с моей Никой как глоток свежего воздуха. Освежает и вселяет надежду, что постепенно все наладится и мы сможем преодолеть трудности, которые свалились на голову.

Я надеюсь, что нам удастся пройти это все…

Зачем-то захожу в детскую и осматриваюсь, наверное, уже в тысячный раз с того дня, когда увез Веронику рожать. Ничего не изменилось. Все стоит на тех же местах, что и вчера.

Собачий лай отвлекает, и я присаживаюсь на корточки, чтобы потрепать Жужу за ухом. Она радостно встречает мое внимание, виляет хвостом и преданно заглядывает в лицо.

– Что, Жужик? Гулять идем с Кирюхой?

Она словно четко понимает, что я ей говорю. Прыгает и крутится вокруг себя, довольно поскуливая.

Надеваю поводок и открываю сообщение от Ники. Брови удивленно взлетают, когда понимаю, что мы живем в одном районе. Буквально через три дома.

– Вот это да, – присвистываю, и на лице невольно появляется улыбка.

Проходим с Жужей дворы и оказываемся возле дома, в котором живет моя семья.

Моя семья… Эти два слова впиваются шипами в самое сердце. Четыре года… я потерял четыре года из нашей общей жизни, и никак уже этого не восстановить.

Встряхиваю головой, набираю Нику.

– Да, Леш.

И снова улыбаюсь. Один её голос вызывает во мне прилив необузданной нежности. Хочется, чтобы она рядом была, закутывать её в свои объятия. Целовать губы её сладкие и, не переставая, шептать, как я люблю ее. До сих пор люблю…

А переставал ли?

– Выходите.

Ника угукает и скидывает. А у меня в груди пузырьки лопаются.

Сейчас, сравнивая свои ощущения рядом с Никой и с женой, я понимаю, насколько колоссальна разница. То, что было с женой, далеко даже от влюбленности. Скорее, я цеплялся за то, что она связана с моим прошлым. Не более того… И боялся эту ниточку оборвать.

Но сейчас все изменилось, и я готов сражаться за свое счастье рядом с Никой и Кириллом.

Жужа сидит возле ног и терпеливо ждет своего нового друга. Я же, наоборот, ощущаю столько нетерпения, что боюсь лопнуть.

Писк домофона, и Кирилл вырывается на улицу.

– Жужа, – присаживается возле неё на корточки и сгребает в маленькие кулачки шерсть, – привет, Леша. Хорошо, что вы пришли ко мне в гости.

Следом выходит Ника, кутаясь в пеструю накидку. Несмело улыбается, а я держусь, чтобы не подойти и не сгрести её в охапку.

Думаю, что для Кирилла это будет удар… нужно все же сообща с Никой подготовить его к тому, кто я такой и что делать с этим.

– Привет, с… – осекаюсь, ловлю на себе испуганный взгляд Ники, – салага. Как дела?

Кирилл надувается.

– Я

Гордо выпячивает грудь, а я не могу сдержать смеха.

– Не сомневаюсь даже. Ты молодец.

– Я поиграю с ней, Леш? – поднимает на меня умоляющий взгляд голубых глаз.

Киваю, и сын уносится в скверик возле дома.

Ника прячет руки и ежится. Смотрит внимательно за сыном. Все же рискую, пока Кирюха отвлекается на гонки с Жужей, притянуть Нику к себе. Она расслабленно выдыхает и приваливается к моему плечу.

Черт… хорошо как. Родное мое…

– Замерзла? – зарываюсь носом в волосы и глубоко вдыхаю этот запах, который за четыре года не выветрился.

– Да, свежо сегодня.

Щечки слегка розовеют, а я не могу насмотреться на неё.

– Как вы? – начинаю разговор.

Не знаю, сколько Ника выделит мне времени, а обсудить нам есть что.

– Хорошо, Кирюшка сегодня в саду лепил из пластилина самолет. А ты как? Как Вероника с ребенком?

– У них все хорошо. Послезавтра выписывают.

Ника дергается и, кажется, хочет отстраниться. Но я не позволяю, сильнее стискиваю на её плече пальцы и прижимаю к боку.

– Ник, но это не меняет моих намерений. Я разведусь с женой. Мой адвокат уже готовит все документы. Единственное, я не знаю…

– Что? – её спина напрягается под моей ладонью. Будто она ждет от меня какого-то подвоха.

– Что делать с самой Вероникой? С тем, что она провернула. Всю голову сломал…

Ника выгибает бровь.

– Ты хочешь ей отомстить, Леш? За то, что она тогда помогла тебе?

Мотаю головой. Прикусываю губу до боли.

– Она не рассказала про вас с Кирюхой. Хотя знала, что у меня есть ты, и знала даже то, что ты скоро родишь.

Она сжимает губы, замолкает на какое-то время.

– Здесь только тебе решать, Леш, как поступать.

И в этом она права на все сто процентов. Только мне предстоит как-то искупать вину перед моей Никой и оставлять жену ни с чем. Потому что она отчасти виновата в том, что лишила меня сына. И сейчас она уже не сможет прикрыться своей беременностью.

Переключаюсь на ещё одну важную для себя тему:

– Ты лучше мне скажи, как будем говорить Киру, что я его родной отец. Надеюсь, ты не собралась хранить эту тайну вечно?

Ника недовольно морщит носик.

– Как будто ты бы мне позволил это сделать.

Не могу скрыть смешка и получаю в ответ возмущенный взгляд. Стискиваю свою женщину в объятиях. Не могу никак удержаться.

– Не-а, не позволил бы. Но я не хочу его травмировать. Хочу, чтобы ты сама решила, как и когда будет лучше. И вообще, как это все сделать.

Ника как-то обреченно вздыхает.

– Я думала об этом, Леш. Но пока я не могу решить, как будет лучше. Честно…

Опускает голову. Поникает вся.

Да… ситуация не из простых. Папа вот он, и надо как-то донести до ребенка, почему папа не жил и не живет с ними. Да и вообще, почему не появлялся?

– А если ему сказать как есть? Что папа попал в беду и не мог вспомнить вас?

Ника поднимает на меня взгляд и слегка хмурится.

– Надо подумать, Леш. Я не буду скрывать, просто дай нам время, ладно?

Конечно, я дам все что угодно, только бы они не вычеркивали меня из своей жизни.

– Расскажи мне, – тихий голос Ники отзывается дрожью во всем теле.

Опускаю взгляд на неё. Смотрю на приоткрытые губы. Не хочу ничего рассказывать, хочу целовать до потери сознания. Но делаю совсем другое…

– Рассказать что?

– Что тогда случилось? Четыре года назад…

Она словно боится произносить эти слова. Боится, что это может повториться? Или думает, что я их тогда бросил по своей воле? Прикусываю щеку и делаю глубокий вдох.

Мне нужно набраться терпения. Я понимаю Нику. Она, скорее всего, пытается убедить себя в том, что тогда я не предавал. Не уходил. И я понимаю, что ей нужно время, так как в её глазах я не лучше предателя. А поэтому нужно терпеливо и подробно отвечать на каждый её вопрос, чтобы снова вернуть доверие.

– Я полетел в столицу, потому что мне нужно было передать срочный заказ. Ты это должна знать, – дожидаюсь кивка Ники, чтобы продолжить. – Я ужасно не хотел ехать, но доверить простому курьеру украшение в несколько сотен тысяч я тоже не мог позволить. Это был один из самых щедрых клиентов. Я взял машину напрокат и поехал вручать заказ, но меня слили. В одном из дворов перекрыли путь, вытащили из тачки и хорошенько долбанули по башке. Видимо, они прям рассчитывали на то, что я либо сдохну, либо потеряюсь надолго. В принципе, угадали… я потерялся на четыре года.

Ника прикрывает рукой рот, и я вижу, как ее глаза наполняются болью. Провожу большим пальцем по щеке и улыбаюсь.

– Не надо грустить, все позади. Я рад, что они не завершили начатое. Мне пришлось, правда, новое изделие делать Рустаму уже за свой счет.

– Нашли того, кто это сделал?

Я киваю.

– Мой несостоявшийся заказчик. Злопамятный оказался, скотина. Я ему отказал и не сделал игрушку для его любовницы, и вот он решил пойти таким незамысловатым путем. Пас меня даже, чтобы провернуть это все.

– А почему ты ему отказал?

– Ну потому что времени было мне дано мало, требований много, и платить он не хотел по моему прайсу.

Ника удивленно хлопает глазками.

– Вот так просто? Взял и украл?

Криво усмехаюсь.

– Как видишь. И сломал мне и ещё двум людям жизнь. Даже трем, если ещё учитывать мою жену.

Ника вздрагивает, и я тут же жалею, что упомянул Веронику.

– Прости, – пытаюсь быстро исправиться.

Ника мотает головой.

– Это теперь часть твоей жизни. И мне как-то нужно будет с этим смириться, потому что я не собираюсь вычеркивать тебя из жизни Кирюшки.

Ника переводит внимательный взгляд на сына. Но я уже проверил, что он носится за Жужей и играет с ней.

– А из своей, Ник? – вглядываюсь в её грустные глаза, и самому становится тошно.

Я мог бы убедить себя в том, что я не виноват. Но по факту виноват, я оказался женат на другой женщине. А ещё мне нужно ждать, пока Веронику с сыном выпишут, чтобы заняться разводом.

Кажется, с каждым днем после того, как память ко мне вернулась, в моей жизни все только запутаннее становится.

Глава 29

Ника

Мне очень хочется взять и согласиться. Чтобы снова все стало как и прежде. Все эти дни я с ума сходила,

Физически. Морально. Кажется, что все вокруг меркнет, как только я понимаю, что нам снова придется расстаться.

А сейчас так хорошо в его руках. Как в прошлом…

Прокашливаюсь, пытаясь убрать ком в горле. Внутри все горит огнем, и я жмусь сильнее к груди Лешки. Слушаю, как бьется его сердце.

– Тебе нужно решить сначала с твоим браком, Леш. Я и сейчас не считаю правильным, что ты, вместо того чтобы быть с только что родившей женой, стоишь тут со мной.

Леша дергает меня за подбородок, вынуждая посмотреть себе в лицо.

– Ник, она знала, на что шла, когда врала мне, – это раз. Вы моя семья – это два. И я не собираюсь упускать возможность побыть с вами. Побыть со своим сыном, даже просто посмотреть на него издалека, Ник. Мне это важно…

Опускаю глаза. Не могу смотреть, когда в его взгляде столько всего отражается. Хочется плюнуть на все и согласиться тоже на все. Хочется…

Но головой я понимаю, что так будет только хуже.

– Наверное, знала. Может, она рассчитывала, что ты её полюбишь?

Леша грубовато усмехается и качает головой.

– Это её не оправдывает. Да и с её стороны любви не было. Расчет. Давай мы знаешь, как поступим?

Вопросительно смотрит на меня. Пожимаю плечами. Я не научилась читать чужие мысли, хоть иногда я об этом и жалею.

– Я просто буду проводить с вами время, и, когда ты посчитаешь нужным, ты сама расскажешь Кириллу про меня всю правду. Скажешь, что я его отец.

– Я понятия не имею, сколько это займет времени, – сжимаю накидку, которую успела схватить с полки.

Сейчас она мне кажется немного нелепой. Да и вообще, откуда Кира её взяла? Пестрая вся, ещё и не греет особо. Хотя допускаю, что холод пробирается под кожу от происходящего в наших жизнях.

Леша вздыхает. Прикрывает ненадолго глаза, а я ловлю каждое его движение. Как голодающая, которой дали кусочек хлеба.

– Я приму любое твое решение, Ник. Я тебе полностью доверяю.

– Леша, – слышу голос сына, который приближается к нам.

Отхожу от Леши, чтобы у Кирюшки не возникло миллиона вопросов, почему маму обнимает дядя, пока ещё для него посторонний.

Кирюшка несется на всех парах к нам с Лешей и врезается в его ноги.

Леша перехватывает сына и поднимает на руки.

– Что случилось?

Кирюшка удивленно хлопает глазами, цепляется за плечи Леши. И эта картина вызывает внутри меня трепет. Ещё большую любовь. Я не думала, что, как только увижу вместе отца и сына, внутренности затопит таким количеством нежности и любви к ним обоим.

– Жужа бежала за мной и упала, – хохочет сын.

– Да, она немного неуклюжая, – Леша непрерывно рассматривает личико Кирюшки и улыбается, – некому научить изящности.

Подмигивает сыну, а Кирилл продолжает веселиться.

– Давай я научу, – с готовностью предлагает.

– О, с радостью приму твою помощь. А мама не против?

На меня уставляется две пары одинаковых глаз. И вот как им отказывать, когда они так смотрят?

Да я даже улыбку не могу сдержать. Губы сами по себе расплываются в ней.

– Мама не против.

– Да, – Кирюшка активно жестикулирует.

Сгибает руку в локте, сжимает крохотный кулачок и дергает рукой, выражая радость.

– Маленький манипулятор, – щекочу его животик, и по двору прокатывается громкий смех сына.

Наши взгляды с Лешей пересекаются, и я смущенно краснею.

– Давай его мне, – протягиваю руки.

Леша качает головой, прижимает ребенка к себе. А я даю ему возможность подержать Кирюшку.

– Рассказывай, – Леша переключает все свое внимание на ребенка, – что сегодня делал? Маму не обижал?

Кирюшка округляет глаза и мотает головой.

– Я у мамы хороший. Да же, ма?

– Конечно, – глажу его по щечке, – ты у меня самый лучший.

– Только папы, жаль, у нас нет, – оттопыривает губку ребенок и опускает взгляд на грудь Леши.

Леша откашливается и бросает на меня взгляд, в котором застыла горечь. Я сжимаю губы, но не знаю, как можно заверить Лешу, что Кир так пытается манипулировать и с ним все в норме.

– Уверен, что совсем скоро у тебя появится папа.

Кир начинает сиять как начищенная бляха. Обнимает Лешу за шею.

– Правда?

Фыркаю. Отхожу от них на несколько шагов. Вот пусть теперь папочка и расхлебывает, а я умываю руки.

– Конечно. У каждого ребенка должен быть папа, – и так убедительно, что даже у меня не возникло ни одного сомнения по поводу правдивости слов Леши.

Лешка ловит на себе мой взгляд, усмехается и подмигивает.

Боже, он слишком хорошо меня знает. И даже ничего не забыл за четыре года. Точнее… вспомнил все, что связано со мной.

– Я тебе верю, Леша, – серьезно выдает Кирюшка и начинает ерзать на руках отца, – я пойду ещё погуляю с Жужей.

Жужа слышит свою кличку и начинает радостно вилять хвостом. Крутится вокруг Леши и Кирилла, вызывая у сына смех. Все это время, пока Кирюшка висел на шее у Леши, собака послушно сидела рядом с ними и не двигалась с места.

Мы с Лешей какое-то время ещё гуляем по двору. Я слежу за Кириллом и понимаю, что мне хорошо с ним просто даже вот так молча идти. Он переплетает наши пальцы, а по моим рукам прокатывается тепло. Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Как пережить все, что будет? А я уверена, что будет непросто. У Леши решится вопрос с ребенком, который недавно родился. И может быть так, что он решит остаться в семье…

От такой мысли меня передергивает. Леша бросает на меня вопросительный взгляд и притягивает за плечи к себе, согревая своим теплом.

– Ты чего?

Мотаю головой, но Леша не тот, кого можно вот так обмануть своим молчанием и простым жестом. Он хмурится, останавливается и разворачивает меня к себе лицом.

– Ник…

Задираю голову. Всматриваюсь в пролетающие облака. Вдох… Нет смысла обманывать и недоговаривать.

– Думаю, а что, если ты решишь остаться с женой и малышом? Им ты нужнее, – говорю, а у самой ком дыхание перекрывает.

– Кому им? Веронике я был нужен из-за денег, а ребенка я и не планировал бросать. Своего ребенка… – выделяет голосом последнюю фразу. – Ник, я и вас не брошу. Дай мне время разобраться с разводом. Я все делаю, чтобы ускорить, но без Вероники это не так просто. И это не отмазка сейчас.

Он открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но его перебивает звонок телефона.

Смотрит на экран, хмурится.

– Извини, адвокат звонит. Скорее всего, что-то важное.

Киваю.

Обхватываю себя

– Да, Рустам. Ага, нет, не сплю.

Слушает какое-то время ответ собеседника. А у меня по телу периодически прокатывается озноб. Я волнуюсь и прокручиваю в голове десятки вариантов, почему в такое время Леше звонит адвокат.

– Да, и что для этого надо? – Леша почесывает бровь, поднимает на меня взгляд и подбадривающе улыбается. – Тест? Должны набрать, как будет готов. Если мой, вообще не против, чтобы на меня записывали. Да. Когда мы вообще сможем развестись с Вероникой?

Снова слушает. А я на нервах кусаю палец. Переключаюсь на Кирилла, который уже не бегает, а просто сидит с Жужей и гладит её. Треплет за ушами, пока собака довольно скулит.

– Что говоришь? Даже так?

Напрягаюсь и тут же на мою спину опускается теплая ладонь Леши. Немного выдыхаю, но продолжаю прислушиваться к голосу Леши.

– Когда и как? Помню, конечно. Все помню с момента пробуждения в больнице. Да. Как вариант.

Задумчиво поглаживает меня по пояснице. Выводит какие-то узоры, и я прикрываю глаза, чтобы отключиться от всего, что происходит вокруг и отдаться ласке. Хотя, прекрасно понимаю, что это не совсем ласка, но мне сейчас и этого хватает.

– Так, сразу как она вернется? А, черт, тест, точно. Я завтра уточню, на какой стадии там все. Пока не думал, Рустам. Я помню, что ты предлагал наказать её за обман. И ты предлагаешь вариант действеннее.

У меня глаза от удивления лезут на лоб. Наказать? Интересно, что Леша собирается делать с женой?

– Давай, до связи. Спасибо, что занимаешься. Ага, добро.

Убирает телефон в карман и шагает ко мне.

– Что ты так в лице поменялась?

Оказываюсь в его объятиях и моментально успокаиваюсь.

– Просто я услышала, что ты говорил про наказание.

Угукает. И надежда, что мне послышалось, лопается как шарик.

– А как ты собираешься её наказать, Леш?

Он дергает плечом.

–Я пока не решил на сто процентов, Ник. Но не хочу, чтобы она пошла и дальше кого-то обманывать…

– Но она же только после родов.

Я сама не понимаю, почему бросаюсь на защиту той, которая так кардинально поменяла наши с Лешей жизни. Наверное, на каком-то человеческом уровне я не могу позволить Леше так поступить с женой.

Леша дергает головой. Не соглашается со мной.

– И что? Она столько всего наворотила, что пора бы уже отвечать за свои поступки, Ник.

Леша притягивает меня в свои руки и делает глубокий вдох.

– Я и так терпел слишком долго. Успокаивал внутренних бесов тем, что она все-таки носит ребенка. И неважно, чей именно этот малыш. Ей нельзя было нервничать, и я делал максимально для того, чтобы не стать причиной её истерик и срывов. А сейчас, когда мне ничто не мешает наказать её за то, что она натворила, за то, как она прошлась по нашим жизням, ты предлагаешь просто забыть?

Прикрываю лицо руками и утыкаюсь Лешке в грудь. С губ слетает всхлип.

– Эй, ты чего, маленькая моя? – Леша зарывается в мои волосы и вздыхает.

– Я просто хочу, чтобы это все поскорее закончилось, Леш.

Меня накрывает. Напряжение последних дней наваливается настолько неожиданно, что выливается через слезы.

– Я понимаю. Не надо было сейчас к тебе приставать, да? Хуже только делаю?

Мотаю головой, но он, наверное, не разбирает мой жест, потому что продолжает шептать на ухо:

– Прости, я никак не могу подальше от вас. Мне плохо без вас. Дышать не могу вдали. Задыхаюсь.

И я ощущаю что-то похожее. Постоянно мысли к нему. А что? А как? Как у него дела? Что делает? И это сводит с ума.

Что вот он вроде и рядом, но никак не могу с ним быть. Хочу, даже после всего, через что нам пришлось пройти.

– Я разгребусь, Ник. Рустам уже копает и делает все возможное. И даже невозможное.

– Верю тебе, Леш.

Поднимаю на него глаза. Вижу заостренные скулы. И устремленный на сына взгляд.

– Жалею только, что столько всего пропустил в его жизни. Четыре года просто мимо родного отца.

Закусываю щеку и вздыхаю. Мне тоже сложно с этим смириться, но это уже случилось. И смысл сокрушаться.

– Но, – дергает меня за подбородок и целует в уголок губ, распространяя тепло по всему телу, – я не против того, чтобы ты мне потом родила дочку.

Внутри все покрывается льдом. Взгляд падает нам под ноги, и я прикрываю глаза, чтобы скрыть слезы.

– Эй, что не так? – пытается поднять снова мое лицо, чтобы посмотреть в глаза, но я не даюсь.

Прячусь за волосами.

– Ника, – шепчет с таким надрывом, что внутри меня все переворачивается, – что не так?

Часто-часто глотаю слюну.

– Мне сказали, что я больше не смогу иметь детей. Кирюшка – единственный мой ребенок.

Леша с шумом выдыхает, а мне хочется зажмуриться и спрятаться где-нибудь.

– Ты перепроверяла?

Мотаю головой.

– Необходимости как-то не было. Я и так не собиралась рожать больше.

– Тогда почему ты так легко поверила в то, что тебе сказал один врач? – налегает на меня.

А я открываю рот. Чтобы сказать ему, что у меня не было сил ещё и это выгребать. Я осталась одна с младенцем на руках и без ничего. Но вовремя прикусываю язык. Леше тоже непросто сейчас, чтобы я ещё его пилила.

Да и пилежка ни к чему не приведет. Мы либо дальше идем вместе, либо сразу надо друг друга посылать на все четыре стороны и не мучиться.

Я не смогу отпустить. Мне хватило четыре года без него…

– Извини, меня что-то несет. Не могу смотреть на то, как ты грустишь и твои глаза тухнут, – проводит костяшками пальцев по щеке.

Мотаю головой.

– Все нормально, Леш…

Запрокидываю голову, уже успев взять себя в руки, и смотрю в такие родные голубые омуты.

Ухмылка на одну сторону, волосы слегка растрепаны, неглубокие морщинки возле глаз. И я готова смотреть на него не переставая. Любоваться. Наверстывать те четыре года, на которые нам пришлось разойтись.

– Люблю тебя, – выдыхает, прислоняясь к моему лбу.

– И я тебя. Люблю.

Решаюсь все же сказать то, что на душе камнем лежит. И сразу так легко… особенно когда улыбка Леши становится шире.

– Мама, – кричит Кирюшка и подбегает к нам.

Удивленно хлопает глазами. Переводит взгляд с меня на Лешу.

– А почему вы обнимаетесь? – подозрительно прищуривается.

Я выдаю в ответ какое-то мычание. Не могу вот так

– Ну, потому что… – нервно дергаюсь из рук, но эти руки не хотят отпускать.

Ах так… Поднимаю на Лешку возмущенный взгляд и вижу его широченную улыбку. Он подмигивает мне и присаживается перед сыном на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

– А я решил за твоей мамой поухаживать. Ты не против?

Кирюшка округляет глаза. Раздувается от значимости, которой его наделили. Переводит на меня снисходительный взгляд, а я стараюсь не рассмеяться при виде его мордашки.

– Ну я не знаю, – задумчиво тянет сын, – а мама не против? – переходит на шепот.

Приходится прикрыть рот ладонью, чтобы не обидеть сынишку своим смехом.

– Вроде не против, – продолжает Леша взрослый разговор.

Кирюшка наклоняется к его уху и что-то шепчет, а я вся напрягаюсь. Спина выпрямляется, и по ней медленно стекает капелька пота.

Лешка удивленно дергает бровью. Смотрит мне в глаза и подмигивает.

– Ты хочешь? – отвечает на какую-то реплику Кира.

Сын кивает. Косится при этом на меня, а я не знаю, как реагировать на их тайны. Мне волнительно, что мой ребенок вот так легко от меня что-то готов скрывать. С другой стороны, мне надо как-то вводить Лешу в нашу жизнь и если Кир сам тянется к нему, то я не имею права пресекать зарождающееся доверие нашего сына.

Поэтому мне и приходится прикусить губу и не произносить ни звука.

– Я подумаю, хорошо?

Кирюшка снова кивает, и Леша протягивает ему руку для рукопожатия. Сын слегка теряется, но все же отвечает на жест.

– Уже поздно, – неловко привлекаю к себе внимание моих мужчин, – Кирюшке пора спать.

Неловко переступаю с ноги на ногу. Леша тут же встает.

– Понял. Давай, боец, я придумаю что-нибудь, ладно?

Сын кивает и идет прощаться с Жужей.

– Что он тебе сказал? – шепотом спрашиваю, чтобы не слышал сын.

Лешка смеется и качает головой.

– Он вспомнил, что я обещал его на коньках научить кататься.

Открываю рот и фыркаю.

– И все?

Леша мотает головой.

– Не смейся. Видимо, для него это важнее, чем может показаться на первый взгляд. И я собираюсь исполнить обещание.

Леша выглядит очень решительно, а я не сомневаюсь ни капли в его намерениях. Если он что-то пообещал, то он обязательно сделает.

– Мы пошли? – вопросительно выгибаю бровь.

Он кивает и с тоской смотрит на подъездную дверь.

– Не хочу вас отпускать. Но понимаю, что пока у меня нет другого выбора.

С неохотой киваю. Меня саму разрывает оттого, что мне нужно от него уходить. Отдаляться. Снова ложиться в кровать без него. Без его тепла.

Леша словно читает мои мысли, притягивает к себе и прикусывает мою нижнюю губу. Обнимаю его в ответ за талию. Глаза прикрываю, тянусь за ним. И наслаждаюсь каждым движением его губ.

– Напишу, ладно? – отрывается с неохотой.

Проводит костяшками пальцев по щеке и улыбается.

– Спокойной ночи, моя прекрасная.

– Спокойной ночи, – губы с трудом шевелятся.

Подзываю Кирюшку. Он машет Леше, и мы заходим домой.

– Ма, а теперь Леша может стать моим папой? – сын задирает голову и смотрит на меня такими доверчивыми глазами.

Боже… и как ему сказать, что Леша и так его отец, чтобы не травмировать психику моего ребенка?

Как же сложно это все…

Глава 30

Леша

Выписка. Я так и не смог заставить себя появиться в клинике, где рожала Вероника. Не смог взять себя в руки и посмотреть на ребенка. Часы считаю до готовности теста. Врачи пообещали завтра…

Но до завтра ещё нужно дожить и не пришибить Веронику.

Подъезжаю к синему крыльцу. На нем небольшая группа людей. Шарики, смех, цветы. Счастливые родители. И меня снова бьет потому, что я не видел, как Ника с сыном выписывались. И это внутренне меня убивает.

Выдох. Это нужно сделать, как бы сложно ни было. Захожу в светлый просторный холл и сразу вижу сидящую жену с голубеньким свертком.

Она поднимает на меня взгляд и вскакивает с места.

– Привет, – выталкиваю из себя, – как ты?

Она жадно осматривает меня, и её взгляд тухнет.

Ждала цветов? Почестей?

– Привет, Леш. Вот, тебя ждем. Да, малыш? – поднимает пледик и заглядывает в лицо крохе.

А у меня ноги приклеиваются к полу. Нас разделяет несколько шагов, но я боюсь их преодолеть. Кажется, я утратил власть над своими реакциями и эмоциями. Единственная, которая все ещё остается, – это придушить лживую жену. Избавиться от нашего брака как можно скорее.

– Поехали, – все же заставляю себя подойти и взять сумку Вероники.

Жена заглядывает мне в глаза. Ищет ответной реакции, но её нет.

– Не возьмешь его?

Дергаюсь как от удара. Мотаю головой.

– Нет смысла. Я жду результат анализа ДНК.

Вероника прикусывает губу. Изображает из себя смирение, и я даже удивляюсь, что она не закатывает очередную истерику.

– Он на тебя похож, сильно.

Стискиваю зубы так, что они грозят раскрошиться. Похож… на меня… ну да.

– А ты видела меня в таком возрасте? – отстреливаю в ответ.

Жена вздрагивает.

Выходим. Я держусь от неё подальше. Кулаки сжимаю. Жена усаживается на заднее сидение, прижимая к себе малыша. А у меня в груди пожар.

Мать его… как много я потерял из-за того, что она выдала себя за другого человека. Делаю несколько вдохов. Пытаюсь прочистить мозги, которые заволокло яростью. Никому лучше от моей злости не будет. Я должен сейчас довезти ребенка в целости до дома, а дальше буду говорить с женой уже совсем по-другому.

Сажусь за руль. Стискиваю оплетку, смотрю перед собой. Сзади Вероника дышит, и я слышу каждый гребаный вздох, который натягивает мне нервы.

– Я сейчас вас отвезу в нашу квартиру, а сам поеду к себе.

– А… – обрывает сама себя, а я жду, что она дальше скажет, – ты не побудешь с нами?

Бросаю быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Вероника ежится под моим взглядом.

– А смысл? Вероник, я адвокату дал задание, чтобы он занялся нашим браком. Он не просуществует долго.

– Я не дам тебе развод, – встряхивает головой жена.

– У тебя не будет выбора.

Её глаза расширяются. Она слегка улыбается.

– Теперь нас связывает новорожденный. И брак сложнее расторгнуть.

– Ребенок нас связывает до готовности теста, а он будет завтра, – как же она бесит, хочется выйти из машины и встряхнуть её хорошенько. – Ты реально думала, что ты меня ребенком возле себя удержишь?

– Ты не перевел мне деньги, как мы договаривались.

Запрокидываю голову и грубо смеюсь.

– Ты в шаге от того,

– Что ты имеешь в виду? – её голос превращается в еле слышный шепот.

Она напугана.

– Знаешь, что такое мошенничество, милая?

Она неуверенно кивает. Закусывает губу.

– А при чем тут наш брак?

Выруливаю с парковки и набираю скорость.

– А при том. Ты выдала себя за другого человека. Ты не знала, что это расценивается как мошенничество? за такое сажают.

– Ты не можешь отправить меня за решетку.

Пожимаю плечами.

– Поэтому и предлагаю. Пока просто предлагаю содействовать моему адвокату, чтобы этот брак перестал существовать.

Она невесело смеется.

– Ага, и ты меня оставишь ни с чем.

– Ты и так останешься ни с чем. Ты обманула меня, когда я был почти невменяем. Ты понимаешь, чем это грозит?

Она не отвечает. Думаю, она может сопоставить все в своей голове и сделать правильные выводы. Дальше пусть действует Рустам. Я умываю руки. Не могу даже говорить с этой лицемерной заразой.

Да и не о чем уже.

Подвожу их к дому. Жду, пока Вероника выйдет. Она пытается взять сумку и не уронить ребенка.

Рычу и выхожу из тачки. Хватаю сумку и подталкиваю жену в сторону дома. Она косится на меня, но переставляет ноги.

– Леш, – изображаю интерес к стене лифта, – Леш, подумай. Я же тебя люблю.

Морщусь.

– Меня ли? Все, Ник.

Она сглатывает и вздергивает подбородок. Выходим из лифта, я довожу её до квартиры и открываю дверь.

Вероника разувается, относит ребенка в комнату. Я уже собираюсь свалить к чертовой матери, но её слова тормозят меня в дверях:

– Ну конечно, встретил свою мышь и теперь готов перечеркнуть наши четыре года.

Разворачиваюсь. Не думаю дальше, само как-то все происходит. Дергаю её за руку к себе и впиваюсь злым взглядом в её побледневшее лицо.

– Перечеркнуть? А то, что ты ребенка без отца оставила даже не моргнув глазом, ради бабла, это как? Это честно? Или там был не такой ребенок, как этот?

Киваю на детскую комнату.

– Ты ради своей шкуры готова была перечеркнуть семью, – не сдерживаюсь и встряхиваю её.

Грубо. У неё голова дергается, и она начинает скулить.

– Нормально это было? Пожила в роскоши? Потусовалась в безбедности? На что ты только рассчитывала, когда врала?

– На что? На что?! – взрывается Вероника и вырывается из моего захвата. – Я же лучше неё. Ты должен был потерять голову от меня и не захотеть туда возвращаться. Да она же мышь, которая даже с тобой никуда не выходила. Ты же на встречах один был последние месяцы.

Стискиваю пальцы в кулак и долблю в стену. Выдыхаю.

– Может, потому, что она была беременна и я не хотел её никуда таскать, чтобы она не волновалась? Тебе в твою тупую голову такое не приходило? Хотя нет, – из меня вылетает смешок, я отступаю от неё, – с тупой головой ты бы такого не придумала.

– Ну убей меня теперь! – кричит жена.

Усмехаюсь, глядя в её глаза.

– Руки марать не хочется. Я тебя лучше ни с чем оставлю, для тебя это страшнее наказание. Да, Вероничка?

Вылетаю из квартиры. Игнорю лифт, сбегая по лестнице. Надо проветрить голову.

***

Всю ночь сплю урывками и, только часы показывают девять утра, начинаю долбить клинику звонками. Осточертело находиться в подвешенном состоянии.

Выдыхаю, только когда сообщают, что тест готов и я могу подъехать, чтобы забрать результаты. В груди сердце разгоняется. Несусь на предельно возможной скорости.

– Добрый день. Климов, за тестом ДНК.

Медсестра неторопливо идет к конвертам и так же неторопливо перебирает их в поисках нужного. А я тарабаню по стойке, только бы не начать торопить её. Не ляпнуть на нервяке какую-нибудь гадость.

Окружающие не должны страдать из-за таких непоняток в моей жизни.

– Вот, держите, – девушка в форме улыбается, протягивая конверт, – хорошего дня.

Торможу себя, чтобы не выдрать эту бумажку. Дохожу до машины и, только когда оказываюсь скрытым от глаз посторонних, вскрываю конверт.

Делаю несколько вдохов и выдохов. Зачем-то зажмуриваюсь и все ещё не могу разобраться в себе. Чего я жду от этого теста?

Руки подрагивают.

– Черт… – шиплю сквозь зубы.

Вчитываюсь в строки. Какие-то столбцы с цифрами. Слева – «Предполагаемый отец», справа – «Ребенок».

Веду взгляд по этим цифрам и нахожу в самом низу строку «Вероятность Отцовства». Сердце разгоняется, пока смотрю на цифру. Пульс оглушает. Сжимаю листок в руке, слегка сминая его.

Ноль процентов…

Камень падает с плеч. Первым делом скидываю Рустаму фото и набираю жену. Телефон вне зоны.

Какого черта? Я же говорил, чтобы была на связи сегодня. Повторяю попытку раз пять, но результат один. Жена не отвечает, что начинает бесить.

Стартую к ней. Не собираюсь я ждать, пока она соизволит включить мобильник. Паркуюсь. Открываю бардачок и достаю связку ключей.

Ещё раз набираю номер. Ни черта.

Поднимаюсь на наш этаж, открываю дверь, и первое, что я слышу, – надрывный плач ребенка. Внутри все замирает.

– Вероника, – зову жену, но ответом мне служит тишина.

Скидываю ботинки и начинаю метаться по квартире в поисках Вероники. Ванная, туалет, гостиная, кухня. Комната, ещё одна… Нет нигде.

Забегаю в детскую, и внутри все обрывается при виде крошечного малыша, который лежит один в кровати.

– И давно ты один? – ответом мне служит очередной надрывный крик. – И куда делась мама?

Тру ладонями лицо. Пытаюсь взять себя в руки и не впасть в бешенство.

Куда она подевалась, мать его? Какого хрена она бросила новорожденного ребенка одного в квартире?

– Эй, эй, ну все, не плач, мужик, – пытаюсь не навредить крохе и беру его на руки.

Черт… да я же понятия не имею, как вести себя с такими крошечными детьми.

Я Кирюху-то пропустил, а тут…

– Так, и что мне с тобой делать? Будем маму ждать?

Он открывает синие глаза и смотрит так, как будто не видит толком ничего перед собой.

Листаю гугл в поисках, как вести себя с недельным малышом. Единственный совет, который я нахожу… держать головку. И менять памперсы…

Стараюсь следить за крохотной головкой и медленно бреду в кухню.

– А может, ты голодный? А? Где там еда твоя?

Снова набираю Веронику, но телефон её по-прежнему недоступен. Отлично, мать его… Моя интуиция вопит о том, что жена свалила, но не хочется верить, что она настолько беспринципная сволочь.

Малыш снова начинает кричать, ещё и извивается на руках. Крепче сжимаю его, в то же время боясь повредить хрупкие косточки.

Да я своими лапами, мне кажется, без труда его переломлю пополам.

Телефон начинает звонить. Хватаю

Звонит Вероника, только не жена…

– Да, привет, – стараюсь убрать из голоса напряженность.

Слушаю тихое дыхание, голоса на заднем фоне, песни.

– Привет, я не отвлекаю тебя? – нежный голос Ники проходится лекарством по моим взорванным нервам.

– Привет, да нет. Как вы?

Она смеется. Тихо так, но каждый выдох попадает стрелой в самое сердце.

– Кир с Кирой сидят смотрят какой-то увлекательный мультик. А я вот, по тебе соскучилась. Решила позвонить.

– Это ты хорошо решила, – сам не могу скрыть улыбку, несмотря на происходящий трындец.

Малышу надоедает молчать, и он снова разражается громким криком.

– Тш, тш, ты чего?

– Ой, ты у жены? Я не знала, прости…

И я понимаю, что она сейчас прервёт вызов.

– Стой, Ник. Не сбрасывай.

Вздох, и она остается в нашем разговоре.

– Я приехал к Веронике, чтобы показать тест ДНК, забрал как раз утром. А тут…

Обрываю себя. И что я скажу?

– Что там случилось, Леш? – напряжение в голосе Ники, слышать его подобно пытке.

– Тут ребенок один. А Вероники нет… и телефон выключен.

Ника оглушительно вздыхает, а я крепче сжимаю телефон в руке.

– И я не знаю, что с ним делать. Он плачет почти все время с момента, как я приехал.

– Проверь памперс. Покорми. Боже, как она могла оставить его одного?

– Понятия не имею, – рычу сквозь зубы.

Малыш вздрагивает. Красный уже от крика.

– А как памперс менять? Я его еле решился на руки взять, Ник. А тут что-то с ним делать…

Меня охватывает дикая паника, когда я представляю, что мне придется малыша как-то раздеть, а потом умудриться одеть. И Ника, видимо, замечает моей истерическое состояние. Я сам себя за него мысленно матерю. Но я не имею намерения навредить новорожденному ребенку.

– Так, выдохни. Продержись минут десять и пришли адрес. Я приду, помогу тебе, Леш.

Сдуваюсь.

– Тебе не сложно, Ник?

Она грустно смеется.

– Нет, не сложно. Я не могу оставить тебя в беде.

– Спасибо, родная. Сейчас пришлю.

Быстро закругляю разговор и скидываю сообщение. Включаю музыку на телефоне, и малыш замолкает. Снова прислушивается к звукам.

– И что нам с тобой теперь делать?

Глава 31

Ника

Начинаю метаться по комнате. Не понимаю, за что хвататься, в итоге решаю сначала спросить у Киры, сможет ли она посидеть с Кириллом.

– Сестренка, – забегаю в зал и выдыхаю.

Кира поднимает глаза и замирает с горстью попкорна. Они расположились на полу в окружении всяких подушек. Кирюшка на меня даже не отвлекается, внимательно следит за происходящим на экране.

Машу Кире, чтобы она вышла со мной в соседнюю комнату. Не уверена, что говорить о Леше при Кирюшке – хорошая идея. Сын может попроситься со мной, но пока я не уверена, что это будет правильно.

– Ты чего как после тренажерного зала? – округляет глаза Кира и все же отправляет в рот лакомство, которое она вынесла, когда выходила.

– Ты можешь побыть с Киром? – киваю на сына.

Сестра прослеживает за моим взглядом, будто тут есть ещё кто-то кроме нас троих.

– Что случилось? – хмурится.

Вздыхаю.

– Там у Леши ЧП случилось.

Сестра цокает и закатывает глаза.

– Какое опять? Мне кажется, вы уже все что можно пережили. Или есть ещё что-то?

Я понимаю Киру, она переживает за мое спокойствие, потому что все эти дни я была сама не своя и постоянно как на иголках. Ждала каких-то новостей от Леши. Казалось, что вот он позвонит и скажет, что все в порядке. Жены больше нет…

Только вот ребенок-то останется. Но с его наличием я со временем смогу как-то смириться. Надеюсь…

– Ну что там, Ник? Не тяни резину, – щелкает пальцами перед глазами сестра, и я вздрагиваю.

– Там у Леши жена сбежала и оставила в квартире новорожденного ребенка.

Кира издает странное кряхтение.

– Скажи, что ты шутишь.

Кривлю губы и медленно мотаю головой.

– Боюсь, что с таким Леша не стал бы шутить.

– Мать его… я даже не могла подумать, что его женушка такая сволочь. Сколько ребенку?

Задумываюсь. Пытаюсь вспомнить, когда Леша меня огорошил новостью, что Вероника родила.

– Кажется, около недели.

Кира выдыхает.

– С ума сойти.

Складываю руки в молитвенном жесте и хлопаю глазками, чтобы растопить сердце сестры. Хотя я и так не сомневаюсь, что Кира не откажет.

Сестра надувает губы.

– Не, если у тебя планы, ты только скажи, – обхватываю её руки, – я не хочу, чтобы из-за нас у тебя что-то не получилось.

Кира фыркает и толкает меня в сторону двери.

– Иди уже, а Кирюшку я чем-нибудь займу. Только не пропадай. Держи меня в курсе дела, – грозит пальцем и вручает мне мой телефон.

– А…

– Иди, иди.

Меня чуть ли не силком выпихивают из квартиры, и я выдуваю через нос весь воздух. Ладно, этот этап пройден. Теперь как-нибудь бы справиться с тем, что мне сейчас придется увидеть новорожденного ребенка Леши.

А это пострашнее, чем разговор с сестрой. Боюсь, что я почувствую ревность или зависть, потому что Леша будет с этим ребенком с самого начала. А Кир был без него.

Щиплю себя за щеки и встряхиваю головой.

Ну что за бредовые мысли? Это ребенок, и сейчас ему нужно как-то помочь, потому что внезапно мама решила его бросить одного в квартире.

Чуть ли не перебегаю два двора и оказываюсь перед домом Леши. Задираю голову. Осматриваю дом, который ничем особо не отличается от дома сестры. Встряхиваюсь и иду к двери, сверяюсь с телефоном, где полный адрес Леши, и киваю, подходя к нужному подъезду. Набираю номер квартиры и терпеливо жду, когда мне откроют.

– Ник, это ты? – раздается голос Леши, а на фоне слышу плач ребенка, и у меня в груди все обмирает.

– Да, Чип и Дейл спешат на помощь, – смеюсь, стараясь разрядить обстановку.

Домофон пикает, и я проникаю в подъезд. Лифт. Нужная дверь, которая уже распахнута в ожидании моего появления. Детский плач придает мне скорости. Захожу и сбрасываю обувь. Кладу сумку на тумбочку. Звуки из комнаты, но я первым делом пытаюсь найти ванную.

– Леш, а где ванная? – стараюсь сильно не повышать голос, но при этом говорю так, чтобы он меня услышал.

Он выходит с ребенком на руках, и у меня сердце перестает биться. Такой растерянный, постоянно косится на плачущего малыша.

– Спасай, – произносит одними губами.

Улыбаюсь.

– Руки помыть надо.

Леша испуганно хлопает глазами.

– Блин, я, кажется, их не мыл, когда зашел.

– Леш, успокойся, я быстро. Минута. Даже двадцать секунд, – провожу рукой по его предплечью и после кивка в сторону нужной двери скрываюсь в ванной.

Выхожу и подхожу к ним.

– Ну привет, малыш, – беру плачущего ребенка за ручку, – меня зовут Ника. Будем знакомы.

Смотрю вопросительно на Лешу. Он отвечает мне непонимающим взглядом.

– Как ребенка назвали?

– А, Артем, – шумно выдыхает.

– Пойдешь ко мне, Темочка? – протягиваю руки, и Леша с таким заметным облегчением перекладывает малыша мне.

– Так у тебя полный памперс.

– Памперсы там, – Леша указывает на комнату, – черт, не думал, что маленькие дети – это так сложно.

Ерошит светлые волосы и с такой надеждой смотрит на меня.

– А ты как хотел, папочка? Дети – это не игрушки.

– А, на счет этого… – Леша уходит и возвращается ко мне с листком. – Я не отец.

Пораженно охаю и всматриваюсь в лицо Леши.

– Как?

Он дергает плечом.

– Я же рассказывал тебе нашу историю. Ну вот – итог.

Мотаю головой. И чувствую неимоверное облегчение. Вот так эгоистично и жестоко. Потому что сама я больше Леше не смогу подарить детей. Но где-то глубоко в душе я хотела, чтобы ребенок был не от Леши. Так проще жить… и проживать именно эту историю. Убедить себя, что Леша был не так близок с женой и их не связывает ребенок.

Но… теперь вот… ребенок остался без матери. И это никуда не деть.

Иду в комнату. Нужно переодеть малыша, а потом накормить. Надеюсь, это поможет ему успокоиться.

Леша же идет за мной тенью. Не сводит с нас глаз. Мне даже не надо смотреть в его сторону, чтобы понимать, что он наблюдает за каждым моим вдохом. И это волнует.

– А где тогда твоя жена?

Леша шумно вздыхает, садится в кресло и упирается подбородком в ладони.

–Я бы и сам хотел это узнать. А ещё хотел бы узнать, на сколько она оставила маленького ребенка в такой ситуации и как теперь с этим поступить?

Поднимает на меня вопросительный взгляд. Как будто я смогу принять решение за него.

– Что ты имеешь в виду?

– Я позвонил Русу и сказал про исчезновение Вероники. Он обещал передать все, куда надо. Но, – он замолкает, трет подбородок, – неизвестно, как быстро её смогут найти и что теперь делать мне?

Я параллельно занимаюсь переодеванием. Артем замолкает, когда оказывается в чистом памперсе.

– Судя по памперсу, часа три четыре, думаю, прошло. – Снова беру малыша на руки. – А теперь кушать, да? – задеваю его по крохотному носику. – Будем кушать, малыш?

И снова Леша за нами тенью.

– Нужна смесь. Ты знаешь где? – растерянно кручу головой.

– Сейчас попробую найти. Как она выглядит?

Стараюсь не засмеяться при виде непонимания на лице Леши. Да уж, Климов оказался абсолютно не готов к тому, что на него свалится забота о новорожденном.

– Обычно в банках круглых.

Кивок, и Леша принимается за поиски. Открывает все ящики, и я замечаю что-то похожее на смесь.

– Вот это, – киваю на полку.

Леша достает и вопросительно выгибает бровь.

– Ну а теперь я буду учить тебя готовить еду для маленького ребенка, – улыбаюсь, – или можешь подержать Артемку.

Протягиваю ребенка. Леша мотает головой.

– Не, я боюсь ему навредить. Я пока тебя ждал, боялся шевелиться, чтобы больно не сделать.

Качаю головой. Леша такой забавный с этой своей растерянностью. Такой беспомощный, сам как маленький ребенок.

– Они не такие хрупкие, Леш, как кажется.

– Это хорошо, конечно, но я пока воздержусь. Ты не против? Лучше приготовлю еду, да. Это безопаснее, надеюсь, будет.

Командую Лешей и слежу за каждым его действием. Леша все внимательно делает, отмеряет. Скорее всего, в данную минуту он вспоминает навыки ювелира. Периодически бросает взгляд на нас с Артемом. Я стараюсь почаще ему улыбаться и говорить, что он все верно делает. И вот, наконец-то, еда готова, и Леша вручает мне бутылочку.

Артем слегка мутноватыми глазками следит за бутылочкой.

– Ага, голодный все же, – смеюсь и даю наесться.

По мере того как малыш наедается, его глазки открываются все реже. И он все же в итоге засыпает. Аккуратно укладываю его в кроватку и выдыхаю.

– Да уж, – Леша вытаскивает меня в гостиную и усаживает на диван, сам садится на корточки напротив и внимательно смотрит мне в глаза, – спасибо тебе.

Прикусываю губу.

– За что, Леш?

Кивает на прикрытую дверь детской и усмехается.

– За помощь. Так бы он и был у меня с полным памперсом и ненакормленный, если бы ты не пришла на помощь.

– Уверена, ты бы справился со всеми проблемами, – кладу голову на его плечо и вздыхаю. – Мне надо к Кириллу возвращаться, Леш.

Леша напрягается, и это напряжение чувствуется даже под моей щекой. Прислоняется губами к моей макушке, делает глубокий вдох и переплетает наши пальцы.

– Я понимаю, конечно.

Поднимаю на него взгляд, смотря снизу, и утопаю в голубом взгляде. Леша улыбается, и от этой улыбки в уголках глаз рассыпаются морщинки. Такой родной и знакомый.

– Что ты будешь дальше делать?

Взгляд Леши меняется. Темнеет. На лицо тень набегает. Он медленно качает головой.

– Я не знаю. Утром созвонюсь с адвокатом. Но есть надежда, что Вероника одумается и вернется к ребенку. Ну должно же быть какое-то материнское чувство у неё?

И с такой надеждой смотрит на меня, что мне становится горько от такого поступка его жены. Даже после всего, что она сотворила с нами. Хотя я прекрасно понимаю, что она после такой выходки вообще не имеет права называться матерью и быть матерью этой крохи.

– Леш, – обхватываю Лешу за талию и жду, пока она посмотрит на меня.

Взгляд Леши плавно скользит от двери в детскую ко мне, и он вопросительно выгибает бровь.

– А с малышом что? – голос резко проседает, и мне приходится перейти на шепот.

Леша поджимает губы. Стискивает меня в объятиях.

– Не знаю, Ник. В голове столько вопросов, что страшно становится. Смогу ли я все разрулить?

– Сможешь, конечно. Но, – осекаюсь и перехватываю его вопросительный взгляд, – если вы оба от него откажетесь, то его же могут забрать в дом малютки.

Мне даже произносить такое страшно. Как представлю, что такой крошка попадет в тот суровый мир без родителей. И да, я прекрасно осознаю, что Леша тоже ему не родной отец. Но… но это будет жестоко по отношению к малышу.

Тяжелый вздох Леши, от которого у меня волосы разлетаются. Он прикрывает глаза. Достает телефон и кому-то набирает.

Слушает ответ, я же нервно комкаю футболку Леши и, не отрываясь, смотрю ему в лицо. Леша сглатывает, его кадык дергается, и он прищуривается.

– Да, я помню, что тест сегодня только был готов. Документы на ребенка? – переспрашивает Леша с круглыми глазами.

Опускает на меня вопросительный взгляд.

– Свидетельство о рождении, – подсказываю ему шепотом.

Он дергает бровями и кивает.

– Не делал ещё ничего. Вероника тоже вряд ли озаботилась этим. Что должно быть?

Леша подвисает, а я толкаю его и вопросительно заламываю бровь. Я уже сама и не помню, что и как я с Кирюшкой оформляла. Там все как в тумане было, я помимо рождения сына переживала ещё и предательство любимого мужчины, и половина стерлась из памяти.

– Понял, поищу. Скину фотку, если найду. На кого записывать?

Леша округляет глаза и снова этот потерянный взгляд на меня.

– А как это делать, если мать пропала, а сын не мой? Как? А, то есть он все равно моим может стать? Из-за брака с Вероникой? Супер. Что? Пошел.

Отключается и ерошит волосы.

– Нужно найти какие-то выписки из роддома, и Рустам позаботится об оформлении свидетельства о рождении, но вопрос с отцовством теперь в подвешенном состоянии. Потому что если мы заявим о пропаже Вероники, то ребенок получится совсем…

– Один, – заканчиваю вместо Леши и хмурюсь. – Ты же не хочешь его в детский дом отдать, Леш?

Он в ответ сжимает сильнее зубы, и на скулах выделяются косточки.

– А найти настоящего отца если?

Леша нервно смеется. Качает головой.

– Там не все так радужно, Ник. Он женатый мужик. Жена и трое детей. Ему явно не нужен подкидыш. Ну, по крайней мере тому Вероникиному хахалю, кого я подозреваю в отцовстве.

– Да уж… – опускаю плечи и подтягиваю коленки к груди, – вот же заварила твоя жена кашу.

– Да, даже не это страшное. Я не понимаю, как поступить правильно, Ник.

Встает и зарывается обеими руками в волосы. Его плечи напряжены. Встаю следом и обхватываю за торс. Вдыхаю его парфюм и прикрываю глаза. Все так запутано, но во мне крепнет уверенность, что мы с Лешей сможем все постепенно решить.

– Как мне теперь с младенцем, Ник? Я ж ни черта не умею.

Вздыхаю. Мне очень хочется остаться и помочь, но я понимаю, что я Кирюшке нужна тоже. Не меньше, чем Леше.

Нас отрывает друг от друга звонок на телефон Леши. Он выгибает бровь, когда на экране появляется незнакомый номер.

– Слушаю.

– Привет, Леш, – доносится до меня приглушенное приветствие.

Леша дергается и отстраняется от меня. А я только могу наблюдать за тем, как сжимаются его кулаки, и слышать его резкий вдох.

– Ты где? – его голос вызывает во мне дрожь.

Неужели объявилась Вероника?

Глава 32

Леша

Телефон чуть ли не выпадает из рук, когда слышу голос Вероники.

– Неважно пока, где я, Лешечка.

Переключаюсь на Нику. Она стоит чуть побледневшая и всматривается в мое лицо. Прикрываю динамик на телефоне.

– Телефон дай, – киваю на её карман, в котором видны очертания гаджета.

Ника вопросительно выгибает бровь, но послушно тянется к брюкам.

– Диктофон, – шепчу, чтобы Вероника не услышала.

Моя Ника кивает и протягивает мобильный с уже включенной записью. Подмигиваю ей, чтобы хоть как-то успокоить. Вижу же, что у неё нервное напряжение подскакивает. Немного даже дрожит. Включаю громкую связь и прикладываю указательный палец к губам.

Я лучше перестрахуюсь. Хоть у меня в телефоне и есть запись разговоров, но такой шанс может больше не выпасть. Сам сворачиваю разговор и пишу Русу, что жена моя объявилась.

– Лешечка, как ты там?

– Ты у меня спрашиваешь? А ты чего сбежала-то?

Ника обхватывает себя за плечи, но ловит каждое слово моей почти бывшей жены с жадностью.

– Ну а что мне там делать? Ты же решил разводиться. Кстати, а где деньги, которые ты обещал?

Округляю глаза. Стискиваю зубы до скрипа и перехватываю испуганный взгляд Ники. Показываю большой палец. Я в норме… насколько это возможно.

– А где мой развод, Вероник?

Постоянно проверяю, чтобы не прервалась запись. И проверяю, нет ли ответа от Руса, но он, как назло, не читает пока мое сообщение. А я понятия не имею, в какую сторону двигаться в разговоре с Вероникой.

– Ну так он будет после того, как ты возместишь мне все мои страдания в браке.

– Чего? – повышаю голос, но быстро беру себя в руки, несмотря на то, что мне для этого требуется до хрена моральных сил.

Но у меня должна быть холодной башка, а Вероника из тех, кто может вывести из себя любого. А ещё я в последний момент напоминаю себе, что за дверью спит младенец, которого я бы не хотел будить своим ревом.

– Я готова дать тебе развод хоть завтра, Лешечка. Но у меня есть условия.

– Какие ещё, мать его, условия? Ты слышишь себя? – чувствую, как на моей талии сжимаются руки Ники, и сразу становится намного легче.

Тоже прижимаю её к себе, вдыхаю родной аромат и успокаиваюсь. Она рядом…

– Конечно, – жена, кажется, даже начинает веселиться, – переведешь мне деньги, и мы в разводе.

– Да я тебя ни с чем оставлю. Какие деньги? А о ребенке ты вообще не думаешь?

Жена как-то истерически хохочет.

– А зачем он мне нужен, Леш? Он не справился со своей функцией. Не привязал тебя ко мне.

Ника прикрывает рот рукой и тихонько всхлипывает. Да даже у меня, взрослого мужика, от таких слов волосы на затылке встают дыбом. Ребенок не справился… охренеть же.

– Ты ненормальная. Хотя погоди…

И тут до меня доходит простое объяснение.

– Ты знала, да, что ребенок не мой?

– Конечно знала, – в голосе жены слышатся истерические нотки, – мы с тобой не спали последние полтора года, откуда взяться ребенку? Я просто воспользовалась когда-то твоим не совсем адекватным состоянием и вот…

Она смеется и этот смех похож на смех какого-то маньяка. И тут у меня в голове все складывается. Ну конечно, как я мог повестись, что у нас с ней что-то было, я же тогда решил немного расслабиться и отметить днюху с Русом. Отметил, мать его…

– И тебе все равно, что с ним будет?

Жена угукает, а мне кажется, мои глаза просто уже не в состоянии распахнуться ещё шире. Нику уже вообще трясет от каждого слова моей женушки.

– Можешь отдать

– Ты хоть знаешь, что с тобой будет за то, что ты оставила младенца в такой опасности?

– Ничего со мной не будет. Тебе же нужен развод.

Как пластинку заедает.

– Я его все равно получу.

Жена вздыхает.

– Ну сам подумай. Меня тебе не найти быстро. Пока время пройдет, а там твой сын растет без отца. Так что… самое быстрое и оптимальное – выполнить мои условия.

Сцепляю зубы. И тут от Руса прилетает ответ, но читать его я не спешу. Внутренний голос вопит, что мне не понравится его ответ.

Ника смотрит на меня вопросительно, потом переводит взгляд на загоревшийся экран. Я вздыхаю и открываю послание от своего адвоката.

И точно… каждое его слово заставляет внутренне содрогнуться.

«Соглашайся на всё. Нам надо узнать, где она прячется».

Задираю голову и изучаю потолок. Считаю про себя до десяти.

– Что ты хочешь?

– Денег, Лешечка, дене-е-е-е-е-ег, – нараспев выдает женушка.

Морщусь.

– Куда, когда и сколько? – тороплю ее с ответами.

Но эту так просто не взять. Она слишком осторожна и не так наивна, как мне бы этого хотелось.

– Нет, так не пойдет. Я переговорю со своим человеком и потом ещё наберу.

И отрубается. Стерва.

А я тупо пялюсь на телефон не в силах поверить, что она вот так просто прекратила наш разговор, в котором мы, по сути, ни к чему не пришли.

– Кошмар, – моя Ника прикрывает рот рукой, и я вижу, как её глаза блестят от непролитых слез, – ты слышал, что она сказала про собственного ребенка?

С ресниц срывается капелька и медленно ползет по нежной щеке. Каждая её слеза всегда во мне отдавалась болью. И эта не становится исключением. Усаживаюсь на диван и тяну Нику к себе. На коленки. Зарываюсь в волосы и вздыхаю.

– Слышал, родная. И почему-то не удивлен.

Она поднимает на меня слегка помутневший взгляд.

– И ты отдашь ребенка? Сделаешь так, как она сказала? Леш? – прикусывает губу.

До побеления.

– Я не знаю, что делать с малышом, Ник. Это просто похоже на какой-то кошмарный сон. Я не справлюсь с ним сам, понимаешь?

Ника обхватывает мое лицо прохладными ладошками и заглядывает в глаза. Такая родная. До ускорения сердца. Не выдерживаю и стискиваю её талию. Прижимаюсь к ней грудью. И дышу, дышу её ароматом, который все мозги мне застилает.

– Я помогу. Леш, тебе нужно продержаться эту ночь, а я завтра утром Кирюшку в сад и сразу к тебе.

И она сделает. По решительно сжатому рту понимаю, что сделает. Наплюет на все свои дела и планы и примчится мне на выручку. И на выручку крохе, которого бросила родная мать.

– Иногда я не понимаю, за какие хорошие дела ты мне послана была, родная, – приглаживаю её волосы, – ты же явно награда за что-то.

Она смущенно улыбается и качает головой.

– А для меня награда то, что ты все же нас вспомнил и не отвернулся.

Мотаю головой. Прислоняюсь к её губам ненадолго. Срываю невинный поцелуй.

– Никогда не откажусь. И не отказался бы никогда…

– Одну ночь. Продержишься? Сможешь? А я подумаю, как все с Кирюшкой ускорить и как ему Артема потом преподнести. А?

Смеюсь.

– Ну а куда же я денусь? Не сбегу уж.

Ника чмокает меня в губы и вскакивает на ноги.

– Я тебе сейчас все расскажу и покажу, – идет в комнату, где спит Артем.

Бросаю на него взгляд, а в груди сердце сжимается в тугой комок. Я не смогу его бросить. Не смогу отдать в детский дом…

Глава 33

Ника

Объясняю шепотом Леше, как нужно действовать, если Артем проснётся, а у самой на душе так тяжело. Боюсь от них уходить, но и Кирюшку я не могу вот так просто взять и оставить с Кирой на ночь.

На кухне выдыхаю, когда ещё раз проговариваю, как приготовить смесь, когда малыш проснется. Леша подходит сзади и обнимает, прижимает меня к груди, а я наконец могу успокоиться. Расслабляюсь в его объятиях.

– Тут есть три бутылочки, я все приготовила, чтобы ты не гремел и не рылся в ящиках спросонья. Но если вдруг не хватит, Леш…

– Я помню, Ник. Мыть бутылочки со средством и ершиком. Помню.

– Да. И сразу не клади малыша, немного на руках подержи. Или… о, – соображаю, как облегчить Леше жизнь, – я придумала.

Иду снова в комнату, скатываю валики и показываю Леше.

– Вот, когда малыш покушает, на бок и под спинку, чтобы он на живот не перевернулся и на спинку не перекатился. И последи минут десять хотя бы. Он может выдать сдачу после еды, – смеюсь.

Леша округляет глаза.

– Капец. Не думал, что тут столько тонкостей. С таким маленьким человеком.

Обнимаю Лешу за шею и чмокаю в щеку.

– Я верю, ты справишься. Мне тоже было страшно в первую ночь с Кириллом и без медперсонала, – и я прикусываю язык.

Я не собиралась упрекать, но, судя по потемневшему взгляду, Леша именно так и воспринял мою реплику. Обхватываю его лицо ладошками и поднимаю к себе.

– Я не упрекаю, Лешка, я вспоминаю себя. Это сложно только первый раз. Потом, когда уже соображаешь как и что, оно идет намного легче.

Подмигиваю ему. Он обхватывает меня за талию и прижимается лбом к животу.

– Надеюсь, я выживу, – шепчет, и сквозь мою футболку проникает его теплое дыхание.

Я смеюсь, зарываюсь пальцами в его волосы.

– От этого ещё никто не умирал, Леш. Тебе продержаться до восьми утра, а потом я примчусь на помощь.

– Спасибо, Ник. Я тебе ключи дам, у меня есть комплект, а то вдруг будет спать.

– Да, давай, – киваю и иду на выход.

За окном уже темень. Не заметила, как пролетел вечер рядом с Лешей. Но в таких хлопотах, о которых я уже позабыла за четыре года. А сейчас от воспоминаний стало как-то тоскливо-приятно.

Жаль, что я не смогу вернуть это время с Кирюшкой, но в то же время, я рада, что прошла этот период достойно, и ни разу не пожалела, что стала мамой.

Леша в коридоре прижимает меня к себе и целует. Нежно и тягуче, а я лавой растекаюсь.

– Люблю тебя, – прислоняется ко лбу и смотрит в глаза.

– И я тебя. Я к сыну.

Кивает.

– Поцелуй от меня. Буду тебя ждать утром.

– Хорошо, – шепчу ему в губы и сбегаю, пока он своими поцелуями не заставил меня передумать.

Прокрадываюсь в темную и тихую квартиру. Кира с Кирюшкой спят

Сестра разлепляет один глаз и смотрит на меня сквозь ресницы.

– А я думала, ты уже не придешь ночевать, – и на лице такая коварная улыбка, что у меня щеки вспыхивают от стыда.

– Я бы предупредила, но с чего мне вдруг не приходить?

– Ну мало ли, там же Леша, – Кира поигрывает бровями, за что получает щипок в бок.

Айкает и тут же захлопывает рот.

– Давай я его заберу, чтобы ты выспалась, – киваю на сопящего сына.

Она машет рукой.

– Забей, кровать большая, не подерёмся. Я его и так еле уложила, – сестра проводит костяшкой пальца по пухлой щечке сына.

– Прости, – закусываю губу от досады.

Сестра округляет глаза.

– За что ты просишь прощения? За то, что я посидела с любимым племяшом?

Киваю.

Сестра в ответ только цыкает и выпутывается из-под одеяла. Шоркая по полу, плетется за мной в комнату. Падает на кровать и выдыхает.

– Перестань просить прощения за такие вещи. Мне приятно проводить время с Кирюхой. Он стал таким балдежным и рассудительным. С ним интересно.

– Это точно, – смеюсь, переодеваясь в пижаму.

– Ну, рассказывай, – глаза сестры вспыхивают неподдельным интересом.

Я укладываюсь рядом с ней на кровать. Голова к голове. Обе смотрим в потолок.

– Жена Леши свалила и оставила ребенка одного в квартире. Потом позвонила, когда я была там, и попросила денег за развод.

Сглатываю комок. Мне сложно даже вспоминать слова этой заразы. Предложить так поступить с родным ребенком… это сердца совсем не иметь.

– И что? – Кира поворачивает ко мне лицо.

– И предложила отдать ребенка в детский дом.

– Она совсем больная? – взвизгивает сестра, подрываясь с кровати. – Она реально такое предложила?

Закусываю губу, и на глаза наворачиваются слезы. Киваю.

– Обалдеть же…

– Я сама слышала. Да что там, у меня запись этого разговора есть.

Кира снова падает на спину и прикрывает глаза.

– Знаешь, я иногда удивляюсь. Почему кто-то там наверху посылает малышей вот таким? А кому-то, кто годами пытается, ждет беременности как чуда, не посылают такого маленького счастья.

Переплетаю наши пальцы и подавляю горький вздох.

– Хороший вопрос. Мне пришлось признаться Леше, что я не смогу больше родить.

Кира мотает головой.

– Я тебе уже говорила. Диагноз от одного врача может через время разлететься как зеркало после удара. Ты слишком серьезно тогда все восприняла. Да, у тебя были осложнения, но я уверена, они преодолимы и ты ещё родишь. Леше? – хитро смотрит в мою сторону.

Прикусываю губу и пожимаю плечами.

– Мне кажется, я не смогу второй раз его потерять.

– А почему ты должна его потерять? Та ситуация, – она поднимает руку к потолку и начинает жестикулировать, – она ведь не по вашей вине произошла. Он не уходил…

Угукаю. Глаза начинают слипаться.

– Ты можешь спать у меня, – предлагаю сонным голосом.

Кира тут же вскакивает с кровати.

– Вот уж нет. Пошла к Кирюхе. Завтра могу его в сад докинуть, мне все равно рано утром по делам. Я же правильно поняла, что Леша остался один с маленьким ребенком?

Киваю.

– Я не могу просто взять и не явиться домой, Кира. Но мне было сложно уходить от него.

Сестра угукает.

– Это правильно. Пусть мужик оценит, что пришлось пройти тебе, когда его не было рядом.

Прикрываю рот ладонью и прыскаю со смеха.

– Это жестоко.

Сестра дергает плечом и подмигивает.

– Зато действенно. Спокойно ночи.

Посылает мне воздушный поцелуй и уходит.

Беру в руки телефон. Хочу написать Леше, спросить, как дела, но сама себя торможу. Леша может спать, а своим сообщением я его разбужу. Прячу телефон, чтобы не было соблазна воплотить задуманное, и закрываю глаза, уплывая в сон.

Глава 34

Вскакиваю как по будильнику, хотя совершенно точно не ставила его. Но внутренние часы срабатывают безотказно, и вот уже семь часов. Иду в комнату, где подушки мнут мои самые любимые люди.

Кира и Кирюшка спят почти в одинаковых позах. Приваливаюсь плечом к косяку и какое-то время любуюсь сынишкой. Киру что-то снится, и он недовольно дует губы, становясь ещё сильнее похожим на Лешу.

Надо будет до вечера что-то придумать. Как Киру преподнести новость про отца.

– Эй, народ, встаем, – прохожу к окну и распахиваю шторы, заливая комнату светом.

Сестра недовольно морщится и переворачивается на другой бок.

– Ещё пять минут.

– Ты сама говорила, что тебе надо куда-то рано и ты отвезешь Кирюху.

Сын, услышав эту реплику, тут же вскакивает и сонно смотрит на меня.

– А я поеду с тетей в сад?

Перевожу взгляд на спящую сестру и хмыкаю.

– Если нам удастся её поднять, то да, с ней.

К пробуждению сестры подключается сын, а я ухожу в кухню. Приготовить завтрак нам с сестрой. Кир поест в садике.

Слышу шорканье по полу, и в проеме появляется лохматая Кира.

– Боже, за что людям такой стресс? Точнее, малышам. Почему нельзя было сад придумать часов так с десяти. Нет же, к восьми надо переть детеныша.

Смеюсь и вручаю Кире бутерброд с рыбой.

– Умылась же? – на всякий случай уточняю и получаю кивок.

– Когда подняли, но не разбудили, – Кира щурится, но откусывает бутер и тянется за кружкой с чаем.

Делает большой глоток и стонет от удовольствия.

– О, спасибо тебе, большущее. Аж жить захотелось.

Чмокаю сестру в щеку, чем окончательно заставляю её проснуться. Она таращится на меня, как будто видит впервые.

– Мать, ты чего это с ласками утром лезешь?

– Спасибо, Кир, что довезешь малого. Мне всю ночь неспокойно было из-за Леши.

Сестра толкает меня к комнате.

– Иди уже, собирайся. Кир, – кричит в сторону гостиной, где сын уже занялся игрой в машинки, – давай, одевайся. Через десять минут старт. Кто быстрее соберется.

Сын подскакивает и начинает метаться по комнате, потом быстро соображает, что нужно бежать к шкафу.

Помогаю ему с одеждой. Сама параллельно одеваюсь и крашусь.

– Мамочка, а ты на работу уже? – Кирюшка задирает голову и осматривает меня. – Ты красивая.

Улыбаюсь ему в зеркало и наклоняюсь, чтобы поцеловать.

– Спасибо, малыш. Люблю тебя. До вечера.

Провожаю их с Кирой до двери и ещё раз стискиваю сына в объятиях.

– Вечером заберу тебя сама.

Решаю, что до дома Леши пройдусь пешком. Тем более идти совсем недалеко. Звоню Маше и уточняю, что там по приемам. Выясняется, что сегодня только три пациента и тех может осмотреть Маша. Там после прививок и на взвешивания

Аккуратно открываю дверь в квартиру Леши и прислушиваюсь. Тишина немного ослабляет напряжение в теле. Прохожусь по комнатам и замираю на пороге детской. Леша спит на полу, устроив себе самодельную лежанку из подушек и завернувшись в плед. Сначала пугаюсь, в голову лезет, что ночью что-то случилось, что Лешке пришлось перебраться сюда. Но потом смотрю на сопящего на боку Артема и бутылочку в его ногах и немного успокаиваюсь.

Картина настолько милая, что я не могу скрыть смешка.

Лешка тут же распахивает глаза и первым делом смотрит на Артема, потом уже замечает меня в дверях. Трет глаза, улыбается в ответ.

– Доброе утро, – хрипловато шепчет.

– Что-то ночью случилось? – киваю на импровизированную кровать.

Леша переводит на неё вопросительный взгляд. Хмурится, а потом его лицо светлеет и он мотает головой.

– Все хорошо, – подходит ко мне и тянется за поцелуем, но быстро отодвигается. – Умыться надо. Последишь? – кивает на малыша.

Прикусываю губу и стараюсь не засмеяться.

– Леш, если он проснется, мы узнаем, поверь.

Лешка скрывается за дверью ванной, а я иду на кухню. Готовить второй завтрак, теперь уже для любимого мужчины. В голове играет незамысловатая мелодия, под которую начинаю пританцовывать. Сама не понимаю, почему мне так хорошо и легко. Впереди столько ещё проблем, но я все равно уверена, что мы с Лешей их преодолеем и сможем все пройти.

Чувствую, как Леша подходит ко мне сзади и обнимает.

– Так приятно видеть тебя с самого утра в своем доме, Ник, – проводит носом по моему уху, рассыпая по телу мурашки, – доброе утро, ещё раз.

Прижимается губами к изгибу шеи. Наклоняю голову, чтобы не мешать ему, и млею от коротких поцелуев.

– Так почему ты спал у Артема?

Леша хмыкает.

– Боялся, что не услышу, как он просыпается.

– Часто просыпался?

Леша мотает головой.

– Нет, всего раза три, но под утро меня рубило так, что я решил быть поближе к нему.

Разворачиваюсь в кольце рук и глажу Лешку по обнаженной груди. Пальцы вспоминают ощущения его кожи, и внутри вспыхивает пламя. Леша зарывается пальцами в мои волосы и прижимается к губам.

– Я не зайду с тобой дальше поцелуев, пока я официально женат, – шепчет после того, как прерывает поцелуй.

Усмехаюсь.

– Тебе никто и не даст, Климов, – провожу пальцем по его коже и с наслаждением вижу, как появляется ряд мурашек от моих прикосновений, – я с женатыми в кровать не ложусь.

Тело Леши напрягается, и я поднимаю на него вопросительный взгляд. Он смотрит на меня уже серьезно, и от этой серьезности с меня слетает шутливое настроение.

– Ник, – Леша обхватывает мое запястье, подносит руку к губам, – а много у тебя было мужчин, пока меня не было рядом?

Внутри все замирает. Хлопаю глазами.

– Прости, – трясет головой, словно морок скидывает, – прости, я не имею права такое спрашивать.

Ведет по щеке костяшками пальцев. Перехватываю его руку и переплетаю пальцы.

– Один был, – делаю паузу. Скорее, просто чтобы побесить Лешу. Но решаю продолжить, когда вижу, как темнеет его лицо: – Кириллом зовут. На других не было времени и сил.

Леша сглатывает, прижимает меня к себе, и я слышу его выдох.

– А если бы у меня кто-то был, то что?

Этот вопрос вылетает из меня совершенно не умышленно, но ответ на него становится очень интересен. Леша выгибает бровь, поднимает мое лицо и долго смотрит в глаза.

– Ничего. Это бы ничего не изменило, Ник. Сам не понимаю, зачем спросил, – улыбается на одну сторону.

Из комнаты доносится недовольное кряхтение, и я отодвигаю Лешу. Он смотрит на меня непонимающе, а я киваю на дверь.

– А вот теперь проснулся.

– Там же тихо, – с непониманием смотрит на меня.

Иду за Артемом и прошу Лешу пока заняться смесью. Уверена, он за ночь наизусть выучил, как её готовить.

– Доброе утро, малыш, – беру его на руки и улыбаюсь.

За всеми хлопотами проносится ещё один день. Леша постоянно рядом и пытается хоть чем-то помочь, а я не игнорирую его помощь. Это приятно, и мне хочется ощутить эту помощь после того, как с Киром я была одна.

– Мне пора за Кирюшкой. Хочу его отвести в кафе-мороженое и рассказать про тебя.

– Сегодня? – Леша удивленно выгибает бровь.

Пожимаю плечами.

– Ну а смысл дальше тянуть, Леш?

– И как ты ему это все расскажешь?

У меня в голове много мыслей было, но я в итоге решила, что самое лучшее – это рассказать Кирюшке правду. Что Леша попал в беду и не смог вспомнить о нас, а сын, я надеюсь, сможет это все принять.

– Решила, что расскажу правду. Единственное, я пока не думала, что ему сказать насчет Артема.

Леша задумывается. Постукивает пальцем по подбородку и погружается в размышления.

– Хороший вопрос. Может, сказать, что у малыша нет родителей и я решил ему помочь?

Хм-м-м-м-м, да, это может сработать.

– Думаю, ему не стоит знать про Веронику, – продолжает Леша, и я мысленно соглашаюсь, – я вообще вычеркнул бы её из жизни, но для этого нужно будет время, и я надеюсь, Рустам с этим всем разберется.

На телефон Леши приходит сообщение, и он, быстро просмотрев его, довольно улыбается.

– Точнее, уже плотно занимается. Думаю, ещё несколько дней и он дожмет кого надо насчет моего развода.

– Ты сможешь развестись без присутствия Вероники? – удивлённо выгибаю бровь.

– На фоне того, что она провернула, Рус будет давить на отсутствие детей и имущества, потому что все имущество Вероника заполучила обманом и воспользовавшись моим состоянием. Так что да… – он разводит руки в стороны и усмехается, – скоро я стану холостым.

Повисаю у него на шее.

– И не захочешь снова связывать себя узами брака, – поддразниваю, но Леша не воспринимает шутку.

Сжимает мои ребра чуть ли не до хруста. Пищу… а Леша наклоняется к моему лицу, вглядываясь в глаза.

– Ну уж нет, родная, больше я не поведусь на отсрочку нашего брака.

Встаю на носочки и целую в щеку, намеренно игнорируя его губы, потому что мне уже пора за Кириллом, а так я могу затормозить с Лешей и опоздать.

– Все, я за сыном.

Кивает. С опаской косится на Артема, который лежит в манеже.

– Все будет хорошо, – повторяю уже в который раз за день. – Ты с ним справляешься. И у тебя это хорошо получается.

Сбегаю от него. Доезжаю до сада и даю себе минутку, прокручивая в голове наш возможный диалог с сыном. Мне ничего не остается, кроме

Глава 35

– Привет, – сын выходит из группы и расцветает при виде меня.

Обнимает, а я чувствую прилив тепла от него.

– А у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – загадочно улыбаюсь и вижу, как в глазах сына вспыхивает интерес.

– Какое?

– Хочу тебе кое-что рассказать по секрету, – прижимаю палец к губам и оглядываюсь по сторонам. – Хочешь молочный коктейль?

Кирюшка начинает кивать головой и ускоряется. Быстро переодевается, я ему помогаю. Несется вниз по ступенькам, пытаясь успеть вперед меня.

Подъезжаю с ним к детскому кафе, и меня снова охватывает волнение. Боже, от этого разговора зависит будущее общение двух дорогих мне людей. И я надеюсь, что я ничего не испорчу сейчас. Все скажу правильно.

– Ну что, мам? – сын наклоняется над столом. – Что ты хотела рассказать мне? – переходит на шепот, и это выглядит так забавно, что приходится закусить губу, чтобы скрыть улыбку.

– Про нашего папу, – тоже переключаюсь на шепот и отправляю ложку мороженого в рот.

Лицо Кирюшки вытягивается от удивления.

– Наш папа нашелся? – продолжает шептать сын.

Я в свое время сказала Кирюшке, что папа просто потерялся и никак не может найти дорогу к нам.

– Да.

– А где он? – начинает крутить головой в разные стороны, будто ищет отца.

– Он пока у себя дома.

Кир грустнеет.

– А почему он только сейчас вернулся?

Эти вопросы доставляют мне почти физическую боль, но я сцепляю зубы. Я должна все рассказать и объяснить.

– Кирюш, – хватаю крохотную ручку и подношу к губам, – наш папа после твоего рождения попал в большую беду. И какое-то время он не мог вспомнить, что у него есть мы. А сейчас он выздоровел и нашел нас, – тут я немного вру, конечно, но совсем чуть-чуть и для блага ребенка, – и он с тобой виделся не раз уже. Но боялся, что ты его не простишь.

– Почему? – наклоняет голову к плечу сынок.

И выглядит при этом таким взрослым и сообразительным.

– Он думал, что ты на него обижен.

Мой ребенок хлопает глазками и начинает улыбаться.

– Какой он глупый. Я его же так жду. Каждый день.

Моя искренняя кровинушка. На глазах выступают слезы от слов сынишки.

– Он тоже ждет тебя, Кирюш.

Сын оживляется. Дергает ногами под столом и допивает молочный коктейль.

– Так поехали к нему.

Расплачиваюсь и беру Кирюшку за руку, усаживаю в кресло. Первая часть прошла удачно. Начинается второй этап введения Леши в жизнь сына. Звоню ему, и Леша отвечает сразу же, как будто ждал звонка.

– Мы приедем сейчас? – специально не называю Лешу по имени, чтобы Кирилл не услышал раньше времени.

– Уже? – в голос Леши просачивается паника.

– Да, после кафе едем.

На том конце возникает заминка, но я терпеливо жду ответ. Смотрю на притихшего Кирюшку, он вслушивается в мой разговор и, кажется, даже не дышит. Переживает мой малыш.

– Хорошо, жду, Ник, – выдыхает Леша, и меня отпускает.

Подмигиваю сыну.

– Мы едем знакомиться с папой? – с надеждой в голосе.

– Да, если ты не против.

Сынишка мотает головой и улыбается. Доезжаем до Леши за десять минут. Кирилл, пока мы поднимаемся в лифте, крепко сжимает мою руку и постоянно стреляет в меня глазками. Замираю возле квартиры Леши, прислушиваюсь. Но за дверью тишина, Артемка молчит.

Стучусь. Не хочу показывать Кириллу, что у меня есть уже ключи от квартиры Леши. Пальчики Кира ещё сильнее сжимаются на моей руке, и я в ответ стискиваю ладошку сына.

– Все будет хорошо, малыш. Ты мне веришь?

Сын кивает. И в этот момент дверь распахивается. На пороге застывает Леша, смотрит, не отрываясь от Кирюшки. Сын сначала часто моргает. Потом переводит недоуменный взгляд на меня.

– Леша? – снова смотрит на Лешу.

Мы оба ждем реакции Кирюшки и не двигаемся какое-то время. Леша присаживается на корточки. Ждет, пока Кир переварит все.

– Ты мой папа? – выдыхает сынишка.

Леша неуверенно кивает. На меня смотрит, и я стараюсь ободряюще улыбнуться.

– Папа! – визжит сын и повисает у Леши на шее.

Леша крепко обхватывает его и прижимает к груди. Встает вместе с ним, не отпуская. Глаза Леши краснеют, и он начинает чаще моргать. Но на его лице улыбка облегчения, которая и мне придает сил.

– Почему ты меня боялся? – Кирюшка обхватывает лицо Леши ладошками и смотрит ему в глаза.

Леша вопросительно выгибает бровь и хмыкает.

– А ты на меня не злишься?

Кирилл мотает головой.

– Мама сказала, что ты болел и тебе было плохо, поэтому ты не мог к нам вернуться.

Леша смаргивает и прижимает ребенка к себе, зарываясь в его волосики.

– Все правильно, малыш. Все так. Но теперь я выздоровел, и никуда вас больше не отпущу, и не уйду.

Кирюшка ерзает на руках отца. Леша с неохотой его отпускает.

– И на коньках научишь кататься? – хитро прищуривается.

Леша смеется.

– Обязательно, я же обещал.

Видимо, Артему надоедает быть без внимания, и он решает подать голосок. Кирилл моргает.

– А это кто?

Бежит на звук. Мы с Лешей переглядываемся и срываемся за ним следом. Кирюшка залетает в детскую комнату и застывает, не добежав до кроватки. Изучающе смотрит на Артема, поворачивается ко мне.

– А это кто, ма? – кивает на кроху.

Вздыхаю. Открываю рот, чтобы ответить, но мне на выручку успевает Леша. Подходит к Кириллу.

– Этот малыш остался без мамы, Кир, – Леша говорит серьезным тоном, – и я решил, что нужно ему помочь.

Кирилл слегка растерян. Его взгляд тускнеет, а я вижу по лицу Леши, что он тоже теряется. Напрягается, но остается возле сына.

– А ты его больше будешь любить, чем меня? – сжимает кулачки наш сын.

Я резко вдыхаю. И мне в этот момент понятны страхи нашего ребенка. Но я не вмешиваюсь, Леша сам должен убедить Кирюшку, что этого не будет.

– Конечно нет, сын, – с губ Леши так легко срывается последнее слово, словно он всегда называл так Кирилла, – просто, пока он такой маленький, ему нужно будет чуть больше внимания, чем тебе. Он не умеет сам переодеваться, говорить и кушать. Но это не будет означать, что я тебя не буду любить. Я очень рад, что я нашел тебя, сын.

Сын же задирает голову и всматривается в лицо отца.

– Не врешь?

Леша мотает головой. И Кир удовлетворенно кивает.

Я помогаю Леше с Артемом, пока Кирилл изучает квартиру Леши.

– У тебя большая квартира, пап.

У меня сжимается сердце от его этого «пап». Но я понимаю,

– А мы тут жить будем, мам?

Откашливаюсь. Рука с бутылочкой смеси для Артема вздрагивает. Смотрю испуганно на Лешу, но он нагло ухмыляется и пожимает плечами.

– Пока не знаю, Кир. Мы это с папой не обсуждали.

Сынишка надувает губы.

– Я же видел, что вы обнимались.

Леша уже похохатывает, а я готова его прибить в эту минуту. Вот так и жди поддержки.

– Сын, не торопись. Хорошо? Дай маме время все обдумать.

Кирилл серьезно кивает и подходит к нам с Артемом. Я кормлю малыша, а сын решает понаблюдать.

– Ма, а я тоже таким маленьким был? – задумчиво чешет бровь.

– Конечно.

– И тоже не разговаривал?

Угукаю.

– А как же ты меня тогда понимала?

Смеюсь. Хлопаю по месту рядом с собой на диване, и сын плюхается ко мне.

– Ну вот как-то понимала, малыш.

Кивает на Артемку, который начинает засыпать.

– А с ним мне как общаться? Он же тоже у нас останется.

Эта его сообразительность вызывает во мне умиление. И я радуюсь тому, что Кир сам все прекрасно понимает и додумывает.

– Он пока будет жить с Лешей, да.

– Ну ладно. Он ничего так, маленький, – смеется сын и прячет лицо у меня на плече. – А папа точно не уйдет больше?

И в голос Кирюшки снова проникает страх. Прижимаю его к себе одной рукой, второй все ещё держу Артемку.

– Точно, малыш. Точно, не уйдет.

Глава 36

Леша

Время мчится с такой скоростью, что я не замечаю, как за всеми делами и решениями проблем пролетает месяц. И вот я держу в руках заветную бумагу, согласно которой я больше не состою в браке.

И тороплюсь сделать ещё одно дело. Пришлось оставить Нику с Артемом. Правда, там и Кирюха вокруг малого нарезает круги. Пытается как-то помочь нам с Никой и поучаствовать в жизни Артема.

А я кайфую от каждой минуты со своей семьей. С Кирюхой. Он не отходит от меня, когда я дома, и старается постоянно о чем-то со мной болтать. И это такой кайф. Мы оба пытаемся наверстать время порознь.

Совсем недавно я уговорил Нику перебраться с сыном ко мне. Она упиралась, но мои доводы, что Вероника никогда сюда не вернется и что ее ищут наши с Рустамом люди, чтобы наказать за все, убедили мою Нику. И вот уже вторую неделю они у меня.

– Поздравляю, – Рустам ударяет меня по спине, когда выходим из суда.

– Спасибо. Надеюсь, она больше никому не навредит.

Рустам хмыкает, смотрит на отдаленное здание, куда повезли Веронику. Она из-за жадности теперь долго не увидит роскоши и не обдурит других мужиков.

– Не навредит. Там дело железобетонное.

– Да уж. Ну, спасибо, – ударяю по руке Рустама и иду к машине, – за все, что сделал для меня и моей семьи.

– Обращайтесь, если что.

Хмыкаю.

– Надеюсь, не понадобится.

Рустам кивает.

– Да, желаю тебе счастья, Леха.

Прокручиваю в голове заседание суда, где Вероника перестала быть моей супругой и где её упекли за вымогательство и за оставление в опасности ребенка. Наш брак стерли из моей судьбы, и теперь я могу спокойно дышать. И жениться на той, кого действительно любил и люблю.

Кого хочу видеть рядом с собой.

Над Артемом я тоже оформил временную опеку, дальше будем все оформлять, когда Ника станет моей женой. Официально и бесповоротно. И я уже жду этого момента. Надеюсь, что она не заставит меня долго терпеть после всего, через что мы прошли.

А пока… в ювелирку.

Пишу, пока еду домой, Нике, что у меня есть много хороших новостей. Она начинает перезванивать, но я не беру. Тут до дома осталось два двора, а так я ей выдам все, что хочу сказать, глядя ей в лицо. Самого распирает уже от того, чтобы сообщить ей, что меня больше ничего не связывает с Вероникой.

Влетаю в лифт. Сердце колотится. Поправляю манжеты рубашки и выдыхаю. Приказываю себе успокоиться. Все позади, и впереди только любимая семья. Которую я так долго не мог вспомнить.

Захожу в квартиру и торможу от подозрительной тишины.

– Ни-и-и-и-и-ик, – тяну и жду ответа.

Ника выскакивает из комнаты и привычно уже повисает на мне. Стискиваю её, отрывая от пола. Она обхватывает меня за талию, целует, и я готов прям тут в лужицу превратиться.

– Я не слышала, как ты пришел, – продолжает целовать, а я начинаю заводиться.

Долго терпел. Долго слишком на расстоянии от неё был. А сейчас все тормоза готовы слететь.

– А где малые? – боковым зрением пытаюсь осмотреть квартиру, но и Нику не выпускаю из рук.

– Кира их на прогулку забрала, пока я тут готовлю и прибираюсь.

– Боже, спасибо тебе за такую женщину, – бормочу ей в губы и сам целую.

Несу в сторону комнаты, а Ника начинает смеяться.

– Климов, я с женатыми не сплю.

– А я уже не женат, – прикусываю её нижнюю губу и стону от того, как задрожало её тело в моих руках.

Руки протискиваются под шорты, и я рычу ей в рот.

– Как? – выдыхает Ника. – Расскажи.

Мотаю головой.

– Потом. Хочу тебя, аж в глазах темнеет.

Роняю на кровать и стягиваю с себя рубашку. Ника смотрит на меня жадным взглядом. Обхватываю её за лодыжку и притягиваю к себе. Ещё поцелуй, и я сдергиваю с нас одежду, не давая обоим и секунды отдыха.

Ника так сладко стонет мне в рот, что кровь кипит в венах. И я уже не хочу останавливаться. Провожу руками по обнаженному телу, вспоминаю все ощущения, которые испытывал, когда она была рядом. И понимаю, что люблю ещё сильнее, чем тогда.

Не отпущу никогда и никуда.

Толчок… и мы становимся ещё ближе. Ника выгибается навстречу, царапает спину, отвечает на каждый выпад.

– Люблю тебя, – погружаюсь в экстаз, и она вместе со мной.

Падаю на спину, притягивая любимую женщину к боку. Дотягиваюсь до брюк. Достаю из кармана коробочку.

– Выйдешь за меня, Ник? Я больше не хочу оттягивать.

Она смотрит на кольцо влажными глазами, и я перестаю дышать. В страхе, что она откажется.

– Да, – обнимает за талию, прижимается к груди щекой, и я ощущаю на коже её слезы, – выйду, Лешик.Эпилог

Год спустя

– Тема, ну быстрее ногами перебирай, малой, – бурчит Кир, когда мы выбираемся из машины втроем.

Сегодня я провожу с пацанами день, пока Ника занята своими подопечными хвостатыми. И

– Кир, он младше и не может бегать так быстро, как ты, – терпеливо объясняю старшему, почему Тема никак не угонится за ним.

Артем не так давно начал ходить, а Кир уже ждет от него таких великих успехов.

– Букет возьми маме, – киваю на заднее кресло, – сегодня почетная миссия вручения на тебе, Кир.

Кир передает ладошку Артема мне и берет цветы. Сегодня у любимой жены день рождения. И мы с пацанами приготовили для неё сюрприз. Надеюсь, что она одобрит, хотя сейчас меня нехило трясет.

Киры не хватает, она могла бы мне мозги на место поставить. Но сестра Ники упорхнула в свадебное путешествие и теперь бесит нас фотками с красивыми видами. Причем замуж выскочила второй раз за своего Алика. Он просто взял и залепил ей ребенка, а потом Кира уже не смогла от него отвертеться. Но…Ника счастлива за сестру, и я полностью разделяю её чувства.

– Пап, да понравится маме все, чего ты переживаешь? – толкает меня сын в бок.

Мои брови взлетают от удивления.

– Кир, а ты когда таким стал?

Сын удивленно моргает и начинает хихикать.

– Каким, пап? Ну, я просто знаю маму и уверен, она будет пищать от восторга.

Ржу над сыном и качаю головой. Заходим в клинику, там Ника с кем-то уже прощается и переводит на нас взгляд. Ее глаза тут же вспыхивают от радости. Кир гордо преподносит ей букет, пока я с Темой на руках иду к своей жене. Внутри меня разгорается пожар, и так каждый раз, когда оказываемся вместе.

Люблю до одури. Благодарю каждый день судьбу за второй шанс.

– Привет. С днем рождения, любимая, – целую Нику.

Тема тут же тянется к ней, и жена забирает его у меня из рук.

– Привет, малыш, как вы с папой?

Я уже привык, что у нас двое детей. Артем официально не был нашим, но… у меня два сына. И за этот год Ника сделала все, чтобы воспоминания о матери Артема стерлись из нашей памяти.

Да и Ника потрясающая мать. К Теме относится как к родному.

– Ника, – перетягиваю внимание жены на себя.

Она выгибает бровь.

– Нам одобрили усыновление Темы, – киваю на младшего.

Лицо жены озаряется улыбкой.

– Серьезно? – прижимает к себе Артема.

Тот улыбается и обвивает ручками шею жены. Она смаргивает слезы и не переставая улыбается. Целует Тему в щечки.

– Я так рада, Леш.

Угукаю.

– Но это не все, ма, – вклинивается Кир.

Закатываю глаза. А вот за это партизана придется наказать. Нельзя с ним в разведку.

– Что ещё? – Ника слегка пугается.

– Ты освободилась? – смотрю на кабинет за её спиной.

Жена кивает.

– Тогда поехали.

Мы оперативно грузимся в машину, и я везу семью почти на выезд из города. Ника осматривается по сторонам, а я стараюсь унять бешено колотящееся сердце.

– Куда мы?

– Ну, ма, – закатывает глаза Кир, – потерпи. Это же сюрприз.

– Кто бы говорил? Ты, между прочим, сдал нас, – шутливо упрекаю сына, а он в ответ только цокает и складывает руки на груди.

Хмыкаю. Подъезжаю к дому и слышу выдох Ники.

– Это же… – прикрывает рот ладошкой и зажмуривается.

Впитываю её реакцию, пока не до конца понимая, радуется она или нет. Ника открывает лицо и жадно осматривает знакомое нам двоим здание.

– Наш дом, да. Только немного измененный.

Качает головой. На лице широкая улыбка.

– Быть не может.

Ника смаргивает слезы и выходит из машины.

– Лешка, как? – поворачивается ко мне лицом и сжимает руки в кулачки.

Пожимаю плечами. Достаю детей из машины, и мы медленно бредем в сторону дома. Нашего нового дома.

– Всему есть своя цена, как оказалось. Я объяснил хозяину дома нашу ситуацию, рассказал историю. И он согласился продать. Тем более он тут не жил давно уже.

Жена подбегает ко мне и обнимает за шею.

– Надо же. Я даже не думала, что мы с тобой сюда вернемся когда-то.

– Ты не против, что я его перекупил? Кстати, – киваю на пристройку и улыбаюсь, – я построил тебе персональный ветеринарный кабинет. Теперь ты сможешь принимать и дома, если понадобится.

Ника распахивает глаза.

– Боже мой, это просто невероятно, Леш. Спасибо тебе.

Жена мотает головой, сжимает мою руку и замирает. Переводит на меня растерянный взгляд. Прикусывает губу.

– Что? – напрягаюсь.

Вроде все удачно же прошло. Она же обрадовалась. Тогда откуда сейчас эта скованность и неуверенность?

– У меня для тебя тоже подарок.

Хлопаю глазами.

– Для меня?

Угукает.

– Так у тебя же день рождения, родная.

Смеется и дергает плечом.

– Ну вот так получилось. Я сама узнала сегодня.

Черт, сердце готово скатиться в пятки от этого медленного диалога.

– Что узнала? – разворачиваю её лицом к себе и вглядываюсь в глаза.

Опускает глаза, но я быстро ориентируюсь и слегка дергаю её за подбородок. Хочу видеть её лицо.

– Я беременна, Леш, – всхлипывает, – врачи ошиблись, и вот…

– Серьезно? – пораженно выдыхаю.

Она неуверенно кивает. А я на эмоциях подхватываю её на руки и кружу.

– Это же офигеть как круто, родная. Всегда хотел большую семью.

Целую её. И слышу сбоку фырканье Кира. Улыбаемся, отрываясь от губ друг друга.

– Мог бы и потерпеть, – ржу над сыном, видя его скривившуюся гримасу.

– Не мог бы, – хватает Тему и тащит его на лужайку, где стоит бассейн.

Сжимаю жену в объятиях.

– Спасибо, что дала нам этот шанс, Ник. Спасибо.

Ставлю её на ноги и целую. Боже, это самый лучший день в моей жизни. Хотя… ещё одним лучшим днем становится рождение нашей принцессы Софии.