Первая буква Севера

От автора

Лина Винчестер

Первая буква Севера

Первая буква Севера — история Бэйли и Ника и третья книга цикла «Все буквы Севера». Здесь вы встретите первую любовь, классовое неравенство, борьбу с обществом и школьным буллингом.

Если история второстепенных героев Микки и Джейка покажется вам смазанной, то скромно напоминаю, что у этой пары есть дилогия «Последняя буква Севера» и «Последний аккорд Севера».

Истории героев цикла идут параллельно друг другу, поэтому некоторые важные события и диалоги намеренно повторяются с разных точек зрения, чтобы раскрыть общую картину.

Глава 1 Ты веришь в любовь с первого взгляда?

Май.

Кажется, мой брат хочет, чтобы мы разбились.

— Можешь не гнать так? — Сжав ремень безопасности, я крепко зажмуриваюсь, когда Мейсон резко поворачивает руль, обгоняя очередную машину.

— Мы опаздываем.

— Я хочу хотя бы закончить школу, прежде чем глупо умру.

— Я предпочитаю умереть, но не опоздать на игру, — раздраженно бросает он. — Хотела тащиться как улитка, надо было садиться в машину к родителям.

Спасибо, но находиться с мамой в замкнутом пространстве салона автомобиля намного хуже, чем глупая смерть на дороге. Мне еще предстоит выслушать лекцию о том, что я выбрала сегодня джинсы, а не надела платье или юбку. Мама категорически против всего, что касается стиля кэжуал. К слову, Мейсону ничего не говорят о его любви к спортивной одежде.

Мы тормозим на красном сигнале светофора, глянув на время, Мейсон нервно проводит рукой по волосам.

— Черт, тренер меня убьет.

— Или ты сделаешь это раньше него, если не перестанешь так гнать. — Взяв из подстаканника стакан с холодным кофе, я делаю глоток.

Сбоку раздается автомобильный сигнал, из окна соседней машины показывается парень и взмахивает рукой, прося Мейсона опустить стекло.

— Привет, придурок! — Улыбнувшись, незнакомец размахивает средним пальцем. — Хотел пожелать удачи, но с твоим стилем игры, боюсь, не поможет.

— Пошел на хрен, Ровер!

Мейсон поднимает стекло, а кретин из соседней машины смеется, как и его друг за рулем. Как только загорается зеленый свет, их машина срывается с места и подрезает нас. Чертыхнувшись, Мейсон выворачивает руль, ремень безопасности больно врезается в грудь, я бьюсь плечом о дверцу, а кофе выплескивается из стакана. По груди расплывается темное пятно, а на джинсах оседают брызги кофе. Отлично, представляю, что скажет мама…

— Уроды, — шипит Мейсон, прибавляя скорость.

— Кто эти парни? — Отставив стакан, я тянусь к бардачку за салфеткой.

— Дегенераты из «Мемфиса».

Парковка перед школой забита, но Мейсону плевать, он останавливается прямо посреди рядов, перекрывая выезд нескольким автомобилям сразу. Нет смысла спорить с заведенным братом, поэтому я молча выхожу из машины следом за ним.

— Есть во что переодеться? — надеюсь я, вешая на плечо сумку с фотоаппаратом.

Достав из спортивной сумки футболку, Мейсон на мгновение подносит ее к носу и, кивнув, подкидывает мне.

— Вроде чистая.

Поймав футболку, я не успеваю даже сказать «спасибо», как Мейсон уже бежит по парковке к стадиону. Сегодня все против него. Мало того что на игру обещали приехать члены спортивной комиссии университета, ко всему прочему «Кардиналы» играют на территории чужой школы, а Мейсон опаздывает, за что ему влетит от тренера при всей команде.

Иду к школе, чтобы переодеться. Внутри старшая школа «Фолк» выглядит удручающе, впрочем, как и любая другая школа Уэст-Мемфиса на фоне родной «Примроуз». Потертый пол покрыт царапинами, лампы под потолком гудят, стены давно требуют покраски. В туалете ужасный запах и, задержав дыхание, я захожу в кабинку, скидываю рубашку и надеваю футболку с логотипом «Битлз», край достает мне почти до самых колен, поэтому я завязываю ее в узел на талии. Сложив грязную рубашку, прячу ее в рюкзак и выхожу.

На пути к стадиону очередь. Медленно двигаясь в плотном потоке людей, я достаю из кармана джинсов звонящий телефон и провожу пальцем по экрану.

— Где ты? — спрашивает Айзек без приветствия.

— В очереди на стадион, скоро буду.

— Я рядом с твоими родителями, пойду к тебе навстречу.

— Хорошо. — Сбрасываю вызов и едва не роняю телефон, потому что меня толкают в плечо. — Эй!

— Извини, — машинально бросает парень и, пихнув своего друга в бок, отворачивается, но спустя мгновение он резко поворачивает голову и смотрит так внимательно, словно увидел во мне кого-то знакомого. Его губы расплываются в улыбке, и я только сейчас узнаю в нем кретина, размахивающего средним пальцем из машины.

В животе разливается холод — стандартная реакция при встрече с учениками «Мемфиса», — от них одни проблемы.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда?

— Что? — недоумеваю я.

Кретин разворачивается, продолжая идти спиной вперед. Ветер подхватывает его темные волосы, свет прожекторов стадиона падает на лицо, отчего колечко пирсинга в левом крыле носа поблескивает. Мне хватает нескольких секунд, чтобы составить мнение: это тот самый тип парней, которые прекрасно знают, насколько они привлекательны, поэтому от них за несколько миль веет уверенностью и самовлюбленностью, но на деле за красивым фасадом скрываются лишь пустота и глупость. Терпеть не могу таких людей.

— Говорю: веришь в любовь с первого взгляда?

Черт, что ему нужно? Чего он ко мне прицепился?

— Нет, не верю, — раздраженно бросаю я.

Очередь едва двигается, и я оглядываю толпу в надежде поскорее найти Айзека.

— Что делаешь после игры? — беззаботно спрашивает Кретин, словно мы знакомы сотню лет.

— Что?

Мой растерянный вид заставляет его рассмеяться.

— Ты правда плохо слышишь или просто тянешь время, раздумывая над ответом?

— У меня есть парень.

Качнув головой, он усмехается.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Ник, идем, — окликают его друзья и, поторапливая, похлопывают по плечу.

Как там его назвал Мейсон во время перепалки? Ровер?

Ник. Ник Ровер. Капитан футбольной команды «Пираний» из школы «Мемфис» и главный спортивный соперник Мейсона. По словам брата этот парень — полный идиот, который приносит кучу проблем и не умеет держать рот на замке, вечно неся чушь. Что ж, в последнем факте я только что убедилась лично.

— Еще увидимся, — бросает мне Ник и, подмигнув, уходит.

— Надеюсь, что нет,

У меня внутри все сжимается от мысли, что я только что вплотную столкнулась с парнем из «Мемфиса». Наши школы враждуют годами, мы с Мейсоном тщательно скрываем, что наш отец когда-то окончил «Мемфис», о котором ходит много дурных слухов. Ученики оттуда лишены моральных принципов, они часто отрабатывают наказание на общественных работах, попадают в криминальные новостные сводки и при любой удобной возможности лезут в драку. От них одни неприятности, а Мейсон называет эту школу раковой опухолью нашего города.

— Бэйли! — Айзек нетерпеливо взмахивает рукой, словно я в силах поторопить столпившихся передо мной людей.

Пробравшись к Айзеку, я тянусь к его губам, но он уворачивается и подставляет щеку.

— Твои родители могут увидеть, — смущенно произносит он, кивая на трибуну.

Встав на цыпочки, я обхватываю Айзека за шею и коротко целую в губы.

— Хочешь моей смерти, да?

— Брось, мама с папой тебя обожают.

Он не отрицает, потому что знает, что я права. Наши родители дружат уже много лет, проводят совместные ужины, вместе занимаются большим теннисом и раз в месяц ездят в Литл-Рок на оперу и балет. А еще они часто обсуждают планы на наше будущее, кажется, они говорили о нашем браке, сколько я себя помню.

— Как настроение у мамы? — Я провожу подушечкой большого пальца по губам Айзека, чтобы стереть глянцевый отпечаток от моего розового блеска.

— Относительно хорошее. Миссис Шепард сказала, что мне идет бирюзовый, — он демонстративно дергает воротник своего поло.

Этому парню идет все. Он похож на диснеевского принца. Спортивное телосложение благодаря игре в лакросс, светлые волосы аккуратно уложены, ровные белые зубы, а еще в одежде Айзек отдает предпочтение рубашкам и брюкам, что до невозможности нравится моей маме. Он всегда ухожен и чистоплотен, у него начинается паника, если на одежде появляется грязное пятно, и в этом мы похожи. Руби и Линдси говорят, что мы словно Кен и Барби из одной коробки.

На поле, размахивая помпонами, выбегают чирлидерши «Фолк», и готова поспорить, после игры Руби обязательно скажет, что их бело-зеленая форма в разы уступает нашей ярко-красной.

— Мне нужно сделать снимки для сайта. — Расстегнув молнию рюкзака, вытаскиваю фотоаппарат и, перекинув ремень камеры через шею, протягиваю рюкзак Айзеку.

Проходя к игровому полю, я не оборачиваюсь и мысленно радуюсь, что мы опоздали, потому что не осталось времени на разговор с мамой. Даже спиной я чувствую на себе ее недовольный взгляд, от которого горит затылок.

Остановившись у кромки поля, я делаю несколько снимков чирлидерш «Фолк», хотя они вряд ли пригодятся для сайта или школьной газеты «Примроуз флэш».

Когда на поле выбегают чирлидерши «Красных кардиналов», я выбираю режим серийной съемки и встаю ближе. Руби выбрала для команды боевой раскрас в виде темных теней и красной помады в цвет формы, хотя директор Леннет просила девочек не наносить яркий макияж — говорит, что это вульгарно.

Руби подпрыгивает, ее собранные в хвост рыжие волосы напоминают пламя факела, и я запечатлеваю это на снимках.

Пока девочки радостно выдают кричалки, вокруг становится заметно тише. Самое неприятное в игре на родном поле соперника — ощущение, что тебе здесь не рады, поддержки в разы меньше, можно с легкостью услышать, как большая часть трибун бурно взрывается недовольными возгласами, когда наша команда зарабатывает очки.

Когда на поле, разрывая баннер, выбегают «Белые совы», стадион вновь наполняется радостными криками. Следом на поле под неодобрительное улюлюканье появляются «Красные кардиналы» во главе с Мейсоном. На лице брата жесткое выражение, и это явно не из-за того, что на поле его встречают с таким презрением, будто он совершил страшное преступление. Мейсону явно досталось от тренера.

Я уверена, что «Кардиналы» будут вести в счете, поэтому после жеребьевки иду к голевой линии «Сов», чтобы поймать самые интересные кадры схватки за мяч.

***

Что ж, к концу первой четверти я с сожалением понимаю, что ошиблась. «Совы» ведут, поддержки от трибун почти никакой. На Мейсона давит присутствие спортивной комиссии, он растерян и непохож сам на себя.

Тренер Барроу, собрав команду на кромке поля, не скупится на ругательства, создается впечатление, что он вот-вот ударит кого-нибудь из ребят.

— Какого черта вы ведете себя так, будто боитесь их?! — слышится рев тренера, когда я подхожу ближе. — Просыпайтесь и начинайте играть!

— Шепард! — доносится сзади низкий голос, и я оборачиваюсь, но окликают не меня, а Мейсона. У бортика трибуны стоит Кретин со своими друзьями. Прижав ладонь к груди, он с наигранным сочувствием покачивает головой. — Дорогой, это жалкое зрелище. Соберись, я болею за тебя.

Пробормотав что-то, Мейсон порывается в сторону трибун, но тренер удерживает его.

— Не уходи далеко после игры! — грозно предупреждает Мейсон.

Рассмеявшись, Кретин салютует пальцами. Ведет себя нагло и вызывающе, мешает игре, сбивая капитана. Типичный безмозглый придурок.

Когда начинается вторая четверть, я понимаю, что за снимками все же лучше идти к нашей голевой зоне, потому что там начинается настоящая битва, напоминающая мясорубку. Кретин с друзьями громко высмеивают нашу команду и ведут себя как полные дегенераты. Мне хочется включить вспышку и ослепить их, а, может, даже запустить объективом, лишь бы закрыли рты.

Что они вообще делают на чужом матче? Пришли посмотреть на тактику игры соперника? Непохоже на это. Мейсон ходит на матчи других команд, но там он внимательно следит за игрой и даже снимает на видео, чтобы потом все изучить. Но вот капитан «Пираний» больше заинтересован не в технике, а в том, чтобы сбить именно Мейсона, на «Кардиналов» ему плевать.

Под конец второго периода я все чаще смотрю на четверку из «Мемфиса», которые напоминают Четырех всадников Апокалипсиса. Что-то недоброе и холодное есть в их ухмылках, и я боюсь, что они бросят на поле дымовую шашку или еще что похуже. От этих отморозков всего можно ожидать.

К началу третьей четверти Кретин с друзьями уходят с трибун. Вопрос: «Зачем они были здесь?» зудит в голове так сильно, что я пропускаю момент, как Мейсон приносит нашей школе два очка.

Не знаю, что руководит мной: любопытство или плохое предчувствие, но спустя несколько минут я иду к выходу с поля. Вдруг эти парни хотят как-то сорвать игру перед членами спортивной комиссии?

Выйдя за пределы стадиона, я оказываюсь на парковке и смотрю на главный корпус школы «Фолк». Вокруг никого, несколько фонарей мигают, и по телу

Откуда-то издалека доносится низкий мужской смех и звон металла. Достав из заднего кармана джинсов телефон, я пишу Айзеку, прося его подойти на парковку. Спрятав телефон, иду на звуки смеха вдоль бесконечного ряда машин.

Чем громче становятся голоса, тем осторожнее я переступаю с ноги на ногу. Как только замечаю парней у одной из машин, то наклоняюсь, чтобы незаметно подобраться ближе. С каждым шагом мое сердце больно стучит о ребра, будто бьет сигнальную тревогу, прося меня остановиться.

Слышится шипение и снова металлический звон, который принадлежит взбалтываемому баллончику с краской. Присев на корточки, я осторожно выглядываю из-за багажника.

Чертов кретин с дружками разрисовывает машину Мейсона! Мне бы хотелось выскочить и накричать на них, припугнуть, но проблема в том, что я боюсь этих ребят до чертиков, потому что действительно не знаю, чего от них ожидать. Я не готова противостоять четверым парням в одиночку.

— Нарисовать член на лобовом будет слишком банально? — спрашивает Кретин, взбалтывая баллончик.

— Может, Рэм будет рисовать, а ты писать? — предлагает парень с пирсингом в губе, распыляя краску у пассажирской дверцы. — Потому что он умудрился написать «членосос» с двумя ошибками.

— Пошел ты, Джейк! — с обидой в голосе отмахивается тот, что крупнее и выше остальных. — Я торопился! Я бы вообще не тратил краску на этого идиота и тупо нагадил ему на капот.

— Фу, — шепчу я, сморщив нос.

— Оливер, тебе, как главному пострадавшему, оставляю лобовое стекло. — Кретин забирается на капот, затем на крышу и, присев, пишет что-то.

— Слушайте, может, достаточно? — Парень со светлыми волнистыми волосами звучит неуверенно, и, видимо, он единственный, кто отвечает за каплю разума в этой компании.

— Самое время включить совесть, Олли, — отзывается один из них.

Обхватив висящую на шее камеру, я убеждаюсь, что вспышка выключена и делаю несколько снимков этих художников, к которым уже совсем скоро в гости нагрянет полиция.

— Эй! — доносится издалека голос Айзека.

— Сматываемся!

Сжав фотоаппарат, я прячусь за багажником. Раздается звон баллончиков об асфальт, топот и смех. Я приподнимаюсь, чтобы разведать обстановку через стекло заднего вида, но меня накрывает тень, а затем, кажется, меня сбивает машина, потому что мощный удар в плечо буквально сносит с ног. Тупая боль пронзает руку. Первым делом я думаю не о сохранении лица, а о том, чтобы спасти камеру. Сжав ее, я перекатываюсь на спину.

Во рту появляется солоноватый привкус крови, и я больше, чем уверена, что при падении до крови прикусила губу, но сейчас почему-то даже не чувствую боли.

— Черт, ты откуда взялась здесь?

В мигающем свете фонаря надо мной возвышается капитан «Пираний», он выглядит сбитым с толку, словно это я снесла его с ног.

— Ты в порядке?

Пересохший язык прилип к небу, я не могу выдавить ни слова, не могу пошевелиться и даже сделать вдох. Внимание Ника привлекает фотоаппарат в моих руках. Страх разливается по телу холодом. Приподнявшись, я сажусь и, сжав в одной ладони камеру, второй упираюсь в шершавый асфальт и медленно ползу назад.

Кретин делает шаг, и я вздрагиваю, что заставляет его остановиться.

— Я буду кричать, — предупреждаю я.

— Эм, ладно? — он больше спрашивает, чем отвечает. — Если тебе так хочется.

— Сюда идет мой парень.

— О, правда? — Недоумение на лице Ника сменяется наигранным удивлением. — Познакомишь нас?

Он делает шаг, и я взвизгиваю.

— Айзек! — воплю я, надрывая горло. — Айзек, помоги!

Ник выглядит пугающе спокойным. Вытащив из кармана худи пачку сигарет, он заводит ладонь за спину, а через мгновение достает из-за пояса чертов пистолет. Рвущийся наружу крик застревает в моих легких, а все нутро леденеет.

— Мы тут, — глядя в сторону, Ник взмахивает свободной рукой.

Топот приближается, и перед нами останавливается Айзек. Тяжело дыша, он оценивает обстановку, а потом его внимание привлекает пистолет в руке Ника.

— Ты… Ты что удумал, псих? — Вскинув ладони, Айзек тяжело сглатывает, и я вижу, как дергается его кадык.

— Это твой парень? — указав на Айзека пистолетом, Ник вскидывает брови. — Надо же, а я представлял его более брутальным.

— Не бойся, детка. Я сейчас приведу помощь, хорошо?

Попятившись, он убегает, а я хочу завопить, но блеск пистолета в связке с ужасом работают как кляп. Я снова осталась один на один с психом.

Неужели я действительно умру на парковке, не дожив всего лишь месяц до своих восемнадцати лет?

— Какой-то нервный он у тебя. — Достав зубами сигарету из пачки, Ник подносит пистолет к своему лицу и нажимает на курок: из дула вспыхивает пламя, роняя на лицо танцующие тени.

Это всего лишь чертова зажигалка.

Звенящее напряжение в мышцах сменяется облегчением, а голова кружится от резкой перемены выкрученных на максимум эмоций.

Зажав в зубах сигарету, Ник прячет зажигалку за пояс джинсов и, выдохнув дым, указывает на мой фотоаппарат.

— Много успела снять?

— Я вас не снимала.

Он недоверчиво щурится.

— А если проверю?

— П-пару кадров, — с запинкой признаюсь я.

— Ладно. Ты точно в порядке? Руки, ноги целы?

Я растерянно киваю.

— Асфальт холодный, вставай, а не то заболеешь. — Склонившись надо мной, он протягивает руку.

А не то заболеешь.

Я ждала угроз, а он проявляет заботу?

Пепел тлеющей сигареты оседает на мою футболку, и я так внимательно смотрю на бледно-серые хлопья на ткани, словно в жизни не видела ничего интереснее.

— Черт, извини. — Откинув сигарету, Ник помогает мне подняться.

Оказавшись на ногах, я судорожно выдыхаю и оглядываюсь.

— Мне придется одолжить это.

Ник ловит ремень камеры, висящей на моей шее, и я даже не думаю сопротивляться, пока он снимает ее через мою голову. Я одновременно до дрожи боюсь этого парня, но при этом где-то внутри осознаю, что он не собирается причинять мне вред.

Вдали слышатся крики, это Айзек ведет помощь.

— Ты ведь учишься в этой школе? — уточняет Ник, повесив камеру на свою шею. — Завтра верну тебе после уроков, идет?

Рядом с нами с визгом тормозит машина.

— Ники, а мы тебя везде ищем. — Парень с пирсингом в губе высовывает руку в раскрытое окно и хлопает ладонью по водительской дверце снаружи. — Садись.

— Погодите,

— Твоя судьба — провести ночь в участке, если не сядешь в тачку. Поехали.

Повернувшись ко мне, Ник пожимает плечами.

— До завтра. — Подмигнув, он идет к машине, а до меня доходит, что я не получу камеру назад, если не раскрою рот.

— Я учусь не здесь, я из «Примроуз».

Замерев на мгновение, Ник оборачивается.

— Так и знал, что в тебе должен быть какой-то изъян, не могло быть все так идеально. Даже на Солнце есть темные пятна, да? — с усмешкой бросает он, прежде чем хлопнуть дверцей.

Машина быстро исчезает с парковки, а я думаю, что самое время попрощаться со своей камерой, потому что какого бы крутого парня не строил из себя Ник Ровер, он вряд ли появится на территории нашей школы, разве что у него есть в запасе пара жизней.

Глава 2 Не вздумай трогать мой пудинг

— Бэйли! — Айзек сгребает меня в охапку, а я выглядываю из-за его плеча, с изумлением наблюдая за толпой, которую он привел. — Слава богу, ты в порядке.

Чмокнув меня в лоб, он отстраняется и внимательно разглядывает мое лицо.

— У тебя кровь на губе.

— Прикусила, когда упала, — мямлю я и, облизнув губы, чувствую солоноватый привкус.

— Где он? — рычит Айзек, оглядываясь.

— Черт! — Прижав кулак к губам, Коул из команды по лакроссу со смехом указывает в сторону. — Только гляньте на тачку Мейсона.

Парни дружно достают телефоны, чтобы сфотографировать разрисованную машину.

— Бэйли, ты меня слышишь? — Крепче сжав ладони на моих плечах, Айзек легонько встряхивает меня. — Где этот урод, который размахивал пушкой?

Его слова с трудом пробиваются сквозь дымку в моей голове. Я будто нахожусь во сне, не могу пошевелиться и четко мыслить. Вот передо мной суровое лицо Айзека с потемневшим от злости взглядом, но одновременно с этим я не могу избавиться от картинки, где он убегает с парковки, оставляя меня одну.

— Зажигалка, — выдавливаю я.

— Что?

— Это был не пистолет, а зажигалка.

— А это не кровь, а клубничный сироп, да? — Айзек потирает мои плечи, решив, что я дрожу от холода, а не от остатков адреналиновой вспышки. — Он запугал тебя и ответит за это. Какой же сволочью нужно быть, чтобы поднять руку на девушку! Пойдем к твоим родителям, а потом в участок.

— Он меня не трогал.

— Детка, тебе нечего бояться. Будет хуже, если не скажем копам.

— Он случайно врезался в меня, — отдергиваю руку я, когда Айзек тянет меня. — Я не буду обвинять человека в том, чего он не делал.

— А машина?

Я молчу, потому что с этим нужно разбираться Мейсону. Он знает, как поступить лучше: обратиться к копам или решить вопрос самому.

— С этим пусть разбирается Мейсон.

Я иду в сторону стадиона и с каждым шагом пульсирующая боль в плече набирает обороты, словно организм только сейчас вспомнил, что такое боль. Айзек берет меня за руку, но я отстраняюсь. То ли из-за боли, то ли из-за обиды, что бросил в экстренной ситуации. Понимаю, что Айзек не должен был рисковать жизнью и бросаться из-за меня под пули, но в глубине души мне бы хотелось, чтобы он, как герой боевика, одолел Ника Ровера.

***

Мейсон вывел «Кардиналов» к победе, но его хорошее настроение потухло, когда он увидел машину. Брату потребовалось меньше секунды, чтобы понять, чьих рук это дело. Мама с папой уехали сразу после игры, а я послушно ждала, когда Мейсон пообщается с тренером и сходит в душ. Я готова провести в школе «Фолк» хоть всю ночь, лишь бы оттянуть разговор с мамой, без поддержки брата мне будет сложно.

— Не вздумай говорить родителям, что видела, кто это сделал, — командует Мейсон, крепко сжимая руль. — Я сам разберусь с этими дегенератами.

— Одного из них звали Оливер, — вспоминаю я. — Это тот самый парень, у которого ты увел девушку, из-за чего загремел в интернет-скандал?

— Во-первых, я не уводил Констанс, она прибежала ко мне сама, во-вторых… Черт! — Мейсон наклоняется из стороны в сторону, чтобы рассмотреть дорогу сквозь линии нарисованного на лобовом стекле члена и оскорбительных надписей. — Я им все руки переломаю, чтобы больше не могли бренчать свою идиотскую музыку.

— Не понимаю, что девчонки в них находят, — негодую я, устало потирая лоб. — Они похожи на дикарей.

— «Норд» и есть дикари без мозгов.

«Норд» — название рок-группы, в которой играет Кретин со своими дружками. В Уэст-Мемфисе не происходит ничего интересного, поэтому местная группа стала настоящей гордостью нашего города. В прошлом году видео с их репетиции набрало множество просмотров в социальных сетях, после этого они начали регулярно выкладывать ролики, которые выстреливали один за другим, и количество подписчиков стремительно полетело вверх. Девушкам приглянулись симпатичные мордашки, а парням понравилось агрессивное звучание. Я слышала пару песен и по мне их музыка — настоящий мусор.

Мейсон загоняет внедорожник в гараж. Если папа будет очень зол, увидев, во что превратили машину, то маму от грубых надписей может хватить удар.

Мы заходим в дом через гаражную дверь, кухня наполнена ароматом овощного рагу, кастрюли на плите шкварчат и кипят, пока Марта, напевая себе под нос, шинкует зелень.

— Надеюсь, для победителей будет специальное блюдо? — спрашивает Мейсон.

Вздрогнув, Марта откладывает нож, вытирает руки о передник и, прижав ладонь к пышной груди, спешит к Мейсону, чтобы обнять. Несмотря на тучное телосложение эта женщина всегда двигается очень легко и плавно.

— Я знала, что ты вернешься победителем! Для тебя будет особенный десерт, для вас обоих. — Излучаемые теплом карие глаза будто меркнут, когда Марта переводит взгляд на меня. Протянув руки, она осторожно обхватывает мои щеки теплыми ладонями. — Твоя губа. Что случилось?

— Неудачно упала.

— Моя бедная принцесса, — пробормотав следом что-то на испанском, Марта крепко обнимает меня и, погладив по голове, коротко целует в лоб, как делала в моем детстве, когда я ударялась или падала.

— Сколько раз я просила не делать этого? — слышу я голос мамы, и Марта испуганно отстраняется.

Мама стоит в дверном проеме, сложив руки на груди. Она успела переодеться к ужину, потому что на

— Как долго нам ждать ужин?

— Подам через пять минут, миссис Шепард.

— Прекрасно. И кстати, Марта, — сделав шаг, мама оборачивается, — напоминаю, давай обойдемся без фамильярностей. Оставь поцелуи и объятия для своих детей.

Потупив взгляд, Марта коротко кивает. Ее кожа довольно смуглая, но я все равно вижу, как краснеют ее щеки. Ей явно стоит больших усилий сдержать слезы, потому что дети Марты, наши с Мейсоном ровесники, живут в Мексике с бабушкой, а их мама вынуждена находиться здесь, чтобы заработать им на жизнь и хороший колледж.

— Мама! — в один голос возмущаемся мы с Мейсоном.

— Не заставляйте отца ждать, живо к столу. Бэйли, надеюсь, ты переоденешься к ужину.

Перед тем как выйти, Мама с брезгливостью разглядывает мои джинсы и футболку, будто одежда усыпана пауками.

— Не слушай ее, — отмахнувшись, Мейсон наклоняется и звонко чмокает Марту в щеку.

— Прости за это, — шепчу я, сжав ее ладонь.

— Бросьте, я сама виновата. — Марта заставляет себя улыбнуться и кивает на выход. — Идите, не заставляйте родителей ждать.

Мы с Мейсоном поднимаемся на второй этаж и расходимся по своим комнатам. Прикрыв дверь, я стягиваю футболку по пути в ванную, бросаю ее в корзину для белья и следом отправляю джинсы. В отражении зеркала замечаю на плече синяк, на локте ссадина, которую я наспех обрабатываю антисептиком.

Надев юбку и свитер, я провожу расческой по светлым волосам и собираю их в низкий хвост — мама терпеть не может, когда я хожу с распущенными, говорит, что это пренебрежение к внешнему виду и нужно всегда убирать их, а лучше коротко подстричься. Проблема в том, что я горжусь своими волосами, они густые и блестящие, я не жалею на них уйму уходовой косметики, и хоть мама часто повторяет, что длина до поясницы — настоящая безвкусица, я с ней не согласна.

Когда я спускаюсь, стол в гостиной уже сервирован, Марта успела подать салат и легкие закуски. Папа выглядит так, будто все еще находится на работе: на нем деловой костюм, взгляд устремлен в телефон, с которым он, как подросток, не расстается из-за работы. Заметив нас, папа улыбается, и в такие моменты я вижу, как сильно они с Мейсоном похожи. Мне же наоборот часто говорят, что я копия мамы, но я считаю, что мы похожи лишь голубыми глазами и ямочками на щеках, хотя мама так редко улыбается, что я их почти не вижу.

— А вот и наш победитель. — Отложив телефон, папа встает, чтобы обнять Мейсона. — Ты как настоящая знаменитость, после матча к тебе было не протолкнуться.

— Знаю, прости. Парни ведут себя как идиоты, когда мы выигрываем. Я сам от них еле отбился. А еще не могу поверить, что ты вырвался с работы на игру, в последний раз такое было в прошлом году.

— Знаю, прости. Парни на работе ведут себя как идиоты, когда я их не контролирую, — передразнивает его ответ папа, похлопывая по плечу. Взглянув на меня, он хмурится. — Что с губой, принцесса?

— Гравитация, — пожимаю плечами я, присаживаясь за стол под его обеспокоенным взглядом. — Не смотрела под ноги. Я в порядке, честно.

Марта приносит курицу с овощным рагу, в моей тарелке порция, щедро сдобренная специями, чтобы вкус был ярче. Мама против специй, соли, жирной еды и сахара. Если не ест она, значит нельзя никому.

— Как думаете, я понравился спортивной комиссии? — спрашивает Мейсон, взяв вилку.

— Без сомнений.

— Но я облажался в первые два периода.

— Не ты, а вы с парнями, — поправляет папа. — Когда начнешь говорить «мы» и играть вместе с командой, а не в одиночку, то дела могут пойти гораздо лучше. Футбол — командная игра, Мейсон.

— Да, но я капитан и на мне вся ответственность.

— Именно как капитан ты обязан помнить, что в одиночку нельзя выиграть матч.

Мейсон не перечит, потому что папа в свои школьные годы был звездой футбола и капитаном команды, его даже пригласили в спортивный университет Калифорнии, но он выбрал делом своей жизни сферу недвижимости.

— Уверена, они остались в восторге, — убеждает мама, сделав глоток воды. — Бэйли, не расскажешь, что за ужас ты сегодня надела?

Я ждала этого вопроса весь вечер.

— Пролила кофе на блузку по дороге, пришлось одолжить футболку Мейсона.

— Это я виноват, мы опаздывали, и я гнал. Странно, что она не искупалась в кофе с головы до ног.

— Ты бессмертный? — Подперев подбородок рукой, папа вскидывает бровь. — Еще раз услышу, что ты гоняешь, заберу ключи от машины.

— Кстати, насчет нее, — Мейсон с неловкостью потирает шею, — ее немножко разрисовали.

— Совсем немножко, — поддерживаю я, соединяя большой и указательный пальцы.

— Разрисовали?

— Да, краской. Цена игры в школе противника, наверняка взбесились, что мы обыграли их на родном поле.

— Что за дикари учатся в этой школе? — возмущается мама. — Завтра пойдем к их директору, пусть ищут виновных.

— Этого еще не хватало! Чтобы мама пришла в чужую школу, решать мои проблемы? Да меня засмеют. Я сам их найду и разберусь.

Ослабив галстук, папа качает головой.

— Во-первых, ни с кем ты разбираться не будешь. Во-вторых, перекрасим машину и забудем об этом.

— Аарон, ты шутишь? Это не сломанная игрушка, это машина.

— Я в курсе, чек за покраску тоже будет не игрушечным. — Подмигнув Мейсону, папа берет вилку, но тут же отвлекается на звонящий телефон. — Это срочно по работе, я на минуту.

— Ты можешь выключать свой телефон хотя бы во время семейного ужина? — раздраженно бросает мама в его спину. — Каждый раз прошу одно и то же и все без толку.

Марте придется разогревать ужин для отца, ведь разговоры по работе всегда отнимают у него слишком много времени, его «на минуту» равняется бесконечности.

После ужина я поднимаюсь к себе в комнату. На экране телефона горят несколько пропущенных вызовов от Айзека, но у меня нет никакого желания ему перезванивать. В

На экране телефона всплывает сообщение:

Руби О'доннелл:Пообещай, что перед тем как залить фото на сайт, ты покажешь мне все снимки, хочу убедиться, что хорошо на них выгляжу.

Чувствую себя беспомощной без фотоаппарата. Я планировала допоздна просидеть над выбором и обработкой фото для нового выпуска газеты и школьного сайта. Понятия не имею, что делать. Вероятность того, что Ник Ровер появится завтра на пороге «Примроуз» после шума из-за машины, стремится к нулю. Этот парень, может, и идиот, но не камикадзе.

Подожду до завтра, а после придется рассказать Мейсону. Мне нужна моя камера.

Взяв пижаму, я отправляюсь в ванную, чтобы наспех принять душ. Вернувшись в комнату, включаю первый попавшийся ролик на тему тру-крайм и, сев на кровать, беру с прикроватной тумбочки тюбик с кремом. Мама называет мой интерес к тру-крайм нездоровым отклонением, я же во время просмотра испытываю страх и одновременно с этим ощущаю безопасность, потому что нахожусь по другую сторону экрана от происходящего ужаса, а собственные проблемы на фоне этого сразу кажутся глупостью.

Намазавшись кремом, я открываю увлажняющую тканевую маску и наношу ее на лицо. Когда на экране начинают рассказывать про детство кровожадного убийцы, в комнату заглядывает Мейсон:

— Черт, каждый раз пугаюсь, когда вижу тебя в этом. Может, начнешь вешать на дверь предупредительную табличку «Осторожно, я жутко выгляжу»?

— Может, начнешь стучаться и ждать моего разрешения войти?

— Да-да, конечно. — Бесцеремонно завалившись на кровать, Мейсон закидывает руки за голову. — Опять смотришь кровожадные документалки, психопатка?

— Опять будешь всю ночь спать с включенным светом после моих кровожадных документалок? — передразниваю я, и Мейсон корчит недовольную гримасу.

— Марта на кухне подпольно угощает шоколадным пудингом, мы думали, ты придешь.

— Мне стыдно появляться перед ней после того, что сказала мама.

Кивнув, Мейсон замолкает на какое-то время.

— Знаю, мне тоже. — Резко сев, он ловит меня за запястье и внимательно рассматривает ссадину на локте и синяк на плече, а я жалею, что не накинула поверх майки кардиган. — Какого черта? Ты сказала, что упала.

— Так и было.

Черты лица Мейсона становятся жесткими.

— А выглядит так, будто гребаный Ровер трепал тебя как куклу.

— Он случайно в меня врезался. Поверь, если бы он меня ударил, я бы сидела не здесь, а рядом с копами.

— Убью этого урода, он давно напрашивается, — цедит Мейсон, откидываясь на спину.

— Не думаешь, что лучше проигнорировать это? — осторожно предлагаю я.

Изогнув бровь, Мейсон хмыкает.

— Прости?

— Если это была месть за то, что ты увел у одного из них девушку, то не лучше ли оставить все как есть? Если ответишь, это будет продолжаться бесконечно.

— Во-первых, я не могу воспринимать тебя всерьез с этой штукой на лице. Во-вторых, я сам разберусь, Бэйли, много ты понимаешь.

В ответ я пожимаю плечами, проглатывая обиду.

Может, я мало понимаю в мужских разборках, но зато чувствую, что в последние месяцы мы с Мейсоном отдаляемся друг от друга все сильнее. Мы близнецы и мне всегда казалось, что у нас особенная связь, но с каждым днем она бледнеет и становится тоньше. У Мейсона все больше секретов и все меньше времени на меня.

— Айзек звонил, скулил, что ты игнорируешь его звонки.

— Я сама разберусь, много ты понимаешь, — язвлю я, отвечая его же словами.

— Не пойму толком, что произошло. Он правда оставил тебя на парковке один на один с Ровером? — тон Мейсона наигранно беззаботный, а это плохой знак.

— Давай обсудим это завтра? Я устала.

— Если Айзек оставил тебя одну, то несмотря на то, что он мой друг, я проломлю ему голову.

— Все произошло так быстро, я сама толком ничего не поняла.

— Хорошо, — выдыхает он, приподнимаясь. — Значит, ты не будешь свою порцию пудинга, и я могу его съесть?

— Даже не вздумай трогать мой пудинг.

Глава 3 Фанат Русалочки

Май выдался жарким. Несмотря на открытые окна в кабинете литературы душно, воздух густой и влажный. Блузка неприятно липнет к телу, потянувшись к шее, я расслабляю форменный галстук, расстегиваю пуговицу на воротнике и с раздражением смотрю на часы над доской, стрелки которых словно замерли.

Руби, сидя передо мной, обмахивается тетрадью, как веером, и я с облегчением прикрываю веки, когда моего лица касается легкий ветерок при каждом взмахе ее тетради. Линдси, слева от меня, закалывает карандашом каштановые волосы и, поймав мой взгляд, подставляет пальцы к виску, как пистолет, и высовывает язык.

Мистер Фуллер монотонно рассказывает о жизни Джона Стейнбека и настоятельно рекомендует нам прочесть за лето его роман «Гроздья гнева», который войдет в программу следующего учебного года.

Лето. Всего какая-то неделя, и мы свободны от уроков, учебников и домашнего задания. Я считаю дни до поездки во Флориду, каждое лето мы с семьей проводим в летнем домике в Ки-Уэст. При мысли о Ки-Уэсте я буквально могу почувствовать соленый запах океана, нагретого под солнцем песка и аромат масла для загара. Даже мама там не такая раздражительная, как обычно, возможно, на нее успокаивающе влияет шум волн, не знаю.

Услышав звонок, я едва подавляю радостный возглас. Собрав тетради в сумку, забираю висящий на спинке стула пиджак и спешу к двери. В коридоре намного прохладнее, и мне хочется провести здесь остаток дня, а не мучаться в классе.

Добравшись до переполненного кафетерия, я беру бутылку воды, салат с авокадо и иду следом за Руби и Линдси, чтобы занять столик на улице. Погода словно издевается, солнце палит, нет даже дуновения ветерка. Шпили главного корпуса «Примроуз» смотрят в ясно небо, на котором нет ни облачка. Здание школы — единственное мрачное пятно на горизонте. Когда я в детстве впервые увидела «Примроуз», то была уверена, что это заколдованный замок из мультфильма «Красавица и Чудовище». Темное рельефное здание в готическом стиле с множеством резных узоров, узкими башнями, каменными полуарками и крупными окнами с цветными витражами. Одна из стен во дворе кафетерия увита плющом, который тянется вверх, словно пытается дотянуться до статуи горгульи на выступе. Мрачная красота от которой захватывает дух.

— Мне нужен либо дождь, либо машина времени, чтобы сразу оказаться на

— У меня сегодня еще тренировка по черлидингу, — стонет Руби. — А вечером играем всей семьей в теннис с семейкой босса моего отца.

— Папа снова попросил тебя поддаваться? — догадываюсь я, едва сдерживая смешок, потому что знаю, как Руби ненавидит проигрывать.

— Да, — хмурится она, отправляя в рот яблочную дольку. — Они настолько плохи в теннисе, что их обыграет даже слепой.

— Боже мой, что случилось? — накрыв рот ладонью, Линдси кивает в сторону.

Повернув голову, я роняю вилку в салат. К нам приближается Айзек, его покрасневшая скула слегка припухла, и я точно знаю, что это работа Мейсона. Отлично, я еще не поговорила со свои парнем после произошедшего на парковке, зато мой брат решил влезть и разобраться кулаками. Теперь мне даже неловко злиться на Айзека.

— Бэйли, мы можем поговорить? — виновато спрашивает он, а затем косится на Руби и Линдси. — Наедине.

Взяв воду, я поднимаюсь из-за стола и плетусь за Айзеком. Остановившись под тенью ветвистого дерева, он с неловкостью смотрит на меня сверху вниз, развязанный галстук небрежно болтается на шее, рукава рубашки закатаны, а воротник помят, и я с легкостью могу представить, как Мейсон хватал его за грудки.

— Мейсон? — указываю я на покрасневшую скулу, хотя прекрасно знаю ответ.

Нехотя кивнув, Айзек потирает шею.

— Я пытался дозвониться до тебя вчера. — Нервно проведя ладонью по волосам, он на мгновение отводит взгляд. — Черт, детка, я не должен был оставлять тебя там одну. Мне стыдно за это, но страх за тебя словно ослепил, я почувствовал себя маленьким ребенком. К тому же у этого психа могла быть и настоящая пушка.

— Понимаю. — Прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, я протягиваю запотевшую бутылку Айзеку, чтобы приложил к скуле. — Сама не знаю, как повела бы себя, окажись на твоем месте.

— Мне правда хотелось бы быть для тебя героем, Бэйли. Я облажался. Кажется, твой брат был прав, когда шутил, что если на нас нападут, то давать отпор будешь ты, а не я.

В голосе Айзека слышится искреннее сожаление. Я прекрасно знаю, как его задевают шутки про трусость, инфантильность, любовь к модной одежде и озабоченность внешним видом. Он действительно слишком обеспокоен тем, как выглядит, но ведь это не плохо — когда парень следит за собой.

Мы вместе уже почти два года и за это время между нами было мало ссор. С самого начала нашего знакомства я знала, что мы будем вместе, потому что этого хотели наши родители, а мы для них словно персонажи игры «Симс». И даже если мы сильно разругаемся, то это не будет окончательной точкой, мы обязательно помиримся. Так было всегда.

— Так что скажешь? — Прижав бутылку к щеке, Айзек пожимает плечами. — Между нами все в порядке?

— Думаю, да. Но я тут подумала, может, хочешь записаться на занятия по самообороне? Можем ходить туда вместе.

Рассмеявшись, Айзек берет мою ладонь в свою.

— Детка, у меня нет на это времени. Я все лето буду торчать в Хэмптонсе и заниматься тренировками по лакроссу.

— Кэп! — окликают его друзья по команде. — Идешь?

— Да, сейчас, — бросает он. — Мне нужно идти, поговорим чуть позже. Я обязательно заглажу свою вину, хорошо? Люблю тебя.

Коротко чмокнув в губы, Айзек возвращает мне воду и трусцой бежит к парням.

— Кто его так? — с сочувствием спрашивает Линдси, когда я присаживаюсь рядом.

— А то сама не знаешь. — Цокнув, Руби тянется за круассаном. — Почерк Мейсона на лицо. Буквально. Другой вопрос: «За что?». Колись, Бэйли, что Айзек сделал?

— Долгая история, — отмахиваюсь я.

— Ладно, тогда пусть Линдси в очередной раз расскажет жуткую историю о том, как у человека в организме поселились черви и личинки мух.

Сморщив нос, я отодвигаю от себя поднос с едой. Линдси фанат передачи «Монстры внутри меня», в которой рассказывают о насекомых и прочих паразитах, поселившихся в теле человека. Почему-то все эти сюжеты она любит вспоминать, когда мы едим.

— Не помню, я уже рассказывала про парня, у которого после купания в озере черви поселились прямо под кожей лица и даже в глазных яблоках?

— Ладно, я все расскажу, только замолчи! — смеюсь я, вскинув ладони.

Девочки устраиваются поудобнее, словно приготовились слушать сказку. Я пересказываю все события вчерашнего вечера, начиная с момента, как Кретин с дружками подрезали нас на дороге и заканчивая сегодняшним разговором с Айзеком. К концу истории я замечаю, что выпила добрую половину бутылки воды.

— Я бы тоже обиделась, если бы мой парень сбежал, — задумчиво протягивает Линдси, неспешно перекатывая яблоко из ладони в ладонь.

— Может быть, но у тебя нет парня, — напоминает Руби, наматывая на палец прядь волос. — Мало того что эти отбросы заявились на матч и изуродовали машину нашего капитана, так еще вздумали украсть фотоаппарат и угрожать тебе оружием!

— Зажигалкой, — поправляю я.

— Плевать. Кто знает, что бы он сделал, если не подоспела помощь? Может, затащил в темный угол и изнасиловал.

— Рядом с «Фолк» как раз есть лес, — с ужасом соглашается Линдси. — Боже, Бэйли, почему ты не обратилась в полицию?

— Не знаю, он показался мне… — замявшись, я с трудом выдерживаю настороженные взгляды подруг. — На мгновение я поверила, что он вернет камеру. Подожду до вечера, а там уже буду действовать.

— Милая, — протянув руку, Руби накрывает мою ладонь, — «Мемфис» — не просто школа, это диагноз. Я до сих пор не могу поверить, что твой брат умудрился связаться с этой девкой из гетто. Как там зовут эту АСМР блогершу?

— Констанс Финниган, — подсказывает Линдси.

— Точно. Допустим, его потянуло на экзотику, бывает. Но парни из этой школы опасны, не в крутом смысле «Трех метров над уровнем неба», это обычное гетто, они воруют, унижают других и постоянно устраивают драки. Тебе правда повезло, что ты выбралась с этой парковки целая и невредимая.

Несмотря на жару, по моей спине пробегает холодок.

— Не будет ли хуже, если она пойдет в полицию? — беспокоится Линдси, понизив голос. — Вдруг они захотят отомстить?

— Ты права. —

— Нет, у Мейсона и так достаточно поводов отомстить. Он в последнее время взрывается за секунду, боюсь, как бы это не стало последней каплей.

— Тогда скажи родителям, что утопила камеру у меня в бассейне, а они купят новую, — предлагает Руби. — Но я бы поборолась за старую.

— Ты ведь говоришь так просто потому, что там фотографии со вчерашнего матча, да? — щурюсь я.

— Может быть.

— Ты ужасна! — смеется Линдси.

— Эй, я беспокоюсь не только о себе, но и о Бэйли! У нее нет снимков, чтобы обновить сайт, да и газета к понедельнику выйдет сухой без фоторепортажа. Замглава школьной газеты не может совершать таких ошибок…

Закатив глаза, я забираю поднос, мы с Линдси поднимаемся и делаем вид, что бросаем Руби, но она быстро нагоняет нас.

***

После уроков я ненадолго задерживаюсь в классе журналистики, чтобы добавить на школьный сайт обновленный список литературы на лето и отредактировать несколько статей для предпоследнего выпуска газеты в этом учебном году.

Расправившись с делами, я иду к выходу, по пути печатая Пенелопе сообщение с извинениями о задержке фотографий с матча. Пенелопе пришлось уехать в Канзас по семейным обстоятельствам, и я уверяла, что с «Примроуз флэш» под моим руководством все будет в порядке. Что ж, я облажалась.

Толкнув массивную дверь, выхожу на улицу, и в лицо ударяет горячий воздух. Сняв с плеча рюкзак, бросаю в него телефон и на ходу ищу ключи от машины.

— Улыбочку! — доносится сбоку.

Повернув голову, я замираю. На рейле велопарковки сидит Ник Ровер, а в руках у него моя камера.

— Так и будешь там стоять или заберешь? — спрашивает он, подергивая ремень на шее.

Во рту пересыхает от волнения и страха того, что нас увидят. Ник выделяется как минимум тем, что на нем нет формы, он в потертых голубых джинсах и светлой футболке, на запястье повязана красная бандана, на ногах потрепанные кеды, а глаза спрятаны под солнечными очками в квадратной оправе.

Расправив плечи, я крепко сжимаю лямку рюкзака, которым планирую отбиваться в случае чего, и с притворной смелостью направляюсь к Кретину. Остановившись в трех шагах от него, протягиваю руку, но он не спешит возвращать фотоаппарат.

— Привет, Бэйли.

Я продолжаю молча стоять, словно прошу милостыню. Мое внимание привлекает вышитая слева на его груди крошечная русалочка Ариэль, рядом с которой плывет рыбка Флаундер. Как-то это мало вписывается в образ крутого рокера.

— Даже не поздороваешься?

— Отдай камеру, — цежу я, раздражаясь все сильнее.

Ник чуть склоняет голову набок, и солнечный блик отражается от колечка пирсинга в его носу.

— Забирай.

Вместо того чтобы снять с шеи ремень, он встает с рейла. Я задираю голову, чтобы увидеть наглую улыбку. Кретин снимает очки, и сейчас вблизи я вижу то, чего не заметила вчера — его глаза неестественно глубоко синего цвета, настолько яркие, что на них словно наложили фильтр.

— Ты носишь линзы? — внезапно для самой себя спрашиваю я.

Издав смешок, он коротко качает головой, и я догадываюсь, что этот вопрос ему задают слишком часто.

— Что делаешь сегодня вечером? — бьет он в ответ неожиданным вопросом.

— У меня есть парень.

— Я задал другой вопрос.

Так, пора уходить. Чем дольше я стою здесь, тем больше вероятность, что нас кто-нибудь заметит.

— Отдай камеру, пожалуйста.

— Забирай.

На мгновение прикрыв веки, я втягиваю носом воздух и считаю про себя до десяти, чтобы успокоиться. Накричать на этого парня в данном случае мне не позволяет не хорошее воспитание, а именно опасение. Я не знаю, что от него ожидать.

Шагнув вперед, я осторожно протягиваю руки к ремню камеры на шее Ника. Несмотря на то, что он стоит спокойно и всем видом показывает, что не собирается лапать меня, я все равно слышу, как пульс гремит в ушах. Обхватив ремень, тяну вверх и встаю на цыпочки, чтобы снять через голову Ника.

Теплый ветер подхватывает мои волосы, одна из прядей ударяет Кретина прямо по лицу, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. Мысленно я благодарю природу и подавляю ехидную улыбку.

— От тебя вкусно пахнет, — тихо произносит он. — Кокосом и шоколадом, как от батончика «Баунти».

Сняв камеру, я крепко прижимаю ее к груди и быстро пячусь.

— Не… Не надо меня нюхать. Извращенец, — с брезгливостью бросаю я и, развернувшись, спешу к зданию школы под смех Ника Ровера. Даже не подумаю пойти на парковку к машине в одиночестве, лучше поработаю в классе журналистики и дождусь Мейсона с тренировки.

— Эй! — окликает Кретин. — Чуть не забыл сказать: тебе очень идет голубой цвет.

Я окончательно перестала понимать, о чем говорит этот парень, поэтому игнорирую его и прячусь за дверями школы.

Глава 4 Сколько ты хочешь?

Вернувшись в класс журналистики, я бросаю рюкзак на стол и, сев в компьютерное кресло, включаю камеру. Первым делом решаю проверить целы ли снимки. При виде предпоследнего кадра я едва не роняю фотоаппарат: Ник снял себя в зеркале и из одежды на нем лишь низко сидящие на бедрах спортивные штаны. Хоть он и не качок, но, как и следовало ожидать от капитана футбольной команды, который много времени посвящает спорту, у этого парня выделяется рельефный пресс и мышцы. Не так, чтобы мне хотелось его рассматривать, просто факт. Лицо Кретина спрятано за камерой, но я точно знаю, что на его губах в этот момент играла самодовольная улыбка.

— Извращенец, — бормочу я, удаляя снимок.

Листаю кадры с прошедшего матча и почти все они на месте, удалены лишь те, на которых были запечатлены участники группы «Норд», как на парковке, так и на трибунах.

В голове без остановки крутится брошенная Ником фраза: «Тебе очень идет голубой цвет».

Догадка вспыхивает так резко, что я подпрыгиваю на стуле. Листаю галерею снимков к прошлой неделе, к тому самому дню, когда мы с Руби зависали у нее дома у бассейна и дурачились, делая глупые фотографии в купальниках.

На мне было голубое бикини.

Самое ужасное, что среди всех снимков самым вульгарным получился тот, что был сделан Руби случайно, когда я сидела на

Боже!

И почему я сразу не удалила эту фотографию?

Тело бросает в пот, а ладони начинают подрагивать. Что, если Ник сольет этот снимок в Сеть? Катастрофа. Я сгорю со стыда. А если это увидит мама, то мгновенно отправит меня в частную школу для девочек при церкви.

Отложив камеру, я выскакиваю из класса журналистики и спешу к выходу. Толкнув дверь на улицу, я нахожу Ника у велопарковки, он взмахивает рукой, словно знал, что я вернусь быстро.

Злость обжигает меня изнутри, и я до боли впиваюсь ногтями в ладони, призывая себя успокоится.

— Сколько ты хочешь? — спрашиваю я, подходя ближе.

— Свиданий?

— Денег. Сколько денег ты хочешь, чтобы эти снимки никто и никогда не увидел?

Спрятав ладони в карманы джинсов, Ник перекатывается с пятки на носок.

— Прости, Баунти, — он цокает, — не вижу связи во всем сказанном.

— Ты ляпнул про голубой цвет, — напоминаю я, загибая пальцы, — точно видел фотографии у бассейна…

— И это лучшее, что я видел за всю свою жизнь.

— Следовательно, — продолжаю я, игнорируя его слова и свое желание влепить пощечину, — ты собираешься шантажировать меня и хочешь попросить денег.

— Мне не нужны деньги.

Улыбка на его губах приводит меня в ярость. Он что, намекает на что-то грязное? В долю секунды мои эмоции овладевают телом и ослепляют, рука взлетает словно сама по себе, и я даю Нику Роверу звонкую пощечину. Такую сильную, что напряженная ладонь гудит после удара.

Спустя секунду приходит осознание: я ударила парня из «Мемфиса». Чем он ответит? Ударит в ответ? Толкнет? Плюнет в лицо? Развесит мое вульгарное фото по всему городу?

— Ауч! — Потирая покрасневшую щеку, Ник смахивает упавшую на глаза челку и неожиданно для меня смеется. — Это за что?

Полностью парализованная страхом, я не могу сдвинуться с места.

— Не знаю, что за грязные мысли у тебя на уме, но я не буду делать ничего из этого, понял? — мне хочется звучать смело, но дрожащий голос подводит. — Максимум, что я могу тебе предложить — деньги.

— И зачем мне деньги?

— Не знаю, купишь себе новые кеды, — пожимаю плечами я, указывая на его обувь. — Если не устраивает, то я с радостью пойду в участок и расскажу о шантаже.

Замерев, Ник оглядывает меня с головы до ног, а затем его глаза испуганно округляются.

— Погоди, ты о чем вообще? — Выставив ладони, он делает шаг, но как только я вздрагиваю, то сразу останавливается. — Послушай, ты очень красивая, но немного с приветом, ты в курсе? Я и не думал шантажировать тебя никакими фото.

Моргнув, я смотрю на алеющее пятно на его щеке.

— Но ты сказал, что мне идет голубой цвет и…

— И не соврал. Рассматривал ли я фотографии? Да. Собираюсь ли шантажировать тебя красивыми фото? Нет. С чего бы мне вообще это делать? Там и шантажировать-то нечем. — Запустив ладонь в свои волосы, он взъерошивает их. — Господи.

Раскрыв рот, тут же закрываю его, потому что действительно не знаю, что сказать.

— Кстати, насчет денег на новые кеды. — Он отходит к газону и, наклонившись, поднимает скейт, а затем бросает его на асфальт и ставит ногу на доску. — Это обувь для катки.

Мне становится стыдно за то, что ляпнула про его обувь и намекнула на нужду в деньгах. Ладно, это было даже слишком низко с моей стороны.

— Ты не ответила на мой вопрос, — напоминает Ник, надевая очки.

— Какой?

— Что делаешь сегодня вечером?

— Эй, сволочь! — Из-за угла главного корпуса к нам направляются несколько парней из команды по лакроссу, Айзека с ними нет, но он может появится в любую секунду. — Какого хрена ты делаешь на нашей территории?

— Подождите, парни, я флиртую, — отмахивается Ник. — Если хотите понежничать со мной, то встаньте в очередь.

Отлично, я девушка капитана команды по лакроссу, а это значит, что сейчас парни будут отстаивать мою честь, а заодно заставят врага отвечать за то, что посмел зайти на территорию «Примроуз». Между нашими школами это считается преступлением, все равно что ввалиться в чужой дом без разрешения.

— Беги, — едва слышно прошу я.

Улыбка Ника становится шире, словно я сделала ему комплимент.

— Переживаешь за меня?

— Не за тебя, а за парней из нашей школы. Здесь повсюду камеры, у нас запрещены драки. Все строго, вплоть до исключения.

— А по-моему, я тебе понравился. — Повернувшись, Ник поднимает руку, показывая парням средний палец, а затем несколько раз отталкивается ногой от асфальта, набирая скорость на скейте. — Кстати, Баунти, — он указывает на свою щеку, — это было впечатляюще.

Выкрикивая ругательства, парни из команды переключаются на бег.

— Быстрее, мальчики, быстрее! Догоняйте, — провоцирует их Ник. — Вы точно спортсмены?

Не знаю, догонят ли его, зато знаю, что за кровавый ужас произойдет, если поймают. Мне бы этого не хотелось. Меня до чертиков пугают драки, насилие и вид крови. Я до сих пор не могу поверить, что дала Нику Роверу пощечину. Никогда и ни на кого раньше я не поднимала руку. Может, наши школы прокляты и мы действительно не можем решить проблемы между собой иначе?

***

Вечер я трачу на последнее перед каникулами дополнительное занятие по французскому языку, а после заезжаю в книжный магазин и покупаю новое издание биографии принцессы Дианы, которые коллекционирую. Я планировала не задерживаться в торговом центре, но магазин косметики снова поймал меня в капкан, поэтому я выхожу из «Ульта Бьюти» с полными пакетами увлажняющих кремов, скрабов и средств для защиты от солнца, без которых моя кожа погибнет на каникулах. Не все покупки для меня, конечно, я взяла подарки и для Руби с Линдси.

Вернувшись домой, я перекусываю свежим салатом с лососем и авокадо, который Марта заботливо приготовила специально для меня. Поднявшись в комнату, первым делом иду к компьютеру, чтобы заняться фотоотчетом для сайта. Перед тем как отобрать снимки, я удаляю фотосессию у бассейна, от одного вида этих фото у меня горит ладонь, будто я только-только ударила Ника Ровера.

Отправив Руби кадры с чирлидершами, я принимаюсь обрабатывать запечатленные игровые моменты. В такие минуты,

За дверью слышится женский смех — Мейсон вернулся домой, и не один. Потерев отяжелевшие веки, я смотрю на время: папа задерживается на работе, а мама в картинной галерее на открытии новой выставки ее подруги. Что ж, сегодня нас явно ждет поздний ужин.

Встав из-за рабочего стола, я иду к двери и выглядываю в коридор: Мейсон пятится к своей комнате, на руках у него сидит девушка, вцепившаяся в его торс, как коала. Оба не замечают меня, потому что заняты поцелуями. Фу.

Еще на прошлой неделе он приводил сюда блогершу из «Мемфиса», а сегодня уже новая девушка, имя которой он вряд ли вспомнит после ее ухода. Типичный Мейсон. Не уверена, что он когда-нибудь изменится и перестанет менять девушек с такой скоростью, словно хочет побить какой-то рекорд.

Прикрыв дверь, я беру наушники, потому что не хочу случайно услышать шлепки или стоны, моя нервная система этого не переживет. Не успеваю надеть наушники, как дверь раскрывается. Мейсон снова зашел без стука.

— Почему не берешь трубку? Мы с Айзеком звонили тебе весь день.

— Полегче, сбавь отцовский тон. — Плюхнувшись в компьютерное кресло, надеваю наушники на шею. — Выключила звук перед французским и, видимо, забыла включить.

Скрестив руки на груди, Мейсон прислоняется бедром к столу.

— Айзек сказал, что парни из его команды видели, как около тебя крутился Ровер. На нашей территории, — он особенно выделяет последнее предложение, будто я ничего не понимаю. — Что этот урод хотел от тебя?

— Хотел извиниться за то, что уронил меня, — пожимаю плечами я и поворачиваюсь к компьютеру. Судорожно пытаюсь понять, зачем соврала, но разум быстро подкидывает ответ: ложь уменьшит вероятность новой драки.

— И все? Не угрожал, не спрашивал: ходили ли мы к копам?

— Нет. Мейсон, поверь, если бы мне кто-то угрожал, ты бы узнал это одним из первых.

Мейсон сжимает челюсти, ему не нравится мой ответ, он хочет услышать, что мне пытались причинить вред, чтобы у него был лишний повод отомстить.

— Просто разрисуй их машины в отместку, — предлагаю я.

— Слишком просто, — качнув головой, он поворачивается к двери.

— А что с той блогершей, из-за которой и случился весь скандал с «Норд»? Констанс. Я так понимаю, ты уже бросил ее. Это мимолетное развлечение стоило разукрашенного джипа?

Отмахнувшись, Мейсон прикрывает за собой дверь.

Только после разговора с братом я понимаю, что стоило бы позвонить Айзеку и сказать, что со мной все в порядке. Взяв рюкзак, достаю из кармана телефон, на экране горит множество пропущенных вызовов, и меня накрывает волной стыда. Мейсон и Айзек переживали за меня, пока я закупалась новыми кремами.

Айзек отвечает спустя два гудка:

— Детка, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спрашивает он.

— Да, прости, звук был выключен.

— Черт, я чуть с ума не сошел, когда парни рассказали, что этот псих заявился к нам в школу и говорил с тобой. Я убью его.

— Встань в очередь, — тяну я, откидываясь на спинку стула, — но боюсь, что она очень длинная.

— Проведем завтра день вместе? — неуверенно предлагает он после короткой паузы.

— Конечно.

— Бэйли?

— Да?

— Мне правда жаль, что я оказался трусом, — почти шепотом признается он. — Это дерьмо не дает мне покоя.

— Давай больше не будем об этом? Скоро каникулы и мы не увидимся целое лето, меня беспокоит только это.

— Точно?

В уголке экрана всплывает оповещение из Соцсети, и я наклоняюсь ближе к ноутбуку:

Ник Ровер:Я так и не получил ответ на свой вопрос.

О боже!

И он еще смеет писать мне?

— Бэйли? Ты меня слышишь?

— Эм, плохо, что-то со связью, — бормочу я, судорожно открывая Сеть. — Что ты сказал?

— Спросил, точно ли у нас все в порядке?

У «нас» может быть и да, но у меня — нет. И я срочно исправляю это, удаляя новое сообщение.

— Да, на все сто процентов.

— Ты самая лучшая, ты в курсе? Люблю тебя.

— И я тебя, до завтра.

Завершив вызов, я открываю вкладку с настройками профиля и закрываю возможность писать тем людям, которых нет в списке моих друзей. Сделав это, я ехидно улыбаюсь, но уже в следующую секунду вспоминаю о других соцсетях, поэтому трачу время на то, чтобы закрыть доступ к аккаунту везде, даже в Пинтерест.

Глава 5 Небольшие трудности

Август

Весь учебный год я представляла, как здорово будет провести лето с семьей на побережье Ки-Уэст, но мои фантазии быстро разбились о реальность. Папа пробыл на побережье всего четыре дня, а потом пришлось срочно уехать по работе. Спустя две недели его отсутствия мама стала слишком нервной, она целыми днями пыталась дозвониться до отца, а когда получалось, кричала, что он испортил лето всей семье.

Мейсон почти не появлялся дома, проводя время на пляжных вечеринках. Айзек обещал приехать в гости к середине лета, но его не отпустили родители. По итогу я провела лето в одиночестве на пляже, изредка созваниваясь с подругами и с психологом, к которой регулярно хожу уже пару лет по наставлению мамы. Она считает, что никто не любит нытиков и люди вокруг не должны знать о твоих проблемах, поэтому лучше доверять секреты человеку, который связан конфиденциальностью. Я действительно получаю удовольствие от сессий с психологом, в ее кабинете я чувствую себя в безопасности и буквально купаюсь в теплом ощущении, что мои мысли и эмоции важны, меня слышат и понимают. Правда, за каждый сеанс папа отдает крупную сумму, но мама убедила его, что это острая необходимость. Мейсон же считает психологию чушью и предпочитает давать выход эмоциям на тренировках. Спорт — его способ борьбы со стрессом и злостью.

Уезжать из Ки-Уэст мы должны были все вместе, но мама поменяла свой билет и сорвалась домой на неделю раньше, ничего толком не объяснив.

— Что-то не так, — задумчиво протягивает Мейсон, заказывая такси в приложении. — Чтобы нас никто не встретил в аэропорту? Даже водителя не прислали.

— Мама не берет трубку. — Сбросив пятый по счету вызов, я убираю телефон. —

— Нулевая. — Взяв наши чемоданы за ручки, Мейсон кивает на подъезжающую машину.

Когда мы садимся в прохладный салон, мне перезванивает папа:

— Что случилось? — взволнованно спрашивает он. — Столько пропущенных.

— Это мы у вас хотели спросить. Мы с Мейсоном думали, что нас кто-нибудь встретит, если вам все еще нужны дети, конечно.

Виснет пауза. Мейсон посылает мне вопросительный взгляд, и я пожимаю плечами.

— Твое молчание означает, что мы вам больше не нужны? — шучу я.

— Погоди, разве вы прилетаете не завтра? Пятнадцатого числа.

Я вздрагиваю, когда водитель шлепает по рулю, сигналя внедорожнику, перекрывшему нам дорогу.

— Сегодня пятнадцатое, пап.

Тихо выругавшись, он нервно смеется.

— Прости, милая, из-за жары голова не на месте. Я был уверен, что сегодня четырнадцатое. Мама, видимо, тоже.

— Не переживай, мы взяли такси. Скоро будем. Передай Марте, что я везу ей ожерелье из ракушек, так что с нее печенье.

Прочистив горло, папа бросает короткое «ждем» и сбрасывает звонок.

— Слышал? — Сжав телефон, я поворачиваюсь к Мейсону. — Про нас забыли. Мы что, в параллельной вселенной, где у мамы не расписан каждый наш шаг?

— Может, и правда готовят вечеринку? — с сомнением в голосе предполагает он, потирая нос.

Дорога до дома кажется вечной, у меня внутри все горит от желания поскорее увидеть папу и Марту, по которым я жутко соскучилась.

Телефон разрывается от оповещений — Руби и Линдси обсуждают, когда мы сможем пойти по магазинам, чтобы закупиться горой одежды и канцелярией на новый учебный год. Айзек присылает цифру «5» и эмодзи разбитого сердечка — столько дней осталось до его возвращения в Уэст-Мемфис, и я отправляю ему разбитое сердечко в ответ.

Мейсону, кажется, звонит весь город. Мы только вернулись, а его уже пригласили на несколько вечеринок. Пока брат громко смеется и глупо шутит, болтая с друзьями, я смотрю в окно. В груди разливается тепло от вида знакомых улиц, торговых центров и кафе. Не могу поверить, что уже в следующем году буду учиться в университете и надолго уеду отсюда.

Когда мы заезжаем на родную улицу, то я не могу перестать улыбаться, наш дом ни капли не изменился, но я внимательно рассматриваю каждую деталь: крыльцо с колоннами, круглое витражное окно на чердаке, светлый фасад и почтовый ящик в виде копии дома.

Выйдя из машины, я закидываю сумку на плечо и иду следом за Мейсоном, который катит наши чемоданы. Мы не успеваем дойти до крыльца, как входная дверь открывается, но встречают нас не родители, а семейный юрист.

— Привет, мистер Палмер, — замедляет шаг Мейсон. — Какими судьбами?

— Привет, ребята, как каникулы? — тараторит он, проходя мимо и взмахивая рукой. — Простите, жутко спешу.

Оставив чемоданы на крыльце, мы заходим в дом. В холле никого, поэтому я иду следом за Мейсоном в гостиную. Сидя в кресле, мама утирает слезы платком, а папа, откинувшись на спинку дивана, массирует виски.

— Что случилось? — спрашивает Мейсон.

Вздрогнув, мама растягивает дрожащие губы в улыбке.

— Наконец-то приехали, — выдыхает она, разыгрывая непринужденность. — Мы вас заждались.

Поднявшись, папа идет в нашу сторону, раскрывая руки для объятий.

— Как вы выросли за лето.

— Вы что, разводитесь? — озвучивает Мейсон страшный вопрос, который зудит в моей голове с того момента, как мы перешагнули порог гостиной.

— С чего ты взял? — Рассмеявшись, папа похлопывает его по плечу и после коротких объятий, подходит ко мне. Утонув в отцовских руках, я с наслаждением вдыхаю аромат его парфюма.

— Мы встретили на крыльце мистера Палмера, — поясняю я. — А вы оба выглядите разбитыми.

— Никто ни с кем не разводится, — успокаивает папа. — Просто возникли небольшие финансовые трудности.

Хмыкнув, мама тут же всхлипывает, прикрывая рот платком.

— Идите наверх, отдохните с дороги, а потом поговорим, хорошо?

— Но папа…

— Я сказал позже, — строго повторяет он, и на этот раз мы слушаемся.

Пока Мейсон заносит чемоданы, я достаю из сумки ожерелье из ракушек, о котором просила Марта. Конечно, я не могла ограничиться только этим и взяла несколько браслетов из коралловых камней и бирюзы.

Сжав коробочку с украшениями, подхожу к кухне, из которой на мое удивление не доносится аромата еды. Плита непривычно пустая, ничего не дымится и не шкварчит. Наверняка Марте дали выходной, потому что родители ждали нас завтра. Развернувшись, я иду в свою комнату, чтобы поскорее принять душ.

***

— Мы банкроты, — голос папы эхом звучит в моей голове вот уже десять минут.

Я катаю по тарелке брюссельскую капусту в сливочном соусе и пытаюсь осознать услышанное, вникнуть, но ни черта не выходит.

— Подождите секунду, хочу убедиться, что правильно все понимаю. — Прикрыв веки, Мейсон потирает лоб. — Ты решил вложиться в строительство торгового центра, да к тому же влез в долги, но прогорел?

Мейсон сильно упростил и сократил историю. Из рассказа папы я успела понять, что старый знакомый предложил папе стать партнером по бизнесу и вложиться в строительство торгового центра в Оклахоме. Сделка была перспективной, новый район разрастался, жилые застройки вырастали одна за другой. Землю уже вовсю готовили к застройке, когда неравнодушные люди обнаружили на месте строительства Черношапочного виреона — исчезающий вид птицы. Засняв виреона на видео, они отправили его в фонд по защите дикой природы. Деньги на застройку и вложения были утеряны, а юридические издержки и баснословный штраф заставили отца влезть в крупные долги.

— Мы теперь что, бедные? — Мейсон произносит последнее слово с брезгливостью, будто речь идет о гниющих язвах.

— Скажи спасибо, что я сижу здесь, а не в тюремной робе, сынок.

Папа не кажется раздраженным или злым, я только сейчас замечаю, что он выглядит изрядно уставшим. А еще он похудел, щеки осунулись, а под глазами лежит отпечаток бессонных ночей в виде темных кругов.

— Поверьте, это временные трудности, мы со всем справимся. Какое-то время будет нелегко, но я уже один раз поднялся с нуля, значит смогу сделать это еще раз, мне всего лишь нужна ваша поддержка, хорошо?

Глядя в стол, мама поджимает губы и кивает, по ее щекам льются слезы на протяжении всего нашего разговора, я еще никогда не видела ее такой разбитой. Она ненавидит показывать

— Что теперь будет? — спрашиваю я слегка охрипшим от пересохшего горла голосом.

— В первую очередь мы продаем дом, пляжный домик тоже.

В грудь словно врезается ладонь и, сжав пальцы на моем сердце, вырывает его.

— Нужно расплатиться с долгами. Мы найдем дом поскромнее, ничуть не хуже этого, обещаю. Но это еще не все перемены. — Сцепив ладони в замок, папа поочередно смотрит на нас Мейсоном, вот теперь он выглядит суровым, одним взглядом прося нас сидеть молча. — Мы с мамой не потянем ваше обучение в «Примроуз», как и дополнительные занятия.

Вилка выпадает из моих пальцев. Мейсон, сжав переносицу, громко чертыхается.

— Я звонил в администрацию школы, пытался договориться о кредитной основе или о переносе оплаты, к сожалению, они не пошли навстречу. Но есть хорошие новости для тебя, Мейсон, школа не готова терять их лучшего игрока в футбол, так что директор посовещался со спонсорами спортивного комитета, они готовы выдать тебе грант.

— А я?

В ответ я получаю долгое молчание и виноватый взгляд родителей.

— Прости, принцесса.

— Но у меня тоже куча заслуг перед школой и…

— Поверь, я сделал все, что мог, Бэйли. Мне очень жаль.

Мой мир только что разрушился на кусочки. На удивление, глаза даже не слезятся, нет желания разреветься или кричать. Я просто жду момент, когда проснусь от этого кошмарного сна.

— Бэйли, поверь, я знаю, как тяжело тебе придется, но это не конец света, — успокаивает папа. — Остался всего один учебный год. Уверен, в новой школе ты быстро освоишься и заведешь друзей.

Перед глазами всплывает обшарпанный коридор «Фолк», антисанитария в туалете и парковка с тусклыми фонарями. По спине пробегает дрожь. Я ни за что на свете не хочу учиться в школе, похожей на эту.

— Вы знаете, что я закончил «Мемфис» и думаю, это отличный вариант.

— Нет! — выкрикиваю я, и мы с Мейсоном одновременно подскакиваем с мест, роняя стулья.

Это еще хуже, чем «Фолк».

Это хуже, чем преисподняя.

— Она не пойдет туда учиться, папа.

— Я зашел на сайт школы, там осталось много преподавателей, что были и у меня. Поверьте, это хорошие люди и большие профессионалы.

— Это школа для отсталых! — огрызается Мейсон. — Там даже не люди, им всем место на скотобойне…

— Не с этой ли скотобойни ты приводил девушку в наш дом? — вскидывает бровь отец.

— Я не пойду туда, — твердо произношу я, сжав кулаки. — Делайте со мной, что хотите, хоть из дома выгоняйте, но я не переступлю порог этой школы.

— Тебе легче убить Бэйли прямо сейчас, — фыркает Мейсон, — потому что в «Мемфисе» из нее сделают отбивную.

Я нисколько не сомневаюсь в словах Мейсона. Мой живот больно скручивается, а глаза начинает жечь от резко выступивших слез.

Отец хлопает по столу, заставляя вздрогнуть всех в комнате.

— Я вас не уговариваю, а ставлю перед фактом. Поверьте, у меня есть намного более серьезные проблемы, чем ваши подростковые войны. — Папа тяжело вздыхает и черты его лица становятся мягче — уже жалеет, что повысил тон. — Знаю, что вы много лет играете во врагов с этой школой, но там учатся такие же ребята, как и вы. Да, они не знают вашей жизни, у вас, в отличие от них, серьезные проблемы, например, выпросить новый телефон, ведь вышла очередная модель. Они не тратят кучу денег на вещи и живут обычную жизнь подростков, пока вы, ребята, играете во взрослых. Я знаю, о чем говорю, потому что учился там, потому что сам был одним из них. Эти дети не любят выскочек и когда на них смотрят свысока, а вы со своими друзьями только этим и занимаетесь.

— Мам, — я посылаю ей беспомощный взгляд.

— Сядьте оба и не перечьте отцу. Все, что происходит — делается не назло вам, это вынужденные меры.

Родители молча ждут, их суровые взгляды — приказ, которому нельзя не подчиниться, поэтому мы с Мейсоном нехотя поднимаем стулья и садимся.

— Нужно обсудить ваши карманные расходы, — продолжает папа, и мне хочется взвыть.

— Давайте для начала определимся с названием ресторана, в котором вы заказали эту еду, — Мейсон с недовольным видом перекатывает по тарелке брюссельскую капусту. — Добавляем их в черный список, это невозможно есть. Быстрее бы Марта вернулась с выходных.

Черты маминого лица становятся жесткими. Швырнув тканевую салфетку на стол, она поднимается и, стуча каблуками, спешно выходит из гостиной.

— Ужин готовила мама, так что впредь будь аккуратен с выражениями, — предупреждает папа. — А насчет Марты… Нам пришлось с ней попрощаться.

— Что? — мне хотелось крикнуть, но с губ срывается лишь шепот. Будто по голове ударили, а затем выбили почву из-под ног.

— Поверьте, для нас это решение было тяжелым, Марта член семьи. Я дал ей хорошие рекомендации и помог устроиться на работу в дом приятеля из теннисного клуба. У Марты все хорошо.

Я смотрю на Мейсона. Жду, что хотя бы он сможет выругаться и возразить, но он растерян, что большая редкость.

Плохие новости давят со всех сторон, я словно попала в темную комнату, стены которой сужаются и вот-вот раздавят меня. Слишком много для одного ужина. В горящих легких не хватает воздуха. Больше не могу сидеть здесь, сдерживая эмоции, и послушно кивать.

Поднявшись на ватных ногах, я иду к выходу.

— Бэйли, вернись за стол. Я не закончил.

Не оборачиваясь, я сжимаю кулаки и прибавляю шаг.

Глава 6 Тебе идет

Захлопнув дверь в свою комнату, я шагаю к окну, подняв раму, вылезаю на косой козырек и присаживаюсь. Вечерний воздух наполнился прохладой, но черепица еще не остыла после жаркого дня, и я чувствую ее тепло сквозь льняные шорты.

Посреди тихой улицы слышен лишь стрекот сверчков, сквозь окна дома напротив видно, как семья Голдбергов ужинает и дружно смеется над чем-то, они всегда выглядят так, будто живут в рекламе идеальной семьи. Я завидую им. И уже не в первый раз. Завидую уюту и непринужденной обстановке. У Голдбергов ничего не изменилось, а реальность нашей семьи развалилась на кусочки.

— Не помешаю? — доносится позади голос Мейсона.

Не оборачиваясь, я обнимаю себя за прижатые к груди колени и качаю головой. Мейсон бесшумно

— Мне жаль насчет школы. Я переведусь вместе с тобой.

У меня скручивает живот от мысли, что Мейсон появится в «Мемфисе», это все равно что выйти в одиночку на боевую арену против легиона врагов.

— Нет, не вздумай. — Облизнув пересохшие губы, я встряхиваю головой, представляя кровавые картинки драк. — Не хочу, чтобы твоя спортивная карьера завершилась, так и не начавшись, потому что ты стал калекой.

— Эй, спасибо за веру в меня! — Легонько толкнув меня плечом, он усмехается.

— Ты знаешь, о чем я. Ты никогда не пытаешься избежать драки, Мейсон, а наоборот лезешь в нее. Но меня сейчас волнуем даже не мы, а…

— Марта, — перебивает брат, озвучивая мои мысли. — Меня тоже. Поверить не могу.

Марта заменяла нам родителей. Папа вечно был на работе, мама занималась выставками, благотворительными фондами и встречами с друзьями из загородного клуба. Марта кормила нас, баловала, водила на экскурсии в музеи, хвалила за хорошие отметки, укладывала спать и читала нам сказки на ночь. Я не представляю своей жизни без нее.

— Все наладится, Бэйлс, — приобняв за плечи, Мейсон прижимает меня к себе, — не знаю как, но наладится.

Позади доносится тихий стук. Уперевшись руками в подоконник, папа посылает нам виноватый взгляд. Он быстро отходит и всегда чувствует вину, когда повышает на нас голос.

— Послушайте, знаю, что все резко навалилось на вас, ребята. Но я все улажу, обещаю. Мне всего лишь нужно время и ваша поддержка. И будьте помягче с мамой, ей сейчас нелегко.

Искреннее сожаление в голосе отца в разы уменьшает мою злость.

— Нам даже не дали возможности попрощаться с Мартой. — Сжав кулаки, я едва сдерживаю слезы. — Вы просто решили стереть ее, будто ее никогда не существовало.

— Это не так, принцесса. Марта любит вас, а мы ее, но не забывай, что у нее есть свои дети, которым нужно помогать. Паркер славный парень, у него отличная семья, Марте там будет хорошо. Поверь, мне тоже нелегко далось это решение. Но все, что я делаю — ради вас, даже если сейчас эти решения кажутся вам несправедливыми. Я не против вас, а за вас. Договорились?

Папа выдает вымученную улыбку, и мы с Мейсоном делаем то же самое.

— Все ведь будет только хуже, верно? — спрашиваю я, когда папа уходит.

Мейсон не отвечает, но по плотно сжатым челюстям я догадываюсь, что он согласен со мной.

***

После звонка Марте я узнала, что она теперь работает на другом конце города. Мы договорились встретиться на следующие выходные, и я безумно жду встречи.

Айзек возвращается уже сегодня, Руби и Линдси приедут в город на следующей неделе, я пока не говорила им о проблемах в семье, кажется, что все вот-вот разрешится и никакого перехода из «Примроуз» не будет.

Все утро я провожу перед зеркалом, подбирая наряд. Гардероб большой, но мне катастрофически нечего надеть. Сейчас бы на шоппинг, но папа ясно дал понять, что мы не можем позволить себе лишние траты, поэтому я выбираю легкое платье-халат, которое очень нравится Айзеку. Нанеся макияж, распускаю и снова собираю волосы, а затем решаю завить локоны.

Надев босоножки, беру сумку и, выскользнув за дверь, стараюсь как можно бесшумнее идти по коридору. У мамы в последние дни разыгралась сильная мигрень, она лежит в комнате с плотно задернутыми шторами, отказывается от еды и жалуется, что мы даже дышим громко. Разговаривать мы стараемся тихо, никакой музыки и разговоров по телефону, потому что это нервирует маму.

У двери в родительскую спальню стоит поднос с нетронутым завтраком, который я оставила пару часов назад. Я с нетерпением жду, когда Сьюзан Уайт вернется с мужем с Санторини и позовет маму помочь в галерее современного искусства — только рядом с подругой мама словно оживает и много улыбается.

Сев за руль, я стараюсь не хлопать дверцей. Кажется, что мамина головная боль обострила ее слух и теперь она слышит все звуки в округе. Я привыкла к ее приступам мигрени, они случаются довольно часто, особенно после сильных стрессов. В детстве я видела закрытую дверь в родительскую комнату чаще, чем саму маму. Она пряталась в спальне от шума и света, я писала ей ободряющие записки, в которых рассказывала, как прошел мой день, и отправляла их под дверную щель, в надежде получить ответ. Иногда она отвечала, обещав, что скоро поправится, а иногда ответа не было по нескольку дней.

Припарковавшись рядом с кафе-мороженым, я выхожу из машины. В «Свит Айсберри» самое вкусное протеиновое мороженое в мире и сегодня я планирую съесть огромную порцию. Ярко-красный мазерати Айзека стоит неподалеку, и на моих губах расплывается широкая улыбка — он уже здесь.

Толкнув дверь, я торопливо захожу в прохладное кафе и пробегаюсь взглядом по переполненным кабинкам. Айзек сидит в конце зала, на столе рядом с ним меня уже ждет любимое мороженое и молочный коктейль.

Я подхожу ближе, и Айзек, наконец, замечает меня, его красивое лицо озаряет улыбка, и нельзя не заметить, как этот парень возмужал за лето. Поднявшись, он в два шага сокращает расстояние между нами и крепко обнимает меня, окутывая ароматом парфюма с древесными нотками.

— Я так соскучился, детка! — Не дав ответить, он сжимает мои щеки и целует меня. На его губах привкус шоколадного мороженого, не протеинового, а настоящего, запрещенного для меня, но, черт возьми, как же я скучала не только по Айзеку, но и по обычному калорийному мороженому!

Айзек отстраняется, и я замечаю, как он вытянулся в росте, он в отличной форме и явно не забрасывал тренировки на каникулах. Выглаженная рубашка с закатанными рукавами, льняные брюки, уложенные волосы и дорогие часы — оживший принц, не меньше.

— Выглядишь отлично. — Я протягиваю пальцы, чтобы поправить загнувшийся воротник его рубашки, но тут же останавливаю себя и опускаю руку, потому что узнаю в этом жесте свою мать. Терпеть не могу, когда она делает это.

— Спасибо, но не могу сказать того же о тебе, что с лицом? — Склонившись ближе, Айзек заправляет прядь волос мне за ухо. — Глаза красные и опухшие. Не выспалась или всю ночь проплакала из-за какого-нибудь слезливого фильма?

Натянув улыбку, я обхожу Айзека, сажусь на розовый диванчик и притягиваю к себе креманку с клубничным

— Бэйли? — Сев напротив, Айзек кладет руки на стол и сцепляет пальцы в замок. — Я совсем не так себе представлял нашу встречу после нескольких месяцев разлуки. В чем дело?

— Как родители? — меняю тему я и отправляю в рот ложку. — Ты научил отца серфить?

— Знаешь, у меня от твоего поведения мурашки по коже, — посмеивается он, потирая шею. — Либо ты нервничаешь, потому что собираешься бросить меня, либо хочешь сказать, что летом завела курортный роман.

— Либо я действительно хочу знать, научился ли твой отец серфить.

— Бэйли.

Нахмурившись, Айзек притягивает мою креманку к себе.

— Эй!

— Рассказывай в чем дело.

Еще несколько долгих мгновений я колеблюсь, потому что после сказанного все станет реальным, мы будем обсуждать проблемы, школу, перевод и это разрушит тонкие стенки иллюзии, что ничего не изменилось.

Забрав креманку, я нехотя рассказываю, как мы с Мейсоном вернулись домой и какие новости на нас свалились. По мере рассказа глаза Айзека округляются все сильнее, а к концу истории он выглядит так, будто я выплеснула ему в лицо стакан холодной воды. Когда я заканчиваю, он молчит какое-то время, за которое я успеваю съесть половину подтаявшего мороженого.

— Черт, мне очень жаль, детка. Может, мой отец может чем-то помочь?

— Уже. Папа должен ему большую сумму.

— Уверен, мистер Шепард быстро разберется с проблемой. Но все равно какой-то бред, он не может отправить тебя учиться в этот зоопарк!

— Я сама в это не верю, — вместе с шумным выдохом горло сводит от внезапного желания разреветься, аппетит пропадает, и я отодвигаю от себя креманку. — Ни за что не пойду в эту школу.

— Эй, только не плачь. — Сжав мою ладонь, Айзек поднимается. — Пойдем, отведу тебя в место, которое всегда поднимает тебе настроение.

***

Айзек оказался прав, «Аркадалэнд» всегда поднимает мне настроение и дарит ощущение праздника — множество игровых автоматов, бильярд, пинбол, танцевальные машины, мотосимуляторы и мой любимый аэрохоккей. Зал пестрит разноцветными неоновыми огнями, на разрисованных стенах изображены Пакман, Марио, Соник и прочие герои старых видеоигр. Здесь царит атмосфера детства, звучат веселая музыка, радостные возгласы и смех. Заходя в «Аркадалэнд» ты лишаешься возраста, ведь даже взрослый становится здесь ребенком.

Айзек покупает жетоны и идет к ряду столов с аэрохоккеем. Как только монеты падают в жетоноприемник, стол загорается светло-голубым неоном, в отверстие выпрыгивает шайба, которую я вынимаю.

— Помнишь, как проиграла мне здесь первый поцелуй?

— Вообще-то я поддалась, — с улыбкой вспоминаю я, обхватывая биту. Пока внимание Айзека приковано к моему декольте, я бью по шайбе: она стрелой проскальзывает по столу и вонзается в ворота напротив.

— Эй! Ты не сказала, что мы начинаем.

— Один-ноль, — стучу я битой по столу. — Игра начинается, как только загорается табло.

Айзек слабо стоит на воротах и пропускает две шайбы подряд.

— Прости, не могу сосредоточиться, все мысли о твоей груди, — он с ухмылкой косится на вырез платья. — Надеюсь, на каникулах ты не играла с парнями в пляжный волейбол или вроде того.

— Нет, я почти все лето провела в одиночестве.

— Привет. — На стол падает тень, а от отдаленно знакомого голоса я пропускаю шайбу в свои ворота.

Оперевшись руками в край стола, перед нами стоит парень. Темная челка спадает на лоб, в ярко-синих глазах отражается голубая подсветка, уголок губ приподнят усмешке. Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы узнать в этом красивом парне Ника Ровера, и как только это происходит, его привлекательность для меня уменьшается в разы. Кретин.

— Я все лето пытался связаться с тобой, Бэйли.

— Какого черта? — возмущается Айзек. — Катись отсюда!

— Не мешай, — отвечает ему Ник, не сводя с меня пристального взгляда, — мы разговариваем.

Кретин здесь не один, у соседнего стола его ждет друг, козырек бейсболки низко надвинут на глаза, скрывая лицо, но я вижу пирсинг в уголке его нижней губы. Скрестив руки на груди, парень молча наблюдает за происходящим, словно личный охранник Ника.

— Оставь нас в покое. — Я наклоняюсь, чтобы забрать шайбу из отверстия и замечаю, как подрагивают мои пальцы. Черт, папа правда хочет, чтобы я училась в «Мемфисе»? У меня внутренности дрожат от одного присутствия ребят из этой школы.

— Сходим куда-нибудь? — предлагает Ник таким беззаботным тоном, как будто в последние полчаса мы мило флиртовали друг с другом.

— Все, достаточно. — Бросив биту на стол, Айзек вплотную подходит к Нику. — Я сказал, катись отсюда.

Напряженная челюсть и сжатые кулаки Айзека ничуть не пугают Кретина, а лишь заставляют его усмехнуться.

— Так-так-так, парень, что боится зажигалок, кажется?

Айзек тяжело сглатывает, щеки краснеют, а это значит, что комментарий с зажигалкой уколол его.

— Чтобы я больше не видел тебя рядом со своей девушкой.

Ник пожимает плечами.

— Тогда закрой глаза, зайчик, и не увидишь.

Выбросив руки вперед, Айзек толкает Ника в грудь, и я вскрикиваю от испуга, но между ребятами очень вовремя влетает парень в бейсболке.

— Здесь дети кругом, — напоминает он, кивая на зал. — Завязывайте.

— Я и не собирался, босс. — Вскинув ладони, Ник ухмыляется, словно разозлить Айзека и было его целью.

Бросив биту на стол, я беру разъяренного Айзека за руку и тяну к выходу.

— Пойдем. Давай же, уходим.

Он нехотя поддается.

— Баунти, — окликает Кретин, и я хочу дать себе пощечину за то, что оборачиваюсь. — Тебе идет, — подняв палец, он крутит им в воздухе, имитируя мои локоны.

Раздраженно выдохнув, я крепче сжимаю ладонь Айзека и прибавляю шаг.

— Какого хрена он себе позволяет?! — выпаливает Айзек, как только мы выходим на улицу. Он вновь шагает к раздвижным дверям «Аркадалэнда», но я упираюсь руками в его грудь, останавливая. — Сейчас посмотрим, как он заговорит.

Похлопав ладонями по карманам брюк, Айзек достает телефон.

— Что ты делаешь? — устало спрашиваю я, хотя уже прекрасно знаю ответ.

— Вызываю подкрепление. Видела, какой он смелый рядом с другом? Конечно, двое против одного!

— Давай просто уйдем. — Забрав телефон из его ладони, я качаю головой. — Ты же видел, что он именно этого и добивался, провоцировал тебя.

— Что ж, у него получилось. Отдай телефон.

— Мы не

Тяжело дыша, Айзек раздумывает, смотря то на меня, то на двери «Аркадалэнда». В итоге он сдается и, кивнув, позволяет мне увести его в сторону кинотеатра.

***

Вечером родители уходят на юбилей папиного бывшего коллеги по работе. Мама не хотела идти, ссылаясь на мигрень, но папа уговорил ее, убедив, что нужно немного отвлечься от проблем и выдохнуть. Вместе с тем выдохнули и мы с Мейсоном — наконец-то можно поесть вредной еды, не прячась, а еще посмотреть фильм в гостиной на нормальной громкости.

— Все мои запасы. — Мейсон встряхивает бумажным пакетом и высыпает на кухонный остров шоколадные батончики, драже и чипсы. — Что у тебя?

— Черное золото, — я указываю на две банки колы. — И еще упаковка лакричных палочек.

Запрокинув голову, брат издает недовольный стон.

— Бэйлс, издеваешься? Диетическая кола? А где нормальная?

— Это и есть нормальная.

— Лакрица и кола без сахара, ты бесполезный напарник.

Раздается звонок в дверь, и мы переглядываемся.

— Кого принесло в такую погоду? — задумчиво спрашиваю я, глядя на бьющие по стеклу капли дождя.

— Надеюсь кого-то, у кого есть нормальная кола.

Закатив глаза, я иду к выходу.

Открыв дверь, я ежусь от порыва холодного ветра. На крыльце в свете потолочного фонаря стоит девушка, ее длинные каштановые волосы намокли от дождя, тушь растеклась под глазами, а короткая ветровка блестит от капель. Я не сразу узнаю ее. Констанс, та самая блогерша, из-за которой у Мейсона разгорелся скандал с «Норд».

— Привет, — она выдавливает улыбку, — Мейсон дома?

Обернувшись, я вижу в холле Мейсона, который рьяно мотает головой и размахивает руками.

Я против того, чтобы мой брат кружил головы девушкам и бросал их без объяснений, он проворачивает это слишком часто. Из-за его интрижки разгорелся крупный интернет-скандал, так что Мейсон просто обязан найти смелость и поговорить с Констанс.

— Дома, — подавляя ехидную улыбку, я открываю дверь шире, — проходи.

— Спасибо. — Неловко топчась на месте, Констанс не сразу решается войти. Опустив голову, как наказанный ребенок, она нерешительно проходит.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Мейсон далеко не милым тоном. Спрятав ладони в карманы спортивных штанов, он смотрит на Констанс с раздражением, будто перед ним не бывшая девушка, а дополнительна домашняя работа.

— Полегче, — произношу я одними губами, проходя мимо него в сторону кухни.

— Я пришла поговорить.

— Не о чем.

Остановившись за углом, я решаю повести себя ужасно и подслушать разговор. Не понимаю, почему Мейсон так груб с ней? В смысле, он ведь точно знал, чем все обернется, когда ввязывался в эту интрижку. Констанс правда ему так сильно понравилась или же он просто хотел досадить одному из «Норд»?

— Я не могу перестать думать о тебе, Мейсон. Ты говорил, что мы будем вместе, наплел о каких-то планах на будущее.

— Передумал.

Мой брат — настоящая сволочь.

— Я все лето об этом думала, о нас, не могу толком понять, что произошло и что я сделала не так? Знаю, что свалилась на тебя сейчас слишком неожиданно, но Оливер вот-вот вернется с каникул из Европы, он хочет, чтобы мы снова были вместе, но перед тем как ответить ему, я должна знать, есть ли у меня шанс быть с тобой?

— Нет, — выдает Мейсон, не раздумывая ни секунды. — Прости, но я должен сосредоточиться на учебе и спорте, это важно для моих родителей. Я не могу пойти против них, понимаешь? Как бы ни хотел обратного.

Лжец и манипулятор. Не могу поверить, что я искренне люблю этого человека и готова, не раздумывая, отдать за него жизнь.

Констанс всхлипывает, но ничего не отвечает.

— Тебе пора. Вот, возьми зонт. Извини, не могу проводить, обещал позаниматься с сестрой учебой, она до сих пор плохо читает, буквально по слогам. Проблемы с малых лет.

Придурок.

— Подслушивала? — спрашивает Мейсон, захлопнув за Констанс дверь.

— Да, — признаюсь я, показываясь из укрытия. — Почему ты так груб с ней? Она ведь плакала. Только представь, девушка думала о тебе все лето, мог бы проявить хоть каплю сочувствия.

— Почему я должен быть вежлив? Я устал, Бэйлс, не конкретно от нее, а от девушек, которые после пары поцелуев верят в наше «навсегда и навечно».

— Боже мой, как же ты страдаешь, — наигранно вздыхаю я, покачивая головой.

— И буду страдать еще больше из-за колы без сахара, — бросает он, проходя мимо меня на кухню. — Включай «Нетфликс», сейчас принесу еду.

Я наблюдаю за плачущими из-за Мейсона девушками уже несколько лет. Порой мне кажется, что у моего брата отсутствует ген, отвечающий за романтику и тягу к любви. Он с азартом добивается девушек, а после теряет интерес и бросает их без сожаления. Мейсон хороший друг и заботливый брат, но вот в сердечных делах он абсолютный и безжалостный монстр.

Глава 7 Хорошие девочки мечтают о плохих мальчиках

— Не могу поверить, что вы теперь бедные! — повторяет Руби уже в третий раз за последние пару минут. Сидя на пушистом ковре посреди моей комнаты, она игнорирует бесконечные оповещения телефона, — а такое увидишь редко, — обычно Руби вечно пялится в экран, читая сплетни шоу-бизнеса и переписываясь с Эштоном из волейбольной команды.

— Мы временно без денег, — поправляю я. — Хотя уже не уверена, что это временно. Папа выставил дом на продажу, но заломил слишком высокую цену, говорит, что это дает возможность для торга.

— Вы не можете переехать. — Обняв подушку, Линдси прислоняется к спинке кровати, часто моргая, она пытается прогнать слезы, и от вида ее дрожащей губы мне самой хочется разреветься. — В школе без тебя все будет не так. Что будет с сайтом, газетой? Что будет с нами в конце концов? А выпускной? Мы же столько лет его планировали!

— Если ответственной за организацию выпускного станет Пенелопа, то все будет хорошо. Я оставлю ей ежедневник с планом, — успокаиваю я Линдси.

Лежа на полу рядом с Руби и глядя в потолок, я вспоминаю, как из года в год мы устраивали

— А что на это говорит твой психолог?

— Она сейчас в отпуске, но вчера выделила мне бесплатные полчаса по видеосвязи, посоветовала вести видеодневник, чтобы справиться со своими эмоциями и взглянуть на все объективно. Сказала, что будет рада, если мы сможем возобновить сеансы, когда решатся финансовые проблемы нашей семьи.

— В этом вся сущность психологов, — вздыхает Линдси. — Они внедряются в доверие, делают вид, что понимают тебя лучше всех на свете, становятся родителем, другом и учителем в одном лице, а потом осознаешь, что ты нужен не потому, что хороший человек, а потому, что платишь бешеные деньги.

— Все так. У меня чувство, будто мной воспользовались и бросили.

— Боже, это ужасно! — ахает Руби, глядя в телефон.

— Тише, мама попросила не шуметь, — напоминаю я, прижав палец к губам. — Что у тебя там? Тимоти Шаламе завел новую девушку?

— Только посмотри, куда отец хочет отправить тебя учиться, — повернув экран, она бегло листает снимки школы «Мемфис». — Это похоже на черный ход «Уолмарт», а кафетерий вообще напоминает тюремную столовую! Архитектор явно ненавидел детей.

— Выглядит как среднестатистическая школа, — пожимает плечами Линдси. — Возможно, их просто перестали финансировать?

— Да, и это произошло примерно в позапрошлом веке. Бэйлс, твои родители точно тебе родные? Иначе не знаю, как объяснить это.

Нервно рассмеявшись, я закрываю лицо руками и в этот момент чувствую, что готова расплакаться. В последние дни такое со мной происходит часто — смех на грани слез. Я думала, что с приездом подруг мне станет легче, но выходит наоборот, потому что чем больше времени мы проводим вместе, тем чаще думаю о том, что скоро мы будем видеться гораздо реже.

— Что говорит Айзек? Неужели его семья никак не может помочь?

— Они уже помогли. Айзек расстроен не меньше меня, он попытался поднять мне настроение, но в итоге оно испортилось у нас двоих из-за придурка из «Мемфиса».

— Ты о ком?

— Капитан «Пираний», — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Кретин с зажигалкой, что украл мой фотоаппарат. Пытался вывести Айзека из себя, позвал на свидание прямо при нем, но каким-то чудом удалось избежать драки.

— Он ведь в рок-группе играет, да? Как там она называется, «Норд»? — Руби стучит пальцами по клавиатуре, а затем поворачивает экран ко мне. — Какой из них?

На снимке четыре парня сидят в скейт-парке на рампе на фоне закатного неба. Руби проводит двумя пальцами по экрану, приближая лица.

— Самый последний, справа.

— А он горячий… Черт, да они все хороши, жаль, что полные козлы.

— Мне больше всех нравится Джейк, тот, что с пирсингом в губе, — как бы невзначай бросает Линдси, и мы с Руби удивленно переглядываемся. — Что? Почему вы так смотрите?

— Знаешь их по именам? — Потянувшись за банкой с диетической колой, Руби с шипением открывает ее. — Фанатка беспризорников?

— Видела парочку их роликов в Тиктоке, вылезли в рекомендациях, — оправдывается Линдси, потирая порозовевшие щеки. — Потом прочла комментарии и узнала чуть больше. Оказывается, Оливер, их солист, переехал сюда из Норвегии и основал группу, «Норд» переводится с норвежского как «север», но на самом деле каждая буква в названии — это первые буквы имен участников. Ник, Оливер, Рэм и Джейк.

— Меня одну смущает, что имя «Джейк» начинается с буквы «J»? — усмехается Руби. — Тут что-то не складывается.

— Нет, его имя начинается именно с «D», но никто толком не знает, почему оно так пишется. Согласитесь, это интересно?

— А мне интересно, почему ты так много знаешь о них?

— Говорю же тебе, Бэйлс, видела в Тиктоке и читала комментарии, просто было интересно узнать, откуда у них так много фанатов. Музыка для меня слишком грубая, но картинка красивая. Только не надо смотреть на меня так, Руби сама только что сказала, что они все хороши!

— Ладно, у каждой хорошей девочки есть фантазия о плохом мальчике, — с умным видом заявляет Руби, заправляя за ухо прядь волос. — Что касается плохого мальчика Бэйли, то все забавно, но не будем забывать, что ваше знакомство началось с кражи фотоаппарата и вандализма над машиной твоего брата.

— У меня нет никаких фантазий о плохом мальчике, — фыркаю я, приподнимаясь на локтях. — У меня есть парень и куча проблем, а Ник Ровер в черном списке во всех соцсетях.

— Он писал тебе? — Зеленые глаза Линдси вспыхивают от интереса. — Что хотел?

— Хотел рассказать, что его друг Джейк влюбился в тебя, — закатывает глаза Руби. — Ты одержима парнями, Линдс. Если хочешь познакомиться, просто поставь лайк на его последний пост, если напишет — значит заинтересован. А если нет — не трать на него время.

— Нет, фу, ни за что не стала бы встречаться с кем-то из «Мемфиса». Уже и спросить ничего нельзя.

Линдси грезит отношениями и любовью. Она красивая, добрая, смешная, но при этом у нее не складывается с парнями. Линдси нравится влюбляться в незнакомца, навязывать ему ярлыки, представлять, как они пойдут на свидание, но как только она узнает парня поближе, то бежит со всех ног, потому что он не вписывается в образ, который она представляла.

— Как насчет того, чтобы отвлечься шоппингом? — предлагает Руби. — А после я, может быть, расскажу вам, что произошло в бассейне между мной и парнем из номера напротив.

— Шоппинг и грязные истории, как же я скучала по вам! — Похлопав в ладоши, Линдси откидывает подушку. — Едем.

Я плохо представляю себе шоппинг, на котором мне придется лишь любоваться вещами и не иметь возможности их купить, но все бывает впервые.

***

Новое правило в жизни: обходить магазины стороной. Вчера я потратила остатки денег на жакет, но без него было не обойтись, он магическим образом подходит к абсолютно каждой вещи в моем гардеробе. Папа сказал, что теперь каждое воскресенье будет выдавать нам карманные деньги на неделю. Осталось продержаться еще день, а пока у меня хватает лишь на то, чтобы заправить машину и доехать до Марты.

Мне хотелось бы заехать в «Пинки-Милки», взять пончики в клубничной глазури и пирожные, чтобы

Расплатившись на заправке, я сажусь в машину и беру пискнувший телефон:

Мейсон:Задерживаюсь на собрании команды. Если не получится вырваться, передай Марте, что обязательно заеду на днях.

Я совершенно не удивлена. С началом футбольного сезона Мейсон будет редко появляться дома, а в свободное время поселится в спортзале. Учитывая, что «Примроуз» оставили его как звезду футбола, брату придется усерднее выкладываться, но готова поспорить, что он только рад выпустить пар и перемолоть проблемы с помощью спорта.

Дом Марты расположен в южном районе города, трехэтажные здания из кирпича выстроились лабиринтами с узкими проходами, походя на крошечный кусочек Англии. Выйдя из машины, я нажимаю кнопку на брелоке и, повесив рюкзак на плечо, иду по тротуару. На противоположной стороне улицы группа подростков собралась на лестнице, ведущей в многоквартирный дом. Громко слушая музыку, они смеются, выдают отборную брань и пьют пиво из банок. Я не чувствую себя здесь в безопасности, не знаю, как Марта не боится возвращаться домой одна поздно вечером.

Поднявшись по лестнице, я нажимаю кнопку «2B» и после короткого писка тяну дверь на себя. Перед тем как зайти, я смотрю на свою машину в надежде, что с ней ничего не произойдет, пока меня не будет, я наслышана историй, как в этом районе разбивают стекла машины и воруют все, что только можно унести.

Марта встречает меня в коридоре, и страх отходит на второй план, когда я вижу ее теплую улыбку.

— Как ты повзрослела за лето! — Крепко обняв меня, она отстраняется и, взяв за руки, отступает на шаг, чтобы оглядеть с головы до ног. — Такая красавица, вся в маму, а загар какой! Ты голодна? Я испекла ваши с Мейсоном любимые маффины.

— Мейсон задерживается на тренировке, — поясняю я, следуя за ней по коридору к квартире. — Передал, что если не получится, то обязательно заедет на днях.

— Надеюсь, он хорошо питается, у него сейчас наверняка усиленные тренировки. Я постараюсь взять выходной, чтобы прийти на ближайшую игру и посмотреть на нашего чемпиона. Заходи, милая, не стесняйся.

Я переступаю порог и оглядываюсь. Квартира совсем крошечная, но уютная, здесь пахнет чистотой и выпечкой, стены выкрашены в светло-желтый цвет, кухонный гарнитур старый, но отполирован до блеска. В углу рядом с окном примостился небольшой обеденный стол, на котором стоят корзинка с маффинами и тарелка с горой печенья. Дверь в спальню приоткрыта и по размеру эта комната даже меньше моей гардеробной.

— Кофе со сливками и без сахара, — бормочет себе под нос Марта, прекрасно зная, что я буду пить. — Печенье с кокосовой стружкой, угощайся.

Мой рот наполняется слюной. Как бы я не придерживалась правильного питания и не следовала советам мамы, я никогда не смогу отказаться от кокосового печенья. Оно было нашим с Мартой самым большим секретом. Она пекла его, когда у меня был плохой день, а после пары кусочков мое настроение мгновенно взлетало к небесам.

Деревянный стул жалобно скрипит, когда я опускаюсь на него. Протянув руку, я обхватываю еще теплое печенье и, вдохнув сладкий аромат, откусываю. Блаженство.

— Я остаюсь здесь жить, — бубню я с набитым ртом, вызывая смех Марты, — прямо у этой самой тарелки.

Жуя, я смотрю на стоящий напротив холодильник, дверца которого усеяна фотографиями и пожелтевшими детскими рисунками. У Марты два сына и когда я думаю о них, то мне становится стыдно, все детство мне казалось, что мы забрали их маму.

Поставив передо мной кружку, Марта садится напротив.

— Как там поживают мистер и миссис Шепард?

— У мамы возобновились приступы мигрени, а папа почти не появляется дома, пытается уладить дела.

— Мне так жаль, что это произошло с вами, Бэйли.

— Мне тоже. И с тобой. Я не могу представить дом без тебя, он какой-то пустой и холодный. У тебя на новом месте все хорошо? Не обижают? Только скажи, и папа сразу разберется.

— Не стоит, — смеется она, вскидывая ладони, — у меня все хорошо, честно. А как вы с Мейсоном?

— В порядке. — Сделав глоток кофе, я прячу взгляд в кружке. — Все могло быть и хуже.

Цокнув, Марта подается ближе, теплые пальцы накрывают мое запястье и слегка сжимают его. Тяжело сглотнув, я поднимаю подбородок, Марта хмурится и внезапно выглядит строгой, она не любит, когда я обманываю.

— Меня переводят в другую школу, — признаюсь я и в этот момент становится противно от самой себя: папа пытается спасти положение семьи, Марта вынуждена работать на новом месте, а я в шаге от того, чтобы разреветься из-за какой-то школы. — Год обучения стоит слишком дорого. И ладно бы просто другая школа, но папа выбрал самую ужасную школу в мире.

— Какую?

— «Мемфис», — выплевываю я, и это слово звучит как самое ужасное ругательство в мире.

— В нее ведь ходил мистер Шепард? — улыбается Марта. — Он всегда с большим теплом говорит о школьных временах.

— Да, но это было давно, тогда наверное даже электричества еще не было, а люди жили племенами, потому что сколько я себя помню, «Примроуз» враждует с «Мемфисом», а папа не понимает насколько это серьезно. Мне конец, я там не выживу.

Откусив большой кусок печенья, я чувствую, как глаза жжет от резко выступивших слез. Даже не хочу знать, как глупо я сейчас выгляжу с набитыми щеками.

— Не стану врать, что поначалу будет легко. — Марта крепче сжимает мои пальцы, пока я медленно пережевываю печенье. — Но милая, ты ведь такая замечательная и добрая, тебя там все обязательно полюбят, когда узнают поближе.

— Не уверена, что я милая и добрая, — шмыгаю я носом. — Говоришь так, будто совсем меня не знаешь.

Рассмеявшись, Марта поглаживает меня по голове.

— Я знаю тебя с самого детства, именно поэтому так говорю. Если будешь спорить с родителями, то сделаешь себе только хуже. Ты ведь не хочешь, чтобы дома накалилась плохая обстановка, от которой хочется сбежать? Но так и получится, если продолжишь спорить с мистером и миссис Шепард.

А если это уже давно так? Если мне уже тяжело на душе, как только подхожу к родному дому, прекрасно зная, что от тяжелой атмосферы внутри хочется взвыть?

— У меня плохое предчувствие. — Опустив ладонь на живот, в котором

Я до боли прикусываю губу, потому что не могу позволить себе расплакаться, только не перед Мартой, которая находится в разлуке со своими детьми и работает на износ.

Не произнося ни слова, Марта придвигается ближе и крепко обнимает меня, в эту самую секунду я чувствую странное спокойствие, будто приняла горячую ванну и залезла под одеяло. От Марты исходят тепло, любовь и забота, которые наверняка способны исцелять раны.

— Чуть не забыла, я же привезла тебе подарок! — Отстранившись, я натягиваю улыбку, разыгрывая непринужденность. Прятать эмоции совсем не сложно, мама ненавидит слезы и драму, так что часто приходится сдерживаться.

Подарив Марте украшения с побережья Ки-Уэст, я с наслаждением наблюдаю за тем, как ее глаза загораются от радости.

Марта собирает мне с собой еду, и я не уверена, что готова делиться ею с Мейсоном. Крепко обняв ее на прощание, я выхожу из квартиры эмоционально опустошенная, будто надолго уезжаю из родного дома.

Спешно иду к машине, но торможу, едва не уронив корзинку с маффинами и контейнер с печеньем, когда вижу написанное маркером во все лобовое стекло слово «член».

Группа подростков на противоположной стороне дороги смеется, снимая мою реакцию на телефон.

— Отлично. — Закатив глаза, ставлю контейнер с корзинкой на крышу машины и лезу в карман жакета за ключами. Мне стоит больших трудов не взорваться, крича и размахивая руками, но инстинкт самосохранения говорит убираться подальше как можно скорее.

Положив выпечку на пассажирское сиденье, завожу двигатель и выезжаю с улицы, надеясь, что в следующий раз мы с Мартой увидимся в другом месте.

По пути я собираю все чертовы красные сигналы светофора, пешеходы глупо улыбаются при виде лобового стекла, а кто-то даже фотографирует.

Унизительно.

Очередной красный свет находит меня рядом с торговым центром, ладони зудят от желания пойти и просто примерить парочку вещей, но нужно держаться.

В ожидании зеленого сигнала я барабаню большим пальцем по рулю. Тело обдает кипятком, когда я вижу подходящих к переходу Ника Ровера с другом, держа скейты подмышками, парни увлеченно переговариваются, в шутку подталкивая друг друга плечами. Навстречу им идут три мальчика, один из них громко смеется, указывая пальцем на мою машину.

Кретин поворачивает голову.

Нет, пожалуйста, нет.

Замерев посреди пешеходного перехода, Ник удивленно вскидывает брови, а затем улыбается так широко, словно сорвал джекпот.

— Только этого не хватало, — стону я.

Таймер на исходе, Кретин делает шаг в мою сторону, но друг ловит его за капюшон бледно-розового худи и тащит на противоположную сторону дороги.

Судорожно выдохнув, я срываюсь с места, как только загорается зеленый.

По приезде домой даже не хочу думать, что скажут родители, увидев надпись на лобовом, поэтому загоняю машину в гараж и иду за тряпками и маслом, чтобы стереть маркер.

Глава 8 День ужасов

Я много чего не знаю в этой жизни, но единственное, в чем уверена на тысячу процентов — я не пойду учиться в «Мемфис». Спорить с родителями бессмысленно, поэтому остается лишь один выход — ложь. Сделаю вид, что играю по их правилам, а на фоне более серьезных проблем они не сразу догадаются, что их примерная дочь-отличница теперь прогульщица. Я скорее съем паука, чем переступлю порог этой школы.

Первый учебный день встречает город хорошей погодой, а мое настроение уже на нуле. Высушив волосы после душа, наношу макияж и открываю дверь в гардеробную: рука сама тянется к форме «Примроуз», я бережно провожу пальцами по лацкану пиджака и вышитой птице красный кардинал. Когда я только получила эту форму, то разрывалась и не знала, что делать: сдувать с нее пылинки или же спать в ней, чтобы не расставаться. Она заставляла меня испытывать гордость и восторг, будто это сумочка от «Биркин».

Надев кашемировый свитер и юбку, я беру пару лоферов и возвращаюсь в комнату, чтобы собрать тетради, которыми не воспользуюсь. На столе пищит телефон, и я бросаю рюкзак на стул.

Чат«Клуб Винкс»

Линдси Салливан:Как ты? Точно решила, что не пойдешь в школу?

Бэйли Шепард:На все 1000%

Бэйли Шепард:Передайте Пенелопе, что на днях отдам ей свой ежедневник с планами на выпускной. Все изменения в расписании нужно дублировать с сайта в чат школы. После уроков пришлите мне сегодняшние конспекты, пожалуйста. И умоляю, пока никому не говорите, что родители отправили меня в«Мемфис», не хочу, чтобы Мейсона завалили шутками и вопросами.

Руби О'доннелл:Тише, босс, выдохни. Сегодня день ужасов, помнишь? Раздашь задания, когда соберемся в РБХ — сойдет за страшилку.

Черт, я напрочь забыла о традиции. В первый учебный день выпускники «Примроуз» собираются в лесу Робин Гуд Хиллз, где травят страшный байки. По легенде первый, кто сбежит от страха, — вылетит из школы. Совпадение или нет, но из года в год первый сбежавший из леса действительно покидает «Примроуз». Прошлый выпускник был отчислен за курение в туалете, в позапрошлом году девушка переехала с родителями в Нью-Йорк, а пару лет назад первого сбежавшего ученика на следующий день насмерть сбила машина. По школе ходит много слухов о дне ужасов и уже непонятно, что вымысел, а что правда.

Мейсон возвращает меня в реальность, как обычно входя в комнату без стука.

— Пиджак уже маловат, — бросаю я, застегивая рюкзак.

— Знаю, на днях снимали мерки, скоро должны выдать новую форму. — Поправив лацканы, он прислоняется к стене рядом с дверью. — В школе надену капитанский бомбер, но сама знаешь маму, начнет причитать, что спортивной одежде место только на тренировках. Помни, каждый представитель Шепардов — лицо семьи, Бэйли, выставляя себя неряхой, ты автоматом подставляешь всех членов семьи, — передразнивает он маму, чем заставляет меня усмехнуться.

Мейсон не уходит, молча наблюдая за мной, наверняка чувствует себя виноватым из-за того, что форма «Примроуз» лишь на нем.

— У меня для тебя подарок. — Запустив руку в карман, он достает розово-черный перцовый баллончик. — Айзек рассказал, что произошло в «Аркадалэнде». Теперь ты знаешь, что делать, если Ровер или его друзья посмеют приблизиться.

— Розовый? Стильно. Спасибо.

— Я подвезу тебя.

— До торгового центра?

— До «Мемфиса».

— Кто сказал, что я туда пойду? Вчера за ужином я согласилась, чтобы не скандалить с родителями. Погуляю по магазинам, почитаю в парке книгу, поем протеиновое мороженое.

— А дальше?

— Не знаю,

— Тогда я буду прогуливать с тобой.

— И попрощаешься со своей спортивной карьерой, — проходя мимо, я забираю баллончик. — Не переживай, день в торговом центре вместо учебы — звучит как лучший девичник с самой собой. Я в порядке. Встретимся вечером в Робин Гуд Хиллз.

***

Ладно, прогуливать школу было не так грустно до тех пор, пока я не увидела сторис друзей в социальных сетях. От вида знакомых и счастливых лиц в родных стенах школы к горлу подкатывает колючий ком.

Убрав телефон, я иду на терапию в отдел косметики. Взрыв приятных ароматов и красивых флаконов — так для меня выглядит рай. Я могла бы поселиться здесь и потерять счет времени, как азартный игрок в казино. Пальцы жжет от желания скупить всю линейку кремов с тропическим ароматом, но моих карманных денег не хватит. Приходится существовать в новой реальности, где над каждой покупкой висит рациональный вопрос: насколько мне это необходимо? Ответ очевиден: учитывая кучу тюбиков в ванной, в новых кремах нет нужды, хотя темная часть внутри меня шепчет, что я не смогу прожить без них.

Впившись ногтями в ладони, я спешу к выходу из отдела, потому что моя сила воли в любой момент может дать слабину. Оказавшись за пределами магазина, я с грустью оборачиваюсь. Ходить по торговому центру и не иметь возможности купить то, что нравится — полный отстой.

На стеклянной стене рядом со входом висит яркая листовка:

Стань частью команды«Бьюти лайн»!

Готова поспорить, у сотрудников есть скидка. Поймав себя на том, что глупо улыбаюсь, я уверенно возвращаюсь в магазин, потому что теперь знаю, где и как буду коротать время, прогуливая учебу.

***

Робин Гуд Хиллз расположен на отшибе города между заправкой и стоянкой траков. Небольшой участок леса с протоптанной тропой, ведущей к шоссе. Этого леса опасаются с мая девяносто третьего года — здесь произошло трагическое убийство трех мальчиков, а обвиняемыми стали подростки из школы «Мемфис», против которых не было прямых доказательств.

Ходят слухи, что в этом лесу до сих пор можно услышать крики детей. После просмотра множества документальных фильмов об убийцах я не верю в паранормальные явления, тьма не таит в себе монстров, она находится внутри некоторых людей, и ты никогда не можешь сказать наверняка в ком именно.

Собравшись на парковке, мы с ребятами отправляемся в глубь леса. По тому как Айзек крепко сжимает мою руку и вечно оборачивается, можно с уверенностью сказать, что он боится быть здесь, да и в целом парни напуганы больше девчонок. Я играю в двойной бой: смотрю под ноги, перешагивая через ветки, и уклоняюсь от ответов на вопросы о том, почему пропустила первый день в школе. Не хочу говорить правду, потому что следом возникнет логичный вопрос: «Где ты теперь будешь учиться?».

Мы разбиваем лагерь, устраиваясь на бревнах, и разжигаем костер на старых углях. Солнце еще не село, но у многих в руках фонарики наготове. Страх рассеивается только после принесенных кег с пивом, с каждым стаканом парни становятся все смелее, а с наступлением темноты уже пугают девочек, заставляя их визжать.

— Ты правда собираешься работать? — Сжав стакан в пальцах, Руби посылает мне недоверчивый взгляд. — Консультантом?

— У них скидка для сотрудников.

Линдси и Руби хмурятся, явно не понимая в чем плюс.

— Мне каждый раз нужно напоминать, что у нас проблемы с деньгами? — шепчу я. — Мне нужна работа, так что завтра первый стажировочный день.

— Не думала, что все настолько плохо, — задумчиво тянет Линдси. — Погоди, а как же школа? Что ты скажешь родителям?

— Буду врать, что хожу на учебу. Посмотрим, сколько продержусь.

— Выпей, — Руби протягивает мне стакан, но я качаю головой, потому что мама сказала, что вечером нас ждет серьезный разговор. Она разозлится, если от меня будет пахнуть алкоголем.

— Эй, народ, все сюда! — Мейсон звонко хлопает ладонями, привлекая внимание. Танцующие тени от костра скользят по его лицу, отчего оно выглядит зловещим. — Время страшных историй, кто начнет первым?

— Давайте я, — вызывается Коул из команды по лакроссу.

— Самая страшная история, которая есть у тебя в запасе про то, как ты переспал с сестрой нашего полузащитника и получил за это по морде, — подмечает Айзек, присаживаясь между нами с Руби.

— Я же просил никогда не вспоминать об этом и не говорить о моей сестре! — стонет Мэлвин, опуская козырек бейсболки на лицо.

— Видите это место? — Коул указывает в сторону засохшей дренажной канавы. — Именно здесь нашли тех детей. Раздетых и связанных собственными шнурками. Их убили жестоко, кровожадно, одного даже кастрировали. Говорят, души мальчиков до сих пор заперты в этом лесу. Если замолчать, можно услышать их крики, нужно лишь позвать по именам и сказать, что мы пришли на помощь.

Выставив указательный палец, Коул призывает всех к тишине.

— Кристофер Байерс…

— Замолчи, Коул! — умоляюще просит Пенелопа, закрывая уши ладонями.

— Стив Бранч. Майкл Мур. Мы здесь, чтобы спасти вас ребята!

Все затихают, прислушиваясь. Лес живет своей жизнью, листва шуршит от ветра, деревья скрипят и трещат, как и костер с сухими ветками.

Мэлвин медленно наклоняется к Коулу и громко взвизгивает прямо ему в ухо, отчего Коул роняет пиво от неожиданности и, споткнувшись, чудом не падает в костер.

— Придурок!

— Это тебе за мою сестру. — Пожав плечами, Мэл допивает стакан под дружный смех. — Ладно, я следующий. Расскажу историю о группе школьников, которые пришли в лес повеселиться, только вот выйти из леса никто не смог.

— Бэйлс, — Линдси толкает меня локтем и, — можешь посмотреть, у меня сзади чисто?

Она поднимается, и, взглянув на ее брюки, я киваю. Сев обратно, Линдси берет меня под руку.

— Мне нужно в туалет, кажется, месячные начались, — шепчет она. — Сходишь со мной до заправки?

— Конечно. Руби, мы до заправки, ты с нами?

— Нет, лень идти.

— Всего десять минут, — усмехаюсь я и, повесив на плечо рюкзак, поднимаюсь. — Айзек?

— У меня есть выбор?

— Нет, ты ведь не хочешь, чтобы мы шли по темному лесу одни, верно? — Я вскидываю

Вздохнув, Айзек послушно встает.

Включив фонарики на телефоне, мы идем по широкой протоптанной тропинке. Голоса ребят у костра звучат все тише и приглушеннее, и мне становится не по себе.

— Как думаете, Коул сказал правду, что души этих детей заперты здесь? — полушепотом спрашивает Линдси.

— Нет конечно, — отмахивается Айзек. — Брось, это же день ужасов.

— Стоп. — Замерев, Линдси направляет фонарик прямо мне в лицо, отчего я щурюсь. — День ужасов. Мы забыли про традицию, мы ведь сейчас выйдем из леса. Это значит, что мы можем не закончить этот год в школе.

— Это не считается, мы ведь не убегаем, — успокаиваю я. — Но если сильно переживаешь, то я выйду первая, а вы за мной. Я уже вылетевшая из школы. И убери фонарик от моего лица…

Я резко замолкаю, потому что позади раздается звук, заставляющий внутренности покрыться толстой коркой льда.

Детский смех.

Откуда, черт возьми, в темном лесу взялся детский смех?

Во рту пересыхает, я пытаюсь поймать взгляд Айзека и Линдси, чтобы убедиться, что не одна это слышала, но от только что светившего в лицо фонарика перед глазами плывут желтые блики, поэтому тяжело разглядеть лица.

— Что это было? — Холодные пальцы Линдси впиваются в мою руку. — Вы это слышали?

— Бросьте, просто кто-то из наших шутит, — Айзек звучит не так уверенно, как хотелось бы. — Идем.

Опустив ладонь на мою поясницу, он подталкивает меня вперед, но останавливается, когда вновь раздается детский смех.

— Мейсон, если думаешь, что это смешно, то я тебя убью! — выкрикиваю я, но замолкаю, услышав приглушенный женский плач.

От страха я не могу сдвинуться с места. Нащупав боковой карман свисающего с плеча рюкзака, я достаю перцовый баллончик и поворачиваю защитный клапан, открывая дозатор. Хотя вряд ли это оружие поможет против призраков.

— Здесь еще и связь не ловит. Может, вернемся? — стонет Линдси. — Или быстро добежим до зап… — Выронив телефон, она больно сжимает мою руку, смотря с расширенными от испуга глазами за наши с Айзеком спины.

Мое сердце падает куда-то в ноги. Кажется, проходит вечность, прежде чем я медленно поворачиваю голову. Немой крик ужаса застревает в горле, когда я вижу в паре шагов от нас темную фигуру. Лицо скрыто под капюшоном, он просто неподвижно стоит там и молча наблюдает за нами.

Фигура склоняет голову набок, а потом делает шаг.

Визг Линдси оглушает меня. Айзек тоже кричит, а я от страха не могу выдавить ни звука. Еще один шаг фигуры в капюшоне, и я выбрасываю руку вперед и нажимаю на дозатор. Раздается шипение, я не слежу за последствиями, а просто разворачиваюсь и бегу со всех ног.

Линдси и Айзека не видно, но я слышу их топот и крики, они несутся в сторону шоссе. Позади слышится отборная брань. Я на секунду оборачиваюсь: фигура в капюшоне сидит на корточках в свете телефонного фонарика Линдси и прижимает ладони к лицу. Получай, сволочь!

В следующее мгновение я спотыкаюсь и, потеряв равновесие, падаю. Тупой удар о землю отдается огнем в груди. С жадностью хватая ртом воздух, я приподнимаюсь и смахиваю упавшие на лицо волосы.

— Джейк! Ник! — громко зовет парень в капюшоне. — Олли!

Сжав в ладони баллончик, я судорожно вожу рукой по холодной земле, пытаясь подняться. Сквозь деревья сюда быстро приближается мерцающий луч фонарика, качающийся из стороны в сторону, как маятник.

— Что случилось, Рэми?

Подождите-ка. Очень знакомый голос.

Чертов Ник Ровер!

— Гребаные Кардиналы ослепили меня, вот что случилось!

— Что, прости?

Остановившись в паре шагов от друга, Ник светит на него фонариком.

— Черт. — Согнув руку в локте, он прижимает ее к носу и отходит подальше. — Перцовка.

— Помоги мне подняться, я ничего не вижу, — рычит Рэм. — Боже, как все жжет, даже горло! Я не понял, ты там смеешься что ли?

— Прости. — Не скрывая смеха, Ник отходит еще на несколько шагов. — Пожалуйста, скажи, что это была девчонка.

— Да, — отвечаю я.

Вскрикнув, Ник подскакивает на месте и оборачивается. Ослепляющий луч фонарика буквально выстреливает мне в лицо, и я выставлю ладонь, защищая глаза от яркого света.

— Баунти? — недоверчиво спрашивает он.

— Вы… Вы что, совсем психи? Нельзя так пугать людей!

Оставив друга, Ник идет в мою сторону, и я вытягиваю руку, выставляя баллончик как пистолет.

— Не подходи, — предупреждаю я.

Вскинув ладони, он послушно останавливается.

— Скажи честно, ты ослепляешь всех, кто видел слово «член» на твоем лобовом? — Он делает еще один шаг. — Я просто хочу помочь тебе подняться, ладно?

Держа руку на весу, я с кряхтением встаю без его помощи.

— Ты в порядке?

— Я не в порядке! — злостно напоминает о себе Рэм. — Я!

— Слушай, мы просто хотели немного напугать Кардиналов, — объясняет Ник, игнорируя друга. — Весь город в курсе традиции выпускников «Примроуз», все безобидно, всего лишь колонка с жуткими звуками, не больше. Прости Рэма за это, ладно? Давай помогу тебе дойти до друзей.

— Серьезно? — стонет Рэм. — А мне кто-нибудь поможет?

— Не надо, если ребята вас увидят, то забьют толпой и не уверена, что буду против. — Тяжело сглотнув, я медленно опускаю баллончик. — Но шутки у вас глупые.

— Бэйли! — доносится вдалеке голос Мейсона.

— Это мой брат, он наверняка с друзьями. Вам лучше уйти.

Отряхнувшись, я осторожно прохожу мимо Кретина, пока он демонстративно держит руки поднятыми. На мгновение остановившись рядом с кряхтящим Рэмом, я быстро поднимаю телефон Линдси и спешу на голос брата.

— Баунти, — окликает Ник. — Пойдешь со мной на свидание?

— Мейсон, я здесь! — выкрикиваю я, прибавляя шаг.

— Давай, Рэми, поднимайся, — слышу я за спиной. — А знаешь, ты потолстел, приятель, говорил я тебе завязывать с пончиками в «Пинки-Милки».

— Черт, ничего не вижу, не могу открыть глаза.

— Пройдет. Но ты ведь сможешь играть на гитаре, даже если ослепнешь, верно? Я не хочу брать в группу нового бас-гитариста, ты мне нравишься.

— Заткнись.

Увидев Мейсона с парнями, я бегу навстречу, размахивая телефоном с включенным фонариком.

— Ты

— Все хорошо, это просто были малолетние придурки из нашей школы, решили напугать выпускников.

Мейсон разглядывает мой спортивный костюм, покрытый разводами грязи, и качает головой.

— Я убью Айзека, как он мог снова бросить тебя в такой ситуации?

— Все произошло так быстро, мы толком не соображали от страха.

— Отвезти тебя домой или хочешь остаться?

— Лучше домой, на сегодня с меня хватит ужасов. — Я протягиваю Коулу телефон Линдси. — Передай Линдс, когда вернется.

— Отвезу Бэйли и вернусь, — бросает Мейсон друзьям, — если мелкие шутники вдруг появятся, то делайте, что хотите, но поймайте их.

Всю дорогу Мейсон выглядит разъяренным, словно проиграл матч. Когда мы останавливаемся у дома, он протягивает ладонь.

— Дай ключи от твоей машины, попрошу кого-нибудь из парней пригнать ее к дому.

— Не злись на Айзека, — прошу я, расстегивая молнию на рюкзаке.

— Он второй раз бросает тебя в опасной ситуации. Сначала на парковке, теперь вот в лесу. Знаешь, когда твой друг начинает встречаться с твоей сестрой, то он дает сотню клятв, например, что не даст в обиду и сам не обидит. И он не только мне, но и нашему отцу обещал, если помнишь.

— Помню, но давай решать проблемы со своим парнем я буду сама, без твоего участия. — Я опускаю ключи в его ладонь. — Просто вернись к ребятам с хорошим настроением и хорошенько повеселись, ладно? Нам в последнее время не хватает позитивных эмоций.

Выйдя из машины, я захлопываю дверцу и иду к крыльцу. Свет в окнах гостиной горит, а это значит, что мгновенное столкновение с мамой почти неизбежно. Опустив взгляд на свои перепачканные вещи, я подавляю стон и надеюсь, что получится проскользнуть наверх незамеченной.

Повернув дверную ручку, я заглядываю в холл, переступаю через порог и стараюсь как можно бесшумнее закрыть за собой дверь. Осталось добраться до лестницы.

— Бэйли? — Застыв в дверях гостиной, мама оглядывает меня с головы до ног. — Бог ты мой, что с твоей одеждой?

— Упала, — вздыхаю я. — Кстати, я в порядке, спасибо, что спросила.

— Ты хоть помнишь, сколько стоит этот костюм? И что мы с тобой говорили о спортивной одежде?

— Ей место только в спортивном зале, — неохотно тяну я. — Прости, но в юбке не очень удобно бегать по лесу, мам. Я же говорила, что мы с ребятами собираемся сегодня в Робин Гуд Хиллз.

— А я изначально сказала, что приличным девушкам нечего делать так поздно вечером в этом месте.

— Это ежегодная традиция выпускников «Примроуз».

— Но ты больше не его часть.

Вздрогнув, я поджимаю губы, стараясь не выдать эмоции. Это было больно.

— Извини, я не должна была. — Мама потирает лоб. — Мне тяжело, вы с Мейсоном становитесь совсем неуправляемыми. И я знаю, как трудно тебе приходится сейчас, но нужно потерпеть. Сьюзан на днях возвращается с Санторини, ничего не обещаю, но попробую взять у нее в долг, чтобы заплатить за твое обучение в «Примроуз».

Раскрыв рот, я действительно не знаю, что сказать. Радость и надежда разгораются в моей груди, взрываясь фейерверком.

— Ты серьезно? — Прижав ладони к губам, чтобы подавить визг, я подпрыгиваю. — Спасибо, мам! Ты лучшая!

— Умоляю, не кричи, — устало просит она, потирая виски. — Я меньше всего на свете хочу, чтобы мои дети ходили в эту ужасную школу, так что сделаю все возможное. Но, как я уже сказала, ничего не обещаю, шансы малы, Сьюзан в курсе нашей финансовой ситуации и что долг мы вернем нескоро.

— Спасибо, — шепчу я, — за то, что понимаешь, как для меня важно вернуться назад.

Сдержанно кивнув, она морщит нос и кивает сторону лестницы.

— Прими душ и переоденься, не могу смотреть на тебя в таком виде. Кошмар.

В этот раз я уже не злюсь на замечание, а радостно взбегаю по лестнице.

Сняв грязную одежду, бросаю ее в корзину с бельем и наспех принимаю душ. Влезаю в ночную сорочку, надеваю тканевую маску на лицо и беру с собой в кровать ноутбук, чтобы посмотреть парочку тру-крайм роликов.

Телефон на кровати без остановки вибрирует от оповещений: Айзек и Линдси извиняются за то, что сбежали. Следом приходит сообщение от Руби:

Руби О'доннел:Те идиоты, которые испугали вас, вернулись. Черт, как же жутко слышать эти звуки из глубины леса! Не обижайся, но я плохая подруга, потому что окажись на месте Линдси, то тоже сбежала бы.

Бэйли Шепард:Я бы сама сбежала, если бы не застыла от страха как идиотка. Вы поймали парней с колонкой?

Руби О'доннел:Нет, но все жутко перепугались, мы перенесли вечеринку к Коулу, едем туда. Придешь?

Открыв вкладку с камерой, я поправляю маску, делаю селфи и отправляю Руби.

Руби О'доннел:Поняла, тебя уже ничто на свете не заставит подняться с кровати. Пиши, если передумаешь. xoxo

Что ж, значит ребята из «Мемфиса» решили не останавливаться. Интересно, как там парень, который получил порцию перцовки? А что, если я правда сожгла ему роговицу глаза? Тогда его друзья придут отомстить? Хотя в произошедшем не было моей вины, это была самозащита.

Мне нужно узнать, как он, иначе не смогу спокойно спать, представляя, что на меня готовится покушение в отместку.

Сев в позу лотоса, я открываю Соцсеть и захожу в настройки, открывая возможность писать мне в личные сообщения не только людям из списка друзей. Следом нахожу профиль Ника Ровера, на аватарке снимок со сцены, в свете софитов он бьет барабанными палочками по ударным, выглядит серьезным и слишком суровым.

Немного поколебавшись, я открываю диалоговое окно:

Бэйли Шепард:Как твой друг, он в порядке?

Зеленый огонек молниеносно загорается рядом с аватаркой Ника. Под сообщением появляются две синие галочки, увидев три мигающие точки, я спешно выхожу из диалога, боясь узнать ответ.

Ник Ровер:У него аллергия, отек в горле, мы в больнице.

Телефон выпадает из пальцев, приземляясь на покрывало, а сердце подскакивает горлу. Что я наделала?

Ник Ровер:А еще он ослеп.

Ник Ровер:В общем, Рэм умирает. И его последнее желание: чтобы ты сходила со мной на свидание, перед тем как тебя посадят в тюрьму за убийство по неосторожности.

Ник Ровер:Да все с ним в порядке, Рэм, как таракан, переживет даже ядерный взрыв.

Выругавшись, я подхватываю телефон и, стиснув зубы, шлепаю пальцами по экрану, печатая ответ:

Бэйли Шепард:Ты нормальный? Кто вообще шутит над такими вещами?!

Ник Ровер:Бэйли?

Не отвечая, я молча гипнотизирую экран.

Ник Ровер:Пойдешь со мной на свидание?

Бэйл Шепард:Спасибо, но я скорее прысну перцовым баллончиком себе в лицо.

Выйдя из диалога, я открываю настройки сообщений и закрываю возможность писать мне.

Глава 9 Недолгая карьера

Я представляла стажировочный день в «Бьюти лайн» иначе, мне казалось, что я буду радостно порхать по залу, помогая девушкам определиться с выбором косметики, но фантазии разбились о суровую реальность. Несмотря на бейджик «консультант-стажер» для покупателей я внезапно превратилась в прилипалу, хотя администратор магазина ясно дала понять, что если не заводить диалог, то мне влепят штраф. К тому же нельзя присесть даже на секунду, поэтому к середине первого рабочего дня мои пятки гудят от боли, словно в них вбили гвозди. Один из самых главных минусов — форма, рубашки из синтетической ткани, в которых вспотеет даже камень, а еще к ним липнет пыль, эту ткань нужно запретить на законодательном уровне.

— Вот этот консилер! — радостно восклицает девушка, обращаясь к подруге. — Весь Тикток сейчас о нем говорит.

— Лорен, с ума сошла? Посмотри на цену, это очень дорого.

— Ты не понимаешь, он творит магию, все блогеры его советуют.

Взглянув на тюбик, я тяжело вздыхаю. Вот она — жертва маркетинга, я такая же. И прямо сейчас я не могу остаться в стороне:

— Извините, что вмешиваюсь, но я бы не советовала брать этот консилер. В составе спирт, он сушит кожу, подчеркивает все шелушения, а еще от него слезятся глаза. Сам бренд отличный, но конкретно этот консилер получил много негативных отзывов. Я могу подсказать вам парочку хороших без спирта в составе, да к тому же в два раза дешевле.

Переглянувшись, девушки откладывают дорогой тюбик.

— Бэйли, можно тебя на минуту? — зовет Карен, мой босс. Губы растянуты в вежливой улыбке. — Стейси, помоги пока девушкам определиться.

— Не спешите откладывать этот консилер, — советует покупательницам Стейси, — у него множество плюсов.

Карен уводит меня в сторону, и я даже рада, что не увижу, как Стейси продает плохую косметику.

— Помнишь, что я рассказывала о приоритетном товаре? Этот продукт сейчас на слуху, поэтому он на самом видном месте, чтобы покупатели хватали, не думая.

— Но ведь он плохой, я сама пробовала им пользоваться.

На мгновение прикрыв веки, Карен шумно втягивает носом воздух.

— Бэйли, — склонив голову набок, она нетерпеливо притопывает, — если клиент хочет оставить в магазине деньги, мы не будем переубеждать его и предлагать дешевые аналоги, а посоветуем приобрести что-нибудь еще в комплект. Базу под макияж, тональную основу, румяна, хайлайтер. Мы продаем, а не экономим, понимаешь? От личных продаж зависит твой процент.

Ладно, есть одна вещь хуже синтетической рубашки — смотреть, как люди тратят деньги на некачественную косметику, и не иметь возможности уберечь их от бесполезной покупки.

— Сюрприз-сюрприз! — доносится радостный возглас Руби. Они с Линдси семенят ко мне, а следом за ними идет Айзек с букетом цветов. Увидев их в школьной форме, я на секунду теряюсь и не понимаю, что делаю в этом месте. — Не могу поверить, ты правда работаешь, наша девочка выросла! Мы пришли украсть тебя на перекус.

— Я освобожусь через пару минут, — многозначительно покосившись в сторону Карен, я молча прошу их уйти, но мои намеки остаются без внимания.

— Бог ты мой, что за рубашка? — рассмеявшись, Руби касается моего воротника. — Кошмар, это же голая синтетика!

Ох, боже, я знаю.

— Милая, — с сочувствием произносит Линдси, разглядывая рабочую форму.

— Я сейчас подойду к вам, ладно?

Айзек смотрит на меня с… Жалостью? Я этого не вынесу. Но по крайней мере он уводит девочек к выходу.

— У тебя полчаса, — выдыхает Карен. — Не опаздывай.

Я иду к выходу с тяжестью в груди. Меня отчитали и поставили на место, а я не могу возразить Карен, потому что она мой босс. Так вот какова на вкус взрослая жизнь? Молча исполнять все, что скажет начальник. Взрослая жизнь это не свобода, а настоящая тюрьма, и мне хватило одного неполного стажировочного дня, чтобы понять это.

— Только посмотрите на нее, даже бейджик есть, — пропевает Руби, как только я выхожу. — Что с лицом? Такая серьезная.

— С дороги, — отодвинув подруг, я усаживаюсь на скамейку за их спинами и издаю стон. — Как же хорошо просто сидеть!

Скинув лоферы, я закидываю одну ногу на другую и начинаю массировать ступню под недоуменными взглядами друзей.

— Милая, ты в порядке? — осторожно спрашивает Линдси.

— Теперь да.

— Идем перекусить?

— Простите, но я планирую просидеть, не вставая, все тридцать минут перерыва.

— Ладно, хватит, кто-нибудь скажет ей? — всплескивает руками Руби. Не получив ответа, она цокает, перекидывая волосы с одного плеча на другое. — Хорошо, я сама. Бэйлс, ты с ума сошла? Какая, к черту, работа? Собирай вещи и пойдем отсюда.

— Мне нужны деньги, да и в целом нечем заняться днем.

— Нечем заняться? Сходи на маникюр или в СПА.

Радость от простой возможности посидеть быстро улетучивается.

— Чтобы пойти в СПА и на маникюр тоже нужны деньги, Руби, — цежу я сквозь сжатые зубы. — Я говорю, но ты словно меня не слышишь.

— Всего один рабочий день, а ты уже стала агрессивной, тебе это не идет. — Руби тянется к карману рюкзака. — Сколько тебе нужно?

— Не знаю.

— Не знаешь сколько?

— Не знаю, как и когда буду отдавать, — тихо отвечаю я. Горло сводит, а глаза жжет, будто я нанесла тот жуткий консилер. Ловлю себя на мысли, что впервые в жизни чувствую стыд перед своими друзьями за саму себя.

Пальцы Руби замирают. Когда до нее доходит смысл моих слов, она отводит руку от рюкзака, и я начинаю испытывать отвращение к себе. Я даже не просила этих денег, но получила отказ. В этот момент я понимаю, что никогда в жизни не попрошу в долг,

— Девочки, сходите за кофе, — предлагает Айзек. — Мне нужно поговорить с Бэйли.

Переглянувшись, Линдси и Руби неловко взмахивают ладонями и нехотя уходят.

— Эй, — сев рядом, Айзек откладывает цветы и приобнимает меня за плечи, — иди сюда.

Пряча мокрые глаза, я прижимаюсь лбом к ямке между его плечом и шеей.

— Мне жаль, что все это происходит с тобой. — Он неспешно поглаживает меня по голове. — Не воспринимай Руби всерьез, ты же ее знаешь, сначала ляпнет, а потом думает.

— Знаю, Мейсон такой же.

— Слушай, только не ругайся за этот вопрос, но, может, стоит рассказать все твоему отцу? Уверен, если он узнает, что ты готова работать, лишь бы не ходить в «Мемфис», то он что-нибудь придумает.

Отстранившись, я покачиваю головой.

— Видел, как Руби резко передумала давать деньги после того, как я сказала, что не знаю, когда отдам? Хотя я даже не просила. Я только что узнала какое это унизительное чувство — просить в долг. Не уверена, что теперь смогу спокойно попросить об этом папу, даже страшно представить, сколько раз он испытывал подобное за последние дни. Речь о крупной сумме, если бы он мог, то уже нашел бы выход.

— Ты разозлишься, если я дам тебе свою кредитку и скажу, что можешь тратить с нее и ничего не возвращать?

— Даже не думай.

— Просто я… — Щеки Айзека розовеют, отведя взгляд, он бегло проводит пальцами по волосам. — Я уже второй раз не смог нормально защитить тебя в опасной ситуации, позволь помочь хотя бы так.

Улыбнувшись, я касаюсь его теплой щеки и, потянувшись к губам, оставляю короткий поцелуй.

— Больше не будем поднимать эту тему, ладно?

— Хорошо, — соглашается он, проскользнув рукой по моему бедру. — На втором этаже есть платное массажное кресло, позволишь купить тебе на нем время до конца перерыва?

— Боже, с этого и надо было начинать!

Рассмеявшись, Айзек ждет, пока я обуюсь и, взяв цветы, ведет меня за руку к лифту на второй этаж.

***

На шестой рабочий день я все еще не могу привыкнуть к тому, что на работе нужно стоять часами без простой возможности присесть. Когда ступни горят и гудят так сильно, то перспектива учебы в «Мемфисе» уже не кажется настолько ужасной. Вчера Карен озвучила мой процент с продаж, и я едва не взвыла, ведь продала тонну косметики, а получу за это всего ничего. Я пожаловалась на эту тему в чате, но девочки оставили сообщение без ответа — так они показывают, что не одобряют то, что я делаю. А может, мама была права, и девочки не хотят слушать мое нытье, ведь нытиков никто не любит.

Было глупо надеяться, что я долго смогу скрывать свои прогулы. Вероятность того, что родителям позвонят из школы — высока, но я никак не ожидала, что встречу маму и ее подругу Сьюзан в «Бьюти лайн» на свой шестой рабочий день.

Катастрофа.

Сердце проваливается в пятки, как только я сталкиваюсь с ними в отделе люксовой косметики. Выронив пробник помады, мама смотрит на меня как на инопланетянина. Ее изумленный взгляд следует от бейджа к моему лицу и обратно, а у меня пальцы на ногах поджимаются от холода в ее глазах.

— Бэйли? — с недоверием спрашивает Сьюзан. Постукивая ногтями по тюбику с тушью, мамина подруга не выглядит удивленной, хотя у нее в лице столько ботокса, что обычно сложно разобрать какие-либо эмоции. — Ты работаешь? Здесь?

— Нет конечно, — отмахивается мама, выдавая самый наигранный смех в мире. — Это в рамках социального проекта, школьное задание. Глупость, не правда ли?

Я молча киваю. Лучше сейчас соглашаться с мамой и сделать все, чтобы минимизировать последствия, которые настигнут меня, как только мы останемся один на один.

— Что за школа, которая принуждает детей к работе вместо учебы?

— О том я тебе и говорила, Сью. Бэйли не может там учиться.

Сьюзан далеко не глупая женщина и если эмоции на ее лице не прочесть, то во взгляде сквозит откровенная насмешка, когда она смотрит на маму сверху вниз.

— Миранда, ты же говорила, что у вас с Аароном все налаживается, но это, — указав на меня тюбиком туши, она кладет его обратно, — буквально кричит о том, что вы тонете и не собираетесь всплывать. Если твои избалованные дети решились на работу, то все намного хуже, чем я думала.

— Кто еще избалованный, — вырывается у меня, и я уверена, что если бы у мамы был в руках кляп, то она бы им воспользовалась.

— Прости, на что ты намекаешь, дорогая?

Сьюзан прекрасно знает, что я говорю о ее дочери Мелоди. Ей четырнадцать лет и она добивается всего криками и слезами. Однажды Мелоди пришлось забраться на крышу дома и шантажировать родителей тем, что спрыгнет, если на ее дне рождении не выступит Гарри Стайлс. Конечно, Гарри не приехал, но зато она заполучила билет в вип-зону на его концерт.

— Да так, просто вырвалось, — пожимаю плечами я.

Хмыкнув, Сьюзан кивает.

— Знаешь, Миранда, думаю, тебе стоит последовать примеру дочери и устроиться на работу, если нуждаетесь в деньгах на обучение в частной школе. Могу взять тебя на подработку в галерею. — Взглянув на наручные часы, Сьюзан цокает. — Ох, совсем забыла, что опаздываю на встречу. Созвонимся.

— Сью, она не хотела тебя обидеть, — тараторит мама ей в спину. — Живо извинись, Бэйли!

Даже если бы я решила извиниться, то уже поздно, потому что Сьюзан уходит слишком быстро. Смелость, с которой я съязвила ей, улетучивается, как только мама вплотную подходит ко мне.

— Почему ты не в школе? — Она выставляет указательный палец. — И даже не вздумай врать мне.

Коленки начинают дрожать, ощущение, что огромный магазин сужается до размеров узкой комнаты, в которой невозможно сделать вдох.

— Потому что я не хочу там учиться.

— Тебя там обидели? — Отпрянув, мама щурится. — Ты вообще была там? Хоть порог переступила?

Я нехотя качаю головой. Протянув руку, мама срывает бейджик с моей груди и бросает его на пол.

— Ты о чем вообще думаешь?! — злостно шипит она сквозь стиснутые зубы, но заметив на нас заинтересованные

Холодные пальцы больно сжимаются на моем запястье, пока она тянет меня к дверям.

— Но у меня вещи остались в раздевалке.

— Жду у выхода, у тебя ровно минута. Я пока позвоню отцу.

Я толком не смогла объяснить Карен, почему ухожу, она не слишком расстроилась, а заодно добавила, что проценты с продаж мне не зачтут, лишь выплата за отработанные часы. Что ж, спасибо и на этом.

***

— О чем ты только думала, Бэйли? — Папа устало потирает лоб, на его лице написано много эмоций: раздражение, удивление, злость и разочарование.

Во рту появляется привкус горечи просто оттого, что я добавила ему головной боли. Сцепив пальцы в замок, я опускаю голову в попытке спрятать за волосами горящее лицо.

— Изволь смотреть на нас, когда мы с тобой разговариваем, — требует мама, опускаясь на диван рядом с папой. — Отец вынужден срываться со встречи из-за тебя, я унизилась перед Сьюзан и попросила в долг, мы делаем все, что в наших силах, чтобы тебе было лучше, а ты решила обмануть нас?

— Ты просила в долг у Сьюзан?

— Об этом поговорим позже, Аарон, — отмахивается мама. — Сейчас речь о том, что наша дочь прогуливает школу.

— Я не хочу там учиться, — выдавливаю я полушепотом, пока горло обжигает ком из подступающих слез.

— Я ведь не в тюрьму тебя отправляю. Поверь, если бы мог, то оставил тебя в «Примроуз», но у нас дом выставлен на продажу, ты осознаешь уровень наших проблем?

Шмыгнув носом, я киваю.

— Дай мне ключи от машины, — просит папа, протянув ладонь.

Подняв лежащий у ног рюкзак, я крепко обнимаю его.

— Зачем?

— Наказание за ложь. С завтрашнего дня мама будет отвозить тебя в школу.

— Но папа…

— Я устал, Бэйли, — непривычно холодным тоном произносит он. — Знаю, что вам нелегко, но и мне тоже, поверь. Нужно ходить в школу, хочешь ты этого или нет. Ключи.

Папа взмахивает пальцами, по его суровому взгляду понимаю, что нет смысла спорить. Я сделала все, что могла, но проиграла. Открыв карман, достаю ключи с брелоком и опускаю связку в папину ладонь.

— Я очень надеюсь, что мы услышали друг друга, Бэйли.

Кивнув, я спешу в свою комнату, чтобы вдоволь там нареветься.

Глава 10 Добро пожаловать

За выходные я изучила множество форумов на тему новичков в школе и о том, как выжить в обществе, которое настроено агрессивно против тебя. Я даже забрела на ветку форума, где обсуждали выживание в тюрьме. Что же, «Мемфис» вполне можно назвать моей персональной тюрьмой.

Из кучи статей я выделила три самых важных совета:

Не отвечать обидчикам.

Ни в коем случае не вестись на провокации.

Не показывать агрессорам страх.

Утро понедельника я начинаю с мыслей о том, чтобы притвориться заболевшей, но мама точно в это не поверит. На секунду даже появляется желание попросить Мейсона сломать мне руку, но я слишком боюсь боли.

После короткого стука мама заглядывает в комнату, в этот момент она напоминает надзирателя, который пришел проводить заключенного на смертную казнь. Вместо приветствия и пожелания доброго утра мой надзиратель хмурится:

— Ты время видела? Почему еще в кровати?

Выбравшись из-под одеяла, я опускаю на пол внезапно отяжелевшие ноги.

— Уже встаю.

— Живее, Бэйли. Жду внизу.

«Живее» — это не про меня. Я всегда долго собираюсь, за что меня часто ругают друзья и близкие, но сегодня мне не хочется, как обычно без остановки менять наряды перед зеркалом, подбирать аксессуары, выбирать прическу и поправлять макияж.

Приняв душ, я беру первый попавшийся свитер и юбку, наношу тушь, смазываю жидким шелком кончики волос, чтобы привести их в порядок и, забросив перцовый баллончик в рюкзак, выхожу за дверь.

— Завтрак, — зовет мама из кухни.

От мыслей о еде меня начинает мутить, слишком волнуюсь.

— Спасибо, не хочу.

— Бэйли, — мамин тон не терпит возражений, поэтому я послушно следую вдоль холла.

Без Марты светлая кухня словно потускнела и уменьшилась в размерах, а, может, это все мамин тяжелый взгляд, способный превратить любое помещение в тесный коробок без доступа к кислороду.

За столом сидит Мейсон и вид его школьной формы действует как удар в солнечное сплетение.

— Как настроение, Бэйлс?

— Потрясающее, не терпится завести новых друзей. — Взяв тост с авокадо, я откусываю маленький кусочек, который с трудом проглатываю.

Хмыкнув, Мейсон доедает омлет и тянется за апельсиновым соком.

— Я отвезу тебя.

— Нет, этим займусь я.

— Ты серьезно, мам? Хочешь, чтобы все увидели, как Бэйли привозит в школу мама? Это ужасно. Убийство репутации за долю секунды.

— Мы с отцом больше не доверяем вам. Ты можешь пойти у сестры на поводу и позволить ей прогулять. — Сделав глоток кофе, мама отставляет кружку. — Я отвезу ее сама и прослежу за тем, как она зайдет в школу.

— Тебе конец, Бэйлс, — делает вывод Мейсон. — Даже не будь это школа «Мемфис», выпускница, которую мама привозит в школу…

— Замолчи, — перебиваю я, откладывая тост.

Кажется, Мейсон наконец-то замечает, что меня вот-вот стошнит от волнения, поэтому замолкает.

Еда в меня не лезет, как и утренний кофе, желудок словно превратился в крутящуюся без остановки рулетку. Когда мы выходим из дома, мое тело бросает в пот, а колени слабеют. Ощущение, что у меня отравление. Отравление чистым страхом неизвестности.

Как только сажусь в салон машины и захлопываю дверцу, то не могу избавиться от чувства, что зашла в газовую камеру и пути назад нет. Сцепив ладони в замок, я молюсь, чтобы автомобиль не завелся, но мама с легкостью заводит двигатель и выезжает на дорогу.

— Прибереги слезы для отца, ты же знаешь, что у меня они вызывают лишь раздражение.

После маминого замечания я касаюсь пальцами влажных щек — даже не заметила, как начала плакать.

— Извини.

Чтобы остановить слезы, я прибегаю к совету психолога и двумя пальцами сжимаю перепонку между большим и указательным пальцами. Достаточно сильно, чтобы почувствовать напряжение, но не настолько, чтобы было больно — так я обманываю нервную систему и отвлекаюсь на новое ощущение, а слезы прекращаются сами собой. Доктор Доусон подсказала мне этот секрет пару лет назад, это

Когда на горизонте появляется «Мемфис», я до боли сжимаю пальцами перепонку, а после впиваюсь в нее ногтями. На стене рядом со входом нарисована разинувшая пасть огромная пиранья, заключенная в синий щит — символ школы. Парковка переполнена машинами и людьми, я вижу несколько курящих ребят, в «Примроуз» бы за такое исключили без права на амнистию. Самое непривычное, что бросается в глаза — ученики. Нет формы, кто-то даже пришел на учебу в пижаме. Я буквально чувствую, как от количества подростков в спортивной одежде у мамы портится настроение и от этой мысли у меня впервые за утро появляется желание улыбнуться.

— Безобразие, — едва слышно бормочет мама, поворачивая руль. Заглушив двигатель, она тянется к дверной ручке, и я вздрагиваю.

— Ты пойдешь со мной?

— Я должна убедиться, что ты зайдешь в школу.

— Ты можешь сделать это и отсюда, — тараторю я.

Сжав лежащий на коленях рюкзак, я тянусь ручке и буквально вываливаюсь из салона автомобиля. Хлопнув дверцей, я замечаю короткую улыбку на губах мамы — она блефовала, сказав, что зайдет со мной.

— Видишь? Это как прыжок в холодную воду, — убеждает она, опустив стекло. — Лучше сделать сразу и быстро, чем пытать себя и тянуть время.

Боюсь, главная пытка только начинается.

— Я буду стоять здесь до начала первого урока, Бэйли, — предупреждает мама. — А может, и весь учебный день, у меня полно времени.

Взмахнув рукой, она поторапливает меня жестом.

Впившись пальцами в кожаную лямку рюкзака, я оборачиваюсь и, тяжело сглотнув, осматриваюсь. Проходящие мимо ребята смотрят не на меня, а на машину за моей спиной. На фоне стоящих вокруг автомобилей наш БМВ представительского класса слишком сильно выделяется.

— Эй, Броуди, сфотографируй меня! — остановившись прямо у капота, парень с взлохмаченными рыжими волосами с гордым выражением лица поднимает руку и показывает пальцами букву «W».

— Сделано! Теперь ты меня.

Парни меняются местами, даже не обращая внимание на то, что мама смотрит на них с таким презрением, будто птицы нагадили на лобовое стекло. В душе загорается надежда, что она не выдержит и уедет, а я просто сбегу с уроков, но машина остается на месте.

Ладно, нужно просто сделать это. Возможно, если бы Мейсон не вляпался в громкий конфликт, отбив девушку у одного из «Норд», мне было бы не так страшно переступать порог этой школы. Когда это произошло, разразился интернет-скандал, который спровоцировали именно фанаты «Норд» и Оливера. На Мейсона тогда обрушился водопад гневных сообщений от незнакомцев, правда брат никогда не придавал этому значения.

Люди поглядывают на меня с интересом, но, кажется, не признают во мне сестру главного врага школы. Это радует.

— Бэйли, подожди.

Внутри все сжимается, и я замираю. Ну почему мама не может просто остаться в машине? До боли прикусив губу, я нехотя оборачиваюсь. И если до этого я не привлекала внимание прохожих, то мама в белоснежном брючном костюме и на высоких каблуках мгновенно притягивает к себе кучу взглядов.

— Хочу зайти вместе с тобой в администрацию, а затем к директору, попросить, чтобы приглядывали за тобой и не давали никому в обиду.

— Мам, ты издеваешься?

Качнув головой, она с искренним непониманием смотрит на меня сквозь светло-коричневые стекла солнечных очков.

— О чем ты?

— О том, что не хочу привлекать лишнее внимание. Пожалуйста, вернись в машину.

— Я ведь пытаюсь помочь. Ты прогуливала, потому что боялась идти сюда.

— Классная попка! — бросает один из проходящих мимо парней и это явно адресовано не мне, а маме, на чью «классную попку» он пялится без зазрения совести, потирая подбородок.

Плотно сжав губы, мама поворачивается.

— Что ты себе позволяешь?

— Расслабься, детка, — хохочет он, направляясь с друзьями ко входу в школу, — это комплимент.

— Мерзость, — выплевывает она и слегка вздрагивает.

— Мам, пожалуйста, — тихо зову я, — на нас и так все смотрят. Давай я просто зайду в школу, а ты посадишь свою классную попку в машину, идет?

— По-твоему это смешно? — Цокнув, мама с брезгливостью оглядывает «Мемфис» и кивает. Уверена, она рада, что не придется заходить внутрь.

С облегчением выдохнув, я еще какое-то время смотрю маме вслед, а затем разворачиваюсь и спешу к дверям вместе с потоком учеников.

У входа в школу я замечаю двух девушек, которые внимательно изучают меня, не скрывая любопытства. Они выглядят так, будто пытаются подражать друг другу, у обеих светлые волосы с розовыми прядями у лица, у каждой блестит по цветному камушку пирсинга в носу, а еще на каждой из них свитшот с эмблемой школы. Взявшись под ручку, девушки направляются ко мне.

— Привет, ты новенькая? — спрашивает та, что пониже ростом.

Нерешительно кивнув, я оборачиваюсь и, с сожалением убедившись, что машина мамы на месте, толкаю дверь.

— Я Люси, а это Шейла, — нагоняют меня они.

— Приятно познакомиться, — бормочу я, совсем не желая называть свое имя.

— А как тебя зовут, откуда перевелась? — не сдается коротышка.

— Не подскажете, где здесь административный корпус? — меняю тему я. — Мне нужно получить расписание, учебники и локер.

— Не знаю, откуда она к нам перевелась, но уж точно не из школы хорошего воспитания, — бросает коротышка, натянув улыбку.

— Почему?

— Потому что она даже не представилась нам, Люси.

— Кэти, — выдаю я первое пришедшее в голову имя. — Кэти Спенсер. А теперь простите, девочки, я спешу.

Вежливо улыбнувшись, я успеваю сделать несколько шагов, прежде чем слышу то, что заставляет меня замереть.

— А я думаю, тебя зовут Бэйли. Бэйли Шепард.

Обернувшись, я смотрю на Люси, которая держит в руке телефон и показывает мне экран с моим профилем в Соцсети.

— Что здесь забыла одна из Кардиналов?

Не отвечать обидчикам.

Ни в коем случае не вестись на провокации.

Не показывать агрессорам страх.

Ничего не ответив, я быстро ухожу, прячась в потоке людей. Спустя десять минут я наконец-то нахожу нужный кабинет, забираю расписание, список учебников и номер локера с кодом. Как только выхожу за дверь, встречаю любопытные взгляды Люси и Шейлы, эти девочки явно шпионили за мной.

«Вам совсем нечем заняться?» — хочется спросить мне, но я придерживаюсь тактики молчания. Лучше не

Отхожу от кабинета и вижу, как нетерпеливо Люси и Шейла проскальзывают к секретарю, наверняка собираются выпытать подробности обо мне. Черт, эти девушки напоминают назойливых журналистов из желтой прессы.

Взяв из библиотеки стопку учебников, я возвращаюсь в коридор с локерами. По пути я едва сдерживаю тяжелые вздохи, глядя на обшарпанные стены, на некоторых дверях в кабинеты маркером написаны непристойные слова, которые явно пытались стереть не один раз.

Остановившись напротив своего локера, я опускаю тяжелую стопку учебников на пол и ввожу код. Дверца со скрипом поддается, внутри все пестрит выцветшими наклейками, а еще пахнет грязными носками, кажется, бывший владелец хранил здесь самую вонючую обувь в мире.

Перед глазами всплывает коридор «Примроуз», где локеры сделаны из покрытого лаком дерева, нам запрещено клеить наклейки, да и вообще что-либо внутри. Только чистота и порядок, и я до безумия скучаю по этому. Помню, как мы с Линдси смеялись над Руби, которая поставила диффузор на полку, сейчас же эта идея кажется мне потрясающей.

Расстегнув молнию на рюкзаке, я достаю пачку влажных салфеток и протираю локер изнутри, следом вытаскиваю кокосовый спрей для тела и тщательно опрыскиваю им внутренние стенки, полку и дверцу. Обернувшись, я проверяю, нет ли рядом Люси и Шейлы, но народу слишком много, им непросто будет найти меня в потоке снующих учеников.

Мое внимание привлекает компания парней, собравшихся неподалеку. На нескольких ребятах бомберы с символикой футбольной команды, от вида которой у меня все внутри инстинктивно сжимается, и только спустя секунду я вспоминаю, что нахожусь в логове врага. Среди парней замечаю знакомое лицо.

Ник Ровер.

И в этот самый момент он тоже замечает меня. Кретин легонько встряхивает головой, роняя на лоб темные пряди, а его брови медленно ползут вверх. Спустя мгновение Ник, черт бы его побрал, отодвигает стоящих перед ним друзей в стороны и, выйдя из круга, направляется ко мне.

Отвернувшись, я спешно забрасываю спрей и салфетки в локер, а затем отправляю туда книги.

— Я сплю? — раздается за моей спиной.

Крепко зажмурившись, я вжимаю голову в плечи.

— Да, я фея сна. Заглядываю иногда к людям.

Захлопнув дверцу, я медленно оборачиваюсь. Кретин выглядит таким радостным, будто мы давние друзья, которые не виделись целое лето. На Нике черный свитшот необъятных размеров, но мое внимание цепляется за вышитую слева на груди маленькую ромашку.

— Баунти, — зовет он, склоняясь чуть ближе, — что ты здесь делаешь?

— Это сон, меня здесь нет. — Взмахнув пальцами, как волшебник, делаю шаг в сторону, но Ник со скоростью света выбрасывает ладонь вперед и припечатывает ее к дверце локера, перекрывая мне путь. Двигаю ногу обратно, и вторая ладонь оказывается с другой стороны от меня.

Сердце подпрыгивает к горлу. Какое-то время я смотрю на красную бандану, повязанную на запястье Ника, и не решаюсь повернуть голову. Я на территории врага и не знаю, как себя вести. Кто-нибудь поможет, если я закричу?

— Напоминаю, у меня с собой перцовый баллончик, — как можно тверже произношу я, взглянув в его глаза.

На губах Ника играет улыбка, совсем не злая и не наглая, на лице лишь искреннее любопытство.

— Даже если ты им воспользуешься, то не станешь нравиться мне меньше, Бэйли.

— Мне пора, опаздываю в другой сон. Фея сна, помнишь?

— Раз мы во сне, может, хоть здесь согласишься пойти со мной на свидание?

— Я фея сна, а не сумасшедшая.

Протянвув ладонь, я кончиками пальцев похлопываю Ника по сгибу локтя и жестом прошу отойти. На мое удивление он поддается и убирает руку.

Обойдя девушек, заставших с таким видом, будто здесь происходило нечто непристойное, я спешно заворачиваю за угол. Интересно, мама уже уехала или все еще ждет начала занятий? Понятия не имею, что делать, только знаю, что ни за что на свете не пойду на урок, где нужно представляться перед всем классом и вскрывать карты.

Толкаю дверь в туалет и в нос бьет ужасный запах. На стене висит исписанный глупыми надписями аппарат для прокладок, у ряда раковин переполненная мусорная корзина, рядом с ней на полу валяются скомканные салфетки.

Здесь никого, но я все равно прячусь в кабинке и, прикрыв нос воротником свитера, достаю телефон. На экране мигает несколько пропущенных вызовов от Мейсона и сообщение:

Мейсон:Все окей?

Ответив короткое «окей», я открываю чат с подругами.

Чат«Клуб Винкс»

Бэйли Шепард:Теперь я точно могу сказать, чем пахнет в аду. Моим новым локером и женским туалетом«Мемфиса».

Линдси Салливан:Не может быть, ты все-таки пошла туда?

Бэйли Шепард:Мама лично привезла в школу.

Руби О'доннел:Ходи с гордо поднятой головой, как королева. Ты и есть королева. Не показывай им страх и не прячься в туалете! Не смотрела фильмы про школьных аутсайдеров?

Бэйли Шепард:О чем ты?

Руби О'доннел:Аутсайдеров всегда поливают помоями прямо из соседней кабинки. Или же засовывают головой в унитаз.

Линдси Салливан:Верно. Ох, боже…

Тяжело сглотнув, я поднимаю взгляд, чтобы убедиться, что над головой не повисло ведро с помоями.

Руби О'доннел:Прости, надо бежать, сейчас начнется лабораторная работа по химии.

Линдси Салливан:Держись, милая.

Я пытаюсь. Пытаюсь держаться изо всех сил, хотя горло уже больно сводит от желания разреветься. Сжав перепонку между большим и указательным пальцами, я оглядываюсь. Стены кабинки со всех сторон изуродованы надписями в стиле: «Селеста Морган шлюха!», «Директор Шервуд идиот», «Дженна Роббинс отсосет за пачку сигарет». На полу рядом с переполненной мусорной корзиной лежит использованный тампон. Тихонько простонав, я отрываю от рулона туалетную бумагу и бросаю на тампон, чтобы не видеть этого.

Проверив рюкзак, сокрушаюсь, что забыла антисептик, мне страшно прикасаться здесь к чему-либо.

Держись, милая.

Слова Линдси крутятся в голове, и я держусь примерно до середины первого урока, а затем сдаюсь и рыдаю в самой вонючей кабинке в мире.

К концу урока мой план прост: убедиться, что мама уехала, и сбежать. Плевать, что со мной сделают дома, я не готова учиться здесь. Как только собираюсь выйти из кабинки, в туалет заходит шумная компания девушек.

— Читали сегодня чат «Нордфан»? Думаете, Люси и Шейла написали правду?

— Они хоть и главные сплетницы, которые никогда не перепроверяют информацию, но выдумать такое у них фантазии бы не хватило.

— Интересно, ее брат тоже перевелся к нам?

У меня внутри все холодеет. Они говорят обо мне.

— Было бы славно.

— Предлагаю быть умнее, — отзывается другая. — Она ведь богатенькая, так? Давайте прижмем ее в углу и кинем намек, если хочет спокойно жить в нашей школе, то будет делиться папочкиными карманными деньгами.

— А если не согласится? — В соседней кабинке шумит слив, а после хлопает дверца.

— Тогда угрозы превратятся в жизнь. Хочешь выжить? Придется платить. Может, она даже поделится с нами своими вещами, наверняка носит бренды и воротит нос от масс-маркета.

Кем они меня считают? Голливудской дивой?

Девушки со смехом выходят за дверь, а вот мне смеяться совсем не хочется. Слезы катятся по щекам сами собой. Нужно успокоиться, дождаться окончания перерыва и уйти, когда все ученики разбредутся по кабинетам.

Открываю чат с подругами, но понимаю, что мое нытье не нужно никому, кроме меня. Кажется, пора воспользоваться советом психолога и начать вести видеодневник. Сегодня же этим займусь. Нехотя закрываю чат и убираю телефон.

— Эй, ты в порядке?

Вздрогнув от неожиданности, я замираю. Даже не слышала, как кто-то вошел в туалет. А вдруг те девушки поняли, что я прячусь здесь, и вернулись?

Натянув рукав свитера на пальцы, я осторожно опускаю крышку унитаза и, забравшись на него с ногами, сажусь на корточки. Спустя мгновение слышатся шаги и скрип дверцы соседней кабинки. Вспомнив сообщение Руби об аутсайдерах, я поднимаю рюкзак над головой и крепко зажмуриваюсь, готовясь к тому, что на меня выльют помои.

— Паршивый день?

Кажется, я не шевелюсь целую вечность. Медленно отведя рюкзак, я поднимаю подбородок: из-за перегородки на меня смотрит девушка, у нее большие карие глаза, загорелая кожа и совсем не враждебное выражение лица, которое я ожидала увидеть. Она смотрит с сочувствием.

— С недавних пор паршивая жизнь. — Шмыгнув носом, я пытаюсь понять какое дружелюбие у незнакомки: фальшивое или же искреннее? — А ты… Ты нормальная?

— Тут все ненормальные.

Мне нравится ее ответ.

— Значит нормальная. Я Бэйли.

— Знаю, я Микки.

Ох, господи, я настолько выделяюсь, что по одному моему виду можно сказать, что я та самая из «Примроуз»?

— На твоем месте, Бэйли, я бы сняла теннисный браслет, пока его не отобрали.

Обхватив застежку, снимаю браслет, прячу его в рюкзак и касаюсь золотых колечек в ушах.

— Серьги?

— Лучше носи гвоздики, во время драки колечки могут зацепить и выдернуть.

На секунду я теряю равновесие и едва ли не падаю. Я не умею драться и толком не умею защищаться, я никогда в жизни не участвовала в подобном, не считая пощечины Нику Роверу.

— Д-драки?

— Такое иногда случается, а поскольку ты… — Запнувшись, Микки посылает мне неловкий взгляд. — Ну, сама знаешь, откуда, то вероятность велика. Не хочу пугать тебя, просто предупреждаю. Некоторые ребята здесь не очень гостеприимные.

В эту самую секунду, когда ученица из «Мемфиса» с сочувствием предупреждает, что меня может ждать драка просто из-за того, что я из «Примроуз», я окончательно понимаю, что не готова. Это слишком. Мне нужно на улицу, на свежий воздух. Нет, мне нужно в «Примроуз», прямиком к директору Леннет, умолять ее, просясь назад.

— Черт! — Слезаю с унитаза и спешно снимаю серьги. — Черт, черт, черт!

Вылетев из кабинки, я останавливаюсь перед зеркалом и смываю с щек следы туши. Пальцы трясутся, и я никак не могу перестать контролировать это, но в голове звучит строгий голос мамы и ее наставление с детства: в любой ситуации нужно сначала привести себя в порядок, а потом действовать.

— Как ты вообще оказалась в нашей школе? — Микки подходит ближе, и я только сейчас замечаю, что она ниже меня на голову.

— Долгая и грустная история. — Я роюсь в рюкзаке в поисках баллончика, но не могу найти. Неужели не взяла его? Ладно, ключи тоже сойдут за оружие. Сжав в ладони связку, застегиваю молнию. — Далеко отсюда до выхода?

— Нет, я тебя провожу, — предлагает Микки, поправляя на плечах рюкзак, на котором болтается брелок флага Мексики.

В голове мелькает недобрая мысль: а вдруг она одна из тех девушек или их подруга? Не знаю, могу ли я доверять здесь хоть кому-либо? Мне бы очень хотелось, чтобы Микки была искренна, но если это не так, то лучше перестраховаться и показать характер.

— Если это вдруг какой-то коварный план, и ты вместе с подружками планируешь избить меня за углом, то знай, что вы за это ответите. Каждая.

— У меня нет здесь подруг, — усмехается она.

Ее ответы нравятся мне все больше.

Когда мы выходим за дверь, я готовлюсь к тому, что меня обольют или затолкнут в темный угол, но Микки, кажется, действительно собирается сдержать свое слово и проводить меня. Чувствуя пристальное внимание, я сгораю от желания опустить взгляд и вжать голову в плечи, но заставляю себя смотреть перед собой.

— Вали отсюда, богатенькая сучка! — кричит кто-то мне вслед.

С удовольствием, именно этим я и занимаюсь.

Желание быстро побежать и спрятаться ошпаривает тело, становится тяжело дышать. «Не отвечать, не вестись на провокации, не показывать страх» — повторяю я про себя.

— Передай своему брату, чтобы сдох!

Затормозив, я сжимаю ключи в ладони и во мне просыпается то, чего я до этого не испытывала. Страшное желание применить силу и заставить крикнувшего испытать боль. Плевать, что я вряд ли выиграю в этом бою, но я не хочу слышать такое про Мейсона.

Я вздрагиваю, когда меня подталкивают в спину:

— Они только и ждут, что ты ответишь. Идем.

Голос Микки слегка отрезвляет меня, и, стиснув зубы, я поддаюсь.

Выйдя на залитую солнцем улицу, я первым делом проверяю нет ли на парковке маминой машины. А вдруг она сейчас вернется? С моим везением так и будет. От одной мысли о встрече с мамой меня начинает потряхивать даже сильнее, чем в школьном коридоре. Пора уходить. Срочно.

— Проводить тебя до машины? — предлагает Микки, заметив мое замешательство.

— Меня сюда привезла мама, — отвечаю я, достав телефон. — Сейчас позвоню своему парню, он заберет меня. Спасибо тебе…

Черт возьми,

— Микки, — подсказывает она.

— Да, детка? — доносится в трубке голос Айзека, на фоне шумят парни, и я подозреваю, что сейчас он в раздевалке перед тренировкой.

— Сможешь забрать меня?

— Ты правда пошла в «Мемфис»? — спрашивает он после недолгого молчания. — Я думал, Мейсон шутит.

— Мама силком привезла, у меня не было выбора. Так что, заберешь?

— У меня сейчас тренировка, завтра игра. Ты же знаешь, тренер убьет меня, если пропущу тренировку. Почему не позвонила Мейсону?

С моих губ слетает нервный смех. Он издевается? Айзек ведь знает, где я и что прошу забрать меня не с шоппинга, потому что мне вдруг стало скучно. Хотя нет, он не издевается, он либо ставит тренировку выше меня, либо трусит приехать. И скорее всего, второе. Впервые в жизни меня так сильно злит его трусость. В момент, когда я больше всего нуждаюсь в своем парне, он решает спрятать голову в песок.

— Что значит «почему я не позвонила Мейсону»? Может потому, что для него приехать сюда все равно что выйти на боевую арену? А знаешь что, пошел к черту, я вызову такси!

Сбросив вызов, я оборачиваюсь и вздрагиваю, заметив Микки. Она все еще здесь? Почему не идет на урок?

Перетаптываясь с ноги на ногу, Микки с неловкостью смотрит на меня. Остановив взгляд на ее потрепанных кедах, я вспоминаю разговор девушек в туалете, они сказали, что хотят получить от меня деньги, может, Микки тоже хочет получить награду за помощь? Иначе почему она все еще здесь?

— Прости, у меня нет наличных, — оправдываюсь я.

— Что?

— Но я могу перевести деньги, — тараторю я, сдерживая желание добавить «только не бей меня». — Какой у тебя банк?

На лице Микки мелькает отвращение, она усмехается, а я не понимаю: ей не понравилось мое предложение или же банковские переводы в этой школе знак дурного тона?

— А знаешь, нужно было позволить тебе ответить тем девчонкам в коридоре и посмотреть, как они надирают тебе задницу.

Дерьмо. Она искренне хотела помочь мне, а я ляпнула про деньги. Идиотка!

— Боже, прости, я почему-то подумала… — запнувшись, я зажмуриваюсь, потому что не могу выдать вслух то, что подумала на самом деле. — Извини.

— Ничего, хорошей тебе дороги.

Взмахнув пальцами, Микки уходит, а я чувствую себя последней сволочью.

С такси выходит проблема, у меня недостаточно денег на карте, да и наличных тоже, остается общественный транспорт. Добираться до «Примроуз» придется с двумя пересадками на автобусе.

Разозлившись на этот день и на все вокруг, включая саму себя, я открываю чат с Айзеком и печатаю: «больше никогда не пиши и не звони мне». Отправив сообщение и выпустив толику злости, я чувствую себя чуть легче, но ненадолго, потому что замечаю, как на парковку заезжает мама.

Черт!

Наверняка она ездила за кофе или принять душ после комплимента о классной попке.

Сорвавшись к школе, я прячусь за кустовой изгородью и, пригнувшись, торопливо передвигаюсь вдоль стены, а затем заворачиваю за угол. Выглянув из-за укрытия, я с колотящимся сердцем смотрю на то, как мама паркуется. Она действительно собралась сидеть здесь весь день, как коп в засаде, попивая кофе?

Прижавшись спиной к стене, я раздумываю, что делать. Мне нужно в «Примроуз», чувство, что если не попаду туда прямо сейчас, то навсегда потеряю шанс вернуться.

Сделав пару глубоких вдохов, я собираюсь с силами и, пройдя еще несколько футов вдоль изгороди, раздвигаю ветки, чтобы выйти из укрытия. Лямка рюкзака цепляется за одну из веток, и я едва ли не падаю, громко чертыхаясь.

Позади раздается глухой стук. Обернувшись, я вижу в окне первого этажа Ника Ровера. Выставив указательный палец, он просит подождать и поднимает оконную раму.

— Шпионишь за мной, Баунти?

— Как видишь, — отряхивая свитер, я едва сдерживаю недовольный стон, увидев несколько зацепок на рукавах.

— Ровер, сядь на место, — раздается мужской голос.

— Не могу, мистер Кей, ко мне пришла поклонница.

В соседнем окне появляется пожилой мужчина и яростно грозит мне пальцем, прося убраться подальше и не срывать урок.

Чтобы не привлекать лишнее внимание, я посылаю вежливую улыбку преподавателю и, развернувшись, торопливо иду вдоль газона, направляясь к остановке.

— Подожди! — окликает Ник.

— Ровер, немедленно вернись! Предупреждаю, я позвоню твоему отцу!

Обернувшись, я вижу, как Кретин выбрасывает рюкзак в окно, а следом вылезает и сам. К окнам сбегается толпа его одноклассников, а я прибавляю шаг, чтобы поскорее сбежать.

— Куда идешь? —спрашивает Ник, равняясь со мной.

— Не твое дело.

— Просто пытаюсь поддержать разговор и понравиться тебе.

— Спасибо, но у меня на тебя другие планы.

— Например?

Мне не нужно смотреть на него, чтобы знать, что он улыбается.

— Например, пересекаться с тобой как можно реже. Так что займись чем-нибудь привычным, позади парковка с кучей машин, можешь разрисовать их баллончиками. Или до смерти попугать людей в темном лесу.

Проскользнув вдоль школьных автобусов, я сворачиваю к остановке, а Кретин все не отстает.

— Слушай, я все понимаю, но могла бы ты быть со мной чуть помягче? Ты слишком груба с человеком с больным сердцем.

Замедлив шаг, я оборачиваюсь.

— Что, прости?

— Проблемы со здоровьем с самого рождения. — Сморщив нос, Ник потирает грудь. — Еще я жутко тревожный, часто нервничаю, а это большая нагрузка на сердце. И поверь, твоя грубость действительно заставляет меня нервничать.

— Ты серьезно? — После его короткого кивка, я чувствую себя стервой. — Боже, извини…

Замерев, я встряхиваю головой.

— Ты капитан «Пираний», кто допустил бы тебя до спорта с таким диагнозом!

Кретин усмехается, и я изо всех сил подавляю порыв ударить его рюкзаком прямо по голове.

Отмахнувшись, я сажусь на остановку. Может, стоит подождать автобус подальше отсюда? Вдруг мама решит уехать и увидит меня прямо здесь?

— Ты будешь ждать автобус целую вечность. — Ник присаживается рядом, а я демонстративно отодвигаюсь подальше.

— В расписании говорится, что он ходит каждые пятнадцать минут.

— Ну-ну, — усмехнувшись, Ник прислоняется затылком к стеклянной стенке. — Впрочем, мне это на руку, проведу больше времени с тобой.

Он достает из кармана пачку и вытягивает сигарету зубами.

Фу, ненавижу запах сигарет.

Посмотрев на меня, Ник

— Не нравятся курящие парни?

— Не нравятся курящие люди.

Хмыкнув, он чиркает зажигалкой. Горький дым словно оседает у меня в горле и носу, я двигаюсь по скамейке до тех пор, пока не оказываюсь на самом краю.

— Никто не обижает? — внезапно спрашивает он, глядя перед собой.

— Ну, есть один сталкер, преследует меня, даже выпрыгнул из окна прямо на уроке и увязался за мной.

Оживившись, Ник садится вполоборота.

— Красивый?

— От него несет сигаретами. Жуткий тип.

— Но красивый.

Да, с этим не поспоришь.

— Нет, — цокаю я.

— Не знаю, как ты оказалась здесь, но тебя никто не тронет, Бэйли. Я об этом позабочусь.

Какое-то время я смотрю на Ника и впервые за все время наших коротких встреч на его лице нет желания рассмеяться, поэтому я хватаюсь за его обещание, как за последнюю нить надежды, чтобы не свихнуться от страха.

— Спасибо, — почти шепчу я.

Брови Ника удивленно и слишком утрированно поднимаются, а уголок губ ползет вверх. Солнце падает на его лицо, отчего ярко-синие глаза напоминают два неоновых огонька.

— Ты правда не носишь линзы? — вырывается у меня.

Выдохнув дым, он пожимает плечами.

— Хочешь посмотреть поближе и узнать правду?

Я бы отодвинулась еще дальше, если бы было куда. Скрестив руки на груди, я качаю головой.

— Спасибо за заманчивое предложение, но лучше откажусь.

Хлопнув ладонями по бедрам, Ник поднимается.

— Это будет интересно, Бэйли Шепард.

— Что именно?

— Добиться тебя.

Рассмеявшись, я поворачиваю голову, проверяя, не едет ли автобус.

— Не трать время зря.

— И не планировал.

Подмигнув, Ник взмахивает рукой и молча уходит, оставив меня в ступоре. Я боялась, что он прилипнет ко мне и увяжется в автобус. Может, он наконец-то понял, что бессмысленно флиртовать со мной и у него нет шансов?

Проходит двадцать пять минут, а автобуса все нет. Кажется, Ник не шутил, сказав, что я целую вечность буду ждать здесь. Боюсь, что мама в любую минуту устанет быть моим надзирателем, решит уехать и увидит меня здесь. Готова поспорить, что в таком случае она за руку притащит меня в школу и будет лично водить на каждый урок.

Что не так с этой школой? Что за аномальная зона, куда отказываются ехать даже автобусы?

Открыв чат с девочками, я спрашиваю, может ли кто-нибудь забрать меня отсюда. В порыве хочется попросить в долг на такси, но перед глазами сразу всплывает озадаченное лицо Руби после того, как я сказала, что не знаю, когда смогу вернуть деньги.

Рядом с остановкой тормозит темный Форд Мустанг, с водительской стороны опускается стекло, и я до боли сжимаю пальцами край скамейки, увидев Ника Ровера.

— Подвезти?

— Спасибо, не нужно.

— Да брось, Бэйли, ты проторчишь здесь весь день.

— Мне нужно в «Примроуз», — я делаю акцент на последнем слове, чтобы отпугнуть его.

— Садись.

Мне правда хочется сесть и убраться подальше с этой чертовой остановки, но гордость не позволяет. Этот парень разрисовал машину моего брата и едва не спровоцировал драку с моим парнем в «Аркадалэнде».

— Спасибо, но я подожду автобус.

— Ладно. — Ник отстраняется и, нажав на кнопку, включает музыку.

Громко. Оглушающе громко.

И не просто музыку, а старую песню Бритни Спирс «Toxic». Ник с довольным видом качает головой и стучит ладонями по рулю так, будто улицу разрывает крутой рок, ей-богу. И где он только нашел эту песню? В плеере своей бабушки? Я испытываю стыд за него и за себя, мне хочется, чтобы это поскорее закончилось. Грохочущая музыка лишь привлечет внимание, а это последнее, чего мне хочется в «Мемфисе».

Музыка резко затихает, и на секунду мне даже кажется, что я оглохла.

— Сядешь?

— Нет.

Голос Бритни снова разносится по округе с взрывной громкостью. Боже.

— Выключи!

Кажется, Ник понял мою просьбу иначе, поэтому прибавляет громкость. Понятно, он намерен делать это, пока я не сяду в его чертову машину.

— Ладно-ладно! — кричу я, вскинув ладони. — Только выключи!

Кретин то ли не слышит меня, то ли делает вид, поэтому я поднимаюсь и оббежав машину, быстро сажусь на заднее сиденье.

Выключив музыку, Ник оборачивается.

— Я похож на твоего личного водителя?

— Прости?

— Сядь здесь, — он кивком указывает на место рядом с собой.

— Не все ли равно, где я буду сидеть?

Прикусив губу, Ник кивает с задумчивым видом.

— Ладно, ты права.

Он отворачивается и снова громко врубает музыку, отчего мои барабанные перепонки едва не взрываются.

— Кретин! — шиплю я и вылезаю из машины, чтобы поскорее пересесть на переднее сиденье. Как только захлопываю за собой дверцу, песня затихает. — Доволен?

— Ты даже не представляешь насколько, Баунти. — Не переставая глупо улыбаться, Ник поворачивает руль и выезжает на дорогу, а я сама не верю в то, что села в эту машину не под дулом пистолета.

Глава 11 "Н"

Ощущение, будто на мне мокрая одежда, жутко некомфортно, я толком не шевелюсь и даже не смотрю на Ника. В салоне пахнет ананасовым ароматизатором, на зеркале болтается брелок в виде пираньи, который мне хочется сорвать и вышвырнуть в окно. Я ни разу не встречала своих ровесников, выбирающих механическую коробку передач, но, кажется, Ника все устраивает, он с ловкостью управляет машиной, а еще без перебоя постукивает пальцами по рулю, что жутко раздражает.

— Нервничаешь? — не выдерживаю я.

— В твоем присутствии я всегда нервничаю, Баунти. — Ник поворачивает голову, и я киваю на его руки на руле. — Привычка ударника, если в голове заедает песня, я неосознанно повторяю бит.

Точно, он ведь считает себя музыкантом, впрочем, как и три его друга из «Норд».

В моей зажатой ладони звонит телефон, увидев на экране «Айзек» с тремя сердечками, я сбрасываю звонок. Он набирает снова, и я выключаю звук. Во-первых, не хочу выяснять отношения при Нике, во-вторых, Айзек ни за что не должен узнать с кем я сейчас.

— Остановишь за квартал от школы, хорошо?

— Переживаешь за то, что со мной могут сделать крутые ребята из твоей школы?

— Переживаю за свою репутацию, не хочу, чтобы меня увидели в твоей компании.

Мои

— Слушай, заканчивай с этим.

— С чем именно, Баунти?

— И с этим тоже, не надо называть меня так. Перестань флиртовать со мной, будто это что-то нормальное и мы можем поладить. Я напомню, что ты вместе с дружками разрисовал машину моего брата и украл мою камеру.

— То, что произошло с машиной твоего брата — следствие, но это отдельная тема. Камеру я не украл, а одолжил и, к слову, получил за это пощечину.

Моя ладонь начинает гореть, впрочем, как и щеки. Градус злости заметно спадает, сменяясь стыдом.

— Ладно, я прошу за это прощения. Просто… Просто оставь меня в покое.

— Не могу. — Ник поворачивает голову и заглядывает в мои глаза. — Ты нравишься мне, Бэйли Шепард, и я ничего не могу с этим поделать.

— Мы даже толком не знакомы, — усмехаюсь я, отворачиваясь.

— Так давай узнаем друг друга, — предлагает он, словно я только что не назвала причины, по которым не хочу общаться. — Поверь, я классный.

Притормозив на красном сигнале светофора, Ник смотрит перед собой и, кажется, не замечает, как вновь барабанит пальцами по рулю.

— И что за песня играет у тебя в голове на этот раз?

— М?

— Ты снова отбиваешь ритм.

— Бритни, конечно.

Я замолкаю на какое-то время, прокручивая в голове все сегодняшнее утро, и мысленно задерживаюсь на разговоре девочек в туалете и словах Микки.

Поерзав, я сжимаю колени ладонями.

— Можно спросить?

— Да, я свободен сегодня вечером. Во сколько за тобой заехать?

— Я серьезно. Как часто в вашей школе происходят драки между девочками?

Нахмурившись, Ник вдруг становится серьезным.

— Тебя кто-то обидел?

— Нет. Или пока нет. — Пожав плечами, я натягиваю рукава свитера на пальцы. — Сегодня получила совет по поводу украшений, что не стоит носить серьги, потому что их могут сорвать во время драки и… Я немного испугалась.

Ник останавливает машину, как я и просила, за квартал от «Примроуз». Какое-то время он молчит, и я не понимаю, то ли он не хочет говорить правду, то ли пытается подобрать слова, чтобы смягчить ответ.

— Не стану врать, такое в нашей школе происходит часто.

Эти слова лишают меня дара речи. В глубине души я рассчитывала, что Ник рассмеется и скажет, что меня просто хотели припугнуть.

— Но тебя никто не тронет, обещаю. Можешь на меня рассчитывать. И будет здорово, если ты вытащишь меня из черного списка и напишешь, если что-то пошло не так.

— А если открою сообщения, ты не будешь писать мне без остановки? У меня есть парень и ему не понравится, что ты мне написываешь.

Вздохнув, Ник откидывается на спинку сиденья и протягивает ладонь.

— Дай телефон.

— Может, мне еще сразу переспать с тобой?

Вскинув бровь, он склоняет голову набок.

— На какой ответ ты рассчитываешь, Баунти?

Фыркнув, я тянусь к дверной ручке.

— Дай мне телефон, обещаю никуда не залазить.

Прищурившись, я раздумываю, прикидывая варианты того, что он собирается сделать.

— Нюдсов в галерее нет, — предупреждаю я и, разблокировав экран, протягиваю телефон.

— Они мне не нужны, у меня хорошая фантазия. — Не пряча от меня экран, Ник набирает номер и создает контакт, подписывая его просто буквой «Н» и ставит рядом черное сердечко.

— Сердечко явно лишнее.

На мое замечание он прибавляет к сердечку эмодзи пламени и возвращает телефон.

— Просто позвони, если будут проблемы, хорошо? Любые. От проблем в школе до засорившейся трубы.

— Ты умеешь чинить засоры?

— Отец сантехник в третьем поколении.

Кивнув, я тянусь к дверной ручке.

— Спасибо тебе.

Подмигнув, Ник указывает на выглядывающие из-за домов шпили «Примроуз».

— Что собираешься делать?

— Попытаюсь вернуться домой.

— Удачи, Баунти, надеюсь, у тебя получится.

Эти слова пугают меня. Даже Ник признает, что мне лучше вернуться в родную школу, чем находиться в «Мемфисе».

Хлопнув дверцей, я спешу по тротуару. Сердце щемит в груди от одного лишь знакомого пути к школе. Заходить в «Примроуз» без формы кажется мне преступлением, но выбора нет. Охранник пропускного пункта мистер Говард приветливо улыбается мне и взмахивает рукой, когда я прохожу через металлические рамки.

— Здравствуйте, мистер Говард, я сегодня без пропуска.

— И без формы, — подмечает он. На пропускном турникете загорается зеленая стрелка. — Сделаю вид, что не заметил.

С благодарностью улыбнувшись, я иду вдоль стены с портретами выдающихся выпускников и сворачиваю в коридор с высокими потолками, где выстроились локеры, здесь пахнет деревом и, я с наслаждением вдыхаю этот аромат.

Поднявшись к кабинету директора Леннет, я останавливаюсь в приемной секретаря. Миссис Нолан склонила острый нос над журналом, в который что-то пишет, эта крошечная худая женщина не доверяет компьютерам, поэтому всегда дублирует электронные отчеты от руки, хотя об этом никто не просил.

— Добрый день, — я тихонько стучу по приоткрытой двери. — Директор у себя?

Подняв седую голову, миссис Нолан недовольно поджимает губы — не любит, когда ее отвлекают от дел.

— Бэйли? Разве ты не перевелась?

— Именно об этом я и пришла поговорить.

Нехотя отложив ручку, миссис Нолан тянется к телефону и, приложив трубку к уху, нажимает на кнопку.

— Миссис Леннет, к вам пришла Бэйли Шепард. Да, что-то насчет перевода. Хорошо. — Положив трубку, она кивает на дверь. — Проходи.

— Спасибо.

Постучавшись, я толкаю дверь в кабинет. Здесь как всегда слегка тусклый свет, внутри пахнет старыми книгами и цветами, позади стола окна в форме готических арок, выходящие на внутренний двор. Миссис Леннет выглядит потрясающе для женщины за пятьдесят: стройная фигура, короткие светлые волосы уложены в прическу в стиле Мэрилин Монро, на ней светло-голубой пиджак, а на шее примостились жемчужные бусы.

— Бэйли, как я рада тебя видеть, проходи, пожалуйста, — тепло улыбнувшись, она указывает на стул. — Как ты?

— Спасибо, все хорошо. — Присев, я опускаю рюкзак на колени и только сейчас понимаю, что толком не подумала, что сказать. Как начать этот разговор?

— Как новая школа, осваиваешься?

Я заставляю себя кивнуть, но тело словно противится, поэтому в следующую

— Помогите мне вернуться в «Примроуз», — молю я шепотом. — Пожалуйста. Я не могу учиться в «Мемфисе». Если я могу сделать хоть что-то, чтобы помочь себе получить место здесь, то…

Искреннее сочувствие на лице миссис Леннет заставляет меня замолкнуть. Поднявшись, она подходит к комоду и, налив из графина воду в стакан, протягивает мне.

— Я уже несколько раз разговаривала с твоими родителями по этому поводу. Мне очень жаль, Бэйли, но я никак не могу помочь. Работа на школьном сайте и в газете — недостаточное основание для гранта или стипендии. Если бы ты преуспевала в математике или в спорте, как твой брат.

— У меня все отлично с математикой.

— Я имею в виду дар как у Ли Кима, например.

Ли Ким с ранних лет ездил на олимпиады по математике и в средней школе с легкостью справлялся с программой старших классов, завоевывая для «Примроуз» медаль за медалью. Да, до него мне далеко, как группе «Норд» до премии Грэмми.

Сжав стакан, я всматриваюсь в рябь воды, которая пошла из-за подрагивающих ладоней.

— И совсем ничего нельзя сделать?

— Я бы очень хотела помочь тебе, правда, — опустившись в кресло, миссис Леннет сцепляет пальцы в замок, — но все зависит не только от меня, к сожалению.

— Спасибо вам, извините, что отняла время. — Заставляю себя выдавить улыбку и делаю глоток воды, чтобы прогнать ком в горле. — Можно попросить вас об одолжении? Не говорите родителям, что я приходила сюда. Им это не понравится.

Смерив меня долгим взглядом, миссис Леннет кивает.

— Конечно, можешь не переживать, этот разговор останется между нами.

Я выхожу из школы со смешанными чувствами, с одной стороны мне хочется прогуляться по коридорам и повидаться с друзьями, с другой — хочется сбежать от осознания, что теперь я здесь лишь гостья.

Щурясь от яркого солнца, я торможу, увидев на обочине черный Форд Мустанг. Мельком обернувшись на двери школы, я прибавляю шаг.

— Ты не можешь здесь стоять! — шиплю я, подойдя к машине.

Глаза Ника спрятаны за солнечными очками, опустив локоть на опущенное до упора стекло, он вытаскивает изо рта розовый леденец на палочке.

— Почему? — Он оглядывается по сторонам. — Место для инвалидов?

— Потому что нас могут увидеть вместе.

— Говоришь так, будто мы тайные любовники. Как прошло? Получилось вернуться?

Прикусив губу, я качаю головой, едва сдерживая желание рухнуть на колени и разреветься.

— Нет, я недостаточно талантлива и способна, чтобы школа выдала мне бюджетное место. Нужны выдающиеся заслуги.

— Хочешь, я сам поговорю с твоим директором? Сейчас этот мужик быстро передумает. — Ник тянется к дверной ручке. — Где там у него кабинет?

— Не надо! — испуганно выпаливаю я, выставив ладони. — Во-первых, это женщина, во-вторых, у нее есть тревожная кнопка. В-третьих, ты сделаешь только хуже.

Пожав плечами, Ник склоняется к бардачку и шуршит чем-то, а затем протягивает мне леденец в яркой обертке.

— Держи, лекарство от всех проблем.

— Я не беру угощения от незнакомцев.

— Мы больше не незнакомцы, Баунти, у тебя есть мой номер.

— Он с сахаром?

Коснувшись оправы, Ник спускает очки на нос и смотрит на меня поверх стекол так, будто я только что сделала двойное сальто назад.

— Это леденец, конечно, он с сахаром. Погоди, ты не ешь сладкое? — Хмыкнув, он кивает. — Теперь понятно, почему ты вечно такая раздраженная.

— Давай уже сюда этот дурацкий леденец и закроем тему.

Шагнув к машине, я забираю конфету.

— Подвезти?

— Спасибо, обойдусь.

Я почти бегу вдоль тротуара, опасаясь, что нас может кто-то увидеть из окон школы. Боюсь, что сталкер из «Мемфиса» будет преследовать меня, но для того, чтобы догнать, ему как минимум нужно проехать вперед и развернуться. Ускорившись, я заворачиваю за угол к автобусной остановке, удача благоволит мне хоть где-то, потому что подходит автобус. Даже не глядя на номер, я быстро захожу и, сев на сиденье, с облегчением выдыхаю, когда мы трогаемся с места.

***

Остаток учебного дня я провожу в парке неподалеку от дома. Если мама решит дождаться меня у школы, я скажу, что она просто не заметила меня в толпе учеников. Остается только надеяться, что миссис Леннет сдержит свое обещание и не станет ничего рассказывать родителям.

Сидя на скамейке, я наблюдаю за прохожими, у многих в руках стаканы с кофе, мне тоже хочется, но я решаю, что тратить последние пару баксов мне ни к чему. И почему я раньше не откладывала хоть что-нибудь на черный день? Да, в этом не было необходимости, но ведь в жизни всякое случается. Какой же я была транжирой и дурой.

Когда добираюсь до дома, к горлу подкатывает тошнота от волнения. Смогу ли я достоверно соврать маме или она быстро расколет меня?

Прикрыв за собой дверь, я прохожу вдоль холла, но торможу, услышав мамин голос. Заглядываю в гостиную, мама разговаривает по телефону, на столе полупустая бутылка вина, а это значит, что она явно не ждала меня у школы и сидит тут давно.

Взмахиваю рукой в приветствии, на что мама, массируя висок, кивает и тянется к бокалу.

— Могу представить, как утомляет шоппинг в Милане, я так тебя понимаю, Сара

Сара — мамина подруга, с которой они вместе учились в университете. Она живет с мужем-бизнесменом в Лондоне, вечно путешествует и наслаждается жизнью. Когда она в последний раз приезжала к нам в гости, мама надела на себя почти все дорогие украшения разом, чтобы показать, как хорошо мы живем. Наверняка мама не стала рассказывать Саре о наших финансовых проблемах, поэтому прибегла к помощи вина, чтобы голос звучал беззаботнее.

— Дорогая, подожди секунду, нужно переговорить с дочерью. — Коснувшись пальцем экрана, мама отключает микрофон. — Как прошел день?

— Ужасно.

— Почему?

— Потому что я ненавижу эту школу.

Что ж, пока ни разу не соврала.

— Поэтому ты сбежала прямиком в «Примроуз»? — От ее вопроса у меня холодеет в груди, и я перестаю дышать. — Мне звонила директор Леннет, сказала, что ты выглядела разбитой, она беспокоится за тебя. Ты в своем уме, Бэйли?

— Я подумала, что могу…

— Что ты можешь, что? — Ее глаза становятся ледяными и отстраненными. — Сначала ты думала, что можешь заработать

До боли прикусив губу, я опускаю взгляд.

— Прости, мам, я не должна…

— Да, ты не должна была, — перебивает она. — И чтобы ты поняла это лучше, на неделю остаешься без карманных денег, посмотришь, что можешь без нашей с отцом помощи. О том, чтобы вернуть ключи от машины, даже не мечтай, я буду возить тебя в школу. — Устало вздохнув, она отмахивается. — Иди, видеть тебя не могу.

Поднявшись в комнату, я падаю спиной на кровать и какое-то время смотрю в потолок. Что ж, было очевидно, что миссис Леннет, несмотря на обещание, расскажет все родителям. Я уверена, она сделала это не из плохих намерений, а хотела, чтобы родители поддержали меня и дали почувствовать опору под ногами. Только миссис Леннет не учла, что моя мама — это моя мама, а папы почти никогда не бывает дома.

В носу щиплет, а глаза потихоньку начинает жечь от подступающих слез. Нужно отвлечься.

Вспомнив, что поставила телефон на авиарежим, пока была в парке, я тянусь к рюкзаку и расстегиваю молнию. Как только отключаю авиарежим, на меня валятся оповещения и множество пропущенных звонков от Айзека. Захожу в чат и вижу, что подруги ответили мне спустя час после просьбы забрать меня.

Чат«Клуб Винкс»

Линдси Салливан:Прости, у меня отобрали телефон на уроке. Только увидела сообщение. Не смогу забрать, Бэйлс, родители убьют меня, если узнают, что я прогуливаю.

Руби О'доннелл:Тренер хочет провести собрание, не смогу сбежать.

Множество сообщений от Айзека, которые мне даже не хочется открывать. Единственное, чего мне по-настоящему хочется, так это выговориться кому-нибудь, описать ужасы сегодняшнего дня в деталях. И к сожалению, я не могу обсудить это с Мейсоном, иначе он заявится прямиком в «Мемфис». В голове всплывает совет психолога о видеодневнике, по ее словам, этот метод позволяет быть полностью откровенной и заменяет личный диалог с близкими людьми.

Поднявшись, я подхожу к столу, открываю крышку ноутбука, сажусь в компьютерное кресло и включаю запись.

Идея с видеодневником казалась мне удачной ровно до того момента, как я увидела себя на экране. Раскрыв рот, тут же закрываю его и, усмехнувшись, потираю лоб. Ладно, главное просто начать.

— Чувствую себя странно и глупо. — Придвинувшись ближе к камере, я опускаю локти на стол. — Первый день учебы прошел ужасно. Люди в «Мемфисе», черт, мне даже тяжело назвать их людьми. Не знаю, кто это был, но сегодня я слышала о себе разговоры, когда пряталась в кабинке женского туалета, девочки рассуждали, как можно меня припугнуть и получить выгоду, вытянув деньги. Смешно. Когда у меня закончились деньги, я пошла пробовать заработать в «Бьюти-лайн», а оказывается, можно было просто припугнуть кого-то, кто слабее меня.

Побарабанив пальцами по столу, я качаю головой.

— Не знаю, настолько ли ужасны в «Мемфисе» остальные, как эти девушки, хотя… Сегодня я познакомилась с Микки, которая помогла мне, а я умудрилась ее обидеть. Впрочем, еще мне помог… Один парень, — почему-то я не могу произнести имя Ника вслух. — Я рассчитывала на помощь Айзека, Линдси и Руби, но не вышло. Если на подруг я не злюсь, то Айзека готова придушить. И нет, все не должны бросать свои дела ради моих проблем, но сегодня мне было очень страшно, это мой первый день в логове зверя и хотелось рассчитывать на своего парня.

Откинувшись на спинку стула, я смотрю в потолок и невольно усмехаюсь.

— Как так вышло, что мне помогли незнакомцы, которых я боялась и недолюбливала по умолчанию? Не знаю, что принесет завтрашний день, но если меня тронут хоть пальцем, я не побегу искать защиты у брата, я отправлюсь прямиком в полицейский участок. Эта мысль — единственное, что меня успокаивает. Что бы ни было, обидчики в любом случае получат по заслугам.

Выключив камеру, я поворачиваюсь на стуле и смотрю на книжный стеллаж, где одну из полок целиком занимают разные издания биографии принцессы Дианы. Невольно я сравниваю себя с ней, она хоть и попала не в гетто-школу, а в Букингемский дворец, но тоже чувствовала себя одинокой и чужой на новом месте, где ее неохотно принимали. Диане хотелось сбежать. Мне тоже, отовсюду, включая родной дом.

Раздается короткий стук, дверь медленно раскрывается, и я вижу Айзека. На нем непривычная одежда: худи и спортивные штаны.

— Твоя мама впустила меня, можно войти?

Я молча сверлю его недовольным взглядом, всем видом показывая, насколько рассержена.

— Детка? — Он нерешительно топчется на месте. — Я войду?

— Разве тебе не нужно на тренировку? У тебя скоро игра.

— Бэйлс, я облажался, но вовремя опомнился и приехал за тобой, и если бы ты отвечала на звонки или читала сообщения, то я смог бы сказать тебе это.

Сев ровно, я щурюсь.

— Ты… Ты правда приехал за мной? Прямо в школу?

— Да. Даже маскировку выбрал, чтобы лучше вписаться в их район. — Накинув капюшон, он разводит ладони и поворачивается по кругу, демонстрируя безразмерное худи. Подойдя ближе, Айзек присаживается и берет мои ладони в свои. — Сначала ты застала меня врасплох, не тем, что нужно приехать в «Мемфис», а тем, что нужно как-то объясняться перед тренером и командой. Ты же знаешь тренера Уорли, для него единственная причина пропустить тренировку перед важной игрой — смерть. Я пошел против него и команды ради тебя. Черт знает, допустят ли меня теперь до игры, но главное, что с тобой все в порядке.

Вот теперь мне становится стыдно. В этой ситуации я, как полная эгоистка, думала только о себе и своих проблемах.

— Прошу, не злись на меня, — просит Айзек, поглаживая большим пальцем мою ладонь.

— Прости, я совсем не подумала о тебе, — выдыхаю я. — Просто хотела сбежать оттуда как можно скорее, была на эмоциях.

— Знаю. — Приподнявшись, Айзек оставляет короткий поцелуй на моих губах и быстро отстраняется, словно боится, что я сделаю это первая. — Проведем день вместе? Только сначала заеду домой переодеться, не хочу выходить в люди в этих вещах.

Пораздумав, я соглашаюсь, потому

Глава 12 Смерть Кардиналам

На следующий день мама снова отвозит меня в школу, не оставив шанса на побег. Остановившись рядом с локером, я ввожу код и, открыв, нахожу внутри несколько записок. Протянув руку, я осторожно разворачиваю одну из них:

Вали из нашей школы, богатенькая сучка.

Открываю следующую, она написана уже другим, более корявым и размашистым почерком, а ниже нарисован повешенный человечек:

Смерть Кардиналам!

В локере остается еще несколько записок, которые я не читаю и, скомкав, прячу в рюкзак. На занятия я не пойду, поэтому снова иду прятаться в свое убежище.

Сегодня в женском туалете пахнет еще хуже, чем вчера. Я убиваю время игрой в «Кэнди краш», но к ланчу уже готова взвыть от скуки и жуткого запаха, к которому невозможно привыкнуть. Смотрю на перегородку кабинки и в голове всплывает образ Микки, с которой мы вчера здесь познакомились. Может, найти ее и извиниться, чтобы скинуть с плеч тянущее чувство вины? Микки сказала, что у нее нет здесь подруг, у меня — тем более. Стоит ли попробовать познакомиться с ней ближе и подружиться? Сейчас ланч, наверняка она в кафетерии.

Собравшись с силами, я выхожу из туалета. Остается только найти кафетерий и добраться до него без приключений. Спросив дорогу у стеснительного парня в очках, я сворачиваю за угол и, пройдя сквозь широкий проем, попадаю в место, которое по шуму напоминает восточный базар: отовсюду слышатся громкие разговоры и смех, кто-то кидается едой, за одним из столов слушают рэп из портативной колонки, неподалеку две компании девушек ругаются между собой из-за занятого места. В воздухе пахнет как от упаковки пирожков «Хот-покетс» и маслом.

Жуть.

Я медленно сканирую кафетерий взглядом и замечаю Микки. Глядя под ноги, она проносится мимо меня в желтом свитшоте с логотипом «Лейкерс» прямиком к стойке раздачи и встает в очередь. Взяв поднос, я останавливаюсь за спиной Микки и глупо смотрю ей в затылок, не зная, с чего начать разговор.

— Ты где сидишь? — выдавливаю я.

Отличные манеры, Бэйли! А как насчет: «Привет, извини, что вчера повела себя как стерва»?

Обернувшись, Микки оглядывает меня с головы до ног, словно не может припомнить кто я такая.

— Нигде, — просто и совсем беззлобно отвечает она. — Как раз ищу новое место.

— Можно я сяду с тобой?

— Конечно.

Я чувствую себя чуть легче. Ну вот, я молодец, уже налаживаю дружеские связи. Микки опускает еду на свой поднос, мне тоже нужно что-то взять, чтобы не смотреться глупо с пустым подносом. Ищу хоть что-то знакомое или отдаленно напоминающее меню «Примроуз», но вокруг лишь пицца, горы наггетсов и прочая еда, которая напрочь убьет печень.

Может, мы поздно пришли и нормальную еду уже смели?

— А круассаны с лососем уже разобрали?

На мой вполне искренний вопрос Микки смеется так, будто я выдала отличную шутку.

— Это «Мемфис», не жди здесь меню, как в твоей школе.

Не обязательно было напоминать мне, где нахожусь, это я вполне осознаю. Но сплошная жирная еда на ланч… Это слишком даже для гетто. Что ж, выбора нет, надо попробовать, вдруг все не так плохо? Почти каждый в очереди берет наггетсы, поэтому я останавливаю свой выбор на них. Моей радости нет предела, когда я нахожу диетическую колу, чувство, будто на необитаемом острове обнаружился кусочек цивилизации.

Сжав поднос, я слепо следую по кафетерию за Микки. Ловлю на нас множество внимательных взглядов, все они без восхищения, разумеется. В этот момент я задаюсь вопросом, почему у Микки нет здесь ни одной подруги?

— Мик! — приветливо взмахивает рукой парень, и я узнаю в нем того самого Оливера, от которого девушка ушла к моему брату. Оливер сидит с друзьями, среди которых я замечаю Ника. Только этого не хватало.

Ухмыльнувшись, Ник кивает мне и похлопывает по свободному стулу рядом с собой. Фу.

Вижу, как Микки сомневается, кажется, она не очень хочет садиться за стол рокеров и их подруг. Я уж — тем более.

— Нет, пожалуйста, только не туда! — умоляю я. — Там же Кретин.

На удивление, Микки поддается моей просьбе. Мы находим единственный свободный столик неподалеку от мусорного бака с отходами, и я прогоняю из головы навязчивую картинку кафетерия «Примроуз», чтобы не впасть в депрессию.

— Как ты сюда попала? — вырывает меня из размышлений голос Микки.

— Если коротко, то папа потерял работу, а перед этим стал инвестором и вложил все сбережения в строительство торгового центра, но проект провалился. Мы потеряли почти все. Учебный год в частной школе стоит кучу денег, поэтому пришлось отказаться.

Жуя пиццу, Микки смотрит на меня с сочувствием. Я испытываю неловкость, когда на меня так смотрят, хочется спрятаться или чем-то занять руки, поэтому беру с тарелки наггетс, макаю его в кетчуп и решительно отправляю в рот. Должна признаться, что недооценила кафетерий «Мемфиса», это и правда вкусно.

— Почему тебя не перевели в другую школу? Более… — Запнувшись, Микки замолкает. Очевидно, что она считает меня ходячей мишенью для неприятностей, но надо отдать ей должное, что не побоялась поддержать и сесть со мной.

— Безопасную? — помогаю я, открыв банку колы. — Папа ходил в эту школу, говорит, что здесь хорошие учителя, а еще это был последний период в его жизни, когда он чувствовал себя свободным. Из-за его ностальгии по молодости страдаю я. Он говорит, что вражда между школами — детский сад.

В глазах Микки читается возмущение, видно, что она не разделяет мнение моего отца.

— Клянусь, я думала, что меня убьют здесь в первый же день. Но сегодня мне и слова никто не сказал. — Пожалуй, опущу подробности про оскорбительные записки, потому что факт на лицо: на меня смотрят с неприязнью, но ничего не выкрикивают, как было вчера.

— Потому что Ник попросил.

Я с недоверием смотрю в сторону стола, за которым сидит Ник. Да, вчера он сказал, что мне не стоит переживать и меня никто не тронет, но я не думала, что он заставит замолчать всю школу. У него что, есть волшебная кнопка «поделиться просьбой со всей школой»?

— Серьезно?

Улыбнувшись, Микки кивает, и я только сейчас задумываюсь, насколько хорошо они с Ником знакомы?

— Все еще считаешь его кретином?

— Еще каким.

За ланчем я

На выходе из кафетерия меня останавливает знакомый голос:

— Эй, Баунти! — окликает Кретин, а я злюсь на себя за то, что каждый раз отзываюсь на глупое прозвище. — Придешь на мой концерт?

— Прости, но я слушаю нормальную музыку.

— Баунти? — тихо переспрашивает Микки, когда мы выходим.

— Не бери в голову, он просто придурок.

Мы сворачиваем в коридор, где Микки внезапно хватает меня за локоть и тащит в сторону. В это мгновение мое сердце тяжелеет от страха и со свистом падает в ноги. Она что, хочет ударить меня за что-то, пригрозить?

— Пожалуйста, будь осторожнее с Ником, — взволнованно предупреждает Микки. — Это не потому, что он плохой, но девушка, которая увлечена им, очень жестоко расправляется с теми, на кого он западает.

Ее слова заставляют меня усмехнуться, хотя в животе все неприятно сжимается.

— Мне неинтересен Ник, у меня есть парень.

Хватка на моем локте на секунду становится еще сильнее.

— Пойми, тут проблема не в твоей симпатии, а в его. Не хочу пугать тебя, просто предупреждаю.

От волнения к горлу подкатывает тошнота. Я ничего не сделала, не флиртовала с Ником, но при этом все равно могу быть виноватой просто потому, что нравлюсь ему? Черт возьми, я будто попала в абсурдную школьную комедию.

— Поняла, спасибо, что предупредила.

Кивнув, она указывает большим пальцем за свою спину и пятится.

— Мне пора, а не то опоздаю на химию.

— Постой. Я… Я хотела извиниться за то, что произошло вчера на парковке. Ты помогла мне, а я повела себя как настоящая стерва.

— Поверь, ты совсем не стерва, мне есть с кем сравнить, — улыбнувшись, Микки пожимает плечами.

Какое-то время я смотрю ей вслед и замечаю, что только что впервые испытала позитивные эмоции в стенах «Мемфиса».

После слов Микки, что Ник приложил руку к тому, чтобы меня никто не задевал, мне становится чуть спокойнее. И хоть я все еще не готова ходить на уроки, я уже смелее иду по коридору.

Остановившись у окна, выходящего на парковку, я ищу машину мамы, ее нигде не видно, но параноик во мне кричит, что здесь есть подвох. Вдруг после вчерашнего она устраивает мне проверку? Конечно, прятаться вечно не получится, рано или поздно родителям позвонят из школы и тогда мне не поздоровится.

— Значит, слушаешь нормальную музыку? — слышится за моей спиной.

Крепко зажмурившись, я немного медлю и нехотя оборачиваюсь. Сегодня на Нике белый свитшот, который я с интересом разглядываю, ища детали вроде Русалочки или ромашки, на этот раз выделяется красное сердечко, вышитое над манжетой.

— Да.

— Какую, например?

— Саундтреки к «Южному парку» и «Симпсонам», — с сарказмом бросаю я, и это заставляет Ника издать смешок.

Вспомнив о предупреждении Микки, я решаю закончить разговор и, не попрощавшись, спешу вперед по коридору.

— Сходим куда-нибудь? — предлагает Ник, нагоняя меня.

— Ты ведь знаешь ответ.

— Решил попытать удачу.

— А пытаешь по итогу мою нервную систему.

На любую мою реплику Ник реагирует так, будто едва сдерживает смех, и я задаюсь вопросом: этот парень когда-нибудь бывает серьезным?

— Извини, не могу говорить, очень занята, — я толкаю дверь в туалет. — У меня диарея. Пока.

Захлопнув дверь, подпираю ее спиной.

— Знаешь, с помощью диареи меня еще не отшивали… Хотя погоди, меня вообще еще ни разу не отшивали.

— Рада быть первой.

За дверью слышится смех, а затем короткий стук.

— Ты первая не только в этом, Бэйли Шепард.

Ник наконец-то уходит, а я захожу в кабинку и, достав телефон, запускаю «Кэнди Краш», а заодно молюсь, чтобы этот учебный день побыстрее подошел к концу.

Глава 13 Бетти Янг

Я выбираюсь из укрытия вместе со звонком с последнего урока и несусь к выходу. Радость от ощущения свободы быстро улетучивается, когда я замечаю знакомый автомобиль на парковке.

За всю жизнь мама ни разу не встречала меня с уроков, в младшей школе нас с Мейсоном забирала Марта, тогда я мечтала, что мама придет хотя бы на одно мое выступление в школьной постановке, но в такие дни у нее всегда случалась мигрень, а папа, как обычно, задерживался на работе, хотя каждый раз обещал, что попытается вырваться. На играх Мейсона родители тоже бывали нечасто, мы жаловались, что нам не хватает их внимания, сейчас же я готова отдать многое, лишь бы снизить градус контроля. Получается, в детстве нам нужно было всего лишь начать прогуливать школу, чтобы родители были рядом?

— Как прошел день? — спрашивает мама, как только я захлопываю дверцу.

— Потрясающе.

Потянувшись за ремнем безопасности, пристегиваюсь и, скрестив руки на груди, отворачиваюсь к окну.

— Не нужно показывать характер, Бэйли, не после всех аттракционов, которые ты устроила нам с отцом за последние дни. И неужели ты внезапно забыла, как пользоваться расческой? — Протянув руку, она поправляет мои волосы, и я стискиваю зубы, подавляя раздражение. — Вот так уже лучше.

Заведя двигатель, мама выезжает с парковки, а я лезу в рюкзак, чтобы достать телефон и всю дорогу до дома листать ленту в Соцсети. Нащупав на дне что-то круглое и шуршащее, я с недоумением хмурюсь и вытаскиваю леденец на палочке, который дал Ник. Я и забыла о нем, а он как нельзя кстати.

Мама осуждает все сладкое в мире, а я осуждаю то, что меня, как маленького ребенка, встречают из школы, поэтому с удовольствием снимаю обертку с конфеты и отправляю в рот.

— Выброси эту гадость, — мгновенно реагирует мама. — Там одна химия, только зубы портит.

Сжав палочку, я какое-то время кручу леденец во рту, а потом с хрустом разгрызаю.

— Бэйли! Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?

Я тщательно разгрызаю осколки карамели, наслаждаясь тем, как мама сжимает челюсти и щурится, словно этот звук причиняет ей физическую боль.

— С таким поведением добираться до дома завтра будешь сама, в школьном автобусе вместе с этими оборванцами. Посмотрим, как быстро ты переосмыслишь свое поведение.

В этот момент я жалею, что Ник не дал мне сразу несколько леденцов, чтобы я могла грызть их

Я отвлекаюсь на пискнувший телефон: Руби и Линдси хотят встретиться. У меня такое чувство, что мы не виделись целую вечность.

— Девочки зовут прогуляться, можешь высадить меня у «Грин Гарден»?

— Лучше бы проводила больше времени с Айзеком, — ворчит мама, поворачивая руль. — Нужно держаться с Уоллесами как можно теснее.

— Зачем?

— Затем, что в будущем нашим семьям придется породниться по-настоящему.

Меня, как и каждый раз, когда поднимается эта тема, накрывает волной раздражения. Впившись ногтями в ладони, я усмехаюсь.

— Разговоры о свадьбе в выпускном классе… В каком веке ты живешь, мам?

— Лучше спроси, в каком положении живет наша семья. Если твой отец не сможет вытащить нас из долговой ямы, то единственный, кто поможет закрыть все финансовые проблемы — это Итан Уоллес.

— А может, я сделаю выдающийся снимок, который продадут в галерее за уйму денег. Или Мейсон станет звездой мирового спорта.

На это мама лишь усмехается, будто мы с Мейсоном ни на что неспособные слепые котята.

— А вдруг я влюблюсь в другого парня?

— Тогда постарайся выбрать кого-то, у кого есть множество нулей на банковском счету.

Мне хотелось бы сказать, что мама шутит, но она говорит на полном серьезе.

— В тысяче целых три нуля, — задумчиво произношу я, покручивая в пальцах палочку от леденца.

Оставив мой сарказм без ответа, мама тормозит у террасы ресторана «Грин Гарден» и коротко кивает, молча прося не задерживать ее.

Зайдя в ресторан, я иду в конец зала в сторону панорамных окон с видом на сад и небольшой пруд. Руби и Линдси уже сидят за нашим любимым столиком, на них надета школьная форма, и я стараюсь отогнать тянущее чувство зависти.

Только взяв в руки меню, я внезапно понимаю, что мне не хватит даже на чашку кофе. Я так спешила встретиться с подругами, что не подумала о том, что встреча в любимом ресторане больше мне не по карману.

— Ты точно учишься в «Мемфисе», а не в академии дементоров? — Цокнув, Руби барабанит пальцами по столу. — Из тебя будто кто-то высосал все живое, выглядишь измотанной.

— И это на мне еще макияж. Всю ночь не могла уснуть, думала о том, как проведу второй день и получится ли выстоять.

— Как там? — нерешительно спрашивает Линдси, оторвавшись от меню.

«Никто не любит нытиков и не хочет выслушивать чужие проблемы» — звучит в голове голос мамы, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вылить на девочек многочасовой монолог, но в итоге решаю рассказать о плюсах.

— Если честно, я боялась, что будет хуже. Познакомилась с одной девушкой, она показалась мне очень милой и…

— Лучше держись от нее подальше, — перебивает Руби, отмахиваясь. — Если она милая с врагом их школы, то наверняка аутсайдер.

— А я там, по-твоему, в каком статусе?

— Все исправимо. Селфи, — вытянув руку, Руби отводит телефон, и мы втроем улыбаемся, глядя в камеру.

— Покажи, как я вышла?

— Уймись, Линдс, все отлично получились, я выбрала удачный фильтр.

Нас прерывает улыбчивая официантка, чтобы принять заказ. Девочки берут салаты, смузи и низкокалорийные десерты, а когда очередь доходит до меня, то мои ладони начинают потеть. Я жутко хочу есть, от ароматов еды в зале мой рот наполняется слюной, но я пообещала себе, что больше никогда не буду просить деньги в долг.

— Просто воду с лимоном, — отодвинув меню, я натянуто улыбаюсь. Поймав недоуменные взгляды подруг, пожимаю плечами. — Сижу на диете, нужно влезть в платье.

Девочки с пониманием кивают.

— Возвращаясь к нашей теме. Милая, ты Бэйли Шепард, поэтому не можешь тусоваться с аутсайдерами, хотя…Мы ведь говорим о «Мемфисе», там на каждом шагу мусор. Думаю, тебе просто нужно ходить на уроки, чтобы успокоить родителей, пока твой папа не решит проблему с деньгами.

Ловлю себя на мысли, что в последние дни я слишком много раздражаюсь, прямо как сейчас. Меня злит, что Руби воспринимает все так просто.

— А если у него не получится решить эту проблему?

— Тебе нужно закончить школу, Бэйлс. Да, в самом ужасном месте в мире, но нужно.

— Я не могу найти в себе силы пойти на уроки, прячусь и плачу в туалете, в котором жутко воняет, — выпаливаю я, не выдержав. — Боюсь, что в классе мне в спину будут чем-то кидаться или обольют. Сегодня в локере я нашла конфетти из оскорблений и... И если я не подружусь там с кем-нибудь, то окончательно сойду с ума.

Глаза щиплет, а щеки горят, и я прикладываю к ним прохладные ладони. Девочки смотрят на меня с таким удивлением, словно я разделась догола и призналась, что люблю сочетание клетки с полоской в одежде.

— Кажется, там и правда хреново, раз наша железная леди сломалась, — делает вывод Руби. — Черт, мне очень жаль, держись, Бэйлс.

— Знаю, это тяжело, но ты справишься. — Протянув руку, Линдси мягко сжимает мою ладонь. — Я в тебя верю. Мы верим, правда, Ру?

— Конечно, — кивнув, Руби посылает мне ободряющую улыбку и хлопает ладонями. — Ладно, предлагаю обсудить настоящую проблему вселенского масштаба. Слышали, что Милли Норман напилась на свой день рождения и отсосала на вечеринке Честеру из волейбольной команды?

— Шутишь?! — ахает Линдси. — Она же с детства встречается с Майлзом.

— Милли полная дура, сама рассказала это кому-то по секрету, а секрет уже разошелся почти по всей школе.

— Ужасно. Бэйлс, чего молчишь, а ты что думаешь?

Закусив губу, я смотрю на подруг и вспоминаю слова мамы. Кажется, она оказалась полностью права. Не знаю, как чья-то личная жизнь стала проблемой вселенского масштаба. И так же не понимаю, как Руби и Линдси могут выдавать больше искреннего интереса чужому минету, а не тому, что происходит в моей жизни. Лучше продолжать вести видеодневник, там я хотя бы не боюсь показаться надоедливой и скучной. Разговоры по душам с близкими вообще существуют или это миф?

Линдси ждет ответ, и я пожимаю плечами.

— Думаю, что мне плевать, кому отсосала Милли.

Цокнув, Руби закатывает глаза.

— Опять это твое стервозное лицо, каждый раз строишь его, когда недовольна. Ну, что опять случилось?

— Ты уже давно знаешь, что случилось. — Взяв рюкзак, я поднимаюсь. — Мне пора.

— Да брось, Бэйлс, — тяжело вздыхает

— Бэйли, постой, — просит Линдси, послав мне сочувствующий взгляд. — Не уходи.

— Простите, резко вспомнила, что у меня сегодня много дел. Спишемся.

Я вылетаю из «Грин Гарден», чувствуя злость на подруг и на саму себя. Если бы я остановилась на простом «У меня все не так плохо», то мы бы хорошо провели время, а по итогу я испортила настроение не только себе, но и девочкам.

Всю дорогу до дома я никак не могу отделаться от липкого унизительного ощущения, когда держала меню и понимала, что не могу позволить себе даже чашку кофе.

Зайдя домой, я поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь у двери в родительскую спальню. Постучавшись, я поворачиваю ручку и захожу. Меня встречает теплый свет и запах жасмина, выдержанная в бело-бежевых тонах комната как всегда в идеальном порядке, ничего лишнего. Люблю, когда это место лучится светом, потому что во время маминых приступов мигрени шторы плотно задернуты, здесь становится душно и темно.

— Мам, ты здесь? — зову я, глядя на приоткрытую дверь в ванную.

— Да. — Застыв на пороге, она поправляет пояс атласного халата. — Ты быстро вернулась.

Неловко потоптавшись на месте, я пожимаю плечами.

— Хотела спросить, можно ли смягчить мое наказание и получить часть карманных денег?

— Нет, нельзя. — Сев за косметический столик, она включает подсветку зеркала и берет баночку крема. — Мы могли бы наказать тебя, заперев дома, но ты поймешь свою ошибку, только оказавшись на свободе без доступа к деньгам.

— Тогда можно мне устроиться на подработку после школы?

— Нет, — строго отрезает мама, точечно нанося крем на лицо кончиком пальца. — Хочешь снова поставить меня в неловкую ситуацию? А вдруг тебя кто-нибудь увидит?

— Мы не можем вечно притворяться, что у нас все идет хорошо.

— Твой отец со всем разберется. И если ты хочешь получить назад свою машину, то просто ходи на учебу, не лезь в неприятности и не ставь нас в неловкое положение. Куда ты пойдешь работать без образования, опыта, да еще и на неполный рабочий день? Дети Шепардов никогда не будут работать обслуживающим персоналом.

— Твоя девичья фамилия Майрон и насколько я помню, бабушка с дедушкой познакомились в ресторане, работая официантами. Да и папа рассказывал, как в студенческие годы подрабатывал в «Макдоналдс».

Щеки мамы мгновенно краснеют — это редкое явление, обычно ее кожа бледная, как у вампира.

— Выйди, — сквозь стиснутые зубы просит она.

— Но…

— Выйди, Бэйли, немедленно.

Сдавшись, я пячусь. Мама выходит из себя каждый раз, как только я заговариваю о жизни до того, как появились мы с Мейсоном. Она злится так, будто я не имею права задавать вопросы о прошлом, и стыдится их с папой происхождения.

Зайдя в свою комнату, я уже знаю, что буду делать. У меня есть деньги, просто в другой валюте. Открыв дверь в гардеробную, я хаотично перебираю плечики с одеждой. Взяв несколько платьев, опускаю их на кровать. Следом иду к полке с сумками и беру звезду моей коллекции — розовую сумочку от Майкл Корс.

— Прости, но у меня нет выбора. — Чмокнув сумку, бережно кладу ее на кровать рядом с платьями.

Сфотографировав вещи, я загружаю все на «Ибэй», а заодно нахожу несколько сообществ по продаже вещей с рук. Я размещаю объявления везде, где могу, оставив подпись, что торг не уместен. О какой скидке может идти речь, когда я с таким тяжелым сердцем отрываю от груди эти вещи?

***

Я была уверена, что люди устроят драку за мои лоты, особенно за сумочку, но за несколько дней получила лишь просьбы сделать скидку. Коротая время в кабинке школьного туалета, я раз за разом обновляла страницу, но покупателей оказалось слишком мало.

Все изменилось в субботу, когда пришло сообщение от Бетти Янг. Бетти не требовала скидку, зато попросила прислать видео вещей, чтобы убедиться в качестве. Она хотела купить все.

Мы договорились встретиться рядом с книжным магазином в юго-западном районе. Добираться туда мне придется на автобусе, потому что никому из близких я не могу рассказать о том, что собираюсь сделать. Меня либо остановят, либо пристыдят.

Разложив вещи по картонным пакетам, я ухожу из дома тихо и незаметно, как вор.

Выйдя на остановке, я в приподнятом настроении добираюсь до витрины книжного магазина и оглядываюсь в поисках Бетти. Через десять минут из-за угла появляется полная девушка, на лбу у нее повязана бандана расцветки американского флага, джинсовая куртка мала в плечах, футболка с Микки-Маусом, усеянная катышками, и серые лосины. Боюсь, мои вещи будут малы Бетти, но еще больше опасаюсь, что ей не хватит денег, чтобы купить все. После этой мысли в голове всплывают образы Ника и Микки, когда я ляпнула глупость про деньги, лишь взглянув на их обувь. Отругав себя за поспешные выводы, я улыбаюсь Бетти и взмахиваю рукой.

— Привет, ты Бэйли? — низким голосом спрашивает она, остановившись напротив. — Как доехала?

— Спасибо, все отлично. А где… — Сжав ручки пакетов, я оглядываюсь. — Где мы можем расположиться?

— Да вот, — Бетти указывает на скамейку между витринами книжного и музыкального магазинов.

— Привет, Беттс. — Из дверей музыкального магазина выходит парень, в котором я узнаю Рэма из «Норд».

— Какими судьбами здесь? — спрашивает его Бетти и взмахом руки просит меня поставить пакеты на скамейку.

— Обновляю струны. — Зажав бумажный пакет подмышкой, Рэм достает из куртки ключи с брелоком. — Как мелкие?

— Отлично. Передавали тебе спасибо, ты их герой.

— Пустяки. — Заметив меня, Рэм тормозит. Козырек его бейсболки перевернут к затылку, нос с горбинкой, густые брови и зеленые глаза, в которых нет ни капли дружелюбия. — Опять ты?

— Опять я, — у меня нет другого ответа на его недовольный тон.

— Влюбилась, что ли? Преследуешь меня повсюду.

— Знаешь, я надеялась признаться в другой обстановке, но раз уж ты сам догадался, то — да, я люблю тебя. Кстати, напомни, как там тебя зовут? Руни?

Хмыкнув, Рэм коротко качает головой и идет к припаркованной у обочины машине.

— Пока, Беттс, — бросает он, не оборачиваясь. — Передавай привет мелким.

— Обязательно. — Вернув внимание ко мне, Бетти притопывает. — Ну, покажешь товар?

Боже, она выражается так, будто я принесла нечто запрещенное. Честно

Наклонившись над одним из пакетов, я достаю белый свитер, украшенный бусинами.

— Он в идеальном состоянии, я надевала его лишь раз.

— Вижу. — Достав из кармана пачку сигарет, Бетти закуривает, пока я тянусь к следующему пакету. — А это сейчас вообще модно? Ну там бусы и все такое, я не для себя, а для младшей сестры беру. Она помешана на моде.

От ее слов мне становится чуть спокойнее, к тому же Рэм знает Бетти, значит все в порядке.

— Да, конечно. А вот этот жакет самый лучший. — Потянув за плечики, я с гордостью достаю белый жакет, спрятанный в прозрачный чехол. — У Тейлор Свифт есть похожий.

— Сидни любит Тейлор Свифт, — задумчиво тянет Бетти и, выдыхая дым, шагает ближе, чтобы рассмотреть вещь.

Я отвожу руку назад.

— Прости, не хочу, чтобы он пропах сигаретами.

— Я ведь все беру, — обиженно отзывается она, но все же бросает сигарету и тушит ее подошвой. — На фото еще была сумка.

— Да. — Опустив чехол в пакет, я тянусь к другому. — Фото и видео не передают насколько она потрясающая…

Внезапно Бетти делает выпад и толкает меня. Ощущение, будто в меня врезалась машина на высокой скорости. Сильный удар в плечо, все вокруг смазывается, и я падаю на асфальт. Зубы звонко щелкают и этот звук отдается эхом в голове.

Прошипев от боли, я смахиваю волосы с лица и поворачиваю голову. Бетти Янг, собрав все мои пакеты, несется вперед по тротуару и, надо признаться, бежит довольно быстро для девушки ее габаритных размеров.

— Эй! — кричу я, надрывая горло. — Стой!

Поднявшись, я бегу за ней настолько быстро, насколько позволяют каблуки.

— Держите ее, она украла мои вещи!

Двое парней, медленно прогуливающихся мне навстречу, даже не предпринимают попытки помочь. Тем временем Бетти заворачивает за угол. Когда я добегаю до угла, Бетти уже пересекает дорогу и, сев на пассажирское сиденье красного пикапа, захлопывает дверцу.

— Стой!

Пикап срывается с места, и я бегу за ним по тротуару до тех пор, пока он не скрывается из виду.

— Черт! — Тяжело выдохнув, я оседаю на бордюр и, согнув ноги в коленях, роняю на них голову.

Какая же я дура! Было столько красных сигналов, но я проигнорировала абсолютно все.

Дыхание постепенно приходит в норму, а вместе с этим я начинаю чувствовать боль в колене и разодранных ладонях.

Внезапно во мне загорается надежда.

Рэм.

Он знает Бетти.

Я в любом случае собираюсь пойти в полицию, но найти Бетти будет проще и быстрее, если я приду в участок с ее адресом. Сняв рюкзак, я достаю телефон и дрожащим пальцем захожу в контакты, чтобы набрать «Н».

— Да? — сонно протягивает Ник.

— Ник, — зову я, шмыгнув носом, — это Бэйли. Бэйли Шепард.

— Вот это я понимаю доброе утро, — усмехается он. — Чем обязан?

— Можешь дать мне номер Рэма?

На несколько долгих мгновений между нами виснет тишина.

— Знаешь, я был уверен, что в нашем любовном треугольнике только ты, я и та принцесса, которую ты называешь своим парнем, но, кажется, ты хочешь втянуть меня в четырехугольник. Так не пойдет, Бэйли Шепард.

— Одна девушка украла у меня вещи, Рэм ее знает, мы с ним случайно пересеклись, — тараторю я. — Она толкнула меня и убежала с вещами… Я такая идиотка.

— Черт, ты в порядке?

— Да. Нет. Не знаю. — Всхлипнув, я запускаю ладонь в волосы. — Плевать на остальные вещи, но моя сумка от «Майкл Корс»...

— Тише, Баунти, сейчас все исправим, хорошо? Вернем и Майкла и Корса и сумку. — На том конце трубки слышится шуршание и бряканье ключей. — Скинь мне геолокацию и оставайся на месте. Я сейчас позвоню Рэму, идет?

Промычав в трубку, я сбрасываю звонок, чтобы зайти в Сеть, разблокировать Ника и отправить ему геолокацию.

Поверить не могу, что это произошло со мной. Мне всегда казалось, что я ни за что на свете не поведусь на мошенников, аферы и прочее. Оказывается, я полная идиотка.

Глава 14 Мейси

Примерно через двадцать минут рядом со мной останавливается форд мустанг.

— Садись, — бросает Ник, открыв дверцу изнутри.

— Что сказал Рэм? — взволнованно спрашиваю я, как только машина трогается с места.

— Сказал, что это была Бетти Янг. Я ее знаю, сейчас поедем к ней, и все вернем.

Хмыкнув, я утираю влажные щеки и замечаю на пальцах темные разводы туши.

— Получается, она писала мне от своего настоящего имени?

— Ей шестнадцать, но по развитию около двенадцати. — Ник указывает на бардачок. — Салфетки там.

— Шестнадцать?! Она выглядит минимум на двадцать.

— Есть немного, — усмехается он.

Достав из бардачка пачку салфеток, открываю откидную панель над головой и, ужаснувшись своему отражению в зеркале, стираю разводы туши под покрасневшими глазами.

— Что вообще произошло? — Прищурившись от яркого солнца, Ник подхватывает с приборной панели солнечные очки и надевает их. — Рэм сказал, вы с Бетти мило болтали.

Как же неловко говорить об этом, но правда все равно всплывет, когда мы найдем Бетти.

— Я выставила пару вещей на продажу, она откликнулась, была очень милой в переписке и предложила встретиться лично. Когда я показывала вещи, она толкнула меня и все забрала, а дальше ты знаешь.

Утерев нос салфеткой, я чувствую, как к горлу снова подступает комок. Ссадина на ладони щиплет, и я аккуратно промакиваю ее по краям, стирая засохшую кровь.

— Черт, Баунти, нельзя встречаться с незнакомцами из интернета, которых ты знаешь пять минут. А вдруг вместо Бетти тебя бы поджидал Тед Банди?1[1]

От слов Ника по моей спине бежит холодок. А ведь я даже на долю секунды не поставила под сомнение честность и личность Бетти. Погоня за деньгами усыпила мой разум.

— Мы на месте.

Машина тормозит у подъездной дорожки одноэтажного дома. Вид удручающий: пожелтевший фасад требует покраски, одно из окон выбито и стекло заменяет мутный полиэтилен, газон пожелтевший, а ржавый почтовый ящик погнут.

— Посиди в машине, я быстро.

— Я с тобой, хочу посмотреть ей в глаза.

— Баунти, боюсь, этот дом не

— Ничего, пылью меня не напугаешь.

Дернув ручку, я смело выхожу из салона. Глядя на меня сквозь лобовое стекло, Ник усмехается, но все же не спорит и открывает дверцу, и я семеню за ним к крыльцу. Дверной замок не работает, поэтому Ник, громко постучавшись, заглядывает в грязное от разводов и пыли окно.

Спустя несколько мгновений раздается щелчок и тихий скрип, сквозь дверцу москитной сетки на нас смотрит смуглая девчушка лет шести в пижаме с Черепашками-ниндзя.

— Ники? — широко улыбнувшись, девочка открывает москитную дверцу.

— Привет, малышка Лу, Бетти дома?

— На заднем дворе. — Внимательно оглядев меня с головы до ног, Лу выдает тихое «вау». — Твоя девушка?

— Будущая.

— Похожа на Барби.

— Да, и, кажется, ее сердце тоже сделано из пластика, — как бы невзначай бросает Ник, заставляя меня закатить глаза. — Впустишь? Надо поболтать с Бетти по срочному делу.

Кивнув, Лу отступает.

Мы проходим в дом, и меня начинает мутить от запаха. Затхлость с примесью сигарет и чего-то горелого. Из холла мы попадаем на кухню, где царит абсолютный бардак: гора посуды в раковине, плита, покрывшаяся слоем жира, потолок и стены пожелтели то ли от времени, то ли от сигаретного дыма, обеденный стол заставлен бутылками из-под пива.

Боже мой, детям совсем не место в этом доме.

Из гостиной мы выходим на небольшой задний двор. Согнувшись над истоптанной лужайкой, Бетти собирает пустые стаканчики и бутылки в мусорный пакет.

— Кажется, недавно здесь была вечеринка. Почему не позвала, Беттс?

Увидев Ника, Бетти испуганно роняет пакет и выпрямляется, а заметив меня, прикрывает веки и выдает тихое: «черт».

— Пожалуйста, не говори парням, что видел здесь.

— А что именно я здесь вижу? — Спрятав ладони в карманы спортивных штанов, Ник медленно прохаживается по двору и носком кроссовки пинает попадающиеся на пути стаканчики. — Что как только твоя мама уехала из города на заработки, ты превратила дом в свалку и закатила вечеринку? Или то, что как только мы помогли деньгами, у тебя появился алкоголь, вместо еды?

Остановившись, Ник снимает солнечные очки, и я впервые за время нашего знакомства вижу на его лице злость.

— Дети хоть ели?

— Да, конечно. — Потупив взгляд, Бетти сцепляет пальцы в замок. — Можешь заглянуть в холодильник, если не веришь, там полно еды.

Кивнув, Ник делает тяжелый вздох и пожимает плечами.

— Какого черта, Беттс? Обещаешь, что больше никакого алкоголя, но все же гены берут свое, а? Вся в папашу.

— Просто пригласила пару друзей.

— Рэм обещал твоей маме присматривать за вами, ты заверила его, что все под контролем, а в итоге я вижу это. Еще и подругу мою обокрала.

— Я не знала, что это твоя подруга, — обиженно выдает Бетти, глядя под ноги, — на ней не написано.

— Да какая, к черту, разница? Господи. — Усмехнувшись, Ник потирает лоб. — Мне правда нужно пояснять, что воровать — это плохо? Сейчас Бэйли заберет свои вещи, а после поедет в участок…

— Нет, пожалуйста! — Шагнув вперед, Бетти громко всхлипывает и в этот самый момент она начинает выглядеть на свой возраст. — Умоляю, не надо! Я просто хотела порадовать Сидни, она скучает по маме…

— Ну, спасибо, что украла для сестры всего лишь вещи, а не чью-нибудь мать.

— Я ведь серьезно, Ник, ты знаешь, как Сид привязана к маме, ей правда тяжело! Я все верну. — Шмыгнув носом, Бетти решительно шагает к дому. — Пойдемте.

Вернувшись внутрь, мы проходим по узкому коридору. Бетти толкает дверь в комнату, которая выглядит намного лучше остальной части дома. Розовые стены, у окна стоит двухъярусная кровать, рядом два рабочих стола, на одном из них старенький компьютер с пузатым экраном, какие я видела только в старых фильмах.

На нижнем ярусе кровати сидит девочка лет тринадцати, на ней надет свитер, который ей велик, потому что он с моего плеча. Рядом на лоскутном одеяле лежит розовая сумка и остальные вещи. Улыбаясь, девочка с осторожностью проводит пальцами по ремешку сумки.

— Сид, я должна это забрать, — хватая с кровати вещи, Бетти судорожно запихивает их в пакет.

— Нет! — взвизгивает Сидни и, впившись пальцами в руку сестры, пытается остановить. — Отдай, это мое!

Бетти грубо тянет ее за рукав свитера.

— Живо снимай. Снимай я сказала, нужно все вернуть!

— Нет, Бетти, пожалуйста, умоляю! Оставь хотя бы сумку, пожалуйста!

У меня сердце разрывается от этой картины. Я не могу так поступить с ребенком, не после того, что я увидела в этом доме. Плевать на эти вещи.

— Хватит, — прошу я, вскинув ладони. — Не нужно. Давайте просто забудем. Я… Я дарю вам все вещи.

— Видишь, Беттс, она разрешила! — Задыхаясь от слез, Сидни садится на пол и, скрестив руки на груди, прижимает согнутые колени к груди, чтобы тяжелее было снять с нее свитер. — Не отдам, не трогай!

Бетти еще несколько раз тянет сестру за рукав, а затем обессиленно оседает на пол и тоже начинает реветь.

— Извини, — обращается она ко мне сквозь всхлипы, — за то, что толкнула, да и вообще.

Не зная, что ответить, я просто киваю.

— Беттс, приведи дом в порядок, вечером загляну в гости, с Рэмом. Сид?

— Что? — откликается та, утирая слезы.

— Я люблю тебя, не реви.

Шмыгнув носом, она смущенно улыбается.

— Раз любишь, то значит женишься на мне?

— Прости, малыш, не могу, у меня уже есть планы на эту девушку, — указав на меня, Ник кивает мне в сторону выхода. — Пойдем.

На пороге я оборачиваюсь, чтобы взмахнуть рукой на прощание, но встречаю недовольный взгляд Сидни. Прищурив покрасневшие от слез глаза, она сжимает руку в кулак и, выставив большой палец, проводит им вдоль горла, а выражение лица говорит: «тебе конец».

Господи.

Я так понимаю, это мне вместо «спасибо».

У входной двери нас догоняет Лу, громко чавкая жвачкой, она протягивает раскрытую ладонь.

— А шоколадку?

Потирая шею, Ник виновато морщит нос, на что Лу выпячивает нижнюю губу.

— Не взял?

— Прости, милая, забыл.

— А Джейк с Оливером никогда не забывают.

— Джейк с Оливером приносят их не тебе, а Бетти, потому что боятся, что она съест их самих, если не

— А тебя не съест?

— Я слишком красивый, чтобы меня есть. — Легонько щелкнув ее по кончику носа, он подмигивает. — Обещаю, вечером привезу много шоколадок, идет? Лучше скажи, вы с Сидни сегодня ели?

— Да, Бетти сделала тосты и омлет.

С облегчением выдохнув, Ник треплет ее по волосам.

— До вечера, Лу-лу.

— Не забудь шоколадки, ты обещал! — кричит она нам вдогонку.

Как только мы садимся в машину, я замечаю, что по телу бежит легкая дрожь. Мне хочется вернуться в дом, хорошенько отмыть там все, перестирать все вещи и приготовить ужин. Создать атмосферу, в которой детям будет безопасно. Я и подумать не могла, что всего в нескольких минутах езды от моего дома могут быть такие условия для жизни. Это неправильно.

— Порядок?

Поймав на себе вопросительный взгляд Ника, я неуверенно киваю.

— Почему… Почему…

— Почему они живут так?

— Да. В плане, там ведь можно убраться и хотя бы освежить стены краской. — Глянув на полиэтилен, служащий стеклом, я качаю головой. — Их мама надолго уехала?

— На месяц, может, чуть больше. — Заведя двигатель, Ник выезжает с обочины. — Миссис Янг сейчас в Коннектикуте, устроилась сиделкой по рекомендации знакомой. Она была врачом, но лишилась лицензии, когда ее поймали на воровстве таблеток в клинике.

— Она воровала их для кого-то из близких?

— Для мужа.

— Он болел?

Цокнув, Ник поворачивает руль.

— Продавал.

Миленько.

— А где их отец сейчас?

— Мэттью в тюрьме, слава богу. Посадили пару месяцев назад. Тот еще тип.

— Почему Бетти так слушается тебя и Рэма?

Какое-то время Ник не отвечает, глядя на дорогу, он выглядит непривычно серьезным, словно все еще находится на засоренной лужайке перед Бетти и отчитывает ее.

— Миссис Янг часто присматривала за Рэмом, когда он был мелким. Он чувствует себя обязанным. В последние два года Мэттью начал много пить, поднимал руку на детей и жену, в один из таких вечеров миссис Янг позвонила Рэму и попросила помощи, потому что полиция приехала на вызов, но быстро уехала, даже ничего не сделав, а после их отъезда Мэттью продолжил избивать жену. Для полиции этот район — гиблое место, они здесь за людей никого не считают.

— Это ужасно.

— После этого случая Рэм загорелся пойти учиться в полицейскую академию, хочет изменить хоть что-то. В общем, он начал помогать миссис Янг с детьми. Знаю, по Рэму так сразу и не скажешь, но он обожает детей.

— Да, он больше похож на парня, который ест их на завтрак.

Рассмеявшись, Ник неопределенно пожимает плечами.

— Разве что иногда. — Побарабанив пальцами по рулю, он снова становится серьезным. — Чуть позже, когда Рэм рассказал обо всем нам с парнями, мы подключились, чтобы помочь, чем можем. Деньгами, что-то сделать по дому, ну и подрабатываем иногда бесплатными няньками. Миссис Янг не хотела уезжать так надолго, но мы убедили ее, что присмотрим за девочками. Бетти осталась за старшую, но, как видишь, она не самая ответственная сестра в мире.

Закусив губу, я пытаюсь принять услышанное. Вся история этой семьи будит во мне что-то злое и темное. Почему полиция бездействует, почему отец пьет и поднимает руку на детей вместо того, чтобы работать и заботиться о своей семье? В этот момент мне хочется обнять своего папу и попросить прощения за все свои глупые выходки. Родители пытаются сделать для нас с Мейсоном все, а мы превратили их во врагов только потому, что они не могут позволить мое обучение в частной школе? Становится противно от самой себя.

Зная, что Ник с друзьями помогают девочкам, я уже не смогу думать об этих парнях так же плохо, как раньше. После огромного количества стычек с нашей школой и того, что произошло с Мейсоном, я всегда по умолчанию считала «Норд» жестокими людьми и моральными уродами, но, кажется, если взглянуть на них не с территории «Примроуз», то они вполне хорошие ребята.

— Куда тебя подвезти?

Назвав адрес, я крепко сжимаю в пальцах ремень безопасности, продолжая снова и снова мысленно возвращаться в дом Бетти Янг.

— Я могу чем-нибудь помочь им? — спрашиваю я. Поймав на себе недоверчивый взгляд вперемешку с удивлением, я складываю руки на груди. — Что? Считаешь меня избалованной дурочкой, которая ни на что не способна?

— Нет, просто думаю, что ты очень милая.

Это прозвучало как: «Ты милая, но выглядишь так, будто заплачешь, сломав ноготь».

— Не надо смотреть на меня как на хрустальную принцессу, которая боится грязи.

Ладно, я лукавлю, потому что я и есть хрустальная принцесса, которая брезгует грязи, но меня почему-то раздражает, что Ник смотрит на меня так, будто я способна лишь перелистывать страницы в модном журнале, потягивая фреш.

— Будь мы знакомы ближе, я бы и не посмел, но ты отказываешь мне в свидании, так что у меня есть лишь предубеждения.

— Моим предубеждением было то, что в твоем словарном запасе даже нет слова «предубеждение», потому что ты не знаешь его значение.

Я демонстративно отворачиваюсь к окну, а Ник усмехается. Этого парня вообще возможно задеть?

Когда мы въезжаем на мою улицу, я понимаю, что машина Ника Ровера у моего дома — не самая лучшая идея, если Мейсон увидит, то будут неприятности.

— Останови здесь, — прошу я за два дома от своего.

Притормозив у обочины, Ник поворачивает голову. Его волосы слегка растрепаны, словно он так спешил ко мне, что забыл о расческе, во взгляде больше нет жесткости, от него снова исходит легкость, будто в мире не существует забот.

— Баунти, можно вопрос?

Ник садится вполоборота, я замечаю слева на его груди вышивку в виде недовольной Сейлор Мун, и это почему-то заставляет меня улыбнуться. Побарабанив пальцами по колену, он словно смущается того, что хочет спросить, а это на него непохоже, из-за чего во мне разгорается интерес.

— Ты в порядке? — внезапно и вполне серьезно спрашивает он.

Этот простой вопрос сбивает меня с толку.

— Да, — медленно киваю я. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты выставила вещи на продажу. Плюс теперь учишься в нашей школе, хотя Мейсон все еще с Кардиналами. Что происходит в твоей жизни, Бэйли?

Тон его голоса звучит мягко, почти обеспокоенно, без намека на шутки, сплетни или глупый флирт, и я в очередной раз

Мне неловко говорить правду, но Ник сегодня сорвался и приехал, чтобы помочь мне. Ответить на вопрос — меньшее, чем я могу отплатить.

— У нас большие финансовые проблемы, мы больше не можем позволить себе “Примроуз”, Мейсон смог остаться там только благодаря футболу. А насчет продажи вещей… Родители наказали за прогулы и лишили меня карманных денег, а я категорически не хочу брать в долг. — Не могу заставить себя поднять голову, поэтому делаю вид, что слишком заинтересована своим маникюром. — Знаю, что после истории с семьей Бетти я звучу как глупая стерва, но мне правда не хочется лишать себя возможности купить что-то пустячное, вроде стакана кофе.

— Ты звучишь вполне нормально.

От неожиданности я резко поворачиваю голову.

— Я серьезно, — заверяет Ник. — Ты привыкла к другой жизни, но…

— Но, что? — нетерпеливо спрашиваю я, после того как он запинается.

— По телефону ты сказала, что украли твою любимую сумку. Может, стоит начать с продажи более ненужных вещей?

Об этом я не подумала. Мне казалось, что за свои любимые вещи я получу больше денег, будто людям в интернете не все равно на то, как сильно я люблю эти джемпера.

— Например?

— У тебя есть старый телефон, которым больше не пользуешься?

— Да, — оживляюсь я, сев вполоборота, — даже несколько.

— Принеси мне, я продам.

— Ты серьезно?

Ник кивает, а я едва сдерживаюсь от радостного визга. И как я сама до этого не додумалась? И еще больше радует, что мне не придется самой связываться с продажами, потому что после истории с Бетти Янг я бы вряд ли решилась снова подать объявление.

— Боже мой, ты очень сильно поможешь мне. Спасибо!

Боковым зрением я замечаю машину. Поворачиваю голову, и мое тело обдает кипятком. Мейсон. Выезжая с подъездной дорожки, он направляется в нашу сторону. Заметил меня или нет?

С грохочущим от страха сердцем я сгибаюсь пополам и заваливаюсь на колени Ника. На несколько бесконечных мгновений он замирает и, кажется, даже не дышит.

— Так вот как благодарят в «Примроуз»? Слушай, Баунти, не буду врать, я заинтригован, но без обид, я только по взаимной любви, а у нас она пока односторонняя.

— Замолчи, там мой брат! — шиплю я, прижимаясь щекой к его колену так сильно, будто это моя святыня. — Если он увидит нас вместе, то нам конец.

— Я ведь просто подвез тебя до дома.

— Просто помолчи, пока он не проедет.

— Баунти…

— Тише!

— Хорошо, дай знать, когда можно будет сказать, что твой брат идет сюда.

Ахнув, я выпрямляюсь. Внедорожник Мейсона стоит наискосок поперек дороги, дверь распахнута, а мой брат, похожий на разъяренного Халка, направляется к нам.

— Заблокируй двери, — пищу я, вцепившись пальцами в приборную панель. — Быстро!

— Ваша семейка не перестает меня удивлять, — вздыхает Ник, и раздается щелчок.

Приблизившись, Мейсон дважды стучит кулаком по капоту, и я не удивлюсь, если он решит запрыгнуть на него.

— Какого черта?!

Ник взмахивает пальцами.

— И тебе привет, Мейси.

— Еще раз назовешь меня так и будешь соскребать свою морду с асфальта, понял?

— Какой нервный, — усмехается Ник.

Подойдя к водительской дверце, Мейсон безуспешно дергает ее, глядя на меня на меня сквозь приоткрытое окно.

— Он посадил тебя туда силой?

— Нет конечно! Успокойся, — вскидываю ладони я, — дай мне все объяснить.

Мейсон бьет ладонью по крыше.

— Выходи из машины, Ровер!

— Слушай, сбавь агрессию, Мейси, я уже начинаю тебя бояться.

Чертыхнувшись, Мейсон пинает колесо, чем вызывает смешок Ника.

— Это я попросила его подвезти меня, слышишь? Хватит вести себя так.

— Что ты там делала? — яростно указывает он на колени Ника.

Мои щеки вспыхивают от стыда и унижения от мысли, что брат действительно подумал обо мне так.

— Пряталась от тебя, потому что знала, что ты отреагируешь именно так! Повторяю еще раз: я сама попросила Ника о помощи. Так что давай ты перестанешь кричать и привлекать внимание соседей, чтобы мама потом не устроила нам двухчасовую лекцию о правилах поведения в обществе.

Шумно втягивая носом воздух, Мейсон, кажется, потихоньку берет себя в руки и, оглянувшись по сторонам, кивает.

— Выходи, — приказывает он мне.

— Вот это утро выдалось. — Качнув головой, Ник снимает блокировку с дверей. — С вашей семьей не соскучишься.

Я быстро выхожу, но как только делаю это, Мейсон распахивает дверцу с водительской стороны и вытаскивает Ника наружу. Схватив за грудки, он впечатывает его спиной в машину.

Вскрикнув, я подскакиваю к ним и, вцепившись в руку Мейсона, изо всех сил пытаюсь оттащить его в сторону.

— Не приближайся к моей сестре или ты труп, понял?

Ник даже не пытается сопротивляться и, приподняв уголки губ, выглядит вполне расслабленным и даже довольным.

— Твоя сестра уже взрослая девочка, думаю, она сама в состоянии принять решение, с кем ей общаться, Мейси.

Это «Мейси» может сработать как спусковой крючок для удара, поэтому я проскальзываю под рукой Мейсона и втискиваюсь между парнями, чтобы прикрыть Ника. Точнее, я буквально вжимаюсь в него, потому что спиной чувствую, как поднимается его грудь при каждом вдохе.

Не знаю, что это за вселенная, где я добровольно прикрываю собой Ника Ровера, но факт в том, что он оказался в этой ситуации только потому, что решил помочь мне, я не могу сейчас остаться в стороне.

— Хватит! Соседи уже смотрят.

— Все хорошо, Баунти, — успокаивает Ник, и я затылком чувствую тепло его дыхания. — Думаю, тебе лучше отойти в сторону.

— Пойдем домой, Мейсон. Я очень тебя прошу, давай просто уйдем.

Недолго поразмыслив, Мейсон все же отпускает Ника и, схватив меня за запястье, тащит в сторону дома.

— Твоя машина, — пищу я, когда мы проходим мимо открытой дверцы внедорожника.

— Домой, — цедит он, широко шагая, и я едва поспеваю за ним, быстро переставляя каблуки.

Обернувшись, я посылаю Нику извиняющийся взгляд и одними губами произношу: «Пожалуйста, уезжай». Подмигнув, он кивает и садится за руль.

Мы подходим к нашему дому, когда Ник объезжает машину Мейсона и, два раза просигналив, уезжает.

— Отпусти уже, — дергаю рукой я, когда Мейсон

Открыв дверь, он заталкивает меня в холл, как нашкодившую кошку.

— Жди здесь, сейчас вернусь.

Брат уходит, чтобы поставить машину на место, а я быстро поднимаюсь наверх, боясь встретиться с мамой.

Глава 15 Эгоистка

Зайдя в комнату, я подхожу к окну и жду Мейсона, который наверняка собирается устроить сцену. Я не боюсь его, потому что знаю, что он не хочет причинить мне боль, а пытается защитить, просто делает это в привычной ему агрессивной манере.

Я слышу каждый тяжелый шаг Мейсона, когда он поднимается по лестнице, и в этот момент догадываюсь, что мамы нет дома, иначе она бы уже попросила нас не шуметь.

— Какого черта, Бэйли? — спрашивает он, распахнув дверь. — Что это было?

— Я ведь уже все тебе объяснила.

— Если попала в беду, почему не позвонила мне или Айзеку?

— Я все расскажу, но ты должен сесть и успокоиться, иначе с тобой невозможно разговаривать.

Кажется, Мейсону стоит больших усилий заставить себя сесть на край кровати. Разведя ладони в стороны, он выдает натянутую улыбку.

— Ну вот, я сел и готов выслушать тебя, сестренка.

Сев на пуфик у косметического столика, я начинаю свой рассказ со встречи с Руби и Линдси в «Грин Гарден», следом о том, как выставила вещи на продажу, а потом расписываю сегодняшнее утро в деталях, правда утаиваю, что у меня был номер Ника, вру, что нашла его в Соцсети и написала, попросив помощи.

— Теперь понимаешь, почему я не позвонила? Мне нужен был тот, кто поможет найти Бетти. Пока я приходила в себя, Ник быстро приехал, поэтому я не стала звонить вам.

Мейсон молчит, между бровей ложится глубокая складка, а в глазах отражается сожаление. Он наконец-то перестал злиться.

— Черт, я не знал, что у тебя все так плохо, Бэйлс. В смысле, ты ничего не рассказываешь и вечно улыбаешься, будто все хорошо. — Прикрыв глаза, он потирает веки. — Я с этими тренировками и подготовкой к сезону словно ослеп. Почему не попросила денег у меня?

Усмехнувшись, я сжимаю свои колени.

— И откуда они у тебя? Я слышала недавно, как ты просил в долг у кого-то по телефону.

— Это уже не твои проблемы. Больше ничего не продавай и тем более не связывайся с Ровером.

— Знаешь, он… — замолкнув, я прикусываю губу, пытаясь подобрать слова. — Он правда помог мне сегодня, не думаю, что он такой уж плохой парень.

— Бэйли, ты себя слышишь? Черт, так и знал, что они попытаются это сделать. — Невесело рассмеявшись, Мейсон сжимает переносицу. — Учитывая прошлое, подумай, с чего бы кому-то из «Норд» относиться к тебе хорошо? Я увел девушку одного из них, так? Считай, унизил его прилюдно. И как можно отомстить мне лучше всего?

— Вероятно, это должно быть что-то более масштабное, чем нарисованный член на твоей машине.

— Верно. И это моя сестра, которая так вовремя попалась под руку. Кто-то из них явно собирается воспользоваться тобой, понимаешь? К тому же Ровер вертится вокруг тебя с конца прошлого учебного года, здесь что-то не так.

Слишком серьезное лицо Мейсона заставляет меня рассмеяться.

— Слушай, я не считаю этих парней святыми или шибко умными, но не думаю, что они так долго будут тянуть за собой месть за девушку, это… какой-то абсурд. К тому же за кого ты меня принимаешь? Я люблю Айзека, я с ним, поэтому выброси эти мысли из головы, ты пересмотрел сериалов.

Представив, как четверо из «Норд» собираются в тайном месте и прорабатывают многоэтажный план мести за разбитое сердце их друга, я снова усмехаюсь. Глупость.

— Просто держись от него подальше, Бэйли. Не хочу, чтобы по «Примроуз» пошли слухи, что у моей сестры новые друзья в лице «Норд», это ударит по нашей репутации.

— Звучишь как мама.

Ничего не ответив, Мейсон выходит из комнаты, но возвращается уже через минуту с деньгами в руках.

— Вот, пока все, что есть. — Он опускает на кровать несколько купюр. — Займу еще.

— Не нужно и прошу тебя, не лезь в долги.

— А я прошу тебя не лезть не в свое дело.

Мейсон уходит, а я, оставшись наедине с собой, чувствую сильную усталость и желание завалиться в кровать, чтобы проспать остаток дня, но я обещала прийти на игру Айзека.

Поставив телефон на зарядку, я собираюсь отправиться в душ, но что-то заставляет меня зайти в Сеть и открыть диалог с Ником.

Бэйли Шепард:Извини за то, что произошло. И я так и не сказала тебе спасибо за помощь.

Отложив телефон, иду к ванной, но останавливаюсь на полпути, услышав звук оповещения.

Ник Ровер:Порядок. Твой брат очень милый. Передай ему от меня воздушный поцелуй, уже не могу дождаться нашей следующей встречи.

Усмехнувшись, я возвращаю телефон на место и как только делаю шаг, снова слышу короткий писк с прикроватной тумбочки.

Ник Ровер:Баунти?

Бэйли Шепард:Что?

— Черт, — бормочу я, глядя на свое сообщение, и быстро стучу пальцами по клавиатуре.

Бэйли Шепард:Не называй меня так.

Ник Ровер:Просто хотел сказать, что это приятно.

Бэйли Шепард:Что именно?

Ник Ровер:Получать сообщения от тебя.

Бэйли Шепард:Перестань флиртовать со мной, у меня есть парень.

Ник Ровер:Это твои проблемы.

Я закатываю глаза.

Чтобы не продолжать эту бессмысленную переписку, я оставляю телефон и ухожу в ванную.

***

Открытие сезона по лакроссу всегда было большим событием в «Примроуз», игры собирают на трибунах не меньше народу, чем на футбольных матчах.

Вопреки страхам Айзека тренер позволил ему выйти на поле, и уже к середине первого периода Айзек блистает, заставляя тренера Уорли без остановки выкрикивать: «Отлично! Так держать!».

Я пытаюсь следить за игрой, но мое внимание то и дело возвращается к Дэйзи из класса журналистики: остановившись на кромке поля в зоне ворот нашей команды, она делает снимки игры для газеты, и это большая ошибка с ее стороны, потому что лучшие кадры всегда будут там, где происходит ожесточенная битва, а это значит, что нужно занимать место у ворот более слабой команды.

Потирая ладони, которые уже покалывает от желания взять камеру в руки, я заставляю себя сидеть на месте. После того как Коул забивает мяч в ворота противника,

Пройдя вдоль кромки поля, я останавливаюсь рядом с Дэйзи и взмахиваю рукой. Заметив меня, она радостно подпрыгивает, и очки для зрения с толстыми линзами едва не сваливаются с ее носа.

— Бэйли, как я рада тебя видеть! — Коротко обняв меня, Дэйзи забывает про камеру, позволив ей болтаться на шее. — Как ты? Почему перевелась и куда?

— Я тоже очень рада видеть тебя, Дэз, а про школу расскажу чуть позже, — отмахиваюсь я. — Слушай, не хочу мешать, но думаю, что кадры получатся лучше с той стороны поля.

— Правда? — скорчив недовольную гримасу, Дэйзи с недоверием смотрит на ворота соперников. — Но это же через все поле идти… Я сделала пару хороших снимков, Пенелопе будет достаточно для сайта.

Нет, Пенелопе никогда не бывает достаточно, она перфекционист.

— У меня еще свидание сегодня, а я чувствую себя Золушкой, которую не пускают на бал. Причем, я приду к Стивену сразу в костюме тыквы, потому что у меня не остается времени привести себя в порядок.

— Хочешь, я выиграю тебе время и сделаю пару кадров?

— Ты лучшая, слышишь? Держи, — поспешно сняв ремень, Дэйзи вешает камеру на мою шею, — а я пока сбегаю в раздевалку и успею накраситься.

— Не переборщи с синими тенями, как в прошлый раз, — советую я, потому что в последний раз, когда Дэз в спешке красилась на свидание, парень спросил: откуда такие синяки и кто ее избил.

— Бэйли! — окликает она, пятясь. — Я так скучала! Кому молиться или заплатить, чтобы ты вернулась к нам?

Самой школе, потому что именно по этой причине я не могу вернуться.

— Иди уже, — усмехаюсь я и направляюсь к воротам напротив.

Переставив камеру на режим серийной съемки, я успеваю поймать несколько удачных кадров и в этот самый момент чувствую себя по-настоящему счастливой. Как же сильно мне этого не хватало. Надо предложить Дэйзи взять на себя обработку фото для сайта, думаю, она будет только рада избавиться от лишней работы, а для меня это самая настоящая терапия.

Перерыв между четвертями длится всего две минуты, за которые игроки успевают лишь выдохнуть и смочить горло водой.

— Ты сегодня превосходишь сам себя, — радостно пропеваю я, останавливаясь рядом с Айзеком.

Вскинув бровь, он недоверчиво смотрит на меня и коротко усмехается.

— Правда? А я думал, ты не заметила, потому что была слишком занята разговором с Дэйзи и выпрашиванием фотоаппарата.

— Айзек…

— Открытие сезона, Бэйли. — Он смахивает со лба капли пота и, бросив бутылку с водой на газон, берет шлем и клюшку. — Для меня это так же важно, как и твоя поддержка.

Айзек возвращается на поле, и я остаюсь один на один с фотоаппаратом, который уже не приносит радости. Мне неловко просить Дэйзи вернуться, потому что я сама предложила помощь. Настроение падает, а стыд обжигает внутренности, потому что я не подумала об Айзеке, меня часто заносит в эгоистичных порывах и этот вечер не стал исключением.

Собравшись, я решаю доделать свою работу, а потом буду разгребать проблемы.

“Кардиналы” теряют преимущество в последнем периоде и проигрывают, болельщики уходят с поля недовольными, а покрасневший от злости тренер Уорли явно сорвет горло в раздевалке, когда будет кричать на парней. Мы с Айзеком собирались поужинать вместе, но не уверена, что теперь он будет в настроении.

— Бэйлс? — Я оборачиваюсь на голос Линдси. Их с Руби лица украшены блестками, взгляды грустные, и я не понимаю, это из-за проигрыша команды или же из-за нашей ссоры. — Мы хотели извиниться за то, что произошло. Да, Ру?

Руби молчит, потому что ненавидит извиняться. Она молчит до тех пор, пока Линдси не толкает ее локтем в бок.

— Да. Я была груба с тобой, хотела разрядить обстановку, просто не знала как. Я толком не знаю, как реагировать, когда в твоей жизни происходит такое. Хочу, чтобы ты знала, мне не все равно на твои проблемы. В общем, я скучаю…

— Мы скучаем, — поправляет Линдси.

— Да, мы. Чат пустует, да и вообще без тебя все не так. — Закусив губу, Руби притопывает пяткой. — Мир?

С моих плеч будто спадает тяжелый рюкзак с учебниками, становится легче дышать. Ссоры в нашей дружбе — частое дело, потому что мы с Руби обе слишком вспыльчивые и если бы не мягкий характер Линдси, мы бы гораздо дольше и тяжелее шли на примирение.

— Мир, — выдыхаю я и, шагнув вперед, крепко обнимаю девочек.

— Может, устроим совместную ночевку на выходных? — предлагает Линдси, похлопывая меня по спине. — Как раньше.

— Я за, но только не приносите сладости, — просит Руби, отстраняясь, — я на диете и едва держусь. Только клетчатка и все без глютена.

— Я принесу все свои запасы полезных сладостей, — обещаю я. — Спишемся позже, мне нужно вернуть Дэйзи камеру.

Я нахожу Дэйзи у входа в женскую раздевалку и с тяжелым сердцем возвращаю ей камеру, едва сдерживаясь, чтобы не навязаться с помощью по обработке фото.

Решаю дождаться Айзека на парковке и, написав ему, останавливаюсь неподалеку от его машины. Когда он появляется с сумкой наперевес, мое сердце начинает стучать быстрее в преддверии неприятного разговора, которого явно не избежать.

— Садись. — Нажав кнопку на брелоке, Айзек идет к багажнику, чтобы убрать сумку.

Нерешительно потоптавшись на месте, я нехотя сажусь в салон, борясь с желанием сослаться на дела и сбежать, лишь бы не ехать в тяжелой атмосфере. Сев за руль, Айзек напоминает грозовую тучу, от одного лишь его напряженного вида у меня потеют ладони и скручивается желудок. Потянувшись к заднему сиденью, он достает букет алых роз и протягивает мне.

— Тебе, — бесстрастно бросает он, словно мы деловые партнеры и это просто жест вежливости.

Взяв цветы, которые сейчас вызывают не радость, а чувство вины, я вдыхаю нежный аромат.

— Спасибо, они очень красивые. — Положив букет на колени, я сажусь вполоборота. — Мне жаль, что вы проиграли.

Хмыкнув, Айзек проводит пальцами по влажным после душа волосам и заводит двигатель.

— Хватит, — прошу я, чувствуя, как внутри постепенно закипает раздражение.

— Что именно? Вести себя, как твой парень и дарить цветы?

— Хватит вести себя так, будто я сделала что-то плохое

— Да, только раньше ты делала это для школьной газеты, это была твоя обязанность. Я был уверен, что сейчас ты будешь заинтересована только во мне, а не проявишь эгоизм. Впрочем, ничего нового.

— Эгоизм? Ты в курсе, что я слежу за ходом игры через объектив камеры?

— Когда ты держишь камеру, то похожа на журналиста из желтой прессы. Никаких эмоций, только желание поймать удачный кадр. Видела на трибунах девушек парней из команды? Они надевают джерси с их номерами, кричат и болеют, а что делает моя девушка? — Айзек разводит ладонями. — Верно, она называет джерси безразмерной безвкусицей, поэтому скорее прострелит себе колени, чем наденет это.

— Если для тебя это так важно, то я надену его на следующую игру…

— Да, Бэйли, для меня это важно, — отрезает Айзек, поворачивая руль. — Для меня важно, чтобы ты хотела делать это сама, чтобы не пришлось просить о таких банальных вещах. Я всего лишь прошу о поддержке и быть как…

— Как другие девушки? — помогаю я после его запинки, но мой холодный тон заставляет Айзека сморщить нос.

— Если отвечу положительно, ты выкрутишь ссору на новый уровень.

— Безусловно. Так и будет.

— Я ведь даже не сказал этого вслух. Черт. — Проведя ладонью по лицу, он качает головой и поворачивает руль так резко, что я врезаюсь плечом в дверцу, а букет падает на пол.

— Какого черта?! — выпаливаю я, потирая ушибленное плечо. — Что ты делаешь?

— Везу тебя домой. Я не в настроении ужинать и ругаться, только не после проигрыша. Боюсь сорваться и наговорить глупостей.

— Знаешь, лучше сказать глупость, чем вести себя глупо и пытаться убить нас.

Айзек прибавляет скорость, словно хочет избавиться от меня как можно скорее. Впившись пальцами в сиденье, я успокаиваю себя мыслью о том, как громко хлопну дверцей, когда выйду.

Когда машина тормозит у моего дома, я тянусь к ремню безопасности, но дрожащие от злости пальцы подводят, поэтому не сразу удается справиться с защелкой.

— Почему мы так часто ругаемся, Бэйли? — тихо спрашивает Айзек, заставляя меня замереть. — Я пытаюсь спасти нас, а ты только топишь нас раз за разом.

— Кажется, ты боялся наговорить глупостей.

— Порой мне кажется, что ты не человек, а робот без чувств. Я ведь даже с родителями из-за тебя поругался, а ты… — осекшись, он замолкает.

От удивления я так резко поворачиваю голову, что на мгновение перед глазами всплывают желтые блики.

— Из-за меня?

Сжав челюсти, Айзек не отвечает. Услышать, что он поругался из-за меня с родителями, все равно что поверить в существование инопланетян. У нас всегда были отличные отношения с мистером и миссис Уоллес, они знают меня с детства, да и в ссорах с Айзеком его мама всегда была на моей стороне.

— Что произошло? — выдыхаю я.

— Я просил папу помочь вам. Точнее тебе. Хотел, чтобы ты вернулась в школу.

— Ты просил родителей заплатить за мою учебу?

Айзек молчит, но ответ очевиден. Я испытываю несколько чувств сразу: стыд и злость от того, что он просил родителей о таком, но при этом понимаю, почему он сделал это, ведь на его месте поступила бы так же.

— Ты не…

— Знаю, что не должен был, — перебивает он, догадываясь, что я хочу сказать. — Но я хотел помочь тебе, хотел, чтобы ты снова чувствовала себя в безопасности, чтобы мы виделись чаще. Давай закончим на сегодня и обсудим все завтра? Я устал как от игры, так и от этого разговора.

Потерев пальцами лоб, он отводит взгляд, словно не может меня видеть. Я полностью согласна с тем, что нам надо выдохнуть и обсудить все без лишних эмоций.

Потянувшись к ручке, я открываю дверцу.

— Цветы, — напоминает Айзек.

Нагнувшись, я забираю букет и собираюсь выйти, но все же оборачиваюсь и оставляю поцелуй на щеке Айзека. Прикрыв веки, он крепче сжимает руль, но остается неподвижным.

Я выхожу из машины, не хлопая дверцей, как хотела того по дороге.

Как только переступаю порог дома, тяжесть сегодняшнего дня падает на меня бетонной плитой. Мысли о ссоре Айзека с родителями из-за меня сменяются картинками дома Бетти Янг и историей их семьи.

Заметив отцовский плащ на крючке, я прохожу через пустую гостиную к его кабинету, осторожно стучусь и толкаю дверь. Папа сидит за столом, сосредоточенно глядя в экран компьютера, он не замечает меня до тех пор, пока я не постукиваю пальцами по монитору. Подняв голову, он меняется в лице, а серьезный взгляд становится нежным и теплым.

— Привет, принцесса.

Обойдя стол, я останавливаюсь позади компьютерного кресла и опускаю ладони на его плечи.

— Ты вообще планируешь отдыхать?

— Не в этом году.

— Когда ты в последний раз ел и нормально спал?

— Недавно, — лжет он, легонько похлопывая меня по запястью. — Тебе не стоит переживать.

— Пап?

— М? — отзывается он, вглядываясь в множество непонятных таблиц на экране.

— Спасибо, что ты такой. Что заботишься о нас и делаешь все, чтобы нам было лучше. Я люблю тебя.

Замерев, отец какое-то время не отвечает, а потом поворачивается на стуле, заставляя меня отстраниться.

— В чем подвох? — щурится он. — Пытаешься заработать баллы и вернуть машину?

— Нет, а получается?

— Даже не мечтай.

Усмехнувшись, я пожимаю плечами.

— Ладно, но попробовать стоило.

Протянув руку, я беру со стола рамку с семейным снимком, сделанным пару лет назад в летнем домике в Ки-Уэст. Мы с Мейсоном выглядим как самые счастливые дети на свете с перемазанными мороженым лицами, папа смеется, запрокинув голову, и даже мама улыбается, хоть и отсела на край дивана, чтобы мы не испачкали ее платье.

— Знаешь, сегодня произошло кое-что, и я по-новому взглянула на нашу семью. В общем, просто хотела обнять тебя перед сном.

Папа все еще выглядит сбитым с толку, когда я подаюсь вперед и крепко обнимаю его за плечи. Чмокнув его в щеку, я отстраняюсь.

— И все? Даже не попросишь денег? Никакой просьбы?

— Вообще-то есть одна, дай себе хоть немного отдыха, а я пока приготовлю тебе перекусить.

Искреннее недоумение на лице отца заставляет меня рассмеяться, но

Из видеодневника Бэйли Шепард:

Почему каждый мой шаг приносит кучу проблем? Хочу сделать как лучше, но по итогу задеваю близких. Расстраиваю родителей, ссорюсь с Айзеком. Чувствую себя проклятым артефактом или вроде того.

Пытаюсь понять силу предубеждений. Потому что сегодня произошло немыслимое, я взглянула на «Норд» с другой стороны. Они делают доброе дело для семьи Бетти, безвозмездно заботятся о детях, а это уже говорит о многом. Судя по поведению маленькой Лу и Сидни, они искренне любят Ника и совершенно не боятся его. Где настоящие «Норд»? Там, где провокации и драки или же там, где они оберегают детей, выступая в роли заботливых старших братьев?

Глава 16 Шпионка

Все ученики «Мемфиса» отправляются на первый урок, а я занимаю свое привычное место в кабинке туалета. Сегодня я подготовилась и принесла с собой резиновые перчатки, тряпки и чистящее средство — убью время уборкой в своем персональном кабинете.

На перемене туалет наполняется множеством голосов и все они как один обсуждают прошедший футбольный матч, на котором «Пираньи» всухую разгромили соперника.

— Ник поставил лайк на мою сторис с матча, — хвастается одна из девушек. — Как думаете, это считается первым шагом?

— Да, первым шагом к твоим похоронам, если об этом узнает Айрис.

— Не понимаю, почему она так зациклилась на нем, если они даже не встречались?

— А почему ты так зациклилась на Томе Холланде и Бруклине Бэкхеме, если вы даже не знакомы? Этому нет объяснения, есть просто чувства, Кристи.

— В любом случае смотреть на Ника никто не запрещает, так? У него сейчас тренировка по расписанию, и я готова пожертвовать уроком истории, сидя на трибунах.

— Только перед этим проверь расписание Айрис, — смеется ее подруга.

Девочки выходят, а я достаю телефон и смотрю на сообщение, которое отправила Нику утром.

Бэйли Шепард:Мы можем встретиться? Я принесла телефон.

Он еще не был сегодня онлайн и мое сообщение осталось непрочитанным. Хоть мы и знакомы совсем ничего, но я уже успела привыкнуть к тому, что как только пишу Нику Роверу, он тут же появляется онлайн, словно только и делал, что держал в руках телефон и ждал моего сообщения.

Вместо этого на экране загорается имя моего брата.

— Бэйлс, помнишь, как в детстве пересмотрела «Дети шпионов» и мечтала стать шпионкой? — начинает без приветствия Мейсонн.

— Почему мне уже не нравится начало нашего разговора?

— Это правда, что у «Пираний» новый тренер по футболу?

Я присаживаюсь на закрытую крышку унитаза.

— Эм, погоди, сейчас спрошу друзей, у меня их здесь много. Ах, нет, погоди, не получится, ведь меня здесь ненавидит почти каждый.

— Мне казалось, ты успела подружиться с Ровером, — язвит брат.

— Чего ты хочешь, Мейсон?

— Можешь сделать доброе дело и снять их тренировку на видео?

— Прости?

— У них новая тактика, они вчера всухую победили «Койотов», которых еще ни разу не могли обойти. Раз уж ты в логове врага, я подумал, что можно этим воспользоваться.

— Может, мне сразу пойти на собрание их команды и сделать снимки с доски, где тренер рисует те непонятные кружочки, крестики и стрелочки?

— Это было бы здорово.

Прикрыв веки, я сжимаю пальцами переносицу.

— Ты слышал что-нибудь о сарказме, Мейсон? А если кто-то заметит, что тогда?

— Сделай это незаметно, как в тот раз, когда сняла, как бывший Руби зажимает в библиотеке девчонку из музыкального класса. Если заметят, то воспользуйся тем, что Ровер бегает за тобой. Построй ему глазки, переключи фокус внимания.

— Кажется, ты просил меня держаться от него подальше.

— Держи врага близко, верно?

Закусив губу, я стучу пяткой, раздумывая. У моего брата проблемы с управлением гнева и терпением, если он чего-то хочет, то ему нужно получить это здесь и сейчас, любой ценой. Из-за этой черты он часто напоминает мне Планктона из мультфильма «Губка Боб», который готов на все, чтобы выкрасть секретную формула крабсбургера.

— И что мне за это будет?

— То есть, помощь брату это теперь платная услуга?

— Разумеется, ведь я пойду на рискованное дело. Я слышала, что шпионы хорошо получают.

— Ладно, чего ты хочешь?

— Твою машину на неделю.

Мейсон фыркает.

— Два дня.

— Неделя и ни днем меньше. Ну, и чтобы родители не знали о нашей сделке.

— Три дня.

— Знаешь, мне уже порядком наскучил наш разговор, — бормочу я, рассматривая ногти. — Мне пора идти…

— Ладно, пять дней и это мое последнее предложение.

Подавляя радостный визг, я стучу ногами по полу в победном танце.

— У тебя будет видео.

Девушки сказали, что у Ника сейчас тренировка. Кажется, настал мой звездный шпионский час. Даже если Ник удивится моему присутствию на поле, я скажу, что пришла отдать телефон, ведь он обещал помочь.

Толкнув дверь, я выглядываю в коридор и, убедившись, что путь чист, выбираюсь из своего укрытия.

Дорога до стадиона кажется мне бесконечной и чем ближе я подбираюсь, тем сильнее сомневаюсь в своей смелости, но мысли о том, что у меня будет машина на целых пять дней работают как лучшая мотивация в мире.

Парни на поле не делают ничего секретного: одни нарезают круги вокруг поля, другие отрабатывают подачу и соревнуются, кто дальше забросит мяч. Неподалеку от них тренируются чирлидерши, подбрасывая друг друга в воздух с такой легкостью, словно их вес не тяжелее карандаша.

При виде сине-белой формы у меня по привычке разрастается паника, сейчас я особенно остро чувствую, что я здесь чужая, потому что в душе всегда буду с «Красными Кардиналами».

Я прикидываю, как лучше снять тренировку и что-то подсказывает, что если буду тайно вести съемку из-за трибун, как маньяк из-за угла, то вызову больше подозрений, поэтому лучше быть на виду и сохранять непринужденный вид.

Пройдя вверх по лестнице вдоль пустых рядов, я занимаю место и достаю из рюкзака тетрадь — создам вид, что учу конспект. Включив камеру, переворачиваю телефон горизонтально и опускаю на колени под нужным углом. Убедившись, что часть поля, где тренируются парни, попадает в объектив, я демонстративно впиваюсь взглядом в раскрытую тетрадь с пустыми листами.

Я даже

Ник Ровер.

Коротко кивнув, я возвращаю взгляд в тетрадь. Надолго моего терпения не хватает, поерзав, я мельком смотрю на поле, ища Ника. Он направляется к трибунам. Дерьмо.

Выключив камеру, переворачиваю телефон экраном вниз и крепче сжимаю пальцами тетрадь.

— Баунти.

Остановившись неподалеку, Ник прикладывает ладонь к груди и отвешивает поклон, из-за чего взмокшие пряди темных волос спадают на лоб. Видеть этого парня в спортивной экипировке непривычно. Несмотря на то, что он мокрый от пота, он все равно выглядит ухоженно и более серьезно, чем в своих толстовках с глупыми рисунками.

— Что здесь делаешь?

— Пришла к тебе, — выдаю я, надеясь сбить его с толку.

Вскинув брови, Ник складывает руки на груди. Никакой реакции, даже не улыбнулся.

— Я писала тебе утром, но ты не ответил. — Закрыв пустую тетрадь, я откладываю ее. — Принесла телефон.

Ник выжидающе молчит, словно не понимает, о чем я.

— Тот разговор в машине, помнишь?

Боже, не мог же Мейсон настолько хорошо его встряхнуть и отбить память?

— Хорошо? — спрашивает он, окончательно сбивая меня с толку.

— Ты о чем?

Ник кивает на мои колени, где лежит телефон.

— Надеюсь, я хорошо вышел?

Черт возьми.

Не зная, что сказать, я глупо моргаю.

— Ну же, Баунти, — он взмахивает пальцами, — я умираю от желания услышать глупое оправдание.

— Я тебя не снимала.

— Кажется, — прикусив губу, Ник поднимает взгляд к небу, — у нас однажды уже был похожий диалог.

Ник выглядит непривычно сурово, и от этого у меня в животе разливается холод, а пальцы на ногах поджимаются сами собой.

— Дай угадаю, у Мейси горит задница после вчерашнего матча с «Койотами» и он попросил тебя разузнать немного?

— Не понимаю, о чем ты, — фыркаю я.

Ник, словно вампир из кино, с невероятной скоростью оказывается рядом, в одну секунду он сжимает ладонью мои запястья, а второй рукой забирает телефон. Кончики его пальцев мимолетно касаются обнаженной кожи моих бедер у края короткой юбки, и я вздрагиваю.

— Отпусти!

— Секунду. — Ник поворачивает телефон ко мне, собираясь снять блокировку при помощи фейс айди, поэтому я не нахожу лучшего выхода, чем скривить лицо и скосить глаза, что вызывает у него смех. — Господи, Бэйли.

Телефон подводит меня, мгновенно узнав, несмотря на самую перекошенную гримасу, на которую я только способна.

Подскочив, я пытаюсь вырваться, но Ник крепче сжимает мои запястья и притягивает к себе. Врезавшись в его грудь, я замираю от неожиданности и поднимаю голову. Он настолько близко, что я наконец-то убеждаюсь, что он точно не носит линзы.

— Отдай. — Дернувшись, я делаю шаг назад. — Это незаконно!

— Как и снимать людей исподтишка, — парирует он, изучая галерею. — Признавайся, сколько раз пыталась пробраться в мужскую раздевалку и снять меня голышом, извращенка?

— Зачем мне делать это тайно, если достаточно просто попросить и ты с радостью разденешься сам?

Его губы расплываются в улыбке.

— А ты уже достаточно хорошо меня знаешь, Баунти.

Продолжая держать мои запястья, Ник включает видео и, проматывая, смотрит его отрывками.

— Тренер приболел, у нас сегодня что-то вроде самоподготовки, и я разрешил парням расслабиться после победы, — поясняет он, глядя в экран. — Передай Мейсону, если хочет изучить тактику нового тренера, то пусть приходит на игру в качестве зрителя.

Дерьмо.

— Черт, а твой братишка и правда боится нас, да? — с усмешкой спрашивает Ник, отпуская мои руки и возвращая телефон.

Сжав челюсти, я вскидываю подбородок, стараясь выглядеть гордой, хотя изнутри сгораю от стыда и думаю, мои пылающие щеки выдают меня с потрохами.

— Нет ничего плохого в том, чтобы изучить тактику соперника, — выдыхаю я, пряча телефон в карман жакета. — И Мейсон здесь ни при чем, он не просил, я сама решила проявить инициативу.

— Ты всегда можешь прийти и снять для него матч, я буду рад видеть тебя в первом ряду.

Ник спускается по ступеням, а я так и остаюсь стоять с чувством унижения и порушенной карьерой шпиона.

— Ник, постой.

— Что такое, любовь моя? — отзывается он, оборачиваясь.

— Нашей договоренности с телефоном конец?

Возможно, я говорю с акцентом или на каком-то иностранном языке, иначе не знаю, почему любая моя фраза заставляет Ника Ровера выглядеть так, будто он вот-вот рассмеется.

— Почему?

— Ну, — я демонстративно взмахиваю своим телефоном, — после этого.

— После чего именно, Баунти? — играет в дурачка он, склонив голову набок. — Я плохо понимаю намеки.

Боже, он действительно хочет заставить меня сказать это вслух.

— После того как я шпионила за вами и сняла тренировку. По своей инициативе, — я намеренно выделяю последнее предложение.

— Бэйли Шепард, ты единственная девушка, которой я позволю пользоваться моей помощью и манипулировать мною двадцать четыре часа в сутки. Все договоренности в силе, я позвоню чуть позже.

Отсалютовав пальцами, Ник возвращается к команде, а группа чирлидерш на другой стороне поля прервала тренировку, сильно заинтересовавшись нашим разговором.

Пора сматываться.

Выйдя за пределы поля, я смотрю на здание школы и у меня внутри все сжимается от мысли, что такой солнечный день я должна провести в кабинке туалета, ожидая окончания уроков.

Остановившись рядом с раздевалкой, я прислоняюсь спиной к нагревшейся на солнце стене. Из-за пристройки напротив выходит девушка и, притормозив на углу, бросает рюкзак на асфальт, садится на корточки и закуривает сигарету. Я осторожно рассматриваю ее, раздумывая, безопасно ли пройти мимо или же нарвусь на неприятности. Ее темные волнистые волосы собраны в хвост на макушке, а с затылка длинные локоны свободно спадают на спину и плечи. На ней безразмерная серая футболка с символикой рок-группы, а на ногах объемные штаны цвета хаки. Незнакомка выглядит заинтересованной лишь в сигарете и, кажется, ей нет до меня никакого дела.

Позади доносятся женские голоса, и я решаю, что пора уходить.

— Бэйли? — окликают меня, как только я делаю несколько шагов.

Меня догоняют две чирлидерши, одна из них мелкого роста с копной черных волос и ярко-голубыми глазами.

— Как тебе в «Мемфисе»? — спрашивает та, что пониже.

— Спасибо, все хорошо.

— Я Айрис, — брюнетка указывает на себя, а затем толкает в бок подругу, — а это Тиффани. Просто хотели сказать тебе добро пожаловать.

Айрис. Та самая Айрис, которую опасались девушки, говоря сегодня о Нике? Это о ней предупреждала Микки? Отлично, и я только что у нее на глазах говорила с Ником. Мне не нужны проблемы, поэтому я натягиваю улыбку и указываю за свою спину.

— Простите, девочки, я спешу.

Не успеваю сделать и пары шагов, как девчонки преграждают мне путь, их дружелюбные улыбки уже начинают пугать меня. Именно так улыбаются монстры в фильмах ужасов, перед тем как напасть.

— Прости за интерес, но о чем вы говорили с Ником? — хлопает ресницами Тиффани.

— Ничего особенного, просто треп.

Я пытаюсь обойти их, но они двигаются вместе со мной.

— Слушай, — Тиффани перекидывает волосы с одного плеча на другое, — просто хотела по-дружески попросить тебя трепаться с кем-нибудь другим, если не хочешь проблем.

— Да, проблемы мне не нужны.

Девочки не двигаются, и я поднимаю брови в немом вопросе.

— Что-то еще?

— Красивое кольцо, — Айрис указывает на тонкое розовое кольцо на моем указательном пальце, которое мне подарила Руби. Оно из дешевой лавки на юге города, но для меня оно бесценно.

— Спасибо.

— Дашь поносить?

— В другой раз, когда мы узнаем друг друга поближе.

Делаю шаг в сторону, но цепкие пальцы Айрис с оранжевым лаком на ногтях больно впиваются в мой локоть.

— Я не разрешала уходить, — цедит она, продолжая мило улыбаться.

Дергаю рукой, но хватка становится только сильнее.

— Пусти.

— Эй! — незнакомка напротив бросает сигарету и, взяв потрепанный рюкзак, направляется в нашу сторону. — Отвалите от нее.

— А ты еще кто? — щурится Айрис.

— Эрин. — Она присаживается в издевательском реверансе, — Эрин Монтгомери.

— Новенькая?

— Та, что ошивалась с Рэмом, — довольно громко шепчет Тиффани.

— Отпусти ее, — командует Эрин.

— Иначе что?

— Не могу сказать наверняка. — Расстегнув рюкзак на весу, Эрин ищет что-то. — У меня есть справка, я сумасшедшая, поэтому сама не знаю, что выкину в следующую секунду.

— Знаешь, Эрин, вали отсюда пока…

Вибрирующее шипение электрошокера заставляет всех замереть.

— Когда-нибудь получали удар током в задницу? — Эрин снова нажимает кнопку, и разряд шокера заставляет меня вздрогнуть. — Валите, пока я добрая.

Вытянув руку, Эрин делает резкий выпад, заставляя девочек взвизгнуть и сбежать.

— Ты еще за это ответишь, психованная! — выкрикивает Айрис перед тем, как захлопнуть дверь в раздевалку.

— Кто из нас еще психованный, — бубнит она в ответ, небрежно закидывая шокер в рюкзак.

— С-спасибо, — мямлю я, потирая горящий локоть.

— Не переношу, когда обижают других, тем более две против одной, несправедливо, а? — взмахнув рукой, Эрин уходит, не оборачиваясь, словно ничего не было.

Мне едва удается сдержаться, чтобы не догнать ее, умоляя проводить меня до моего укрытия.

***

Остаток учебного дня я провожу в кабинке туалета, разбирая галерею в телефоне, а после играя в «Кэнди Краш» до тех пор, пока не садится телефон. К последнему уроку живот бурлит от голода, но после встречи с Айрис, я не решилась заглянуть в кафетерий. У меня тоскливо тянет в груди от одних лишь воспоминаний о вкусных ланчах в «Примроуз», за которыми мы с Руби и Линдси не замечали, как летит время. Вернуться бы в то время хоть на день.

Направляясь к выходу вместе с остальными учениками, я слышу за спиной короткие перешептывания и смешки. Что ж, по крайней мере меня не трогают, может, стоит набраться смелости и начать ходить на уроки? В «Примроуз» я бы не смогла тайно прогулять и дня, родителям обязательно позвонили бы, в «Мемфисе» же все иначе, кажется, учителям здесь действительно плевать на происходящее, иначе не знаю, как объяснить то, что мне удается так долго прогуливать без лишних вопросов.

Мама ждет на парковке и напоминает испуганного посетителя в музее ужасов: разглядывая кучку курящих неподалеку подростков, она покачивает головой и нетерпеливо постукивает ладонью по рулю, желая поскорее уехать.

— Баунти. — Моего локтя касаются пальцы, и я оборачиваюсь. — Пытался дозвониться, но у тебя телефон выключен. Ты вообще ходишь на уроки? Я поспрашивал, тебя никто не видел.

— Нет, не хожу, — честно отвечаю я.

— Тогда зачем ты вообще приходишь в…

— Не спрашивай.

Спрятав ладони в карманы расстегнутой толстовки, Ник издает смешок.

— Ладно. Я насчет телефона, сегодня во время неудачного шпионажа ты сказала, что принесла его.

— Точно. — Сняв рюкзак, я лезу за телефоном, но вовремя вспоминаю, что мама смотрит. — Открой свой рюкзак.

— Что?

— Открой рюкзак, — тихо прошу я, будто мама может меня услышать. — Сзади моя мама в машине, не хочу, чтобы она видела.

Неотрывно глядя в мои глаза, Ник медленно тянет пальцы к лямке на плече, словно ждет, когда я скажу, что пошутила. Он расстегивает молнию, и я спешно опускаю в его рюкзак телефон.

— Коробки не осталось, это ничего?

— Ничего. — Облизнув губы, Ник склоняет голову набок. — А как выглядит твоя мама?

— Как недовольная версия Грейс Келли.

— Что ж, тогда моя будущая теща идет сюда.

Черт.

— Бэйли! — Стук каблуков заставляет меня крепко зажмуриться.

Сделав глубокий вздох, я оборачиваюсь и натягиваю улыбку.

— Мам, познакомься, это Ник, мы учимся вместе.

— Здравствуйте, миссис Шепард, рад познакомиться.

Ничего не ответив, мама смотрит на Ника, как на ядовитую змею, от этого полного отвращения в ее взгляде мне становится не по себе. Она не в курсе, кто разрисовал машину Мейсона и что парень перед ней бессовестно флиртует со мной, поэтому такая реакция заставляет меня испытывать еще большую неловкость.

— Живо в машину, — командует мама, и я чувствую, как стыд обжигает мои щеки.

Тихо усмехнувшись, Ник присвистывает и это совсем не помогает ситуации.

— Подойду через минуту.

— Сейчас же, — холодно бросает она, указывая на машину.

Поджав губы, я взмахиваю Нику рукой на прощание.

— Зачем ты так? — спрашиваю я, пристегивая ремень.

— Ты о чем? — Положив мне на колени антисептик, она протягивает руку и поправляет воротник моего жакета. — Ты разучилась смотреться в зеркало? Как можно так неряшливо носить вещи, Бэйли?

— Можно ведь было просто вежливо поздороваться. Не обязательно было смотреть на него как на грязь. Разве вы с папой не хотели, чтобы я подружилась здесь хоть с кем-нибудь?

— Во-первых, этого хотел папа, я же считаю, что в школу в первую очередь ходят не дружить, а учиться. — Заведя двигатель, мама поворачивает руль, выезжая с парковки. — Во-вторых, поверь, у этого мальчика в голове нет ничего приличного.

— Я не прошу тебя звать его к нам ужин и называть сыном, но это было грубо.

— Еще поучи меня этикету. Не слишком ли сильно ты переживаешь на этот счет? Забудь, эти люди нам не ровня, Бэйли.

Эти слова заставляют меня сморщить нос. Она часто повторяла подобные слова, когда я приходила отстаивать Марту после того, как мама бросала ей что-нибудь обидное. Сейчас я попала во вражеский лагерь и уже как минимум три человека помогли мне. Ник, Микки и Эрин. Мама не в курсе всех деталей войны между школами, тогда почему говорит такое?

— Какие такие «эти люди», мам?

Цокнув, она не отвечает, сосредоточившись на дороге.

— Ты раздражена, давай сменим тему. Как там дела у Айзека? Я несколько раз звонила Изабель, хотела пригласить их на ужин, но она в последнее время так занята.

Сложив руки на груди, я отворачиваюсь к окну.

— Конечно, давай пропустим вопрос о том, как прошел мой день в школе.

Остановившись на красном сигнале светофора, мама с усталостью потирает пальцами висок.

— Боже мой, без походов к психологу ты стала слишком раздражительной, с тобой совсем невозможно разговаривать.

Возможно, мама права. А может, мне просто хочется получить немного материнского внимания, а не надзирателя, который сопровождает до школы и обратно.

— Я видела, как прошел твой день в школе. С парнем, который выглядит как ходячая проблема. Еще и эта железка в носу, — она касается кончиком пальца крыла своего носа и вздрагивает. — Омерзительно.

— Это называется пирсинг.

— Плевать. От таких парней нужно держаться подальше, уж поверь мне. Хищник, охотящийся за жертвой.

Хищник, с изображением Русалочки на груди и леденцами в бардачке машины. Эта мысль заставляет меня усмехнуться.

— Он спортсмен и отличник, — назло маме я зачем-то начинаю защищать Ника Ровера. Понятия не имею, как там у него дела в учебе, но сейчас я готова сказать, что университеты Лиги Плюща дерутся за него. Я готова даже доказывать, что Земля на самом деле плоская, лишь бы не соглашаться с мамой.

На сеансах с психологом я выяснила, что мое желание спорить с мамой имеет цель — получить от нее хоть какие-то эмоции, пусть даже негативные. Эмоции — равно внимание. Не знаю, насколько это правда и можно ли верить словам миссис Доусон, потому что я по горло сыта негативом.

— У тебя есть друзья и весьма хорошие. Лучше сосредоточься на них, они хотя бы не выглядят так, будто носят с собой оружие без разрешения.

Только если зажигалку в форме пистолета.

— Не драматизируй, мам, — вздыхаю я, зажав ладони между коленями. — А насчет Айзека, я собираюсь сегодня заехать к нему на вечернюю тренировку.

— Заодно спроси у него, чем так занята Изабель, мы целую вечность не виделись.

Все ясно, мама расспрашивает меня об Айзеке, чтобы узнать подробности, переживает, что наше финансовое положение и долги отца могут плохо повлиять на их дружбу. Думаю, пока не стоит рассказывать о ссоре Айзека с родителями из-за меня, у мамы от этого лишь испортится настроение и тогда на ближайшие несколько дней атмосфера в доме станет невыносимой.

Глава 17 Тебе идет красный

Айзек был прав, когда сказал, что я скорее прострелю себе колено, чем надену безразмерное джерси с высоким процентом нейлона в составе. Меня до невозможности раздражает блеск нейлона. Единственный плюс — эта ткань не мнется. Может, я слишком зациклена на внешнем виде, но хочется носить то, что мне действительно нравится.

Найдя в дальнем углу гардероба джерси ярко-красного цвета с фамилией Уоллес и номером «7», я надеваю его поверх свитера и выхожу из дома, где меня ждет Руби.

— Ты ненавидишь это, — со смехом констатирует она, когда я сажусь на пассажирское сиденье ее машины. — Клянусь, это самый романтичный поступок, на который ты только способна.

— Если хочу помириться с Айзеком, то нужно сделать это. Мне начало казаться, что ему плевать на мои проблемы, но он поругался с родителями из-за меня.

— Сделаем фото на память о твоем подвиге? — Руби тянется к телефону, и я вскидываю ладонь.

— Ни за что.

— Жаль Линдси этого не видит, — продолжая посмеиваться, Руби заводит двигатель, нажимает на сенсорный дисплей, и из колонок начинает играть джазовая музыка. Руби помешана на джазе, ну и на песнях Шона Мендеса — это две ее слабости. — Но знаешь, тебе в любом случае идет красный цвет.

Мы доезжаем до «Примроуз» и идем к игровому полю, залитому оранжевым светом закатного солнца. Красивый вид, если не считать обессиленных, запыхавшихся парней — после проигрыша тренер всегда заставляет ребят страдать.

Трибуны пустуют, жаль, что сегодня не матч, чтобы я смогла выразить Айзеку свою поддержку именно так, как он того хотел, но у меня нет времени ждать следующей игры.

— Насчет ночевки, может, устроим ее у тебя? — кутаясь по пути к полю в кардиган, Руби прочищает горло, — может, устроим ее у тебя?

Улыбнувшись, я пожимаю плечами и устремляю взгляд к небу.

— И это, конечно же, не связано с тем, что ты можешь случайно столкнуться ночью на кухне с Мейсоном, когда спустишься выпить воды. Наверняка наденешь самую развратную пижаму в мире?

Руби закатывает глаза.

— Конечно, я вообще пришла бы голая, если бы не твои родители, — она толкает меня локтем в бок. — При чем здесь вообще Мейсон? Ваш дом выставлен на продажу, ты в любой момент можешь переехать, нужно отдать должное твоей комнате и провести прощальную ночевку.

— Например?

— Первая совместная восковая эпиляция, — Руби загибает пальцы, — помнишь, с каким кустом в зоне бикини пришла Линдси?

— Мы поклялись ей больше никогда не вспоминать об этом.

— Но ее сейчас здесь нет, — отмахнувшись, Руби подхватывает меня под руку. — Сеанс со спиритической доской, где ты вечно двигала указатель. Рассказы о первых поцелуях и лишении девственности, ну, наши с тобой рассказы, Линдси все еще девственница. К тому же у тебя официально лучший набор уходовой косметики и масок.

— Ладно-ладно, — смеюсь я, соглашаясь. — Устроим ночевку у меня.

— Лучшая ночевка в мире, — пропевает Руби и кивает в сторону. — Твой принц сегодня в ударе.

Остановившись у кромки поля, я смотрю на Айзека, который играет даже слишком агрессивно, он с рычанием толкает парней, пробиваясь вперед.

— Какого черта, Айзек?! — вопит Коул, поднимаясь с газона после падения. — Совсем с катушек съехал?

— Уоллес! — кричит тренер. — Что я говорил? Личное оставляем за пределами поля, тут нет места эмоциям. Передохни пару минут.

— Но тренер…

— Уйди с поля и остуди голову, либо уходи с тренировки.

Качнув головой, Айзек пересекает поле. Заметив меня, он ненадолго замирает, а потом прибавляет шаг.

— Удачи, — шепчет Руби, сжав мое плечо, — подожду тебя в машине.

Айзек подходит ближе, а я развожу ладони в стороны и медленно поворачиваюсь вокруг себя, чтобы продемонстрировать джерси во всей красе. Когда я завершаю круг, Айзек стоит совсем рядом.

— Мне жаль, что нам пришлось поссориться для того, чтобы я надела твой подарок. А еще…

Не дав договорить, он обхватывает мои щеки ладонями и целует. Парни выдают радостные вопли и свист, за что тренер кричит на них.

— Подождешь меня до конца тренировки? — спрашивает Айзек, прикасаясь своим лбом к моему.

— Я здесь именно для этого. Буду ждать тебя и болеть с трибун.

Оставив короткий поцелуй на моих губах, Айзек просит тренера вернуться в игру, а я направляюсь к трибуне и пишу Руби, что все в порядке и она может ехать по своим делам.

Вернувшись на поле, Айзек играет иначе, больше никакой агрессии, лишь холодный расчет и тактика, за что тренер хвалит его. Все проблемы решились с помощью джерси и этот факт заставляет меня чувствовать себя настоящей стервой. Неужели было так сложно просто порадовать своего парня?

***

Я так давно не была в доме Айзека, что совсем позабыла, насколько неуютно чувствую себя здесь. Мистер и миссис Уоллес фанаты французского стиля барокко, на стенах лепнина и декоративная штукатурка, светлые арки и ниши, интерьер выдержан в золотисто-белых тонах, а настоящей жемчужиной миссис Уоллес считает рояль в гостиной, который перешел к ней по наследству от прадедушки.

— Идем, — переплетая наши пальцы, Айзек тянет меня вверх по лестнице.

— Почему ты шепчешь?

— Не знаю, — усмехается он, пожимая плечами.

Чем ближе мы подбираемся к комнате Айзека, тем меньше мне нравится эта затея. Он сказал, что уже помирился с родителями, но несмотря на это, общается шепотом и оглядывается по сторонам.

Мы заходим в комнату, окна которой выходят на задний двор с бассейном. Здесь царит идеальный порядок, даже книги на стеллаже расставлены по цветам, на заправленной кровати нет ни единой складки, и я уверена, что если открыть ящик комода, то можно увидеть, что все носки аккуратно сложены.

Я останавливаюсь у комода, на котором в ряд выстроились флаконы с парфюмом, и постукиваю ногтем по черному пузырьку.

— Ты уверен, что родители не будут против того, что я здесь?

— Уверен. — Обняв со спины, Айзек перекидывает мои волосы с одного плеча на другое и целует в шею. — Я ведь уже сказал тебе по дороге сюда: мама с папой подумали, будто я решил их обмануть и выпрашиваю деньги для себя, вот и разозлились.

Сжав его теплую ладонь, лежащую на моем животе, я поворачиваю голову.

— Тогда почему ты шептал и вел меня сюда, как свою любовницу?

— Чтобы нас не отвлекали от этого. — Коснувшись моей щеки, Айзек наклоняется и утягивает меня в долгий поцелуй.

— Я не могу, — останавливаю я, пока мы пятимся к кровати, — у меня эти дни.

Моргнув, Айзек запрокидывает голову и издает смешок.

— Ты, наверное, шутишь.

— Да. — Его реакция заставляет меня сжать кулаки. — Я ведь постоянно шучу, что у меня месячные. Отличная шутка, люблю рассказывать ее на семейных праздниках.

Пытаясь исправить положение, Айзек несколько раз чмокает меня в губы.

— Прости, я жутко соскучился по тебе. В последний раз мы занимались сексом, когда… Черт, — поморщившись, он потирает затылок, — даже не припомню когда. Я все это время был осторожен и не хотел давить из-за твоего стресса, но сегодня решил, что ты тоже хочешь.

— Я хочу. Но сегодня не получится.

Кивнув, Айзек оставляет дорожку поцелуев по моей шее, пока его пальцы медленно забираются под джерси.

— Бэйли, — шепотом зовет он, сжимая пальцы на моей талии. — А что, если мы сейчас попробуем то, что ты обещала подарить мне на выпускной?

К этому предложению я была не готова.

Когда в прошлом году Айзек спросил, не хочу ли я попробовать сделать ему минет, я жутко перепугалась. Я никогда не делала этого и мысль о первом опыте наводила на меня парализующее волнение. Мы с Айзеком первые друг у друга в физическом плане, и я знала, что ему хочется испытать что-то новое, поэтому не стала врать, сказав, что не готова, но, может быть, передумаю к выпускному, чтобы сделать этот вечер особенным.

Я действительно все еще не готова. И если уж быть до конца честной, под подготовкой я имею в виду просмотр порнороликов исключительно в научных целях, чтобы знать, как это делается. Хотя в интернете пишут, что в порно все выглядит неправдоподобно, но мне только предстоит это выяснить.

Опустив пальцы на плечи Айзека, я посылаю ему извиняющийся взгляд, и он, поджав губы, кивает.

— Понимаю. Прости, я не должен был просить об этом.

— Все нормально. Но давай ограничимся одним подарком за день? — Вскинув брови, я дергаю пальцами воротник джерси, вызывая у Айзека смешок.

— Хорошо, — он вскидывает ладони, отступая. — Тогда, может, хочешь посмотреть кино? Только

— Ты подводишь к спортивной драме, да?

— Ты должна это увидеть. — Взяв с тумбочки пульт, он включает висящую на стене плазму. — Это про игрока в лакросс, который после травмы вновь учится играть, основан на реальных событиях, кстати.

Я плюхаюсь на кровать под презентацию фильма от Айзека. Ей-богу, он говорит об этой картине с таким восторгом, будто она снята по биографии члена его семьи, и это заставляет меня улыбаться. Айзек помешан на спортивных драмах и фильмах о гонках.

— Это французский фильм, — устроившись рядом, он прижимает меня к себе, — есть дубляж, но лучше смотреть с субтитрами, чтобы проникнуться атмосферой.

— Пожалуйста, только не субтитры! — ною я, потому что мне становится лень следить за субтитрами, в итоге я теряю суть и начинаю задавать вопросы по сюжету, что очень раздражает Айзека.

— Однажды мы поедем в Париж, — бормочет он, чмокнув меня в макушку и одновременно выбирая версию с субтитрами.

Спустя двадцать минут фильма мои глаза слипаются, слышу, как Айзек недовольно цокает, но все же прижимает меня ближе к себе.

***

Вернувшись домой поздно вечером в хорошем настроении, я переодеваюсь в пижаму и устраиваюсь на кровати в компании тру-крайм подкаста и пузырьков с увлажняющими сыворотками. К моменту, когда начинают рассказывать про убийство первой жертвы серийного убийцы, в комнату заглядывает Мейсон.

— Как прошел шпионаж?

Не отрывая взгляда от экрана, я продолжаю легкими движениями массировать лицо, нанося сыворотку.

— Расскажу, когда научишься стучаться.

Подняв руку, Мейсон демонстративно постукивает костяшками по приоткрытой двери и плюхается на кровать, отчего лежащий неподалеку ноутбук подпрыгивает.

— Сняла видео?

— Ничего не вышло, тренера не было, а еще меня засекли. Все обошлось. Но больше не проси меня о таком, если бы я не нуждалась в машине, то ни за что не согласилась.

— Прости, мы с парнями чуть с ума не сошли, весь день ломаем голову, как «Пираньи» сделали это.

— Хорошо тренировались и играли? — предполагаю я, на что Мейсон фыркает, закинув руки за голову.

— Невозможно настолько повысить навык и всухую разгромить соперника, которому всегда проигрываешь.

— Может, им просто повезло? — Пожав плечами, я открываю тюбик и набираю еще немного сыворотки. — К тому же «Пираньи» всегда были хороши в футболе, уж тебе ли не знать.

— Ты вообще на чьей стороне? Или уже стала одной из них?

— Ты прекрасно знаешь, на чьей я стороне. — Взяв пипетку, тянусь к Мейсону, чтобы капнуть ему на лицо, на что он отталкивает мою руку, будто я решила брызнуть на него кислотой. — Но еще я реалист, статистика их побед за прошлый год говорит сама за себя.

Мейсон не спорит, потому что сам не раз злился из-за того, как хороши в игре парни из «Мемфиса». В прошлом году перед финалом Мейсон получил травму и не смог сыграть против «Пираний». Мы проиграли, Мейсон считает себя виноватым, ведь мог спасти положение и поменять исход игры. И думаю, это правда, ведь мой брат действительно потрясающий игрок.

— Где мои ключи от машины за смелость?

Я протягиваю ладонь.

— Я должен платить за воздух? А вдруг ты все придумала?

— А может, я придумаю для родителей историю о том, как ты набрал денег в долг?

— Ладно-ладно. Но раз ты с пустыми руками, то тачку получишь всего на один день и только послезавтра, завтра никак, у меня свидание.

— Не хочешь в выходные съездить к Марте?

— Нет, — сухо бросает Мейсон, отведя взгляд. — Я переписывался с ней на днях, у нее все хорошо.

— Для того, чтобы увидеться с Мартой, нужно, чтобы у нее все было плохо?

— Нет. Просто, — прикрыв веки, он потирает лоб, — я жутко скучаю по ней, Бэйлс. И, если честно, боюсь, что при встрече расплачусь, как девчонка. Мне стыдно, что мы выставили ее за дверь, будто она чужой человек.

— Марта все понимает, а еще переживает за нас и будет рада увидеться.

— Посмотрим ближе к выходным.

Это значит «нет». Мейсон с легкостью демонстрирует агрессию или безразличие, но остальные эмоции считает проявлением слабости, он боится этого. Не знаю, повлияли ли на него вечные упреки мамы, что слезы работают раздражителем или же он сам по себе такой. Но факт в том, что мы с детства знали, что если проявишь слабость или будешь капризничать, то мама расстроится, а в худшем случае у нее может начаться новый приступ мигрени, и тогда несколько дней нам нужно будет вести себя тихо и бесшумно передвигаться по дому. Даже при падении проще было стиснуть зубы и молча перетерпеть боль, чтобы не будить мигрень, которая словно стала еще одним членом нашей семьи.

Зато Марта жалела нас и над каждой царапиной охала так, будто мы вернулись с кровавой бойни. Как бы Мейсон не храбрился перед мамой, рядом с Мартой он превращался в изнеженного мальчика, зависимого от заботы и доброго слова, в такие моменты он становился другим человеком, и не могу сказать, что мне не нравилась эта версия моего брата.

Марта была островком безграничной любви и заботы в нашем доме, без нее это место, о котором с такой любовью сегодня говорила Руби, просто пол и стены. Я даже не чувствую грусти от мысли о переезде.

Глава 18 Деградация

Деградация — этим словом можно описать мои будни в «Мемфисе». Не понимаю, в какой момент я позволила страху полностью охватить меня и запереть в чертовой туалетной кабинке. Я прочла каждую надпись по нескольку десятков раз, досконально изучила трещины на полу и стала невольным свидетелем сплетен о людях, которых не знаю.

После вчерашней встречи с Айрис внутри меня что-то щелкнуло. Враг наконец-то обрел лицо, до этого я получала лишь анонимные записки и перешептывания за спиной. Как ни странно, но страх во мне немного снизил обороты, мне придется противостоять не кровавым монстрам, а таким же девчонкам, как и я. Конечно, я понимала это и раньше, но фантазия дорисовывала страшные картинки.

Остановившись у локера, ввожу код и, открыв дверцу, встречаю множество новых записок. Протянув руку, беру одну из них и разворачиваю:

Убирайся отсюда, грязная шлюха!

Качнув головой, сминаю записки в кулак и бросаю

Сбоку от моей головы проскальзывает ладонь и упирается в дверцу соседнего локера.

— Доброе утро, Баунти.

— Доброе утро, Сникерс. — Захлопнув дверцу под смешок Ника, я отхожу в сторону и с опаской оборачиваюсь. Нельзя давать повода для сплетен, если не хочу проблем, но у Ника есть кое-что, что принадлежит мне. — Получилось продать телефон?

— Сразу к делу? Даже не спросишь, как у меня дела?

— Обычно я не задаю вопросы, которые меня не интересуют.

Кивнув, Ник потирает переносицу в попытке спрятать улыбку.

— Сегодня вечером встречаюсь с парнем, который готов купить телефон. Могу занести…

— Нет, спасибо, — я вскидываю ладонь, — лучше переводом или в школе. Спишемся. До встречи.

Взмахнув пальцами, я ухожу вперед по коридору, но Ник быстро догоняет.

— Почему ты не ходишь на занятия?

— Потому что не хочу сидеть на протяжении урока и думать, обольют меня чем-то или нет. Какой в этом смысл, если не смогу сосредоточиться на теме и буду без остановки нервничать?

— Поверь, если тебя захотят достать, то для этого им не нужны будут стены школы. Твое отсутствие на уроках буквально кричит о страхе, не давай им такую возможность, не показывай, что боишься.

— Спасибо, но мне хватает стресса и унижения с мамой, которая привозит меня сюда, как маленькую.

— По-моему это мило и здорово.

Покосившись на Ника, я качаю головой.

— Я серьезно. Не надо следить за дорогой, просто едешь и получаешь удовольствие. Не хочу лезть не в свое дело, но думаю, она явно делает это, потому что заботится о тебе.

Ох, знал бы он чуть больше, то не говорил бы так. Сейчас в глазах Ника я наверняка выгляжу избалованной и бесчувственной дурой, только не знаю, почему меня вообще так волнует его мнение.

— Все верно, — выдыхаю я, натянув улыбку, — ты лезешь не в свое дело. Если считаешь это милым, то попроси свою маму привозить и отвозить тебя в школу.

Чуть замедлив шаг, Ник проводит пальцами по волосам.

— Она не сможет.

— Жаль, я бы посмотрела на эту картину.

— Да, — прикусив губу, он кивает, — я тоже.

— Ники, — навстречу нам идет Рэм. Заметив меня, он цокает и театрально закатывает глаза. — Скажи Джейку, чтобы передал Олли, что если он еще раз променяет репетицию на свидание с Констанс, я разобью гитару о его голову.

При упоминании Констанс перед глазами рисуется образ девушки, что со слезами просила Мейсона дать ей шанс. Что ж, раз она вернулась к своему парню, то весь этот глупый конфликт между «Норд» и Мейсоном был зря.

— Почему ты говоришь это мне, а не Оливеру или Джейку?

— Потому что ты первый, кого я сегодня встретил. Тысячу раз ведь обсуждали, что разделяем музыку и личное, — на слове «личное» Рэм косится на меня с неодобрением.

Почему рядом с Рэмом я всегда чувствую себя так, будто сделала что-то непростительное?

— Вспомни ведьму, вот и метла, — скрестив руки на груди, Рэм кивает за наши спины.

Обернувшись, я вижу Констанс с подругами, прогуливаясь по коридору, как по подиуму, она поправляет длинные каштановые волосы и снимает себя на камеру.

— Променять друзей на юбку, — задумчиво произносит Рэм. — Мрак.

— Можно вопрос? — обращаюсь я к нему, осторожно вскинув ладонь. — Ты ненавидишь абсолютно всех девушек или есть исключения?

Продолжая с презрением следить за Констанс, Рэм цокает.

— Исключение — моя мама.

— Рэм только делает вид, что злой и брутальный, внутри он ранимый. — Ник закидывает руку на плечо Рэма, но тот быстро скидывает ее. — В детстве его любимой игрушкой был розовый мишка.

— Хватит нести чушь.

— Как там его звали, мистер Дилдо?

— Мистер Пимпл, идиот. — Толкнув друга в плечо, Рэм указывает на меня пальцем. — Разболтаешь кому, и ты труп, поняла? Я был маленький.

— Поняла. Никому ни слова о мистере Дилдо.

— Его звали мистер Пимпл. — Разведя руками, Рэм сверлит Ника недовольным взглядом. — Ну спасибо, ты ведь поклялся никому не рассказывать.

— Я поклялся на комиксах «Марвел», а они мне уже давно не нравятся.

Воспользовавшись тем, что парни отвлеклись на шуточную перепалку, я сворачиваю в коридор и никак не могу прогнать из головы слова Ника: «Твое отсутствие на уроках буквально кричит о страхе».

Он прав.

Сама не верю, что заглядываю в расписание, а затем уверенно, пока не передумала, направляюсь к кабинету физики. Дверь в класс раскрыта, рядом с ней собралась группа чирлидерш. Не знаю, есть ли среди них Айрис, но один лишь вид их формы мгновенно убивает смелость и заставляет меня развернуться и сбежать в сторону своего укрытия.

***

Сегодня сплетни в женском туалете разбавлены новостью о том, что в парке развлечений починили знаменитый аттракцион «Молния». Во время уроков здесь обычно тихо, поэтому, когда дверь громко хлопает, я едва не роняю телефон от неожиданности.

— Дерьмо! — слышу я знакомый голос.

Протянув руку, я осторожно открываю дверцу и выглядываю: Микки в шаге от того, чтобы расплакаться, ее джинсы перепачканы сзади чем-то красным, краска или соус, но джинсам конец.

Не успеваю спросить, чьих рук это дело, как в туалет врывается парень, я узнаю в нем одного из «Норд» по пирсингу в губе. Джейк.

— Эй, парням тут не место! — возмущаюсь я.

— Тише, Барби, — отмахивается он от меня, как от назойливой мухи.

И я испуганно замолкаю, не смея лезть. Разговаривая с Микки, Джейк выглядит обеспокоенным, тон голоса и черты его лица смягчаются, он даже заботливо приносит ей сменную одежду.

— Твой парень? — спрашиваю я, когда он выходит за дверь.

— Нет, — вздрагивает она, словно ей противна сама мысль об этом.

Микки собирается домой, чтобы спасти джинсы, и я набираюсь смелости, напрашиваясь с ней, потому что больше не могу оставаться в стенах этой школы.

— Я живу в трейлер-парке, — с неловкостью произносит

Да, у меня есть предвзятое отношение к трейлер-парку, о нем по городу ходят страшные байки, но после дома Бетти Янг мне уже ничего не страшно. К тому же сама мысль, что Микки обходят стороной и не хотят дружить просто из-за места, в котором она живет, заставляет мой желудок больно сжаться. Стыд обжигает вены, когда до меня доходит осознание, что до недавнего времени я бы и правда сбежала, узнав об этом.

— Да, почему нет? — развожу руками я, и губы Микки расплываются в какой-то по-детски широкой улыбке.

По дороге в трейлер-парк мое воображение рисовало страшные картинки, но на деле все выглядит мило и безопасно. Крошечные домики, ухоженный газон и никакого мусора. Даже хочется приехать сюда с камерой и сделать серию снимков.

Нас тепло встречает мама Микки. Миниатюрная женщина с карими глазами и широкой улыбкой. Миссис Рамирес не делает замечания по поводу испорченных джинсов и нисколько не ругается, когда Микки заявляет, что не собирается сегодня возвращаться в школу. Вау.

Мы устраиваемся на улице за столом рядом с трейлером, миссис Рамирес приносит такос и общается со мной так, будто знает меня с самого детства. Снующие мимо соседи желают хорошего дня, неподалеку дети со смехом плещутся в надувном бассейне, в воздухе царит дружелюбная атмосфер, и я не понимаю, почему так сильно опасалась трейлер-парка?

— Угощайся, пожалуйста, — миссис Рамирес двигает ко мне тарелку, я делаю вдох, аромат специй напоминает мне о Марте, а рот наполняется слюной.

Я с удовольствием откусываю такос, позволяя соку течь по пальцам. Клянусь, на вкус они такие же вкусные как у Марты.

— Поделитесь рецептом? — бубню я с набитым ртом, а Микки смотрит на меня с таким изумлением, словно ждала, что я побрезгую есть.

— Вау, — доносится сбоку с придыханием. Рядом с нами останавливается девушка лет пятнадцати, ровный срез рыжих волос по линии подбородка, растянутая футболка с засохшими пятнами соуса на груди. Медленно опускаясь на стул, она смотрит на меня так внимательно, что такос застревает в горле.

— Угощайся, Рут, — предлагает миссис Рамирес.

— Ты откуда родом? — Согнув ногу в колене, Рут оглядывает меня с головы до ног. — Из фотошопа?

Рассмеявшись, я вытираю рот салфеткой и делаю глоток воды.

— Я Бэйли, приятно познакомиться.

— Клянусь, ты самая чистая и красивая вещь, которая была в этом месте.

— Хватит, — стонет Микки, потирая лоб. — Прости ее, она всегда говорит то, что думает, не фильтрует.

— Все хорошо, — усмехаюсь я.

Миссис Рамирес продолжает угощать меня даже тогда, когда еда уже не лезет, своей заботой и теплом она так сильно напоминает мне Марту, что я не могу отвести от нее взгляда.

Я пишу Айзеку, что сбежала из школы и провожу день в трейлер-парке, скинув фото такос. Не веря, он просит прислать геолокацию, а после обещает приехать. В животе появляется щекотливое чувство от мысли, что мой прежний и новый мир вот-вот столкнутся. Айзек познакомится с Микки и, может быть, это хоть немного сгладит вражду между нашими школами.

Когда машина тормозит в облаке пыли перед трейлером, я поднимаюсь из-за стола. Айзек хлопает дверцей, оглядывается и, опустив солнечные очки на переносицу, не скрывает брезгливости на лице.

— Ты серьезно, Бэйли? — смеется он. — Поверить не могу, что мы в «Восьмой миле».2[2]

Черт возьми, не так я себе представляла это знакомство.

Все замолкают, пока я сгораю от стыда. Айзек умеет вести себя в обществе, так почему сейчас он даже не пытается вести себя вежливо?

— Простите, мне пора, спасибо большое за угощение. — Избегая смотреть на миссис Рамирес и Микки, я спешу к машине, пока Айзек продолжает тихо смеяться.

— Клянусь, я до последнего думал, что ты шутишь.

— Не сейчас, поговорим в машине.

Сев в салон, я оборачиваюсь и вижу, что Микки опустила голову. Произошедшее только что — как раз то, о чем она говорила, когда предупреждала меня о своем доме. Предубеждение и заведомо пренебрежительное отношение только из-за места, мне хочется ударить Айзека за то, что даже не попытался быть приветливым с девушкой, протянувшей мне руку помощи.

Глава 19 Роял де Мария

Скрестив руки на груди, я сверлю Айзека недовольным взглядом до тех пор, пока он не поворачивается.

— В чем дело? — со смехом спрашивает он.

— Ты мог обойтись без насмешливых комментариев в сторону трейлер-парка.

Спустив очки на переносицу, Айзек смеряет меня долгим взглядом, словно ждет, что я рассмеюсь.

— Ты серьезно? Детка, тебе самой не смешно? Видеть тебя в трейлер-парке, все равно что увидеть Мэрилин Монро посреди помойки.

— Я наконец-то нашла в этой чертовой школе человека, с которым могу подружиться, а ты высмеиваешь ее дом.

— Хочешь, вернемся? — предлагает он, пожав плечами. — В качестве извинения могу предложить им денег.

Сжав челюсти, я провожу пальцами по волосам.

— Ты издеваешься?

— Не понимаю, почему ты злишься, Бэйли? — Машина подпрыгивает на кочке, и Айзек морщит нос. — Это не место, а дыра, одна дорога чего стоит. Какой реакции, ты ждала от меня? Восторга и оваций?

Прищурившись, я притопываю ногой.

— Знаешь, кого ты сейчас напоминаешь мне?

— Парня, который прогулял уроки и сорвался к тебе?

— Мою маму, она тоже с пренебрежением относится к людям.

— К каким людям? — Айзек взмахивает рукой. — Ну же, Бэйли, произнеси это вслух. К бедным?

— Моя семья теперь тоже в шаге от бедности, — напоминаю я. — Что будет, если ситуация станет хуже, ты начнешь относиться ко мне как-то иначе? С пренебрежением и насмешкой?

— Я планирую всю жизнь купать тебя в подарках и баловать, несмотря ни на что. Не приплетай себя к этим людям.

— Говоришь так, будто трудности с финансами — это заразная болезнь.

— Я сейчас не о деньгах, а в целом о школе «Мемфис». Там нет нормальных людей, за столько лет пересечений с ними ты должна была в этом убедиться.

— Что ж, — скрестив руки на груди, я отворачиваюсь к окну, — на самом деле

— Хорошо, там есть одна нормальная девчонка, живущая в ржавой груде мусора.

— Перестань говорить это. В следующий раз, когда встретишься с Микки, то будешь вести себя дружелюбно, если не хочешь, чтобы мы поругались.

Оторвав руки от руля, Айзек вскидывает ладони в примирительном жесте.

— Как скажешь.

Лежащий в ладони телефон вибрирует, на экране горит: «мама», и мой живот скручивается от страха. Сейчас я должна быть в школе, она звонит, потому что знает, что я прогуливаю?

Приложив палец к губам, я прошу Айзека помолчать и провожу пальцем по экрану:

— Да?

— Бэйли, я не смогу забрать тебя из школы. Я сейчас случайно встретилась с Изабель в супермаркете и пригласила их к нам на ужин, нужно подготовиться. Попроси Мейсона или Айзека забрать тебя, не хочу, чтобы ты ездила на автобусе, там одна антисанитария.

— Хорошо.

— Не забудь, что тебе нужно успеть привести себя в порядок, так что не задерживайся.

Завершив вызов, я с шумным выдохом откидываюсь на спинку сиденья.

— Сегодня твои родители придут к нам на ужин.

Не скрывая удивления, Айзек медленно поворачивает голову.

— Здорово, — кивает он.

— Да, здорово, — шепчу я в ответ.

По реакции Айзека легко догадаться, что опасения мамы насчет холода между нашими семьями оправданы. Не удивлюсь, если она выследила Изабель, чтобы пригласить к нам на ужин.

***

После того как мы с Айзеком прогуляли остаток учебного дня в кинотеатре, он подвозит меня домой.

— Скоро увидимся, не прощаюсь. — Чмокнув его в губы, я выхожу на улицу и нехотя плетусь в сторону дома. Если мама сама занялась подготовкой к ужину, то наверняка много нервничает и злится.

Открыв дверь, я пересекаю холл и с опаской иду в сторону кухни, откуда доносится аромат соуса барбекю.

Услышав знакомое тихое пение, я прибавляю шаг. Стоя спиной ко мне, Марта моет посуду и, плавно покачиваясь, мычит под нос «Oh, pretty woman» Роя Орбисона. В груди расплывается тепло и впервые за долгое время появляется ощущение, что я наконец-то дома.

— Марта?

Вздрогнув, она оборачивается и, выключив воду, снимает перчатки.

— Моя принцесса, как я рада тебя видеть!

Подавив радостный визг, чтобы не раздражать маму, я в секунду пересекаю кухню и крепко обнимаю Марту.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, отстраняясь.

— Твоя мама позвонила, попросила помочь, так что я взяла отгул на работе.

В этом вся мама, она знает, что Марта ни за что не откажет в помощи нашей семье.

— Я так соскучилась по твоей еде.

Глянув в сторону плиты, я потираю руки.

— Еще ничего не готово. — Легонько ущипнув меня за щеку, она кивает в сторону выхода. — Иди собираться, миссис Шепард сказала, что сегодня очень важный вечер.

Приставив два пальца к виску, как пистолет, я высовываю язык, на что Марта со смехом выгоняет меня с кухни.

Поднявшись в комнату, я переодеваюсь, выбирая твидовую юбку и легкую блузу. Надеваю жемчужные серьги, освежаю макияж и, собрав волосы в низкий хвост, спускаюсь в гостиную, где уже сервирован стол, вокруг которого мама ходит с оценивающим видом.

— Нужно заменить хрустальные канделябры на серебряные, — бубнит она самой себе. — Марта!

Мельком глянув на меня, мама цокает.

— Переоденься, — просит она, не поднимая головы. — Во что-то более праздничное.

— Это ведь просто ужин.

— Не заставляй меня повторять, пожалуйста. Черт, да где же она? Марта!

Вернувшись в комнату, я переодеваюсь в легкое сиреневое платье на тонких бретельках и спускаюсь в гостиную, где канделябры уже поменяны.

— Слишком вызывающе, — сразу же выдает мама, поправляя цветы в вазе.

— Ты даже толком не взглянула.

— Мне хватает доли секунды, чтобы оценить внешний вид, Бэйли. Декольте слишком откровенное.

— Да брось, ничего не видно.

— Кажется, я ясно выразилась.

Раздраженно выдохнув, я иду к холлу.

— Не топай, не стоит показывать характер. В моей просьбе нет ничего тяжелого.

— Что мне надеть? — спрашиваю я, обернувшись.

— Что-то приличное и нарядное.

Раскрыв дверь в гардеробную, я перебираю плечики на рейлах и останавливаюсь на голубом платье в стиле пятидесятых. Подол достает до середины икр, атласный пояс жемчужного цвета выгодно подчеркивает талию, а зона декольте прикрыта. Выбрав туфли, спускаюсь в гостиную, скрестив пальцы, потому что не хочу снова переодеваться.

— Пойдет?

— Нет, голубой тебя полнит.

— Ты серьезно?

Рука мамы замирает над десертной ложкой, которую она собиралась поправить.

— Похоже на то, что я шучу? И бога ради, смой этот розовый цвет с губ, выглядит дешево.

— Это трендовый цвет, — настаиваю я, впиваясь ногтями в ладони.

— Сейчас в тренде шлюхи?

В голове вертится куча обидных слов, которые я топлю в бассейне под названием «нельзя грубить родителям».

Я возвращаюсь в комнату, громко топая, потому что знаю, как это раздражает маму. Когда ты не можешь сказать что-то грубое, то начинаешь делать вещи, которые выведут обидчика из себя. Это мое единственное оружие в данном случае.

Наспех смыв макияж, я снимаю резинку с волос и взлохмачиваю волосы пальцами. Остановившись у комода, выдвигаю ящик с постельным бельем, перебираю его, пока не нахожу белую простынь. Накинув на голову, кутаюсь в нее, как в мантию, и выхожу.

Я замираю в дверном проеме гостиной, покорно склонив голову, пока мама стоит спиной ко мне и дает наставления Марте. Заметив меня, Марта вздыхает, чувствуя приближающуюся ссору.

— Не совсем празднично, зато скромно. Что думаешь, мам? — Когда она оборачивается, я невинно хлопаю ресницами. — Я больше не похожа на шлюху?

Приподняв уголок губ, мама хмыкает. Медленно пройдясь вдоль комнаты, она останавливается у камина и поправляет рамки с семейными фотографиями. Я только сейчас замечаю, что на ней надет брючный костюм лилового цвета, который она купила на свой день рождения для похода в дорогой ресторан. Не понимаю, во что она пытается превратить непринужденный вечер с семьей Айзека? Хочет показать, что у нас все не так плохо? Не хочет чувствовать себя ниже по статусу из-за размера их банковского счета?

— Отличное представление, Бэйли. Спасибо, что с пониманием относишься к моей просьбе. Ты ведь видишь, что для меня очень важен этот вечер. С тех пор как у нас появились проблемы, мы никуда не ходим, все близкие, узнав о нашем положении, якобы слишком

Только что я злилась на маму, но после ее слов тело обжигают стыд и чувство вины.

Входная дверь хлопает и после короткого: «Я дома!», папа заходит в гостиную. Оценивая обстановку, он смотрит сначала на горящие на столе свечи, а потом на меня.

— У вас тут планируется жертвоприношение или обряд по призыву злых сил? — шутит он, а затем замечает Марту, и его лицо мгновенно озаряет широкая улыбка. — Как же я рад тебя видеть! Уже не надеялся, что зайдешь к нам в гости.

Раскрыв руки для объятий, папа уверенно идет в сторону Марты, но замирает, услышав мамин голос:

— Она не в гостях, а на работе, так что оставь фамильярности, Аарон.

— На работе?

— Простите, мистер Шепард, мне нужно проверить мясо. — Коротко кивнув, Марта семенит к выходу.

Ослабив галстук, папа покачивает головой.

— На какой еще работе? Чем мы будем платить?

— Она здесь всего на один вечер. К тому же согласилась помочь бесплатно.

— Бесплатно? — На мгновение сжав пальцами переносицу, папа напрягает скулы. — Нельзя просить людей работать на тебя бесплатно, Миранда.

— Нельзя? Может, напомнить, какого размера премии ты выдавал по праздникам? Ее дети наверняка купались в золоте благодаря нам. И если тебе удобно играть в благородного рыцаря — пожалуйста, а я же не постыдилась напомнить, сколько мы сделали для нее в свое время.

Прикрыв глаза, папа шумно втягивает носом воздух, борясь со злостью.

— Я не… — облизнув пересохшие губы, он растерянно пожимает плечами. — Я не знаю, что сказать, Миранда.

— Можешь сказать спасибо, потому что Рой и Изабель придут сегодня на ужин.

— И за что я должен сказать спасибо? За то, что буду весь вечер испытывать стыд? Мы должны им кучу денег, но при этом угощаем дорогим вином? — Он нервно взмахивает рукой в сторону стола.

— Во-первых, вино из старых запасов. Во-вторых, нам нельзя терять связь с Уоллесами.

— Нам нельзя не возвращать им долг, а со связями потом разберемся.

— Я делаю как лучше, а ты этого не ценишь! — повысив тон, мама всплескивает руками, а глаза наполняются слезами.

— Пожалуйста, давай без слез.

— Если не хотел постоянно видеть мои слезы, то зачем загнал нашу семью в это положение? В положение, где все наши друзья бегут от нас, потому что боятся, что мы звоним лишь для того, чтобы попросить в долг, который неизвестно когда сможем отдать! В положение, где я вынуждена преследовать Изабель и, делая вид, что встретила ее случайно, навязчиво приглашать в гости, хотя вижу, как она пытается придумать повод, чтобы не приходить. — Всхлипнув, мама утирает слезы с щек. — Ну вот, теперь нужно поправлять макияж, спасибо, Аарон! Бэйли, живо переоденься и скажи Мейсону, чтобы спускался к ужину, скоро придут гости.

Мама проносится мимо нас, продолжая всхлипывать. Уперев руки по бокам, папа тяжело вздыхает и, глядя на стол, покачивает головой, а потом задерживает внимание на мне.

— Почему ты в простыне?

Я пожимаю плечами.

— Заранее готовлюсь к Хэллоуину.

— Будешь привидением?

Думаю, папе не стоит знать, что это костюм антишлюхи, поэтому киваю.

Поднявшись, я стучусь в комнату Мейсона и заглядываю внутрь. Я ожидала увидеть брата спящим или погрязшим в компьютерных играх, но в комнате никого. Вернувшись к себе, я скидываю простыню и тянусь за телефоном, чтобы набрать Мейсона.

— Где ты? — спрашиваю я, как только он берет трубку.

— На тренировке, не смогу прийти, извинись за меня перед мамой.

— На тренировке?! — от возмущенного шепота у меня пересыхает в горле. — Бегаешь с телефоном? Хватит врать! Не бросай меня одну.

— Мама звонила днем, мне все стало ясно по одному только воодушевленному тону. Уже знаю, что вечер закончится ссорой.

— Поздно, они уже успели поругаться до начала ужина. Из-за Марты, она здесь.

— Какого… Она вернулась?

— На один вечер, — поясняю я, перебирая плечики с одеждой, — чтобы помочь.

— Мама постаралась?

— Сам как думаешь?

Чертыхнувшись, Мейсон молчит какое-то время.

— Скоро буду, — коротко бросает он.

Не знаю, чего конкретно хочет от меня мама, но, кажется, из-за взвинченного состояния ее не устроит абсолютно любая одежда. Раздается звонок в дверь, и я хватаю с полки светлые джинсы и кашемировый свитер сиреневого цвета. По крайней мере при гостях мама не будет просить меня переодеваться.

К тому моменту как я спускаюсь, родители и Айзек с семьей уже сидят за столом. Рой, отец Айзека, недавно начал носить очки, ему явно непривычно, он хмурится и выглядит слишком серьезным. Изабель как всегда бесподобна, стройная женщина с самой тонкой в мире талией, порой создается впечатление, что она носит туго затянутый корсет.

Айзек поднимается и отодвигает стул, приглашая меня присесть рядом с ним.

— Бэйли, хорошеешь с каждым днем, — улыбается Изабель. — Настоящая красавица.

— Спасибо, миссис Уоллес.

— Наверняка в новой школе полно ухажеров?

— Мама, — осекает Айзек.

— Да какие там могут быть ухажеры? — Отмахнувшись, мама расстилает на коленях тканевую салфетку. — Один сброд и мусор.

— Напомню, что я учился в этой школе, — вскидывает бровь папа. — Там все прекрасно, отличная футбольная команда. Мейсон мог бы подтвердить это, если бы приходил вовремя.

Марта появляется в гостиной с тарелкой холодных закусок и миской салата.

— Сделай кондиционер потеплее, — просит мама, потирая плечи.

— Конечно, миссис Шепард.

— Разве вы не уволили ее? — интересуется Изабель, будто Марты здесь нет. — Или проблемы с финансами начали решаться?

Плотно сжав губы, Рой с недовольством смотрит на жену.

— Марта просто вызвалась помочь с ужином, — оправдывается мама.

— Что ж, тогда ясно. А вообще, никогда не понимала, почему вы не наняли на работу кого-нибудь из местных? Из-за этих мигрантов у нормальных людей не остается рабочих мест.

Моя рука замирает над тарталеткой. Не могу поверить, что она действительно сказала это вслух.

— Мигранты готовы работать за копейки, — не унимается Изабель, — но «дешево» зачастую синоним слова «плохо».

Испытывая отвращение от

— Горячее будет через пятнадцать минут, — сообщает она и, покорно опустив голову, выходит их гостиной.

— Марта член нашей семьи, — напоминает папа. — Не думаю, что стоит обсуждать при ней проблему рабочих мест.

— Подбирать слова при прислуге? — Усмехнувшись, Изабель тянется за бокалом. — Брось, Аарон, ну о какой семье мы говорим, если ты платишь человеку? Это самая распространенная ошибка — не уметь отделять личное от работы. Именно поэтому ты попал в эту финансовую ситуацию. Тоже ведь инвестировал в идею друга?

— Хватит. — Легонько хлопнув по столу, Рой строго смотрит на жену. — Давайте сменим тему.

Побледнев, мама изо всех сил старается держать лицо, скромно улыбаясь. Папа, глядя в тарелку, с неловкостью потирает шею.

— А что я такого сказала, Рой? — Отправив вилку с нанизанным на нее листом салата в рот, Изабель морщит нос. — Ужасно много лимонного сока. Кстати, извините за уточнение, но ваша прислуга готовит в перчатках? Недавно наши соседи всей семьей попали в больницу из-за ротавируса, а все из-за того, что прислуга не помыла руки и приступила к готовке. Тоже латиноамериканка, к слову.

— Марта не носит перчатки, — вмешиваюсь я, откусывая тарталетку с лососем. — При псориазе и грибке ногтей вредно носить такое.

Потянувшись к салфетке, Изабель выплевывает в нее пережеванный лист салата.

— Она шутит, дорогая, — успокаивает мама, посылая мне уничижительный взгляд. — Не шути так больше и не разговаривай с набитым ртом, Бэйли.

Несмотря на набитые щеки, я растягиваю губы в улыбке, хотя знаю, что за эту выходку меня потом ждет неприятный разговор с мамой. Айзек легонько сжимает под столом мое колено, намекая, чтобы я не вмешивалась, а папа, пытаясь замаскировать улыбку, потирает губы, и это не ускользает от обиженного взгляда Изабель.

Ну же, Мейсон, где ты? Мне нужна твоя помощь.

Тема сменяется на дежурные разговоры о погоде и политике, происходящее напоминает постановку, где все актеры играют ужасно. Раньше совместные ужины наших семей были наполнены теплотой, сейчас же мы больше напоминаем заклятых врагов. Не припомню, чтобы Изабель хоть раз с таким снисхождением общалась с родителями, она всегда казалась мне сдержанной и дружелюбной, но сейчас многое изменилось. Еще одно доказательство тому, что нельзя брать у знакомых в долг, если не хочешь испортить отношения.

— Отличное вино, — взболтав на дне бокала остатки, Изабель облизывает губы.

— Достали из запасов.

— Кстати, о них. — Помолчав, Изабель смакует вино. — У вас ведь все еще стоит бутылка Роял де Марии? На ней можно неплохо заработать.

— Что угодно, но только не ее, — посмеиваясь, вскидывает ладонь мама. — Эту драгоценность мы отложили на особенный случай.

— Например?

— На помолвку Айзека и Бэйли, разумеется.

На мгновение крепко зажмурившись, я борюсь с желанием съехать под стол от стыда, а Изабель выглядит так, будто вот-вот рассмеется. Мне становится жаль маму, потому что она сейчас испытывает то, чего всегда боялась — унижение и чувство ничтожности.

— Изи, — окликает густо покрасневший Рой, — давай они сами разберутся, как распоряжаться своими вещами.

— Я просто предлагаю варианты. Странно не использовать такую возможность, верно? Или же мы можем забрать это вино, как маленький взнос за долг.

— Изабель! — Рой посылает отцу виноватый взгляд. — Извините за это.

— Ты права, Изи, — с улыбкой соглашается папа, — не понимаю, как мы сами раньше не догадались предложить ее вам.

— Аарон, но это же…

— Что? — перебивает папа холодным тоном, на который мама не осмеливается перечить.

— Мы не возьмем, — качает головой Рой.

— Конечно, мы его возьмем, глупо отказываться от коллекционной бутылки, и я даже спрашивать тебя не стану, Рой, ты ведь не спросил у меня, когда решил дать в долг крупную сумму другу, который неизвестно когда сможет отдать такие деньги?

— Простите. — Мама, пошатываясь, поднимается. — Мне что-то нехорошо, я выйду на пару минут.

Бросив вилку, я подскакиваю.

— Мам?

— Я в порядке. — Остановив меня взмахом руки, она расправляет невидимые складки на пиджаке и выходит с гордо поднятой головой.

— Какого черта ты творишь?! — шипит Рой, обхватив жену за плечо.

— Полегче, — просит Айзек.

— Что я такого сказала? — Изабель тянется за бутылкой подрагивающими пальцами, но папа опережает ее и услужливо подливает вино. — То, о чем ты думал, но ни за что не осмелился бы сказать вслух?

— Они наши друзья.

— Дружба заканчивается там, где начинается долг.

— Будто ты заработала хоть цент из этих денег, чтобы так смело ими распоряжаться.

— Что, прости?!

— Перестаньте, — останавливает папа, — не стоит ругаться, тем более из-за нас. Изи, со своей стороны могу пообещать, что мы все вернем.

— При всем моем уважении, Аарон, — едва сдерживая слезы от перепалки с мужем, Изабель прикладывает ладонь к груди, — но это только слова. Дружба дружбой, но такие большие долги нужно заверять нотариально, с распиской.

— Ты права, на этой неделе мы с Роем обязательно этим займемся, даю слово.

Айзек, потирая лоб, выглядит смущенным. Я чувствую себя паршиво и не уверена, что не сгорю от стыда, если взгляну в его глаза, но при этом я очень сильно злюсь на его маму. Весь этот вечер — одна большая ошибка.

Марта приносит горячее, делая вид, что не замечает напряженную обстановку. Она мастер в масках, за годы работы в нашем доме она умудрялась быть незаметной во время родительских ссор и притворялась глухой, осторожно выводя нас с Мейсоном в другую комнату.

— Мясо выглядит потрясающе, Марта, спасибо, — выдавливаю я.

Спустя десять минут мама возвращается с улыбкой на лице, в руках она несет покрывшуюся пылью бутылку вина, которая слишком много для нее значит.

— Прошу. — Поставив вино неподалеку от Изабель, она садится за стол. — Жаль, что Мейсон опаздывает, но предлагаю начать есть горячее без него. Что думаете?

Все молча берутся за приборы. Мое настроение чуть улучшается, когда я пробую первый кусочек мяса в соусе — потрясающе, как же сильно я скучала по еде Марты!

— Айзек, как дела с лакроссом? — интересуется папа.

— Все хорошо, мистер Шепард, спасибо.

Вот и все, весь

К десерту наконец-то появляется Мейсон. Хлопнув дверью, он на мгновение мелькает в проходе и проносится мимо.

— Мейсон, мы здесь! — кричит мама.

— Он пошел поздороваться с Мартой, — поясняет папа, на что мама демонстративно прочищает горло, намекая, что этого можно было и не говорить при Изабель.

Когда Мейсон заходит в гостиную, я успеваю расправиться с кусочком яблочного штруделя и тянусь за вторым, но поймав на себе полный укора взгляд мамы, который буквально говорит: «на сегодня достаточно, помни о фигуре», я опускаю руки на колени.

Присев за стол, Мейсон потирает руки, смотря на штрудель.

— Что с вашими лицами, что я пропустил? Кто-то умер?

— Обсуждали политику, — отмахивается папа.

— Простите, нам уже пора. — Промокнув губы салфеткой, Изабель поднимается. — Спасибо, что пригласили. Чудесный вечер.

— Хоть каждый день бы так проводила, — не сдерживаюсь от сарказма я, на что Айзек сильнее сжимает мое колено.

— Спасибо, что нашли время прийти, — благодарит мама и надо отдать ей должное, держится достойно, словно все в порядке.

— Я позвоню, — шепчет мне Айзек на ухо.

После того как Уоллесы уходят, в доме становится слишком тихо, а напряженная атмосфера давит и душит. Марта начинает убирать со стола, и мы с Мейсоном решаем помочь, несмотря на недовольный взгляд мамы.

— Марта, постой. — Достав из внутреннего кармана пиджака бумажник, папа опускает несколько купюр на стол. — Возьми, пожалуйста.

— Что вы, мистер Шепард, не нужно. Я просто помогаю.

— Возьми, — просит он тоном, который не терпит возражений.

Обойдя стол, я беру деньги и, остановившись рядом с Мартой, прячу купюры в карман ее передника, пользуясь тем, что обе ее руки заняты грязными тарелками.

— Спасибо большое за помощь, дальше мы справимся сами. — Ослабив галстук, папа тянется за стаканом воды и осушает его залпом. — Дети, оставьте нас с мамой, нам нужно серьезно поговорить.

Мы послушно выходим, направляясь к кухне, где царит порядок несмотря на то, что Марта приготовила большой ужин.

— Я принесла с собой корзинку с кексами и печеньем, оставила в кладовке, чтобы миссис Шепард не увидела. Не раскрывайте наш секрет, хорошо? — прижав палец к губам, Марта говорит с нами так, будто мы все еще маленькие дети. — Ведите себя хорошо.

— Я подвезу тебя, — говорит Мейсон, — заодно напрошусь на кофе, раз тут не успел.

— Я с вами.

— Нет, Бэйлс, останься дома, присмотри за ними. Вдруг начнется приступ.

Мейсон говорит о том виде истерики, когда мама начинает задыхаться. Как-то раз родители поссорились, папа ушел из дома, хлопнув дверью, а мама начала задыхаться от слез. Буквально. Мы вызвали девять-один-один. Врачи сказали, что это был приступ панической атаки. Теперь на такие случаи у нас в аптечке припасен ингалятор, который помогает маме восстановить дыхание.

Марта крепко обнимает меня на прощание, они с Мейсоном уезжают, а я остаюсь одна посреди кухни, прислушиваясь к отголоскам разговора из гостиной. Постепенно тона начинают повышаться и это относит меня в неприятные воспоминания из детства.

— Ты никогда не думал обо мне и детях, лишь о работе, и к чему это привело?! Что ты, как мужчина, который давал брачную клятву, сделал, чтобы я была счастлива?

— Ответ кроется в твоей претензии, я зарабатывал деньги, чтобы мы могли позволить себе многое. Например, этот дом.

— Дом выставлен на продажу, он уже не наш.

— Я устал, Миранда.

— Устал? А я не устала?!

Не желая слышать ссору, я поднимаюсь в свою комнату и, прикрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной. Обрывочные крики снизу становятся громче, поэтому я накрываю уши ладонями и сажусь на пол. Мне хочется уйти, но Мейсон оставил меня здесь в качестве медсестры, которая сможет быстро прийти на помощь маме, если папа, не выдержав, решит уйти. И я не стану его судить, потому что сама до жути хочу сбежать отсюда.

Поднявшись на ватных ногах, я открываю окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух, беру телефон и, вернувшись на свой пост у двери, пишу Айзеку: «Можешь приехать и посидеть со мной немного на крыльце?».

Ответ приходит через пару минут:

Айзек:Важный разговор с родителями, позже.

Среди криков снизу я различаю слово «развод», и это заставляет меня рвано выдохнуть. Родители часто ссорились, но еще ни разу не произносили страшное слово на букву «р».

Бэйли Шепард:Я только что слышала, как мама заговорила о разводе.

Айзек Уоллес:Это эмоции. Вечер выдался так себе.

Бэйли Шепард:Мне страшно. А если это правда произойдет?

Мои колени начинают слабеть от страха от одной лишь мысли об этом.

Айзек Уоллес:Детка, обещаю, мы все обсудим, но чуть позже, хорошо?

Я растерянно киваю экрану, а текст сообщения медленно расплывается, и, крепко зажмурившись, я прогоняю слезы.

Мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить, поэтому я пишу в чат с подругами: «Девочки, вы тут?». Проходит минута, вторая, крики внизу становятся громче, и я снова накрываю уши ладонями. Сижу так до тех пор, пока на коленях не вибрирует телефон.

Что ж, это совсем не то сообщение, которого я ждала.

Ник Ровер:Продал.

Прикусив губу, я трясу ногой, пока гипнотизирую экран, вглядываясь в зеленый огонек рядом с аватаркой Ника.

Не знаю, чем руководствуюсь, когда пишу ему:

Бэйли Шепард:Твои родители когда-нибудь были на грани развода?

Как только отправляю, мне тут же хочется удалить сообщение, но рядом с ним уже загораются две синих галочки.

Ник Ровер:Это именно то, что я и ожидал от тебя услышать в ответ на мое сообщение. Ты так предсказуема, Баунти.

Усмехнувшись, я прислоняюсь затылком к двери.

Ник Ровер:Скажем так, я стал виновником того, что они больше не могут видеться.

Бэйли Шепард:Что произошло?

Ник Ровер:Может, оставим этот разговор для нашего третьего свидания?

Бэйли Шепард:То есть я никогда не узнаю подробностей?

Ник Ровер:Твоя наивность не знает границ. У нас впереди много свиданий, Бэйли Шепард.

Спустя мгновение приходит еще одно сообщение:

Ник Ровер:Дома все плохо?

Мне хочется обсудить это хоть с кем-то. Черт знает, как я оказалась в точке, где делюсь личным с Ником Ровером.

Бэйли Шепард:Только что впервые услышала слово«развод»во время их ссоры.

Ник Ровер:Люди часто говорят на эмоциях

Бэйли Шепард:А что если это правда произойдет? Мне кажется, я свихнусь.

Ник Ровер:Вполне возможно на какое-то время ты и правда свихнешься. И это совершенно нормально и естественно.

Бэйли Шепард:Господи, умеешь подбодрить. Спасибо.

Ник Ровер:Прости, я хотел написать, что ты отметишь это радостное событие поездкой в Диснейленд.

Какого-то черта я снова усмехаюсь вместо того, чтобы злиться.

Ник Ровер:Не знаю всей сути, но точно знаю, что этого еще не произошло, а значит, тебе пока не стоит бояться.

Ладно, он прав. Я запаниковала настолько, что сейчас делюсь происходящим с этим парнем. Может, я уже свихнулась?

Ник Ровер:Хочешь встретиться? Помогу тебе отвлечься.

Бэйли Шепард:Спасибо, но нет.

Ник Ровер:Уверена? Со мной весело. Поднимем тебе настроение. Могу даже побить кого-нибудь, если тебе такое нравится, просто выбери жертву.

Рассмеявшись, я пробегаюсь пальцами по волосам.

— Он больной.

Бэйли Шепард:Звучит заманчиво и романтично, не могу поверить, что отказываюсь от такого предложения.

Ник Ровер:Зануда с неправильными ответами.

Осознав, что глупо улыбаюсь, я испуганно встряхиваю головой.

— Боже, что я делаю? — Отложив телефон, легонько хлопаю себя по щекам. — Хватит улыбаться, приди в себя.

Новое сообщение заставляет меня снова взять телефон.

Ник Ровер:Баунти?

Бэйли Шепард:Что?

Ник Ровер:Все наладится. Если что, звони, я всегда тут, готов побить кого-нибудь, чтобы тебе было не так грустно.

Какое-то время я смотрю на экран, прежде чем отправить короткое «спасибо».

Глава 20 Садись в первый ряд

Крики внизу постепенно стихают. Слышу, как мама за дверью, шмыгая носом, проходит к своей спальне. Поднявшись, я поворачиваю ручку и выхожу за порог. Замерев у маминой комнаты, я осторожно стучусь.

— Мам?

— Я хочу побыть одна, — раздается ее приглушенный голос.

Отстранившись, я спускаюсь на первый этаж. По коже пробегает прохладный воздух, проникающий сквозь приоткрытую входную дверь. Папа сидит на верхней ступени крыльца и, уперевшись локтями в колени, смотрит перед собой. Тихо прикрыв за собой дверь, я сажусь рядом с ним. Какое-то время мы молчим, прислушиваясь к стрекоту сверчков.

— Думаю, мама завтра будет не в состоянии отвезти тебя в школу, так что побуду твоим водителем.

— Хорошо.

— Прости за весь этот вечер, — говорит папа, продолжая смотреть перед собой.

Придвинувшись ближе, я опускаю голову на его плечо.

— Тебе не за что извиняться.

— Черт возьми, как же стыдно, — бегло проведя ладонью по волосам, он тяжело вздыхает.

— Даже больше, чем за игру Мейсона в роли Питера Пэна?

Усмехнувшись, папа приобнимает меня и прижимает ближе к себе. Мейсону было восемь лет, когда его выбрали на главную роль в школьной постановке, он возомнил себя звездой голливудского масштаба, ходил в солнечных очках и заучивал текст, а по итогу во время премьеры все забыл от волнения и не придумал ничего лучше, чем взять песню из своего плейлиста и зачитать рэп про грудастых цыпочек из южного района.

— Марта сильно расстроилась?

— Нет, — заверяю я. — Она знает, как мы любим ее.

Ничего не ответив, он продолжает задумчиво смотреть на крыльцо дома напротив.

— Можно спросить? — Я легонько дергаю его за рукав, а мой голос сам по себе переходит на шепот: — Я слышала, как мама сказала про развод. Это… Это ведь на эмоциях?

Едва уловимо вздрогнув, папа поворачивает голову и для меня каждая секунда его молчания равна столетию.

— Конечно, это было на эмоциях, все наладится. — Чмокнув меня в макушку, он отстраняется. — Мне жаль, что ты это слышала.

Улицу освещает свет фар, я надеюсь, что это Мейсон и не могу не удивиться, когда вижу машину Айзека. Кивнув в сторону машины, папа поднимается.

— Иди, я присмотрю за мамой.

— Я могу остаться.

— Это ни к чему. — Достав из кармана пиджака бумажник, он достает несколько купюр и протягивает мне.

— Не нужно.

— Бери или я отдам их Мейсону.

Усмехнувшись, я поднимаюсь и, забрав деньги, встаю на цыпочки, чтобы чмокнуть его в щеку.

— Спасибо, пап.

Подмигнув, он поворачивается, чтобы взмахнуть рукой Айзеку, припарковавшемуся у подъездной дорожки. Я захожу домой и, сняв с крючка куртку, выхожу обратно.

В машине Айзека пахнет ванильным ароматизатором и ароматом его парфюма. Тот же салон, те же мы, только другая атмосфера. Тяжелая и давящая. Урчание двигателя избавляет от неловкой тишины, я ненавижу этот чертов ужин, после которого мы ведем себя как незнакомцы, не знающие, что сказать друг другу. Айзек нервно барабанит пальцем по рулю, и это почему-то напоминает мне о Нике Ровере и его привычке отбивать ритм звучащей в голове песни.

— Я звонил, но ты не взяла трубку.

— Телефон остался наверху.

Поджав губы, Айзек кивает, осматривая замершую перед нами улицу.

— Насчет того, что сегодня было…

— Не хотелось бы повторять.

— Да, — с неловким смешком соглашается он, потирая щеку. — Будто это были не наши родители, а кто-то другой. Не уверен, что нам вообще стоит обсуждать это. Давай просто забудемся и проведем время вместе, будто ничего не было?

— Может, съездим в парк развлечений? Я слышала, что сегодня открыли «Молнию».

На удивление, Айзек не спорит, хотя терпеть не может аттракционы. Наоборот — он с облегчением выдыхает и, включив радио, поворачивает руль. Как только мой дом остается позади, я чувствую, как мышцы медленно расслабляются, а головная боль притупляется.

— Знаешь, по пути к тебе я боялся, что ты на эмоциях захочешь поговорить о случившемся, а я был не готов обсуждать манипулятивные методы игры твоей мамы. Рад, что мы не будем брать пример с наших родителей и просто попытаемся спасти вечер. Кстати, ты написала о разводе, что произошло?

— Прости?

— Ты так написала, когда просила приехать.

— Я не об этом, а о методах игры моей мамы.

— Слова о помолвке, — нехотя поясняет Айзек, слишком поздно поняв, что ляпнул лишнего. — Она ведь не просто так это упомянула, хотела убедиться, что все по-прежнему. Наши родители почему-то все еще думают, что решат все за нас.

— Это все, что тебе запомнилось о сегодняшнем вечере? Желание мамы убедиться, что помолвка в силе?

Айзек чертыхается одними губами,

— А может, вспомним манипулятивные методы твоей мамы? Роял де Мария и попытка вызвать чувство вины и стыда у моей семьи? Или же поговорим о расистских замечаниях в сторону Марты?

— Детка, — шумно выдохнув, Айзек приоткрывает окно, словно ему мало воздуха, — черт, я совсем не это имел ввиду.

— Что за важный разговор у тебя был с родителями? О наших отношениях?

— Нет, мы говорили моей спортивной карьере. Папа считает, что я недостаточно выкладываюсь.

— Когда ты врешь, у тебя уши краснеют и сейчас они в цвет твоей машины.

Мельком глянув в зеркало заднего вида, Айзек крепче сжимает руль.

— Плевать, что они там сказали, Бэйли. Я люблю тебя и буду с тобой несмотря ни на что, к тому же отец меня поддерживает. А мама… Она сама не знает, что говорит. Начала нести бред, что вы хотите либо замять долги благодаря нашему браку, либо воспользуетесь запасным планом, поэтому выставили дом на продажу и хотите сбежать от всех, в том числе и от долгов.

Слова Айзека выбивают воздух из моих легких. Да, я ждала правды, но услышав ее, хочу отмотать время назад, чтобы не знать этого. Понимаю, что речь не о шуточной сумме, но я знаю папу, он сделает все, чтобы вернуть долг и ни за что не станет подвергать свою семью бегству, как в каком-нибудь низкобюджетном боевике. Абсурд. Проблема в том, что Изабель права насчет планов моей мамы, она действительно отчаялась настолько, что вжилась в роль миссис Беннет3[3] и делает ставку на нашу с Айзеком помолвку, но я ни за что не признаюсь в этом вслух. Слишком стыдно.

Обиднее всего то, что наши семьи дружили годами, проводили вместе праздники и уикенды, но оказалось, что у любой дружбы есть цена. Буквально.

— Детка, я хорошо знаю мистера Шепарда, так что хочу, чтобы ты знала, что не согласен с мамой, как и мой отец. Пожалуйста, давай не будем ссориться из-за этого.

Айзек посылает мне умоляющий взгляд, а затем кивает в сторону пестрящего огнями парка развлечений. В этот момент я понимаю, что есть две развилки ужасного вечера: продолжать ругаться и окончательно убить свое настроение или же покататься на аттракционах и отвлечься хоть ненадолго. Выбор очевиден.

Айзек предлагает начать с безобидных аттракционов, на одном из которых едва ли не засыпает маленькая девочка, сидящая в соседней кабинке. Затем мы садимся в танцующие чашки, где нас окружают одни дети.

— Погоди, а карусель? — останавливает меня Айзек, когда я иду в сторону зоны аттракционов для взрослых, откуда раздаются громкие визги.

— Мы должны попасть на «Молнию», видел очередь? Можем не успеть прокатиться до закрытия.

Айзек поднимает подбородок, чтобы взглянуть на несущиеся на высоте вагонетки, и его кадык нервно вздрагивает.

— Успеем, Бэйли. Идем на карусель.

— Тебе не обязательно ехать со мной, можешь подождать внизу, если боишься.

— Я не боюсь, — фыркает он, сжав мою ладонь. — Просто прикидываю насколько это безопасно, я же рассказывал, что в детстве застрял на колесе обозрения, мы с мамой два часа проторчали в кабинке на самом верху.

— Да, но это было детское колесо обозрения на выездной ярмарке, здесь все надежно.

— Статистика несчастных случаев говорит обратное.

Мы занимаем места на двухярусной карусели, она медленно движется по кругу под убаюкивающую мелодию, и меня начинает клонить в дрем. Я с грустью поглядываю на возвышающиеся в темном небе изгибы «Молнии», с точно такой же грустью мы с Мейсоном смотрели на этот аттракцион в детстве, когда не могли попасть на него из-за того, что не подходим по росту, а когда достаточно подросли, «Молния» ушла на долгий ремонт.

Жаль здесь нет Мейсона, мы бы уже прокатились и заново встали в очередь, чтобы сделать это еще раз.

Закончив с каруселью, я беру Айзека за руку и уверенно иду в зону для взрослых.

— Детка, хочешь сахарной ваты?

— Нет, я хочу делать мертвые петли и визжать до боли в горле.

Когда мы подходим к «Молнии», я не сдерживаю недовольный стон. Здесь уйма людей, очередь настолько длинная, что нет шанса не то что прокатиться дважды, а вообще сделать это сегодня.

— Может, в другой день? — с надеждой в голосе предлагает Айзек.

— Сегодня. Давай же, я приехала сюда ради этого.

— Знаешь, я не в настроении.

— Просто составь мне компанию в очереди, я не заставляю тебя садиться туда.

— Я не боюсь чертовой горки, но какой смысл стоять в очереди, если мы все равно не попадем? Только зря время потратим.

Ладно, Айзек прав, ждать в очереди бессмысленно, парк скоро закрывается, мы потеряли слишком много времени на детских аттракционах.

Ненавижу ждать. Нервно притопывая, я с завистью поглядываю на людей в начале очереди, а затем замечаю, как девушка взмахивает рукой и приветливо улыбается.

Микки.

Как же я рада ее видеть! Удача на моей стороне. Помахав в ответ, я беру Айзека за локоть и тяну за собой.

— Привет, — пропеваю я, отодвигая металлическое ограждение, за которым прячется очередь, и встаю рядом с Микки.

Сзади доносятся возмущенные голоса, и, обернувшись, я бросаю короткое: «Мы занимали».

— Ты не против? — спрашиваю я у Микки.

Неуверенно улыбнувшись, она косится на Айзека.

— Не против, но сейчас подойдет один из «Норда», как бы дело не закончилось дракой.

Мое сердце падает, как только я представляю встречу Айзека и Ника, а если он начнет флиртовать со мной в своей глупой манере, то драка точно обеспечена.

— Кретин здесь? — шепчу я, пока Айзек с видом мученика смотрит на проносящиеся над нами вагонетки.

— Нет, не Ник. Оливер.

Что же, тогда опасаться нечего. Повернувшись, я поглаживаю Айзека по плечу.

— Познакомься, это Микки, вы виделись сегодня, когда ты повел себя как идиот.

Мне хочется, чтобы Айзек вспомнил наш разговор в машине по дороге из трейлер-парка и включил свое обаяние на полную мощь, был любезен с Микки, но вместо этого он, тяжело дыша, отмахивается, пробормотав «неважно». И я только сейчас замечаю, как сильно он побледнел, а лоб покрылся испариной. Черт возьми, я недооценила силу его страха перед «Молнией».

— Лучше подожди меня здесь, хорошо? Я прокачусь с Микки.

— Да, — на мгновение прикрыв веки, он сжимает переносицу, — лучше

Мы оба знаем, что сегодня не было никакой тренировки, но Айзек не хочет падать в грязь лицом перед Микки, имя которой он, я уверена, даже не запомнил.

— Неужели ангелы сжалились надо мной и устроили нам случайную встречу?

Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, нет.

Я готова поставить на кон весь свой гардероб, что этот голос, пропитанный издевкой, принадлежит Нику Роверу.

Тяжело сглотнув, я поворачиваю голову. Здесь не только Ник, рядом с ним Джейк и Рэм. Микки ведь сказала, что будет только Оливер.

— Пошел вон отсюда, пока я не переломал тебе ноги, — цедит Айзек.

Не обращая внимание на Айзека, Ник смотрит на меня так пристально, будто в парке находимся только мы вдвоем.

— У меня там знакомый работает, мы собираемся пройти на «Молнию» без очереди. — Шагнув вперед, он протягивает ладонь. — Пойдем со мной, Баунти.

И что мне делать? Понятно, что я откажусь, но как ответить? Быть грубой, после того как не больше двух часов назад я делилась с этим парнем проблемами личной жизни?

Быть стервой или расстроить Айзека… Ладно, выбор очевиден.

Скрестив руки на груди, я отворачиваюсь.

— Спасибо, но мы подождем своей очереди, — холодно бросаю я.

Чувствую себя ужасно, делая вид, что мы с Ником не общались, что он не помогал мне в истории с Бетти Янг и не приложил руку к тому, что в «Мемфисе» меня никто не трогает. Что я не воспользовалась его помощью, чтобы продать телефон. Но если Айзек узнает об этом, нас ждет крупная ссора.

Пока Микки переговаривается с Джейком, я пристально смотрю в спину стоящей передо мной девушки в оранжевой толстовке и не могу не волноваться о том, что теперь Ник думает обо мне?

Внезапно Айзек издает глубокий стон и сгибается пополам.

О боже, его тошнит.

Люди вокруг нас мгновенно расступаются. В нос ударяет сладковато-кислый запах, и я, затаив дыхание, поглаживаю Айзека по содрогающейся в спазмах спине.

— Боже, милый, ты в порядке? — разыгрывает беспокойство Ник, и я не могу поверить, что только что испытывала вину перед этим парнем. Он ужасен.

Внезапно земля уходит из-под ног, на долю секунды мне кажется, что я теряю сознание и падаю. Но нет, это чертов Ник Ровер закинул меня на свое плечо и, крепко держа, слишком быстро уносит от Айзека.

— Отпусти меня! — Кричу я, шлепая кулаками по содрогающейся от беззвучного смеха спине. — Поставь меня на место! Айзек, помоги!

Ник подтягивая меня, когда я сползаю и врезаюсь лбом в его копчик. Боже.

— Баунти, постарайся не дергаться, впереди ступени, боюсь уронить тебя. Привет, Эндрю, как жизнь?

— Привет… Погоди, она пьяная? — обеспокоенно спрашивает Эндрю, явно имея в виду меня. — Выпившим нельзя.

— Я пьяная! — воплю я, болтая ногами. — Просто в стельку!

— Под мою ответственность.

Я продолжаю вырываться до тех пор, пока Ник не начинает подниматься по лестнице. Представив, что лечу головой вниз, я замираю и покрепче хватаюсь за джинсовую куртку на его спине.

Ник останавливается у вагонетки в первом ряду, где сидят парни на пару лет младше нас.

— Ребята, простите, но вам нужно пересесть.

— Но…

— Это моя подруга, он убита горем, ее парень скончался от обезвоживания. Жуткая диарея… видите, как она вопит и брыкается? Убита горем, не хочет жить. Пытаюсь отвлечь ее хоть немного.

— Помогите мне, — умоляю я, когда они встают, освобождая место. — Он удерживает меня силой.

— Удерживаю силой на этом свете, — похлопывает меня по бедру Ник, и я хорошенько ударяю его ладонью по спине.

— Баунти, у меня с собой твои деньги за телефон. У тебя два варианта: ты садишься и после поездки получаешь деньги, либо же я еду один и выбрасываю их в воздух, как конфетти.

— Ты этого не сделаешь.

— Готова проверить?

Что-то в тоне Ника заставляет меня засомневаться. Он только что выкрал меня на глазах у моего парня, возможно, он и правда может выбросить все на ветер.

— Ну же, Бэйли, поездка длится всего несколько минут, а ты все равно хотела прокатиться, раз стояла в очереди.

— Я хотела прокатиться со своим парнем.

— Тогда почему сегодня написала мне, а не ему?

Мои щеки обжигает стыд. Чем я вообще думала, когда решила поделиться проблемами с Ником Ровером? Идиотка!

— Тебе нужны деньги или нет?

Чувствую себя ужасно, когда понимаю, что не собираюсь отказываться. К тому же не буду лукавить, я слишком сильно хочу прокатиться на «Молнии».

— Мы так и поедем или ты все же отпустишь меня, чтобы я могла сесть?

Точно знаю, что Ник широко улыбается, услышав мой ответ. Опустив меня на ноги, он отходит в сторону и, протянув руку, приглашает присесть. Заняв место в вагонетке, я демонстративно отворачиваюсь, Ник садится рядом, и правая половина моего тела начинает гореть и чесаться от одного лишь его пристального взгляда.

— У тебя есть резинка? — спрашивает он, толкнув меня локтем.

Распахнув рот от возмущения, я резко поворачиваю голову.

— Шантажируешь меня, а теперь решил стрельнуть презервативы? Что у тебя вообще в голове?

Облизнув губы, Ник склоняет голову набок.

— Я имею в виду твои волосы, — он мельком осматривает мои волосы от корней до самых кончиков, — они очень красивые. Мы поедем с большой скоростью, они запутаются. Девчонкам обычно важны подобные вещи, вот и решил предупредить.

Боже, как провалиться под землю от стыда? Немедленно. Это же было очевидно, что речь о резинке для волос. А еще есть жевательная резинка, например. Как мой глупый разум увел все в пошлость?

Стараясь сохранить непринужденный вид, я прочищаю горло и проверяю карманы куртки. Пусто. Ник задирает рукав, обхватывает пальцами повязанную на запястье красную бандану и, сняв, протягивает мне.

— Держи.

Получается, волосы мне дороже гордости, потому что я нерешительно протягиваю руку и забираю бандану. Собрав волосы в низкий хвост, я туго затягиваю их.

К нам подходит работник и, опустив защитный механизм, дергает его несколько раз, проверяя на надежность. Когда слышится шипение, вокруг раздаются одобрительные возгласы, «Молния» медленно движется к пропасти, с которой мы полетим вниз. От волнительного предвкушения у меня в животе становится щекотно.

— Мое предложение все еще в силе, — говорит Ник, разглядывая огни ночного города.

— Ты

— Побить кого-нибудь, если захочешь. Обычно я не трогаю девчонок, но могу сделать исключение для твоей подруги.

— Ты… Ты про Микки?

— Нет, про ту девчонку со слабым желудком, с которой ты сегодня пришла сюда.

Прищурившись, я сжимаю поручни.

— Ты жалок в своих бездарных шутках, знаешь об этом?

Ник поворачивает голову, в его глазах отражается синяя неоновая подсветка, которой оснащена вагонетка. Темные волосы развеваются на ветру, а губы трогает наглая улыбка. Даже несмотря на то, что этот парень сейчас до невозможности раздражает меня, не могу не признать, что он красив. Даже слишком. И эта красота придает ему уверенности в себе, что раздражает еще сильнее, потому что Ник Ровер точно знает, что отражение в зеркале его не обманывает.

Усмехнувшись, словно прочел мои мысли, Ник прислоняется затылком к сиденью и прикрывает веки.

— Готов поспорить, тебе с ним скучно.

— Готова поспорить, что мои отношения — не твое дело.

— Можно вопрос? — Ник открывает глаза. — Сколько раз ты вспомнила о своем парне, пока мы здесь?

— Что?

— Что? — переспрашивает он с наигранной наивностью.

Стиснув зубы, я отвожу взгляд.

— Я должна назвать точную цифру?

— Твой ответ ноль, — уверенно заявляет он.

— Мой ответ: тебя это не касается.

Я злюсь. Злюсь, потому что он прав, но ни за что не признаюсь в этом хотя бы потому, что быстро нахожу себе оправдание: меня выкрали и шантажировали, не было времени подумать о чем-либо.

«Молния» поднимается все выше и выше, превращая людей внизу в крошечные фигурки. Добравшись до пика, вагонетка замирает, слышен гул и вибрация железа, холодный воздух обволакивает легкие, а сердце начинает бешено стучать. Я всегда мечтала сесть в первый ряд, чтобы адреналин прошиб мое тело насквозь, но сейчас, когда перед нами лишь темная пропасть, мне становится по-настоящему страшно.

— Знаешь, я весь день думал о том, почему ты не появляешься на занятиях. Тебе нужно перестать прятаться.

— Самое время поговорить о школе, — выдыхаю я, крепко зажмурившись.

— Ты смелее всех, кого я знаю, Бэйли Шепард, хотя бы потому, что зашла в нашу школу в одиночку. Раз ты умеешь преодолевать трудности, то не выбирай легкий путь и садись в первый ряд, раз ты все равно уже здесь.

Повернув голову, я смотрю на Ника. Не знаю, адреналин это или отрыв от реальности, но его простые и очевидные слова переворачивают во мне что-то. Будто застывшие часы, которые хорошенько встряхнули, и стрелки наконец-то начали идти по циферблату, а не стоять на месте.

Не успеваю ответить, потому что моя душа вылетает из тела, когда вагонетка срывается вниз. Визг, смешанный со смехом, вырывается из моего горла сам по себе. Адреналин взрывается в крови, пока все вокруг теряет четкие очертания. Порыв холодного ветра хлещет по лицу, и я рада, что Ник одолжил мне бандану, потому что мои волосы после такой поездки превратились бы в один сплошной спутанный клок.

— Мертвая петля! — одновременно в ужасе и восторге кричу я, увидев впереди плавный изгиб, на что Ник смеется.

— Давай без рук? — его голос тонет в шуме, и я больше читаю по губам.

Вцепившись в поручни, я лихорадочно качаю головой. На подъезде к петле Ник поднимает руки, а вот мои ладони словно приклеились к механизму.

«Не выбирай легкий путь и садись в первый ряд» — проносится в моей голове. Я заставляю себя разжать пальцы и отпустить поручни. Волна холодного воздуха врезается в мои вытянутые руки, когда мы заворачиваем в петлю. Потеряв гравитацию, я становлюсь невесомой, защитный механизм врезается в плечи, все внутренности скатываются к горлу, лишая голоса и возможности дышать. Всего лишь мгновение, за которое я успеваю почувствовать себя супергероем, рассекающим пространство и время. Завершив петлю, «Молния» резко заворачивает в сторону, вверх, снова вниз, заставляя меня истошно визжать и смеяться.

Когда мы замедляемся до скорости улитки перед самым финишем, я едва сдерживаюсь, чтобы не выкрикнуть: «Еще раз!». Этот аттракцион — лучшее, что случалось со мной за всю жизнь.

Тяжело дыша, я поворачиваю голову.

— Это было… Вау!

— Не думал, что ты умеешь так широко улыбаться.

Эти слова возвращают меня в реальность. Я внезапно осознаю, где я, с кем и как здесь оказалась. Нахмурившись, я протягиваю ладонь.

— Мои деньги.

Усмехнувшись, Ник лезет во внутренний карман куртки.

— Ты правда выбросил бы их, если бы я не села?

«Молния» останавливается, наши защитные механизмы щелкают и медленно поднимаются.

— Нет, просто хотел, чтобы ты отвлеклась.

Меня злит то, что мне понравился его ответ. Понравился настолько, что вместо привычной злости я чувствую благодарность. Испугавшись собственных эмоций, я выхватываю конверт из его пальцев и торопливо подталкиваю в плечо.

— Мне пора.

Выбравшись, я семеню к выходу, огибая толпу людей.

Айзек.

Я ужасная девушка. Худшая в мире. Мы и так слишком часто ругаемся, а я только подлила масла в огонь. Оглядывая бесконечную очередь к «Молнии», я ищу Айзека. Пройдя еще немного, нахожу его на скамейке, скрестив руки на груди, он сверлит меня недовольным взглядом.

— Как ты? — нерешительно спрашиваю я, остановившись напротив.

— А тебе не все равно?

— Прости, я не…

— Ты не, что? — вскидывает брови он. — Не должна была бросать меня и уходить с этим отморозком? Что с тобой происходит, Бэйли? Я ссорюсь из-за тебя с родителями, а ты просто тусуешься с парнем, который угрожал нам пистолетом?

— Это была зажигалка, — устало напоминаю я. — Я все объясню, давай только не здесь.

— Нет, ты объяснишься сейчас.

Поднявшись, Айзек прячет ладони в карманы брюк, и от его разочарованного взгляда у меня все больно тянет в груди.

— Ник помог мне. На днях у меня украла вещи одна девушка, и он помог все вернуть. А еще я продала через него свой старый телефон. — Я поднимаю сжатый в пальцах конверт, — Сейчас забрала деньги.

— Ты… Что за черт, Бэйли? Ты могла попросить деньги у меня.

— В этом и дело, я не хочу ни у кого просить. Сам видел сегодня вечером, к чему приводят долги.

Качнув головой, Айзек невесело усмехается.

— Ты моя девушка, о каких долгах ты вообще говоришь? Кем ты меня считаешь? Хотя правильно, зачем приходить за помощью к своему парню, если можно обратиться к

Раскрыв рот, я не знаю, что ответить. Слова о шантаже приведут к тому, что Айзек начнет разборку с Ником, которая с большой долей вероятности закончится дракой. Следом он обязательно расскажет все Мейсону и будет новый раунд войны. Я устала от вражды и опасений.

— Зачем ты села с ним, Бэйли?

До боли прикусив губу, я неуверенно пожимаю плечами.

— Я просто хотела прокатиться, — выдавливаю я.

Айзек так плотно сжимает челюсти, что у него начинают ходить желваки. Он молчит какое-то время, а затем берет меня за руку и тянет вперед.

— Поехали домой. — Сделав шаг, он резко останавливается, и я врезаюсь носом в его плечо. — Какого черта?

Развернув меня, Айзек касается моего затылка и пытается стянуть бандану, а вместе с тем вырывает несколько волос.

— Ауч! — вскрикиваю я

— Извини. — Движения пальцев становятся осторожнее.

С брезгливостью глянув на бандану, Айзек комкает ее и бросает на асфальт.

— Но я должна ее вернуть…

— Бэйли, ты ничего не должна этому парню.

Крепче сжав мою ладонь, Айзек утягивает меня вперед так быстро, что я едва успеваю за ним.

Глава 21 Не делись игрушками

Айзек везет меня в оглушающем молчании. Всю дорогу до дома я сижу, придавленная чувством вины, и боюсь пошевелиться.

— Мне жаль, что все так вышло сегодня, — мямлю я.

— Мне тоже, — отзывается он, глядя перед собой и крепко сжимая руль.

Несколько мгновений я мешкаюсь, не зная, нужно ли поцеловать Айзека на прощание. Предчувствие, что он оттолкнет меня, мигает в голове красной лампочкой, и я решаю не рисковать.

— Спокойной ночи.

— Бэйли, — окликает он, когда я захлопываю дверцу, — больше не вздумай общаться с ним.

Не успеваю сделать и двух шагов, как машина Айзека с ревом срывается с места.

В доме слишком тихо, родители наверняка легли спать после тяжелого вечера. В гостиной так никто и не прибрался, поэтому я решаю убрать грязную посуду. Стараясь не шуметь, я собираю стопку тарелок и иду на кухню.

Посуда едва не выскальзывает из рук, когда я вздрагиваю от неожиданности, увидев на кухне Мейсона. Сидя за островом, он с задумчивым видом ковыряет вилкой кусочек штруделя.

— Обычно ты пританцовываешь от радости, когда ешь десерт от Марты.

Открыв посудомоечную машину, я загружаю тарелки, а затем беру вилку и сажусь рядом с братом, чтобы помочь ему расправиться с десертом. На удивление, Мейсон даже не отодвигает свою тарелку, хотя обычно готов воевать за сладкое.

— Как прошли семейные разборки?

Вилка застывает у моих губ. Я решаю не рассказывать Мейсону о слове на букву «р», не хочу расстраивать его еще сильнее.

— Немного покричали друг на друга, ничего нового.

— Прости, что оставил тебя дежурить. Папа сказал, что ты уехала с Айзеком.

— Да. — Отправив штрудель в рот, я неспешно пережевываю его, пока в голове всплывает разочарованный взгляд Айзека. — Я рада, что ты наконец-то встретился с Мартой.

— Хочешь секрет? — Мейсон поднимает голову, пряди светлых волос падают ему на глаза, но он словно не замечает этого. — Я немного посидел у Марты, выпил кофе, мы попрощались, а потом я вернулся в машину и разревелся как девчонка.

— Мейсон, — с сожалением выдыхаю я.

— Мне так стыдно перед ней. Вроде сам ничего плохого не сделал, но стыдно.

Наверное, не стоит рассказывать о расистских высказываниях Изабель за ужином, это выведет его из себя.

— Я думал, она будет с нами всегда.

— Так и будет. — Протянув руку, я сжимаю его плечо. — То, что мы больше не видимся каждый день не значит, что ее больше нет в нашей жизни.

Мейсон кивает с недовольным видом, потому что его это не устраивает. Он хочет, чтобы все было как прежде, и я полностью разделяю его желание.

— Из-за чего вы с Айзеком поругались?

Удивленно вскинув брови, я отстраняюсь.

— Ты что, экстрасенс?

— Его тачка взревела так, что это услышали буквально все в округе.

— Давай обсудим это в другой раз, хорошо? Слишком много ссор за один день. — Я тянусь к штруделю, но Мейсон шлепает меня по ладони — он снова не готов делиться сладким, а это значит, что ему становится лучше.

Молчание о причине нашей с Айзеком ссоры похоже на мокрую одежду, прилипшую к телу. Некомфортно и противно. Раньше у нас с Мейсоном не было секретов друг от друга, но я понятия не имею, как рассказать о том, что произошло сегодня. Точнее о Нике Ровере. Его имя действует на Мейсона как красная тряпка на быка. А еще я знаю, что он обвинит меня, назовет глупой и встанет на сторону Айзека.

***

Записки в локере стали своего рода развлечением. Каждое утро я гадаю, что мне подкинут на этот раз, насколько глупыми будут оскорбления? Сегодня меня ждала лишь одна единственная записка, в ней красным маркером оставлено корявое:

Здохни

— Сдохни пишется через «С», — бубню я и, скомкав бумажку, бросаю ее в рюкзак.

Захлопнув дверцу, я иду по изученному наизусть маршруту к женскому туалету, но в голове без остановки крутится голос Ника, который я никак не могу прогнать: «Не ищи легкий путь и садись в первый ряд».

Вчерашний ужин показал, что дела у отца с финансами восстановятся нескоро. И если все эти дни я надеялась на чудо и возвращение в «Примроуз», то теперь об этом точно можно забыть, мои розовые очки окончательно разбились. Даже если прогулы и дальше останутся незамеченными, то моя успеваемость все равно покатится вниз. Как я сдам экзамены, как подавать документы в университет без рекомендаций преподавателей? О чем я думала?

Замерев посреди коридора, я достаю телефон, чтобы проверить электронное расписание и узнать, какой у меня урок.

Добравшись до кабинета литературы, я торможу перед дверью. Занятие уже идет, а это значит, что я привлеку внимание всего класса.

Не ищи легкий путь и садись в первый ряд.

Не дав себе времени на размышления, я сжимаю ладонь в кулак и стучусь. Преподаватель у доски мельком смотрит на меня и кивает, призывая поторопиться.

Под множеством взглядов моя кожа словно плавится, а затем я вижу знакомое лицо. Микки. Приветливо улыбнувшись,

Сев, я подрагивающими пальцами достаю тетрадь с карандашом. Каждая мышца в теле натянута, кровь шумит в ушах, а зубы сжаты так плотно, что становится больно.

Секунда, вторая, третья — ничего не происходит. Я была уверена, что у меня из-под задницы выдернут стул, швырнут что-то в голову, плюнут, но класс потихоньку оживает, шуршат тетрадные листы, ученики болтают между собой, совершенно не слушая преподавателя, и никому из них, кажется, нет до меня дела.

Я сделала это. Сижу в классе школы «Мемфис», и я в порядке.

Вау.

Может, для кого-то это пустяк, но у меня чувство, что я взобралась на верхушку Эверест.

До конца урока я только и делаю, что прислушиваюсь к движениям и каждому шороху за спиной. Мышцы одеревенели от напряжения, мозг никак не хочет сосредоточиться на словах учителя, но, может, на следующем уроке будет чуть легче?

Вместе со звонком рядом с моей партой останавливается Микки, и я безумно благодарна ей за то, что она решила поддержать меня.

— Прости, что вчера ушла, не попрощавшись, — извиняюсь я, когда мы выходим из класса.

— Ничего, как твой парень себя чувствует?

Не успеваю ответить, потому что в мое плечо будто врезается гоночный болид. Толчок настолько сильный, что я едва ли не падаю, цепляясь за локоть Микки. Мне моментально хочется сбежать в свое укрытие и никогда больше не выходить, но если не научусь отвечать и защищать себя, то просто не выживу в этой школе.

— Эй, осторожнее! — выкрикиваю я в затылок коротышке с копной темных волос.

— Закрой рот, шлюха. — Не оборачиваясь, она показывает средний палец, и я обращаю внимание на маникюр — ярко-оранжевый лак. Злая коротышка с ангельским лицом из группы поддержки.

— Это та самая девушка, о которой я тебе говорила, — поясняет Микки, — ей нравится Ник.

— Что ж, тогда у нее беда со вкусом! — громко произношу я в надежде, что Айрис услышит. — Сочувствую ей.

— Ты в курсе, что чем больше ты оскорбляешь и отталкиваешь Ника, тем сильнее ему нравишься? — усмехается она, пока я потираю горящее плечо.

— Предлагаешь переспать с ним, чтобы избавиться от него? Но если честно, то звучит нездорово. Погоди, дай угадаю: у него проблемы с родителями? Скорее всего с матерью.

Ну кому в самом деле могут понравиться оскорбления? Диагноз на лицо, не зря же я слушала так много подкастов на тему психологии.

Неспешно шагая по коридору, Микки молчит какое-то время.

— Мама Ника погибла в автокатастрофе во время урагана, когда ему было двенадцать лет. Она ехала к нему.

Я замираю.

В голове вспыхивает вчерашний ответ Ника на мой вопрос про развод родителей.

Скажем так, я стал виновником того, что они больше не могут видеться.

Следом в памяти всплывает наш недавний разговор, я разозлилась, когда Ник сказал, что считает милым то, что мама подвозит меня в школу.

— Если считаешь это милым, то попроси свою маму привозить и отвозить тебя в школу.

— Она не сможет.

— Жаль, я бы с удовольствием посмотрела на эту картину.

— Да, я тоже.

Я ужасна. Понятное дело, что я не знала об этом, но каково было слышать это Нику? И после такого он еще и помог мне?

Микки посылает мне вопросительный взгляд, и я встряхиваю головой, пытаясь привести мысли в порядок.

— Господи, это ужасно, я и подумать не могла… А я ему столько гадостей наговорила за последнее время.

С пониманием кивнув, Микки возобновляет шаг, лавируя между потоком учеников.

— Знаешь, думаю, он рад быть в твоих глазах именно тем, кого не хочется жалеть. Порой мне кажется, что Ник ищет проблемы только для того, чтобы его поругали, а не испытывали к нему сочувствие и жалость.

Что ж, сочувствием и жалостью по отношению к Нику Роверу я точно не отличилась ни разу. Судорожно пытаюсь вспомнить, не ляпнула ли ему еще что-нибудь обидное на семейную тему. Я настолько глубоко погружаюсь в каждый наш разговор, что не сразу замечаю, что Микки исчезла. Обернувшись, нахожу ее у доски объявлений, на которую она смотрит с восторженной улыбкой.

— В чем дело? — спрашиваю я, останавливаясь рядом.

Микки указывает на объявление о наборе кадров в школьную газету «Уэст-Мемфис Ньюс» и дважды тыкает пальцем на должность карикатуриста. Мой взгляд мгновенно цепляется за должность фотографа, а кончики пальцев начинает приятно жечь, будто в руках лежит камера.

— Я с прошлого года ждала, когда у них появится место. Хотя меня вряд ли возьмут.

— Я могу пойти с тобой, — предлагаю я, стараясь звучать непринужденно. — У меня шансов попасть меньше, чем у кого-либо в этой школе, так что если вылетим вместе, то будет не так обидно, верно?

Лицо Микки озаряет широкая улыбка, в ее глазах горит азарт и волнение, и в этом желании работать в школьной газете я узнаю себя. У нас намного больше общего, чем я думала.

— Есть один нюанс, — морщит нос она, — во главе газеты стоит та самая девушка, которая встречалась с твоим братом.

Не пойму, я учусь в школе или в бразильском сериале?

В конце коридора я замечаю Ника в компании Джейка. Нутро обжигает стыд от всего, что я наговорила этому парню, а следом меня накрывает волной вины из-за вчерашней ссоры с Айзеком. Нужно избегать Ника Ровера.

— Там Кретин, — шепчу я и не понимаю, почему не могу произнести имя Ника вслух. — Пойду, пока не пристал. Встретимся после уроков на кастинге в газету.

Не дожидаясь ответа Микки, я разворачиваюсь и спешу вперед по коридору. Понятия не имею, какой у меня урок, поэтому достаю телефон и, завернув за угол, замедляю ход, изучая расписание. Биология, корпус B, кабинет…

Бум.

Врезавшись в кого-то, я чувствую на своих плечах ладони, которые вовремя ловят меня, не дав упасть.

Глядя под ноги, я смотрю на носки белых кроссовок, упирающихся в носы моих лоферов. Проскальзываю взглядом по джинсам, следом изучаю худи изумрудного цвета и вышитый желтыми нитками значок «Найк», а после встречаю ухмылку и ярко-синие глаза.

— Привет, Баунти.

— Привет, сталкер. — Отстранившись, я дергаю плечами, скидывая с себя его руки.

— Как дела у самого

— У меня все было прекрасно до этой самой минуты.

Ник цокает.

— Я не о тебе. Как там твой парень, жив после вчерашнего извержения?

Тяжело вздохнув, я решаю проигнорировать его вопрос.

— Кстати, раз уж ты выследил меня…

Сняв с плеча рюкзак, я расстегиваю молнию и достаю сложенную бандану, правда это не та, которую он одолжил вчера, а моя и она нежно-розового цвета. Склонив голову набок, Ник смотрит на бандану с таким изумлением, будто я достала танцующего инопланетянина.

— Прости, я вчера потеряла твою, — пожимаю плечами я. — Красной у меня не было, так что вот.

Кивнув, Ник задирает рукав худи до локтя и протягивает руку.

— Не поможешь завязать?

— Конечно. — Натянув улыбку, я вешаю бандану на его запястье, как на вешалку, и, взмахнув пальцами на прощание, обхожу Ника.

За спиной раздается смешок.

Боюсь, что Ник будет преследовать меня и дальше, но, к моему удивлению, он быстро сдается.

***

Следующий урок дается сложнее, потому что в классе нет Микки, но я выдерживаю его и даже решаюсь пойти на биологию. Самое страшное — пересилить себя и зайти в класс, а потом бояться, что учитель попросит встать и представиться, но преподавателям все равно как на меня, так и на опоздавших. Одним из таких оказывается Джейк, заметив меня, он коротко кивает в приветствии и проходит в конец класса.

Дикость. Со мной поздоровался один из «Норд», один из врагов Мейсона, и это… Странно. Не могу избавиться от ощущения, что живу в параллельной реальности.

Когда в классе появляется Ник, я хочу съехать вниз по стулу и спрятаться под партой. Я сижу во втором ряду, поэтому остаться незамеченной слишком сложно.

Просияв в улыбке, Ник останавливается рядом.

— Вэнди, не хочешь поменяться местами? — предлагает он девушке за моей спиной.

— Нет, я всегда здесь сижу.

— Все в этом мире нуждаются в переменах. Ну же, ты ведь сегодня такая красивая, встань и разреши классу еще раз полюбоваться тобой.

Вэнди хихикает, а я закатываю глаза. Грязный ход, неужели на такое хоть кто-то поведется?

— Ник, — окликает преподаватель, — отстань от Вэнди и иди на последнюю парту. Мы же с тобой договорились, что ты сидишь тихо и как можно дальше от меня.

— Миссис Браун, обещаю, что буду немым ангелом, — сложив ладони в молитвенном жесте, Ник склоняет голову, — вы меня не услышите.

— Я слышу тебя, даже когда ты сидишь не на моем уроке, — устало произносит она, глядя в раскрытую папку. — Иди на свое место, нас ждет документальный фильм о фундаментальной генетике, и я хочу слышать только его, а не твой голос.

Вздохнув, Ник сдается и уходит в конец класса.

— Напоминаю, вам лучше выключить звук на телефоне, если не хотите, чтобы я забрала его у вас до конца учебного дня, — предупреждает миссис Браун, включая проектор.

Наклонившись к рюкзаку, достаю из кармана телефон, чтобы проверить звук.

— Это последняя модель? — спрашивает сидящий справа парень, чья прическа напоминает одуванчик. — Камера правда настолько хороша, как рекламируют?

Камера действительно хороша, но я неопределенно пожимаю плечами в ответ.

— Дай посмотреть, — он протягивает руку.

Мне не хочется давать телефон, но еще больше не хочется, чтобы он при всех начал называть меня жадной. Поджав губы, я нехотя протягиваю телефон. Сжав, Одуванчик взвешивает его в ладони, а затем проводит пальцем по розовому чехлу, усеянному блестками.

— Не хочешь поменяться телефонами на пару дней?

— Нет, — я взмахиваю пальцами, прося вернуть.

Одуванчик подбрасывает мой телефон, как теннисный мячик, и от этого мое сердце сжимается от страха, потому что если его повредят, то нужно будет тратиться на ремонт. Вряд ли этот парень станет возмещать мне ущерб.

— Аккуратнее, — прошу я.

— А он не слишком большой и тяжелый для твоей маленькой ладошки?

— Не тяжелее биты, с которой я хорошо управляюсь, — мне хотелось прозвучать устрашающе, поэтому я использовала фразу, которую слышала в каком-то фильме, но по итогу выгляжу глупо. Настолько, что позади слышится смех.

— Судя по последней модели, ты управляешься хорошо не только битой, но и ртом.

По классу снова звучат смешки, а я чувствую, как меня накрывает волной злости и унижения. Я не привыкла, чтобы парни так грубо разговаривали со мной.

Между нашими партами останавливается Ник и, забрав телефон из ладони Одуванчика, возвращает его мне.

— Не делись своими игрушками с незнакомцами, Баунти.

Заторможенно кивнув, я бормочу тихое: «спасибо».

— Как дела, приятель? — дружелюбно спрашивает Ник, взяв тетрадь с парты Одуванчика.

— Отлично.

Кивнув, Ник замахивается и хорошенько хлопает его по затылку.

— Ровер! — выкрикивает миссис Браун. — Выйди из класса.

— Я убил жука, он сидел прямо у него на затылке. Правда, Люк?

— Да, — сдавленно соглашается тот, потирая затылок.

— На выход, — миссис Браун указывает на дверь. — Ну же, ты задерживаешь всех и отнимаешь время. Найдешь фильм в интернете и потом перескажешь мне тему.

— Ради вас хоть звезду с неба. — Склонившись к Люку, Ник похлопывает его по плечу. — Извинись перед Бэйли и после больше никогда не разговаривай с ней. Усек? Предупреждаю, во второй раз я уже не буду таким вежливым.

Под пристальным взглядом преподавателя Ник уходит в конец класса за своими вещами.

— Вижу, тебе смешно, Джейк? — хмурится миссис Браун. — Можешь выйти следом за другом.

— Что вы, я не дружу с теми, кто не тянется к знаниям.

Усмехнувшись, Ник забирает рюкзак и, проходя мимо Джейка, пихает его в плечо.

Как только он выходит, миссис Браун гасит свет и включает фильм о фундаментальной генетике. Моя кожа горит, слишком много внимания окружающих за последние несколько минут, и пусть я не вижу их взгляды, но отчетливо чувствую каждой клеточкой.

— Эй, — шепотом зовет Люк, — извини, пожалуйста. Скажи потом Нику, что я извинился, ладно?

Ничего не ответив, я возвращаю внимание к экрану и до конца урока поглядываю на часы над доской, умоляя секундную стрелку двигаться быстрее.

***

Пропустив ланч, я с трудом нахожу в себе силы отсидеть оставшиеся занятия. На деле все оказывается не так страшно, если бы не инцидент на уроке биологии, то день можно назвать

Сидя на скамейке, Микки без остановки дергает коленом, сжимает рукава свитшота и поглядывает на дверь, ожидая, когда она откроется.

— Все будет хорошо, — подбадриваю я.

— Не уверена, мы с Констанс не в самых лучших отношениях, и это мягко говоря.

— Почему?

Она морщит нос, будто один только этот вопрос приносит ей боль.

— Все из-за нашей с Оливером дружбы.

У Айзека есть друзья-девушки, и я отношусь к этому спокойно. Может, дело в том, что Айзек никогда не давал повода для ревности? Но в тоне и взгляде Микки сквозит вина, и это наводит меня на мысль, что в этой дружбе не все так просто.

— Если Констанс глава газеты, то она должна отделять личное от профессионального.

— Говоришь как Джейк, — усмехается она, потирая лоб.

Мне хочется спросить, что за отношения связывают ее с Джейком, но дверь в кабинет раскрывается и из него вылетает девушка с заплаканным лицом.

Боже, что происходит на этом собеседовании? Унижения и пытки?

— Удачи, — шепотом желаю я Микки, сжав кулаки.

Микки возвращается из кабинета через пять минут. Тяжело дыша, она потирает раскрасневшиеся щеки, будто вернулась не с собеседования, а с пробежки.

— Как прошло?

— Дали пробное задание, — удивленно выдает она, словно сама не верит в сказанное. — Кстати, тебя в кабинете ждет сюрприз. Там Ник.

Что он забыл в школьной газете? Откуда у него свободное время? Айзек ведь попросил не общаться с этим парнем, а мы сегодня только и делаем, что сталкиваемся, но с другой стороны сложно избегать человека, если вы учитесь в одной школе и ходите на совместные уроки.

— Черт возьми. Он правда занимается газетой? Не думала, что он вообще умеет читать.

Микки смеется, даже не догадываясь, насколько много Ника Ровера в моей жизни в последнее время.

Я захожу в класс, где за круглым столом сидят пять человек. Увидев меня, Констанс стыдливо отводит взгляд, будто тот вечер, когда Мейсон отказал ей, выпроводив за порог нашего дома, был вчера. Ник, лениво покручиваясь в кресле, со скучающим видом смотрит в потолок и высоко подбрасывает в воздух большое зеленое яблоко.

— Привет, — прочистив горло, я переминаюсь с ноги на ногу, — меня зовут Бэйли, я пришла попробоваться на должность фотографа.

Ник роняет яблоко. Развернувшись, он, не скрывая интереса, подъезжает к столу и, сцепив пальцы в замок, становится слишком серьезным, походя на строгое жюри.

— И кто из нас теперь сталкер, Баунти?

— Думала, у футболистов все хорошо с ловкостью. — Указав на упавшее яблоко, я решаю больше не обращать на него внимание и вести переговоры только с Констанс. — В «Примроуз» я была замглавой школьной газеты и фотографом, плюс занималась сайтом. Также писала статьи, на мне была редактура, интервью со спортивными командами и преподавателями.

С каждой секундой становится все сложнее формулировать предложения, потому что мне мешает Ник. Он ничего не говорит, но, подперев щеку ладонью, слушает меня слишком внимательно и кивает с довольной улыбкой, напоминая гордую мамочку, чей ребенок рассказывает со сцены стих. Это раздражает и сбивает.

— Портфолио? — деловитым тоном просит девушка, сидящая справа от Констанс.

— Я могу чуть позже принести флешку, ну или показать снимки с сайта «Примроуз».

— Пришла на собеседование неподготовленная?

— Лили, — окликает ее Ник.

— Я Лайла.

— Неважно. Что конкретно из фразы: «могу показать снимки с сайта» ты не поняла?

— Я разговариваю не с тобой, — обиженно отзывается раскрасневшаяся Лайла, поправляя жемчужный ободок.

— Не слушай их, Баунти, ты в команде.

— У тебя нет права голоса, — сжимает кулаки Лайла. — Ты вообще оказался здесь только из-за того, что директор наказал!

— Тише вы, — взмахивает ладонью Констанс. — Я видела сайт «Примроуз», глупо отрицать, что там все выглядит очень достойно и гармонично. Нам очень нужен хороший фотограф, так что пробным заданием будет Яблочный фестиваль, школа организовывает его в эту субботу. Сможешь?

Девочки смотрят на Констанс с удивлением и обидой, будто она только что поставила меня главой «Уэст-Мемфис Ньюс» вместо себя.

— Да, без проблем.

— Можно вопрос не по теме? — Констанс выглядит такой смущенной, что начинает казаться, она хочет спросить о Мейсоне. — Каким кондиционером для волос ты пользуешься? Волосы так красиво блестят.

— Их несколько, плюс маски, могу прислать список, если хочешь.

— Спасибо.

Констанс вежливо улыбается мне, пока я пячусь к двери. Все прошло так легко или же есть какой-то подвох?

— До встречи, Бэйли.

Не ответив Нику, я открываю дверь и выскальзываю в коридор.

Глава 22 Пари

Яблочный фестиваль школы «Мемфис» — одна из самых скучных вещей в мире. Праздник будто не для учеников старшей школы, а для малышей. Игры вроде «кто дальше забросит яблоко», у палаток соревнуются на ловкость и жонглируют яблоками, а в подарок выдают карамелизированное яблоко на палочке.

Скука.

На сцене танцуют малыши, в очереди за яблочным фрешем я узнала, что выступают в основном дети и внуки преподавателей. Учителя в «Мемфисе» устроили настоящий праздник для себя и близких. И что мне снимать для газеты? Это будет самый скучный материал в мире.

Отсняв ребят, ловящих в емкости с водой яблоки ртом без помощи рук, я делаю несколько кадров директора Шервуда, раздающего куски пирогов, приготовленных его женой. Директор с радостью позирует и просит скрыть при обработке фото следы джема на воротнике его рубашки.

Следом я останавливаюсь у бассейна, над ним завис стул, в который вцепился мужчина, бейджик на его груди гласит «Мистер Кори, преподаватель астрономии». Напротив бассейна выстроилась целая очередь из учеников, метающих яблоки в мишень, служащую спусковым механизмом. Как только снаряд попадет в цель, бедняга мистер Кори свалится в ледяную воду.

— Я надеялся встретить тебя сегодня, — раздается за моей спиной знакомый голос.

Не оборачиваясь, я сосредотачиваюсь на настройках и делаю несколько снимков перепуганного преподавателя астрономии.

— Хватит делать это, Ник.

— Что именно?

Повернувшись, я какое-то время смотрю на вышитого на его футболке крошечного лиса из «Зверополиса», показывающего средний палец.

— Где ты берешь все эти вещи? На сайте «Я вырос физически, но не ментально точка ком»?

Опустив подбородок, Ник оттягивает воротник

— Ты про рисунки? Сам вышиваю.

— Ты… Шутишь?

Вместо ответа он прикусывает губу, в попытке спрятать улыбку, и я закатываю глаза.

— Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезным?

Сцепив ладони за спиной, Ник перекатывается с пятки на носок.

— Я серьезен в своих намерениях насчет тебя, Бэйли Шепард.

— Вот именно про это я и говорю. — Отпустив фотоаппарат, я оставляю его болтаться на шее. — Перестань флиртовать со мной, у меня и так проблемы из-за тебя.

— С парнем?

— Неважно. Слушай, я правда благодарна за то, что ты несколько раз помог мне, но… Да ты ведь меня даже не знаешь толком, вдруг я ем котят на ужин?

— Ты ведь любишь ходить по магазинам? — внезапно спрашивает Ник, сбив меня с толку.

— Да. А еще люблю, когда диалог идет последовательно.

— У тебя бывало такое, что ты заходишь в магазин и видишь… — Пробежавшись взглядом по моему белому сарафану, он задерживает внимание на босоножках. — Видишь на полке красивую пару обуви и она тебе сразу нравится. Ты не знаешь, натрет ли она мозоли, подходит ли по размеру, просто чувствуешь, что это твое.

Я щурюсь.

— Ты что, только что сравнил меня с вещью, которую можно купить?

Усмехнувшись, Ник потирает переносицу.

— Черт, в моей голове это звучало лучше. Просто пытаюсь объяснить…

— Тогда я тоже объясню на твоем примере, — перебиваю я. — Эта пара обуви продана, ее нельзя купить, поэтому присмотри себе в магазине что-нибудь другое.

Я отворачиваюсь, чтобы сделать снимки учеников, безрезультатно швыряющих в мишень яблоки.

— Забавно.

— Что именно? — уточняю я, делая еще один кадр.

— Смотреть, как ты пытаешься сделать вид, что я тебя не привлекаю, потому что это пугает и не входит в рамки привычного.

Я резко поворачиваю голову.

— Ты меня не привлекаешь.

— Да ну?

Приподняв уголок губ, Ник смотрит на меня сверху вниз. Ладно, глупо отрицать внешнюю привлекательность этого парня, а еще от него приятно пахнет фруктовой жвачкой, свежестью и чистотой, как от кондиционера для белья с ароматом хлопка. Но при всем этом Ник Ровер раздражает меня до жжения в груди.

— Ровер! — окликает мистер Кори, взмахнув рукой. — Не хочешь заменить меня?

— Вы отлично смотритесь там, я не посмею.

— Сделай это, — настаиваю я, мечтая увидеть, как Ник вопит, упав в холодную воду, — будет отличный снимок для газеты.

— Вода ледяная, Баунти, и мы оба это знаем.

— Трусишь?

Усмехнувшись, Ник скрещивает руки на груди и покачивает головой.

— Не люблю за просто так делать то, что мне не нравится, к тому же мне скоро выходить на сцену. Но у меня тут возникла одна идея. Предлагаю пари, я сяду туда, — он указывает на мистера Кори, — только при условии, что бросать в мишень будешь ты. Даю три попытки.

— А если не смогу?

— Станешь джинном и исполнишь три моих желания.

— А если выиграю?

Ник разводит руками.

— Проси, что хочешь.

Во мне просыпается азарт журналиста, который хочет заполучить удачный кадр, но, если быть честной, еще сильнее хочется остудить пыл этого парня в ледяной воде. Я уверена в себе, потому что Мейсон не раз учил меня отрабатывать подачу. Я сделаю это с легкостью.

— Если выиграю, то ты отстанешь от меня. Насовсем. Никаких сообщений, взглядов и улыбок. Меня словно не существует.

Прикусив губу, Ник задумывается, но все же протягивает руку.

— Идет.

Коротко пожав его ладонь, я прикладываю титанические усилия, чтобы не улыбаться широко, потому что уже чувствую эйфорию от победы. Парни ценят силу спора, поэтому надеюсь, что Ник сдержит обещание и оставит меня в покое.

— Мистер Кори, я подменю вас ненадолго.

— Милостивый боже, спасибо! — вскидывает ладони к небу он. — Если директор Шервуд спросит, скажи, что сам попросился сесть.

— Конечно. — Достав из кармана джинсов телефон, Ник протягивает его мне. — Подержишь у себя на случай, если уронишь меня в воду?

Не сомневайся, я это сделаю.

Пока Ник, не скрывая смеха, помогает слезть мистеру Кори, я останавливаюсь рядом с высокой корзиной, наполовину наполненной яблоками. Телефон Ника без остановки вибрирует в моей руке, возможно, ему пишут фанатки, а может, это психиатр пытается объяснить, что нельзя быть таким назойливым по отношению к девушке.

Раскрыв молнию висящей через плечо сумки, я собираюсь убрать телефон, чтобы не мешал. Экран в очередной раз загорается, и я на автомате читаю всплывшее сообщение:

Папа:Если узнаю, что ты снова играешь в музыканта, то тебе не поздоровится, Ник.

Следом приходит еще одно сообщение от его отца, я отвожу взгляд, чтобы не влезать в личное и быстро убираю телефон в сумку. По коже бежит неприятный, но знакомый холодок, похожее чувство я испытываю, получая выговоры от мамы.

Ник забирается на стул над бассейном и подносит ладонь ко лбу, пряча глаза от яркого солнца.

— Прости, Баунти, но удачи желать не буду.

Хмыкнув, я выбираю небольшое яблоко и встаю у начерченной линии. Взвесив снаряд в ладони, я несколько раз подкидываю его, а затем завожу руку назад и, чувствуя себя звездой бейсбола, запускаю яблоко по мишени. Доля секунды, и оно пролетает мимо.

Черт.

Взяв следующее одно яблоко, я швыряю его, но снова мимо цели. Посылаю Нику злобный взгляд, собираясь попросить его обойтись без комментариев, но он опережает меня и проводит большим и указательным пальцами вдоль губ, изображая закрывшуюся молнию. Я возвращаюсь к корзине, тщательно выбираю третье яблоко и сосредотачиваюсь на мишени.

Это просто. Я смогу.

Сделав глубокий вдох, я замахиваюсь и отправляю яблоко вперед, оно задевает ребро мишени, но этого недостаточно, чтобы запустить спусковой механизм.

На могу поверить, я проиграла. Не просто проиграла, а теперь должна Нику Роверу три желания. Больше никогда в жизни не буду есть яблоки.

— Можно вопрос? — Подавшись вперед, Ник упирается локтями в колени. — Ты ведь нарочно целилась мимо?

Я злюсь. Злюсь в первую очередь на себя за глупость и самоуверенность. Натянув улыбку, я уверенно иду к мишени.

— Баунти, брось. — Догадавшись, что я собираюсь сделать, Ник со смехом вскидывает ладони. — Остынь.

— Думаю, это тебе нужно остыть.

Сжав ладонь в кулак, я хорошенько бью по мишени, служащей кнопкой. Ник плюхается в воду, а я испытываю эйфорию, которая

Пора сматываться.

Быстро перебирая ногами, я спешу к палаткам, чтобы затеряться в толпе.

— Бэйли! — слышится за спиной голос Ника. — Постой.

Чертыхнувшись, я прибавляю шаг и ахаю от неожиданности, когда мое запястье обхватывают холодные пальцы. Ник резко разворачивает меня, и я замираю, затаив дыхание. Капли воды стекают с его черных волос по лицу, светлая футболка прилипла к телу, очерчивая выпирающие ключицы, рельефные мышцы и кубики пресса. Вот такой контент явно будет интересен женской аудитории школьного сайта.

Уголки губ Ника приподнимаются в ухмылке.

— Говоришь, не привлекаю тебя?

Его слова заставляют меня вспыхнуть. Отдернув руку, я отступаю. Боже, я и правда только что откровенно пялилась на него. Наверняка помутнение из-за жары, не иначе.

— Если вздумаешь бросить меня в воду, — предупреждаю я, — то нашему пари конец.

Облизнув губы, Ник складывает руки на груди, а я задерживаю внимание на напряженных мышцах его рук. Ну вот опять. Да что со мной сегодня?

— Зачем мне делать это? Ты наверняка долго собиралась, я не хочу, чтобы ты разозлилась из-за испорченной прически и ушла домой. Плюс на тебе белый сарафан, он будет просвечивать, если намокнет, этого мне бы тоже не хотелось. Вернее не так, хотелось бы, но не здесь, не при куче парней.

Его слова сбивают меня с толку. Ник Ровер что, и правда джентльмен, который думает о моей прическе и о том, как я буду выглядеть?

Парни из «Мемфиса», которыми в «Примроуз» пугают, как детскими страшилками, на деле оказываются не такими плохими ребятами и это уже не первый раз, когда я убеждаюсь в этом рядом с Ником. Мне не хочется менять базовые настройки в своей голове, но ведь для того человеку и дан разум, верно? Думать, переосмыслять и делать выводы.

Мне это не нравится. Не могу поверить, но я действительно расстроена тем, что Ник Ровер не плохой парень.

— Баунти? — вырывает меня его голос из потока мыслей.

Встряхнув головой, я несколько мгновений трачу на то, чтобы вспомнить, о чем мы говорили.

— Тогда зачем ты идешь за мной, если не для того, чтобы в отместку сбросить в воду?

— Ну, во-первых, для того, чтобы ты увидела это, — он похлопывает ладонью по своему прессу, — а во-вторых, у тебя мой телефон.

Боже, я совсем забыла об этом.

Я расстегиваю молнию на сумке одеревенелыми от неловкости пальцами и достаю телефон. Подавшись вперед, Ник склоняется над моим ухом, несколько холодных капель, стекающих с его волос, приземляются на мое плечо, и по позвоночнику бежит дрожь.

— Ты покраснела, — шепчет он, забирая телефон из моей ладони и задерживаясь на ней пальцами дольше нужного. — Три желания, Баунти.

Ник уходит, а я, сбитая с толку, я продолжаю неподвижно стоять, пока моя рука горит в том месте, которого он только что касался холодными пальцами.

Какого черта?

С испорченным настроением я продолжаю без интереса слоняться по ярмарке, делая случайные кадры и попутно проверяя телефон. Я написала Айзеку утром, предложив встретиться, но он так и не ответил, понятия не имею, что нам делать дальше, ведь за один ужин мы умудрились превратиться в Монтекки и Капулетти.

День становится лучше, когда я встречаю Микки и, к моему удивлению, на ней надета ужасная футболка с эмблемой группы «Норд» в виде компаса, а стрелка указывает на букву «Д», то есть команда Джейка.

— Ох, черт! — Взяв за локоть, Микки тащит меня в сторону надувного батута в виде замка.

— От кого мы прячемся? — спрашиваю я, когда она осторожно выглядывает из-за надувного угла.

— Там Пайпер, бывшая Джейка. Если она увидит на мне эту футболку, то у меня могут быть проблемы.

— Ты серьезно? Из-за футболки?

Кивнув, Микки указывает на стройную блондинку: мило улыбаясь в камеру телефона, она позирует с подругами на фоне карусели.

— Со стороны выглядит безобидно, похожа на принцессу.

— Поверь, все из ПАКТ кажутся ангелами до тех пор, пока не посмотришь на кого-то из «Норда».

— ПАКТ?

— Пайпер, Айрис, Констанс и Тиффани — я прозвала их ПАКТ. У Пайпер прошлое с Джейком, Айрис помешана на Нике, Констанс встречается с Оливером, а Тиффани бегает за Рэмом. Если наступаешь на их территорию, то они устраивают тебе проблемы в школе. Настоящие проблемы.

Внимательно смотря на милую с вида Пайпер, я пытаюсь представить ее ревнивым монстром, но это действительно сложно.

— А как же здоровая конкуренция? — бормочу я. — К тому же… Не знаю, не хочу принижать мужской пол, но не один парень не стоит войны. С каких пор мы должны бороться за них и доказывать что-то? Что дальше, будем вызывать друг друга на дуэль?

— Правила игры меняются, когда по-настоящему влюбляешься, — с грустью произносит Микки, внимательно разглядывая землю под своими ногами. — Стандарты перестают играть роль.

Избегая бывшую Джейка, мы слоняемся по ярмарке, а затем катаемся на детской карусели до тех пор, пока со сцены не объявляют, что «Норд» скоро выйдут на сцену.

Снимки популярной местной группы — чуть ли ни единственный шанс спасти мое пробное задание для газеты, поэтому я соглашаюсь пойти вместе с Микки к сцене, у которой уже собралась приличная толпа. Протискиваясь сквозь людей, мы медленно, но уверенно пробираемся к ограждению напротив сцены, на которой выступает пухлая девочка с хулахупом.

— Это Сюзан, внучка директора, — поясняет Микки, когда Сюзан в очередной раз роняет хулахуп и топает от злости.

Я оглядываюсь, пытаясь прикинуть, откуда лучше будет сделать кадр и не стоит ли нам передвинуться. Знакомая фигура в толпе заставляет меня вздрогнуть.

Мейсон.

Стоя у ограждения слева от сцены, он приобнимает Констанс и говорит ей что-то на ухо. Какого черта делает мой брат? Замечаю рядом с ним несколько парней из футбольной команды. Отлично, они здесь не просто так, а собрались спровоцировать драку. Не понимаю, почему Констанс смеется вместо того, чтобы оттолкнуть Мейсона, ведь если Оливер сейчас выйдет на сцену и увидит это, то последствия будут плачевные. Мейсон и лишь парочка его друзей против всей школы «Мемфис», он выжил из ума?

— Там мой брат с друзьями, — говорю я, толкая Микки в бок.

— Черт, это плохо, — взволнованно тараторит она, не скрывая испуга,

Директор объявляет группу «Норд», и толпа вокруг оглушает визгами. Их встречают настолько бурно, словно объявили братьев Джонасов, ей-богу.

— Как настроение, ребята? — спрашивает Ник, занимая место за ударной установкой, и я замечаю, что он успел переодеться, на нем сухая одежда, а на лбу повязана розовая бандана, которую я недавно отдала ему взамен утерянной. — Отличный был номер с хулахупом, правда? Крошка Сюзан, я твой фанат, позвони мне, когда станешь совершеннолетней. Давайте еще раз поаплодируем этой малышке.

Не знаю, что это за магия, но уголки моих губ ползут вверх. Ладно, это было мило.

Странно, но на сцене Ник другой. Только что он приветствовал толпу и отбрасывал шутки, а в другую секунду становится сосредоточенным и даже хмурым. Подбросив палочки в воздух, он ловко ловит их и бьет по ударным, задавая ритм. Следом подключаются гитарные струны, но я так заворожена работой и перевоплощением Ника, что прихожу в себя, только когда меня толкают в спину, и я едва не ударяю объектив фотоаппарата об ограждение.

Мейсон тем временем опускает ладони на талию Констанс и, прижав ее спиной к своей груди, говорит что-то, заставляя ее смеяться. При этом его взгляд прикован к сцене, а точнее к Оливеру — ждет, когда их с Констанс заметят.

— Попробую увести его отсюда, пока все не закончилось плохо! — пытаюсь перекричать музыку я, склонившись к уху Микки.

Впившись ладонями в стенку из металлических ограждений, я подтягиваюсь на руках и быстро перелезаю в свободную зону перед сценой. Наверняка в этом сарафане я засветила нижним бельем, но все слишком заняты происходящим на сцене, чтобы заметить.

Добежав до Мейсона, я взмахиваю рукой, привлекая его внимание.

— Что ты здесь делаешь? — читаю я по его губам.

— Пойдем отсюда!

Мейсон качает головой, и я впиваюсь ладонями в ограждение.

— Мы уходим, сейчас же!

— Но концерт только начался, Бэйлс, — смеется он, обнимая Констанс за плечи.

Внезапно голос из микрофона обрывается. Обернувшись, я взвизгиваю, увидев, как Оливер спрыгивает со сцены и несется к нам. Мейсон, уперевшись рукой в ограждение, одним прыжком преодолевает препятствие, следом перепрыгивают и его друзья. Музыка прекращается, потому что трое оставшихся на сцене парней, бросают инструменты и бегут нам.

Оливер с глухим звуком впечатывает кулак в лицо Мейсона, заставляя меня вскрикнуть. Брат ударяет в ответ, снова и снова. Ник, Рэм и Джейк накидываются на ребят из «Примроуз», начинается грязная драка, в которой все смешивается в одно смазанное пятно.

— Мейсон, хватит! — воплю я, дергая его за локоть. — Пожалуйста, перестань!

— Уйди! — То ли в порыве злости и адреналина, то ли оглушенный испуганными женскими визгами вокруг, Мейсон отталкивает меня.

Легкие вздрагивают, когда я врезаюсь в ограждение. Пытаясь поймать равновесие, одной рукой я инстинктивно держу камеру, спасая от удара, а второй цепляюсь за вертикальные металлические прутья ограждения. Ударившись коленями об асфальт, я смахиваю упавшие на лицо волосы.

Не вижу Мейсона, и у меня начинается паника.

Директор кричит в микрофон, прося прекратить драку, но его никто не слушает.

— Ты как, Баунти? — взволнованно спрашивает запыхавшийся Ник, присев передо мной. На его нижней губе блестит кровь, и по моему телу пробегает дрожь. — Цела?

Не успеваю даже кивнуть, потому что Ника пинают в живот, заставляя согнуться пополам.

— Отойди от моей сестры! Что он сделал, Бэйли, ты в порядке?

— Боже, — хрипло выдыхает Ник, уперевшись ладонью с разбитыми костяшками в асфальт, — можно было ведь просто вежливо попросить отойти, Мейси, а не играть в каратиста. Пробовал тренинги по управлению гневом? Говорят, помогает.

Прорычав что-то, Мейсон замахивается, и это заставляет меня броситься вперед и развести руки в стороны, чтобы прикрыть Ника, который сейчас точно ни в чем не виноват.

Вздрогнув, Мейсон замирает, а на лице отражается злость вперемешку с удивлением.

— Это ты меня толкнул и даже не заметил! — яростно выпаливаю я. — Приди в себя!

— Здесь копы! — выкрикивает кто-то.

— Пойдем. — Нагнувшись, Мейсон помогает мне встать и, сжав запястье, тянет через перевернутое неподалеку ограждение.

Я еле успеваю переставлять ноги, стараясь не поскользнуться на траве. Оглядываюсь, чтобы проверить, как там Ник, но из-за собравшейся толпы уже ничего не видно.

Когда Мейсон заталкивает меня в машину, я слышу, как возобновляется громкая музыка — «Норд» продолжают свой концерт, и это почему-то заставляет меня улыбнуться.

Глава 23 Лжец

— Куда ты так несешься? — спрашивает с заднего сиденья Генри. — За нами никто не гонится.

Игнорируя друга, Мейсон лишь крепче сжимает руль. Он зол, и я не знаю, это относится к «Норд» или же ко мне.

— Чертов Рэм, кажется, сломал мне ребро, — стонет Саймон. — Больной ублюдок!

— У тебя хотя бы ребро, а у меня отпечаток чьего-то кольца останется на лице, — усмехается Генри, потирая челюсть. — Но мы их тоже хорошенько отделали, да, парни?

— Заткнитесь оба, — цедит Мейсон, напрягая скулы, одна из которых покраснела от удара.

Высадив парней у дома Саймона, Мейсон срывается с места, едва они успевают захлопнуть за собой дверцы машины.

— Что это было? — резко спрашивает брат, глядя перед собой.

— Ты про драку или про фестиваль?

— Хватит строить из себя дуру Бэйли. Что за сцена с прикрытием Ровера? Ты кто, героиня долбаной мелодрамы?

— Ты толкнул меня в ограждение, я упала, а Ник лишь спросил, все ли в порядке. Я не хочу, чтобы человек получил по лицу только из-за того, что проявил заботу.

Нервно рассмеявшись, Мейсон покачивает головой.

— Так вот что теперь он делает, да? Проявляет заботу. Ты помнишь, о ком мы говорим?

— А ты помнишь, кто ты такой?! — всплескиваю руками я. — Я совсем не узнаю тебя в последнее время, Мейсон. Только вдумайся: ты заявился на их выступление, чтобы спровоцировать Оливера. Как будто не знал, чем это закончится.

— Только не говори, что ты на их стороне.

— Я на стороне разума. Ты хоть подумал о том, что в школе будут вопросы ко всей футбольной команде, потому что ваши лица после потасовки выглядят так, будто вы участвовали в подпольных боях. А обо мне ты задумывался хоть на секунду? Меня и так ненавидят по умолчанию за то, что я твоя сестра,

Свернув к обочине, Мейсон останавливает машину. Тяжело дыша, он бегло проводит пальцами по волосам.

— Слушай, мне правда жаль, что я не подумал о тебе, Бэйлс. Еще больше жаль, что толкнул тебя. Но ты ведь не думала, что я просто так оставлю ситуацию с машиной?

— Это было в прошлом учебном году, оставь это. Хотя я понимаю, почему ты это делаешь…

— Только не надо играть в психолога, — отмахивается брат.

— Тебе хочется выпустить эмоции из-за всего, что происходит дома, но лучше делай это как раньше — выпускай пар на тренировках.

Прижавшись затылком к подголовнику, Мейсон прикрывает веки. Он знает, что я права, но ни за что не согласится с этим вслух.

— Саймону сломали ребро, — напоминаю я, — из-за вашей глупой выходки он не сможет играть в разгар сезона. Ты, как капитан команды, должен пресекать драки, а не быть инициатором. А если Саймон напишет заявление копам и кого-то из «Норд» привлекут, то мне не жить в «Мемфисе».

— Будто не знаешь, что мы никогда не жалуемся на драки, а тем более не доносим копам. Не переживай, все скажут, что поранились на тренировке вне школы.

Барабаня пальцами по колену, Мейсон молчит какое-то время, а когда поворачивает голову, то я замечаю, что застилавшая его глаза пелена злости, постепенно рассеивается.

— Прости, Бэйлс, ты моя сестра и я люблю тебя больше всего на свете, я правда не хотел причинить тебе вред. Что я говорил тебе о мужских разборках и драках?

— Никогда не лезть, — нехотя произношу я.

— Вот именно. В такие моменты разум отключается, если я отталкиваю тебя, то могу не рассчитать силу, как сегодня, но это только потому, что хочу увести подальше от эпицентра драки, чтобы никто не смог причинить тебе вред.

— Знаю. — Нервно покручивая кольцо на пальце, я сажусь вполоборота. — Хватит войн, Мейсон, пожалуйста. Это не приведет ни к чему хорошему.

— Я не мог оставить это так просто, следующий ход за ними. И надеюсь, ты понимаешь, что если увижу, как Ровер снова вьется рядом с тобой, я просто-напросто убью его. Или это сделает Айзек.

— Так не пойдет, — невесело усмехаюсь я. — Не то чтобы я горела желанием тусоваться с Ником, но ты не можешь указывать, с кем мне дружить.

— Господи, да он не хочет с тобой дружить, сама знаешь, что ему надо.

— Чего бы он там ни хотел, у меня есть своя голова на плечах, позволь я сама буду решать, с кем мне общаться. Ты ведь не спросил моего мнения, заявившись на фестиваль и организовав мне подписку в проблемалэнд в стенах школы. Ник не сделал мне ничего плохого, оставь его в покое.

— Ты еще такая глупая, — качает головой Мейсон, выезжая с обочины. — Больше не хочу слышать, как ты защищаешь этого парня, идет?

Ничего не ответив, я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Мы с Мейсоном одного возраста, но он ведет себя так, будто на десять лет старше и уже хорошо знает жизнь. Почему Мейсон и мама хотят меня контролировать, будто знают наверняка, как мне будет лучше? Если они могут выбирать себе друзей, то почему я не могу?

В сумке пищит телефон, и я достаю его.

Микки Рамирес:Ты в порядке?

Боже, я совсем забыла о Микки, бросив ее посреди хаоса.

Бэйли Шепард:Да, едем с Мейсоном домой. Прости, что бросила. Как там обстановка?

Микки Рамирес:Парни на сцене. Директор говорит, что если твой брат с друзьями не будет писать заявление копам, то ребята отделаются отстранением на пару дней.

Бэйли Шепард:Ни Мейсон, ни его друзья не пойдут к копам. Поверь, мой брат меня любит и знает, что в таком случае моя жизнь в школе превратится в кромешный ад. Он этого не допустит.

Мне хочется спросить, как там Ник. Гипнотизируя экран, я держу палец над клавиатурой, но все же ставлю телефон на блокировку.

***

Я люблю выспаться в выходной, но сегодня встала рано из-за бесконечного потока сообщений в чате. Девочки обсуждают видео с вчерашней дракой на яблочном фестивале.

Чат«Клуб Винкс»

Линдси Салливан:Бэйли, где ты? Нам нужны подробности! Что конкретно там произошло?

Руби О'доннелл:Я только что переписывалась с Генри, он сказал, что вчера проучили«Мемфис»и больше никаких подробностей.

Бэйли Шепард:Мейсон спровоцировал фронтмена«Норд», флиртовал с его девушкой.

Линдси Салливан:Жестоко.

Руби О'доннелл:Правильно сделал, им давно нужно было ответить.

Линдси Салливан:Они, конечно, заслужили месть, но можно было отплатить той же монетой и испортить им что-то, а не бить друг другу лица.

Руби О'доннелл:Эти идиоты понимают только язык насилия.

Руби О'доннелл:Бэйлс, вся лента в обсуждении вчерашнего, а ты лишаешь нас возможности посплетничать с участницей событий? Ты наш корреспондент.

Бэйли Шепард:Как корреспондент, скажу, что Мейсон поступил ужасно. Я не оправдываю то, что сделали«Норд»в прошлом, но они не плохие ребята. Я устала от слепой ненависти между школами, а посты и комментарии в Сети только сильнее разжигают ее.

Какое-то время девочки не отвечают, и у меня создается впечатление, что они обсуждают мой ответ в личных сообщениях.

Руби О'доннелл:Тебе в«Мемфисе»мозги промыли?

Вздохнув, я закрываю чат и открываю диалог с Айзеком.

Айзек Уоллес:Весь день буду за городом в гостях у коллеги отца. Встретимся вечером?

Жаль, что буквы не передают интонацию. Меня охватывает легкая паника от неизвестности, Айзек готов помириться нас ждет новая ссора?

Ответив согласием, я проверяю нет ли сообщений от Ника. Странно, но сталкер ничего не писал, никаких глупых шуточек о том, что я закрыла его собой от разъяренного брата или напоминания, что я должна ему три желания.

Не то чтобы меня волновало его молчание, но мне хочется знать, как он после вчерашнего. Прикусив губу, я смотрю на мигающий курсор, собираясь написать, но рядом с его аватаркой загорается зеленая точка, и я отбрасываю телефон на одеяло.

Боже, меня впервые в жизни так сильно взволновало то, что человек появился онлайн. Какого черта со мной происходит?

— Хватит думать о нем, — умоляю я свою голову, легонько постукивая себя по лбу.

Вспомнив, что должна отправить Констанс тестовое задание в газету, я сажусь за компьютер и, отобрав фотографии,

Расправившись с работой, я отправляю все Констанс на почту и, размяв затекшие мышцы, протягиваю руку за телефоном. Не хочу признавать этого даже в глубине души, но меня удивляет и расстраивает, что Ник так ничего и не написал.

К черту, утро должно было начаться с кофе, а не с мыслей о Нике Ровере.

— Утюги теперь тоже не в тренде? — спрашивает мама, как только я захожу на кухню.

Остановившись у холодильника, я опускаю взгляд, пытаясь понять, что не так. Заметив линию сгиба на рукаве рубашки, пожимаю плечами.

— Взяла с полки, выпрямится.

— Рубашки должны висеть на плечиках, но откуда тебе это знать, если за тебя все делала Марта, верно?

Что бы я ни ответила, мама свернет разговор к новому замечанию, поэтому решаю не спорить. Взяв капсулу орехового капучино, заправляю ее в кофемашину, ставлю кружку на поддон и нажимаю кнопку.

— Папа уже уехал?

— Глупый вопрос. Он ищет любой повод, чтобы сбежать из дома, прикрываясь работой.

Что ж, не могу осуждать его за это.

— Поехал встретиться с Дейвом, с которым они вместе начинали бизнес, тот хочет предложить что-то.

— Дядя Дейв ведь живет в Калифорнии, приехал?

Вместо ответа мама разводит ладонями. Ладно, теперь понятно почему у нее плохое настроение — если дядя Дейв здесь, а папа решил не приглашать его к нам в гости, то это значит, он считает, что мама может все испортить попытками вмешаться в разговор и начав «сватать» папу, как лучшего работника года, будто дядя Дейв незнакомец и не знает отца с самого колледжа.

Вернувшись в комнату, я сажусь на кровать и, сделав пару глотков кофе, отставляю кружку на тумбочку. Потянувшись за телефоном, я мельком читаю чат, где девочки все еще обсуждают драку, а затем снова открываю профиль Ника.

— Почему ты не пишешь? — задумчиво тяну я, барабаня пальцами по покрывалу.

Открыв диалог, я печатаю «Привет» и через секунду стираю. Надо рассуждать трезво. Нет ничего плохого в том, чтобы узнать, как чувствует себя человек, получивший ногой в живот просто из-за того, что решил узнать в порядке ли я, верно? В конце концов, я просто сделаю то, что Ник сделал вчера — буду человеком.

Бэйли Шепард:Привет, как ты после вчерашнего?

Отправив сообщение, я откидываю телефон, как мохнатого паука. Делаю глоток кофе, еще один и еще. Когда кружка остается пустой я все еще сижу без ответа.

Поднявшись, я прохаживаюсь по комнате, потирая ладони. Я веду себя глупо, но ничего не могу с этим поделать. Знаю, что прошло слишком мало времени с момента отправки сообщения, но я чувствую себя четырнадцатилетней девочкой, которую динамят.

Остановившись у стеллажа, беру с полки книгу и бездумно листаю ее. Когда раздается писк телефона, я вздрагиваю и откладываю книгу.

Ник Ровер:Почти в порядке. Ты как?

Бэйли Шепард:Что значит«почти»?

Ник Ровер:Простудился. Скорее всего, после того как внепланово поплавал в холодной воде.

Боже мой, наверняка со стороны все выглядит так, будто наша семья только и делает, что пытается убить Ника.

Бэйли Шепард:Извини.

Ник Ровер:Порядок, главное поправиться до пятничного матча.

Бэйли Шепард:Все настолько плохо?

Ник Ровер:Не хочу показаться неженкой, но я действительно паршиво себя чувствую. Ладно, я почти умираю.

Бэйли Шепард:Принял лекарство?

Ник Ровер:Дома ничего нет, а попросить некого, все заняты.

Он издевается? Решил разбудить во мне еще большее чувство вины?

Бэйли Шепард:Напиши адрес.

Ник Ровер:Ты серьезно?

Бэйли Шепард:Давай же, пока я не передумала.

— Черт, что я делаю? — выдыхаю я, глядя в потолок.

Получив адрес, я беру рюкзак и выхожу за дверь. Мейсон спит, поэтому я на цыпочках пробираюсь в его комнату и, достав ключи из кармана висящих на спинке стула джинсов, тянусь к столу и пишу на стикере: «Ты должен мне машину, забираю долг». Прилепив стикер к монитору компьютера, я выскальзываю в коридор.

Минуя кухню, захожу в кладовую и открываю дверцу шкафа, в котором Марта держала аптечку. Кладу в бумажный пакет жаропонижающее, леденцы от боли в горле и несколько препаратов, которые снимают симптомы гриппа.

«Что я делаю?» — этот вопрос мучает меня, когда я сажусь в машину и завожу двигатель. Звенит в голове, пока выезжаю из гаража. И преследует всю дорогу до дома Ника Ровера.

Южный район города состоит в основном из одноэтажных домов, похожих друг на друга. Различаются лишь лужайки: одни запущенные, другие ухоженные. Перед домом Ника подстриженный газон, над крыльцом развевается флаг, никаких цветов и отличительных деталей. Строго, пусто и блекло.

Выйдя из машины, я нерешительно иду к крыльцу и, остановившись перед входной дверью, перетаптываюсь с ноги на ногу. Может, оставить пакет с лекарством, постучаться и сбежать? Хотя нет, мне восемнадцать, а не восемь лет.

Сделав глубокий вздох, протягиваю руку и нажимаю на звонок. Отдаленно слышится знакомый смех, который постепенно звучит все ближе и громче. Открыв дверь, совершенно здоровый Ник Ровер замирает в удивлении, а спустя мгновение прижимает ладонь к губам и начинает демонстративно кашлять. Актер из него никудышный.

— Джейки, я перезвоню, если выживу, — произносит он в трубку и убирает телефон в карман спортивных штанов.

Внешне я остаюсь спокойна, пока кровь в венах закипает от злости.

— Ты соврал.

Ник потирает шею, а с губ слетает глупый смешок.

— Просто немного преувеличил.

— Немного? Написал, что тебе паршиво, что почти умираешь, но некому помочь. Я чувствовала себя виноватой и неслась сюда, как дура. Выздоравливай!

Шагнув вперед, я впечатываю в его грудь пакет с лекарствами и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Ник ловит меня за запястье.

— Я серьезно, лечи голову, тебе это правда не помешает… И чего ты улыбаешься?

— Ты пришла, Баунти.

— И уже жалею об этом.

Дернув рукой, я отстраняюсь, Ник выходит за мной на крыльцо, на нем нет обуви, лишь носки с танцующими зебрами.

— Они в купальниках? — спрашиваю я, так внимательно разглядывая рисунки на носках, будто в жизни не видела ничего более удивительного.

— Да, наверное.

Вскинув ладони, Ник делает медленный шаг.

— Я идиот, ладно? Не думал, что ты приедешь, честно. — Неловко усмехнувшись, он пожимает плечами. — Черт, но я очень рад тебя видеть, Баунти. Хочешь зайти или ударить меня? На твой вкус.

Я молча сверлю его недовольным взглядом. Ударить и правда

— Надеюсь, у тебя есть диетическая кола. — Вздернув подбородок, я стараюсь держаться невозмутимо, хотя сердце почему-то бешено колотится.

Ник раскрывает дверь шире, приглашая меня войти. Поколебавшись еще несколько мгновений, я все же переступаю порог. Дом изнутри кажется очень маленьким, из холла я прохожу за Ником на кухню, здесь уютно и чисто, солнечный свет проливается на кухонный гарнитур мятного цвета, а в воздухе пахнет лимонным мылом и жареными тостами.

Я сажусь за стол, наблюдая за тем, как Ник открывает холодильник и достает две банки колы.

— Прости, у меня нет диетической. — Опустив передо мной газировку, он внимательно смотрит на меня, а затем достает кружку и ставит рядом с банкой. Цокнув, он снова отходит, чтобы достать стакан.

Вскинув бровь, я барабаню ногтями по столу.

— Я пью колу только из фужеров.

Растерявшись, Ник оглядывается, словно пытается вспомнить, есть ли у него фужеры.

— Я пошутила.

Потянувшись к банке, открываю ее. Ник останавливается напротив и упирается ладонями в спинку стула, мышцы на его руках напрягаются, и я стараюсь не задерживать на них взгляд, как в прошлый раз.

— Прости, Баунти, я буду немного тормозить, потому что слишком странно видеть тебя здесь. А еще…

— Что? — ерзаю на стуле я после затяжного молчания.

Вздохнув, Ник пробегается пальцами по волосам.

— Черт, я сейчас волнуюсь так, будто мне пятнадцать лет. Серьезно.

В этот момент Ник Ровер открывается для меня с другой стороны. Я видела его в роли самодовольного идиота, кретина, клоуна, крутого рокера, спасителя, отличного игрока в футбол, манипулятора, безумца, без раздумий бросающегося в драку, но еще ни разу не видела его обычным парнем, который смущается. И это выглядит так искренне и даже невинно, что у меня создается впечатление, что я стала свидетелем чего-то секретного.

— Как ты после вчерашнего? — спрашивает Ник, внимательно оглядывая меня. — Не поранилась?

— Все в порядке.

— Я хотел сказать тебе спасибо. Было неожиданно и приятно.

Щеки горят от одного лишь воспоминания, до сих пор не могу поверить, что без раздумий бросилась закрыть собой Ника от Мейсона. Я судорожно пытаюсь придумать, как сменить тему.

— Проведешь экскурсию по дому?

Склонив голову набок, Ник облизывает губы.

— Это займет пару всего пару минут, но если ты ищешь повод, чтобы избежать разговора о моем любимом моменте за вчерашний день, то, конечно, давай.

Разумеется, я совсем не хочу обсуждать это.

Ник взмахивает рукой, приглашая меня в гостиную. Стены в ней светло-бежевого цвета, напротив дивана висит телевизор, на комоде рамки с фотографиями, здесь пусто и стерильно чисто. А затем я поворачиваюсь и вижу рядом с книжным стеллажом пианино из темного дерева, над ним яркими пятнами выделяются висящие на стене три укулеле желтого, розового и красного цветов.

— Это мамины инструменты.

— Я… Я недавно узнала о том, что с ней произошел несчастный случай, — тихо произношу я. — Мне очень жаль.

— Да, мне тоже. — Прочистив горло, Ник натягивает улыбку и, остановившись рядом с пианино, бережно проводит пальцами по крышке. — Она очень любила музыку.

— Этим ты пошел в нее.

— Вряд ли, я всего лишь стучу по барабанам, а она умела играть на многих инструментах. Мой предел лишь это, — подняв крышку, Ник нажимает на клавиши и раздается знакомая мелодия «С днем рождения тебя».

— Ты неосознанно набиваешь ритм, потому что у тебя в голове играет мелодия. Не принижай свою связь с музыкой.

Повернув голову, Ник смотрит на меня так внимательно, будто я сказала нечто умное. Под его взглядом я чувствую себя странно, дышать становится тяжелее, а колени почему-то слабеют.

Отступив, я останавливаюсь рядом с комодом, на котором в рамках выстроились семейные снимки. Увидев маленького Ника, я невольно улыбаюсь, на фотографии ему от силы лет шесть, он ревет, сидя на асфальте напротив дома, а рядом лежит перевернутый скейт, который кажется слишком огромным для этого крошки.

— Мое первое падение со скейта, — поясняет Ник. — После того как увидел по телевизору Лигу скейтбординга, то целую неделю выпрашивал у родителей скейт. Естественно, я грохнулся с него в первую секунду.

— Ты был таким милым, — бормочу я, рассматривая снимок.

Ник наклоняется, чтобы наши глаза находились на одном уровне.

— Был?

— Да, жаль, что вырос идиотом.

Мой ответ лишь в очередной раз заставляет его усмехнуться.

Следом я рассматриваю снимок, на котором маленький Ник сидит на коленях у матери, а за ними стоит отец. Ник очень сильно похож на свою маму, та же улыбка, те же ярко-синие глаза и черные волосы. Отец спортивного телосложения, темно-русые волосы взъерошены, широкие черты лица и огромные ладони, сжимающие хрупкие плечи жены. На этом снимке родители Ника молоды, даже слишком, словно наши ровесники.

— Твоя мама была очень красивой.

— Да. Хорошо, что внешностью я пошел в нее, правда?

— Остановись. — Едва сдерживая улыбку, я толкаю его в плечо.

Когда экскурсия доходит до комнаты Ника, он вскидывает ладонь, замерев посреди узкого коридора.

— Подожди здесь.

Проскользнув в комнату, он захлопывает дверь перед моим носом.

— Боже, надеюсь, ты просто прячешь разбросанные вещи, а не в спешке срываешь со стен постеры с голыми женщинами.

— Мы живем в двадцать первом веке, Баунти, — отвечает он из-за двери, — на голых женщин можно посмотреть в интернете.

Спустя минуту слегка запыхавшийся Ник раскрывает дверь и жестом приглашает меня войти.

— Прошу.

Комната разительно отличается от остальной обезличенной части дома. Темно-синие стены, по потолку пущена синяя светодиодная лента, на экране компьютера застыла заставка с логотипом «Норда» в виде компаса, клавиатура светится, плавно меняя цвета. Над кроватью висит постер с символом «Мемфиса», а рядом постер группы «Nickelback».

— Ты отлично спрятал беспорядок, — я указываю на возвышающуюся горку на кровати, накрытую пледом.

— Спасибо, я старался.

На стене рядом с дверью в шкаф я замечаю странный рисунок, выведенный белым баллончиком.

— Что это? Разбитое сердце?

— Не спрашивай, — усмехается Ник.

Во мне разгорается интерес, и я подхожу ближе к рисунку.

— Скажи.

— Я как-то ляпнул, что хочу граффити

— И он нарисовал расколотое сердце?

Качнув головой, Ник потирает переносицу.

— Это задница.

Я отскакиваю от стены с такой скоростью, будто перед моим лицом настоящая голая задница.

— Боже, почему она? И почему это так плохо нарисовано?

— Рэм сказал, что пока мы живем в этом городе, у нас нет надежды и мы в полной заднице. Я подумал, что это забавно.

Рассмеявшись, я отхожу подальше от задницы и пересекаю комнату, останавливаясь напротив стены, которая светлее на несколько тонов, чем три остальные.

— Это тоже творение Рэма? — спрашиваю я, глядя на небольшие звездочки, нарисованные краской вокруг оконной рамы.

— Нет, это мы с мамой рисовали. — Ник касается пальцем нескольких звезд. — Видишь эти? Они ровные, потому что их нарисовала мама, а те, что кривые — все мои. Классно быть пятилеткой, которому родители разрешают рисовать на стенах, да?

— Мою маму хватил бы удар, если бы я случайно уронила на стену хоть каплю.

— Это нормально. На самом деле знаю, что эти рисунки выглядят ужасно, но когда я решил освежить краску на стенах, то рука не поднялась закрасить эту. Это то, чего она касалась, понимаешь?

В горле появляется колючий ком, а глаза слегка жжет от подступающих слез. В голосе Ника столько нежности и тоски, что у меня сердце сжимается.

— С другой стороны, кто будет осуждать за звезды, когда у меня на стене нарисована задница, похожая на разбитое сердце, правда?

Какое-то время мы молчим, разглядывая звезды так внимательно, словно нас попросили найти среди них созвездия. Повернув голову, я замираю от осознания, насколько близко мы с Ником стоим. Слишком. Это расстояние ощущается как нечто неправильное, а вместе с этим просыпается логика и легкая паника.

Опомнившись, я отстраняюсь.

Что я вообще здесь делаю? Ладно, я привезла лекарства из чувства вины, а дальше? Сама зашла в дом, осталась, напросилась на экскурсию, смеялаясь над глупыми шутками и ни разу не вспомнила о просьбе Айзека — не общаться с Ником Ровером.

— Мне пора, — бормочу я, потирая себя за плечи, потому что по коже внезапно побежал мороз.

Из глубины дома слышится хлопок двери, заставляющий меня вздрогнуть.

— Черт, — шепчет Ник, — это отец. Баунти, у тебя нет клаустрофобии?

— Н-нет, — с запинкой отвечаю я. — В чем дело?

— Отлично. Прости, но тебе нужно спрятаться.

— Что? — Рассмеявшись, я не верю в происходящее, но поддаюсь, когда Ник подталкивает меня в сторону жалюзийной двери шкафа.

— Я под домашним арестом, гости под запретом.

— Домашний арест? Запреты? Погоди, разве ты не крутой рокер?

— Только за пределами этого дома, а здесь я все еще живу по правилам мужчины, который поспособствовал моему появлению на свет.

Я уверена, что все происходящее — шутка, даже когда Ник раздвигает плечики с одеждой и прячет меня в шкафу, будто я плохой парень, тайно пробравшийся в комнату невинной девушки.

Дверь закрывается, и я оказываюсь в персональном аду моей мамы, потому что меня со всех сторон окружает спортивная одежда. От Ника всегда пахнет чистотой хлопка и свежестью стирального порошка, и здесь все насквозь пропитано этим ароматом. Поймав рукав одной из толстовок, я осторожно подношу его к носу и делаю вдох. Запах приятный до бабочек в животе. Опомнившись, я испуганно отбрасываю от себя рукав и мысленно даю себе пощечину.

Подумать только, Ник Ровер прячет меня в шкафу.

— Какого черта? — произношу я одними губами и издаю смешок.

— Баунти, — зовет Ник, — не хрюкай там.

Интересно, у него в шкафу есть бита? Потому что на выходе я планирую убить этого парня.

Дверь в комнату распахивается, и это заставляет меня затаить дыхание. Сквозь прорези жалюзи видно полного мужчину, отец Ника мало похож на счастливого парня с семейной фотографии, которую я видела в гостиной. Волосы поредели и покрылись сединой на висках, на нем темная спецодежда, и я вспоминаю, как Ник сказал, что его отец работает сантехником.

— С кем ты тут болтал?

— Джейк звонил, — отвечает Ник, плюхнувшись в компьютерное кресло.

— Кажется, я просил тебя оборвать общение с этими идиотами.

— Кажется, я просил тебя личный самолет и каникулы в Японии на день рождения. Жаль, что наши желания не сбываются, правда?

— Ты доиграешься, парень. Еще одна жалоба от учителей и перейдешь на домашнее обучение.

— И как тогда я исполню твою мечту? Стану великим футболистом, сидя дома на диване?

Мистер Ровер пересекает комнату и движением руки смахивает со стола клавиатуру, тетради и органайзер. Вздрогнув, я зажимаю рот рукой, едва не ахнув от испуга.

— Не испытывай мое терпение, Ник, — тихо просит мистер Ровер, склонившись над сыном. — Я устал краснеть, получая звонки из школы. И забудь о своей музыке, понял? Если узнаю, что снова играешь, то тебе не поздоровится. Все из-за твоих друзей, они плохо на тебя влияют.

Усмехнувшись, Ник кивает.

— Думаешь, дело в них?

— Думаю, твоя мать была бы очень сильно разочарована, увидев, каким бесполезным сорняком ты растешь, клоун.

Услышав это, Ник не меняется в лице, на его губах по-прежнему играет улыбка. Он так спокоен, словно слышит подобные вещи каждый день.

Отстранившись, мистер Ровер идет к двери.

— Пообедаю и поеду во вторую смену, чтобы к моему возвращению здесь был порядок, — он указывает на разбросанные им же вещи.

Как только он выходит за дверь, Ник прикрывает веки и прижимается затылком к спинке кресла. Я стою, не шевелясь, и боюсь, что мистер Ровер услышит, как громко стучит мое сердце.

— Баунти? — зовет Ник, открыв глаза.

Я продолжаю молчать, и это заставляет его подойти и открыть дверь шкафа.

— Испугалась? — спрашивает он, и я только сейчас замечаю, что моя ладонь все еще плотно прижата к губам. — Не бери в голову, он немножко ворчун.

Немножко?

— Тише, — шепотом прошу я, отведя руку ото рта. — Вдруг он вернется? Встретимся, когда он уйдет.

Нащупав ручку двери, я толкаю Ника в грудь и уже добровольно закрываюсь. Усмехнувшись, он открывает дверцу и, зайдя в шкаф, встает рядом со мной.

— Прятаться вместе не так страшно, — поясняет он, прикрывая

— Выйди! — с возмущением шепчу я.

Сквозь жалюзи свет полосами падает на изгибающиеся в улыбке губы Ника. Согнув руку в локте, он обхватывает рейл и склоняется ближе.

— Папа никогда не возвращается после того, как наговорит гадости, такая у него привычка.

От произошедшего у меня слегка кружится голова, и я хватаюсь за рейл, чтобы не грохнуться.

— Мне… Мне жаль. Знаю, что не имею на это право, но скажу, что он не должен был так говорить. Это ужасно.

— Брось, все в порядке, — успокаивает Ник, мимолетно касаясь своим локтем моего. — Не смотри на меня так, будто я голодающий ребенок из Африки.

Это не нормально. Все в их разговоре было противоестественным, жестоким и мне жаль, что Ник воспринимает это так спокойно. Либо он притворяется, прячась за маской беззаботности, либо подобное происходит настолько часто, что для него это уже стало нормой.

— Я помогу тебе собрать все с пола, — выдавливаю я, не найдя слов лучше.

— Спасибо, Бэйли. — У меня создается впечатление, что это благодарность не за предложение помощи, а за то, что не стала донимать вопросами, копаясь в личном.

Ник двигает рукой по рейлу, его мизинец теперь едва касается моего, но я отчетливо чувствую тепло его кожи. Постепенно это тепло становится невыносимым, а потом вспыхивает в голове яркой вспышкой, как сигнальная сирена.

Все это слишком неправильно. Что со мной творится и почему я не убираю руку?

— Ник?

— Да?

— Кажется, у меня начинается клаустрофобия, здесь слишком мало воздуха.

Он медленно отводит ладонь от моей.

— Хочешь, я буду делать вид, что тоже боюсь, но по ту сторону двери?

На мгновение прикрыв глаза, я усмехаюсь.

— Да, пожалуйста.

Оставшись в шкафу одна, я судорожно выдыхаю и прижимаю ладонь к груди, пытаясь понять, почему мое сердце стучит так сильно, будто хочет пробить дыру в ребрах.

Было ошибкой приходить сюда. Большой ошибкой.

Глава 24 Дрейк

Пока мистер Ровер обедает, я не нахожу в себе смелости выйти, поэтому присаживаюсь и сквозь прорези жалюзи наблюдаю за тем, как Ник подбирает разбросанные вещи.

Затекшие от нервного напряжения мышцы ноют, я ерзаю, устраиваясь поудобнее, и задеваю рукой коробку, из которой что-то выпадает с металлическим бряканьем.

— Ты там мелочь из моих карманов воруешь, Баунти? — усмехается Ник. — Что за звон?

Не ответив, я тянусь к упавшей рядом с коробкой вещи, пальцы нащупывают что-то прохладное и твердое. Это медаль. Я осторожно опускаю ее в коробку, которая ломится от кубков и наград за спортивные соревнования.

— Папа ушел, — говорит Ник и когда открывает дверь шкафа, то находит меня роющейся в его личных вещах. Вскинув брови, он цокает. — Если хотела украсть на память мои трусы, то они лежат не здесь.

— Почему ты прячешь их здесь вместо того, чтобы держать на видном месте? — спрашиваю я, проигнорировав его сарказм.

— Потому что это не имеет для меня никакого значения.

— У тебя на стене на самом видном месте нарисована задница, а настоящий повод для гордости ты спрятал в самый дальний угол?

— Это не повод для гордости, а лишнее напоминание, что у меня нет выбора.

Нахмурившись, я пытаюсь понять сказанный им ребус, а Ник лезет в карман спортивных штанов, чтобы достать звонящий телефон.

— Да, Джейки… — Прикусив губу, он смотрит на время на экране компьютера. — Скоро приеду. Не давай детям сладкое, не хочу, чтобы они любили тебя больше, чем меня.

Завершив вызов, Ник откладывает телефон и протягивает мне руку. Я глупо моргаю, потому что до меня не сразу доходит, что он пытается помочь мне встать. Нерешительно опустив пальцы в его теплую ладонь, я поднимаюсь и наконец-то выхожу из шкафа.

— Я так и не спросила, чем все закончилось после концерта.

— Немного покричали, вызвали родителей и разошлись.

Ник снимает футболку и, бросив ее на кровать, тянется в шкаф за свитшотом. Мне открывается вид на его обнаженную спину, спортивные штаны низко сидят на бедрах, над полоской боксеров виднеются две ямочки на пояснице, на которые я смотрю дольше нужного. Внезапно мои щеки начинают гореть, а в животе становится тепло. Испугавшись собственной реакции тела, я до боли впиваюсь ногтями в ладони и отвожу взгляд.

— Поэтому я и под домашним арестом. Только брату своему не рассказывай, если не хочешь, чтобы он умер от смеха. Пусть лучше думает, что я крутой и отбитый рокер.

Надев свитшот светло-голубого цвета, Ник взъерошивает волосы пальцами, и я наконец-то могу смотреть на него без смущения, хотя щеки все еще пылают.

— Микки сказала, что в наказание вас могут отстранить от учебы.

— Да, отстранили на три дня.

Я неосознанно делаю шаг вперед, пока мое сердце становится ледяным и падает в район желудка. В эту самую секунду я понимаю, насколько страшно будет зайти в школу. Меня и так не любили, а теперь возненавидят из-за того, что мой брат впутал в скандал всеобщих любимчиков. Я не перешагну порог «Мемфиса», пока «Норд» не вернутся.

— Тебе не о чем переживать, никто не посмеет обидеть тебя, — успокаивает Ник. — Или это грустное лицо только из-за того, что ты будешь очень сильно скучать по мне?

— Да, не знаю, как переживу нашу разлуку, сердце разрывается.

— Ты всегда можешь позвонить мне и попросить селфи.

Потянувшись за флаконом с парфюмом, Ник дважды пшикает им на шею, и комнату наполняет приятный аромат, которым пропитались вещи в его шкафу.

— Куда-то собираешься? Разве ты не под домашним арестом?

— Да, в гости к Бетти, я обещал Лу и Сидни, что приеду сегодня. Хочешь составить компанию?

Я точно знаю, что не хочу домой. Айзек освободится только вечером, можно было бы провести день с Линдси и Руби, но они завалят меня вопросами про фестиваль и драку. Проблема в том, что проводить день с Ником Ровером — неправильно. Хотя неправильно даже находиться в его доме, но что-то внутри меня требует согласиться, потому что явно будет не скучно.

— Можно, — пожимаю плечами я.

Замерев, Ник выжидающе смотрит на меня, будто ждет, что я сейчас скажу, что пошутила.

— Можно, — повторяет он, а затем встряхивает головой, и на его лоб спадают темные пряди волос. — Я знал, что до

— Знаешь, пожалуй, я поеду домой.

— Стой-стой, — вскидывает ладони он, — отмотаем время назад, этого не было, забудь. Больше никаких шуток. Я молчу, буду серьезным парнем, самым серьезным парнем в мире, хорошо?

Поджав губы, чтобы спрятать улыбку, я медленно киваю.

— Хорошо.

Закрыв глаза, Ник откидывает затылок и, согнув руку в локте, сжимает кулак в победном жесте, что заставляет меня рассмеяться. Кажется, весь этот день я без остановки буду задавать себе один и тот же вопрос: «Что я делаю?».

***

Я еду следом за машиной Ника до «Уолмарта», где он покупает продукты, а следом мы отправляемся к дому Бетти Янг. По дороге я несколько раз подумываю развернуться и уехать, потому что здравый смысл кричит, что я поступаю неправильно по отношению к Айзеку и его просьбам.

Сегодня я узнала Ника с другой стороны, тоска по матери и напряженные отношения с отцом делают этого парня не таким карикатурным персонажем, каким я считала его раньше. Он живой, добрый, со своими душевными шрамами и болью. Ник хороший парень и я уже правда не против подружиться, если бы он не пытался флиртовать со мной при любой удобной и неудобной возможности.

Остановившись напротив дома Бетти, я с опаской оглядываюсь, прикидывая, каковы шансы встретить здесь знакомых. Думаю, вероятность стремится к нулю. Выбравшись на улицу, я останавливаюсь рядом с Ником, который достает из багажника пакеты с продуктами.

— Рэм и Джейк здесь, — он кивком указывает на припаркованные неподалеку машины, а у меня в животе все неприятно сжимается. Рэм не скрывает, что я ему не нравлюсь, уж не знаю, дело в принадлежности к «Примроуз» или я просто вызываю у него перманентное раздражение.

Поднявшись на крыльцо, Ник без стука открывает дверь, пропуская меня внутрь. Из глубины дома слышится разговор на повышенных тонах:

— Нет, я все понимаю, — доносится голос Рэма, — у него больная любовь и норвежские опилки в голове, но Олли подставил абсолютно всех нас! Ты видел, как старик Ровер увел Ника с фестиваля? Как нашкодившего котенка!

— Котенка? — морщит нос Ник, переступая порог. — Мог хотя бы с щенком сравнить.

— Чего ты хочешь от меня, Рэм? — без особого интереса отвечает Джейк. — Олли под домашним арестом, не может выйти из дома, встретимся через пару дней в школе и поговорим. Или ты хочешь, чтобы я писал ему осуждающие сообщения, как обиженная девочка?

— Ваш фронтмен тоже под домашним арестом? — шепотом спрашиваю я Ника. — Что вы вообще за рокеры такие?

— Красивые и талантливые, — пожимает плечами он и кивком головы зовет меня за собой.

Ник ставит опускает продукты на кухонный стол рядом с другими пакетами, которые ломятся от еды. На вид кухня значительно отличается от того, что я видела в последний раз, больше никакого бардака.

Мы заходим в гостиную, Сидни и Лу сидят на диване, смотря музыкальный канал по телевизору, Бетти в кресле держит зеркальце и красит ресницы тушью, а Рэм расхаживает перед сидящим на подлокотнике дивана Джейком.

— Привет, идиоты, — здоровается Ник, а потом отвешивает поклон Бетти и ее сестрам. — Леди.

— Ник! — малышка Лу подскакивает с дивана и дергает его за руку. — Принес шоколадку?

— Конечно, на кухне.

Лу пулей летит в сторону кухни, а гостиная погружается в молчание, потому что все смотрят на меня. С каждой секундой этой оглушающей тишины я все сильнее начинаю жалеть, что согласилась прийти.

— Привет, Барби, — взмахивает пальцами Джейк.

— Ник, ты издеваешься? — разводит ладонями Рэм. — Я битый час рассказываю Джейку, что личная жизнь вредит группе, как ты приводишь сюда ее. Какого…

— Не матерись, — предупреждает Джейк, кивнув на вернувшуюся с плиткой шоколада Лу. — Здесь дети.

— И как тогда мне выражаться?

— Замени мат на… — Ник с задумчивым видом оглядывает гостиную и указывает на телевизор, где крутят клип Дрейка. — На Дрейка.

— Хорошо. — Прикрыв веки, Рэм шумно втягивает носом воздух. — Какого Дрейка, Ник?

— Насколько я помню, сегодня у нас нет репетиции. Я пришел со своей коллегой по газете в гости к девочкам и Бетти, которая сегодня впервые в жизни выходит на работу. Кстати, отлично выглядишь, Беттс.

— Спасибо, — расплывается в улыбке она.

— Так что засунь свои вопросы в Дрейка, Рэм, и не порть нам всем настроение.

— Нет, Джейки, ты слышал?

— Погоди. — Вскинув палец, Джейк достает из кармана джинсов звонящий телефон и, взглянув на экран, не сдерживает улыбки перед тем, как ответить на звонок. — Чем обязан, Микаэла? Неужели уже соскучилась?

Не обращая внимание на ворчащего Рэма, Джейк прижимает телефон к уху и выходит из гостиной, чтобы поговорить.

— И этот туда же, — нервно отмахивается Рэм. — Когда группа развалится, не говорите, что я вас не предупреждал.

Усмехнувшись, Ник подходит к нему и крепко обнимает.

— Не ревнуй, тучка, ты всегда на первом месте.

— Не трогай меня, — морщит нос Рэм, глядя в потолок. — Исчезни.

— Будь милым с Бэйли, и я приготовлю что-нибудь, идет? Как насчет мак энд чиз?

Прочистив горло, Рэм переводит взгляд на меня и выдавливает вымученную улыбку.

— Добро пожаловать, Бэйли, будь как дома.

— Это мой дом и моя фраза. — Закрыв тюбик с тушью, Бетти откладывает зеркало. — Тебе и правда стоит быть с ней милым хотя бы потому, что она не стала писать заявление и даже подарила Сидни вещи. Так что добро пожаловать, Бэйли, будь как дома.

— Спасибо, — выдыхаю я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Как выяснилось, Бетти устроилась курьером в доставку еды, сегодня она выходит в вечернюю смену и это первая в ее жизни работа. Парни согласились побыть няньками и посидеть с Лу и Сидни. Это кажется мне даже слишком милым.

— Злая сестра ушла, — хлопает ладонями Ник, когда за Бетти закрывается дверь, — что это значит?

— Что можно есть много конфет и смотреть ужастики! — выкрикивает Лу и, схватив меня за руку, тянет за собой к дивану.

Диван до жути жесткий, при малейшем движении слышно, как жалобно скрипят пружины.

— Давайте «Призрак Вдовьего холма», — предлагает Сидни.

— Может, лучше посмотрим что-нибудь про животных или принцесс? Вы же дети.

— Я уже давно не ребенок, Рэм, — обиженно отзывается Сидни, обнимая себя за прижатые к груди колени.

— Рэми боится привидений, — поясняет мне Ник, облокотившись на спинку дивана позади меня. — Терпеть не может ужастики.

Плюхнувшись в кресло с недовольным видом, Рэм закидывает ноги на журнальный столик и разводит ладонями, когда в гостиную возвращается Джейк.

— Нащебетался? Как там дела в трейлер-парке?

— Это не твое Дрейковое дело, — бросает Джейк, присаживаясь в кресло напротив Рэма.

— А ты что хочешь посмотреть? — тянет меня за рукав Лу.

— Эм, — растерявшись, я облизываю пересохшие губы, раздумывая над ответом, — я не против ужастика.

Перевернув козырек бейсболки с затылка на лоб, Рэм сдвигает его к самой переносице, прикрывая глаза. Кажется, я только что окончательно потеряла шанс на возможность подружиться с этим парнем.

Ник стучит пальцем по моему плечу, и я оборачиваюсь.

— Составишь компанию на кухне или насладишься тем, как Рэм делает вид, что не боится смотреть фильм?

— Мы будем смотреть кино, — настаивает Лу, крепче сжимая мою руку.

— Да, мы посмотрим фильм.

После моего ответа Ник не спешит уходить, приподняв уголки губ, он смотрит в мои глаза, и я чувствую себя уязвимо и неловко хотя бы потому, что слышу, как Рэм цокает.

Прочистив горло, я киваю в сторону кухни.

— Иди уже.

Усмехнувшись, Ник отталкивается от дивана, а я остаюсь с девочками и двумя из «Норд». Помню, как мне было страшно просто стоять рядом с этими ребятами, а теперь мы вместе сидим в южном районе, куда я раньше побоялась бы сунуться даже днем, и смотрим фильм ужасов.

Потянувшись, Рэм поднимается.

— Пойду узнаю, не нужна ли Нику помощь.

— Брось, еще даже ничего не началось, — Джейк с усмешкой указывает на экран, где показывают повязшее в тумане кладбище.

— Может, тебе и все равно, а мне не плевать, что наш друг должен готовить один на целую кучу людей.

Не могу судить Рэма, потому что фильм и правда жуткий, так что меня вдвойне поражает то, как Лу и Сидни смотрят ужастик с широко распахнутыми глазами.

Спустя двадцать минут Лу и вовсе начинает зевать от скуки, а вот я вздрагиваю от каждого скримера. Осторожно потянув меня за прядь волос, Лу манит меня пальцем, чтобы я наклонилась ближе.

— Ты Рапунцель? — заговорщицки шепчет она, указывая на мои волосы.

— Хватит нести чушь, Лу, — фыркает Сидни, глядя в экран, — принцесс из мультиков не существует в реальности.

— А вот и существуют!

— Это правда! — поддерживает с кухни Ник. — Бэйли как раз встречается с одной принцессой.

На это заявление я лишь закатываю глаза.

— Скажи ей, что они существуют, Джейки.

— Конечно, Лу, — соглашается Джейк с видом эксперта по сказочным королевствам. — В реальности принцессы намного круче тех, что из мультиков. Они могут постоять за себя и даже разбить нос принцу, если тот ее обидит.

Показав сестре язык, Лу снова заинтересовывается происходящим на экране. Мою кожу внезапно начинает покалывать, тело буквально окутывает волной дискомфорта, а затем я нахожу источник этого ощущения — пристальный взгляд Джейка. Черт возьми, его карие глаза похожи на бездну, в которой живет зло.

— Что такое? — не выдерживаю я.

— Ты ведь недавно подружилась с Микаэлой, так?

Тяжело сглотнув, я киваю.

— Будь с ней милой и не обижай, хорошо?

— Я и не собиралась, Микки мне очень нравится.

Еще несколько долгих мгновений Джейк внимательно изучает меня, словно пытается понять, ответила я искренне или же соврала. Когда он, наконец, отворачивается, я тихонько выдыхаю. Меня напрягает этот парень. Как Микки смогла найти с ним общий язык? Отстраненный, холодный и какой-то бесчувственный. Но при этом нельзя не заметить, что Джейк становится другим человеком, когда смотрит на Микки или говорит о ней. С нежностью и трепетом. Неужели она этого не замечает?

Фильм оказывается по-настоящему жутким, поэтому я безумно рада, когда Ник звенит ложкой, выкрикивая:

— Ужин!

Девочки без сожаления бросают телевизор и бегут на кухню. Встав с жесткого дивана, я борюсь с желанием потянуться, чтобы немного размять мышцы и нерешительно двигаюсь следом за всеми.

— Прошу, — Ник отодвигает передо мной стул.

Присев, я смотрю на огромную порцию мак энд чиз в своей тарелке, это выглядит аппетитно, но для меня это гора калорий, поэтому я тянусь к миске с салатом.

— А молитва? — выпячивает нижнюю губу Лу, глядя на набитые щеки Рэма, и тот нехотя откладывает вилку.

— Давайте я, — Ник сцепляет ладони в замок, — дорогой Бог, спасибо за этот стол, за мой талант отменно готовить и за то, что я самый красивый в группе. Аминь.

— Это Дрейк, а не молитва, — качает головой Джейк.

Я еще не успеваю доесть салат, как Рэм уже накладывает себе вторую порцию.

— Почему не ешь? — спрашивает меня Лу, пока Джейк вытирает салфеткой остатки соуса с ее подбородка.

Внимание всех за столом приковывается ко мне.

— Я ем. — Взмахнув нанизанным на вилку листом салата, отправляю его в рот.

— Да, жуешь одну зелень как коза, — закатывает глаза Сидни. — Наверняка помешана на диетах и прочем.

— Эй! — одергивает ее Ник. — Где твои манеры? Следи за языком.

Мне казалось, что я достаточно взрослая и разумная, но сейчас понимаю, что ошибалась, потому что злюсь и обижаюсь на фразы девочки-подростка. С чувством, будто меня берут на слабо, я набираю макароны, щедро сдобренные соусом и сыром и, глядя в глаза Сидни, отправляю вилку в рот. Насколько я боюсь калорий и тяжелой пищи, настолько же сильно люблю ее. На мгновение мне кажется, что я попала на небеса. Прожевав, я уже не могу остановиться, поэтому продолжаю наслаждаться ужином.

Слышится хлопок входной двери, спустя мгновение на кухню врывается раскрасневшаяся Бетти. Не проронив ни слова, она подходит к холодильнику и, достав апельсиновый сок, наливает его в стакан и осушает залпом.

— Беттс, — зовет Ник, опустив локоть на спинку стула,

— Что случилось? — спрашивает Джейк. — Разве ты не должна была работать еще пару часов?

— Меня уволили.

— Какого черта, кто посмел? — Рэм отодвигается вместе со стулом, собираясь встать. — Пойдем, покажешь мне своего начальника, я ему наглядно объясню, в чем он не прав.

— Он прав, — хмурится Бетти. — Я с опозданием привезла еду, мужик начал кричать на меня, и я ему вмазала.

— Ты… — Потерев переносицу, Джейк встряхивает головой. — Что, прости?

— Прямо в нос.

— Получается, Бетти тоже принцесса, — шепчет Лу.

— Несомненно, малыш, — треплет ее по голове Джейк. — Беттс, ты из ума выжила? Во-первых, ты на работе, во-вторых, а вдруг он бы тебе ответил?

— У меня хороший удар, блок тоже поставлен, Рэм ведь учил, — фыркает она. — Затем я везла на другой адрес такос, ну, и так получилось… В общем, это очень вкусно пахло, я не удержалась и съела заказ.

Ник прыскает со смеху, а Рэм настолько удивлен, что даже отодвигает от себя тарелку.

— Все, Беттс, — усмехается Джейк, вскинув ладонь, — можешь не продолжать.

— Давайте без смеха и осуждений, лучше положите мне поесть. Что у нас сегодня?

— Такос были перекусом, да? Не наелась?

— Замолчи, Ник.

Посмеиваясь, я внезапно понимаю, что наслаждаюсь атмосферой этого ужина. Это что-то новое и непривычное. Шумно, хаос, перепалки и оскорбления, которые никто не воспринимает всерьез, всем разрешено перебивать и перекрикивать друг друга. Для меня происходящее — новый опыт и не могу сказать, что мне это не нравится.

После ужина я предлагаю помыть посуду, на что парни отказываются и путем жеребьевки отправляют к раковине Рэма, который без остановки повторяет «Дрейк».

Лу прыгает и носится по гостиной, а затем тянет меня в комнату, чтобы показать все свои игрушки и проводит мне экзамен на память, проверяя, запомнила ли я по именам кукол и плюшевых мишек. К счастью, я на отлично справляюсь с экзаменом.

После того как Бетти уносит Лу в ванную, мы с Ником выходим на задний двор. Прислонившись к стене дома, он поджигает сигарету и, сделав затяжку, выдыхает дым.

— Ты как, Баунти? Тяжело дался вечер, а?

— На самом деле нет. — Прислонившись к стене рядом с ним, я смотрю на усеянное звездами небо и почему-то вспоминаю о тех, что нарисованы на стене в его комнате. — Спасибо, что пригласил. Знаешь, думаю, где-то в параллельной вселенной мы с тобой могли бы подружиться.

Цокнув, Ник делает крепкую затяжку.

— Я не хочу дружить с тобой ни в одной из всевозможных параллельных вселенных, Бэйли Шепард. Я хочу ходить с тобой на свидания и быть тем, кому ты желаешь «Спокойной ночи» перед сном.

Свидания…

Черт! Я же должна была встретиться с Айзеком!

Тело обдает одновременно жаром и холодом. Сорвавшись с места, я бегу в гостиную и беру с дивана сумку, которая почему-то оказывается расстегнутой, а еще стала заметно легче.

Проверяю содержимое: телефон на месте, а вот косметички нет. На экране телефона мигает несколько пропущенных от Айзека, не зная, что ответить, пишу ему, что не могу говорить и наберу позже.

— В чем дело, Баунти?

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. Не хочется поднимать тревогу из-за косметички, к тому же я догадываюсь, кто взял мои вещи.

— Вспомнила, что опаздываю кое-куда, но перед этим хочу зайти к Сидни. Подожди меня тут, хорошо?

Ник пристально смотрит на меня, словно хочет что-то спросить, но в итоге кивает.

Остановившись у двери в детскую, я стучусь и заглядываю внутрь. Вздрогнув, Сидни прячет что-то под одеяло и, взяв телефон, делает вид, что сильно увлечена экраном.

— Я на пару минут, можно? — Прикрыв дверь, прохожу вглубь комнаты и сажусь рядом с Сидни. — Ты могла просто попросить, а не брать мои вещи без разрешения.

— Уже настучала сестре? — безучастно спрашивает она, листая Тикток.

— Нет и не собираюсь.

Мой ответ заставляет Сидни поднять голову.

— Посмотри на себя, ты же красавица, тебе это не нужно. К тому же еще слишком рано краситься. Поверь, ты еще успеешь возненавидеть ежедневную рутину с косметикой, когда нужно будет спрятать следы от недосыпа или внезапно вскочивший прыщ, но сейчас эти вещи только испортят твою кожу.

К моему удивлению, Сидни не спорит, подняв край одеяла, она достает косметичку и опускает ее на мои колени. Заглянув внутрь, я достаю тюбик масла для губ.

— Держи, эта штука не навредит.

— Правда ничего не расскажешь Бетти?

Покачав головой, я сжимаю косметичку и поднимаюсь.

— Я просто хотела стать похожей на тебя, — признается Сидни, заставляя меня замереть. — Не потому, что считаю тебя суперкрасивой, а потому, что Ник считает тебя такой.

— Ник считает суперкрасивым только собственное отражение в зеркале, к Дрейку его мнение.

Рассмеявшись, она опускает подбородок, сосредоточившись на тюбике в пальцах.

— Извини, что взяла без спроса.

— Все в порядке.

Я выхожу из комнаты Сидни с легким сердцем, потому что, если быть честной, я опасаюсь эту девочку. Уверена, она с легкостью сможет надрать мне зад.

Когда мы с Ником выходим на улицу, я ловлю себя на мысли, что не отказалась бы провести еще немного в доме Бетти Янг, если бы не встреча с Айзеком.

— Едешь к нему? — спрашивает Ник, прислонившись плечом к задней пассажирской дверце машины.

— Он — мой парень, — напоминаю я, нажимая кнопку на брелоке.

Вдыхая прохладный воздух, я неподвижно стою на месте, ноги будто приклеились к асфальту. Почему так не хочется уходить?

— Насчет всего этого вечера. — До боли сжав ключи в ладони, я пытаюсь подобрать правильные слова. — Не хочу делать из нашего общения секрет или вроде того, но слухи и сплетни могут подпортить мою жизнь в школе и…

— Не переживай, парни не станут болтать, а у Рэма и вовсе память как у рыбки Дори.

— Спасибо за понимание и за этот вечер.

— Останься, — внезапно просит Ник.

— Что?

— Просто останься со мной, не обязательно здесь, —пожимает плечами он. — Проведи со мной еще немного времени, Бэйли Шепард.

Мне хочется, чтобы меня пронзила молния на этом самом месте, потому что на долю секунды я ловлю себя

— Прости, мне пора. Ты тоже не задерживайся, вернись домой до того, как твой отец придет с работы.

Не глядя на Ника, я сажусь за руль и, заведя двигатель, спешно уезжаю от дома Бетти Янг и от своих мыслей, которые мне совсем не нравятся.

Глава 25 Беспризорник из притона

Айзек написал, что заедет ко мне и будет ждать там. Это заставляет меня прибавить скорость и нестись по дорогам вечернего города. Несмотря на то, что сквозь приоткрытое окно залетает прохладный ветер, моя кожа горит, а ладони потеют от волнения. Чувство, будто я сделала что-то плохое. Хотя так и есть. Я весь день провела с Ником.

Загнав машину в гараж, я еще какое-то время сижу, не решаясь выйти.

Что я скажу Айзеку? Соврать и почувствовать себя еще хуже, чем сейчас, или же сказать правду, которая непременно закончится ссорой?

Набравшись смелости, я выбираюсь из машины и захожу домой через гаражную дверь. Из гостиной доносятся голоса и тихий смех, задержавшись в холле, я делаю пару глубоких вдохов и, натянув на лицо маску беззаботности, переступаю порог. Мама сидит в кресле, потягивая кофе, а на диване устроились Мейсон с Айзеком.

— Посмотрите, кто, наконец, почтил нас своим присутствием. — Опустив чашку на блюдце, мама складывает ладони на коленях.

— Ключи, — требует Мейсон, встав с дивана с протянутой рукой.

— Где ты была весь вечер? Я уже начал переживать, что тебя похитили пришельцы, — усмехается Айзек, потирая щеку.

Я ни за что не стану рассказывать подробности при маме и брате.

— Эм, потом расскажу.

— Извините, я поехал, меня ждет девушка. — Забрав ключи, Мейсон зачем-то устраивает спарринг с воздухом, боксируя рядом с моей головой. Хотя чему я удивляюсь, ему никогда не нужна была причина для этого, один бог знает, что им руководит в такие моменты.

— Надень свитер, замерзнешь, — настаивает мама.

Кивнув, Мейсон пожимает руку Айзеку на прощание, взъерошивает мои волосы и уходит из дома, не прихватив свитер.

— Бэйли, не хочешь взять пару минут и привести себя в порядок? — предлагает мама, глядя на меня поверх края чашки.

— Нет, спасибо. — Пригладив волосы, я касаюсь запястья Айзека. — Поднимемся в мою комнату?

Ноги тяжелеют, пока мы поднимаемся по ступеням, а пальцы подрагивают, когда я поворачиваю дверную ручку. Как только мы переступаем порог, Айзек разворачивает меня и, сжав ладони на моих щеках, жадно целует. Чувство вины стопорит, заставляя меня отвечать слишком неуверенно.

— Прости, знаю, что повел себя как полный урод в тот вечер. — Отстранившись, Айзек заправляет прядь волос мне за ухо. — Ты все еще злишься?

Качнув головой, я выскальзываю из его рук и прикрываю дверь.

— У тебя все в порядке? Где ты была весь вечер?

Потирая вспотевшие ладони о бедра, я борюсь с детским желанием сбежать и спрятаться где-нибудь от проблем.

— Тебе не понравится ответ.

— Какой серьезный тон. — Присвистнув, Айзек садится на кровать. — О чем ты, детка?

— Я была с Ником Ровером. Точнее не только с ним, мы были в гостях у девушки, той самой, что украла у меня вещи и…

— Стоп, остановись на секунду, — вскидывает ладонь он. — Просто хочу уточнить: ты пошла с этим психом в гости к воровке?

— Ник не псих….

— Замечательно. Ты теперь еще и защищаешь его?

— Просто пытаюсь объяснить, что… На самом деле у той девушки сложная жизнь, она сейчас растит двух младших сестер, мама в отъезде, а отец в тюрьме. Боже, — на мгновение крепко зажмурившись, я прикладываю ладонь ко лбу, — знаю, что это звучит дико.

Напрягая скулы, Айзек сжимает и разжимает кулаки.

— Да, именно так это и звучит. Как ты вообще оказалась с ним?

Черт. Не уверена, что он спокойно примет историю о том, как я сама пришла к Нику.

— Я не слышу ответ, Бэйлс. Что у тебя с этим парнем?

— Ничего! — испуганно выпаливаю я. — Он просто помог пару раз, мы с ним в нормальных отношениях, мне не за что ненавидеть его.

— Бэйли, — Айзек с изумлением разводит руками, — не за что ненавидеть? Он вместе со своими дружками не раз устраивал драку с ребятами из нашей школы. Чокнутые фанатки их группы заявились в соцсети Мейсона и открыли настоящую травлю после инцидента с той блогершей. Затем он заявился на игру Мейсона, размахивал пистолетом на парковке…

— Это была зажигалка, — на автомате поправляю я.

— Да плевать мне, что это было! Он аморальный тип, как и его друзья. Это люди низкого сорта, Бэйли, у них нет принципов, ничего нравственного и святого. Они в рот имели законы и правила, понимаешь? Рядом с ними небезопасно находиться.

В контраст его словам в голове всплывает картинка, как Ник покупает еду для семьи Бетти, как Джейк с заботой старшего брата вытирает салфеткой перепачканный рот Лу, и как Рэм, боящийся фильмов ужасов, заменяет брань на «Дрейка», чтобы не ругаться при детях.

— Это не так, — твердо произношу я, и это заставляет Айзека вздрогнуть. — Да, они не святые, но они хорошие ребята. Парни из «Примроуз» ничем не лучше, они так же провоцируют «Мемфис», тут нет правых и виноватых, есть лишь слепая вражда. И поскольку так сложилось, что я теперь учусь в «Мемфисе», я не собираюсь играть в глупые войны, наживать себе врагов и сторониться тех немногих людей, которые относятся ко мне хорошо. Ты не первый день меня знаешь, Айзек, я ненавижу конфликты.

— Ну, по всей видимости, со мной ты конфликтов не боишься.

— Я пытаюсь объяснить, как все выглядит с моей стороны. Мейсон вчера отомстил им, думаю, этого достаточно.

Качнув головой, Айзек замолкает на какое-то время.

— Не понимаю, как нам быть дальше, если ты ни во что не ставишь мои просьбы, Бэйли? Я не прошу тебя отказываться от той девчонки из трейлерного парка, но Ровера и его дружков ты должна вычеркнуть из списка новых друзей. А если тебя увидят рядом с ними, как я потом парням из школы в глаза посмотрю?

— Во всем, что происходит в моей жизни, последнее, что меня волнует — мнение твоих друзей по команде, — раздраженно отвечаю я.

—

Чувство вины и раздражения смешиваются во мне в какой-то ядерный коктейль из злости.

— Если думаешь, что я буду общаться с людьми по строго одобренному тобой списку, то ты ошибаешься, Айзек. Я ненавижу клетку, в которую меня хотят загнать абсолютно все вокруг. Это делают мои мама и брат, я не хочу, чтобы то же делал и мой парень.

— Отлично, теперь я плохой, да? Боже, поверить не могу! — Выругавшись, он поднимается и пересекает комнату широкими шагами, направляясь к двери. — К черту, мне нужно остыть.

Выйдя за порог, он замирает.

— Простите, миссис Шепард, мне срочно нужно идти. Хорошего вечера.

Отлично, мама стояла под дверью и подслушивала наш разговор. Не знаю, пришла ли она из-за того, что мы повысили голоса или стояла там изначально, но это унизительно.

Проходит целая вечность, прежде чем она показывается на пороге.

— Это правда? Ты была с каким-то парнем из твоей школы?

— С каких пор ты подслушиваешь?

— Я задала тебе вопрос. Кто это был? Тот мальчишка, с которым я видела тебя на парковке?

Не желая отвечать, я тяжело сглатываю. Холод в маминых глазах пробирает до самых костей, я буквально чувствую его физически.

— Что я тебе говорила о таких как он? Ты хоть соображаешь, что поссорилась с Айзеком из-за этого?

— Прости, я не расслышала, мам, ты сказала: «Айзек» или «Возможность выгодно продать меня, чтобы мистер Уоллес закрыл наши долги»?

Злость, с которой я бросила это, обжигает горло и рот, а сердце тяжелеет, потому что это было ошибкой. Я дала волю эмоциям. Мама становится похожа на каменную статую, мрачную и неподвижную.

— Что ты сказала?

Подойдя ко мне, она сжимает пальцы на моем запястье и тянет за собой.

— Мам, больно!

— Выгодно продать тебя? Да ты и цента не стоишь!

Мы спускаемся по лестнице, я дважды чуть ли не падаю, быстро перебирая ногами и хватаясь за перила. Пальцы с каждой секундой сжимаются на моем запястье все сильнее, а когда мы останавливаемся у кабинета отца, мама распахивает дверь и заталкивает меня внутрь.

— Что происходит? — Бросив бумаги, папа поднимается из-за стола. — Бэйли?

Не зная, что ответить, я стою посреди комнаты, потирая горящее запястье.

— Полюбуйся, — цедит мама, указав на меня рукой. — Вместо встреч с друзьями, она врет всем вокруг и ошивается с беспризорником из новой школы. Мы завтра же идем забирать документы.

— Миранда.

— Мне плевать, где ты найдешь деньги, слышишь?! Наша дочь больше не будет там учиться, если потом не хочешь искать ее по притонам.

— Бэйли, — осторожно зовет папа, — о чем говорит мама? Какой еще беспризорник с притонами?

— Просто новый друг из школы, он не беспризорник. Учится, играет в футбол и занимается музыкой, а не сидит в притонах, попутно рисуя дьявольские метки. Мама услышала, как мы с Айзеком ругаемся из-за этого парня и…

— Все ясно, — останавливает меня папа. — Айзек просто приревновал Бэйли к однокласснику, подростковая ссора и не больше, к чему разводить трагедию, Миранда? Пусть дети сами разберутся, не стоит лезть в их отношения.

— Я мать, и я лучше знаю, когда нужно вмешиваться в жизнь своего ребенка. По крайней мере до тех пор, пока она живет под крышей нашего дома. Ты бы слышал, что она сказала мне!

— Что же?

— Съязвила, что я пекусь об их отношениях с Айзеком только из меркантильных целей. И это я смягчила, насколько ты понимаешь.

— Миранда, — тон отца становится слишком ласковым, подперев щеку ладонью, он устало вздыхает, — я, конечно же, не одобряю, когда наши дети хамят, но в общем смысле Бэйли сказала правду.

Лицо мамы бледнеет, а губы трясутся от злости.

— Как ты смеешь, Аарон? Я стараюсь помочь нам и делаю хоть что-то, чтобы вытащить нас из долговой ямы, а ты вместо благодарности поощряешь избалованную дочь и глумишься надо мной? Я не сделала ничего предосудительного, Айзек и Бэйли уже давно вместе, я просто не хочу, чтобы она наделала ошибок.

— У наших детей впереди вся жизнь, ты хоть представляешь, сколько ошибок их ждет? Вспомни нас самих.

— Кажется, свою самую главную ошибку я уже совершила, — с презрением бросает мама. Развернувшись, она выходит из кабинета и делает непривычную для нее вещь — оглушительно громко хлопает дверью.

Продолжая неподвижно стоять, я изо всех сил пытаюсь не расплакаться. Я виновата в очередной ссоре родителей. Ну кто меня за язык тянул? Нужно было промолчать.

— Больше не груби маме, хорошо? — просит папа и с необычайным спокойствием возвращается к бумагам.

— Можно я посижу здесь немного?

— Конечно, — он указывает на диван у стены, стоящий между книжных стеллажей.

Только сев, я замечаю, как сильно дрожат мои ноги. В горле застрял колючий ком, мешающий дышать, и я несколько раз тяжело сглатываю, чтобы прогнать его.

— Мама сказала, дядя Дейв приехал.

— Да, был тут по работе на переговорах, улетает сегодня ночью. Передавал вам всем привет.

— Он… Вы говорили о работе?

— Дейв предложил один вариант, но для этого нужно будет переехать в Калифорнию.

Затаив дыхание, я смотрю на папу в ожидании продолжения, но он молчит. Мне страшно, если нашу семью ждут настолько кардинальные перемены, не смена дома, а целого штата. Но при этом я не пророню ни слова против, потому что знаю, как нелегко ему дастся это решение.

— И что ты решил?

— Пока взвешиваю все за и против. Не переживай, это решение не требует спешки. Дейв планирует выкупить жилой комплекс, снести старые здания и построить отель, хочет, чтобы я курировал проект от начала и до конца.

— Звучит отлично.

— Да, но есть много подводных камней и мне кажется, он выбрал неудачный район, хочу убедить его выбрать другую локацию.

Папа пишет что-то в бумагах, а затем принимается печатать.

— Как идут дела в школе?

— Уже чуть лучше.

— Благодаря беспризорнику из притона?

— Пап, — усмехнувшись, я ложусь на бок и опускаю голову на подлокотник дивана. — Сейчас мне стыдно, что я так плохо думала

— Потому что они живут не в самых благополучных районах и в твоей школе о них ходили страшные байки? — помогает папа, когда я замолкаю, не в силах подобрать слов.

— Да, вроде того.

— Я рад, что ты начинаешь смотреть на все с разных сторон. Но если этот парень из притона обидит тебя, я оторву ему голову, идет?

— Идет, — смеюсь я.

Прикрыв глаза, я вслушиваюсь в клацанье клавиш, которое действует убаюкивающе. Рядом с папой я всегда чувствую себя словно за щитом, мне спокойно и безопасно. Я гоню от себя мысли о сегодняшнем дне и чувствую, как меня постепенно затягивает в сон.

Из видеодневника Бэйли Шепард:Сегодня слово «Норд» окончательно перестало вводить меня в ужас. Будто герой ужастика снял грим и оказался обычным человеком. Странно осознавать, что по ту сторону баррикад всегда были такие же ребята, как и мы. В какой момент принадлежность к школе стала для нас так важна и когда она перестала играть значение для меня самой? Вряд ли я смогу определить точный момент.

Не знаю, что будет дальше с нашими отношениями с Айзеком. Я чувствую, что мы отдаляемся как с ним, так и с Мейсоном. И с мамой. И чем больше они не понимают меня, тем сильнее я думаю, что со мной что-то не так.

Глава 26 Добро пожаловать в Мемфис Ньюс

После семейной перепалки мама напрочь отказалась подвозить меня в школу, что сыграло мне на руку, ведь следующие три дня я врала отцу, что добираться буду на автобусе, но вместо этого бесцельно бродила по парку, торговым центрам и убивала время в кинотеатре. Обидно, что я снова откатилась в яму из страхов, после того как смогла наконец-то появиться на уроках и даже сходить на собеседование в газету.

Ник несколько раз писал за эти дни, но я не нашла в себе смелости открыть его сообщения только по одной причине: наша переписка может продолжиться и затянуться. Чем больше дней проходит после ссоры с Айзеком, тем отчетливее я понимаю, что он прав. Ник флиртует со мной в открытую, а я продолжаю общение с ним. Ну какому парню это понравится? При этом что-то в потаенном и самом темном уголке моей души заставляет меня думать о Нике Ровере, но я упорно гоню это прочь.

Мы с Айзеком вместе почти два года, с детства у меня была четкая установка, что вот этот добрый парень с золотистыми волосами и красивой улыбкой — мой будущий муж, мама постоянно подчеркивала это, будто наши отношения уже официально задокументированы. Рядом с Айзеком я никогда не строила из себя кого-то, кем не являюсь, разве что скрывала слабости и эмоции, как и от всех вокруг, потому что так учила мама: «Твои слезы выполняют лишь одну единственную функцию — портят внешний вид, Бэйли, а в остальном это пустая трата времени».

Все близкие поддерживают наши отношения, а еще твердят, что я должна держаться подальше от Ника. Не могут же столько людей, которые хотят мне добра, ошибаться, верно?

Школьный коридор «Мемфиса» заставляет мои ладони потеть, каждый шаг напоминает прогулку в компьютерной игре, где из-за поворота может выскочить снайпер и сделать выстрел.

— Эй, — доносится за моей спиной мужской голос, пока я достаю учебники из локера, в котором оскорбительных записок за несколько дней накопилось прилично, — передай своему брату, что если еще раз сунется на нашу территорию, то ему не жить.

Не отвечая и не оборачиваясь, я продолжаю перебирать учебники.

— Я с тобой разговариваю.

— Оставь ее в покое, Дастин, — защищает меня какая-то девушка, — вали отсюда.

К соседнему локеру прислоняется девушка в сине-белой черлидерской форме, светлые волосы собраны в высокий хвост, макияж выгодно подчеркивает золотистый цвет ее кожи и голубые глаза. Это та самая Пайпер, о которой Микки рассказывала мне на фестивале. Бывшая Джейка.

— Не обращай внимание на Дастина, он идиот, — отмахивается она и протягивает руку. — Я Пайпер, капитан группы поддержки.

С сомнением глядя на ее ладонь, я не решаюсь пожать хотя бы потому, что один лишь вид Пайпер заставил Микки прятаться. Заметив мою реакцию, она кивает.

— Микки уже рассказала о наших напряженных отношениях, да?

— Понятия не имею, о чем ты.

Захлопнув локер, я закидываю рюкзак на плечо.

— Тогда расскажу тебе немного…

— Прости, — натянув улыбку, я обхожу ее, — мне пора на урок.

— Да постой же ты, я хотела попросить твоей помощи, у Микки день рождения в эти выходные.

Замерев, я оборачиваюсь. Заправив за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос, Пайпер подходит ближе.

— Мы с Микки раньше были подругами, но потом поссорились, когда я начала ревновать из-за того, что мой бывший уделяет ей много внимания. Мы с Джейком давно расстались, сейчас я жалею, что перестала общаться с Микки из-за него. В общем, я это все к тому, что очень виновата перед Микки и собираюсь загладить свою вину, хочу устроить вечеринку-сюрприз, пригласить ее близких, и, может, она согласится простить меня, потому что сейчас она сбегает при каждой попытке поговорить.

Прищурившись, я внимательно смотрю на Пайпер, пытаясь понять, насколько она искренна. То, что она когда-то приревновала Джейка — не удивительно, потому что этот парень смотрит на Микки так, будто пытается уловить каждое ее движение и вздох.

— Я уже говорила с ее мамой, ей очень понравилась идея с вечеринкой, она тоже хочет, чтобы мы помирились.

— И, — тяну я, — чего ты хочешь от меня?

— Просто немного отвлечь ее в день рождения. Пока вы гуляете, мы с миссис Рамирес все украсим перед приходом гостей. Я бы попросила Джейка, но он уезжает из города на выходные.

Я обожаю вечеринки-сюрпризы и идея кажется мне действительно хорошей, но при этом не знаю, что ответить Пайпер. Я не доверяю ей.

— Можешь дать мне номер миссис Рамирес? — прошу я, внимательно наблюдая за реакцией Пайпер. — Хочу уточнить у нее кое-что.

Нисколько не замешкавшись, Пайпер достает телефон и диктует номер. Пообещав подумать и написать ответ, я прощаюсь с ней и, завернув за угол, набираю номер.

— Да?

— Миссис Рамирес? Это Бэйли Шепард, не знаю, помните ли вы меня, я заглядывала к вам в гости вместе с

— Бэйли, — радостно восклицает она, — конечно помню! Надеюсь, мой рецепт такос пригодился?

— Храню его, но пока не решаюсь попробовать приготовить, — улыбаюсь я. — Я звоню вам по поводу дня рождения Микки. Ко мне сейчас подошла девушка по имени Пайпер, сказала, что говорила с вами насчет вечеринки-сюрприза.

— Отличная идея, правда? Микки хочет помочь мне сэкономить, поэтому вечно отказывается праздновать свой день рождения, но ведь ей исполняется восемнадцать, в следующем году она уедет учиться в колледж, так что я буду только рада помочь. Пайпер большая молодец, что придумала это.

Я с облегчением выдыхаю. Если миссис Рамирес в курсе, значит, Пайпер не обманула и действительно хочет помириться. Слова о том, что Микки не празднует день рождения, чтобы помочь маме сэкономить, заставляют все внутри меня стыдливо сжаться, потому что помню, как злилась, когда на мой праздничный торт в честь пятнадцатилетия кондитерская ошиблась и нанесла зеленый крем, вместо розового. Я расплакалась и вела себя как настоящая стерва, сказав родителям, что мой праздник испорчен. Ужасно.

— Я буду рада помочь и с радостью отвлеку Микки.

— Спасибо, Бэйли. Пожалуйста, следи, чтобы друзья ей не проболтались, хочется сделать настоящий сюрприз и увидеть ее удивленное лицо.

— Конечно.

Попрощавшись с миссис Рамирес, я отправляюсь к кабинету истории в приподнятом настроении. Пайпер и правда молодец. Получается, я была права, когда сказала Айзеку, что в «Мемфисе» не учатся монстры, это мы повесили на них такие ярлыки.

В конце коридора в круг собралась целая толпа, по звучащим именам и радостным возгласам, я догадываюсь, что так приветствуют вернувшихся в стены школы участников «Норд».

Боясь столкнуться с Ником, я ускоряю шаг и заворачиваю к кабинету. Заняв свободное место, я нервно стучу ногтями по парте, слыша, как голоса приближаются, среди них отчетливо звучит смех Ника, а мое сердце начинает стучать быстрее от мысли о том, что он зайдет сюда. Сама не знаю, почему так сильно волнуюсь и чего боюсь. Голос Ника удаляется, он проходит мимо, а я прикрываю веки и с облегчением выдыхаю.

***

За время совместных ланчей с Микки я усвоила две вещи. Первая: она готова часами говорить об Оливере. Вторая: Джейк Элфорд, сидя в другом конце кафетерия, смотрит на Микки так пристально, словно ему сказали, что его убьют, если он отведет взгляд.

— Значит, Оливер бросил Констанс после концерта?

— Да, — вздыхает Микки, водя кончиком пальца по столу.

— Я думала, тебе она не нравится, но ты не выглядишь счастливой.

— Тяжело радоваться, Олли слишком страдает из-за разрыва, да и Констанс выглядит разбитой. Она спрашивала о тебе, не забудь зайти в класс журналистики, — напоминает Микки, откусывая большой кусок пиццы.

— Как думаешь, меня возьмут?

— Если уж меня взяли, то тебя точно, — усмехается она. — Кстати, Ник спрашивал о тебе на математике.

Я вскидываю брови.

— Это совсем не «кстати».

На мой ответ Микки лишь по-доброму смеется, а я оглядываю кафетерий в поисках Ника. К моему счастью, его здесь нет.

— Все хотела спросить, — я тянусь за сэндвичем, — кто он по знаку зодиака?

— Я знала, что он тебе нравится! — щелкает пальцами она. — Такие вопросы не задают, если парень не интересен.

— Спрашиваю, потому что по статистике среди маньяков преобладают именно мужчины-девы, а Ник как раз похож на маньяка.

— Кажется, он близнецы. Интересно, какова вероятность, что вечером ты будешь проверять вашу совместимость?

Медленно пережевывая сэндвич, я корчу недовольную гримасу, а Микки со смехом проводит пальцами вдоль губ, делая вид, что закрывает рот на замок.

Я безумно рада, что мы подружились, потому что понятия не имею, как справлялась бы в школе без этой девушки. Микки выглядит открытой и беззаботной, когда мы говорим наедине, но при этом в ней есть что-то грустное и напряженное, будто она, как и я, готовится к тому, что в любой момент из-за угла выпрыгнет тот самый снайпер из компьютерной игры.

После уроков я захожу в класс журналистики, чтобы спросить у Констанс, возьмут ли меня в газету. За круглым столом сидят ребята, в числе которых находится Ник, и он, кажется, спит, уткнувшись лбом в столешницу. Стоя у маркерной доски, Констанс выглядит уставшей, покрасневшие глаза и следы от недосыпа не скрывает даже косметика. Заметив меня, она поднимает указательный палец, прося подождать.

— Надеюсь, всем все понятно? — уточняет она у ребят и после одобрительных кивков указывает на меня. — Познакомьтесь с нашим новым фотографом, это Бэйли Шепард. Также у нас будет новый карикатурист, но об этом лучше сообщу позже, хватит с вас сюрпризов на сегодня.

Все взгляды устремляются на меня, и я не вижу среди этих лиц ни одной одобрительной улыбки. Оторвав голову от стола, Ник садится ровно и потирает сонные глаза.

— Бэйли, у нас завтра днем матч по баскетболу, а вечером футбол, справишься?

— Да, без проблем.

— Отлично. Снимки должны быть готовы к утру воскресенья. А еще нам нужен кто-то, кто готов пойти с тобой и взять интервью у нескольких игроков перед матчем.

Все присутствующие девушки мгновенно поднимают руки. Еще бы, кто откажется поболтать со спортсменами?

— Я пойду, — вызывается Ник.

— Ты вообще в курсе, о чем мы говорим? — вздыхает Констанс. — Пару минут назад ты болтал во сне, Ровер.

— Разве не ты просила меня серьезнее относиться к делу? Вот он я, готов работать, а еще готов, как капитан «Пираний», дать парням отмашку не общаться с журналистами, которые лишь отвлекают своим трепом перед важной игрой.

— А тебе самому не нужно будет готовиться к матчу? — спрашивает брюнетка с растрепанным пучком.

— Молли, милая, я всегда готов к игре.

— Значит, определились, интервью с игроками за Ником. Все свободны на сегодня.

Констанс просит меня задержаться, ребята потихоньку выходят из класса, только Ник остается на месте и, барабаня пальцами по столу, пристально смотрит на Констанс.

— В чем дело? — спрашивает она его.

— Я подожду Бэйли, хочу обсудить с ней нашу работу.

— Знаю, о чем ты думаешь, но… Слушай, тут правда личное. Ник, пожалуйста, дай нам пару минут.

— Если узнаю, что ты плела интриги, шантажировала или угрожала ей, я за себя не отвечаю, — предупреждает Ник, поднимаясь. — Баунти, держи баллончик при себе и

— Ник, постой. — Судорожно выдохнув, Констанс сжимает край свитера. — Оливер придет на игру?

— Не знаю, — бросает он, не оборачиваясь.

После того как Ник уходит, Констанс требуется еще около минуты, чтобы прийти в себя и прогнать слезы из глаз.

— О чем ты хотела поговорить? — не выдерживаю я, когда она садится за стол и долго смотрит на свои сцепленные пальцы.

— О твоем брате. Мейсон, он… Не знаешь, у него есть кто-то?

— Прости, но я не буду обсуждать его личную жизнь, думаю, тебе лучше спросить у него.

— Боюсь, он не скажет мне правды. — Констанс поднимает подбородок, и я замечаю, как трясется ее нижняя губа. — С твоими чувствами когда-нибудь играл парень, которого ты любишь?

Во мне просыпается сочувствие. Я не раз видела, как Мейсон погружает девушек в состояние зависимости, а после заставляет рыдать. Даже не знаю, делает он это намеренно или же неосознанно.

— Если любишь Мейсона, зачем тогда встречаешься с Оливером?

— Не знаю, — устало выдыхает она, потирая лоб. — В смысле, мы с Олли давно вместе, я люблю его, но… Не так, как Мейсона. Мама говорит, что иногда чувства заканчиваются и остается лишь привычка. Понимаешь?

Боюсь, что понимаю. При взгляде на своих родителей я все чаще задаюсь вопросом: любят ли они друг друга или же это просто привычка? Неужели они вместе только из-за нас с Мейсоном?

— Черт. — Невесело рассмеявшись, Констанс зажмуривается. — Не знаю, зачем разоткровенничалась, я совсем расклеилась в последние дни.

Прочистив горло, она натягивает улыбку и в этой наброшенной маске непринужденности я узнаю себя.

— Не забудь про снимки, хорошо? Тебя добавят в общий чат, там будет информация по собраниям. Проследи за тем, чтобы Ник не напортачил с интервью. И Бэйли, насчет играющих с чувствами парней, будь осторожнее с Ровером, не дай ему себя обмануть, у него есть девушка. Они часто расстаются, и он крутит с другими назло ей, но это лишь для того, чтобы вызвать ревность. Решать, конечно, тебе, просто решила предупредить.

Не думала, что эта информация произведет на меня такой эффект, но в голову будто влетел футбольный мяч.

У Ника есть девушка?

Ну и почему это расстраивает меня? Разве мне не должно быть все равно? Внезапно взамен грусти приходит облегчение — вот оно, я знала, что есть подвох! Не мог этот парень оказаться по-настоящему хорошим.

— Спасибо за предупреждение, но Ник меня не интересует.

Пожав плечами, Констанс поднимается и, взяв сумку, идет к выходу.

— Чуть не забыла, добро пожаловать в «Мемфис Ньюс», Бэйли.

Глава 27 Нудист

В спортивном зале слышатся крики, скрип кроссовок и удары мяча. Матч по-настоящему скучный, еще ни разу не видела, чтобы кто-то настолько плохо играл в баскетбол, как команда «Мемфиса». Мне даже не поймать кадр счастливых болельщиков, потому что половина из них сидит, уткнувшись в телефоны.

— Завораживающий матч, правда? — подмечает стоящий рядом парень, у которого есть девушка.

Скрестив руки на груди, Ник с умилением наблюдает за игрой, будто по площадке бегают маленькие дети, а не парни, которые путаются в собственных ногах и играют так, будто боятся мяча.

— Черт возьми, они губят нашу репутацию, — усмехается он, а затем хлопает пробегающему мимо игроку. — Давай же, Тимми, я в тебя верю! Соберись, на тебя смотрят красивые девушки.

Вместо того чтобы следить за мячом, Тимми оборачивается на ходу в поисках девушек, врезается в соперника, оба заваливаются на пол, а судья фиксирует нарушение «Мемфису».

— Они безнадежны, — вздыхаю я, оставляя фотоаппарат болтаться на шее.

— Может, сходим поесть? Я уже взял интервью перед игрой.

— Спасибо, но я лучше поработаю.

Я хватаюсь за фотоаппарат и демонстративно принимаюсь делать снимки. Со вчерашнего дня мне не дает покоя мысль, что у Ника есть девушка и из-за этого я злюсь сама на себя. У меня глобальные проблемы в отношениях, а меня волнует семейное положение другого парня? Абсурд. Это отвратительно.

— Можно спросить? — Ник склоняется ближе. — Что я сделал?

— Ты о чем? — Опустив голову, я прячусь за пеленой волос и листаю кадры — все последние неудачные.

— О том, что ты напоминаешь грозовую тучу.

— Хочешь сказать, что я толстая?

— Не играй в глупышку, Баунти, ты понимаешь, о чем я. Ты злишься на меня, и я не понимаю из-за чего.

— Я всегда злюсь на тебя, Ник.

— Не так… Черт, да посмотри же на меня. — Коснувшись моего плеча, Ник заставляет меня повернуться. Под его пристальным взглядом я чувствую себя некомфортно, боюсь, что он каким-то образом поймет, что на самом деле меня разозлило. Я обязательно спрошу о его отношениях, когда буду не так зла, иначе Ник начнет разбрасываться шутками про ревность.

— Не отвлекай меня от работы. — Дернув плечом, я сбрасываю с себя его руку и отхожу в сторону. Замечаю, что за нами внимательно наблюдают несколько девушек с трибун, а также чирлидерши. Отлично, только этого не хватало.

В кармане жакета звонит телефон, увидев на экране «мама», у меня внутри все сжимается. После нашей ссоры она обходилась только вынужденными фразами, вроде пожелания доброго утра или приглашения поесть.

— Держи, — я протягиваю фотоаппарат Нику, — вдруг будет хоть один напряженный момент. Отойду на пару минут.

На выходе из спортивного зала я провожу пальцем по экрану.

— Да, мам?

— Во сколько ты будешь дома?

— Пока не знаю, я же говорила, мне нужно отснять две игры за день.

— К ужину успеешь?

— Вряд ли.

В трубке виснет молчание, которое давит даже через телефон.

— Великолепно, просто прекрасно. Мейсон задержится на тренировке, отец уехал по делам, а я буду ужинать одна в субботу вечером?

Остановившись в пустом коридоре, я прислоняюсь спиной к стене и, прикрыв веки, легонько бьюсь затылком о стену.

— Меня только взяли в газету, мам, прости, но я не хочу вылететь.

— Надеюсь, ты не выдумала историю с газетой лишь для того, чтобы видеться с неправильными людьми?

— Ты можешь приехать на матч и убедиться, что я работаю, а после можем поужинать вместе. Хочешь?

Глупо было предлагать это, мама ни за что не придет в «Мемфис», где будет чувствовать себя дорогим

— Раньше мы всегда ужинали по субботам всей семьей, — тихо произносит она. — Когда все развалилось?

— Все наладится, нужно время, — обещаю я, повторяя слова папы, на что мама грустно усмехается.

Завершив вызов, я иду к спортзалу и по пути читаю всплывающие в чате сообщения от Руби и Линдси. Нога врезается во что-то, я спотыкаюсь и, выронив телефон, заваливаюсь вперед, приземляясь на колени. Удар об пол отдается в висках, а зубы звонко щелкают.

Передо мной появляются две пары женских ног в белоснежных кроссовках. Подняв подбородок, я вижу одетых в сине-белую форму чирлидерш.

— Аккуратнее, — пропевает одна из них.

— Сложно быть аккуратной, когда тебе внезапно ставят подножку.

Собираюсь подняться, но одна из девушек присаживается на корточки и, протянув руку, проскальзывает пальцами в мои волосы у виска. Сжав их у корней так, что кожа головы начинает гореть, она тянет вниз, обездвиживая меня.

— Это тебе «привет» от девушки Ника. Не лезь к нему, если не хочешь остаться без волос.

Хотела бы я быть смелой и начать отбиваться, но страх пронзает тело ледяными иглами. Мышцы каменеют, а язык прилип к небу. Чувствую себя марионеткой в чужих руках, буквально. Вырываться бесполезно, держат слишком крепко, а потом тянут волосы к полу, и я послушно склоняю голову, чтобы уменьшить боль.

— Я к нему не лезу. А если его девушка так переживает за верность, то зачем ей вообще нужен такой парень?

Девушка напротив раскрывает рот. Кажется, мой простой вопрос поставил ее в тупик. Сморщив покрытый веснушками нос, она отпускает мои волосы и грубо толкает в плечо.

— В общем, мы тебя предупредили.

Чирлидерши уходят, а я трачу какое-то время, чтобы восстановить дыхание. В груди смешиваются страх, обида и злость. Я только нашла в этой школе хоть что-то напоминающее мою прежнюю жизнь в «Примроуз», как у меня забирают эти клочки радости и призрачное ощущение безопасности из-за парня?

Пригладив волосы подрагивающими ладонями, я возвращаюсь в спортзал со сжатыми кулаками и стремительно направляюсь к Нику.

— Отдай, — строго прошу я, потянувшись за камерой. Повесив ее на шею, быстро ухожу из зала. Я сняла здесь достаточно.

— Бэйли, постой.

Не оборачиваясь, я прибавляю шаг. Почти бегу. Толкаю двустворчатые двери и спешу по коридору.

— В чем дело? — обеспокоенно спрашивает Ник в спину.

— Больше не подходи ко мне, — прошу я, не оборачиваясь. — И не говори со мной.

Поймав за запястье, Ник заставляет меня развернуться. Не знаю, какая эмоция написана на моем лице, но он удивленно вскидывает брови, выдавая тихое: «воу».

— Бэйли…

— У тебя есть девушка! — злостно вырывается у меня.

Мы погружаемся в тишину пустого коридора, в котором слишком громко раздается мое тяжелое дыхание.

— Что? — медленно протягивает Ник. — Это вопрос, утверждение или игра в лживые факты?

— Это претензия! — Дергаю рукой, но Ник крепко сжимает запястье, не позволяя уйти. — Не знаю, что там происходит в твоей личной жизни, да мне это и неинтересно! Мне интересно лишь мое спокойствие, а его не будет, если ты и дальше продолжишь флиртовать со мной назло ей, понимаешь? Я не играю в эти грязные игры, Ник!

— Бэйли.

— Разбирайтесь в этом сами и не впутывайте меня. Знаешь, а тебе и правда удалось меня обмануть, я действительно подумала, что ты хороший парень, а ты просто кретин! Пошел ты!

Я снова пытаюсь вырвать руку, а у Ника заканчивается терпение, он рывком притягивает меня и, перехватив за плечи, прижимает спиной к стене. Если ждет, что под его тяжелым взглядом я вожмусь в стену от страха, то он ошибается. Вздернув подбородок, я смотрю на него с вызовом, не скрывая злости и презрения.

— Можно вопрос? Может, ты выпила? Или у тебя температура?

— Давай, отшучивайся.

Сжав челюсть, Ник на мгновение прикрывает веки, словно борется с потоком бранных слов.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Какая, к черту, девушка? У меня и отношений-то никогда не было.

Фыркнув, я пытаюсь вырваться, но Ник крепче сжимает мои плечи, удерживая на месте.

— Ты можешь объяснить, что произошло?

— Меня предупредили, что нужно держаться от тебя подальше, потому что ты часто разбегаешься со своей девушкой и забавляешься с другими ей назло. И это было бы не моим делом, если бы ее подруги не встретили меня сейчас у дверей спортзала.

Них хмурится, а скулы становятся острыми, он буквально меняется в лице, отчего выглядит каким-то незнакомым и чужим.

— Кто это был?

— Две чирлидерши, я их не знаю.

— Айрис, черт бы ее побрал.

— Это была не она, с Айрис я уже знакома.

— Что она сделала?

— Попросила держаться от тебя подальше, как и Констанс.

Выругавшись так, что мою маму хватил бы приступ, Ник качает головой.

— Айрис чокнутая, просто напрочь двинутая, а Констанс — ее лучшая подруга. Баунти, — оторвав пальцы от моих плеч, он осторожно опускает их на мои щеки, — прошу, поверь, у меня нет и не было никакой девушки.

Пока мои щеки горят под его ладонями, я, к своему удивлению, понимаю, что полностью верю словам Ника. Паника после встречи с чирлидершами отступает и сейчас я стыжусь того, что истерила и кричала.

— Что сделали эти девчонки?

— Они… — Взяв паузу, раздумываю над последствиями. Будет ли мне что-то за то, что открыла рот? Хотя я уже и так выдала половину событий и назвала имена. — Подставили подножку, пригрозили, что если не хочу остаться без волос, то не должна лезть к тебе.

— Подождешь меня на здесь, хорошо? — ласковым тоном просит он, проводя кончиком большого пальца по моей скуле. — Я скоро вернусь.

Судорожно выдохнув, я качаю головой.

— Не надо, они ведь еще больше разозлятся на меня.

— Обидчикам нужно отвечать, Баунти.

Ник отстраняется и, сжав кулаки, быстро уходит по коридору. Еще какое-то время я не могу сдвинуться с места, словно приросла к стене. Когда к мышцам наконец-то возвращаются силы, я делаю шаг, собираясь пойти за Ником, но тут же торможу.

Я поступила трусливо, устроив истерику и нажаловавшись Нику, который пошел разбираться с девчонками, потому что я не смогла дать отпор. И если честно, даже сейчас я не могу набраться смелости, пойти и сказать

Не знаю, проходит несколько минут или целая вечность, но, когда Ник появляется в конце коридора, я с облегчением выдыхаю.

— Рад, что ты здесь. Боялся, что сбежишь.

— Что ты сказал им?

— Неважно, главное, они больше не будут лезть к тебе, — проходя мимо с раскрасневшейся щекой, Ник взмахивает, зовя меня за собой.

— Погоди. — Обогнав, я останавливаюсь перед ним, чтобы рассмотреть алеющий след на левой щеке. — Получил пощечину?

— Если честно, то ты бьешь сильнее, чем Айрис, — усмехается он. — Идем.

— Куда?

— Просто доверься мне, мы же коллеги.

Глядя в его напряженную спину, я послушно иду следом. Спустя десять минут Ник приводит меня в бассейн, вдоль стен выстроились окна, роняющие на пол и воду свет заходящего солнца. В воздухе пахнет хлоркой, здесь пусто, занята лишь одна дорожка, по которой девушка плывет кролем.

— Отличная попытка раздеть меня, но я не буду с тобой плавать.

— Мы здесь не для этого.

Достав из кармана телефон и ключи от машины, Ник кладет их на скамью у стены и подходит к кромке бассейна.

— Помнишь, как хотела уронить меня в воду на фестивале? Предлагаю новую сделку, я рассказываю, почему не стоит доверять словам Айрис и ее свиты, а ты сделаешь вывод, верить мне или нет. Если нет, то просто столкнешь меня в бассейн. Идет?

— Опять сходишь с ума, Ник? — спрашивает доплывшая до бортика девушка, в которой я узнаю Эрин.

— Вроде того. — Он салютует пальцами. — Эрин, солнышко, сделай одолжение, позвони Рэму. Клянусь, когда ты игнорируешь его, у него будто месячные начинаются.

— У меня много дел, — отвечает она, вылезая из бассейна.

— А у меня осталось мало нервных клеток, спаси меня.

Усмехнувшись, Эрин берет полотенце и уходит в сторону раздевалки, а Ник возвращает внимание ко мне.

— Ну как, Баунти, согласна?

Я уверенно киваю и подхожу ближе, ведь хочу уронить этого парня в воду несмотря на то, что он там скажет.

— Так, постараюсь кратко, но схема сложная, надеюсь, ты разберешься. Когда Оливер только начал встречаться с Констанс, то пытался угодить ей во всем, впрочем, ничего не поменялось. Он пригласил ее за наш стол в кафетерии, а она привела своих подруг. Так за нашим столом появились Констанс, Айрис, Пайпер и Тереза… Или Тиффани. Черт, она так мало говорит, что я не уверен, что точно помню ее имя. Олли начал жаловаться, что на все свидания Констанс тащит своих подруг и из-за этого он не может толком провести с ней время, потому что девочки все время отвлекают ее. Так что Олли попросил нас с парнями составить им компанию.

— Что-то вроде эскорта?

Сморщив нос, он взъерошивает волосы на затылке.

— Хотел бы обидеться, но не буду, потому что так и есть. В общем, посиделки, общие вечеринки и парни не дадут соврать, Констанс и компания были милыми в самом начале. Мы с Айрис пару раз пофлиртовали, а потом мы…

— Переспали, — помогаю я, заметив, как он запнулся. — Это не свидание, Ник, не нужно пытаться мне понравиться, я здесь только для того, чтобы уронить тебя в бассейн. Говори как есть.

— Хорошо, мы переспали. Дважды, если быть точнее. Но в свою защиту скажу, что перед этим мы договорились о сексе без обязательств. А потом начался фильма ужасов, она начала звонить мне каждые пять минут, хотела знать, где я, с кем и что делаю. Требовала, чтобы в моем окружении из женского пола были лишь учителя и это учитывая то, что мы не были в отношениях. Клянусь, — Ник прикладывает ладонь к груди, — я объяснял ей не раз, что между нами ничего не может быть, и чем чаще повторял это, тем злее она становилась. Она запугивала всех девушек, с которыми я говорил дольше пары минут.

— Если ты говорил с ней раньше и это не помогло, то какова вероятность, что после сегодняшнего разговора Айрис оставит меня в покое?

— Я не знаю, Бэйли, — честно признается он. — Она девушка, поэтому я могу действовать лишь словом, не могу же я ее ударить или хорошенько встряхнуть. Мы даже из-за стола ее выставить не можем, потому что из-за этого у Оливера начинаются проблемы с Констанс, ведь его друзья не должны обижать ее подруг. Если честно, мне плевать на отношения Олли, но мне не плевать на нашу с ним дружбу. Только представь, я взрослый парень, но на мое общение с окружающими влияет одержимая девушка, с которой я даже не хочу иметь ничего общего. Она плетет сказки о том, что мы до сих пор спим, что мы сходимся и расходимся. Клянусь, если бы мы не проходили обязательный психологический тест в прошлом году, я бы решил, что она действительно чокнутая. Черт, да она как-то раз заявилась ко мне домой и представилась папе моей девушкой, пожаловалась, что я уделяю ей мало внимания и мне потом влетело от отца. А когда я пришел с вопросами, Айрис сказала, что просто пошутила.

Пытаясь переварить историю, я толком не знаю, что сказать. Уверена, если поменять местами Ника и Айрис, то общество единогласно осудило бы парня за такое, а девушке все сходит с рук. Безумие.

— Что ж, спасибо, что открыто флиртовал со мной на глазах у всей школы, — усмехаюсь я, потирая лоб, — и тем самым поставил под угрозу.

— Ты нравишься мне, Баунти, я не могу сделать вид, что тебя не существует, тем более в месте, где у тебя мало друзей и ты явно чувствуешь себя уязвимой.

Ладно, должна признать, что у меня возникли бы проблемы и без участия Ника и его любовной истории с Айрис. Микки сказала, что Ник позаботился о том, чтобы в школе меня никто не трогал и меня правда оставили в покое, но взамен этому появились трудности в виде Айрис и ее подруг. Лучше так, чем противостоять всей школе.

— По десятибалльной шкале насколько сильно ты злишься на меня?

Сцепив ладони за спиной, я с задумчивым видом прохожусь вдоль бортика.

— Двенадцать, — вру я, остановившись напротив Ника.

— Может, сбросишь пару баллов за мою красоту и обаяние?

— Сброшу.

Кивнув, я с кровожадным удовольствием толкаю Ника в грудь,

Вынырнув, Ник смеется и, смахнув со лба мокрые волосы, подплывает к бортику и опускает на него локти, а я почему-то не могу оторвать взгляд от капель воды, стекающих по его лицу.

— Стало легче?

— Намного, — признаюсь я, не сдерживая смеха.

— Что будем делать?

— У тебя скоро игра, так что будем работать.

— Я не об этом. — Улыбнувшись, он опускает подбородок на свои руки. — Что будем делать с нами?

Я закатываю глаза.

— Нет никаких нас.

— Ты пряталась в моем шкафу и ела мои мак энд чиз, так что мы точно есть, Баунти.

Прищурившись, я сажусь на корточки.

— Не думаешь, что ты ведешь себя, как Айрис? Преследуешь меня и не понимаешь слово «нет».

— Хорошо, допустим. Тогда ответь на один вопрос: ты расстроилась, узнав, что у меня якобы есть девушка? Если бы у Айрис появился парень, я бы закатил праздничную вечеринку в честь этого.

Желание смеяться мгновенное пропадает. Тяжело сглотнув, я качаю головой.

— Нет, не расстроилась.

На мой ответ Ник лишь усмехается и, приподнявшись на руках, вылазит из бассейна.

— Можно вопрос? — спрашивает он, снимая мокрые кеды, а следом и носки, на которых изображены ананасы в солнечных очках. — Насколько это сложно?

— Что именно?

— Притворяться, что я тебе не нравлюсь.

Не дождавшись моего ответа, Ник снимает футболку и выжимает ее. На долю секунды я задерживаю взгляд на напряженных мышцах и каплях воды, стекающих по его торсу, мое тело молниеносно пронзает теплой стрелой, которая застревает в районе живота, и я отворачиваюсь с такой скоростью, будто никогда не видела полураздетых парней.

— Тут есть раздевалки, — напоминаю я. — И твои вещи не успеют высохнуть до начала игры.

— Я не могу пойти в мокром, а вдруг я заболею? — Раздается звук расстегивающейся ширинки, а следом на пол приземляется что-то тяжелое. Джинсы. — Не подашь полотенце?

Я смотрю на стопку сложенных полотенец на скамейке, но слишком туго соображаю для того, чтобы двинуться вперед.

— Ладно, сам возьму. Предупреждаю, я голый.

— Не надо! — Схватив полотенце, я завожу руку назад. — Держи, чертов нудист.

— Спасибо.

— Ты больной, — делаю вывод я, глядя в потолок.

— Господи! — испуганно выдает Эрин, появившись из раздевалки. Закрыв глаза ладонью, она спешит к выходу со спортивной сумкой наперевес. — Даже знать не хочу, что тут происходит.

— Не рассказывай Рэму, что видела меня голым, — просит ее Ник, — мне нравится жить.

— Ну отлично, — стону я, прикрыв веки.

— Если не сложно, подержишь мой телефон и ключи у себя до начала игры? — Появившись в поле моего зрения с повязанным на бедрах полотенцем, Ник держит в руках свои мокрые вещи. — Идешь?

— Я ни за что не пойду с тобой в таком виде.

Впопыхах взяв со скамейки его телефон и ключи, я, дважды споткнувшись на ровном месте, несусь к выходу, задаваясь лишь одним вопросом: какого черта я не ушла сразу, а продолжала стоять рядом с голым парнем?

Глава 28 Это неправильно

К началу разминки перед игрой вокруг только и слышны обсуждения, что Ник Ровер посреди матча по баскетболу собрал чирлидерш в раздевалке для персонального интервью, наговорил им гадостей и получил пощечину от Айрис, а потом прогулялся до стадиона в одном лишь полотенце. Собравшиеся на трибунах трибунах девушки бурно делятся сплетнями и явно приукрашивают события, потому что одна история заканчивается тем, что Ник устроил оргию с чирлидершами.

Боже.

Стадион заполняется людьми, и атмосфера здесь разительно отличается от баскетбольного матча, где на команду «Мемфиса» уже давно никто не ставит. Парни всего лишь разминаются на поле, а люди выкрикивают с трибун слова поддержки. Соперник сегодня сильный, «Тасманские дьяволы» отлично показали себя в прошлом сезоне. Мейсон опасался их.

Прогуливаясь вдоль поля, я прикидываю, где мне лучше занять позицию.

— Привет, — догоняет меня парень в форме «Дьяволов». — Ты приглашенный фотограф или учишься здесь?

— Я из Прим… — вовремя осекшись, киваю. — Учусь здесь.

— Логан, — представляется он, протягивая ладонь, — буду рад, если сегодня ты пойдешь против своих и будешь болеть за меня. Может, дашь свой айди? Хочу потом написать и узнать, хорошо ли я получился на фото.

— Бэйли, — я коротко пожимаю его руку в ответ, — отличный ход, Логан, но у меня есть парень.

— Правда? Что-то не вижу его рядом.

— А ты обернись, — просит его Ник, остановившись рядом с нами.

— Привет. — Логан протягивает ладонь, которую Ник игнорирует. — Прости, друг, не знал, что это твоя девушка.

— Я не его девушка, — устало поправляю я.

— Вопрос времени, Баунти. — Скрестив руки на груди, Ник кивком указывает Логану в сторону. — Отойди от нее, Джерри.

— Я Логан.

— В каком месте нашего диалога я дал повод думать, что мне важна эта деталь, Бен? Все, уйди, ты портишь мне настроение.

— Готовься, исход матча явно подпортит тебе его еще больше, — усмехается тот, но все же отходит.

Внимательно оглядев Ника с головы до ног, я открываю рот в притворном удивлении:

— А, это ты? Прости, не узнала тебя в одежде.

Рассмеявшись, он потирает переносицу.

— Ты взял интервью у парней? — Достав из сумки ключи и телефон, возвращаю их Нику. — Кого мне сфотографировать?

— Пока нет, но я посоветовался с экспертом, он считает, что лучше всего будет взять интервью у капитана команды.

— И кто этот эксперт?

— Я, разумеется.

— Будешь брать интервью сам у себя?

— Почему нет? Кто лучше капитана ответит про состав, сильные и слабые стороны команды и даст прогноз на сезон?

— Ваш тренер.

— Он немногословен. Брось, Баунти, ты ведь знаешь, что это отличная идея.

Не могу не согласиться. Спортивными деталями Ник заинтересует парней, а девушек своей, как бы мне не хотелось этого признавать, красивой мордашкой.

— Тогда давай сделаем фото? — предлагаю я, сжав камеру.

Шагнув ближе к Нику, протягиваю руку и, коснувшись пальцами упавшей на его лоб темной пряди, осторожно отвожу ее в сторону.

— Слегка поправим вот здесь.

Ник послушно стоит,

— Иди, тебе еще нужно взять интервью у капитана, слышала, что он болтает без умолку.

Улыбнувшись, Ник неспешно идет спиной вперед.

— Будешь болеть за меня?

— Я болею только за «Кардиналов», — произношу я одними губами, потому что ляпнуть такое вслух посреди болельщиков «Пираний» все равно что самоубийство.

Выпятив нижнюю губу, он хватается за сердце.

— Кстати, Баунти, наденешь джерси с моим номером на следующую игру.

— Прости, но не в этой жизни.

— Это не вопрос, а мое первое желание. Наше пари на фестивале, помнишь?

Отсалютовав пальцами, Ник уходит к команде, а я пытаюсь подобрать приличные слова, но в голове вертятся фразы, которые можно заменить лишь на «Дрейка».

***

Не знаю, болею я за «Пираний» потому, что теперь учусь в «Мемфисе» или же дело в том, что их капитан моментами бывает приятным парнем, но с каждым опасным игровым моментом мне все тяжелее сдерживаться и вспоминать о камере.

Рев трибун оглушает, болельщики кричат, а двое из них даже устраивают драку, за что их быстро выводят со стадиона. К концу второй четверти ведут «Тасманские дьяволы», и это заставляет зрителей нервничать. Чирлидерши выходят на очередной разогрев, мне совершенно не хочется снимать их, но при этом я не собираюсь показывать страх, поэтому смело смотрю на Айрис и ее подруг, они же в свою очередь делают вид, что меня не существует. Не знаю, что им сказал Ник, но, кажется, это работает.

Парни собираются вокруг тренера, все, кроме Ника, которого тормозит отец. Схватив сына за грудки, мистер Ровер встряхивает его, на что Ник только усмехается.

— Мистер Ровер, позвольте я заберу нашего капитана, — сухо требует тренер. — У нас мало времени.

— Начни уже играть, не позорься! — Хлопнув Ника по груди, мистер Ровер возвращается на первый ряд.

Хоть я и не знаю этого человека лично, но он вызывает у меня чувство отторжения и тошноты. Поймав на себе взгляд Ника, которого тренер ободряюще похлопывает по плечу, я показываю большие пальцы и произношу одними губами: «ты молодец». В ответ он улыбается, а у меня в животе что-то подпрыгивает, словно я наехала на кочку.

Нет, пожалуйста. Это плохо. Такой реакции быть не должно. Может, я просто голодная? Ну да, точно, за весь день я лишь перекусила тостом с авокадо.

В третьей четверти «Пираньи» играют намного лучше, а в четвертой вырывают победу благодаря Нику. Внешне я остаюсь спокойной, но внутренне ликую и не знаю, это от радости за парней или же потому, что поймала удачные кадры.

Нахожу на трибунах мистера Ровера и вместо гордости вижу на его лице недовольство. Качая головой, он будто молча говорит: «Можно было и лучше». Пока чирлидерши и друзья выбегают на поле, поздравляя парней, я решаю поскорее уйти, чтобы не пересекаться лишний раз с Айрис и компанией.

***

Остаток вечера я провожу в компании подруг. В комнате Руби витает запах ванили с вишней — ее любимого парфюма, комната пестрит розовым цветом, всюду рюши, плюшевые мишки и кружево. Все мило и уютно, из смелого здесь лишь плакат полураздетого Джейкоба Элорди над кроватью. Эта комната совершенно непохожа на дерзкий характер Руби, но она заверяет, что очень мягкая внутри, и это каждый раз заставляет нас с Линдси смеяться.

— Мне идет? — спрашивает Линдси, крутясь перед зеркалом в топе лавандового цвета.

— Цвет да, а топ нет, — отвлекшись от просмотра реалити-шоу, Руби закидывает в рот карамельный попкорн. — Для такого нужна грудь. Примерь черный.

— Ненавижу черный, — бубнит Линдси, перебирая висящие не рейле вещи, — слишком мрачный.

— Черный — это благородно. И скажи, бога ради, где ты взяла эти трусы?

— А что с ними не так? — Опустив взгляд на хлопковые трусы с машинками, Линдси пожимает плечами. — Классные и удобные. Чего вы смеетесь?

— Ты будто украла их у ребенка. Они буквально кричат «я девственница!». Если парень увидит тебя в таких, то у него сразу отпадет желание.

— По-моему, у парней невозможно отбить желание. — Сев в позу лотоса, я прокручиваю сделанные за сегодня снимки и попутно удаляю неудачные. — Плевать им на наше белье.

— Ошибаетесь. И я вам это докажу, но сначала дождусь рекламы, тут Бьянка изменила Пьеру, хочу посмотреть, как они выясняют отношения.

— А мне все равно, это мои любимые трусы, я не собираюсь отказываться от них из-за парня.

— Не пойму, зачем ты носишь в сумке презервативы на всякий случай, если эти трусы — лучший оберег от секса.

— Ты сама говорила, что у каждой уважающей себя девушки с собой всегда должна быть зубная нить и защита. Всякое может произойти.

Это правда, Руби принесла нам этот совет от своей мамы вместе с горой презервативов. Нельзя рассчитывать только на парней, раз дело идет о безопасности обоих партнеров. С тех пор в каждой из моих сумок лежит презерватив, и это не раз спасало нас с Айзеком.

Продолжая листать галерею, я останавливаюсь, увидев Ника. Должна признать, что этого парня любят не только девушки, но и объектив камеры, не то чтобы Ник выглядел на фото лучше, чем в жизни, но я только сейчас замечаю, насколько у него пропорциональные черты лица. Прикусив губу, я приближаю кадр, чтобы рассмотреть его глаза. Черт, сложно поверить, что это не линзы.

Поймав себя на мысли, что рассматриваю фото дольше нужного, откладываю фотоаппарат и тянусь за ломтиком сыра, но замираю, услышав короткий писк телефона.

Ник Ровер:Я рассчитывал проводить тебя до дома, а ты сбежала.

Бэйли Шепард:Нет, ты рассчитывал, что я буду рассыпаться в комплиментах и поздравлениях.

Ник Ровер:Само собой, это даже не обсуждается.

Ругая себя за улыбку, отправляю в рот сыр и печатаю ответ:

Бэйли Шепард:Ты правда отлично играл сегодня.

Ник Ровер:Погоди, я должен сделать скриншот.

Ник Ровер:Мне нужно знать, ты ушла потому, что было пора или потому, что кто-то попросил?

Бэйли Шепард:Я ушла сама, больше никаких стычек с твоими бывшими.

— Кому ты там так улыбаешься? — интересуется Линдси, примеряя черный топ. — Айзеку?

О боже, я вру лучшим подругам.

— Пенелопу просто порвет, когда узнает, что ты теперь работаешь вместе с газетой «Мемфиса».

— Я скучаю по этому, — вздыхаю я. — В конце концов, нужно чем-нибудь занять себя в этой школе.

— Пришли потом ссылку, когда опубликуешь все на сайте. Айзек знает?

— Эм, нет, мы в ссоре.

— Снова? — Руби поворачивается, отвлекаясь от измены на экране. — Что с вами двумя происходит?

— Ему не нравится, что я подружилась кое с кем. — Девочки выжидающе смотрят, и я, крепко зажмурившись, падаю спиной на кровать. — С Ником Ровером.

— С кем, прости? — озадаченно переспрашивает Руби.

— Он на самом деле не такой плохой парень, честно. Несколько раз помог мне и защитил.

Руби вскидывает бровь.

— Бэйлс, одумайся.

— Знаю.

— Он что, — неуверенно пожав плечами, Линдси не сразу продолжает: — нравится тебе?

— Нет! — приподнимаюсь на локтях я. — Только как человек. И то не всегда.

— Тогда зачем ты общаешься с этим отморозком?

— Ник не отморозок.

— Он именно такой.

— Слушайте, только не смотрите на меня так, ладно? Я тоже думала плохо об этих ребятах до недавнего времени, но «Норд» совсем не те, кем мы их считали.

— «Норд»? — Руби многозначительно переглядывается с Линдси. — То есть теперь не только Ник, но и все его друзья хорошие? Черт, они там что, пытают тебя и угрожают, чтобы ты несла всю эту чушь?

— Бэйли, — тихо зовет Линдси, опускаясь на пуфик, — да, они симпатичные ребята, не отрицаю, но они все еще часть «Мемфиса». Это… Неправильно.

— Ну, я теперь тоже часть «Мемфиса», — развожу руками я. — И если мы говорим о правилах, то кто их ставит? Мы сами? Наши школы? Почему Мейсону никто и слова не сказал, когда он связался с Констанс, а мне нельзя просто общаться с ребятами, с которыми я теперь учусь вместе? Девочки, об этом можно спорить часами, но это последнее, чего я хочу. Давайте просто проведем спокойный вечер, обсуждая ссору Бьянки и Пьера, а не нашу с Айзеком.

Нерешительно кивая, подруги соглашаются, а вот я начинаю чувствовать себя неловко, а еще лишней, словно пришла на вечеринку без приглашения. Наверное, не стоило открывать рот, но чем ближе я знакомлюсь с ребятами из «Мемфиса», тем тяжелее молчать, когда их оскорбляют. Не пойму, то ли я изменилась, то ли девочки стали холоднее ко мне относиться, но наш вечер совсем не кажется таким же уютным и веселым, как было раньше.

Из видеодневника Бэйли Шепард:Чувствую себя чужой везде. В новой школе. С друзьями. Со своим парнем. Даже дома. Я словно в той игре, где нужно успеть занять свободный стул, как только перестанет звучать музыка. Все заняли свои места, а я так и осталась растерянной в стороне, будто не до конца поняла правила игры.

Глава 29 Обидчиков нужно шлепать по заднице

Утро началось с хороших новостей. Папа, узнав, что я до поздней ночи обрабатывала снимки для газеты, похвалил меня за старание и попытку адаптироваться в новой школе, поэтому вернул ключи от машины. А может, ему просто не хотелось тратить время, подвозя меня до школы, потому что мама наотрез отказалась ездить туда.

Второй повод для радости — день рождения Микки. Я долго раздумывала над подарком, в итоге остановилась на наборе маркеров для скетчинга, потому что Микки обожает рисовать. Я люблю дарить подарки, но, к сожалению, впервые сталкиваюсь с тем, что у меня ограниченный бюджет. Деньги с продажи телефона потихоньку заканчиваются, раньше я не задумывалась, сколько трачу на подписки в онлайн-сервисах, мобильную связь, маникюр и простой кофе.

За завтраком мне приходит сообщение от Пайпер, она спрашивает в силе ли наш план по отвлечению Микки для подготовки сюрприза.

Бэйли Шепард:Конечно, у вас с миссис Рамирес будет полно времени. Дай знать, когда все будет готово.

— Доброе утро. — Мейсон, зевая, берет глубокую тарелку и садится за стол напротив меня. — Чего такая счастливая?

— У меня снова есть машина, папа сжалился.

Мейсон протягивает руку, и я отбиваю его ладонь.

— Не помню, сказала ли я, кто мой новый босс в газете?

— Сгораю от нетерпения узнать подробности, — язвит он, насыпая гранолу в тарелку.

— Твоя бывшая.

— Дженна?

— Дженна из «Примроуз», ты напрочь запутался в своих бывших. Я про Констанс.

— И как она, не обижает тебя?

— Пока все в порядке.

Кивнув, Мейсон заливает гранолу молоком.

— Ты сегодня неразговорчивый, приснился плохой сон?

— Хуже, порвал вчера на тренировке любимую джерси.

— У тебя их целая сотня.

— А у тебя сотня пар туфель, готов поспорить, ты разревешься, если из этой сотни испортишь самую любимую.

Справедливое замечание.

Разговор о джерси заставляет меня вспомнить о Нике и его первом желании, которое я не собираюсь исполнять.

— Мейсон, можно вопрос? Ты ведь не раз спорил с парнями на что-то, бывало такое, что, проиграв, кто-то не отдавал долг или не исполнял уговор?

— Ты поспорила на деньги? — усмехается он.

— Нет, просто Линдси рассказала вчера одну историю, и я не могу перестать о ней думать. Не суть, — отмахнувшись, я делаю глоток кофе. — Кто-нибудь нарушал условия спора или нет?

— Нет конечно. А если бы кто-то это сделал, я бы проучил слабака. Ответить за свои слова — дело чести каждого парня.

— А если это девушка?

— Пол не важен. Если хватило ума спорить, то должна осознавать, что есть шанс проиграть.

Спасибо, но я надеялась услышать другой ответ. Мейсон возвращается к завтраку, а вот я, тряся ногой под столом, раздумываю, что делать с проигрышем. Может, Ник просто пошутил?

— Бэйлс, есть разговор.

— Какой серьезный тон. — Подавшись ближе, я подпираю щеку ладонью. — В чем дело?

— Знаешь, не люблю лезть в твою личную жизнь…

— Ложь, — перебиваю я.

— Айзек не похож сам на себя в последние несколько дней, ни с кем не разговаривает, лажает на тренировках. Недавно я сидел в библиотеке и слышал, как тренер орет на него на поле, и я

— Сам знаешь, что все усложнилось, а после совместного ужина с Уоллесами стало только хуже.

— Вы расстались или же…

— Сама не знаю.

— Как это? — спрашивает Мейсон с набитым ртом. — Не знаешь, в отношениях ты или нет?

— Мы поссорились, никто из нас не пишет и не звонит, поэтому я не… — Замолкаю, потому что на столе звонит мой телефон, а на экране мигает «Айзек». — Это магия?

— Или судьба, — пожимает плечами брат. — Помиритесь уже, на него больно смотреть.

— Да? — выдыхаю я в трубку.

— Ты дома? Хотя уверен, что дома, потому что… Черт, если честно, я торчу тут с семи утра.

— Перед моим домом?

— Да. Не мог уснуть всю ночь, сам не знаю, что мной двигало, когда сел в машину и приехал сюда. Никак не мог набраться смелости и позвонить.

Заметив, как Мейсон пытается уловить слова из трубки, я поднимаюсь и выглядываю в окно.

— Зайдешь на завтрак?

— Да, с удовольствием.

Сбросив вызов, я иду к выходу.

— Исчезни, — бросаю я брату.

— Мама не разрешает есть в комнате, и я хочу подслушать ваши разборки.

— Если не хочешь, чтобы твое детское фото, где ты надел на себя мамину блузку, попало в школьный чат, то лучше уходи.

Звякнув ложкой, Мейсон бросает тарелку и, обогнав меня, поднимается на второй этаж, вскинув средний палец. Проведя ладонью по волосам, я мельком заглядываю в зеркало и открываю дверь.

Не произнося ни слова, Айзек переступает порог и крепко обнимает меня.

— Ненавижу ругаться с тобой, — шепчет он, утыкаясь носом в мою шею. Вдохнув аромат его парфюма, я протягиваю руки и смыкаю их за его спиной.

— Я тоже.

Мы проходим на кухню, и пока я опускаю капсулу в кофемашину, Айзек не отходит от меня ни на шаг, обнимая со спины.

— Полегче, я не могу нормально двигаться, — смеюсь я.

— Прости, но я слишком соскучился по тебе. — Поцеловав в плечо, он проводит ладонью по моему животу. — Насчет нашей ссоры… Столько бреда тебе наговорил, но это из-за ревности. Я с ума схожу, когда думаю о том, что ты проводишь время с Ровером.

— Давай не будем о нем? — предлагаю я не только Айзеку, но и своему разуму, который при упоминании Ника рисует перед глазами его фото, которое я сделала вчера. — Мейсон сказал, что у тебя в последнее время проблемы на тренировках.

— Мейсон порет чушь, я лучший в лакроссе, причем не только в нашей школе. — Он сжимает меня еще крепче. — Пока сидел в машине, раздумывал, как нам провести время. Может, уедем за город на весь день? Ты говорила, что хочешь в заповедник, а я все никак не находил на это времени, пора исправлять.

Чувство вины обжигает внутренности, мне тяжело отказывать Айзеку, когда он ведет себя так мило. Взяв кружку, я медленно поворачиваюсь и протягиваю ему латте.

— Боюсь, сегодня не получится. Я иду на день рождения Микки, мы устраиваем ей вечеринку-сюрприз.

Не отводя от меня взгляда, Айзек дует в кружку и делает глоток кофе.

— Тебе обязательно идти?

— Конечно, — я провожу большим пальцем по его верхней губе, стирая пенку от латте. — Я буду отвлекать Микки, пока все готовится.

— Пусть кто-нибудь другой это сделает. Ну же, детка, ты ведь так хотела в заповедник.

— Да, и я просила тебя съездить со мной туда на протяжении всего прошлого года. — Встав на цыпочки, я чмокаю его в щеку. — Но на сегодня у меня есть планы.

Сев за стол, я делаю глоток остывшего кофе, Айзек устраивается напротив, по хмурой складке между его бровей становится ясно, что наше недолгое перемирие уже летит в мусорную корзину.

— Ты можешь пойти со мной на вечеринку, уверена, Микки будет не против.

— Где это будет, что за место?

— Трейлер-парк.

— Черт, ты серьезно?

Я невозмутимо пожимаю плечами. Прикусив губу, Айзек проводит ладонью по лицу и усмехается.

— Бэйли, ты издеваешься? Провести день в заповеднике или тусоваться в трейлер-парке… Выбор очевиден, не думаешь? Поздравишь свою подругу потом, ноги моей не будет в этом месте.

Айзек не понимает, что выбор стоит не в том, где именно мы проведем этот день, а в том, проведем ли его вообще вместе.

— Тогда отложим заповедник на следующие выходные, — натягиваю улыбку я.

— Он там будет? — холодно спрашивает Айзек, глядя на меня поверх кружки.

— Кто?

— Ровер. Он будет на этой вечеринке?

— Я не знаю.

— Бэйлс…

— Но я правда не знаю. Мне что, позвонить ему и спросить?

— Так у тебя есть его номер?

Прикончив кофе, я опускаю кружку на стол.

— Да, есть.

— Отлично. Просто превосходно. — Сжав челюсти, он протягивает руку. — Дай мне свой телефон.

— Прости?

— Хочу посмотреть, как часто вы созваниваетесь и о чем переписываетесь.

Даже если бы у меня не было переписки с Ником, я бы ни за что не дала свой телефон. Это личное.

— Нет.

Мой ответ заставляет Айзека отпрянуть.

— То есть, тебе есть что скрывать?

— Я не буду доказывать тебе свою верность. Моих слов, что между нами ничего нет, тебе недостаточно?

— Нет, детка, недостаточно.

— Хорошо. — Скрестив руки на груди, я откидываюсь на спинку стула. — Тогда и ты дай мне свой телефон.

— Отличный ход, — усмехается Айзек, — хочешь перевести стрелки и выставить меня изменником?

— Нет, речь не об изменах. Мне не нужны все переписки, просто открой ваш чат с парнями, хочу почитать, не писал ли ты им обо мне что-нибудь плохое.

— Наш чат с парнями — это личное, Бэйлс.

— А мои чаты, — я показываю кавычки пальцами, — уже не личное, а наше общее, так?

Барабаня пальцами по столу, Айзек пристально смотрит на меня.

— Как ты умудряешься делать это? Раздуваешь ссору буквально из всего? Пожалуйста, давай остановимся и попробуем провести хороший день вместе? Только я и ты. Просто позвони своим новым друзьям и скажи, что не сможешь.

Я вскидываю бровь.

— Прости, мне кажется, или ты переводишь тему?

— Я пытаюсь

Молча смотря на Айзека, я пытаюсь понять, как мы превратились в одну из этих пар, которые отравляют друг друга при каждой встрече и не могут жить без скандалов. Он с детства был моим принцем на белом коне, но стоило появиться нескольким преградам, как наши отношения посыпались. В эту самую секунду я не могу не думать о том, какое будущее нас ждет. Айзек продолжить подбирать мне друзей и ставить ультиматумы, как сейчас? Такого прежде не было.

— Я предложила тебе провести день вместе, но на дне рождении Микки. Какая разница, где это будет, главное, что мы проведем его вместе, разве нет?

— Нет, детка, разница есть. Я не хочу весь день беспокоиться о том, что у меня стащат телефон или бумажник, а затем торопиться домой, чтобы поскорее постирать вещи.

— Уходи, — вырывается у меня.

— Что, прости? — смеется он, решив, что я шучу.

— Я прошу тебя уйти, Айзек.

— Брось, это смешно. Ты серьезно прогоняешь меня из-за девчонки, которую едва знаешь?

— Мне жаль, если ты не понимаешь, почему я прошу тебя уйти. — Айзек не двигается, и я поднимаюсь. — Хорошо, тогда уйду я. Где дверь, ты знаешь.

— Бэйли!

Сжав кулаки, я спешу на второй этаж. Хотелось бы громко хлопнуть дверью, но это может вывести из себя маму, которая, увидев Айзека, включит режим гостеприимной хозяйки.

***

Заставить Микки потерять бдительность оказалось проще простого. Я испытывала стыд, пока она с несчастным видом терпеливо ходила со мной по магазинам и в свой собственный день рождения ждала, пока я мерю вещи в примерочной. Наверное, лучше было бы отвести ее в кино, потому что Микки из того типа девушек, которые не расслабляются на шоппинге, а хотят поскорее выбрать одежду и уйти.

После сообщения Пайпер мы едем в трейлер-парк, ерзая на сиденье, я едва сдерживаю глупую улыбку, предвкушая, как Микки удивится.

Когда мы наконец-то останавливаемся у трейлера, где уже собралась куча народу в праздничных колпаках, я радостно выкрикиваю: «Сюрприз!». Вместо удивления на лице Микки отражается страх, заметно побледнев, она вжимается в спинку сиденья, словно пытается раствориться в ней.

— Тут же полно народу из школы, — сдавленно выдает она.

— В этом и заключается сюрприз, — неуверенно поясняю я. — Ты в порядке?

Облизнув пересохшие губы, Микки качает головой, а ее грудь вздымается от частых вздохов. Боже, она в ужасе.

— Ч-чья это идея?

— Пайпер. Она сказала, что чувствует себя виноватой и хочет извиниться перед тобой, поэтому устраивает вечеринку-сюрприз, о которой договорилась с твоей мамой.

Глаза Микки становятся безжизненными, почти стеклянными. И только в этот самый момент я понимаю, какую ошибку совершила, позволив Пайпер обмануть меня. Не только меня, но и миссис Рамирес, которая смотрит на нас сейчас с широкой улыбкой и размахивает постером с надписью «Сладкие 18 Микки!».

— Не говори маме, что это не дружеский жест, а лишь попытка Пайпер унизить меня.

Микки вылезает из машины и, широко улыбнувшись, идет навстречу маме.

— Какая же я дура! — злюсь я вслух и, потянувшись за сумкой, выхожу следом.

Эта вечеринка больше, чем ужасна. Все ярко-розовое, на столе с угощениями блестящая скатерть, от которой отражается солнце и слепит глаза, одноразовая посуда и стаканчики с Барби, подвешенная на ветке дереве пиньята, надувной шар в виде замка. Все бы ничего, будь эта вечеринка для маленькой девочки, но Микки исполнилось восемнадцать, она мало похожа на девушку, обожающую блестки и розовый цвет.

Я разглядываю людей вокруг, с опаской ищу участников «Норда», но их здесь нет. Микки дружит с парнями, уверена, она бы не перенесла, если кто-то из них участвовал в этом спектакле.

Взяв Микки за руку, Пайпер тянет ее за собой к стулу, одиноко стоящему посреди двора, и наливает в стакан содовую ядерно-розового цвета. Сжав кулаки, Микки смотрит на маму и нехотя присаживается.

— Понимаю твое негодование насчет оформления, но это символ прощания с детством, — щебечет Пайпер, переставляя босоножки по газону. — А вот этот воздушный замок — символ того, что из принцессы ты сегодня превращаешься в настоящую королеву. Поэтому и подарки мы будем тебе преподносить как королеве. — Она щелкает пальцами. — Мальчики!

Парни достают из-под стола свернутый ковер и расстилают у ног Микки розовую ковровую дорожку. Следом к ее ногам одна за другой приземляются тряпки, под смех друзей по дорожке марширует парень, держа в руках швабру. Опустившись на колено перед Микки, он склоняет голову.

— Моя королева.

Не могу поверить, они высмеивают Микки за то, что ее мама работает в клининге? За то, что она помогает маме? Что, черт возьми, в этом смешного? Почему труд и честно заработанные деньги люди считают чем-то зазорным? В такие моменты я вспоминаю Марту и пренебрежительно отношение к ней миссис Уоллес.

К горлу подкатывает тошнота, а от осознания, что я приложила руку к этой вечеринке, меня начинает трясти. Перевожу взгляд на миссис Рамирес, на ее лице больше нет улыбки, она едва сдерживает слезы. Я буквально ощущаю, как чувство вины и злости прожигает мои внутренности.

Внезапно Микки принимает швабру и, замахнувшись, хорошенько вмазывает ей по лицу парню, что преподнес подарок.

— Сдурела?! — вопит он, завалившись на землю.

Откинув швабру, Микки бросается на перепуганную Пайпер. Девочки заваливаются на траву и, вцепившись друг другу в волосы, катаются по ней в драке. Стоящая неподалеку от меня девушка, закатывает рукава толстовки:

— Сейчас я покажу этой мигрантке.

— Только попробуй, — вырывается у меня. Достав из сумки перцовый баллончик, я поднимаю подрагивающую руку. — Предупреждаю, эта штука ослепляет минимум на сутки.

Понятия не имею, может такое перцовка или нет, но, кажется, защитница Пайпер верит, потому что плотно сжимает губы и отступает.

— Шлюха! Убью! — визжит прижатая спиной к земле Пайпер, пока Микки сидит над ней. — Еще раз увижу рядом с ним, и ты труп!

Воздух разрезает оглушительный звук выстрела. Вздрогнув, я оборачиваюсь. Я ожидала увидеть кого угодно, например Джейка или Оливера, но выстрел сделала миссис Рамирес. Стоя у трейлера, она держит над головой вытянутую руку, в которой зажат пистолет. Миссис Рамирес не выглядит испуганной, на ее лице нет ничего кроме холодной жесткости — так выглядит разъяренная

— Вон отсюда, — приказывает она. Никто не двигается, и я не удивлюсь, если следующий выстрел может быть уже не предупредительным. — Вон!

Ребята, словно в быстрой перемотке, рассыпаются по сторонам, унося ноги. Малышка Рут выбегает из соседнего трейлера с битой, угрожая пробить голову Пайпер.

Через несколько минут становится тихо, но в ушах все еще стоит звон после выстрела. Только когда миссис Рамирес уходит в трейлер, чтобы спрятать пистолет, я замечаю, что дрожу всем телом. Клянусь, острый страх пронзил и сковал меня с такой силой, словно я участвовала в настоящей перестрелке.

Двор усеян одноразовой посудой и конфетами, стулья перевернуты, часть блестящей скатерти съехала со стола к земле, под порывом легкого ветра издевательски подпрыгивают края постера с поздравлением. Микки садится за стол и, тяжело дыша, наливает содовую.

— Прости меня, Микки, — я пытаюсь вложить всю искренность в свой севший голос. — Я не знала, что все так выйдет.

— Ты не виновата, — отмахивается она, не глядя на меня.

Опустившись на корточки рядом с дочерью, миссис Рамирес громко всхлипывает в извинениях, гладит ее по голове и целует в лоб.

— Она пришла сюда на днях, сказала, что твоя подруга. Сказала, что хочет устроить замечательный праздник, а все эти мелочи с Барби якобы ваша общая шутка. Боже, я ведь ничего не знаю о твоих подругах, вот и поверила. Мы поменяем школу.

— Что? — вздрагивает Микки. — Мам, нет!

— То, что я сейчас видела, — бесчеловечно. Так не должно быть.

— Меня там не избивают, я даже не обращаю внимание на эти подколы. Я не хочу менять школу в выпускном классе. У меня там есть друзья. Да, сегодня я вышла из себя, потому что Пайпер заявилась сюда и вмешала тебя. Такое я терпеть не стану. У меня все в порядке, если меня кто и сломает, то точно не Пайпер. Я не боюсь ее, мам, после сегодняшнего уж тем более.

— Подумай над этим, хорошо? Одно твое слово и мы заберем документы.

Всхлипнув, миссис Рамирес, крепко прижимает дочь к себе. При виде этого у меня в груди разрастается ноющее, но теплое чувство с уколом легкой зависти. Моя мама совсем не тактильная, мы с Мейсоном редко получаем объятия и поддержку. Не знаю, что в голове у ребят из «Мемфиса», но пока они унижают Микки за то, как она живет, они не понимают, что она одна из самых богатых людей, которых мне доводилось встречать — ведь она живет в большой любви и заботе.

***

Решив сменить обстановку, мы отправляемся в парк аттракционов вместе с Микки, ее мамой, их соседкой Рут и ее младшими братьями.

В нашей программе только безобидные карусели и горки (потому что миссис Рамирес запретила нам садиться на экстремальные аттракционы), мой живот наполнен сахарной ватой, но я решаю, что этого недостаточно, поэтому покупаю сладкую газировку и хот-доги.

— Миссис Рамирес наконец-то улыбается. — Поставив на стол поднос с тремя хот-догами и стаканами с колой, я сажусь напротив Микки и Рут. — Она уже в третий раз садится на карусель.

Несколько долгих мгновений мы с девочками смотрим на вращающихся в свете огней лошадок, на которых катаются младшие братья Рут вместе с мамой Микки.

— Ненавижу то, что она будет винить себя за произошедшее, — вздыхает Микки.

— Если твоя мама еще раз заплачет из-за этого, клянусь, я размозжу череп этой выскочке из твоей школы, — обещает Рут, перед тем как вгрызться в хот-дог.

— Сама виновата, не нужно было врать о куче подруг. Но что я должна была сказать ей? Извини, надо мной смеются в школе, потому что мы живем в трейлере и зарабатываем на жизнь уборкой? — Невесело усмехнувшись, Микки пожимает плечами. — Это бы привело к тому, что мама, работающая на износ, окончательно добила бы себя дополнительной работой, пытаясь вытащить нас из трейлер-парка.

— Ты хотела уберечь маму, в этом нет твоей вины. — Собирая кончиком пальца капли с запотевших стенок стакана, я качаю головой. — Не знаю, откуда в людях столько жестокости.

— Эта стерва проделала все из-за Джейка? — спрашивает Рут.

— Да.

— А где он сам? Какого черта не прижал свою девушку за хвост?

— Он в Батон-Руж с родителями.

— И что, в Батон-Руж нет связи? Хоть бы позвонил. А второй где? Милашка с красивой улыбкой.

— Может, и звонил. Я выключила телефон, Рути, не хочу случайно зайти в соцсеть и увидеть ролик с сегодняшней вечеринки. Не хочу говорить об этом, лучше покатаюсь с мамой и мальчишками.

Натянув улыбку, Микки встает из-за стола и направляется к двухъярусной карусели.

— Я съем твой хот-дог? — окликает ее Рут.

— Ешь.

— На нее больно смотреть. — Потеряв аппетит, я отодвигаю от себя еду, которую Рут сразу притягивает к себе.

— Не переживай, Микки сильная, справится, — заверяет она с набитым ртом. — Я рада, что она разобралась с этой стервой силой, а не разговорами. Некоторые люди тупо не понимают слова.

— Бэйлс? — доносится сбоку голос Мейсона. Притормозив, он кивает друзьям, чтобы шли дальше, а сам останавливается рядом и, внимательно оглядев стол, цокает. — Углеводы вечером? Ты пьяная? Это вредно.

— Красивый парень, которого волнуют углеводы, — хмыкает Рут, вытирая горчицу в уголке губ, — ты педик?

— Прости?

— Не прощу.

Мейсон встряхивает головой, словно ему все это мерещится.

— Что здесь происходит, Бэйли? Благотворительная помощь нуждающимся? Иначе не знаю, как это объяснить.

— Давай поговорим дома, — предлагаю я, увидев, как Рут расправляет плечи и разминает шею, словно собирается вступить в драку с моим братом. И после сегодняшнего я не удивлюсь, если она действительно решится на это. — Иди к друзьям.

— Ладно. — Протянув руку, он щелкает меня по носу. — Удачно вам посидеть, девочки.

— Спасибо, красавчик, — отвечает Рут, и как только Мейсон разворачивается, она замахивается и звонко хлопает его по заднице.

Мейсон замирает, как и мое сердце, а потом медленно оборачивается с выражением ужаса на лице.

— Что такое? — вскидывает брови Рут.

— Пожалуй, — тянет Мейсон, — я просто забуду об этом.

Не поворачиваясь к нам спиной, он пятится. Не выдержав, я прыскаю со смеху, потому что впервые вижу, чтобы девушка ввела

— Какой стеснительный, — фыркает Рут, возвращаясь к хот-догу.

— Впервые вижу, чтобы он не нашел, что сказать, — смеюсь я, глядя Мейсону вслед.

— В этом весь секрет. Веди себя непредсказуемо и смело, тогда никто не захочет связываться с неадекватной и быстро свалит.

— Хочешь сказать, ты часто шлепаешь обидчиков по заднице?

— Постоянно. Всегда работает. Попробуй, не пожалеешь. Кстати, ты будешь колу? Если нет, я допью.

Интересно, если я шлепну Ника Ровера по заднице, он исчезнет? Не то чтобы я хотела это сделать, но если нет другого способа избавиться от этого парня, то почему нет?

Глава 30 Пугливый рокер

Всю дорогу до дома я раздумывала над тем, что произошло в трейлер-парке. Не могу поверить, что люди могут быть так жестоки, а еще не могу не думать о том, что если они проделали это с Микки, которую знают уже давно, то им ничего не стоит поквитаться и со мной. Сегодня я окончательно убедилась в том, что Микки очень сильная девушка, мне бы хотелось быть похожей на нее хоть капельку и так же смело справляться с трудностями, но я слишком труслива.

Забравшись под одеяло, я ставлю севший телефон на зарядку, как только он включается, оповещения о пропущенных звонках всплывают одно за другим. Через пару минут на экране вспыхивает буква «Н», и какое-то время я раздумываю, перед тем как провести пальцем по экрану.

— Ты в порядке? — без приветствия спрашивает Ник.

Кивнув, я вожу кончиком пальца по одеялу, обводя цветочный узор.

— Бэйли?

— Я кивнула.

— И как я сразу не догадался? — усмехается он.

— Можно вопрос? Только пообещай ответить честно.

Сжав пальцами плед, я жду в ответ глупую шутку, но Ник молчит.

— Я кивнул.

— Ты знал, что Пайпер задумала?

— Нет, конечно нет. Узнал, когда увидел видео в соцсетях.

Его ответ снимает тяжелый груз с моих плеч, и, с облегчением выдохнув, я падаю на подушки.

— Как там Микки?

— Держится, но переживает за маму, она все видела.

— Черт, бедная малышка Рамирес, — вздыхает Ник. — Я звонил Джейку, он приедет завтра утром. Если не сядет в тюрьму за убийство всех причастных к сегодняшнему, то хочет сделать для Микки небольшой сюрприз, будут только свои. Придешь?

— Уже не знаю, готова ли я участвовать в еще одной вечеринке-сюрпризе. А что насчет Оливера? Я думала, он придет сегодня, чтобы поддержать.

— Он под домашним арестом.

— Ты тоже, однако это не помешало тебе приготовить мак энд чиз в доме Бетти.

— Олли слушается родителей, это ведь не плохо, верно? К тому же у меня не отбирали телефон, а он сидит без связи и интернета, как Рапунцель в башне.

— Ты мог бы ему рассказать.

— Я рассказал Джейку, этого достаточно. Дальше в этот сложный треугольник я не полезу.

— У Джейка к Микки… Он влюблен в нее?

— Не знал, что ты такая сплетница, Баунти, — усмехается Ник.

— Просто поддерживаю разговор, — стыдливо оправдываюсь я, накрывшись одеялом с головой. — Хотела спросить, можешь снова продать кое-что? У меня есть планшет, лежит без дела.

— Без проблем. Когда забрать?

— Когда тебе будет удобно, но лучше как можно скорее.

— Хорошо. Кстати, Бэйли?

— Что?

— Пойдешь со мной на свидание?

— Я вешаю трубку. Пока.

Слыша на том конце смех, я сбрасываю звонок, но при этом ловлю себя на том, что глупо улыбаюсь. Опять. Мне это не нравится. Встряхнув головой, откидываю телефон и легонько хлопаю себя по щекам.

Чтобы отвлечься и немного освободить голову, я включаю тру-крайм. Потянувшись за резинкой, заплетаю волосы в косу и надеваю на лицо маску, пропитанную ароматом банана, гашу свет и включаю ночник, пускающий по потолку розовые звездочки с сердечками. Открыв пачку лакричных палочек, я забираюсь в кровать и погружаюсь в историю кровожадного убийцы из тихого английского городка.

К середине ролика на прикроватной тумбочке звонит телефон, и я нехотя отрываюсь от экрана. Мигающая буква «Н» заставляет меня тяжело сглотнуть.

— Да?

— Выйдешь на крыльцо?

Выронив упаковку лакричных палочек, я сажусь ровно.

— Что ты здесь делаешь?

— Приехал за планшетом. Ты же сама сказала забрать, как можно скорее.

— Я имела в виду завтра.

— Ладно, тогда заеду завтра.

— Стой. — Прикусив губу, я опускаю ноги на пол. — У меня не получится выйти, мама все еще внизу, если увидит тебя, то нам обоим не поздоровится. Может, я положу планшет в пакет и спущу из окна на связанных простынях?

— Ты серьезно? — вздыхает Ник. — Это займет кучу времени, Баунти. Какое из окон твое? Дай угадаю, с розовыми звездочками на потолке?

Подняв голову, я оглядываю потолок и стену над кроватью, по которым медленно плывут блики ночника.

— Это комната Мейсона.

Ник усмехается, а затем я слышу, как хлопает дверца машины.

— Дай мне минуту, сейчас буду.

— Стой, нет! — возмущаюсь я, но он сбрасывает звонок.

Подбежав к окну, я внимательно вглядываюсь в полумрак пустой улицы. Ник подходит к дому и, остановившись под моими окнами, оценивает обстановку, а затем лезет вверх по кустовой изгороди. На голове у него надет капюшон безразмерного худи, если этого парня увидят соседи, то запросто примут за вора.

Через несколько секунд Ник появляется на козырьке, и я спешно поднимаю оконную раму. Сняв капюшон, он поднимает подбородок и, увидев меня, взвизгивает.

Буквально.

Тонко и пронзительно.

— С ума сошел?! — шиплю я. — Мама услышит.

— Прости. — Тяжело дыша, он прикладывает ладонь к груди. — Не ожидал увидеть в темноте белое лицо, подумал, привидение.

Нахмурившись, я касаюсь своей щеки. Черт, забыла про маску. Сняв, выбрасываю ее в мусорную корзину у стола.

— Ты что, правда завизжал?

— Больше никогда не буду смеяться над Рэмом и его страхом привидений, — бубнит Ник, забираясь в окно.

Закрыв дверь на замок, прислоняюсь к ней ухом, прислушиваясь. Шагов не слышно. Мама наверняка списала крик на шум с улицы, иначе уже поднялась бы проверить.

Отпрянув от двери, я медленно оборачиваюсь. Ник стоит неподвижно, его грудь вздымается в глубоком вздохе, а тяжелый взгляд, почти осязаемый на коже, вызывает внутри меня что-то, чему я не могу дать

— Вот, — бормочу я, протягивая его Нику.

Не двигаясь, он внимательно вглядывается в мое лицо, настолько пристально, что начинает казаться, что маска до сих пор на мне. Внезапно до меня доходит: Ник впервые видит меня без косметики.

— Вау, — выдыхает он, потирая ладонью грудь.

— Что «вау»?

— Ты. Просто ты.

Мое сердце наезжает на кочку. Опять это странное чувство. От взявшегося из ниоткуда смущения, я нервно притопываю, и Ник задерживает взгляд на тонком браслете, тихо позвякивающем на моей щиколотке.

— Бери, — взмахиваю планшетом я, — ты ведь пришел за ним.

Забрав, он кивает с серьезным видом.

— Конечно, исключительно за этим.

— Вот и иди, — я указываю в сторону окна. — Если кто-то из моих тебя увидит, то о тебе напишут некролог.

— Будешь плакать на моих похоронах?

— Нет, у меня закончилась водостойкая тушь.

В ответ Ник лишь усмехается и идет к окну.

— Баунти? — шепотом зовет он, выбравшись на козырек.

— Что?

— Спокойно ночи.

Стиснув зубы, я рывком опускаю раму. Как только Ник уходит, я с колотящимся сердцем забираюсь в кровать и накрываю ладонями пылающее лицо, кожа все еще влажная и слегка скользкая после маски. Взяв салфетку, я промокаю остатки сыворотки и смотрю на место, где только что стоял Ник. Поверить не могу, что он был здесь, что сама впустила его.

Из видеодневника Бэйли Шепард:Он завизжал. Капитан футбольной команды, крутой рокер и самый опасный парень в мире по мнению моих близких. Испугался и завизжал, увидев на мне косметическую маску. Почему это заставляет меня так сильно смеяться?

***

Утро началось с криков. Родители в очередной раз ссорятся. Каждый раз поражаюсь, как вечно холодная и сдержанная со всеми мама, превращается в капризную и беспомощную женщину во время ссор с отцом. Не знаю, как долго мы протянем в таком режиме.

Мейсон:Если пойдешь завтракать, захвати мне что-нибудь, не хочу спускаться.

Бэйли:Спасибо, но я лучше позавтракаю воздухом.

Мейсон:Быстрее бы следующий год. Хочу уехать в университет и не слышать это дерьмо по утрам.

Не могу не согласиться. Не припомню, когда в нашем доме в последний раз была легкая атмосфера, чувство, будто мы живем в черно-белом фильме, где нет ярких красок. Проблемы, ссоры, тучи сгущаются и, кажется, просвета уже не будет.

Чтобы отвлечься, я решаю провести генеральную уборку в гардеробной, для меня это своего рода терапия. Вставив в уши наушники, достаю с полок вещи, складываю их заново и отсеиваю то, что уже вряд ли буду носить.

Музыку прерывает писк входящих сообщений, приходящих одно за другим. Аккуратно сложив свитер, кладу его на полку, тянусь за телефоном и с удивлением смотрю на экран, меня добавили в новый чат.

Оливер Хартли добавил(-а) вас в чат День рождения Микки

День Рождения Микки

Оливер Хартли:Всем привет, думаю, вы в курсе случившегося вчера. Хочу немного поднять настроение Микки, предлагаю собраться в открытом кинотеатре и посмотреть ее любимый фильм. Это будет сюрприз, я заберу ее и привезу.

Рут Кларк:У меня не получится, сижу с малышней. И где ты был вчера, герой? С одним я уже поговорила сегодня с битой в руках, ты следующий.

Джейк Элфорд:Бьет она и правда больно. Без шуток.

Бэйли Шепард:Я приду. Но как быть с любимым фильмом? Разве там можно выбрать? Все явно расписано.

Однажды мы пытались сделать подарок на годовщину родителей Линдси и договориться о показе их любимого фильма «Знакомьтесь, Джо Блэк», но нас вежливо развернули.

Джейк Элфорд:Беру это на себя.

Рэм Гастингс:Еще бы. Та девчонка ради тебя банк ограбит, Джейки, не то что забьет на слова босса и поставит фильм.

Джейк Элфорд:Предлагаю перед началом фильма запустить на экране фото Микаэлы с поздравлением.

Бэйли Шепард:У меня есть хороший снимок с яблочного фестиваля, я тебе пришлю.

Рэм Гастингс:А еда будет?

Бэйли Шепард:Я могу сделать сэндвичи.

Рэм Гастингс:Ладно, тогда я в деле.

Ник Ровер:Она еще и готовит… Что за семейная жизнь нас ждет, сам себе завидую.

Бэйли Шепард:Кто-нибудь может удалить Ника из чата, пожалуйста?

Джейк Элфорд:Конечно.

Джейк Элфорд исключил(-а) пользователя Ник Ровер из чата День Рождения Микки

Бэйли Шепард:Спасибо.

Джейк Элфорд:Обращайся, Барби.

Закончив с вещами, я сажусь за работу над снимками для газеты, а затем вспоминаю, что Ник должен сдать Констанс интервью. Что-то мне подсказывает, что он мог забыть об этом. Потянувшись за телефоном, нахожу во входящих вызовах “Н”.

— Не надо, — без приветствия отвечает он.

— Ты о чем?

— Не надо извиняться и умолять меня вернуться в чат, потому что тебе без меня там скучно.

Усмехнувшись, я вожу бегунком в фотошопе, корректируя освещение.

— Я по поводу интервью, ты сдал их Констанс? Им нужно успеть собрать статью и прикрепить фото тех, кого ты интервьюировал.

Ник тихо чертыхается.

— Так и знала.

— Сейчас быстро преобразую аудио в текст и скину ей.

— Будь так добр.

— Люблю, когда ты командуешь, Баунти. Собираемся к семи вечера, мы с Джейком заедем за тобой.

— Только ждите не напротив моего дома, не хочу проблем и повторения прошлой встречи с Мейсоном.

— Погоди.

— Что еще?

— Сходим на свидание после кино?

— Я тебя не слышу, очень плохая связь, пока.

Завершив вызов, я откладываю телефон, но на экране всплывает новое сообщение:

Мейсон:Умираю с голоду. Идем вниз на разведку? Вместе не так страшно.

Бэйли:Встречаемся через две минуты.

Отправив снимки Констанс, я подхожу к зеркалу и стараюсь взглянуть на себя со стороны глазами мамы. Вроде придраться не к чему, но я все равно разглаживаю невидимые складки на свитере и провожу расческой по волосам.

Выйдя за дверь, я встречаюсь с хмурым Мейсоном, он всегда не в настроении, когда голоден. Мы спускаемся на кухню, где мама, словно загипнотизированная, смотрит в чашку кофе.

— Как обычно в хорошем настроении, мам? — шутит Мейсон.

— Как обычно спите до обеда вместо того, чтобы заняться делами? — парирует она, подняв голову, и я замечаю, как сильно покраснели ее глаза. Опять плакала.

— Например?

— Например заняться уборкой

— Для этого ты родила Бэйли, — отмахивается Мейсон, опуская ломтики хлеба в тостер.

— Да, меня хотя бы запланировали, а ты следом вывалился по ошибке.

— Поешьте и займитесь работой по дому. — Отставив кружку, мама поднимается и поправляет блузу. — Вернусь вечером и все проверю.

— Куда ты?

— В галерею к Сьюзан, у нее открывается выставка местного фотографа, она два года прожила в Индии и недавно вернулась. Хотите составить компанию?

— Я бы с радостью, но у меня сегодня двойная тренировка.

— Я бы тоже, но полно домашней работы и еще нужно обработать снимки для сайта, — следом за Мейсоном вру я, прижимая к груди пачку гранолы.

Мама с равнодушием принимает наши отговорки, она любит искусство и может часами торчать в галерее. Я завидую каждой выставке, которую она посещает, потому что мечтаю, чтобы хоть раз мама с таким же восторгом взглянула на мои работы, но она лишь говорит, что в моих фотографиях нет стержня и души.

Когда мама выходит, то в кухне становится легче дышать. Моментами она напоминает шаровую молнию, которая держит всех в напряжении, а когда улетает, то все снова могут свободно двигаться.

— Видела ее глаза? — спрашивает Мейсон, намазывая джем на тост. — Снова плакала.

— Да. Уже какой раз эту за неделю.

— Иногда мне кажется, что развод — лучшее решение для них.

Возможно, Мейсон прав, но мысли о том, что мама с папой разведутся, заставляет мои внутренности дрожать от страха. Но если мама перестанет чувствовать себя плохо только благодаря разводу, то у нас не останется другого выбора, кроме как поддержать ее.

— Обидно, что основная проблема в деньгах. — Потеряв аппетит, я ставлю гранолу обратно на полку. — Как думаешь, они все еще любят друг друга?

Замерев, Мейсон молчит какое-то время.

— Не знаю, Бэйлс, — наконец отвечает он, — честно, понятия не имею. Иногда мне кажется, что они и вовсе друг друга ненавидят и держатся вместе лишь из-за нас.

Мейсон озвучил вслух мои мысли. За пару месяцев разрушилась абсолютно вся стабильность, жизнь будто ставит подножку за подножкой и ждет, когда я окончательно сдамся и перестану вставать, чтобы продолжить путь.

Глава 31 Фирменное блюдо

Когда мама и Мейсон уходят из дома, я возвращаюсь на кухню, чтобы сделать мои фирменные сэндвичи с вялеными томатами и авокадо, не хочу хвастаться, но Руби и Линдси просто обожают их. Бережно завернув каждый в крафтовую бумагу, я собираю все в корзинку для пикника.

Приступив к сборам, я даже слишком тщательно выбираю наряд, переодеваюсь снова и снова, пока не останавливаюсь на светло-розовых джинсах и белом укороченном свитере. Следом завиваю локоны и наношу легкий макияж в паре с шлюшьей помадой, которая так не нравится маме.

Тянусь за парфюмом, но меня отвлекает писк телефона:

Линдси Салливан:Ого, у него есть девушка? Случайно не знаешь, кто это?

Открываю ссылку, ведущую на публикацию Джейка Элфорда, на фотографии он обнимает смеющуюся Микки и смотрит на нее с нежностью, а под фото всего лишь одно слово «Ты». Представляю, как взбесятся Пайпер и компания. Всегда очень больно видеть, как парень, которого ты любишь, посвящает романтические посты другой девушке.

— Так их! — радостно выпаливаю я, подпрыгнув на стуле.

Теперь понятно, почему Линдси прислала мне это в личные сообщения, а не в общий чат, побоялась нарваться на неодобрение Руби. Хочется съязвить, ведь только на днях Линдс осуждала меня за то, что я хорошо отзываюсь о «Норде», а теперь интересуется личной жизнью Джейка. Решив ничего не отвечать ей, я набираю Микки.

— Ты ее уничтожила! — радостно тараторю я в трубку. — Просто раздавила Пайпер.

— Ты о чем?

— Последний пост Джейка. Ты не видела?

— Еще нет, сейчас.

Микки замолкает, а потом тихо усмехается и это звучит как «мне конец».

— Можно спросить? — нерешительно начинаю я, пока складываю кисти для макияжа. — Что на самом деле происходит между вами с Джейком?

На том конце трубки виснет молчание. Я нисколько не осужу Микки, если она не захочет делиться подробностями. Слишком личный вопрос.

— Мы с Джейком росли вместе в трейлер-парке, — внезапно начинает она. — Когда нам было по двенадцать лет, он переехал в другой район, а при переходе в среднюю школу начал делать вид, что мы никогда не были знакомы. Недавно он извинился, между нами все хорошо, но до начала этого учебного года мы были кем-то вроде врагов. В средней школе к нам перевелся Оливер, и я… Боже, как же неловко… В общем, это была любовь с первого взгляда, правда односторонняя. Мы с Олли стали друзьями, следом собралась группа, а после Олли начал встречаться с Констанс. Недавно Джейк сказал, что может помочь мне влюбить в себя Оливера, я была в разбитом состоянии и, кажется, думала задницей, когда соглашалась. По итогу Олли все еще любит Констанс, а Джейк каким-то образом снова вернулся в мою жизнь и мы… Вроде как друзья. Сегодня он приехал, обнял меня, и я почувствовала что-то странное. Уже не знаю, кто мы друг другу.

Микки замолкает, а я пытаюсь собрать все услышанное в единую картинку. Этот любовный многоугольник никак не укладывается в моей голове.

Внезапно раздается стук, и я вскрикиваю, увидев за окном Ника.

— Что ты здесь делаешь?!

— Привлекаю твое внимание и напоминаю о себе. Я бы не залез к тебе в окно, если бы ты брала трубку. Целую вечность пытаюсь дозвониться, нам пора.

— Ник Ровер залез к тебе в окно? — ошарашенно спрашивает Микки, а мои щеки вспыхивают, будто меня застали за чем-то неприличным. — Господи. Если его увидит Мейсон, он его убьет.

— Если это произойдет, я ни капли не расстроюсь, — цежу я сквозь сжатые зубы, наблюдая за тем, как Ник забирается в комнату сквозь приоткрытое окно. — Прости, Микки, мне пора.

Остановившись рядом со стеллажом, Ник проводит пальцем вдоль корешков.

— Зачем столько книг про принцессу Диану? — спрашивает он, взяв одно из изданий.

— Потому что она великая женщина. — Шлепнув его по ладони, я забираю книгу и ставлю обратно на полку. — Больше не смей вламываться ко мне через окно.

— Но ты сама сказала, что у нас будут проблемы, если твоя мама нас

Не сомневаюсь.

— Я разговаривала с Микки, потеряла счет времени. Идем.

Кивнув, Ник направляется к окну, но я ловлю его за воротник свитшота и тяну в коридор.

— Вы здесь не теряете друг друга? — Спускаясь по лестнице, Ник присвистывает, оглядывая холл. — Чертовски огромный дом.

Я почему-то чувствую неловкость от его слов. Взяв корзинку для пикника, хватаю куртку и спешу на выход, боясь, что кто-то из моих может внезапно вернуться.

— Забыл сказать, что ты сегодня очень красивая.

Ник забирает из моей ладони корзинку и спускается с крыльца, а я ловлю себя на глупой улыбке. Идиотка. Впившись ногтями в ладони, пытаюсь отрезвить разум и спешу к внедорожнику Джейка, остановившемуся в нескольких домах от моего.

Открыв передо мной дверцу, Ник пропускает меня в салон и садится рядом. Поймав в зеркале тяжелый взгляд Джейка, я вся сжимаюсь изнутри.

— Я похож на вашего таксиста? — вскидывает бровь он. — Кто-то из вас должен сесть вперед.

— Там уже занято, — отмахивается Ник, — твоим огромным эго и командирскими замашками.

Не сдержавшись, я издаю короткий смешок и прикрываю ладонью рот.

— Ты слышал это? — Ник указывает на меня пальцем. — Я сделал это, наконец-то рассмешил ее. Ей нравится, когда я обижаю тебя. Вектор понятен, прости, Джейки, но придется бить по тебе.

Неожиданно для меня Джейк усмехается и заводит двигатель.

— Ты все уладил с кинотеатром?

— Да.

— Не понимаю, почему ты отдаешь свой подарок Оливеру? Ничего не имею против него, но… Черт, это неправильно.

— Это всего лишь фильм, — пожимает плечами Джейк.

— Ее любимый фильм. Идея полностью принадлежит тебе. Ты всю ночь мчался к ней из Батон-Руж, чтобы успокоить, затем встряхнул Олли, а он грел задницу на кровати, пока ты все делаешь за него.

— Это важно для Микаэлы, чтобы это сделал он, а не я. Он ее друг.

— А кто тогда ты? Призрак из детства?

— Какая, к черту, разница? Главное, чтобы она улыбалась сегодня. Закрыли тему.

Не понимаю, как это возможно, но я только что взглянула на Джейка по-новому. Теперь, когда Микки рассказала их историю, мне кажется, что Джейк совершает подвиг, передав Оливеру права на авторство подарка.

В вечер субботы в открытом кинотеатре полно народу, все забито машинами, и я уверена, что мы не найдем свободное место, пока не вижу Рэма, трясущего за грудки какого-то парня.

— Что он делает? — спрашиваю я, подавшись ближе к окну.

— Освобождает нам место, — поясняет Джейк, замедляя ход.

Перепугавшийся парень отскакивает Рэма и, запрыгнув в машину, отгоняет ее, забыв про свою девушку.

— Чейз! — кричит она, побежав за машиной с пледом в руках. — Подожди меня!

— Так нельзя, — вырывается у меня, а Рэм тем временем направляется к следующей паре, но они выставляют ладони и без вопросов уезжают сами.

— Это ради Микки, — пожимает плечами Ник.

Когда мы выходим из машины, Рэм, прислонившись к дверце своего автомобиля, с гордостью указывает на стоящее рядом дерево, увитое гирляндой.

— Ну, как вам? Романтика, а?

— Я думал мы сядем поближе к эрану.

— Не проблема, Джейки, — закатывает рукава Рэм, — сейчас всех там подвинем.

Рассмеявшись, Джейк ловит его за локоть.

— Я пошутил, место отличное.

Парни достают пледы и складывают их на капот, а я с гордостью вытаскиваю корзинку для пикника и предлагаю всем угоститься. Развернув бумагу, ребята вгрызаются в сэндвичи, я жду, когда меня искупают в комплиментах, но вместо этого они выглядят так, будто им в рот насыпали песка.

— Внезапно вспомнил, что поел дома. — Джейк заворачивает сэндвич в бумагу. — Лучше пойду узнаю, все ли в порядке с нашим фильмом.

— Отстой, — грубо выдает Рэм, морща нос.

У меня в груди все падает, и я с надеждой смотрю на Ника.

— Как тебе?

— Это… — С трудом проглотив, он кивает. — Интересный вкус.

Не сдержавшись, я хлопаю его ладонью по плечу.

— Говори правду!

— Прости, Баунти, это похоже на пенопласт.

— Но это мои фирменные сэндвичи с авокадо и вялеными томатами, их все обожают.

— Подумай над другим фирменным блюдом, — предлагает Рэм. — Это невозможно есть, но мне нравится, что ты бьешь Ника, продолжай в том же духе.

Джейк и Рэм уходят, а я остаюсь наедине с Ником, который медленно заворачивает сэндвич.

— Ты что, — не скрывая разочарования в голосе, я сжимаю ручку корзинки, — хочешь выбросить его?

— Нет, ни за что. — Откусив большой кусок, он отводит взгляд и быстро жует. — То есть, ты всегда ешь такое?

— Какое? Полезное и вкусное? Да, почти всегда.

— Что будем с этим делать?

— Прости?

— В будущем, когда поженимся. Раздельное питание? Или лучше я буду готовить, откормлю тебя и превращу в милую пышечку. — Ник оглядывается с набитыми щеками и видом мученика. — Интересно, у Джейка в машине есть вода?

— Еду вредно запивать. Подумать только, болтаешь даже с набитым ртом… И хватит есть с таким видом, будто во рту битое стекло.

Я демонстративно отворачиваюсь, не хочу не видеть, что мой фирменный сэндвич может принести столько страданий.

— Обиделась?

— Нет. — Развернувшись, я выхватываю сверток из его руки. — Отдай, ты его не заслужил.

— О нет, только не это, — иронизирует Ник и, прижав ладонь к груди, склоняется ближе. — Погоди-ка, что я вижу? Капризничаешь и обижаешься, ведешь себя так, будто я и правда тебе нравлюсь.

— Ты теперь в каждом моем вдохе будешь видеть симпатию?

Я раздражаюсь. Сильно. Вроде Ник ведет себя как обычно, но при этом слова о симпатии вызывают желание вцепиться ему в волосы и избить.

— На каком языке с тобой разговаривать, чтобы ты понял, что не нравишься мне? Погоди, кажется, знаю. — Подняв руку, я показываю ему средний палец. — Вот что я о тебе думаю! Так понятней?

Вместо ответа Ник прыскает со смеху.

Возможно, я бы наговорила еще кучу гадостей, но меня ослепляет свет фар и заставляет

— Как я рада, что ты здесь! — с облегчением выдыхаю я, обнимая Микки, на что она смеется.

Когда Рэм и Джейк возвращаются, мы все устраиваемся на капотах машин в ожидании начала фильма. Оливер слишком радостен и взволнован, будто это он вместо Джейка продумал весь план. И это злит меня. Как и то, что Микки слишком поглощена Оливером. Увидев на экране фото, а после титры любимого фильма, она крепко обнимает Оливера, но это не его заслуга. Это так несправедливо, что я едва сдерживаюсь, чтобы не проболтаться.

«Очень страшное кино» оказывается ужасным фильмом, даже хуже, чем любой глупый треп Ника Ровера, но самое главное, что весь вечер Микки в хорошем настроении, я еще ни разу не видела ее такой счастливой, и от этого становится тепло на душе. Именно об этом говорил Джейк: «Главное, чтобы она улыбалась».

— Поехали, — уговаривает меня Микки, когда после фильма все собираются на вечеринку к Рэму. — Будет весело.

— Может, в следующий раз? — предлагаю я, совсем не желая ехать туда.

— Давай же, а домой поедем вместе.

Не дав мне шанса, она сжимает мою ладонь и тянет за собой к машине Оливера.

Глава 32 Пятый всадник апокалипсиса

Мой папа всегда говорил, что школьные вечеринки — это пятый всадник апокалипсиса. Сегодня я убедилась в его словах. Дом ломится от людей, музыка оглушающе грохочет, в воздухе смешались запахи пота, алкоголя и сигарет. Повсюду целующиеся парочки, кто-то ругается, кто-то плачет. Все пьяны.

Такое я видела только в фильмах, потому что в «Примроуз» другие вечеринки: музыка не долбит по ушам, и ты слышишь собеседника, есть легкие закуски и алкоголь нормального качества, а здесь лишь куча чипсов и дешевое пиво.

Чувствую себя ворчливой старушкой, которая забилась в угол переполненной гостиной и с осуждением смотрит на всех. На всех, кроме Микки, она уже успела выпить несколько стаканов и вовсю прыгает с Оливером под хиты прошлого десятилетия.

— Будешь играть в Твистер? — кричит мне на ухо какой-то парень. Глянув на смеющуюся кучу людей на облитом пивом коврике, я качаю головой.

— Давай же! — смеется он и тянет меня за руку.

— Я же сказала нет, — раздраженно отвечаю я, отдернув ладонь.

— Что? — не расслышав, он наклоняется ближе, обдавая меня запахом пива, а я, поморщив нос, вжимаюсь спиной в стену.

— Я не буду играть, отойди от меня!

Вскинув ладони, парень сдается и, пошатываясь, направляется к стоящей неподалеку группе девушек, чтобы пригласить их в игру.

Со второго этажа спускается Ник, перешагивая через целующиеся на ступенях парочки, он оглядывает гостиную и, заметив меня, взмахивает рукой. Не буду врать, что не рада видеть его посреди этого апокалипсиса.

— Отрываешься, Баунти? — усмехается он, остановившись напротив.

— Тут очень шумно.

— Что? — переспрашивает Ник, и в этот момент его толкают в спину две танцующие девушки, потерявшие связь с гравитацией. Уверена, Ник превратил бы меня в пыль, если бы врезался, но он ловко выставляет руку и упирается ладонью в стену рядом с моей головой. Меня обволакивает свежим ароматом стирального порошка, который сильно разнится с окружающей обстановкой.

— Черт, извини, — смеется он, и я ощущаю теплое дыхание на своих губах, потому что между нашими лицами осталось всего пара дюймов.

Что-то в моем животе сжимается.

— Рой, меня сейчас стошнит! — вопит девушка неподалеку от нас.

Боже.

— Хочешь уйти в место потише? — предлагает Ник.

— Да, пожалуйста.

Кивнув, он зовет меня за собой, и я бы с радостью последовала, но танцующие люди заставляют меня тормозить на каждом шагу. Даже на распродаже народу меньше.

Обернувшись, Ник возвращается и, поймав меня за руку, заводит за свою спину. Я послушно семеню следом и, боясь потеряться, хватаюсь второй рукой за его свитшот.

Мы протискиваемся через холл, попадаем в кухню, а после выходим через гаражную дверь и, пройдя по узкому коридору, попадаем в гараж, который проще назвать репетиционной. В углу стоит ударная установка, рядом микрофонные стойки, по ковру плетется паутина из проводов усилителей, а стены струятся теплым светом гирлянд. Здесь атмосферно.

Заметив, что моя рука все еще лежит в ладони Ника, я испуганно отстраняюсь и медленно прохаживаюсь по гаражу, рассматривая детали. Подойдя к установке, осторожно провожу кончиком пальца по краю барабанной тарелки. Я лишь однажды видела, как Ник играет, это было мимолетно, но меня успела заворожить эта картина.

— Хочешь попробовать поиграть?

Да.

— У меня не получится.

— Иди сюда.

Обхватив за запястье, Ник тянет меня за собой, а я зачем-то поддаюсь и позволяю усадить меня на шаткий стул.

— А это что? — я указываю на коробку в ногах, наполненную переломанным палочками.

— Жертвы моей игры. — Остановившись за спиной, Ник вкладывает в мою правую руку палочку и ведет вперед. — Это малый барабан.

Его тихий голос звучит рядом с моим ухом, теплое дыхание касается кожи, и по моей шее бегут мурашки. Ненавижу себя, потому что продолжаю неподвижно сидеть, хотя знаю, что нужно уходить.

— Не сжимай так сильно. — Он проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. — Расслабься.

Тяжело сглотнув, я пытаюсь расслабить кисть, но мои мышцы будто залили бетоном.

— Теперь левую.

Ник тянется ко второй руке, его грудь касается моей спины, мое сердце подпрыгивает, и я отодвигаюсь с такой скоростью, что чудом не заваливаюсь на барабаны. Короткий смешок проскальзывает по моему виску.

— Ты в порядке, Баунти?

— В порядке, — цежу я, пока щеки горят от неловкости и внезапного раздражения. — Что делать дальше?

— Для начала выдохни, ты вся зажата, а весь ритм в теле.

Прикрыв веки, я делаю глубокий вздох, стараясь расслабиться. В моем теле сейчас сложно будет найти ритм, там лишь оцепенение и предынфарктное состояние.

Сжав мои ладони чуть крепче, Ник начинает выстукивать простой бит моими руками. Раз-два-три-четыре.

— Видишь, как просто? Буквально так ты играешь на моих нервах.

Рассмеявшись, я сбиваюсь, но Ник управляет моими ладонями, продолжая ритмично бить по барабанам.

— Хочу это увидеть.

Отстранившись, он отходит и встает напротив, а я чувствую себя глупо, как та самая обезьянка, что бездумно бьет тарелками. Выронив палочку, наклоняюсь и поднимаю, но тут же роняю

Приглушенные басы вечеринки бьют по ушам, и я боюсь, что Ник захочет вернуться, но вместо этого он наклоняется к ящику-холодильнику и достает две бутылки пива.

— Держи, это нормальное. — Открутив ребристую пробку, он протягивает мне бутылку.

— Спасибо.

Сделав глоток, я разглядываю установку, и в голове всплывает недовольный голос мистера Ровера, когда он ворвался в комнату Ника и пригрозил ему, запрещая играть в группе.

— Можно личный вопрос?

— Тебе можно все, Баунти.

— Почему твой отец так против того, чтобы ты занимался музыкой?

Вздохнув, Ник берет из угла стул и садится напротив меня.

— Хотел, чтобы я пошел в балет.

— А если серьезно?

Сделав долгий глоток пива, он запускает ладонь в свои волосы и взъерошивает их.

— Хочет, чтобы я бросил все силы на футбол и ни на что не отвлекался, группа отнимает много времени. Он сам в юношеские годы играл в университетской команде, но получил травму колена и двери в большой спорт для него закрылись.

Вспомнив награды, спрятанные в углу шкафа, я прикусываю губу и стучу пальцами по бутылке.

— А ты сам… Ты вообще любишь футбол?

— Раньше любил, но отец убил все своим давлением.

— Тогда зачем ты продолжаешь играть с «Пираньями»?

Раскрыв рот, Ник отводит взгляд и качает головой.

— Я слишком трезвый для этого разговора.

Я протягиваю ему свою бутылку, и он мягко смеется.

— Он хочет, чтобы ты исполнил его мечту? Сделал то, чего он сам не смог достичь из-за травмы?

— Да, и я бы с радостью послал его вместе с желаниями, но он выбирает правильные рычаги давления.

На Ника возможно надавить и заставить делать что-то против его воли? Я была уверена, что этот парень непробиваем. Мне хочется узнать подробности, но взгляд Ника становится каким-то отстраненным, он будто закрывается, не желая говорить на эту тему.

— Я люблю фотографию, но мама считает меня бездарной, — признаюсь я, надеясь, что после этого Нику станет легче открыться. — Порой создается впечатление, что она воспринимает меня как бесполезный, но дорогой предмет декора. Из-за этого отношения я лишь сильнее хочу связать свою жизнь со сферой искусства, чтобы доказать, что чего-то стою.

Покручивая кольцо на пальце, Ник кивает, явно понимая, что я пытаюсь сделать. Какое-то время он молчит, мы просто смотрим друг на друга, и я впервые не ищу повода отвести взгляд.

— Папа говорит, что я своим существованием забрал у него возможность быть счастливым, — внезапно признается он.

— Почему?

— Он винит меня в смерти мамы. — Приподняв уголки губ, Ник пожимает плечами, словно бросил что-то беззаботное. — В день ее смерти на город обрушился ураган. Я был в школе, отец на работе в другом конце города, а мама готовилась к выступлению в филармонии. В школе было безопасно, но она все равно сорвалась и поехала ко мне, чтобы мне было не так страшно. И если до несчастного случая я не сильно боялся ураганов, то в тот день все изменилось, и теперь одно упоминание о них превращает меня в перепуганную девчонку.

Ник рассматривает бутылку пива в своей ладони, будто это что-то невероятно интересное, а у меня сжимается сердце от одной лишь его попытки сделать вид, что ему легко говорить об этом.

— По дороге на машину, ехавшую перед мамой, рухнуло дерево. Она не успела вывернуть руль и врезалась. Из-за спешки и страха за меня мама забыла пристегнуться. Она… — Ник прочищает горло, но его голос все равно звучит севшим: — вылетела через лобовое стекло. Врачи сказали, что она не мучилась, но на похоронах даже гроб был закрытым, потому что ее лицо, оно… Грим был бесполезен. — Зажмурившись на секунду, он встряхивает головой. — Как подумаю, какую боль она испытала в последние секунды жизни. Мама всегда пристегивалась, Бэйли. Всегда. Но в тот день забыла сделать это из-за меня. Если бы не я, ее вообще не оказалось бы на той дороге.

Ник поднимает подбородок, его беззащитный и разбитый вид что-то с хрустом ломает внутри меня. Не понимаю, как этому парню удается нести в себе столько боли и при этом находить силы шутить и улыбаться?

— Нет, Баунти, — вскинув ладонь, он откидывается на спинку стула, — только вот этого не надо. Не надо смотреть на меня так.

— Как?

— С жалостью. Это последнее, чего я хочу, и первая причина, по которой я не люблю делиться этим.

— Ты не виноват, ты ведь понимаешь это? — шепчу я.

— Если человеку каждый день говорить, что он убийца, то рано или поздно он поверит.

Меня охватывает злость на мистера Ровера. Как можно взвалить вину за такое на своего ребенка?

— Твой отец сволочь и моральный урод, — цежу я.

Вскинув брови, Ник смотрит на меня с таким удивлением, будто я выплеснула ему в лицо стакан воды, а затем усмехается и кивает.

— Ты виноват в своем глупом чувстве юмора, в вандализме над чужой машиной и в ужасной музыке вашей группы, но никак не в том, что произошло с твоей мамой.

От нахлынувших эмоций, я отставляю пиво и сажусь на корточки напротив Ника.

— Давай на секунду поменяемся местами и представим, что я рассказала тебе эту историю, что все это случилось со мной. Ты посчитал бы меня виноватой?

Облизнув губы, Ник не спешит отвечать.

— Я не могу быть объективным, Баунти, даже если ты скажешь, что убила целое поселение, я не стану винить тебя, потому что ты нравишься мне.

Игнорируя сарказм, я протягиваю руку и с силой сжимаю его запястье.

— Винил бы?

— Нет, конечно нет, я бы не винил тебя и никого другого. — Вздохнув, Ник морщит нос и потирает ладонью грудь. — Знаешь, я не привык говорить на эту тему с кем-то, кроме Джейка, так что, может, лучше обсудим нашу с тобой свадьбу? Какую дату выберем, что думаешь насчет мая?

Усмехнувшись, я качаю головой, потому что в этом желании спрятаться за маской, узнаю себя.

— Что такое? Не нравится весна? Тогда лето.

Дверь в гараж раскрывается, и я отскакиваю от Ника с такой скоростью, будто мы делали тут что-то

— Эрин не пришла? — догадывается Ник.

— Как видишь. — Открыв ящик, он достает бутылку и плюхается на потрепанный диван. — Что с ней не так?

— Может, поставить вопрос иначе? — предлагает Ник. — Что не так с тобой, раз девушка избегает тебя?

— Кто бы говорил, — бормочу я, потянувшись за пивом.

— Смотрю, ты у нас в философы заделался. — Открутив пробку, Рэм швыряет ее в нас, но Ник ловит ее в воздухе. — Все намного сложнее.

— Естественно.

— Эй, — окликает меня Рэм, — я симпатичный?

— Ну…

— Протестую! — Протянув руку, Ник пытается закрыть мне обзор рукой. — Не смотри на него, он как Медуза Горгона.

— Горгона-Гондона, — отмахивается Рэм, — речь не об этом, я пытаюсь понять, как выгляжу в глазах девушек.

— Ты выглядишь устрашающим и хмурым, но красивым.

— Баунти, мы так и до развода дойдем, остановись. Поверь, он не заслуживает твоих комплиментов.

— А еще ты грубый, такое мало кому понравится.

— Так его!

— То есть, чтобы все наладить с девушкой, мне нужно стать милым? Это… Это как вообще? Стать как Оливер? — вздрогнув, Рэм морщит нос.

— А какой он? Романтик?

— Такой, будто родился от союза сахарной ваты и единорога, — поясняет Ник. — Ласковые словечки, вечные объятия и поцелуи.

— Попробуй просто начать с улыбки, — предлагаю я.

Сделав глоток пива, Рэм с трудом выдавливает подобие улыбки.

— Пожалуйста, не надо, — просит Ник, и это заставляет меня рассмеяться, — так еще хуже.

— Да идите вы.

— Спроси у Джейка, он профи в этих штуках по завоеванию.

— Он уехал встретить Долли. Может, к черту эту вечеринку? Вызовем копов.

— Вызовешь копов сам на себя?

— Иначе быстро не разойдутся.

В кармане моих джинсов пищит телефон, пришло голосовое сообщение от Микки. Включив, я прислоняю телефон к уху и слышу ее сдавленный голос, она запинается и, кажется, плачет: «Бэйли, можешь помочь мне уехать домой? Пожалуйста. Буду ждать тебя на крыльце».

Сердце проваливается в желудок. Что-то случилось. Может, Пайпер пришла на вечеринку и причинила ей вред?

— Что такое? — обеспокоенно спрашивает Ник, когда я подскакиваю.

— Нужно встретиться с Микки, кажется, у нее что-то случилось.

— Джейк уже все решил, — успокаивает Рэм, — там Констанс и Пайпер заявились, устроили разборки с бывшими. Чокнутую черлидершу я выставил за дверь, а что там у Оливера понятия не имею.

Я спешу к двери и проталкиваюсь сквозь переполненную кухню и холл, а затем выхожу на крыльцо и оглядываюсь в поисках Микки.

— Все будет в порядке, — успокаивает Ник.

— Не уверена, у нее был разбитый голос. Кажется, она плакала.

Написав, что на месте, я оседаю на ступень. Ник останавливается напротив, я рада, что он здесь, потому что вокруг полно пьяного народа.

— В последний раз она была с Оливером, — вспоминаю я, — он ведь не мог обидеть ее?

— Нет, Олли безобиден, как младенец Иисус.

— И безынициативен, — вырывается у меня. — Даже не в состоянии придумать подарок. Он вор подарков. Просто Гринч в мире дней рождений.

Потирая большим пальцем нижнюю губу, Ник не скрывает улыбки.

— Мне тоже это не нравится, но Джейк так решил. Он знает, как будет лучше для Микки.

— Да что бы вы понимали, — нервно отмахиваюсь я. — Вы же парни, ни черта не смыслите в том, чего хотят девушки.

Ник становится серьезным и мне кажется, что его задели мои слова, но он смотрит куда-то за мою спину. Обернувшись, я вижу Микки, она выглядит ужасно, покрасневшее лицо блестит от слез, волосы растрепаны, а нижняя губа трясется.

Подскочив, я подбегаю к ней и обхватываю за плечи, по моим ладоням передается дрожь ее тела.

— Можете отвезти меня домой? — сдавленно просит она. — Пожалуйста.

— Я сегодня без машины, возьму ключи от машины Рэма, — Ник идет к двери и тормозит рядом с Микки. — Ты точно в порядке?

Она растерянно кивает.

— Я совершила ошибку, — шепчет Микки после того, как Ник уходит. — Очень большую ошибку.

Я задерживаю взгляд на ее надетой наизнанку толстовке. Разбитый вид, страх и надломленность в голосе медленно собираются в пазл, и когда я догадываюсь в чем дело, у меня подкашиваются колени. Она переспала с Оливером.

Только не это.

— Это я виновата. Я все разрушила.

— Нет, нет, нет. — Я легонько встряхиваю ее. — Не смей винить себя, слышишь?

— Я призналась ему, — всхлипывает Микки, — мы начали делать это и… Он произнес ее имя, Бэйли. Я не уверена, что он вообще понимал, с кем он сейчас.

Чувствую, как по моим венам растекается коктейль из злости, ярости и гнева. Мало того что Оливер воспользовался ею, так еще умудрился назвать именем другой.

— Девочки, готовы? — взмахивает ключами Ник. Покосившись на Микки, он раскрывает рот, и я качаю головой, прося ничего не говорить.

Придерживая Микки, веду ее к машине и щурюсь, когда свет фар подъезжающей машины бьет по глазам. Хлопнув дверцей, к нам идет Джейк, заметив заплаканную Микки, он меняется в лице. Обычно Микки с вызовом смотрит на Джейка, но сейчас сжимается и прячет взгляд.

— Кто? — низким голосом спрашивает Джейк.

— Меня никто не обижал, честно.

Кивнув, Джейк указывает на ее толстовку.

— Наизнанку.

Несколько долгих мгновений они словно ведут немой диалог, а затем Джейк смотрит на дом и его глаза темнеют. Он все понял.

— Ник, вызови ей такси, — бросает он, направляясь к крыльцу. — Поедешь с ней, проводи прямо до двери.

— Нет, Джейк, постой! — в попытках остановить, Микки бежит следом.

Мы возвращаемся в дом, в котором вечеринка идет полным ходом. Джейк исследует комнату за комнатой, раскрывая двери в поисках Оливера.

Когда он находит спящего Олли и заталкивает его в ванную, чтобы облить холодной водой, мне кажется, что все может закончиться безобидно. Но приведя друга в чувства, Джейк ударяет его, снова и снова. Микки, надрывая горло, рыдает и просит остановиться, я тяну ее за руку, но она вырывается и пытается пробиться через Ника, который не пускает ее в ванную.

— На сегодня с

Как только мы садимся в машину Джейка и отъезжаем от дома, давящая тишина салона становится невыносимой. Микки уже не плачет, лишь изредка издает сухие всхлипы, а когда ей звонит мама, она крепко зажмуривается.

— Все хорошо мам, я уже еду. Задержалась, потому что поскользнулась и упала в бассейн, мы с Бэйли сушили мои вещи.

Ладно, это была самая бездарная ложь на свете.

Заметив, что Микки дрожит, Джейк включает обогрев.

— Рехнулся? Здесь жарко.

— Заткнись, Ник.

Обернувшись, Ник с пониманием кивает и, сняв себя свитшот, протягивает Микки, но она качает головой. Кажется, Ник Ровер ненавидит неловкую тишину и напряженную атмосферу, он тщательно исследует взглядом салон, словно ищет, за что бы зацепиться. И конечно же, его целью, становлюсь я.

— Раз уж я снял, — он бросает тсвитшот на мои колени, — постираешь?

Набрав в легкие воздух, я готовлюсь выдать отборную брань, от которой даже Рэм бы засмущался, но Ник показывает мне два пальца, намекая, что это его второе желание. Мне не хочется, чтобы он рассказывал ребятам, как бездарно я проиграла пари, к тому же это намного проще, чем прийти на игру в джерси с его номером. Стиснув зубы, я киваю и меня успокаивает лишь мысль о том, как я потом швырну свитшот ему в лицо.

Послав мне вопросительный взгляд, Микки ждет пояснений, но я ни за что на свете не хочу говорить об этом, поэтому тянусь к сумке и достаю косметичку.

— Приведем тебя немного в порядок, хорошо? Освежим лицо, чтобы не напугать маму.

Шмыгнув носом, она садится вполоборота, а я изо всех сил стараюсь не показывать, как дрожат мои руки, пока вожу кисточкой по ее лицу.

Когда мы доезжаем до трейлер-парка, обеспокоенная миссис Рамирес уже ждет нас на улице. Мы выходим, и я уверена, что не только у меня, но и у парней есть тысяча и одна отговорка, если миссис Рамирес будет задавать вопросы, но она даже не ругается, учуяв запах алкоголя.

— Спасибо, что довезли ее, ребята, — выдыхает она, обнимая дочь.

Джейк смотрит на Микки так, будто от нее зависит его жизнь, и я физически чувствую, как ему хочется, чтобы все вокруг на какое-то время превратились в пыль и исчезли, лишь бы он мог побыть с ней наедине.

— А можно попросить воды? — догадывается помочь другу Ник.

— Да, мне тоже.

Миссис Рамирес приглашает нас в трейлер.

— А где Оливер? — Протянув мне стакан, она наливает воду Нику. — Они вместе уезжали, он обещал присмотреть за ней.

Ох, вам действительно лучше не знать.

— У вас здесь уютно, — меняет тему Ник и, остановившись напротив холодильника, указывает на висящую на дверце фотографию. — Это маленькая Микки? Какая милашка, ей идут усы.

— Это Джейк разрисовал ей лицо, пока она спала. Скажите, у нее… У нее точно все в порядке?

— Да, — успокаиваю я, заставив себя улыбнуться. — Не беспокойтесь, просто последние дни были тяжелыми, все наладится.

— Вы чудесная мама. — Протянув руку, Ник сжимает ее плечо. — Пожалуйста, не переживайте.

Дверь раскрывается, и Микки заходит в трейлер, тяжело дыша, она сжимает кулаки и едва сдерживает слезы.

— Тебе нужно принять душ и поесть, — настаивает миссис Рамирес.

— Да, — пятится к комнате она. — Спасибо, что довезли, ребята.

— Звони в любое время, хорошо? — прошу я, послав сочувствующий взгляд. — Вдруг станет скучно и захочется поговорить.

Поджав дрожащие губы, Микки кивает.

Я выхожу из трейлера с тяжелым сердцем. На обратном пути обстановка в машине тяжелая и напряженная. Глядя на содранные костяшки Джейка и побелевшие пальцы, которыми он крепко сжимает руль, я боюсь даже сделать вдох.

— Ты как? — спрашивает его Ник, когда мы выезжаем из трейлер-парка.

Вместо ответа Джейк резко поворачивает руль и давит на газ.

— Порядок? — оборачивается ко мне Ник. — Не ушиблась?

— Все хорошо, — бормочу я, потирая горящее плечо, которым врезалась в дверцу.

— Только не говори, что собрался к Рэму. Оливеру хватит на сегодня.

— Он сломал ее. За это я переломаю ему ноги.

— Джейки, тормози, остынь. — Ник похлопывает его по плечу. — Он в стельку, какой толк говорить с ним?

— Плевать.

— Микки не станет легче, ты уже делаешь это для себя. Чувствуешь разницу? После очередного мордобоя тебе тоже не станет легче, а она слишком добрая, поэтому будет чувствовать вину за то, что ты сейчас натворишь. Включи голову и подумай о ней, а не о себе.

Слова Ника пробиваются сквозь злость Джейка, сбавив скорость, он тормозит у обочины и, чертыхнувшись, бьет по рулю, заставляя меня вздрогнуть.

— Не нужно было оставлять ее одну.

— Ты не виноват, уж кому, а Олли ее точно можно было доверить. Кто знал?

— Что мне делать? — обессиленно спрашивает Джейк. — Как помочь ей?

— Для начала попробуй не сесть в тюрьму за убийство. Выходи, — грубо толкнув друга в плечо, Ник открывает дверцу, — я поведу.

Парни меняются местами, и я чувствую себя спокойней от того, что разъяренный Джейк больше не управляет машиной.

Пока мы едем по ночному городу, я пишу Микки, спрашивая, как она, хотя понимаю, что это глупый вопрос.

— Останови здесь, — прошу я Ника за два дома от моего.

— На улице темно, я должен убедиться, что ты зашла домой.

— Это самый безопасный район города.

— Прости, Баунти, — качнув головой, он тормозит напротив моего крыльца, — но сегодня я потерял смысл слова «безопасность».

Сжав сумку, я беру свитшот Ника и, открыв дверцу, оборачиваюсь.

— Все будет хорошо, — тихо говорю я Джейку, перед тем как выйти.

С опаской поглядывая на горящие окна, я бегу к крыльцу. Зайдя домой, как можно бесшумнее закрываю входную дверь и слышу, как шуршат шины — парни уехали.

Глава 33 Фри сиксти флип

Сегодняшний вечер пропустил мою нервную систему через мясорубку. Не могу представить, как сейчас чувствует себя Микки.

Закутавшись в одеяло, я смотрю в потолок и злюсь на Оливера. Я точно знаю, Констанс пользуется им, потому что она почти умоляла Мейсона дать ей шанс. Микки призналась ему в любви,

Сморщив нос, я потираю грудь, потому что физически чувствую саднящую боль под ребрами.

Интересно, как там Джейк? Обычно этот парень напоминает кукловода группы «Норд», который тянет за ниточки и направляет парней, но сегодня он был растерян и даже напуган.

Протянув руку за телефоном, решаю позвонить Нику и узнать, доехали ли парни до дома или все же вернулись на второй раунд в дом Рэма.

— Да, любовь моя?

Закатив глаза, я откидываюсь на подушку.

— Как там Джейк?

— Не переживай, все отлично, он дома.

— Это хорошо. — Прикусив губу, я сжимаю одеяло и разглядываю плавающие по потолку звездочки от ночника.

— Не можешь уснуть?

— Да. Так паршиво себя чувствую, если бы я только…

— Ты не виновата в том, что оставила ее. Если уж Джейк доверял Оливеру, то ты точно не могла предвидеть такой финал. Разве не ты мне сегодня читала лекцию о чувстве вины?

Перевернувшись на бок, я вглядываюсь в огромную луну на темном небе и молчу, потому что не знаю, что сказать, но при этом не хочу завершать разговор.

— Хочешь прогуляться? — внезапно спрашивает Ник.

— Что?

— Раз уж все равно не спится, давай сбежим ненадолго?

Внутри меня загорается крохотный огонек желания сбежать от реальности, но разум кричит, что это плохая идея.

— У меня есть парень.

— Поэтому ночью ты звонишь мне, а не ему? — в голосе Ника отчетливо слышна улыбка. Мои щеки вспыхивают, а желание сбежать мгновенно гаснет.

— Мне пора, спокойной ночи, Ник.

Сбросив вызов, я прячу телефон под подушку и накрываюсь одеялом с головой.

— Придурок! — Дернув ногами от злости, я сжимаю кулаки. — И зачем я только позвонила?

Мысли оглушают, мне нужно отвлечься. Сбросив с себя одеяло, я поднимаюсь и выхожу из комнаты. Остановившись у двери Мейсона, стучусь и поворачиваю ручку: кажется, брат хорошо повеселился на вечеринке, от него несет, как от открытой бутылки джина, а еще он уснул прямо в одежде. Вздохнув, я снимаю с него кроссовки и, накрыв одеялом, приоткрываю окно, чтобы впустить свежий воздух.

Спускаюсь на первый этаж, в доме стоит тишина, из-под двери в отцовский кабинет горит полоска света. Заглядываю внутрь и у меня сдавливает грудь, когда вижу, что папа уснул на диване. Он так устал от работы за компьютером, что решил вздремнуть или же просто не хочет ночевать с мамой в одной комнате? Накрыв его пледом, я выхожу, тихо прикрывая за собой дверь.

Выпив воды, нехотя возвращаюсь к себе и, забравшись в кровать, пытаюсь выбросить из головы голос Ника:

—Поэтому ночью ты звонишь мне, а не ему?

— Потому что хотела узнать, как дела у Джейка, — бубню я вслух. — Черт, и почему сразу так не ответила?

Перевернувшись с бока на бок, сбрасываю с себя одеяло, потому что горит не только лицо, но и тело. Почему меня вообще волнует, что там сказал Ник Ровер?

Не знаю, что происходит в наших отношениях с Айзеком. Раньше мне казалось, что наша пара — синоним слова «стабильность», но с каждым днем мы все сильнее отдаляемся друг от друга, и я совру, если скажу, что в этом нет моей вины. Все мои предубеждения выцветают, как старая фотография, чувство, что я схожу с ума, потому что все вокруг остались прежними, а со мной что-то не так.

Поломка. Сбой.

Подцепив пальцами край одеяла, я прячусь под него с головой и издаю тихий стон. Жаль, что нельзя спрятаться от своих мыслей, которые не вызывают во мне ничего, кроме чувства вины и стыда.

Телефон вибрирует под подушкой, достав его, я вижу на экране «Н». Сердце подпрыгивает к горлу. Качнув головой, прячу телефон обратно под подушку, но уже через мгновение вытаскиваю и провожу пальцем по экрану.

— Баунти, спишь?

— Сплю.

— Врешь?

— Вру, — признаюсь я.

— Я недалеко от твоего дома, планирую поесть хот-доги, составишь компанию?

— Ник…

— Да, конечно, это не идет ни в какое сравнение с твоими сэндвичами, но все же.

Усмехнувшись, я потираю лоб.

— Ну же, Бэйли, ты не спишь, я тоже. Соглашайся.

Крепко зажмурившись, я до боли сжимаю пальцами одеяло. Я ведь только что злилась на этого парня, тогда почему так хочется согласиться?

— На улице ночь, это неправильно.

— А в Японии сейчас утро. Какая, к черту, разница во сколько есть хот-доги?

Я должна завершить разговор, но вместо этого продолжаю держать телефон рядом с ухом.

— Знаешь, мне сейчас очень грустно, поговорил с тобой о маме и теперь места себе не нахожу.

— Ник! — ахнув, я накрываю ладонью рот. — Манипулируешь такой темой? Совсем больной?

— Да. Работает?

— Нет, ты отвратителен.

Ник усмехается. Почему телефон все еще в моей руке? Почему я улыбаюсь?

— Не думай и не анализируй, просто соглашайся, потому что это действительно то, чего ты хочешь. Я буду ждать напротив твоего дома. Бэйли?

— М? — мычу я, поджав пальцы на ногах.

— Я буду ждать тебя, — повторяет он.

Откинув телефон, я прикладываю ладонь к груди, в то самое место, где сердце стучит как сумасшедшее.

Что мне делать?

Уронив голову на подушку, я крепко зажмуриваюсь в надежде, что мгновенно усну. Кровь шумит в ушах, а пульсирующие от волнения виски вот-вот взорвутся. Сев, я через мгновение заставляю себя лечь.

Ладно, нужно реагировать на происходящее спокойнее. Это просто хот-доги и пустой треп после тяжелого вечера, верно?

Нервно выдохнув, я отбрасываю одеяло и решительно поднимаюсь. Надеваю джинсы и лонгслив, накидываю поверх тренч и выскальзываю за дверь. Прислушиваясь к каждому шороху, я осторожно спускаюсь по лестнице и, не дав себе времени на сомнения, выхожу на улицу.

Машина припаркована у дома напротив, фары выключены, а двигатель заглушен. Когда я останавливаюсь рядом, Ник даже не замечает меня, играя в «Кэнди краш». Протянув руку, я барабаню пальцами по стеклу с водительской стороны, и это заставляет Ника вскрикнуть от неожиданности.

— Ты капитан «Пираний» или девчонка? — усмехаюсь я.

— Я красивый парень с разбитым сердцем и, возможно, теперь с мокрыми штанами.

Обойдя машину, я сажусь в салон и подрагивающими пальцами тянусь к ремню безопасности.

—

— Поехали уже, — бубню я, чувствуя, как щеки вспыхивают, а губы болят от желания улыбнуться.

По дороге меня не покидает ощущение, что я совершаю что-то незаконное. Интересно, это потому, что я сбежала ночью из дома без разрешения или же потому, что рядом сидит Ник Ровер?

Мы приезжаем на набережную, усеянную закусочными. Выбравшись из машины, я чувствую запах масла и речной тины. Хочется уехать, но это хорошо, антиромантичное место как раз то, что нужно.

— Мы правда будем есть здесь? — Закутавшись в тренч, я с сомнением смотрю на желтый фудтрак, пестрящий лампочками и огромной розовой вывеской «Hot-hot Hot-dogs!».

— Лучшие хот-доги в мире, — заверяет Ник.

Что ж, лучшие хот-доги в мире готовит полусонный мужчина, который курит рядом с траком. Заметив нас, он тушит окурок в консервной банке и возвращается за прилавок.

— Как жизнь, мистер Спенсер?

— Скучно, — отмахивается он, надевая бейсболку. — А ты, я вижу, решил изменить традициям?

— Вроде того.

— Обычно он приходит сюда, когда у него все плохо, а сегодня выглядит довольным, — поясняет мне мистер Спенсер. — Говорит, что мои хот-доги лечат душу.

— И это не лесть, а чистая правда. Кстати, познакомьтесь, это Бэйли.

— Твоя девушка?

— Еще не девушка, но уже будущая жена.

Мистер Спенсер смеется, а я борюсь с желанием пнуть Ника по колену.

— Нам два классических хот-дога, пожалуйста, и две колы, обычную и диетическую.

Не знаю, почему становится так приятно от того, что Ник попросил для меня именно диетическую колу, хотя это вряд ли поможет, ведь мы собираемся съесть гору углеводов.

Пока мистер Спенсер готовит, я решаю оглядеться. Кажется, в последний раз я гуляла здесь с родителями в детстве, тогда вокруг было полно народу, но сейчас ночная набережная пустая. На другом берегу Миссисипи отражаются оранжевые огни штата Теннесси, в темной реке отражаются свет луны и разноцветные неоновые блики с набережной, где-то вдали гудит буксир. Здесь тихо и спокойно, словно во всем городе больше никого нет.

Забрав колу и хот-доги в картонных контейнерах, мы останавливаемся у бетонного парапета.

— Погоди.

Сняв джинсовую куртку, Ник расстилает ее передо мной. Не успеваю даже сказать «спасибо», как он подхватывает меня за талию и усаживает на широкий парапет.

— Я могла и сама, — мямлю я. — Ты не замерзнешь без куртки?

— Прости, мне показалось или ты беспокоишься обо мне?

— Если подавишься хот-догом, я даже не пошевелюсь, чтобы спасти тебя. Как думаешь, я беспокоюсь о тебе?

Рассмеявшись, Ник садится рядом и разворачивается лицом к реке, я с кряхтением повторяю за ним, поворачиваясь, а затем вдыхаю запах хот-дога: горячая сосиска на гриле, кетчуп, горчица и румяная булочка. Пахнет вкусно.

— Тут маринованные огурцы в кисло-сладком соусе, сыр и чили-майонез. Самая невероятная комбинация в мире.

— Звучит как углеводная кома.

— Так и есть. — Ник откусывает хот-дог и, прикрыв глаза, издает стон. — Если меня поставят перед выбором: есть их всю жизнь или спасти Джейка, я лишь попрошу двойную порцию чили-майонеза.

Я надкусываю хот-дог, соус обжигает небо и взрывается во рту фейерверком. Это действительно одна из самых вкусных вещей, которые я попробовала за всю свою жизнь.

— Ладно, ты был прав, — признаюсь я, делая глоток колы.

— Знаю.

Стараясь не перепачкаться соусом, я осторожно откусываю еще и мысленно даю себе разрешение съесть только половину хот-дога.

— Джейк тебе ближе всего в группе, да?

— Мы все близки.

— Но о том, что происходит у тебя дома, знает только он?

Слизнув с нижней губы каплю кетчупа, Ник кивает.

— Он быстро раскусил, что мое поведение это…

— Защитная маска? — помогаю я, когда он замолкает.

— Да, вроде того.

— Зачем она тебе? Это ведь выматывает.

Повернувшись, я пытаюсь понять настроение Ника, не перешла ли грань своим вопросом? Меня это беспокоит, потому что я сама часто прячу настоящие эмоции и остро реагирую, если меня упрекают в этом. Но сейчас Ник выглядит расслабленным и открытым, и это придает мне уверенности.

— Уже давно не выматывает, — пожимает плечами он, — скорее, вредная привычка.

— Это идет с детства? — догадываюсь я.

Нехотя кивнув, Ник делает глоток голы.

— После того как мамы не стало, я постоянно плакал, отца это сильно раздражало, он говорил, что я похож на клоуна, ну, знаешь, тот самый момент, когда у них из глаз стреляет вода, — он взмахивает пальцами у глаз, имитируя брызги. — Это слово было синонимом слабака и труса, но потом я подумал, что у клоуна есть и другая цель. Заставлять других смеяться, выставляя себя дураком. Фокус со смещением эмоций.

— Не знаю, меня пугают клоуны.

— Но я тебе нравлюсь, так что все в порядке. Клоун наносит грим, за которым прячет лицо. Его никто не воспринимает всерьез, а значит и требований к нему меньше. Юмор стал способом избежать отцовской злости, но потом его начало раздражать мое несерьезное отношение ко всему. И это мне нравилось больше всего. Черт возьми, как же я люблю выводить этого старика из себя, Баунти, ты бы знала. Я испытываю какое-то кровожадное удовольствие, но при этом у меня триггер на слово «клоун», каждый раз, когда он называет меня так, я едва сдерживаюсь, чтобы не врезать ему.

— Еще бы, даже мне хочется.

— И если маска срабатывает с отцом, то будет работать и с окружающими. Так проще игнорировать жалость. После маминой смерти люди смотрели на меня грустными глазами, выражали сочувствие, и я обязан был кивать и говорить «спасибо» за то, что они в очередной раз напоминают, что с ней случилось. Понимаю, что это говорят не со зла, но это выводит. Отшутиться и поменять тему проще, чем показать то, что чувствуешь на самом деле.

— И кто же на самом деле прячется за гримом шуток и улыбок?

Ник поворачивает голову, блики розового неона падают на его лицо и отражаются на металле пирсинга, ветер подхватывает темные волосы, и до меня доносится слабый аромат свежести стирального порошка. Этого парня можно хоть сейчас сфотографировать и отправить в модельное агентство, где его завалят рекламными контрактами.

— Ранимый парень, который пишет стихи, вяжет шарфы и читает романы Джейн Остин.

— Что написала Джейн

— Робость и предупреждение?

— Ты безнадежен, — усмехаюсь я и откусываю хот-дог. — Господи.

Протерев салфеткой перепачканные кетчупом пальцы, я тянусь за колой.

— На самом деле я понимаю тебя. Мама с детства ругала нас с Мейсоном за эмоции. Слезы, обиды и капризы были под запретом. Мне легче сделать вид, что меня это не трогает, чем показать, что испытываю на самом деле.

— Так вот каким оружием ты играешь против меня, да?

Улыбнувшись, я пожимаю плечами.

— Не понимаю, — расправившись с хот-догом, Ник берет салфетку. — Ладно Мейсон, но ты же девочка, разве ты не должна только и делать, что жаловаться, быть вредной и реветь при любой удобной возможности?

— Не в нашем доме.

— Тогда смотри сюда. — Ник взмахивает рукой над своей головой, рисуя в воздухе большой треугольник. — Считай, что это крыша твоего персонального невидимого дома, здесь ты можешь быть девочкой, снимать маску, вредничать и реветь, я совсем не против.

— Тогда встречное предложение, — я повторяю за ним, рисуя пальцем крышу над своей головой, — здесь ты можешь не прятаться за бездарными шутками.

— Брось, тебе нравятся мои бездарные шутки.

Изо всех сил борясь с улыбкой, я пытаюсь выглядеть хмурой, но в итоге сдаюсь. Каждый раз, когда я улыбаюсь Нику Роверу или смеюсь рядом с ним, я чувствую, что проигрываю. И речь не только об улыбке.

На какое-то время мы замолкаем, снизу доносится плеск воды о сваи, из динамиков фуд-трака звучит кантри и в этой обстановке есть какое-то удивительное спокойствие. Хотя должна признаться, что есть посреди ночи хот-доги на холодном бетоне — то, на что я раньше вряд ли бы согласилась. Может, «Мемфис» и правда изменил меня даже больше, чем мне казалось? Даже дым от сигареты Ника не раздражает меня.

Я договорилась сама с собой, что съем половину хот-дога, но в итоге не могу сдержаться и съедаю его целиком. Почему вредная еда такая вкусная?

— Знаешь, мы во многом похожи, — тихо говорю я, и Ник кивает, делая затяжку.

— Знаю, мы оба очень красивые люди.

— Мы вынуждены были надеть маски и скрывать эмоции из-за родителей. Странно встретить человека, который прошел через похожий опыт. Думаю, если бы не было вечной войны между нашими школами, то мы и правда могли давно познакомиться и подружиться.

— Слабо представляю нас друзьями, Баунти.

— Почему? Я бы, например, помогала тебе с учебой, а ты учил бы меня кататься на скейте и делать трюки.

— Не обязательно быть друзьями, чтобы делать все эти вещи. Подожди здесь.

Повернувшись, Ник спрыгивает с парапета.

— Куда ты?

— Сбегаю со свидания, ты мне больше не нравишься.

— Эй, это не свидание! — возмущаюсь я ему в спину.

Достав из багажника скейт, Ник возвращается, а у меня пальцы на ногах поджимаются от мысли, что придется встать на эту штуку. Потягивая колу через трубочку, я качаю головой.

— Я не буду. У меня даже обувь неподходящая.

— Это просто, иди сюда.

Опустив доску на землю, Ник забирает из моих пальцев стакан и отставляет его в сторону, шагнув ко мне, он сжимает ладони на моей талии и снимает с парапета. Между нашими ногами лежит скейт, на который я смотрю как на врага.

— Давай, — он протягивает руки, — ты же хотела научиться делать трюки.

— Сейчас? Без шлема и защиты?

— Я твоя защита, Баунти, тебе даже ничего не придется делать.

Ник берет мои ладони в свои, и его кожа кажется невыносимо горячей на фоне прохладного воздуха.

— Не знаю, зачем соглашаюсь на это, — бормочу я, поставив ногу на скейт. Крепко держась за Ника, я встаю на доску обеими ногами и поднимаю подбородок, наши лица оказываются совсем близко, и у меня в животе теплеет, будто я пила не колу, а горячий глинтвейн. — Что дальше?

— Трюк называется фри сиксти флип.

— Что, прости?

— Вот что мы сделаем: крепко держись за меня и высоко подпрыгни, согнув колени. Я переверну под тобой доску, она сделает оборот на триста шестьдесят градусов, и ты приземлишься на нее.

— Прости, не знаю, что именно ты сказал, но для меня это прозвучало как: «Вижу, что тебе не нужно лицо, Бэйли, давай разобьем его об асфальт?».

Рассмеявшись, Ник мимолетно проводит большими пальцами по моим костяшкам, успокаивая.

— Руки вот сюда. — Обхватив запястье, он тянет мою ладонь вверх, и я хватаюсь за его руки у локтей. — Не бойся, это займет всего секунду.

— Я уже говорила, что ты мне совсем не нравишься? — стону я.

— Просто доверься мне, Баунти. — Сжав пальцы под моими локтями, Ник заглядывает в мои глаза. — Готова?

— Нет.

— Тогда насчет три. — Двинув ногой, он упирается носком кроссовки в нижнюю сторону скейта. — Один, два, три. Прыгай.

Стиснув зубы, я сжимаю пальцами руки Ника и подпрыгиваю так высоко, как могу. Доска подо мной вертится, как пропеллер. Крепко зажмурившись, я вжимаю голову в плечи и приземляюсь. Меня ведет в сторону, но Ник помогает устоять.

Тяжело дыша, я опускаю подбородок: мои ноги, облаченные в лоферы, стоят на доске.

— Получилось, — выдыхаю я, широко улыбаясь. — Получилось, Ник!

Радостно взвизгнув, я подпрыгиваю и мгновенно теряю равновесие, душа уходит в пятки, когда скейт скользит в сторону. Крепко обхватив за талию, Ник не дает упасть, прижимая меня к себе.

Тяжело дыша, я чувствую, как моя грудь врезается в Ника при каждом вздохе. Крепко держась за его плечи, я смотрю на него снизу вверх и не могу пошевелиться. Ветер проскальзывает под расстегнутый тренч, но я совсем не чувствую холода. Мне страшно от того, что мне нравится эта ночь. Страшно, что после ужасных выходных мне сейчас действительно хорошо.

Я должна бежать, а вместо этого не хочу уходить и с сожалением думаю о том, что нужно вернуться домой до рассвета.

— Может, повторим? — слышу я свой голос как в тумане.

Жду, что Ник выдаст глупую шутку, но он кивает и отстраняется, чтобы повторить трюк, а я с облегчением выдыхаю, потому что он понял меня неправильно. Я говорила о другом. Я просила о следующей встрече.

Глава 34 Жертвы не хотят, чтобы их спасали

Единственное, что остается

Микки хорошо держится после произошедшего. Конечно, разбитый вид выдает ее эмоциональное состояние, но Джейк не отходит от нее ни на шаг и заставляет улыбаться. Вчера за ланчем, когда я исполнила второе желание Ника, отдав ему выстиранный свитшот, Микки сказала, что Констанс выставила ее из газеты. Я тоже порывалась уйти, но Микки настояла, чтобы я осталась, из-за чего я испытываю вину. Чувство, что я виновата перед всеми, особенно перед Айзеком, который не пишет и не звонит, после того как я выставила его за дверь. Странно, что я больше не могу найти в себе ничего, кроме вины. Почему не скучаю по нему, по его прикосновениям, по нам? Может, Руби и Леки были правы, прозвав меня железной леди? Я лишилась чувств или просто разучилась испытывать что-то хорошее?

По пути в раздевалку перед уроком физкультуры я набираюсь смелости и пишу Айзеку: «Когда ты свободен? Надо встретиться». Понятия не имею, что скажу ему, но нам нужно обсудить, что делать дальше с нашими отношениями.

— Пожалуйста, не надо! — доносится вопль из глубины раздевалки. — Я больше так не буду, клянусь!

Прибавив шаг, я спешу вдоль ряда локеров к душевой, откуда раздаются голоса. Группа девчонок с телефонами встала полукругом перед забившейся в угол обнаженной девушкой. Сидя на полу, она рыдает, прижимая колени к груди.

— Пожалуйста, хватит, Айрис, умоляю!

— Кажется, мы говорим на разных языках, Сэйдж, — делает вывод Айрис, рассматривая свои ногти, — потому что ты не поняла Тиффани, когда она просила тебя держаться подальше от Рэма. Вместо этого ты полезла к нему целоваться на вечеринке.

— Я была очень пьяная, простите! — всхлипывает Сэйдж, прижимая подбородок коленям. — Ничего не было, он меня оттолкнул.

— На твое счастье.

— Хватит! — выпаливаю я, сжав кулаки. — Что вы делаете?

Злость прокатывается по моему телу горячей волной. Сорвав с крючка полотенце, я подхожу к Сэйдж и, накрыв ее вздрагивающие от всхлипов плечи, поворачиваюсь.

— Так нельзя. Вы на полном серьезе творите такое из-за парней? К тому же из-за тех, кому даже нет до вас дела? Очнитесь, девочки.

Все собравшиеся смотрят на Айрис, словно без ее команды не знают, как поступить.

— Лучше не лезь не в свое дело и помалкивай, — щурится Айрис. — В общем, надеюсь, ты меня услышала, Сэйдж. Если не хочешь, чтобы видео попало в Сеть, то держись подальше от Рэма.

— Клянусь, я б-больше никогда.

— Тиффани, — устало зовет Айрис, поворачиваясь к подруге, которая смотрит в пол и выглядит так, словно сама не рада происходящему, — в следующий раз сама разбирайся с последствиями своей личной жизни, надоело прибирать за тобой мусор.

С брезгливостью глянув на Сэйдж, Айрис кивает в сторону и, взмахнув копной волос, выходит из душевой, а девочки следуют за ней строем.

— Ты как? — Я касаюсь плеча Сэйдж, и она вздрагивает.

— П-порядок.

Помогаю ей подняться и отвожу в пустую раздевалку. Сев на скамейку между рядами локеров, Сэйдж дрожит всем телом, зубы звонко стучат, по длинным русым волосам стекают капли воды, а лицо потеряло все краски.

— Выдохни, оденься, а потом пойдем к директору, хорошо?

Испуганно округлив глаза, она мотает головой.

— Нет, ни за что! Я в п-порядке.

— Мы должны рассказать о том, что произошло.

— Если настучу, Айрис превратит мою жизнь в ад.

— А разве это уже не ад?

Сэйдж смотрит на меня как на сумасшедшую, будто я собралась не рассказать о жестоком обращении, а предложила убить человека.

— Хорошо, я расскажу сама.

— Стой! — Впившись дрожащими пальцами в мою руку, Сэйдж тяжело сглатывает. — Пожалуйста, не надо.

— Но…

— Если сделаешь это, я скажу директору, что ты врешь. Мне не нужна твоя помощь, ясно?! — яростно цедит она. — Отвали от меня и не лезь не в свое дело!

С изумлением глядя на Сэйдж, я отчетливо вижу в ее лице не злость, а острый страх. Она настолько запугана, что скорее перережет мне горло, чем позволит рассказать директору.

— Мне больно, — указываю на свою руку, и она отводит ладонь.

Жертвы в «Мемфисе» не хотят, чтобы их спасали, они хотят как можно спокойнее закончить выпускной год и уехать подальше отсюда.

***

Сидя на биологии, я поглядываю на Сэйдж в соседнем ряду: опустив голову, она тихо переговаривается с подругой и избегает смотреть в сторону Рэма, спящего за партой в конце класса.

— Ровер, что я только что сказала? Повтори.

— Простите, я не… — Взъерошив волосы на затылке, Ник морщит нос. — Не могу, стесняюсь.

— Чего?

— Вас, миссис Браун, вы очень красивая женщина. Боюсь произвести на вас плохое впечатление.

Скрестив руки на груди, миссис Браун все же усмехается.

— Тогда расскажи, как давно вы с Джейком собрались стать летчиками?

— Простите?

— Ну, это же вы на протяжении всего урока пускаете друг в друга бумажные самолетики. — Похлопав ладонями, она указывает пальцем на себя. — Смотрим сюда и слушаем меня, это всех касается. Выпускной год, а вы ведете себя как дети.

Звонок заставляет миссис Браун тяжело вздохнуть, а класс взрывается одобрительными возгласами, потому что это последний урок на сегодня.

— Пожалуйста, относитесь к учебе серьезнее. И кто-нибудь, разбудите Рэма, пожалуйста.

Положив рюкзак на колени, закидываю в него учебник и замираю, когда Ник останавливается позади и, опустив на мою тетрадь конверт, упирается руками в парту по обеим сторонам от меня.

— За планшет.

— Спасибо. — Захлопнув тетрадь, прячу ее в рюкзак.

— Помнишь, что будет в пятницу?

— В моей реальности не существует пятницы, — пропеваю я, прекрасно понимая, что Ник говорит о проигранном желании.

— Так и знал, что струсишь.

Повернув голову, я сталкиваюсь с ярко-синими глазами, и у меня в груди что-то подпрыгивает, словно я наехала на кочку. Ну вот, снова это странное чувство.

— Я не трушу.

Темные пряди волос спадают на лоб, когда Ник чуть склоняет голову, а уголок его губ ползет вверх.

— Правда?

— Плявда? — кривляюсь я, передразнивая, и

— Я буду ждать тебя, Баунти.

Подмигнув, Ник мимолетно касается костяшками кончика моего носа, и мое нутро вновь наезжает на кочку. Да что это, черт возьми, такое?

— Отойди, — раздраженно прошу я, и уже не понимаю, злюсь на Ника или на себя.

Как только он отступает, я поднимаюсь и вешаю на плечо рюкзак, из которого на пол валятся тетради и ручки. Забыла закрыть.

Чертыхнувшись, я принимаюсь собирать вещи. Присев напротив, Ник тянется за карандашом, украшенным блестками, и наши пальцы сталкиваются. Очередная невидимая кочка. Отдернув руку, я хватаю тетрадь и поднимаюсь.

— Ты забыла карандаш.

— Оставь себе, — кидаю я, не оборачиваясь.

На мгновение крепко зажмурившись, я хочу удариться головой о стену, чтобы избавиться от ужасного чувства неловкости. Какого черта? Почему в один момент я превратилась в неуклюжую чудачку рядом с Ником Ровером?

Глава 35 Ромашки от Пираньи

Айзек все же ответил, мы договорились встретиться в «Свит Айсберри», и это впервые за время наших отношений, когда он опаздывает. Глядя сквозь жалюзи на вечернюю улицу, я барабаню пальцами по столу.

Протеиновое мороженое в креманках тает, но у меня нет желания к нему прикасаться, потому что я так сильно переживала перед разговором, что незадолго до встречи купила «Макфлурри» и жадно его слопала.

Когда Айзек появляется в дверях, у меня пальцы на ногах поджимаются от нервов. Он выглядит до безобразия красивым.

— Привет, — тихо произношу я, сжимая ложку.

Коротко кивнув, Айзек с шумным выдохом присаживается напротив.

— Как ты? — спрашиваю я, двигая к нему креманку.

— Не очень. Ты?

В ответ я растерянно пожимаю плечами, совершенно не зная, как продолжить разговор.

— У меня вопрос. — Зачерпнув мороженое, он внимательно смотрит на меня. — Мы вместе?

— Именно об этом я и хотела поговорить, я не… Не знаю.

Замерев на мгновение, Айзек бросает ложку в креманку.

— А кто тогда знает, Бэйли? Ты отдалилась, в последнюю нашу встречу выставила меня за порог. Чего ты хочешь? Чтобы я сказал, что мы не вместе? Этого не будет.

— Я ничего не чувствую, — выдавливаю я.

— Что, прости?

— Я запуталась. Мы в ссоре, я должна злиться, скучать или реветь, но ничего этого нет. Лишь чувство вины.

— А есть за что? — холодно уточняет он.

— Чувство вины за то, что нет остальных эмоций.

Опустив подбородок, Айзек потирает грудь, словно мои слова причиняют ему физическую боль.

— Думаю, это нормально. Все потому что мы не боимся потерять друг друга по-настоящему, Бэйлс, ведь оба знаем, что всегда будем вместе. Это как купить технику по гарантии, ты точно знаешь, что тебе все возместят, если товар выйдет из строя.

В этом я уже не так уверена.

— Я тебя не узнаю, — усмехается он, — даже не разозлишься, что я сравнил наши отношения с товаром?

Вымученно улыбнувшись, я верчу в пальцах ложку, и Айзек накрывает мою ладонь своей.

— Я должна сказать кое-что. Предупреждаю, тебе это не понравится.

Его пальцы напрягаются.

— В пятницу будет игра «Пираний» и так уж вышло, что я проспорила желание. Мне надо прийти на матч в джерси с номером Ника.

Ну вот, я сказала это.

Сделав глубокий вздох, Айзек медленно отводит ладонь.

— Ты шутишь? — Крепко сжав переносицу, он смеется. — Какого черта, Бэйли?

— Это ничего не значит, просто спор.

— Может, ты на спор еще и ляжешь под Ровера? Вперед. — Сжав челюсти, он взмахивает рукой. — Ну же, чего сидишь и смотришь? Беги раздвигать перед ним ноги.

Вздрогнув, я киваю.

— Знаю, что у нас не все гладко, но у тебя нет никакого права разговаривать так со мной. — Взяв сумку, я поднимаюсь. — И да, чтобы лечь под него, мне не обязательно идти на спор.

Успеваю сделать несколько шагов, как Айзек обхватывает меня за локоть и так резко разворачивает, что мои собранные в хвост волосы взлетают и бьют меня по щеке.

— Ты не можешь бросить это дерьмо и вот так уйти, Бэйли.

— Хватит, — цежу я, — люди смотрят.

— Плевать. Что у тебя с ним?

— Ничего у нас с ним нет.

— Если узнаю, что изменяешь мне с ним, клянусь, я убью его.

— Почему его, а не меня?

Моргнув, Айзек встряхивает головой.

— Что ты несешь?

— В отношениях с тобой вроде бы я, а не Ник, верно? — Я отдергиваю руку. — Мне пора.

Кажется, что от злости у меня горит не только лицо, но даже кожа головы. Толкнув дверь на улицу, я быстро переставляю каблуки по пути к машине.

— Серьезно? — доносится за спиной. — Вот так вот просто возьмешь и уйдешь?

— Я не хочу разговаривать, пока ты на взводе.

— А чего ты ждала?! Что я буду радоваться? Бэйли, даже не вздумай надевать эту чертову джерси, слышишь? Я тебе запрещаю!

Он запрещает.

Если для Ника слово «клоун» является триггером, то для меня им работают запреты. Все вокруг ставят мне запреты и диктуют условия, словно я игрушка, которой можно управлять кнопками на пульте.

Нажав на брелок, я бросаю сумку в салон и сажусь за руль.

— Ты меня слышишь, Бэйли? Если фото с матча всплывут, то представляешь, сколько вопросов будет к нам с Мейсоном? Ты этого добиваешься? Мстишь, что пришлось уйти, а мы остались в «Примроуз»?

Заведя двигатель, я оглушительно громко включаю музыку, чтобы не слышать Айзека и, повернув руль, уезжаю.

***

Утро пятницы началось ужасно. Сегодня наш дом приходили смотреть потенциальные покупатели, не передать, как это неприятно, когда незнакомцы с оценивающим видом разглядывают каждый уголок и обсуждают, что можно изменить в планировке. Чувство, будто шкаф с моими личными вещами вывернули наизнанку.

К обеду я нервно поглядываю на время, через пару часов начнется матч, а я все еще не уверена в том, что делать. Во-первых, я терпеть не могу джерси. Во-вторых, у меня может начаться новый сезон проблем с Айрис и компанией. В-третьих, в «Примроуз» мне этого не простят.

Включив камеру, я решаю довериться видеодневнику. Если в самом начале я чувствовала себя неловко и едва могла выдавить пару предложений, то сейчас мне комфортно с камерой, она не осудит, а у меня есть

— Ник бросил мне вызов. Страшно признавать, что я готова принять его. Это выход на ринг со своими страхами и протест в одном лице. Если в Сеть попадет снимок, где на мне его джерси, получается, я открыто иду против мнения близких, которые просили меня держаться подальше от этого парня. Если бы они только узнали Ника поближе, то смогли убедиться, что на самом деле он не такой плохой…

Стук в окно заставляет меня вздрогнуть. Черт возьми. На моем козырьке сидит Ник Ровер.

— Ладно, беру свои слова назад, — выдыхаю я, глядя в камеру, — он бестактный и наглый идиот.

Захлопнув крышку ноутбука, я подбегаю к двери и поворачиваю замок, а после иду к окну, но не спешу открывать. Скрестив руки на груди, я качаю головой.

— Ты не можешь заявляться сюда, когда тебе вздумается.

Коснувшись уха пальцем, Ник качает головой, показывая, что не слышит меня, а затем достает из-за спины букет ромашек.

Несмотря на то, что в груди разливается тепло, я демонстративно закатываю глаза и, отыгрывая недовольство, поднимаю оконную раму.

— Готов поспорить, такие цветы тебе еще не дарили. — Ник протягивает букет. — Подумал, что их ты точно запомнишь.

Не понимаю, издевается Ник или нет, но в одном он прав, еще ни разу я не получала в подарок простые ромашки, обычно Айзек дарит мне пышные розы или пионы. Я одинаково люблю все цветы, но в этом букете есть что-то милое и живое, похожее на Ника.

— Спасибо, — бормочу я, принимая букет.

Не дожидаясь приглашения, Ник забирается в комнату и, остановившись у моей кровати, снимает с плеча рюкзак.

— Разве ты не должен сейчас готовиться к матчу?

— Должен, но мне нужно было отдать тебе это.

Достав из рюкзака бумажный пакет, он опускает его на кровать и рядом кладет банку диетической колы. Прикусив губу, я борюсь с дурацкой улыбкой. С каких пор меня так радует простая кола? Боже.

— Ты должен перестать вламываться в мое окно.

— Почему? — Вскинув брови, Ник подходит вплотную. —Недавно мы провели ночь вместе, я думал, что наши отношения перешли на новый уровень.

Почему это прозвучало так, будто мы занимались сексом, а не ели хот-доги на набережной?

Сжав цветы, я переминаюсь с ноги на ногу.

— Хотя бы предупреждай, а вдруг я тут раздета?

— Соврать, что не надеюсь на это?

— Проваливай. — Я толкаю его в грудь, но с тем же успехом могла бы попытаться сдвинуть стену. — Тебе пора.

Ник склоняется ближе, его дыхание проскальзывает по щеке, и мои колени почему-то слабеют.

— Сними на сегодня маску и открыто болей за меня, хорошо?

Ручка двери дергается, заставляя меня вздрогнуть.

— Бэйлс, ты не брала мои солнечные очки? — слышится голос Мейсона.

— Нет, — пищу я, накрыв ладонью болтливый рот Ника. — Наверняка оставил в машине.

Мейсон уходит под грохот моего сердца. Губы Ника расплываются в улыбке под моей ладонью, и я отвожу руку, а затем щелкаю пальцами прямо по колечку пирсинга, что заставляет его дернуть головой и усмехнуться.

— Уходи, — командую я. — И смотри, чтобы никто не заметил.

— Слушаюсь, мисс. — Отвесив поклон, Ник закидывает рюкзак на плечо и вылезает в окно. — До встречи на поле.

***

Сидя в машине на школьной парковке, я с опаской смотрю на пакет с джерси на соседнем сиденье.

Неужели я правда это сделаю?

Протянув руку, достаю белую джерси с синим номером «11» и фамилией Ровер, на рукаве изображен герб «Мемфиса», и мне инстинктивно хочется положить это обратно в пакет и выбросить в окно.

— Ты можешь хорошенько испортить мне жизнь, — бормочу я, надевая джерси поверх свитера.

Собрав волосы в хвост, подхватываю камеру и выхожу из машины. Сегодня слишком ветрено, осенний воздух стал заметно прохладнее, и я с грустью вспоминаю солнечные деньки на побережье Ки-Уэст.

Очередь к стадиону выстроилась приличная, я с трудом пробираюсь сквозь галдящую толпу. Все обсуждают возможный исход игры и делают ставки. Болельщиков «Желтых койотов» намного меньше, но это не мешает им вступать в грубые перепалки с «Пираньями».

Прохаживаясь вдоль линии поля, я раздумываю, у чьей голевой линии лучше занять место.

— Играешь с огнем, — доносится за спиной.

Обернувшись, я вижу Констанс. На ней мини-юбка и заправленное в нее джерси с эмблемой «Пираний», на лице ухмылка, а взгляд слегка удивленный и оценивающий, будто она не может понять, что за соперник перед ней.

— Ты о чем?

— О фамилии на твоей спине.

— Она ведь не в паспорте, верно? — Набросив на себя непринужденный вид, я делаю снимок сидящих в первом ряду болельщиков. — Раз уж учусь здесь, то нужно поддерживать команду.

— Или кого-то конкретного?

— Ответ на твой вопрос у меня на спине.

Мой ответ звучит как провокация, но я не жалею, потому что все еще зла после увиденного в душевой. Констанс дружит с Айрис и Тиффани, она точно в курсе того что произошло с Сэйдж.

— Не боишься реакции Мейсона, болея за его врагов?

— Я больше боюсь реакции твоей подруги.

— Я не могу отвечать за ее действия.

Оставив камеру болтаться на шее, я поворачиваюсь и щурюсь от резкого порыва ветра.

— Но ты можешь на нее повлиять. Безнаказанность и вседозволенность опьяняют, но рано или поздно придется ответить за свои действия.

Констанс склоняет голову набок и смотрит на меня с умилением, как на малыша, делающего первые шаги.

— Это угроза?

— Это правило жизни. Бумеранг никто не отменял, Констанс.

— Знаешь, из уважения к Мейсону я пытаюсь сгладить углы и сделать твою жизнь в этой школе чуть легче, но если ты продолжишь бросать угрозы в сторону моих подруг, которые мне как сестры, я тебя уничтожу, Бэйли. И Ник тебе уже не поможет.

Тяжело сглотнув, я смотрю в темные глаза Констанс и нисколько не сомневаюсь в ее словах. Ей ничего не стоит дать команду своей свите и превратить мою жизнь в ад. Каждый новый день не лучше предыдущего, поэтому мой страх уже давно притупился. Я не боюсь этих девочек, а злюсь и хочу, чтобы они понесли наказание за свои поступки.

— Спасибо, что делаешь мою жизнь в этой школе лучше, Констанс. Прости, но сейчас

Уходя, я слышу, как стучит мое сердце, ладони вспотели, а пальцы стали ледяными. Страх догнал меня с опозданием. Стараясь не думать о последствиях, я делаю серию снимков группы поддержки «Пираний» и «Койотов», а затем на поле выбегают игроки, и стадион взрывается в овациях.

Издалека мне не видно лица Ника, но я точно знаю, что за защитным шлемом спрятана улыбка, когда он хлопает ладонью по своей груди и, показав ладонями сердечко, указывает на меня.

Качнув головой, я снимаю жеребьевку и иду к голевой линии «Койотов».

К середине второго тайма становится понятно, что матч не из легких. Игра грязная, с нарушениями, взаимными оскорблениями и двумя драками. Когда счет в третьем тайме перетягивают «Койоты», я изо всех сил стараюсь показать, что не расстроена.

— Ты для чего вышел на поле, клоун? Позорить меня? — выкрикивает разъяренный мистер Ровер, остановившись неподалеку от собрания команды. — Возьми себя в руки!

В этот момент мне хочется запустить камерой ему в голову. Ник делает вид, что не слышит отца, но я замечаю, как его ладони сжимаются в кулаки.

— Мистер Ровер, прошу не мешать моей работе, — отмахивается тренер, а потом хлопает ладонями. — Парни, соберитесь, Ник не может вечно спасать ваши задницы и играть один за всех, идет? Защита, просыпаемся!

Когда ребята возвращаются на поле, я окликаю Ника.

— Удачи! — Я поднимаю скрещенные пальцы и произношу то, что он должен был услышать от отца: — Я в тебя верю.

Улыбнувшись, Ник кивает и догоняет команду.

Последние минуты кажутся мне невыносимыми, уже не знаю, я так рьяно болею за Ника или же просто назло его отцу. Глядя на цифры на табло, я нервничаю и понимаю, что забыла о своей работе. Сделав пару кадров, я снова оставляю камеру, потому что сложно фотографировать, когда ты вздрагиваешь, прыгаешь и кричишь.

В последние секунды матча Ник получает мяч и бежит в голевую зону «Койтов», секунда, вторая, третья. Тачдаун. Визг режет мое горло, когда я подпрыгиваю с поднятыми руками и едва сдерживаюсь от порыва показать мистеру Роверу средний палец, ведь он сидит с таким недовольным видом, будто его сын не вырвал победу, а привел команду к поражению.

От радости парни валят Ника на землю и падают на него сверху, а я подхожу чуть ближе, чтобы сделать снимки. Освободившись, Ник совершенно не обращает внимание на измазанную следами грязи форму и, сняв шлем, бросает его на газон. Проведя ладонью по взмокшим волосам, он оборачивается и замечает меня. Мои ноги сами ведут меня вперед, встав на цыпочки, я в каком-то безумном порыве эмоций крепко обнимаю Ника.

— Ты это сделал!

Рассмеявшись, он опускает ладонь между моих лопаток, и мое сердце делает прыжок к горлу.

— А еще ты ужасно потный, фу.

Сморщив нос, я отстраняюсь, но Ник ловит меня за запястье и притягивает обратно.

— Спасибо, что болела за меня, Баунти.

— Форма обязывала.

Неужели это действительно была я? Визжала, радовалась за «Пираний» и сама повисла на шее их капитана? Я словно выпила спиртное, а теперь начала трезветь и со стыдом вспоминать, что творила под действием алкоголя.

Имя Ника звучит с разных сторон, все окликают его, обнимают и поздравляют. Чтобы не мешать, я отступаю в сторону и фотографирую. Повернувшись к трибунам, я замираю, а мои внутренности покрываются льдом.

Айзек.

Стоя неподалеку, он пристально смотрит на меня, пряча лицо под капюшоном и козырьком бейсболки. Как долго он был здесь и сколько видел?

С разочарованием качнув головой, он разворачивается и уходит. Тяжело сглотнув, я неподвижно стою какое-то время, а затем срываюсь следом. Он быстро теряется в толпе, и я нахожу его только за пределами стадиона. Ветер разносит по парковке листья и мусор, флаг на флагштоке вот-вот сорвется и улетит, Айзек, придерживая капюшон, спешно направляется вдоль ряда машин.

— Айзек!

Догнав, я хватаю его за рукав, но он отдергивает руку и оборачивается. Ветер срывает капюшон с его головы, а разъяренный взгляд заставляет меня отпрянуть.

— Это ты называешь «между нами ничего нет»?! Какого черта, Бэйли, что это было? — Тяжело дыша, он сжимает кулаки и надвигается на меня, а я пячусь до тех пор, пока не врезаюсь спиной в багажник внедорожника. — Я был там и видел все своими глазами. Видел, как ты на него смотрела. Как забыла о камере, ведь так сильно переживала за парня, который ничего для тебя не значит.

— Я не…

— Не знаешь, что сказать?

— Прости, я не думаю, что нам стоит пытаться спасти наши отношения, — выдавливаю я и мой голос тонет в порыве ветра. — Все кончено.

Кажется, не такого ответа он ожидал. Да я и сама не думала, что скажу это, но решение, от которого я бежала, вылилось не в порыве эмоций, это цепочка из мелких деталей, ссор и брошенных в порыве обиды слов и моего ощущения рядом с Айзеком. Чувств нет, я больше не люблю его.

— Что ты такое говоришь? — Взяв за плечи, Айзек легонько встряхивает меня. — Бэйли.

— Мы только мучаем друг друга бесконечными ссорами.

— Чушь. Да, у нас сложный период, но сейчас все выглядит так, будто ты бежишь от проблем. Легче расстаться, чем поговорить, да?

— Я больше не люблю тебя.

Не моргая, Айзек внимательно вглядывается в мое лицо, исследует каждый дюйм, пытается понять, соврала я или просто пытаюсь сделать больно.

— Это из-за Ровера?

— Дело далеко не в нем.

— Правда? — Протянув руку, Айзек ловит мой подбородок и заставляет поднять голову. — Он тебе нравится?

Тяжело сглотнув, я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он обхватывает пальцами одной руки мои щеки и сжимает их.

— Ответь, Бэйли, хочешь его?

— Думаю, мы закончили этот разговор.

— Нет, я хочу знать правду, должен знать, что ты собираешься делать дальше. Прыгнешь в постель к этому идиоту?

Вжимаясь спиной в стоящую позади машину, я молчу. Что бы я сейчас ни ответила, Айзек воспримет все с агрессией, и я не могу винить его в этом.

— Если прибежишь ко мне, после того как он воспользуется тобой, я не приму. Для меня ты станешь синонимом слова «грязь», ты это понимаешь?

— Мы расстаемся не из-за Ника, а из-за наших с тобой отношений, Айзек. Мы по-разному смотрим на

— Но просто я поймал тебя на том, как ты виснешь на другом парне, — перебивает он, невесело усмехаясь. — Поверить не могу.

Отведя ладонь, Айзек с брезгливостью отряхивает руки, будто мое лицо это грязная тряпка.

— Прости, — шепчу я.

— Пошла ты, Бэйли.

Отмахнувшись, Айзек уходит. Я неподвижно стою, пока он идет к своей машине, а как только уезжает, ослабевшие колени подводят меня, и я медленно оседаю на корточки.

Чувствую себя последней сволочью. Окажись я на месте Айзека, то устроила бы настоящую истерику и бросалась самыми обидными словами в мире. Этот парень никогда не давал мне повода для ревности, он был внимателен и заботлив. С моей стороны было бы эгоистично продолжать и дальше мучать его, зная, что чувств больше нет.

Поднявшись, я пересекаю парковку, направляясь к своей машине. Хлопнув дверцей, я кладу на руль локти и опускаю на них голову.

«Он тебе нравится?» — снова и снова звучит в голове голос Айзека.

Меня пугает, что теперь я знаю ответ на его вопрос.

Мне нравится Ник Ровер.

Черт знает, когда и как это произошло, но я точно знаю одно, если бы любила Айзека, то симпатии к Нику не могло появиться.

— Я не хочу, — стону я. — Ты не можешь мне нравиться, просто не должен!

Глаза жжет от подступивших слез. Выпрямившись, я срываю с себя джерси и швыряю на заднее сиденье с такой яростью, будто это главный виновник моих чувств.

Глядя на снующих по парковке болельщиков «Пираний», я вспоминаю, как повисла на шее Ника. Спина начинает гореть между лопаток, в том самом месте, где лежала его ладонь.

— Проваливай из моей головы, — бормочу я, заводя двигатель. — Я тебя оттуда выкурю, обещаю.

Глава 36 Мы родственники

Вечером Мейсон как обычно без стука врывается в мою комнату и бросает телефон на кровать.

— Объяснишься? Прислали только что.

На экране фотография, на которой я обнимаю Ника за шею, а на моей спине отчетливо видна его фамилия.

— Бэйлс, что это за дерьмо?

— Если ты сейчас скажешь, что не знаешь, как после такого появишься в школе, то я тебя ударю.

— Плевать мне уже на это. О чем мы с тобой говорили? Держись подальше от Ровера и компании.

Протянув руку, беру с тумбочки биографию принцессы Дианы и открываю на первой попавшейся странице.

— К тебе не было вопросов, когда ты был с Констанс.

— Я пользовался ей, а тут пользуются тобой, чувствуешь разницу?

— Никто мной не пользуется, — цежу я, перелистывая страницу. — Закроем эту тему.

— Хорошо, тогда, может, объяснишь это? — Взяв телефон, Мейсон ищет что-то и снова бросает его на кровать, показывая последний пост Айзека, где он отрывается на вечеринке. — Хэштег свободная жизнь?

— Кто-то все еще ставит хэштеги?

Мейсон даже не пытается улыбнуться и смотрит слишком сурово.

— Кто кого бросил и из-за чего?

— Какое это имеет значение?

— Большое, я не понимаю, бить мне Айзека или нет.

— Не нужно никого бить, — устало прошу я, потирая лоб. — Я была инициатором расставания.

Протянув ногу, Мейсон легонько пинает меня по бедру.

— Эй!

— Что с тобой происходит? Мама в курсе, что вы расстались?

Подняв книгу повыше, я держу ее перед своим лицом, всем видом показывая, что не хочу разговаривать.

— Я ведь еще жива, значит она не в курсе.

— Бэйли, — положив пальцы на корешок книги, Мейсон опускает ее, — что бы там сейчас ни происходило в твоей голове, предупреждаю, ты будешь с Ровером только через мой труп, это ясно?

Захлопнув книгу, я стараюсь выглядеть непринужденно, хотя изнутри уже киплю от раздражения.

— Тебе не кажется, что вы с Айзеком одержимы этим парнем? Это как-то… Неправильно.

— Не меняй тему.

— Я просто поздравила игроков с победой, вот и все, что есть на том фото. А теперь можно я побуду немного в тишине и почитаю?

Сдавшись, Мейсон уходит, а я откладываю книгу и принимаюсь массировать пальцами пульсирующие от боли виски. Неужели мне правда нравится Ник? Может, это было временное помутнение рассудка? Потому что в ином случае эта симпатия принесет мне кучу проблем.

У меня нет доступа к психологу, поэтому я иду к самому верному советчику — интернету. Вбиваю в поисковую строку: «Как сделать так, чтобы парень разонравился?» и кликаю на первую статью под названием «Три гарантированных способа избавиться от влюбленности в парня!».

Представь на нем нелепую одежду, вроде шапки с розовым помпоном или носков с уточками.

Этот совет явно не подходит, потому что я с легкостью могу представить Ника в такой шапке, она ему даже пойдет. А носки… У него одежда с мультяшками, уточками меня уже не удивишь.

Представь, что вы родственники. Встань перед зеркалом и пять минут повторяй: «Он мой брат, мы родственники, фу, это генетически неправильно». При встрече мысленно называй объект своего обожания «братишка».

— Какого черта? — бормочу я, сморщив нос. — Какой идиот писал эту статью?

Щипай себя за руку каждый раз, когда думаешь о нем. Боль быстро избавляет от любви. Поздравляю, ты свободна!

К черту интернет-советы.

От поиска другой статьи меня отвлекает звонящий телефон.

— У меня очень много вопросов, подруга, — начинает Руби без приветствия.

— С чего хочешь начать? С поста Айзека или с фото с матча? — устало спрашиваю я, глядя в потолок.

— Вы правда расстались? Ты его бросила?

— Да.

— Ты в порядке?

— Сама не знаю. — Прикрыв веки, массирую переносицу. — Как будто стало чуть легче, что больше не мучаю его.

— Вы были вместе почти два года, Бэйлс, ты уверена?

— Уверена.

— Тогда перейдем к самой странной части нашего разговора, пожалуйста, скажи, что снимок с матча это проделки нейросети.

— Нет, это правда было, — нехотя признаюсь я. — Просто болела за команду.

— Это ведь «Пираньи».

— Я в курсе, Ру.

— Он что… Правда нравится тебе?

Кажется, моя голова сейчас взорвется, потому что я больше не могу слышать этот вопрос.

— Нет. Мы общаемся как… Как

— Бэйлс, ты точно в порядке?

— Да, — нервно смеюсь я, — в порядке, трезва и абсолютно серьезна.

— Л-ладно, — с запинкой тянет Руби. — Хотела спросить насчет ночевки, мы так и не устроили прощальный девичник.

Представив, что Ник может без предупреждения заявиться в мое окно при девочках, я тяжело сглатываю.

— Может, устроим ее у тебя или Линдси? В последнее время родители часто ругаются, не хочу, чтобы вы это слышали.

— Черт, мне жаль. Все из-за денег?

— В том числе.

— Переговорю с Линдс, решим, что делать. Будь на связи и перестань употреблять то, что заставляет тебя нести чушь.

Завершив вызов, я отбрасываю телефон. Глянув в сторону окна, я, следуя статье, больно щипаю себя за руку. Затем щипаю снова, когда заостряю внимание на букете ромашек в вазе на комоде, а после приходится ущипнуть еще раз из-за баночки с диетической колой. С такими темпами к утру на моей руке появится синяк.

***

Не знаю, насколько глупым было решение избегать Ника Ровера, не отвечать на его звонки и сообщения, но я не придумала ничего лучше. Уверена, что если мы сократим общение, то мысли о симпатии испарятся сами собой. Я настолько боялась встречи с ним, что пришла на ночевку к Руби в полдень, потому что теперь даже у себя дома не могу спрятаться от Ника, который в любой момент может влезть в мое окно.

Но это было в выходные, в школе вряд ли получится избежать этого парня, и я действительно не знаю, что делать и как себя вести. Первый совместный урок я решила прогулять по важной причине: я так сильно пыталась убежать от своих мыслей, что напрочь забыла о том, что должна сдать снимки с матча в газету. Получив утром гневное сообщение от Констанс, пришлось брать с собой в школу ноутбук и провести первый урок в классе журналистики, отбирая и обрабатывая снимки.

На втором уроке выяснилось, что учитель математики заболел, занятие отменили, и мы с Микки сбежали на стадион, чтобы позаниматься учебой подальше от людей.

Пока я решаю уравнение, Микки даже не пытается сделать вид, что ее интересует математика. Устроившись на скамейке на ряд ниже, она лежит на спине и рассматривает облака.

— Откуда синяк? — вдруг спрашивает она, кивнув на мою руку.

— Да так, — поджав губы, я несколько раз обвожу знак равно, — сама не знаю, где поставила.

— Недавно была на репетиции парней, Ник спрашивал о тебе.

— Мне это неинтересно.

Хмыкнув, Микки кивает, всем видом показывая, что нисколько не верит моим словам.

— Бэйли, можно попросить тебя кое о чем? Наши с Джейком мамы дружат, Долли собирается устроить моей маме вечеринку-сюрприз на день рождения в стиле старого Голливуда, как раз будет Хэллоуин. Долли дала мне платье, оно потрясающее и мне хочется соответствовать ему. Можешь помочь мне с прической и макияжем, а после поедем на праздник вместе?

Улыбнувшись, я киваю.

— Конечно, я с удовольствием.

— Джейк с парнями тоже придут, правда не в качестве гостей, а музыкальной группы, будут играть хиты пятидесятых.

— И Ник? — стону я, ущипнув себя за руку.

— Конечно, он ведь ударник, — смеется она, — это сердце группы, без него никуда.

— Рамирес, — доносится низкий голос.

Похожий на грозовую тучу Джейк, приближается к нам, а вместе с ним идет Ник. До боли сжав ручку в пальцах, я, следуя советам статьи, представляю на его голове глупую шапку с розовым помпоном, но это не особо помогает.

— Урок отменили, но это не значит, что не нужно заниматься. — Остановившись рядом с Микки, Джейк прячет ладони в карманы спортивных штанов и покачивает головой. — Вставай.

— Не хочу думать об уроках.

— Тогда учи китайский и поспеши в подвал.

— Зачем?

— Будешь подпольно шить обувь вместе с китайскими детьми, тебя все равно больше никуда не возьмут работать без образования.

Уголок губ Джейка приподнимается в улыбке, но он старается сохранить суровый вид. Подняв рюкзак Микки, он вешает его на свое плечо и, обхватив ее за запястья, тянет за собой.

— Ненавижу математику! — скользя спиной по скамейке, Микки со смехом позволяет утащить ее. — Бэйли, спаси меня!

Повернув голову, встречаюсь взглядом с Ником, мое сердце уже привычно наскакивает на кочку, а это значит, что пора сматываться. Захлопнув тетрадь, я поднимаюсь, но Ник преграждает мне путь.

— Избегаешь меня?

— Нет.

— Что я опять сделал? — разводит ладонями он. — Можешь хотя бы намекнуть?

— Все хорошо. — Протянув руку, я похлопываю его по груди. — Братишка.

По мере того как брови Ника медленно поднимаются, мой градус стыда летит вверх.

— Как ты меня назвала?

— Братишка. Мы ведь можем быть бро и все такое?

Кивнув, он прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу.

— Было больно?

— Ты о чем?

— Когда упала и ударилась головой, больно было?

С раздражением оттолкнув от себя его руку, делаю шаг в сторону, но Ник не дает пройти.

— У тебя все в порядке? — Взъерошив волосы на затылке, он тяжело вздыхает. — Ты сбежала, перестала отвечать, черт, я места себе не находил. Если это Айрис опять что-то выкинула…

— Айзек был на матче в пятницу, — нехотя признаюсь я, глядя под ноги. — Он видел, как я обняла тебя.

Поймав за руку, Ник осторожно обводит кончиком большого пальца синяк на моей ладони и напрягает челюсти так сильно, что скулы становятся острыми.

— Это он сделал?

В каком-то смысле в этом виноват ты.

— Нет, конечно нет, Айзек бы никогда не причинил мне боль.

— Поссорились из-за меня?

— Расстались. Но не из-за тебя, — поспешно добавляю я, отводя руку.

— Он что, бросил тебя? — Фыркнув, он указывает в сторону. — Поехали, я быстро набью ему морду, а после пойдем есть чуррос.

— Это я рассталась с ним.

Какое-то время Ник молчит. Медленно кивнув, он прикусывает губу и отворачивается, встав ко мне спиной.

— Ты что там, улыбаешься?

— Нет. Просто дай мне минуту, Баунти, ладно?

Шагнув вперед, я хватаю Ника за локоть и заставляю повернуться, чтобы увидеть

— Да дети перед поездкой в Диснейленд не такие счастливые как ты!

— Мне жаль, — смеется он, вскинув ладони, — очень и очень жаль, что вы расстались. Честно. Боже, аж сердце ноет за вас двоих, такая красивая пара.

Поджав губы, я еще несколько раз бью его тетрадью, но это только сильнее смешит Ника, а когда замахиваюсь в очередной раз, он с легкостью перехватывает мое запястье и, подняв его над головой, притягивает к себе.

С громким выдохом ударившись о его грудь, я поднимаю подбородок. Мы стоим так близко, что я могу рассмотреть серые крапинки в радужке его глаз. Ноги и руки внезапно слабеют, а во рту пересыхает. Нет, пожалуйста, только не это.

— Не надо так улыбаться, ты здесь ни при чем.

— Знаю. — Опустив ладонь на мою талию, Ник склоняется еще ближе, оставляя между нашими лицами всего несколько дюймов. — Мне жаль твоего бывшего, надо быть полным идиотом, чтобы потерять тебя.

Еще несколько долгих мгновений Ник изучает мое лицо, а затем резко отстраняется. Разочарование простреливает мою грудь насквозь, и мне хочется взвыть от того, что творится с моим телом и эмоциями.

— Идешь? — спрашивает он, спускаясь по лестнице.

— Куда?

— На набережной подают лучшие чуррос в мире. Один раз попробуешь и уже не сможешь забыть.

— Хочешь прогулять уроки?

— А ты нет, братишка?

Чертыхнувшись, беру рюкзак и спешу следом за Ником, по пути щипая себя за руку и продолжая представлять на его голове шапку с розовым помпоном.

Глава 37 Ты едешь домой

Зал ресторана украшен с любовью и вниманием к деталям: красная ковровая дорожка, фотозона с золотой ширмой и большой статуэткой Оскар, теплое свечение гирлянд, на полу наклеены звезды с Аллеи Славы. Микки даже лично нарисовала постер фильма «Тетушка Мэйм», где вместо главной актрисы нарисовано лицо миссис Рамирес.

Микки нервничает то ли от того, что не знает, понравится ли сюрприз ее маме, то ли потому, что на ней надета непривычная для нее одежда. Вечернее платье черного цвета со смелым вырезом от самого бедра, я настояла на мягких локонах и алой помаде, которая потрясающе сочетается с ее загорелой кожей. Пока я помогала ей с макияжем и прической, то не могла сдержать довольной улыбки, представляя, как отреагируют Джейк и Оливер. Надеюсь, Оливер заплачет, поняв, кого потерял.

Мое розовое платье в стиле Мэрилин Монро из фильма «Джентльмены предпочитают блондинок» ждало своего часа с прошлого Хэллоуина, и вот спустя год оно снова на мне, правда стало чуть велико в талии. Это первый Хэллоуин за последние годы, который я провожу без Линдси и Руби, в этом году они нарядились греческими богинями и уже вовсю отрываются у Коула, но думаю, в ближайшее время мне не стоит появляться на вечеринках «Примроуз», если не хочу, чтобы меня завалили вопросами по поводу фото с матча. Мейсон, узнав, куда я сегодня иду, взбесился не на шутку, он, как и мама, хочет, чтобы мой круг общения оставался прежним, без учеников «Мемфиса».

Пока гости угощаются закусками, парни на сцене настраивают инструменты. Я не сразу узнаю Ника, сегодня он не похож сам на себя, вместо привычных толстовок — рубашка, брюки и висящие на бедрах подтяжки, обычно растрепанные волосы аккуратно уложены. Этому парню идет все: спортивная одежда, футбольная форма и элегантная классика.

Ущипнув себя за руку, я поправляю ремень камеры на шее и прогуливаюсь по залу, чтобы сделать снимки гостей, а после торможу у пирамиды из бокалов шампанского. Мне просто необходимо выпить, чтобы потушить глупые мысли.

— Извините, мисс, это случайно не вы бросили недавно парня? — доносится за спиной знакомый голос.

С силой сжав ножку бокала, я делаю большой глоток и оборачиваюсь. Мне хочется разозлиться на Ника, но вблизи он еще красивее, чем казался издали на сцене, поэтому раздражение быстро тонет во взявшемся из ниоткуда смущении.

— Я запрещаю тебе шутить на эту тему.

— Черт, Баунти, — шумно выдохнув, Ник оглядывает меня с головы до ног, — понятия не имею, что ты там болтаешь, но просто обязан сказать, что ты очень красивая.

— Не меняй тему и перестань улыбаться, я вообще-то пытаюсь поругаться с тобой.

— Смотри, там твой брат.

Сердце падает в пятки, обернувшись, я разглядываю гостей, но не нахожу Мейсона, а когда поворачиваюсь, то Ника уже нет. Сбежал. Подумать только, я даже не успела разогнаться и нормально поссориться с ним!

Сделав еще один глоток шампанского, решаю отодвинуть личное в сторону и побыть сегодня в роли фотографа. Камера в руках — лучший отдых и способ избежать собственных мыслей.

Когда миссис Рамирес появляется в зале вместе с мамой Джейка, то не может сдержать слез радости. Заметив постер фильма «Тетушки Мэйм», она громко ахает и крепко обнимает Микки. Запечатлевая этот момент на камеру, я по-доброму завидую. Быть с мамой на дружеской волне, чувствовать поддержку и получать объятия — мечта детства, которая так и не сбылась. Я получала лучшие подарки, все, о чем бы я ни попросила, оказывалось у меня как по взмаху волшебной палочки, но все эти вещи не идут ни в какое сравнение с крепкими объятиями.

Парни на сцене начинают играть что-то из старого рока. На удивление, «Норд» очень даже неплохо звучат, исполняя хиты прошлых десятилетий. Никто не справится с хитами «Битлз» и «Роллингов» лучше оригинала, но парни близки к идеалу. Это неожиданно. Ну, или шампанское сделало меня не слишком прихотливой.

— Надо снять их выступление, — предлагаю я Микки, — уверена, что соберут много просмотров.

— Ты права, — соглашается она, достав телефон, — сними сбоку, чтобы были кадры с разных ракурсов.

Не верю, что сама стала инициатором для контента «Норд», эти ребята и так гремят на весь интернет, из-за чего считают себя суперзвездами.

Остановившись у края сцены, я включаю камеру и, к своему сожалению, не могу оторвать взгляда от Ника. Ритмично ударяя по барабанам, он не обращает внимание на упавшие на лоб взмокшие волосы, зато успевает подмигнуть очаровательной старушке в фиолетовом платье. Господи, Ник Ровер умудряется флиртовать даже с пожилыми женщинами.

Трясясь в танце с подругами, старушка в фиолетовом посылает Нику воздушный поцелуй, на что он вытягивает руку и, сделав вид, что поймал, прижимает ладонь

— Прекрасная незнакомка в фиолетовом, — зовет Ник в микрофон, как только они заканчивают песню, — я влюбился, выходите за меня.

Круг фиолетовой леди и ее подруг взрывается смехом и улюлюканьем. Это заставляет меня рассмеяться, из-за чего камера трясется. Не считая пары мгновений на яблочном фестивале, я ни разу не видела выступления «Норд», мне казалось, что они до хрипа орут в микрофон, катаются по сцене на спинах и обливаются водкой, но на деле они оказались талантливыми и харизматичными. Это потрясающе.

— Сейчас сыграем пару песен из репертуара «Кловерс», — объявляет Оливер, и гости миссис Рамирес радостно хлопают.

Отбивая ритм, Ник оглядывает зал, а затем замечает меня, и его улыбка становится шире. Кажется, шампанское было лишним, потому что у меня в груди становится горячо, а сердце начинает биться слишком быстро.

Так больше не может продолжаться. Хватит. Мне нужно на воздух, проветрить захмелевшую голову. Выключив камеру, я пересекаю зал и, пройдя через коридор, выхожу на задний двор ресторана. Наверняка я глупо смотрюсь в вечернем платье посреди узкого переулка рядом с большими мусорными контейнерами, кучей окурков под ногами и граффити на кирпичной стене дома напротив.

Прислонившись к шершавой стене, поднимаю подбородок и делаю несколько глубоких вдохов. Холодный воздух заставляет легкие сжаться, а шампанское слегка кружит голову.

Глядя в темное небо, я умоляю одну из звезд упасть, чтобы я могла загадать желание, попросить, чтобы Ник Ровер разонравился мне. Я нутром чувствую, что это принесет мне озеро проблем, в которых запросто могу потонуть. Мне страшно. К тому же я только что вышла из длительных отношений, ну какие еще чувства к Нику?

Не знаю, сколько стою здесь, но в какой-то момент дверь распахивается и на задний двор со смехом выходят «Норд». Не заметив меня, они встают вкруг и закуривают.

— Это отвратительно, — смеется Оливер, — она правда оставила тебе номер, еще и салфетку поцеловала.

— Не завидуй. — Ник размахивает салфеткой с номером. — Вы все так и умрете холостяками, пока мы со старушкой Лайзой будем отрываться и проживать лучшую жизнь.

— Да, — мечтательно произносит Рэм, — это будут два незабываемых дня, а потом ты позовешь нас на похороны, ведь твоя новая подружка долго не протянет, на вид ей лет двести.

Оливер замечает меня первым и хлопает Ника по плечу.

— Здесь холодно, пойду внутрь, — потирая затылок, Олли возвращается в ресторан.

— Да, я тоже вернусь. — Не докурив, Джейк выбрасывает сигарету и выхватывает салфетку из пальцев Ника. — Потерял девушку, теперь Лайза моя.

— Он променял тебя на возможность попасть в завещание, — предупреждает меня Рэм и, получив толчок в спину от Ника, уходит следом за друзьями.

Неподвижно стоя в нескольких шагах от меня, Ник вскидывает ладони, как пойманный преступник.

— Я изменяю тебе с Лайзой только по четным числам.

— Делаешь это по любви или ради завещания?

— Я романтик, поэтому только по любви.

Усмехнувшись, я киваю.

— Вы с парнями были невероятны сегодня.

Цокнув, Ник прячет ладони в карманы брюк и подходит ближе.

— Я слишком ревнивый, Баунти, не делай комплименты моим друзьям.

— Ты потерялся на их фоне, — морщу нос я, — даже не сразу заметила тебя на сцене.

Кивая, Ник протягивает руку и упирается ладонью в стену рядом с моей головой. Тусклый свет фонарей роняет на его лицо тени, делая черты острыми, а глаза слишком темными.

— Моя самооценка и так уже ниже плинтуса, прояви немного милосердия.

— В твоей реальности плинтус находится на двести двадцать седьмом этаже, да?

Хмыкнув, Ник подхватывает кулон на моей шее, кончики его пальцев мимолетно касаются ключиц. Внезапно дышать становится тяжелее.

— У тебя отличное чувство ритма и очень красивый голос, — признаюсь я. — Глубокий и проникновенный, у меня даже мурашки пару раз побежали. Ты не зря ругаешься с отцом и отстаиваешь свою любовь к музыке, у тебя действительно талант, Ник.

Его пальцы замирают, но не выпускают кулон.

— Спасибо, — хрипло отзывается он. — Мне было важно услышать это от кого-то.

— Я видела комментарии в интернете, тебя хвалит множество людей.

— От кого-то близкого, — добавляет Ник, а мое сердце наезжает на кочку и на полной скорости врезается в стену.

Раздается стук, и из-за двери выглядывает Джейк. Он только что постучался изнутри? Вот это уровень воспитания, может, он согласится преподать пару уроков этикета Мейсону?

— Барби, Микаэла хочет домой, ты с нами?

— Я…

— Останься, — просит Ник, легонько дергая мой кулон, — хоть ненадолго.

Точно знаю, что нужно бежать отсюда со всех ног, но внутри все ноет от желания остаться.

— Я останусь, хочу попробовать праздничный торт, к тому же твоя мама сказала, что скоро будет караоке.

— Мой вам совет: бегите, пока не началось родительское караоке, если вам важна нервная система. Кстати, Ники?

— Да?

Без причины показав средний палец, Джейк молча закрывает дверь.

Повернув голову, я попадаю под прицел пристального взгляда Ника. Опустив ресницы, я делаю вид, что в жизни не видела ничего интереснее, чем пуговицы на расстегнутом воротнике его рубашки.

— Почему избегаешь смотреть на меня, Баунти? — Костяшки его пальцев задевают мои ключицы, пока он продолжает неспешно покручивать кулон. — Что такое?

Я и сама не знаю, что со мной такое.

— Я замерзла и хочу торт. — Отстранившись, хватаю Ника за висящую на бедре лямку подтяжки и тяну к двери.

— Хорошо, но мне нужно переодеться.

— Прости, но это без меня. Буду ждать тебя в зале.

Зайдя внутрь, я отпускаю Ника и спешу в зал, где уже разрезают праздничный торт. Гости изрядно пьяные, громко смеются и совсем не планируют заканчивать вечеринку.

Взяв кусочек торта, я устраиваюсь с тарелкой рядом с угрюмым Рэмом, сидящим в окружении захмелевших старушек.

— Развлекаешься? — усмехаюсь я, зачерпнув крем ложкой.

— Как видишь.

— Как твои дела на любовном фронте? Получилось быть милым?

— Нет, меня укачивает, когда пытаюсь вести себя так, будто вылез из задницы единорога.

— Рэм, побудешь еще немного джентльменом? — просит одна из старушек.

Закатив глаза, Рэм отставляет тарелку и, взяв бутылку вина, разливает его по бокалам, за что получает множество воздушных поцелуев. Поджав губы, я пытаюсь спрятать улыбку.

— Смешно тебе? — ворчит он,

— Нет-нет.

В зал возвращается Ник, на нем простой белый лонгслив и голубые джинсы, в таком виде мне намного привычнее его видеть.

— Леди. — Остановившись у стола, он отвешивает поклон. — Сначала думал, что в зале звенят колокольчики, а это ваш смех.

Если честно, их смех больше похож на низкий хохот с собрания байкеров, но они с удовольствием принимают лесть.

— Девочки, ну какой жених растет! — вздыхает одна из них. — У тебя есть невеста? Моя внучка твоя ровесница, любит музыку, играет на скрипке, могу познакомить.

— Не стоит, — возражает Рэм с набитым ртом, — он смертельно болен, осталось месяца два от силы. Рак мозга.

Старушки ахают, а Ник с прискорбным видом прижимает ладонь к груди.

— Простите, дамы, должен оставить вас, — он кивает на меня, — медсестра ждет. Рэми…

— Не переживай, мы с Оливером заберем установку.

Попрощавшись с миссис Рамирес, мы с Ником выходим на прохладную улицу. Понятия не имею, куда мы, да мне и неважно. Неспешно прогуливаясь вдоль парковки, мы изредка переглядываемся и издаем тихие смешки. Наши ладони мимолетно соприкасаются, и я затаиваю дыхание, когда Ник ловит мой мизинец своим, осторожно, словно пытается прощупать грань дозволенного. Всего лишь невинное прикосновение, но тепло растекается по ладони и поднимается по руке, чтобы разлиться жаром в груди.

— Куда мы? — спрашиваю я, когда Ник касается безымянного пальца.

— Куда мы спешим? Понял, оставляем только мизинец. Он у тебя такой крошечный, как спичка.

— Я не об этом, — смеюсь я, поймав его средний палец. — Куда мы поедем?

— Ты едешь домой, — доносится за спиной голос, от которого я теряю ощущение твердой земли под ногами.

Мейсон.

Отпрянув от Ника, я оборачиваюсь.

— Что ты здесь делаешь?

— Слежу за тем, чтобы тебя никто не обидел.

— Не думаешь, что с этой эпичной фразой ты каждый день должен был встречать свою сестру у школы?

— Еще хоть слово, Ровер, — сжимает кулаки Мейсон, — и клянусь, я сломаю тебе челюсть.

Спрятав ладони в задние карманы джинсов, Ник с задумчивым видом перекатывается с пятки на носок.

— Малибу, — внезапно выдает он, поставив Мейсона в тупик.

— Что?

— Ты сказал, что ударишь, если скажу хоть слово, —пожимает плечами Ник, — подумал, что получить за Малибу будет не так обидно.

Я взвизгиваю до боли в горле, когда Мейсон бросается вперед, но Ник уворачивается и отталкивает его.

— Как-то не складывается у нас с тобой общение, Мейси. Остынь, давай хотя бы не при Бэйли.

Выругавшись, Мейсон снова нападает, в этот раз он ударяет Ника прямо по лицу и мгновенно получает в ответ кулаком в челюсть.

— Перестаньте! Пожалуйста, хватит!

С рычанием повалив Ника на землю, Мейсон снова ударяет его. Подбежав, я падаю рядом с ними на колени и хватаю брата за запястье, пытаясь остановить.

— Уйди! — Дернув рукой, он отталкивает меня, и я заваливаюсь назад, приземляясь на задницу.

Пользуясь тем, что Мейсон отвлекся, Ник бьет его в челюсть и скидывает с себя. Рядом слышится топот, увидев Оливера с Рэмом, я испытываю облегчение. Разняв парней, они оттаскивают их в разные стороны.

— Ты труп! — выкрикивает Мейсон, пытаясь вырваться из крепкой хватки Рэма.

— У тебя все угрозы по скрипту, ты в курсе? — Не сопротивляясь хватке Оливера, Ник, тяжело дыша, сплевывает кровь, и я всхлипываю, увидев, что у него разбита губа.

— Держись подальше от моей сестры!

— Давай-ка успокаивайся, — советует Рэм, — нас трое, ты один. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя сестренка стала свидетелем жуткой картины?

— А вы только и умеете нападать толпой на одного, да? Мемфисские крысы.

— Оглянись, ты не на ринге, а на улице, здесь нет правил. В ресторане отмечают день рождения, давай не будем портить людям праздник и разойдемся мирно, договорились?

— Отпусти меня, — требует Мейсон, дергая плечом. — Отпусти, я заберу сестру и уйду.

Рэм медленно отводит руки и делает шаг назад. Подойдя ко мне, Мейсон наклоняется и, схватив за локоть, рывком поднимает. Ссадина на его лице, заставляет мое сердце упасть в ноги.

— Быстро в машину.

— Полегче с ней. — Ник пытается вырваться, но Олли крепко держит, сомкнув пальцы в замок на его груди.

Мейсон быстро идет вперед, а я, спотыкаясь, придерживаю подол и едва поспеваю за ним. Распахнув дверцу, он заталкивает меня в салон машины и, сев за руль, заводит двигатель. Шины визжат, я впиваюсь пальцами в сиденье и чувствую, как ядовитый страх пропитывает каждую клеточку моего тела.

Глава 38 Хватит

Машина несется с бешеной скоростью, мне приходится крепко зажмуриться, чтобы не видеть, как смазанные огни фонарей пролетают мимо окон. Вцепившись в ремень безопасности, я слышу, как тяжело дышит Мейсон.

— Какого черта ты творишь, Бэйли? У тебя есть хоть капля самоуважения? Черт! — Я вздрагиваю, когда он бьет ладонью по рулю. — Отдалилась от меня и друзей, рассталась с Айзеком, а теперь это. Из ума выжила?

— Не кричи на меня, — прошу я, не открывая глаз, — мне и без того сейчас страшно.

— Я же столько раз просил тебя держаться подальше от него. Если не понимаешь, придется дать Саймону отмашку, он пойдет со снимком сломанного ребра в участок, и тогда у Ровера появятся проблемы.

Распахнув глаза, я поворачиваюсь.

— Во-первых, Ник не трогал Саймона. Во-вторых, оставь его в покое, Мейсон! Ты не можешь решать за меня, ясно? Я сама разберусь, что мне делать и с кем общаться.

— Тобой воспользуются и бросят.

— И это будет мне уроком!

— Уроком? А если повторится история прошлого года, когда интимное видео с одной девчонкой разлетелось по всему интернету? Об этом не думала? Ты не понимаешь, куда лезешь, эти уроды пойдут на все, чтобы насолить мне.

— Да плевать им на тебя! — всплескиваю руками я. — Боже! Послушай, у этих ребят не самая легкая жизнь, у них куча проблем, они не сидят целыми днями в подвале, продумывая, как бы отомстить тебе. Оливер и Констанс расстались, за что им мстить? Хочешь разобраться с Ником, так продолжай играть в футбол, допрыгни до его уровня, чтобы в финале посоревноваться с его командой.

— Допрыгни до

— Я не… Не то имела в виду.

— Нет, именно это ты и сказала. — Невесело усмехнувшись, он сжимает руль. — Бэйли, предупреждаю, либо ты прекращаешь общаться с ним, либо мне придется рассказать о твоем новом увлечении маме. Сама знаешь, что тебя ждет.

У меня скручивается желудок. Если мама узнает, что мне нравится Ник, моя жизнь превратится в ад с тотальным контролем, она не только будет отвозить и привозить меня в школу, я не смогу выйти из дома без сопровождения.

— Это нечестно, — всхлипываю я, утирая слезы с щек тыльной стороной ладони. — Зачем ты так?

— Я делаю это ради тебя.

— Только-только я начала приводить эмоциональное состояние в порядок, как ты отнимаешь это, Мейсон.

На мгновение черты его лица смягчаются.

— Сейчас ты не понимаешь, но в будущем поблагодаришь меня за это. И перестань уже реветь.

Нервно рассмеявшись сквозь слезы, я покачиваю головой.

— Как же я мечтаю уехать, — вырывается у меня. — Сбежать подальше из этого города. Достали, как же вы все меня достали!

Ничего не ответив, Мейсон заворачивает к нашему дому. Как только он останавливается, я вылетаю из машины и, громко хлопнув дверцей, несусь к крыльцу.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает папа, застыв на пороге гостиной.

— Все в порядке. — Подобрав подол, я поднимаюсь на второй этаж и слышу, как отъезжает машина Мейсона. Отлично, испортил мне вечер и поехал дальше. — Прости, пап, мне нужно побыть одной.

— Бэйли? — мамин голос заставляет меня замереть у порога комнаты. Черт, ну ведь почти дошла до укрытия, не хватило совсем чуть-чуть.

Сделав глубокий вдох, я медленно оборачиваюсь, и мама ахает.

— Что с тобой? И что с платьем?

Глянув на перепачканное бедро, я не могу найти в себе сил на то, чтобы ответить.

— Кошмар. Нельзя быть хоть немножко аккуратнее, Бэйли? Не пойму, в кого ты такая неряха? Скорее переодевайся и отдай мне платье, завтра отнесу в химчистку.

Невесело усмехнувшись, я киваю.

— У меня все лицо в слезах, а тебя волнует лишь платье, мам?

Подцепив замочек молнии на ребрах, расстегиваю платье и, позволив ему упасть на пол, перешагиваю через него. Подняв, протягиваю маме.

— Держи.

Шагнув за порог, прикрываю дверь и поворачиваю замок. К моему счастью, мама не стучится и оставляет меня в покое.

Бросив сумку, я снимаю с шеи камеру и опускаю на стол, а затем сбрасываю с ног туфли. Утирая с щек без остановки капающие слезы, я достаю сорочку, надеваю ее и, заламывая пальцы, наворачиваю круги по комнате, пытаясь успокоиться. Злюсь на Мейсона за то, что устроил все это. На Ника за то, что так сильно нравится мне. И в первую очередь на себя за то, что позволяя Мейсону увести меня с парковки, я не могла оторвать взгляд от Ника. Я переживала за него. Боялась до боли в груди. Вот к чему привела моя симпатия.

Со стороны окна слышится движение. Сердце подскакивает к горлу, когда я вижу, как Ник залезает на козырек. Подбежав к окну, я спешно открываю его. Перекинув ногу через подоконник, Ник, как кот, бесшумно приземляется на пол.

— Ты в порядке? — Обеспокоенно спрашиваю я, вглядываясь в его лицо в полумраке комнаты. На разбитой губе черная трещина, из которой все еще сочится кровь, на воротнике лонгслива темнеют засохшие капли. — Боже. Прости меня.

— Эй, Баунти, ты чего? — Обхватив мое лицо ладонями, Ник осторожно вытирает слезы с моих щек. — Все хорошо, просто царапина.

Сжав руку Ника, тяну его за собой в ванную.

— Сюда, — указав на край ванны, достаю из ящика под раковиной антисептик и щедро смачиваю им ватный шарик.

Кажется, Ник еще ни разу не видел меня такой испуганной и взвинченной, я спиной чувствую на себе его тяжелый взгляд, мои мышцы деревенеют и не слушаются, из-за чего я несколько раз роняю пузырек с антисептиком в раковину.

Обернувшись, подхожу к Нику и, стараясь скрыть дрожь в пальцах, протягиваю руку.

— Не дергайся. — Опустив ладонь на его щеку, я аккуратно прикасаюсь к ранке.

Зашипев, он вздрагивает.

— Прости. — Наклонившись ближе, я дую на ранку, и Ник послушно замирает, глядя на меня так пристально, словно потом будет составлять мой фоторобот по памяти. — Мне так жаль, все из-за меня.

На ватном шарике остаются следы крови, и от этого мои пальцы дрожат лишь сильнее.

— Перестань извиняться, здесь нет твоей вины.

— Я так устала от этого, — признаюсь я. Спустя секунду внутри меня что-то с треском ломается, громко всхлипнув, я перехожу на шепот: — Я очень сильно устала, Ник.

Посмотрев на меня с сожалением, он забирает из моих пальцев ватный шарик, отбрасывает в сторону и поднимается, а затем обнимает за плечи и крепко прижимает меня к себе. С трудом проглатывая комок из слез, я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

— Невидимый дом, помнишь? — тихо напоминает он, пропуская мои волосы сквозь пальцы. — Поплачь, я буду рядом.

Его слова действую как ключ, открывающий стальную дверь, и мои слезы вырываются наружу с новой силой. Крепко обнимая Ника, я всхлипываю снова и снова. Слабая и никчемная. Внутри все стягивает от опасения, что Ник попросит успокоиться, упрекнет и обесценит, но он молча остается рядом, будто готов быть здесь всю ночь, позволяя мне рыдать в его руках. С каждой секундой напряжение внутри меня слабеет, а опасение медленно рассеивается. Он не осудит, его не раздражают мои слезы.

— Неужели ты правда пользуешься всеми этими баночками? — задумчиво спрашивает Ник, когда я немного успокаиваюсь. — Сколько их здесь, сотня?

Шмыгнув носом, я чуть отстраняюсь и оглядываюсь.

— Здесь все только самое нужное.

— О, не сомневаюсь.

Сжав мягкую ткань лонгслива на его спине, я опускаю взгляд.

— Мейсон запрещает мне общаться с тобой.

— Только не это, — с сарказмом стонет он, — твой брат против, что же я буду делать?

— Он расскажет маме, если мы продолжим общаться, а она… Моя жизнь превратиться в кошмар наяву, Ник. Она усилит контроль на максимум, превратится в сталкера, отберет телефон, я и шагу не смогу ступить без ее ведома.

— Ну, я уже какой раз оказываюсь в

Ник поглаживает мое плечо, нежно скользя большим пальцем по обнаженной коже, и по моему позвоночнику бегут мурашки.

— Вопрос в другом, Баунти, хочешь ли ты, чтобы мы продолжили общаться?

— А если скажу «нет»?

— Тогда придется идти на крайние меры, — задумчиво тянет он, подталкивая меня назад до тех пор, пока я не упираюсь спиной в дверь, — найду в интернете ведьму и оформлю на тебя приворот.

Уперевшись ладонями в дверь по обе стороны от моей головы, Ник сгибает руки в локтях и сокращает расстояние между нами до минимума. До боли сжав пальцами ткань сорочки на бедрах, я тихо выдыхаю, пока мое сердце грохочет и больно бьет по ребрам.

— Тебя не должно здесь быть, — выдавливаю я.

— Так считаешь ты или твой брат?

— Ты не понимаешь…

— Нет, не понимаю. — Поймав мой подбородок пальцами, Ник качает головой. — Чего ты боишься, Бэйли? Осуждения? Семьи? Девочек из школы? Меня?

— Проблем. Боюсь, что у тебя будут проблемы из-за меня, а у меня из-за тебя. Посмотри, что произошло за один вечер.

— К черту проблемы, все решаемо.

— Мейсон сказал, что Саймон, которому Рэм сломал ребро, может пойти в участок и донести на тебя. Будто это сделал ты.

Ник издает смешок, его дыхание проскальзывает по моим губам, и от этого я испытываю какое-то странное чувство в груди, которому не могу дать название.

— Я готов лично подвезти его до участка.

— Я не шучу.

— У нас есть куча свидетелей, это было на территории нашей школы, оклеветать не получится. Это все?

В ответ я неопределенно пожимаю плечами.

— Помимо этого есть еще тысяча причин и…

— У тебя было достаточно времени, чтобы придумать внятный аргумент, Бэйли. Хватит.

Опустив руку на мой затылок, Ник притягивает меня к себе и целует. Я должна оттолкнуть его за наглость, накричать, прогнать, но вместо этого закрываю глаза и падаю в пропасть.

Комкая в пальцах воротник его лонгслива, я подаюсь навстречу. Сжав ладонь на моей талии, Ник углубляет поцелуй. Целует сильнее, жестче. Чувствую на губах солоноватый привкус его крови и своих слез. Какое-то безумие.

Сердце гремит, я задыхаюсь, чувствуя горячие руки сквозь ткань сорочки. Запустив пальцы в его волосы на затылке, я подаюсь еще ближе, хотя между нами и так уже не осталось воздуха. Внутри все кричит: «Остановись!», но Ник прижимает меня лопатками к двери, и я теряю связь с разумом.

Этим поцелуем он словно показывает, что я теряла и от чего убегала все это время. И я действительно жалею, потому что это очень хорошо. Не знаю, где и с кем этот парень обучался технике поцелуев, но это лучшее, что было в моей жизни. Каждое его прикосновение и движение губ превращают мою кровь в горячий мед и заставляют чувствовать внизу живота приятную тяжесть.

Но это неправильно. Все это. Я ведь только-только рассталась с Айзеком, а уже целуюсь с другим. Нет, не просто с другим, с его врагом. Веду себя как настоящая шлюха, которая не знает толком, чего хочет.

Хватит.

Нехотя отстранившись, я упираюсь ладонями в грудь Ника. Не выпуская меня из рук, он прижимается своим лбом к моему. Мы оба тяжело дышим, я чувствую, как мое тело физически тянет к этому парню, и от этого почему-то хочется разреветься. Почему я не могу быть нормальной? Почему не могу любить Айзека и не устраивать лишних проблем в своей жизни?

— Бэйли, — тихо зовет Ник, и его сбивчивое дыхание проскальзывает по моим губам.

— Я не могу, — шепчу я, крепко зажмурившись, — не должна.

— Не можешь, не должна, — задумчиво протягивает он, проводя костяшками по моей щеке. — А если отойти от желаний других и задуматься, чего хочешь ты сама?

— Хочу, чтобы ты ушел.

— Ложь.

— Пожалуйста, Ник, ты должен уйти. — В шаге от того, чтобы снова разреветься, я отталкиваю его от себя, но он неподвижен. — Хочешь, чтобы я закричала и начала звать на помощь?

— Давай, — невозмутимо предлагает он, глядя на меня с умилением. Знает, что я не стану этого делать.

Из глубины комнаты доносится стук, а потом дергается дверная ручка. Этот вечер точно доведет меня до инфаркта.

— Бэйли, открой, надо поговорить.

— Черт, это мама. Вот теперь тебе правда пора. Ты… Чего улыбаешься?

— Рад быть твоей маленькой тайной за закрытой дверью.

— Ты головная боль, а не тайна.

Мама снова стучится, но я, не обращая на это внимание, провожаю Ника до окна.

— Не переживай ни о чем, — шепчет он и, оставив поцелуй на моем лбу, легонько дергает прядь моих волос. — Баунти, можно попросить? Пришли мне свое фото в этом наряде.

— Проваливай, извращенец! — произношу я одними губами, указывая в сторону окна.

Беззвучно рассмеявшись, Ник вылезает в окно, а я жду еще несколько секунд и, расчесывая пальцами растрепанные волосы, иду к двери. Сделав глубокий вдох, открываю. Взглянув на меня, мама цокает.

— Макияж весь размазан, смой.

— Хорошо, — устало соглашаюсь я, прислонившись плечом к дверному проему. — О чем ты хотела поговорить?

— Я пыталась дозвониться до Мейсона, чтобы узнать, почему он устроил из нашей улицы гоночную трассу и ездит как сумасшедший, но он не взял трубку. Решила позвонить Айзеку, потому что они собирались на вечеринку вместе. Почему Айзек сказал мне, что ты бросила его?

— Потому что это правда.

Поджав губы, мама складывает руки на груди.

— Позвони ему, извинись и скажи, что совершила ошибку.

— Нет.

— Что, прости?

— Я не хочу быть с ним, мама.

— Что у вас опять случилось, девочки? — Показавшись в конце коридора, папа замечает наши недовольные лица и тяжело вздыхает.

— Бэйли рассталась с Айзеком.

Спрятав ладони в карманы брюк, папа кивает, подходя ближе.

— И?

— А ты не понимаешь, Аарон? Мы столько лет выстраивали отношения с Уоллесами, а наша дочь решила выбросить все старания в урну. Раскрой глаза, да она же делает это назло мне!

— Кажется, мы уже поднимали эту тему. Личная жизнь наших детей должна оставаться личной, пока это не сказывается на учебе. У Бэйли все в порядке с оценками.

— Аарон…

— Оставь ее в покое, — слышу я, закрыв дверь и прижавшись к ней лбом.

— Оставить в покое? То есть ты у нас теперь играешь в доброго и заботливого папу? Спешу напомнить, что это я всю жизнь сутками сидела с детьми, пока ты пропадал на работе и почти не появлялся дома.

— Разве детьми занималась не Марта?

— Не смей обесценивать меня как мать! Тебя здесь не было, ты не знаешь, насколько это тяжело!

Голоса удаляются по коридору, но ссору все равно будет слышно из любой точки дома. Наша семья разваливается на глазах и ничто на свете не способно это остановить.

Глава 39 Комната кривых зеркал

Утро начинается с того, что меня будит папа и просит спуститься на завтрак. Это что-то новенькое. Одевшись, я заплетаю волосы в хвост и, выйдя за дверь, сталкиваюсь с Мейсоном, на его скуле ссадина и это будит во мне острое чувство вины.

Даже не успеваю ничего сказать, потому что брат, проигнорировав меня, проходит мимо. Делая вид, что не знаем друг друга, мы заходим на кухню, где стол уже накрыт.

— Кто-то смертельно болен? — спрашивает Мейсон, плюхаясь на стул. — Что с лицом, пап?

— Дом продан, — без сглаживания углов оглушает нас он.

Осев на ослабевших ногах, я глупо моргаю.

— Риэлтор сказал нам об этом еще вчера, но мы с мамой решили не портить вам Хэллоуин и дать спокойно отметить праздник. — Взяв поджаренный тост, отец намазывает его абрикосовым джемом. — Поверьте, новое место будет ничуть не хуже, у меня есть несколько вариантов, сегодня поеду смотреть. Хотите составить компанию?

— Нет. — Налив из графина апельсиновый сок, я делаю глоток. — Я тебе доверяю.

— Я тоже пас.

— Понимаю ваши чувства, вы здесь выросли, но у нас нет выбора, ребята. Покупатели попались понимающие, дали нам целых три недели на то, чтобы съехать, но лучше не затягивать.

Я была готова к этому. Конечно, надеялась на чудо, что все проблемы решатся до того, как нам придется продать дом, но знала, что шанс стремится к нулю.

— Вы молодцы, отлично держитесь. На выходных нас с мамой не будет, летим к дяде Дейву в Калифорнию, после того как вернемся, начнем паковать вещи.

— Все же решил принять приглашение по работе? — осторожно спрашиваю я.

— После поездки точно смогу сказать.

— Я думал, что мы вместе собирались в Коннектикут на эти выходные, — вскидывает бровь Мейсон, на что папа посылает ему вопросительный взгляд. — Не могу поверить, ты правда забыл? Спортивная комиссия пригласила меня на день открытых дверей, ты обещал, что мы поедем посмотреть там все вместе.

Чуть ослабив галстук, папа потирает лоб.

— Прости, голова в последнее время не на месте. Хочешь, попрошу маму съездить с тобой?

— Нет уж, спасибо, — усмехается брат. — Не утро, а сплошные хорошие новости.

Папа уходит, и мы с Мейсоном остаемся в оглушительной тишине с осознанием того, что в следующем месяце будем завтракать в новом доме.

— Сильно болит? — тихо спрашиваю я, указав на его скулу.

— Нет, — фыркает он. — Бьет как девчонка.

Потягивая сок, я смотрю в окно и пытаюсь избавиться от щекотливого чувства в животе, потому что в голове всплывают кадры того, что произошло вчера в ванной между нами с Ником.

— Прости за то, что толкнул вчера. Не хочу, чтобы мы превратились во врагов, Бэйлс, но я не шутил насчет твоей дружбы с Ровером. Я потоплю не только его, но и всю его компанию друзей. Представляешь, сколько компромата на них существует за все эти годы?

Даже не притронувшись к завтраку, Мейсон уходит. Тревога душит меня изнутри, мне необходимо выговориться хоть кому-то, поэтому я поднимаюсь в комнату, чтобы вылить все накопившееся видеодневнику, но мой стол пустует, и я вспоминаю, что забыла ноутбук в классе журналистики, когда в спешке редактировала снимки для газеты.

На самом деле это к лучшему, потому что после того, как мама подслушивала под дверью нашу с Айзеком ссору, я больше не чувствую себя в безопасности, говоря вслух.

***

С самого утра школа гудит слухами о том, что Джейк и Микки пришли на учебу, держась за руки. Встретившись с Микки за ланчем, мне хватает доли секунды, чтобы понять — слухи правдивы. Она сияет, улыбается и без остановки поправляет свои волосы.

— Рада, что конечным выбором стал не Оливер, — подперев щеки ладонями, я мечтательно вздыхаю. — Люблю, когда люди любят друг друга. Вы такие милые.

— Замолчи, — рассмеявшись, она прикладывает банку колы к покрасневшей щеке.

За спиной Микки вижу приближающихся Ника и Джейка, и мое сердце проваливается в пятки. Теперь при взгляде на Ника Ровера я не могу не думать о том, как он целовал меня. Как я сама льнула к нему и хотела большего. Стыдливо опустив взгляд, я гипнотизирую свои сцепленные на столе пальцы, пока парни присаживаются рядом с нами.

— Избегаешь меня? — спрашивает Ник на ухо. Его дыхание проскальзывает по моей щеке, и я не могу избавиться от мысли, что помню вкус его губ, буквально могу почувствовать.

Боже.

Голосовые связки перестали работать, поэтому я качаю головой.

— Мы можем поговорить?

Мне хочется провалиться под землю, лишь бы избежать этого разговора. Ну что я ему скажу, если даже сама себе не могу ответить внятно? Есть вещи, которые я просто не должна делать, несмотря на свои желания.

За наш стол опускаются Рэм и Оливер, парни шумно обсуждают репетицию, но я толком не могу сосредоточиться на разговоре, потому что Ник сверлит меня тяжелым взглядом.

Отпусти меня, просто отвернись! — молча умоляю я, но это не действует. Взяв телефон, Ник печатает что-то, а затем показывает экран с открытой заметкой, где написано всего одно слово:

Жалеешь?

Прикусив губу, я медленно киваю, затем качаю головой и снова киваю.

Усмехнувшись, он стирает заметку и пишет:

Это нормально, Баунти.

— Ты теперь тоже блогер? — спрашивает меня Рэм, взмахнув телефоном.

— Что?

— Прислали в школьный чат, — поясняет Оливер. — Там твое видео.

Ничего не понимая, я смотрю, как Ник открывает школьный чат и кликает на ссылку, отправленную с анонимного

Дерьмо.

Откуда это?

Мой ноутбук. Я оставила его в пятницу в классе журналистики. Черт. Я так торопилась в школу, чтобы отредактировать снимки для газеты, что не вытащила флешку, на которой хранятся мои записи. Констанс. Наверняка нашла и показала своим подругам.

— Первый день прошел ужасно. Люди в «Мемфисе», черт, мне даже тяжело назвать их людьми. — Говорю я с экрана, в следующее мгновение появляется другой кадр: — Мне так жаль Микки, она живет в ужасных условиях, не уверена, что продержалась бы там хотя бы день. Мне нравится Микки, но боюсь, что если, Линдси и Руби увидят ее со мной, они ее засмеют. И меня заодно.

Не могу дышать. Чувство, будто заживо варюсь в кипятке, тело пробивает неконтролируемая дрожь, пальцы немеют, а пересохшее горло першит. Раскрыв рот, я пытаюсь оправдаться перед Микки, но не получается издать ни звука.

— Все в порядке, — мягким тоном успокаивает она, — уверена, они смонтировали все в самом выгодном для них свете.

— Думаю, мне стоит быть помягче с Ником, — продолжаю я на видео: — он потерял маму и винит в этом себя, плюс отец не улучшает ситуацию. Мне очень жаль его, особенно в те моменты, когда он строит из себя клоуна, вместо того, чтобы показать настоящие эмоции. Это не сила, а слабость.

Отлично, теперь вся школа в курсе, что Ник винит себя в смерти мамы. Вплела его отца. После нашего откровенного разговора о масках и ситуации дома я называю его слабым. И жалею его, хотя Ник ненавидит жалость. Черт, даже не помню, в какой момент говорила все это. После вечеринки у Рэма? Перед тем как Ник приехал, и мы откровенно поговорили на набережной? Кажется, да.

Поставив телефон на блокировку, Ник смотрит в стол и, хмыкнув, кивает.

— Ник, я не… — Протягиваю ладонь, чтобы коснуться его, но он отдергивает руку, и это ощущается как плевок в лицо.

А потом мои слова работают как лавина: на видео я в подробностях выкладываю не только свои секреты, но и чужие. Историю Микки и Джейка, то, что произошло на вечеринке у Рэма. Что Микки влюблена в Оливера, о том, что Джейк решил помочь ей завоевать Олли. Про боль и вину Ника в связи с потерей мамы, о том, как она погибла и о том, как ненавижу мистера Ровера. Все смонтировано урывками, грязно, я выгляжу осуждающей всех сплетницей. Ощущение, будто я попала в комнату кривых зеркал, где искажена каждая мелочь.

— Пожалуйста, выключите! — выпаливаю я, крепко зажмурившись.

— Парни, — Ник взмахивает рукой, и они убирают телефоны, но это бесполезно, остальной кафетерий продолжает смотреть мою исповедь.

Многие оглядываются и смотрят на меня со злостью и брезгливостью. Я умудрилась оскорбить всех сразу. Ни одного доброго взгляда, я нахожусь под прицелом осуждения каждого. Кафетерий начинает гудеть от потока сплетен, люди ахают, смеются и громко обсуждают всех собравшихся за нашим столом.

— Вы двое пытались поссорить нас с Констанс?

— Все не так, как ты думаешь, Олли, — испуганно оправдывается Микки.

— Не скидывай все на нас, не мы разбудили в ней чувства к Мейсону.

— Пошел ты, Элфорд! А ты, Мик. Как ты могла? Я считал вас друзьями, вас обоих.

Джейк выглядит так, словно вот-вот ударит Олли. Ребята ругаются на глазах у всей школы. Все из-за меня.

Ник поднимается и забирает со спинки стула мой рюкзак, я уверена, что он собирается швырнуть его в дальний угол, выгнав меня из-за стола, но вместо этого он вешает лямку на свое плечо и кивает в сторону выхода.

— Пойдем, проводим тебя до машины, сегодня тебе явно не до учебы.

Кивая, я послушно встаю. Коснувшись локтя, Ник заводит меня за свою спину, позволяя спрятаться за ним по пути к выходу. Позади идут Микки с Джейком, я не могу набраться смелости, чтобы взглянуть им в глаза, поэтому сосредотачиваюсь на кроссовках Ника, но слезы застилают глаза и картинка быстро расплывается.

— Ник? — окликает женский голос. — Мне жаль, но ты не должен винить себя за то, что произошло с твоей мамой.

— Моя мама работает психологом, если хочешь, она может помочь тебе, — предлагает вторая девушка. — Абсолютно бесплатно.

Только не это.

Плотно сжав кулаки, Ник ничего не отвечает и прибавляет шаг.

Легкие тяжелеют и вот-вот порвутся, утирая слезы тыльной стороной ладони, я пытаюсь поспеть за Ником, но заплетаюсь в ногах и, споткнувшись, едва не врезаюсь в его спину. На мгновение обернувшись, чтобы убедиться, что я в порядке, Ник возобновляет шаг.

Холодный ветер бьет в лицо, пока мы идем по парковке. Глядя в напряженную спину Ника я, впиваюсь ногтями в ладони и судорожно пытаюсь придумать, что сказать. Я уверена, он понимает, что это произошло не специально, но пока не может совладать с эмоциями из-за того, что все вокруг болтают о его семье.

Остановившись у моей машины, Ник протягивает рюкзак, избегая смотреть на меня.

— Ник, я…

— Простите, ребята, — обращается он к стоящим неподалеку Микки с Джейком, — рад бы поболтать, но пора бежать, у меня выступление в цирке через пару минут. Надо успеть намазать лицо клоунским гримом.

— Ник, пожалуйста, — всхлипываюя, но он уходит, будто не расслышал, и я поворачиваюсь к ребятам. — Микки, прости, я не… Это был личный дневник, это никто и никогда не должен был увидеть. Я оставила ноутбук с флешкой в классе журналистики, не понимаю, как могла забыть вытащить ее.

Микки напряжена всем телом, и я даже боюсь представить, каково ей сейчас, потому что весь «Мемфис» теперь в курсе, как и с кем она потеряла девственность, включая унизительную деталь о том, что Олли во время секса назвал имя другой.

Она ни за что меня не простит.

— Я не знаю, что сказать, — пожав плечами, Микки вымученно улыбается, — обсудим это позже, идет?

Мики отводит взгляд, словно не может даже видеть меня. На ватных ногах я сажусь за руль, изо всех сил стараясь сдержать разрывающую грудь истерику. Внезапно Джейк приближается к машине и, остановившись у водительской дверцы, стучит костяшками по стеклу.

Тяжело сглотнув, я смотрю на его хмурое лицо, пока по венам растекается страх в

Нажав на кнопку, я опускаю стекло.

— Знаю, что ситуация дерьмовая со всех сторон, но все наладится. Насчет Ника, чуть позже он пожалеет, что отреагировал так остро, но прошу, пойми, разговоры о его маме — табу, слишком болезненная тема, он ни с кем этим не делится, а сейчас вся школа будет говорить об этом. О ней. Он не был готов, поэтому повел себя так. И не подумай, я сейчас не извиняюсь за него, а забочусь. Не хочу, чтобы ты потом решила упрекнуть его за это.

— Конечно, я п-понимаю, — с запинкой отвечаю я, шмыгнув носом. — Насчет Микки…

— Она не винит тебя, как и Ник. К такому нельзя быть готовым, дай им обоим время.

Похлопав по крыше, Джейк отходит, а я, давясь слезами, выезжаю с парковки.

Глава 40 Категорический императив

Чувствую себя вывернутой наизнанку. Все, что я могу делать — снова и снова прокручивать в голове события в кафетерии. Если бы вред причинили одной мне, но задели всех, только моими руками.

Спрятавшись под одеялом, я несколько раз пересматриваю ролик от начала и до конца. Это ужасно. Зачем Констанс это сделала? Из мести Микки или просто помогла Айрис поставить меня на место?

Выбравшись из-под одеяла, открываю контакты и какое-то время смотрю на имя «Констанс», а затем решаюсь набрать:

— Да? — тянет она после пары гудков.

— Довольна? — хрипло выдавливаю я.

— О чем ты, Бэйли? О снимках с матча? Знаешь, могло быть и лучше.

Крепко сжав телефон, я прикрываю веки.

— Там было достаточно материала, чтобы выставить меня в дурном свете, зачем было подставлять Микки и Ника?

— Думаешь, это моих рук дело? Считаешь, я настолько глупа, чтобы рассказать всей школе, как мой бывший опустился до секса с этой замухрышкой? Прости, но ты звонишь не по адресу.

— Ты врешь, — цежу я, едва сдерживая слезы. — У кого моя флешка?

— Не понимаю, о чем ты.

Констанс сбрасывает вызов, а я едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть телефон в стену.

— Бэйлс? — Осторожно заглянув в комнату, Мейсон не скрывает сочувствия на лице. — Видел твой кинодебют.

— Весь «Примроуз» уже в курсе, да?

Вздохнув, он присаживается на край кровати и похлопывает меня по ноге.

— Все наши решили, что ты так красиво мстишь «Мемфису».

— Красиво? Я вывернула чужое нижнее белье наизнанку.

— Знаю. — Завалившись на бок, Мейсон приподнимается на локте. — Не знал, что ты вела видеодневник.

— Миссис Доусон посоветовала, черт бы ее побрал.

— Кто опубликовал это дерьмо?

— Твоя бывшая.

— Джесси?

— Господи, Мейсон! — Сжав кулаки, я издаю стон. — Начни уже разбираться в своих половых связях. Я говорю о Констанс. Она отрицает, но я точно знаю, что это она взяла флешку.

Барабаня пальцами по покрывалу, Мейсон выдает отборный мат.

— Она отомстила тебе из-за меня?

— Нет, ты здесь ни при чем.

Прикрыв опухшие веки, я потираю лоб. Голова раскалывается, щеки пощипывает от пролитых за день слез, тошнота не отступает, а мысли стучат в голове бесконечным потоком вопросов.

— Слушай, — тихо зовет Мейсон, потирая затылок, — насчет Ровера. Это правда? Ну, его мама и то, что он винит себя? Меня дрожь пробрала, когда услышал часть про ее похороны и закрытый гроб, страшно представить эту аварию.

Мой желудок больно скручивается.

— Умоляю, давай не будем об этом.

— Ладно, но если это так, то… В общем, мне даже жаль его. Парни сегодня обсуждали после тренировки, что эта тема может помочь выбить Ровера из игры, если ляпнуть что-нибудь на эту тему во время матча.

Эти слова становятся бетонной плитой, которая падает на меня и превращает в пыль.

— Ты ведь не опустишься до этого?

— И не собирался. Но не могу отвечать за парней. Ровер сильный игрок, теперь у него есть слабое место, о котором знают абсолютно все. Если «Пираньи» будут играть с преимуществом, то кто-то может не сдержаться и спровоцировать Ника на драку всего парой слов, тогда он вылетит с поля. Речь не только о нашей школе, но и о матчах с другими командами. Дерьмовая ситуация, сочувствую ему, если честно. Ты подкинула всем криптонит на Супермена, сестренка, многие скажут тебе спасибо за это.

— Боже. — Накрыв ладонями лицо, я делаю глубокий вздох. — Что я наделала?

— Это не твоя вина, хватит уже реветь. Лучше съезди и развейся с подругами, тебе нужно немного отвлечься. — Взъерошив мои волосы, Мейсон выходит из комнаты в приподнятом настроении. Конечно, он уверен в том, что теперь мы с Ником перестанем общаться. Возможно, он прав, и это осознание пугает меня до чертиков.

Шмыгнув носом, я тянусь за телефоном и какое-то время смотрю на экран, а затем все же набираюсь смелости и звоню Нику, но его телефон выключен.

Вдруг его действительно спровоцируют во время матча, он влезет в драку, его выгонят с поля, и тогда отец начнет упрекать его еще сильнее? Во всем этом буду виновата я. Пока он не поделился со мной, не открылся, у него все шло хорошо, но теперь…

Не могу больше сидеть и бездействовать. Поднявшись, хватаю с тумбочки ключи от машины, продеваю сумку через плечо и спешу вниз. Сев в машину, я завожу двигатель и несусь к дому Ника.

Через пятнадцать минут я стою на его крыльце и, топчась на месте, сжимаю пальцами рукава свитера. Нерешительно нажав на звонок, я трясу ногой в ожидании, пока дверь не открывается. На пороге меня встречает мистер Ровер, на нем фланелевая рубашка, в руке кружка кофе, а на лице недоумение.

— Здравствуйте, мистер Ровер, а Ник дома?

— С самого утра его не видел. В чем дело? Что этот идиот опять натворил?

— Ничего, просто ищу его. Когда вернется, передайте, пожалуйста, что его искала Бэйли Шепард.

— Он наверняка ошивается со своими друзьями, спроси у них.

Сев в теплый салон машины, я потираю озябшие от холодного ветра пальцы и пишу Джейку. Ответ приходит быстро:

Джейк Элфорд:Разошлись пару часов назад.

Где же ты, Ник?

Удивительно, что все это время я пыталась сбежать от этого парня, а теперь не могу его найти. В голове всплывает вечер,

Заведя двигатель, я выезжаю на дорогу. Несясь по вечернему городу, я нервно стучу большими пальцами по рулю и пытаюсь понять, какого черта послушала психолога? Зачем нужен был видеодневник, который не принес никакой пользы? Дура, какая же я дура!

Припарковавшись на набережной, я выхожу на улицу, холодный ветер проскальзывает под свитер, пряди волос разлетаются в разные стороны и мгновенно путаются. Я спешу к фудтраку и нахожу за прилавком мистера Спенсера, приветливо взмахнув рукой, он указывает в сторону. Оглянувшись, я с облегчением выдыхаю, увидев Ника. Сидя на парапете спиной к набережной, он смотрит на другой берег реки.

Впившись ногтями в ладони, я медленно подхожу и, остановившись за его спиной, какое-то время просто наблюдаю, не решаясь окликнуть.

— Я искала тебя.

Едва заметно вздрогнув, Ник оборачивается, на лице нет привычной улыбки и легкости, не могу прочесть ни единой эмоции.

— А я подумал, что ты уже никогда не захочешь видеть меня.

Развернувшись лицом ко мне, Ник свешивает ноги с парапета и взмахивает пальцем, прося подойти ближе, что я и делаю. Сняв джинсовую куртку, он накидывает ее на мои плечи.

Просунув руки в рукава, я чувствую тепло его тела и запах парфюма. Закутавшись в куртку, делаю еще шаг, останавливаясь между разведенных коленей Ника и поднимаю подбородок, чтобы видеть его глаза.

— Прости, Баунти.

— За что?

— За то, что был груб с тобой сегодня. Сам не ожидал, что так отреагирую. Тебе пришлось нелегко, а тут еще я начал вести себя так, будто у меня месячные начались.

С нерешительностью протянув руку, я осторожно опускаю пальцы на его ладонь, боюсь, что Ник снова отстранится, но он неподвижен.

— Перестань, это я должна извиняться. Если бы я только знала, к чему это приведет, то ни за что не вела бы этот дневник. То, что я сказала про маску… Это было до нашего разговора и...

— Не нужно оправдываться за свои мысли, это личное и должно оставаться только твоим, хорошо? — Чуть сильнее сжав мои пальцы, Ник приподнимает уголки губ. — Поверь, если бы мои мысли обнародовали, то ты первая засадила бы меня по какой-нибудь извращенной статье.

— Но там были не только мои мысли. Я рассказала про твою маму. Прости, мне очень и очень жаль.

Глаза снова начинает жечь от слез. Ник ловит меня за воротник куртки и притягивает еще ближе к себе. Не знаю почему мне плохо от того, что он мягок со мной, что не злится и не ненавидит. Когда испытываешь вину и искренне раскаиваешься, то долго и упорно выпрашиваешь прощения, по крайней мере в моей вселенной.

— Тебе не за что извиняться, Баунти, слышишь? — Он легонько постукивает коленями по моим бедрам. — Ты ни в чем не виновата.

Спрыгнув с парапета, Ник обхватывает мое лицо и проводит пальцами моим щекам, вытирая слезы.

— Я звонила Констанс, спрашивала зачем она задела вас с Микки, но она все отрицает.

— Думаю, это дело рук Айрис.

— Я сначала тоже так подумала, но речь идет о тебе. Если Айрис влюблена, то она не стала бы так сильно ранить тебя и задевать твою семью.

— Айрис не влюблена, а одержима, чувствуешь разницу? — Коснувшись теплой ладонью моей шеи, Ник неспешно перебирает пальцами мои волосы на затылке. — Наверняка рассчитывала, что после этого я выйду из себя, и мы перестанем общаться.

— Пусть лучше так и думает, пусть все вокруг так думают, — шепчу я и, поддавшись эмоциям, крепко обнимаю Ника. — Я так сильно испугалась, думала, что ты больше никогда не заговоришь со мной. Давай никому не будем говорить, что помирились, чтобы ничего не испортить, ладно? Ни одной живой душе.

Знаю, что Ник сейчас улыбается, пока покачивает меня в объятиях, но я не в силах отлепить свою щеку от его груди, просто стою и прижимаюсь к нему, как фанатичка. До этого самого дня я даже не подозревала, что этот парень так много для меня значит.

— Джейк обещал прислать видео, где Констанс, Айрис и Тиффани издеваются над Микки, я опубликую, и тогда интернет взорвется от ненависти к ним…

— Нет, подожди, пока не делай ничего. Если опубликуем, то война продолжится, так мы лишь усугубим ситуацию. Возможно, их можно держать под контролем, шантажируя. Над этим нужно подумать.

Отстранившись, Ник хмурится.

— Только посмотри на себя, Баунти, им удалось запугать тебя.

— Это не так, просто не хочу действовать сгоряча.

— Бэйли? — доносится за спиной. Обернувшись, я вижу неподалеку Мэлвина и Коула из команды Айзека в компании девушек. — Любовь — это миф, так?

— Что? — недоумеваю я.

— Вчера любила нашего капитана, — с усмешкой поясняет Коул, — а сегодня уже обжимаешься с «Пираньей».

— Чувство стиля для тебя — миф, так? — передразнивает его Ник. — Господи, мужик, где ты нашел джинсы скинни в наше время?

Девушки хихикают, а Коул заметно краснеет.

— Почему ты вообще здесь, Ровер? — щурится Мэлвин. — Разве не должен сейчас быть на могиле мамы и просить прощения за то, что убил ее?

Улыбка сходит с лица Ника, а взгляд темнеет, я чувствую, как его тело напрягается под моими ладонями.

— Ник, посмотри на меня, — прошу я, обхватив его щеки, — не надо, к черту их. Давай просто уйдем?

— Баунти, сходи пока к мистеру Спенсеру, возьми кофе, я быстро. — Я без остановки качаю головой, но Ник отводит от себя мои руки и отстраняется. — Дамы, извините, но ваши парни идут купаться.

Девушки взвизгивают, когда Ник замахивается и впечатывает кулак в лицо Мэлвина. Тот ничком падает на асфальт, Ник наклоняется и, схватив его за шкирку, тащит к парапету. Мэлвин пытается вырваться, но в итоге с криком летит в темную воду.

— Урод! Черт, как холодно!

— Кстати, если не выплывешь, — оперевшись ладонями на парапет, Ник наклоняется, чтобы видеть Мэлвина, — передай привет моей маме, придурок.

Коул, сжав кулаки, идет к Нику, собираясь толкнуть его со спины. Спеша вперед, я расстегиваю на ходу сумку и достаю перцовый баллончик.

— Извини, — выдыхаю я, встав перед Коулом. Он посылает мне вопросительный взгляд, а я вытягиваю

Мэлвин кричит снизу, Коул выдает отборную брань, а их испуганные девушки стоят в стороне, держась за руки.

— Баунти? — улыбаясь, Ник прижимает ладонь к груди. — Обещаю, я женюсь на тебе.

Стиснув зубы, я хватаю его за руку и тяну за собой.

— Скорее, уходим!

— Я ничего не видел! — кричит нам вслед мистер Спенсер.

Крепко сжимая пальцы Ника, я бегу к машине. Пульс стучит в висках, легкие покалывает от холодного воздуха, по моей руке проходит дрожь, я оборачиваюсь и вижу, что Ник беззвучно смеется.

— Ничего смешного! Ты вообще умеешь считать? Слышал что-нибудь о численном превосходстве? Их было двое, а ты один!

Добежав до машины, я оглядываюсь, чтобы убедиться, что за нами никого нет. Прислонившись к багажнику, пытаюсь восстановить дыхание.

— Хватит уже смеяться! — Толкнув Ника в грудь, я уже через секунду с сожалением накрываю лицо ладонями. — Прости, все из-за меня.

Обхватив за талию, он рывком поднимает меня и усаживает на багажник.

— Сначала бьешь, потом извиняешься, я не понимаю, на что мне реагировать в первую очередь.

— Как подумаю, сколько еще тебе придется выслушать из-за моей болтовни…

Замолкаю, потому что Ник скользит ладонями вниз и, подхватив под колени, притягивает меня ближе к краю. Сжав толстовку на его плечах, я внимательно смотрю на его красивое лицо в тусклом свете фонарей, и это напоминает мне о нашей встрече на парковке школы «Фолк», когда я решила, что он вот-вот пристрелит меня.

Не верится, что я так сильно боялась этого парня, а сейчас спокойно протягиваю руку и поправляю его волосы, которые треплет ветер. Но при этом я все еще не чувствую себя в безопасности рядом с ним, потому что мое сердце бешено бьется о ребра, а голова кружится, словно я выпила пару бокалов шампанского.

Задерживаю взгляд на губах Ника и не могу не думать о том, как он целовал меня. Мне хочется повторить. Это пугает, и я пытаюсь отстраниться, но Ник удерживает меня на месте.

— Я скоро свихнусь от твоего горячо-холодно, Баунти.

— Прости.

— Ты слишком много думаешь, — тихо произносит он, неспешно водя большими пальцами вверх-вниз по моим бедрам. — К чему все усложнять? Ты хочешь меня, Бэйли. Тебя тянет ко мне с момента нашей первой встречи, как бы ты это ни отрицала. Тебе интересно, что будет с нами дальше, интересно со мной, нравится получать новые эмоции и не чувствовать себя в клетке из предрассудков.

Каждое его слово попадает в цель, Ник озвучил то, что я ни за что не осмелилась бы сказать вслух. На удивление, я больше не злюсь на правду.

— Не знала, что в твоем словарном запасе есть слово «предрассудки».

— Обижаешь, я знаю много умных слов.

— Какие например? Фотосинтез?

— Это что-то связанное с фотографией, да? — шутит он, заставляя меня рассмеяться. — А как тебе такое? Амбивалентность, флюоресценция, парадигма, квинтэссенция, категорический императив.

— Что такое категорический императив?

— Понятия не имею, — пожимает плечами Ник, — но звучит круто.

Усмехнувшись, я опускаю взгляд, но Ник обхватывает пальцами мой подбородок.

— Не убегай от меня, — просит он, прислонившись своим лбом к моему.

Наше дыхание смешивается, ветер пробирается под одежду, но я больше не чувствую холода, лишь тепло от близости Ника.

— Помнишь наше пари? — Тусклый свет фонарей превращает его улыбку во что-то дьявольское. — Это мое третье желание. Хочу, чтобы ты отбросила мысли о других хотя бы на несколько минут и делала только то, чего хочется самой.

Мне сложно разобраться в запутанном клубке происходящего в моей жизни, но сейчас я четко знаю, чего хочу. Ник улыбается, потому что тоже знает, чего мне хочется на самом деле. Я провожу кончиками пальцев по его скулам и, подавшись вперед, осторожно касаюсь его губ в невинном и каком-то детском поцелуе, но даже это заставляет Ника сделать глубокий вдох.

Я отстраняюсь на дюйм, чтобы взглянуть в его глаза и снова целую, но уже смелее. Скользнув рукой к пояснице, Ник подталкивает меня еще ближе к себе и отвечает. В моей груди взрывается фейерверк. Обняв Ника за шею, я судорожно пытаюсь вспомнить, почему так долго убегала от своих желаний, но сейчас с трудом назову даже адрес своего дома.

Откуда-то издалека, словно из-под воды, доносится звонок телефона. Нехотя оторвавшись от губ Ника, смотрю на экран и не сдерживаю недовольный стон. Мама. Не хочу отвечать.

— Да, мам?

— Ты время видела? Живо домой.

И зачем я только ответила?

— Скоро буду. — Убрав телефон, я запрокидываю голову, разглядывая звездное небо. — Давай сбежим из города? В место, где нас никто не знает.

— Можно я возьму с собой Рэма? Он без меня долго не протянет.

Сомкнув руки за спиной Ника, я крепко обнимаю его. Мне без остановки хочется повторять: «прости» несмотря на то, что он не злится.

— Все наладится, Баунти, — заверяет он, поглаживая меня по голове.

Надеюсь, что это правда, потому что у меня чувство, что все самое страшное только впереди.

Глава 41 Игра по правилам «Мемфиса»

Микки Рамирес самая добрая и понимающая девушка в мире, потому что после всего произошедшего она пришла ко мне сама и сказала, что не злится, а винит во всем Айрис и компанию. Мне хотелось рассказать ей о том, что происходит между нами с Ником, только вот я сама не могу дать этому внятное объяснение.

Руби и Линдси обижены, что я провожу с ними слишком мало времени, поэтому мне пришлось выбраться из дома и отправиться на вечеринку к баскетболисту, с которым Руби недавно закрутила роман.

Этот вечер далек от того, что происходило в доме Рэма, никакой толпы, все лица знакомые, приглушенная музыка, на заднем дворе парни жарят мясо на гриле, девочки расположились на шезлонгах у бассейна, попивая клубничный мохито и обсуждая университеты, в которые собираются поступить. Несмотря на то, что на улице довольно холодно, в воздухе царит уютная атмосфера. Я скучала по этому.

— Не могу поверить, что ты сделала это не специально, — отправив в рот оливку, Линдси посылает мне сочувствующий взгляд. —

— Тебя хотели четвертовать, — помогает прямолинейная Руби. — Мейсон влез в несколько драк из-за этого.

— Я понятия не имела, он не говорил мне. — Вздохнув, я оглядываю двор, радуясь, что мы решили устроиться подальше от всех на мягких креслах-мешках. — Боже, от меня одни проблемы.

— Лучше держи рот на замке, если вдруг спросят, как ты придумала этот коварный план, хорошо? Кем бы ни была эта сумасшедшая девчонка, опубликовавшая видео, она, сама того не понимая, помогла тебе спасти репутацию в «Примроуз».

— Мне помогла, а вот Ника потопила, хотя делала это ради него.

— Он парень, справится, — отмахивается Руби, допив мартини.

— Ты сказала, что он может сорваться во время матча, если его вдруг спровоцируют. — Прикусив губу, Линдси размешивает трубочкой лед в мохито. — Никак не пойму, неужели так сложно просто взять и не реагировать на слова людей? У него проблемы с управлением гнева?

— Да, когда шутят о твоих родителях, сложно сдержаться, Линдс, — раздражаюсь я.

— Эй, полегче, — выставляет ладонь Руби, — не злись, сама знаешь, что до нашей Линдси долго доходит, у нее извилины запутались в блестках и мишуре. Нельзя шутить о родителях, Линдс, тем более о погибших. Представь, что у тебя умер один из родителей, а перед экзаменом к тебе подходит какая-нибудь девчонка и шутит про их смерть, ты промолчишь и сможешь после этого решать примеры?

— Нет, конечно нет.

— Тогда какие вопросы к Роверу и его управлению гневом? Если кто-то пошутит про моих родителей, я оторву этому человеку голову.

До Линдси и правда долго доходит, поэтому только после внятного объяснения Руби она с пониманием кивает.

— Слышали, что на Техас идет ураган? — меняет тему Руби, листая новостную ленту. — Как думаете, до нас дойдет?

— Надеюсь, нет. — Набросив на плечи плед, Линдси вздрагивает от холода. — В прошлом году из-за этого отрубили интернет прямо во время прямой трансляции Джастина Бибера, я чуть с ума не сошла. Пришлось потом искать повтор записи.

— Бэйлс, — Руби легонько пинает меня по ноге, — там Айзек с друзьями.

— Черт, — шиплю я, вжимая голову в плечи, — ты же говорила, что его здесь не будет.

— Они собирались на картинг, видимо, планы изменились.

Парней приветствуют радостными возгласами, а я тянусь за сумкой и, подняв ее с газона, ищу пути побега. Мне неловко сталкиваться с Айзеком, к тому же Мэлвин с синяком под глазом наверняка рассказал ему о нашей последней встрече.

— Нет, даже не вздумай уходить, — останавливает меня Руби, — ты не можешь отдать ему все вечеринки. Закон о расставании гласит, что остается тот, кто пришел первым.

— Ничего. Мне все равно пора, нужно заехать в магазин.

Девочки смотрят на меня с сочувствием, потому что знают, что это лишь отговорки. Обняв подруг на прощание, я огибаю бассейн с противоположной стороны от Айзека, но меня все равно замечают.

— А что ты здесь делаешь, Шепард? — выкрикивает Мэлвин. — Разве не должна сейчас отрываться на свалке со своими новыми друзьями?

Сжав ремешок сумки, я торможу и оборачиваюсь.

— Прости, Мэл, это вчера не ты намочил штаны от страха раньше, чем тебя скинули в реку?

Вокруг раздаются смешки, а растерявшийся Мэлвин краснеет.

— Тебе здесь не место, Бэйли.

— Я уже ухожу.

— Эй, Брайан, в следующий раз рассыпь по двору отраву от крыс, чтобы они не проникали на чужие вечеринки.

Впившись ногтями в ладони, я смотрю на Айзека, но он, спрятав руки в карманы брюк, внимательно изучает траву под ногами, не собираясь затыкать Мэлвина.

— Ты! — Выставив руку, Руби спешно приближается к Мэлу. — Если есть претензии, то разговаривай с ее братом, ясно? Но что-то мне подсказывает, ты струсишь. Давай-ка я позвоню Мейсону и попрошу его приехать прямо сейчас, что скажешь? Осмелишься повторить ему то, что сказал сейчас Бэйли?

— Хватит, я просто пошутил, — дает заднюю Мэлвин.

— Спасибо, — произношу я одними губами, и Руби подмигивает мне.

Сев в машину, я даю себе несколько минут, чтобы унять дрожь в руках. Еще пару месяцев назад мы с Мэлом были в хороших отношениях, никто из ребят не смел разговаривать так со мной. У Мейсона проблемы из-за моих действий. Мне плевать на мнение других, но я не хочу, чтобы из-за моих поступков мой брат попадал под обстрел и ввязывался в драки.

Откинувшись на спинку сиденья, я сжимаю ладонями ноющие виски и делаю глубокий вздох, а затем вздрагиваю, почувствовав знакомый аромат свежести и чистоты.

Ник.

Я так резко оборачиваюсь, что в шее больно стреляет. Клянусь, на секунду мне показалось, что он прячется на заднем сиденье, но там всего лишь его куртка, которую я забыла отдать. Не знаю, что руководит мной, когда я протягиваю руку между сиденьями и бережно провожу кончиками пальцев по джинсовой ткани.

Уже неважно, в какой школе я учусь, потому что чувствую себя чужой везде. Кажется, будто во всем мире меня понимает только один единственный человек, чей аромат въелся в салон машины. Если я поддамся своим желаниям и перестану отталкивать Ника, значит ли это, что у Мейсона будет еще больше проблем?

***

Прогуливаясь вдоль стеллажей «Уолмарта», я бросаю в тележку полезные сладости, от которых Мейсона вывернуло бы наизнанку. Решив пополнить запас лакричных палочек, беру сразу несколько пачек, а потом кидаю сверху еще одну.

— Какая встреча, — раздается за моей спиной приторный голос и стук каблуков.

Обернувшись, я вижу Айрис с коробкой конфет в руках. От этой коротышки у меня мороз бежит по коже, но я стараюсь не показывать, что она пугает меня до чертиков.

— Только посмотрите на нее, опозорила Микки, рассказала о трагедии Ника, оскорбила всю школу, а теперь как ни в чем не было покупаешь сладкое? Миленько.

— Так и ведут себя злодеи, верно? — я киваю на конфеты в ее руках. — Покупают сладкое.

— Думаю, тебе лучше не появляться в школе, если не хочешь нарваться на неприятности.

— Думаю, мне нужно

— Прости?

— Прикладывать столько усилий и тратить время на парня, которому на тебя все равно.

Притворное дружелюбие наконец-то исчезает с ее лица, превращаясь в злобную гримасу.

— Айрис, ты красивая девушка, но делаешь много плохих вещей. Мстишь всем вокруг, включая самого Ника. Да, ты хотела испортить мне жизнь, опубликовав видео, но не подумала о том, каково будет ему. Думаешь, Ник не знает, кто стоит за всем этим? Или ждешь, что он вдруг оценит твое маниакальное желание уничтожить всех, кто приближается к нему, и в итоге женится на тебе? Знаешь, я должна злиться, но на самом деле мне искренне жаль тебя.

— Да как ты смеешь…

— Не знаю, в курсе ли ты, — перебиваю я, — но у меня есть рот, а у Микки и Ника есть уши, которыми они могут выслушать мои объяснения. Констанс недавно заступалась за тебя, вы дружите, поэтому хочу предупредить, что у меня есть видео, где вы с подругами издеваетесь над Микки, а у Мейсона наверняка найдутся слезливые сообщения от Констанс с признаниями в любви. Один клик и все окажется в интернете, война продолжится, но я предлагаю решить вопрос мирно и оставить друг друга в покое, договорились?

Плотно сжав челюсти, Айрис не отвечает, лицо краснеет, ноздри раздуваются от злости, а я в этот момент чувствую эйфорию.

— Люблю эти конфеты, — забрав из ее рук коробку, бросаю в тележку и взмахиваю пальцами на прощание.

Только завернув за стеллаж, я шумно выдыхаю и прикладываю ладонь к груди, где быстро стучит сердце. Айрис промолчала, побоялась ответить. Я решила сыграть по правилам «Мемфиса», прибегнула к шантажу и победила в этом раунде.

Глава 42 Панкейки и блестки

Когда пришло оповещение от службы безопасности Арканзаса о том, что из Техаса на нас надвигается ураган Хилтон, я была одна. Не только дома, но и в городе. Родители улетели в Калифорнию, а Мейсон отправился в Коннектикут в университет.

За все время было множество ложных угроз, поэтому, когда только появились новости, что Хилтон идет на Техас, в мыслях было оптимистичное: «нас обойдет стороной». Не в этот раз.

Этой ночью Хилтон разросся до четвертой категории, настиг Техас и, оставив после себя разрушения, столкнулся с антициклоном, ослаб до третьей категории, а теперь надвигается на нас. Ураганы в Арканзасе не редкость, они могут длиться от пары часов до нескольких недель, в преддверии этого город напоминает декорации к постапокалиптическому фильму. Аэропорты отменяют рейсы, на выезде из города глухие пробки, бесконечная очередь у заправок, в супермаркетах полки пустеют за пару часов. Даже если прогнозируют ураган продолжительностью несколько часов, люди готовятся к худшему, никто не знает, сколько именно продлится изоляция. От бешеного ветра деревья вылетают с корнями, падают столбы электропередач, из-за чего появляются перебои с электричеством. Люди остаются без света и воды. Стихия безжалостна, она как кровожадный убийца, которому без разницы кого убивать. Мужчины, женщины, дети, животные. Перед лицом стихии у тебя нет пола и возраста, никакое оружие не поможет. Все, что ты можешь делать — ждать, когда это закончится.

— Мы пытались купить билет, но все рейсы в Арканзас отменены, — взволнованно произносит мама. — Надо было мне оставаться дома.

— Все в порядке, честно, — глядя на разлетающиеся по двору листья, я тяжело вздыхаю, потому что пару минут назад успокаивала переживающего за меня Мейсона.

— Опусти защитные роллеты на окна.

— Пока рано, по новостям сказали, что ураган будет у нас только к завтрашнему утру.

— Лучше перестраховаться, спать ложись в ванной на первом этаже и…

— Знаю, мам. Все будет хорошо.

И я не вру. Меня пугает ураган, как и любого другого человека, но я чувствую себя в безопасности дома. Папа позаботился о защитных роллетах, дома достаточно еды и воды, у меня скачано уйма тру-крайм подкастов, пауэрбанки заряжены. Я могу пережить это.

Завершив вызов, я проверяю сообщения, Марта написала, что не может принять мое приглашение в гости и переждет ураган на новой работе — нужно присматривать за детьми. Самое главное, что она в безопасности. Линдси и Руби с родителями, Микки с мамой едет к Джейку. В сообщениях от друзей никакой паники, все отвечают сухо и по делу, никто не показывает друг другу страх, чтобы не вгонять в панику.

Открыв чат с Ником, я смотрю на мигающий курсор и не знаю, что написать. Для него этот день наверняка чистый ужас, я никак не могу сформулировать вопрос, который не звучал бы глупо. Спросить в порядке ли он? Определенно нет. Написать, что все будет хорошо? Вряд ли это успокоит. Прикусив губу, притопываю ногой и откладываю телефон в сторону, раздумывая.

Сделав новостной канал погромче, я поглядываю в окно, небо ясное, хотя ветер поднялся сильнее, отчего стекла слегка дрожат. Продолжая судорожно думать над сообщением, я тянусь за печеньем, но экран телефона вспыхивает. «Н».

— Да? — отвечаю я, откинув печенье на тарелку.

— Просто скажи мне, что ты в безопасности, — выдыхает Ник.

— Все хорошо, я дома, а ты?

— Собираюсь к Рэму, но сначала заеду за Бетти и девочками.

— А твой отец?

— Переждет в церкви, он слишком горд и слишком ненавидит моих друзей, чтобы остаться у них. А вы с моими будущими родственниками останетесь дома или уедете загород?

— Я одна, родителей и Мейсона нет в городе.

— Собираешься к друзьям или…

— Нет, я останусь дома.

Ник замолкает на некоторое время.

— Черт, Баунти, ты не можешь быть одна в такой момент.

— Почему?

— Потому что я буду переживать. Ты вообще в курсе, что такое ураган? Боже.

Облизнув пересохшие губы, я пожимаю плечами.

— Знаю, но все в порядке, здесь максимально безопасно.

— Собирайся, я скоро буду, отвезу тебя к Рэму.

— Нет, — взмахиваю ладонью я, будто Ник может это увидеть, — Рэм пугает меня больше любого урагана. Мне будет комфортнее и спокойнее дома, но спасибо.

— Чокнутая, — бормочет Ник, — вообще без тормозов.

Рассмеявшись, я вожу ногтем по столу, вычерчивая круг.

— Будь осторожен. Напиши, как доберешься до Рэма и будешь в безопасности.

Завершив вызов, я выхожу на крыльцо, чтобы забрать

***

Сама не заметила, как заснула, но звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть и резко сесть. «Завтрак у Тиффани» почти подошел к концу, небо потемнело, а ветви деревьев за окном болтаются в разные стороны.

Потерев веки, я плетусь в холл и открываю дверь. Передо мной стоит Ник с взъерошенными волосами, щурясь от ветра, он кивает и, не дождавшись приглашения, заходит внутрь с большими пакетами и рюкзаком за спиной.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, закрывая дверь.

— Пришел переждать с тобой ураган.

— Но…

— Ты не будешь одна, никто не должен оставаться один в такой момент.

— Ты сам себя пригласил ко мне домой?

От мысли о том, что мы с Ником проведем ночь вместе, у меня почему-то вспыхивают щеки. Знаю, что он здесь только потому, что сильно беспокоится за меня, но у меня все равно сводит живот от волнения.

— Да. — Сжав пакеты, Ник идет в сторону кухни с такой уверенностью, будто бывал здесь не раз. — Можешь продолжать заниматься своими делами, представь, что меня здесь нет.

— Будет сложно не замечать рокера-футболиста, который шумит на кухне, — бормочу я, наблюдая за тем, как он достает продукты из пакетов и складывает на стол.

— Не шумит, а готовит. — Ник взмахивает пачками спагетти и листов для лазаньи. — Что хочешь на ужин: лазанью или спагетти?

Сев за кухонный остров, я подпираю щеки ладонью и даже не пытаюсь скрыть улыбку.

— Ты будешь готовить для меня?

— Для себя, но тебя тоже угощу.

— Тогда спагетти.

— Принято. — Помыв руки, он снимает с крючка фартук с овечками, который принадлежал Марте. — Что скажешь о панкейках на десерт?

— На ужин? Слишком калорийно.

— Нужно, чтобы ты была потяжелее, если вдруг Хилтон ворвется в дом, ты улетишь первая, потому что весишь как канцелярская скрепка.

— Кстати, насчет сладкого, у меня есть сахарозаменитель…

— Вон из кухни, женщина, — отмахивается Ник, заставляя меня рассмеяться.

Поставив на плиту кастрюлю с водой, Ник, напевая под нос песни Селены Гомес, принимается обжаривать фарш и нарезать томаты и зелень для соуса. Я решаю не мешать ему и просто наслаждаюсь тем, что впервые с ухода Марты эта кухня словно ожила, стала теплее и ярче.

По стеклам начинает барабанить дождь, и я замечаю, как плечи Ника напрягаются от каждого постороннего звука. Он пытается вести себя непринужденно, но чем сильнее поднимается ветер за окном, тем тяжелее ему держать маску беззаботности.

— Отец не обижается, что ты не с ним в такое время?

— Мы всегда проводим ураганы порознь.

Поднявшись, я подхожу ближе и, прислонившись спиной к холодильнику, смотрю на Ника, который делает вид, что слишком увлечен фаршем.

— Почему?

— Долгая история.

— Ты куда-то спешишь?

Повернув голову, Ник приподнимает уголки губ и смахивает со лба челку. Внешне он расслаблен, но взгляд напряжен — я снова залезла на болезненную территорию.

— Прости, я не должна лезть не в свое дело.

— Все в порядке. — Вернувшись к готовке, он тянется за солью. — Незадолго до первой годовщины маминой смерти начался ураган. В школе организовали убежище, папа решил, что нам лучше будет переждать там. Я был слишком напуган, начал истерить, что не хочу выходить из дома, он силком посадил меня в машину, а я продолжал истерику. Только представь, тринадцатилетний пацан ревет как девчонка и умоляет вернуться домой. Отец человек старой закалки, считает, что мужчина остается мужчиной в любом возрасте и не должен плакать, поэтому пригрозил мне, что если не заткнусь, то он высадит меня на улице. Я знал, что это не пустая угроза, но ничего не мог поделать со своими эмоциями, в меня будто кто-то вселился, и я начал рыдать еще громче. Тогда он сказал, что научит меня быть мужчиной, высадил посреди дороги и уехал.

— Господи.

— Он припарковался за углом, но я его не видел. Зато мгновенно перестал реветь, оцепенел от страха, сел на корточки, пытаясь закрыться от ветра, и ждал неизвестно чего.

— Ник, это ужасно. — Шагнув ближе, я протягиваю ладонь и касаюсь его напряженного плеча.

— Я был там всего пару минут, потом рядом остановилась машина, в ней были Джейк и его мама. Долли выскочила, спрашивая, что произошло и где мои родители. Я не мог толком объяснить, что случилось, папа тут же вернулся, объяснил, что хотел проучить и… Ты ведь видела маму Джейка на Хэллоуин? Крошечная, но боевая женщина. Черт, она выдала столько брани и буквально начала бить моего отца прямо посреди дороги, я впервые в жизни видел его таким растерянным. Долли сгребла меня в охапку, посадила в машину и сказала отцу, что он сможет забрать меня только после того, как все закончится. С того самого дня мы с Джейком подружились, он единственный в группе, кто в курсе всего, что происходило в моей жизни. С тех пор я пережидаю ураган где-то подальше от отца, несмотря на то что давно вырос, я до чертиков боюсь остаться один посреди улицы.

Поверить не могу. Его отец слишком жестокий. Как можно было поступить так со своим ребенком? Тем более после травмы, которую пережил его сын? В голове не укладывается.

Знаю, что Ник ненавидит жалость и сочувствие, поэтому решаю без лишних слов просто обнять его. Остановившись за спиной, я протягиваю руки, сцепляю пальцы на его животе и прижимаюсь щекой между его лопаток. Он напрягается всем телом, слышу, как его сердце начинает стучать быстрее, а дыхание становится глубоким.

— Баунти.

— Просто благодарность за то, что ты не оставил меня одну и готовишь ужин на миллион калорий.

Ник постепенно расслабляется, а я с трудом заставляю себя отстраниться и, взяв пульт, переключаю каналы, уходя подальше от новостных сводок. Внезапно в окно что-то с грохотом врезается, ветка или что потяжелее, но это заставляет Ника вздрогнуть.

— Баунти, не паникуй. — Отойдя от плиты, Ник крепко сжимает мои плечи. — Все хорошо.

— Но я не…

— Не бойся, — он

— Я не боюсь.

— Это просто ветер.

— Л-ладно, — озадаченно тяну я, а затем успокаивающе постукиваю Ника по груди, потому что напугана из нас двоих совсем не я. — Хочешь, я опущу защитные роллеты?

Взгляд Ника становится ясным, он словно трезвеет и, прочистив горло, медленно отстраняется.

— Могла бы ты выкинуть последние пару секунд из своей головы, пожалуйста? Хочу остаться мужественным для тебя.

— Бояться урагана, тем более после пережитого тобой опыта совершенно нормально. Все хорошо, я не буду осуждать или смеяться. — Подняв руку, я черчу в воздухе треугольник над своей головой. — Невидимый дом, помнишь?

Слабо улыбнувшись, Ник морщит нос, но кивает. Я впервые вижу его настолько беззащитным и почти беспомощным.

— Спасибо, Баунти.

Достав телефон, я открываю приложение защиты дома и нажимаю на запуск роллетов, после того как они опускаются на окна, Ник заметно расслабляется. Он легко передвигается по кухне, словно это я у него в гостях, успевает делать несколько дел сразу, а я не могу не отметить, что парень, который готовит — это жутко сексуально, даже несмотря на то, что на нем розовый фартук с овечками.

Прижавшись спиной к холодильнику, я наблюдаю за тем, как Ник отрывает листья салата и нарезает томаты. Его белый лонгслив настолько тонкий, что слегка просвечивает, сквозь него видно, как напрягаются мышцы при каждом движении.

Ник Ровер готовит на моей кухне. Боже. Как мы оказались в этой точке?

— Помочь чем-нибудь?

— Нет, спасибо, я помню, как ты готовишь.

— Ты в курсе, что намного приятнее, когда молчишь? — ворчу я.

— Правда? — Отложив нож, Ник подходит вплотную так резко, что я затаиваю дыхание, а сердце больно ударяется о ребра. — Позволишь?

Он указывает на холодильник, а я, глупо моргая, облизываю пересохшие губы и заторможенно киваю. Ник открывает дверцу холодильника, а я тихо выдыхаю и решаю сесть за стол подальше от него. Наверное, стоит загуглить «Как перестать смущаться перед парнем?».

***

Ладно, я совру, если скажу, что Ник плохой повар. Он готовит отменно, так, что невозможно остановиться, пока тарелка не опустеет. Я была уверена, что откажусь от панкейков, щедро сдобренных шоколадным соусом, но стоило попробовать кусочек, и я позабыла о вреде сахара в вечернее время.

— Чем ты обычно занимаешься в это время?

— М? — мычу я с набитым ртом.

— Попробуем сделать вид, что не ждем нашествие урагана, а проживаем обычный вечер. — Ник собирает со стола грязные тарелки и принимается мыть посуду, а я мысленно ставлю плюсик, что он не оставляет после себя бардак. — С нашей первой встречи я часто задавался вопросом: «Интересно, чем она сейчас занята?», и раз уж у меня выдалась уникальная возможность узнать это, то почему нет?

— Ну, я делаю всякие девчачьи штуки.

— Например? Сплетничаешь с подругами и играешь в «Симс»?

— Почти. Обычно я наношу маску и смотрю тру-крайм.

— Тру-крайм? Ты?

— Знаю, звучит жутко, но я в какой-то степени чувствую себя в безопасности относительно происходящего на экране ужаса. — Отломив вилкой кусочек панкейка, я обваливаю его в соусе и отправляю в рот. — А еще мне нравится, как обычно строится сценарий, ты ощущаешь себя детективом и психологом в одном лице, потому что часто не сразу говорят, кто совершил преступление, и ты пытаешься понять, кто это сделал и как этот человек превратился в монстра.

Отставив чистые тарелки, Ник выключает воду и поворачивается, я улавливаю в его взгляде удивление, и это заставляет меня закатить глаза.

— Боже, ты в самом деле считаешь меня хрупкой принцессой, которую смущает слово «задница» и пугают кровавые фильмы?

Прислонившись бедром к столешнице, он складывает руки на груди.

— Нет, еще после нашей первой встречи я понял, что ты намного смелее и сильнее, чем кажешься.

— Тогда почему ты так смотришь на меня?

— Потому что ты мне нравишься, Баунти, — усмехается он.

Не знаю, когда произошла эта перемена, в которой я постоянно чувствую смущение в присутствии этого парня. Раньше его слова о симпатии раздражали меня, а теперь я прикусываю вилку, борясь с глупой улыбкой.

— Ладно, раз хотел узнать, то идем проводить мой типичный вечер, — зову я, поднявшись.

Ник послушно следует за мной в гостиную. Ветер завывает за окном, поэтому я включаю тру-крайм ролик и делаю звук телевизора погромче. Приглушив свет, оставляю гореть лишь подсветку за телевизором, торшер и электрический камин.

Вернувшись в гостиную с коробкой флакончиков и косметических масок, я жду, что Ник включит брутального рокера, но этот парень непробиваем, он с любопытством следит за каждым моим движением, будто я делаю что-то невероятно интересное. Взяв ободок с розовыми заячьими ушками, я решаю испытать терпение Ника и останавливаюсь напротив него.

— Я тоже участвую? — усмехается он.

— Либо в маске со мной, либо проводишь вечер в одиночестве на кухне.

— Баунти, делай со мной все, что захочешь, — разводит ладонями он, и от этих простых слов внизу моего живота разливается тепло. Это плохо.

Продев повязку через голову Ника, я убираю волосы с его лба и прикусываю губу, пытаясь сдержать улыбку.

— Боже мой, — выдыхаю я, — на моих глазах рушится образ крутого рокера, тебе очень идут ушки.

— Спасибо, я знаю.

Потянувшись за флакончиком с сывороткой, я наношу несколько капель на лицо Ника.

— Держи, — я протягиваю ему роллер для лица.

— Леденец?

— Нет, — я со смехом ловлю его запястье, останавливая от попытки съесть роллер. — Просто катай по лицу.

— Черт возьми, ну и жуть, — хмурится он, небрежно водя роликом по лбу, пока смотрит в телевизор, — разве кровь не должна быть заблюрена в таких видео?

— Это реконструкция. — Открыв маску с ароматом банана, выдавливаю ее в миску и останавливаюсь между разведенных коленей Ника. — Сядь ровно.

— С блестками? — с удивлением спрашивает он, глядя сквозь прозрачную миску.

— Да, что-то имеешь против?

— Нет, всегда хотел почувствовать себя принцессой, давай сюда свою маску.

Осторожно веду кисточку к его лицу, ожидая, что Ник остановит меня, но он лишь улыбается, наслаждаясь вечером принцессы. Провожу кисточкой по его лбу, слушая на фоне историю первой жертвы, у которой все пошло плохо с того момента, как она решила бросить университет.

—

— В колледж искусств в Чикаго или в Лос-Анджелесе. Надеюсь, что нас с парнями пригласят на штатный музыкальный фестиваль, тогда шансы на поступление увеличатся.

— Учитывая твои заслуги в спорте, у тебя есть все шансы получить приглашение от спортивной комиссии престижного университета.

— Если честно, я мечтаю об этом.

Держась за его плечо, я наклоняюсь ближе и осторожно провожу кисточкой под глазами.

— Разве это не мечта твоего отца?

— Именно. — Кончики пальцев Ника касаются моих ног с обратной стороны колен, и мое сердце снова наезжает на кочку. — Хочу, чтобы он увидел пригласительное письмо, которое я разорву у него прямо на глазах. Мне просто необходимо, чтобы наша команда забрала кубок в финале, отец должен видеть, что я могу, а после выброшу в урну все его мечты. Его ожидания — его проблема.

— И сколько лет ты вынашиваешь этот план?

— С тех самых пор, как начал ненавидеть футбол — уже больше года. Но команда стала моей семьей, как капитан, я не могу подвести их, так что доведу дело до конца, а после окончания школы уеду и никогда не вернусь в родной дом.

Это больно слышать. Ненавидеть свой дом и не иметь возможности сбежать — в этом мы похожи. До выпуска осталось совсем немного, надо лишь немного потерпеть.

— Ник, твой отец… Он никогда не…

— Не поднимал на меня руку? — помогает он, выписывая большими пальцами медленные круги по моим коленям, отчего ноги слабеют, а по всему телу бегут мурашки. — Нет, он всегда бил только морально. Но если честно, я бы лучше выбрал физическое наказание, чем то, что он делал из года в год.

Замерев на мгновение, я до боли сжимаю кисточку в руках. Хочется сказать «мне жаль», но эти слова слишком бесполезные.

— У тебя красивые глаза, — выдыхаю я. — А еще от тебя всегда вкусно пахнет.

Моргнув, Ник посылает мне вопросительный взгляд.

— Решила, что вместо «мне жаль», буду говорить тебе комплименты.

— Можно заменить комплименты на поцелуи, — предлагает Ник, пожав плечами.

— Нет, мне не настолько жаль, — отрезаю я, проводя кисточкой по носу, чем заставляю его рассмеяться.

— А что насчет тебя? — Он легонько постукивает ладонями по моим ногам, а я уже жалею, что надела юбку и теперь слишком остро ощущаю прикосновения. — Выбрала университет?

— Университет кино и телевидения в Лос-Анджелесе. Мечтаю однажды стать известным режиссером и снять серию документальных фильмов о сильных женщинах. — Ведя кисточку по подбородку, я стараюсь не смотреть на губы Ника, потому что при одном взгляде на них, мой рассудок выходит из строя. — Мне кажется, что сам формат документальных фильмов самый сильный в кинематографе. Нужно рассказать историю, не прибегая к спецэффектам и прочей магии кино. Реальные люди, настоящие эмоции и история, которая увлекает с головой.

— Если вдруг ударишься в научные доки о феномене мужской красоты, то ты знаешь кому звонить.

— Знаешь, я совершенно не могу воспринимать тебя всерьез с розовыми ушами и блестками на лице.

— Баунти? — тихо зовет он. — Прости.

— За что?

— За это.

Ник ударяет ребром ладони по обратной стороне моих коленей. В одну секунду мои ноги подкашиваются, и я заваливаюсь вперед, но Ник ловко ловит меня и усаживает на свои колени. Крепко сжимая кисточку, я не могу пошевелиться. Остро ощущая жар в тех местах, где наши тела соприкасаются, я слышу грохочущий в ушах пульс, смотрю в глаза Ника и выдавливаю жалкое подобие улыбки. Ведь именно так я должна вести себя, верно? Беззаботно и просто. Он весь в блестках, с розовыми ушами на голове и пахнет бананом — все в его виде глупо и смешно, тогда почему у меня потеют ладони и колотится сердце?

— Ты в курсе, что нельзя вести себя так с девушками? Это грубо и… — Запнувшись, тяжело сглатываю, когда кончики его пальцев проскальзывают по моему бедру. — В общем, так нельзя.

Ник вскидывает бровь.

— С девушками? Еще недавно ты называла меня своим братишкой.

— Замолчи, — усмехнувшись, я мысленно призываю себя встать, но тело играет против меня, потому что мышцы и сердце словно весят тонну и удерживают меня на месте.

Ник склоняется ближе, и я выставляю указательный палец.

— Не смей, ты меня испачкаешь!

Запустив пальцы в мои волосы на затылке, он оставляет между нашими лицами меньше дюйма. Ощущая его теплое дыхание на своих губах, я послушно замираю в предвкушении поцелуя и прикрываю веки, но вместо этого получаю другое: Ник проводит своей щекой по моей, размазывая липкую маску по моему лицу.

— Ты ужасен, — делаю вывод я, глядя в потолок, пока он беззвучно смеется. — Просто отвратителен.

Пытаюсь подняться, но Ник обхватывает меня за щеки и целует сквозь смех. Зная себя, я должна разозлиться, но вместо этого почему-то смеюсь вместе с ним, правда недолго, потому что дыхание вдруг становится тяжелым, а подскочивший пульс бьет по вискам. Ник углубляет поцелуй, его ладонь опускается на мое бедро, на кончиках его пальцев липкая маска, но мне плевать, даже если он испачкает всю мою одежду. Кисточка выпадает из руки, приземляясь где-то между нами, я обнимаю Ника за шею и выгибаю спину, когда кончики его пальцев осторожно очерчивают кожу вдоль края юбки. Я ведь только что смеялась, а теперь рвано дышу, прижимаюсь ближе к Нику и совершенно не собираюсь останавливать его.

Внезапно поцелуй становится горьким и мыльным на вкус, и мы резко отстраняемся друг от друга.

— Маска, — с сожалением выдыхаю я.

— Надо было намазать мое лицо сливками. — Тяжело дыша, Ник на мгновение прислоняется своим лбом к моему. — На вкус как смерть.

Рассмеявшись, я слезаю с его колен и указываю в сторону ванной. Возможно, это маска уберегла меня от ошибки, которую я действительно могу совершить. Глупо отрицать, что мое тело тянет к Нику Роверу. Слишком болезненно и сильно.

Глава 43 Останься со мной

Ближе к ночи, когда шум ветра на улице напоминает звук оживленного шоссе, по которому на бешеной скорости несутся машины, я решаю, что пора подготовить укрытие. В доме нет подвала, поэтому самым безопасным местом без окон остается гостевая комната на первом этаже. Несмотря на то, что

— Ты устраиваешь массовую распродажу? — Замерев посреди моей комнаты, Ник оглядывает коробки с вещами, которые я потихоньку начала собирать на днях.

— Дом продан, у нас меньше чуть меньше трех недель на то, чтобы съехать. — Сложив одеяло и положив сверху подушки, протягиваю Нику. — Папа недавно смотрел дом, но сказал, что там плохая сантехника, будем искать что-то еще.

— Черт, сочувствую.

— Все в порядке. — Бросив в рюкзак полезные сладости, я закидываю лямку на плечо и беру ноутбук с наушниками. — Если честно, не думаю, что буду скучать по этому дому, здесь стены будто пропитаны ссорами.

— Твои родители…

— Нет, не разводятся, — предугадываю вопрос я, выходя из комнаты. — Но чем чаще они ссорятся, тем ближе кажется этот шаг и… В последнее время мне начало казаться, что это будет не самое плохое их решение.

Мы расстилаем несколько одеял в ванной и бросаем сверху подушки, следом я приношу фонарики, две лампы на батарейках и пару бутылок воды.

Ник отвлекается на звонок Рэма, а я поднимаюсь в комнату, чтобы переодеться в пижаму. Наверное, я попаду в ад, потому что намеренно выбираю ночную сорочку. Ураган на пороге, а я думаю о том, что хочу выглядеть как можно привлекательнее для Ника Ровера.

«Шлюха» — слышится в голове голос мамы.

Качнув головой, надеваю поверх длинный кардиган и спускаюсь на первый этаж. Сидя в гостиной, Ник все еще говорит по телефону, глядя в экран телевизора.

— Ложись спать, Лу, — мягко просит он, — хотя стой, есть одна просьба, дождись, когда Рэм отвлечется, накинь на себя простынь, пни его и крикни: «здесь привидение!». Он точно оценит, обещаю.

— Он убьет тебя, — усмехаюсь я.

Повернув голову, Ник замирает и, оглядев меня с головы до ног, тяжело сглатывает. В груди теплеет от его реакции, с трудом сдерживая улыбку, я проскальзываю в ванную комнату. Остановившись перед зеркалом, провожу расческой по волосам и тянусь за бальзамом для губ, но свет гаснет, и я погружаюсь в темноту.

Электричество вырубили, а я до чертиков боюсь темноты.

— Ник? — взволнованно зову я, впившись пальцами в раковину.

— Иду, — отзывается он. — Спокойной ночи, Лу, я позвоню утром.

Ник показывается в дверном проеме, держа телефон с включенным фонариком, и паника отпускает меня. Поставив у раковины лампу на батарейках, включаю ее, ванную наполняет холодный свет, а наши тени на стенах становятся гигантскими, из-за чего ванная напоминает театр теней.

— Ты в порядке?

— Да. — С опаской глянув в тьму дверного проема за плечами Ника, я прислоняюсь спиной к холодной стене. — Просто слегка боюсь темноты.

— Попробуй заснуть, идет? — Прикрыв дверь, Ник садится на постеленное на полу одеяло и прислоняется спиной к бортику ванны. — Так и будешь там стоять? Обещаю, если появятся монстры, я убью их.

— Не смешно. — Присев на колени, я накидываю плед на плечи и смотрю в темную прорезь под дверью.

— Я ближе к двери, меня убьют первым.

— Поверь, я им помогу.

Потянувшись к ноутбуку, я открываю его и включаю ролик про очередного убийцу, мне нужно смотреть что-то, где события страшнее, чем за дверью этой комнаты. Взбив подушку, опускаю на нее голову и тщательно кутаю ноги в плед, будто монстры не трогают тех, кто плотно укрыт.

— И ты еще хотела провести ночь в одиночку, — усмехается Ник. — Смотришь расчлененку и боишься темноты, у меня к тебе много вопросов, Бэйли Шепард.

Укрывшись до самого подбородка, я ложусь на бок и складываю ладони под щекой. Ник протягивает руку и, поймав прядь моих волос, неспешно накручивает ее на палец, отчего по шее бегут мурашки.

— Ник?

— М?

— Спасибо, что ты здесь.

Легонько дернув меня за прядь, он кивает, а затем достает телефон и включает «Кэнди Краш». Мои попытки уснуть ни к чему не приводят, за дверью слышен вой ветра, он будто проник в дом и со свистом гуляет по стенам. Стараясь не думать о том, что происходит на улице, я сосредотачиваюсь на профиле Ника. Он дышит ровно, словно совсем не волнуется, челка спадает на лоб, он прикусывает губу и покачивает головой, когда проигрывает уровень.

«Зачем ты такой красивый?» — проносится в моей голове.

— Что такое? — спрашивает он, не отрывая взгляда от телефона.

— Ты про что?

— Без остановки вздыхаешь. Может, хочешь в туалет? Давай выйду…

— Не хочу я в туалет! — вспыхиваю я.

Боже.

Перевернувшись на другой бок, я крепко зажмуриваюсь и пытаюсь сосредоточиться на словах рассказчика в ролике. Не получается. Может, надеть наушники и немного послушать музыку? Хотя думаю, это будет некрасиво по отношению к Нику, так я словно оставлю его одного.

«Спи. Спи. Засыпай уже!» — приказываю я себе.

Сжимая в пальцах одеяло, я какое-то время смотрю на падающую на стену тень Ника, а потом поворачиваюсь.

— Расскажи о своей маме, — осторожно прошу я, и его палец замирает над экраном. — Какой она была?

Поставив телефон на блокировку, Ник опускает ладонь на мою голову и, нежно поглаживая висок большим пальцем, молчит какое-то время.

— Ее звали Валери. Она была очень заботливой и доброй, с заразительным смехом и отличным чувством юмора. Она никогда не ругала меня, не повышала голос, хвалила за мелочи вроде уродливых рисунков, которые с гордостью вешала на холодильник. Она любила музыку, итальянскую еду и считала, что ромашки — самый романтичный цветок, потому что на них гадают на любовь. Любила Рождество, на него дом превращался в какое-то искрящееся месиво, но я обожал это. Рядом с ней отец был другим человеком, не тем, кого я знаю сейчас, он много смеялся и был мягким.

— Похоже, она была потрясающей мамой.

— Да, так и было. Но знаешь, с каждым днем воспоминания о ней понемногу стираются, иногда меня пугает, что я не могу досконально вспомнить черты ее лица.

— Думаю, это нормально. Ты все равно не сможешь забыть ее любовь и свое ощущение безопасности рядом с ней, даже если очень сильно захочешь.

Ник внимательно смотрит на меня, из-за полумрака я почти не вижу его глаза, не могу прочесть эмоции. Вздрагиваю, когда раздается звонок телефона, Ник проводит пальцем

— Молись, чтобы ураган унес твою задницу из штата, потому что если встречу тебя лично, то убью!

Улыбнувшись, Ник барабанит пальцами по колену.

— Я так понимаю, ты увидел привидение?

— Скоро ты станешь приведением, идиот.

Парни вступают в шуточную перепалку, а я прикрываю веки и сосредотачиваюсь на голосе Ника и его пальцах, скользящих по моим волосам.

***

Не знаю, в какой момент заснула, но я просыпаюсь от леденящего душу воя. Сирены. Протянув руку за телефоном, вижу на экране сообщение от службы безопасности Арканзаса, они просят оставаться в укрытии. Хилтон пришел раньше, чем его ждал город, не утром, а глубокой ночью.

Я поворачиваюсь. Согнув ноги в коленях, Ник сидит неподвижно и смотрит перед собой. Взгляд отстранен, будто физически он здесь, но мыслями в месте, которого больше не существует. Где-то в прошлом.

Приподнявшись, я осторожно касаюсь его локтя, лежащего на согнутом колене.

— Ник?

Едва заметно вздрогнув, он поворачивает голову и приподнимает уголки губ.

— Все хорошо, Баунти, не бойся.

Да я не о себе беспокоюсь. Внешне Ник остается спокойным, но я вижу, что он толком не может контролировать свое тело и пошевелиться.

Сирена затихает, но через мгновение завывает снова, и Ник сжимает челюсти.

— Подожди, — бормочу я, но он, кажется, даже не слышит меня.

Отстранившись, я тянусь к наушникам, лежащим у погасшего экрана ноутбука, беру телефон и, включив свой плейлист с мягкой музыкой и глубокими басами, возвращаюсь к Нику и надеваю наушники на его голову, чтобы заглушить вой. На мгновение прикрыв веки, он делает глубокий вдох, а хмурая складка между бровей становится менее заметной.

— Прости, — едва слышно извиняется он, наверняка ненавидя себя за эту реакцию, словно это что-то плохое и постыдное.

Подавшись ближе, я обхватываю его за плечи и перекинув через него ногу, сажусь к нему на колени. Взяв его холодные ладони в свои, я опускаю их на свою талию и, обхватив Ника за шею, крепко обнимаю, прижимаясь к нему всем телом. Басы приглушенно бьют из наушников, не знаю, сколько песен спустя ему становится легче, но постепенно его сбивчивое дыхание выравнивается, а пальцы на моей талии теплеют.

Чуть отстранившись, я заглядываю в глаза Ника — они снова стали ясными. Он здесь, со мной. Опустив ладони на его щеки, я осторожно вожу кончиками больших пальцев по скулам и дюйм за дюймом медленно сокращаю расстояние между нами. Пальцы Ника слегка сжимаются на моей талии, и я целую его. Легко и невесомо. Каждым движением губ я молча говорю, что не осуждаю, а еще прошу остаться со мной, не думать о прошлом.

Прикусив Ника за нижнюю губу, я бросаю ему вызов. И он отвечает. Целует так глубоко и отчаянно, словно я единственное, что может спасти его от урагана. Его пульс на шее быстро бьется под моими пальцами, слегка подрагивающие ладони приходят в движение, проскальзывают вверх по моему позвоночнику и очерчивают лопатки. Прохладная ткань сорочки совсем не спасает, потому что когда его пальцы мягко вонзаются сквозь нее в мою кожу, я начинаю полыхать изнутри. И я не планирую тушить это желание.

Отстранившись, я снимаю с себя кардиган и отбрасываю в сторону.

— Бэйли. — Нахмурившись, Ник качает головой. Считает, что я делаю это из жалости.

В моей голове уйма вопросов и всего два ответа.

Что я творю? Не подумает ли Ник, что я доступная шлюха? Не пожалею ли я? Знала ли я, к чему идет эта ночь, когда осознанно выбрала надеть сорочку и произвести на Ника впечатление? Наступит завтра или нет?

Ответ на все: не знаю.

Еще один вопрос: хочу ли я Ника Ровера?

Да. Определенно.

— Я хочу тебя, — шепчу я.

Спустив наушники на шею, Ник посылает мне вопросительный взгляд. Он смотрит на меня так пристально, что, кажется, уже не замечает вой сирен.

— Что?

— Я сказала, что хочу тебя, — повторяю я, несмотря на сдавившее горло смущение, а затем слегка ерзаю, чувствуя его возбуждение сквозь спортивные штаны, и это заставляет Ника плотно сжать челюсти и крепко зажмуриться, — и кажется, ты совсем не против.

— Черт, Бэйли, — выдыхает он, запрокинув голову, — если завтра ты пожалеешь об этом, мне придется броситься под поезд.

— Тогда сделай так, чтобы я не пожалела.

Его пальцы зарываются в мои волосы на затылке, Ник медленно тянет меня на себя и целует. Он не торопится, касается меня осторожно и бережно, словно дает время передумать.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы стащить с него лонгслив, Ник помогает, снимая его через голову. Тени падают на его тело, подчеркивая рельеф мышц, и я больше не делаю вид, что эта картинка меня не привлекает. Веду ладонями от ключиц и спускаюсь к прессу, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими пальцами, а дыхание становится глубоким и частым.

Ладони поглаживают мои бедра и, оставляя за собой маленькие ожоги, проскальзывают под край сорочки. Прикусив губу, я втягиваю живот и делаю вдох, когда он сжимает мою талию и поднимается выше по ребрам. Остановившись под грудью, Ник посылает мне вопросительный взгляд. Спрашивает разрешение. Я киваю, и он накрывает мою грудь ладонями, мягко сжимает и поглаживает, а затем касается губами поверх сорочки, эти прикосновения отзываются тянущей пульсацией внизу живота, и, закрыв глаза, я выгибаюсь навстречу.

Поднимаясь губами к шее, Ник заставляет меня дышать все чаще и чаще. Мои руки становятся неуправляемыми, пальцы сами по себе впиваются в плечи Ника, сжимают его волосы на затылке и скользят вниз по горячей коже живота. И мне все мало. Поймав пальцами шнурок спортивных штанов, я тяну его на себя, развязывая. Приподняв бедра, Ник стягивает штаны.

— Секунду, — бормочу я, радуясь, что мы в полумраке и здесь не будет видно, как покраснели мои горящие щеки.

Потянувшись за рюкзаком, я ищу презерватив, но дрожащие пальцы подводят, никак не могу найти его.

— Черт. — Перевернув рюкзак, вываливаю все содержимое на одеяло под тихий смешок Ника. Разгребая пачки со сладостями, я наконец нахожу то, что искала.

Запустив пальцы под край сорочки, я снимаю нижнее белье, позволяя кружеву проскользить по ногам и упасть в щиколотках. Никак не могу набраться смелости и раздеться полностью, слишком нервничаю и смущаюсь. С колотящимся сердцем я возвращаюсь

Забрав презерватив из моей ладони, Ник бросает его рядом с собой и, переплетая наши пальцы, притягивает меня к себе.

— Скажи, что это не сон, Баунти, — тихо просит он, оставляя поцелуй за моим ухом, и от горячего дыхания моя кожа покрывается мурашками.

— Сон, мы попали в мои личный кошмар.

Усмехнувшись, Ник утягивает меня в поцелуй, спускается пальцами от шеи к позвоночнику, посылая разряды тока в каждый позвонок. Меня пугает, что я испытываю не только физическое желание. Здесь замешаны эмоции. Я улыбаюсь, волнуюсь, беспокоюсь об этом парне и каждой клеточкой испытываю головокружительный трепет от его прикосновений. Все поцелуи, встречи взглядами и улыбки превращаются в невидимые нити, которые привязывают мое сердце к Нику Роверу. Я так долго бежала от него, что не заметила, как сама начала догонять его.

Ник ловит собравшуюся на моем животе сорочку и вновь посылает вопросительный взгляд. Боже, на мне нет трусов, я лично дала ему презерватив, а он все равно спрашивает? От этого бережного отношения у меня почему-то сводит горло, а глаза становятся влажными от слез. Кивнув, я поднимаю руки и позволяю Нику снять с меня сорочку.

— Ты… — Тяжело сглотнув, он встряхивает головой. — Я сейчас свихнусь, Бэйли. Можешь просто всегда ходить так передо мной? Господи. — Крепко зажмурившись, он сжимает переносицу. — Я сейчас точно опозорюсь и кончу раньше времени, клянусь.

Рассмеявшись, я снова целую его. Опустив руку, я проскальзываю ногтями вдоль резинки его боксеров и оттягиваю ее. Ник понимает мой намек без слов и, приподняв бедра, спускает боксеры.

— Что ж, — с удивлением выдыхаю я, — теперь я понимаю, откуда у тебя такая высокая самооценка.

Ник смеется и прижимает меня к себе, теперь я животом чувствую его возбуждение. О боже. Поцелуи становятся какими-то смазанными и жадными, потому что мы оба тяжело дышим. Ник тянется за презервативом, надрывает фольгу зубами и, достав тонкий диск, надевает его.

Рядом вспыхивает экран моего телефона — очередное предупреждение от службы безопасности Арканзаса, и это заставляет Ника напрячься. Я обхватываю его щеки ладонями и вижу, как страх прошлого снова пытается забрать его у меня.

— Останься со мной, — шепчу я. — Я здесь.

Я выигрываю в этой борьбе, потому что взгляд Ника остается ясным. Опустив ладони на его плечи, я приподнимаюсь, Ник придерживает меня за бедра, помогая найти нужный угол. Его головка касается меня, я делаю такой глубокий вдох, что легким становится больно, и медленно опускаюсь, но совсем на чуть-чуть, чтобы дать себе время привыкнуть. Двигаюсь еще немного и до боли прикусываю губу, чувствуя, как растягиваюсь вокруг него. Тепло растекается по всему моему телу, обволакивая каждую мышцу и кость.

— Порядок? — спрашивает Ник, заправляя прядь волос мне за ухо.

Кивнув, я опускаюсь — теперь он внутри до конца. Полно и глубоко.

— Черт возьми, Бэйли. — Сжав пальцы на моих бедрах, Ник напрягает скулы, и я даже не хочу думать о том, сколько усилий ему требуется, чтобы бездействовать и дать мне время привыкнуть.

— Прости.

— Не вздумай извиняться, когда делаешь такие вещи. Боже.

Я начинаю двигаться. Сначала едва покачиваю бедрами, ощущая, как он скользит внутри. Дыхание Ника становится тяжелым и прерывистым, но он все еще позволяет мне выбрать темп. Его ладони подрагивают на моих бедрах, когда он откидывает голову и смотрит на меня снизу вверх потемневшим и слегка затуманенным взглядом, но при этом полностью сфокусированном на мне.

Подавшись вперед, я целую Ника, не прекращая двигаться, он чуть приподнимает бедра навстречу, и я издаю стон, прокатывающийся дрожью по моему телу. Его руки крепче сжимаются на моих бедрах и задают ритм, которому я подчиняюсь.

Удовольствие нагревается внизу живота, медленно поднимается по ребрам и позвоночнику, доходит до груди и расползается по плечам. Я опускаю ладони на грудь Ника, мне одновременно хочется видеть его и целовать, но он едва заметно двигается, меняя угол, и мои глаза закрываются сами собой. Его имя вылетает из моих легких вместе со стоном. Обхватив ладонью мой затылок, Ник притягивает меня и целует, ловя мой следующий стон уже своими губами.

Мне жарко и холодно, хорошо до боли и онемения в кончиках пальцев. Удовольствие внутри меня нагревается все сильнее, я двигаюсь вместе с Ником, впиваясь пальцами в его плечи, и даже в полумраке вижу, как мои ногти оставляют полукруглые лунки на его коже. Чувствую, как Ник напрягается подо мной, его дыхание становится частым и прерывистым. Он близко, я тоже.

Ник поднимает ресницы, его зрачки почти съели радужку, он выглядит так, будто изо всех сил борется с тем, чтобы не закрыть глаза. Хочет видеть меня. Ладони сжимаются на моих бедрах, сильно, почти болезненно, а я с хриплым стоном запускаю пальцы в его взмокшие волосы на затылке.

Кажется, ураган не только на улице, он внутри меня, закручивается где-то внизу живота, заставляя выгнуть спину. Я вот-вот взорвусь на кусочки.

Прижавшись лбом к плечу Ника, я громко вскрикиваю и действительно взрываюсь, вижу искры даже сквозь закрытые глаза. Удовольствие расходится по телу теплыми кругами от макушки до самых кончиков пальцев ног. Я теряю силы, в ушах стоит звон, пока мышцы внизу живота ритмично сжимаются. Пальцы Ника напрягаются на моей талии, сделав несколько глубоких толчков, он прижимается лбом к изгибу моей шеи и вздрагивает, опаляя кожу прерывистым дыханием.

Ванную наполняет лишь звук нашего тяжелого дыхания и доносящаяся из наушников музыка. Снаружи все еще воет ветер, но сирены исчезли, я даже не заметила в какой момент это произошло.

Понятия не имею, проходит минута или вечность, когда Ник проводит ладонями по моей спине и отстраняется, чтобы заглянуть в глаза.

— Я ни за что не пожалею об этом, — обещаю я шепотом, касаясь кончиками пальцев его взмокшей челки.

— Ну, а я подумаю. — Он притворно морщит нос, и я громко фыркаю, заставляя его рассмеяться.

Обхватив ладонями мои щеки, Ник утягивает меня в глубокий поцелуй.

— Ты — лучшее, что случалось со мной, Бэйли Шепард, — произносит он в мои губы. — Умоляю, не жалей об этом.

Не хочу признаваться, что пожалею об этом лишь в случае,

Глава 44 Он готов

На меня летит смерч, я попадаю в эпицентр, ветки царапают лицо, повсюду вой сирен. Я падаю в пропасть.

Распахнув глаза, вижу перед собой плитку ванной. Мне всего лишь приснился кошмар. Дыхание сбито, а сорочка прилипла к влажному телу. Чувствуя на талии приятную тяжесть, я опускаю подбородок и рассматриваю руку Ника, лежащую на мне поверх одеяла. Перед глазами проносятся картинки нашей ночи, мои щеки вспыхивают, а по груди прокатывается огненный шар. Боже, я переспала с Ником Ровером.

Прикусив губу, я медленно поворачиваюсь. Лежа на боку, Ник крепко спит, его грудь ровно вздымается и опускается, темные пряди волос спадают на лоб, а между бровей лежит хмурая складка. Красивый, даже когда хмурится.

Интересно, во сколько включили электричество? Протянув руку, беру телефон и открываю новостную сводку: Хилтон встретился в Арканзасе с антициклоном, который полностью поглотил его. Следом прокручиваю леденящие душу статьи, в которых ведутся подсчеты разрушений и жертв. Ураган безжалостно прошелся по Уэст-Мемфису, многие люди лишились домов и бизнеса, разрушен стеклянный купол торгового центра, в трех районах повреждены линии электропередач, недалеко от школы билборд упал на закусочную, организовываются волонтерские группы помощи по поиску пропавших.

Написав родителям и Мейсону, что я в порядке, следом пишу Руби, Линдси и Микки, чтобы узнать как они.

Осторожно вылезаю из-под руки Ника, стараясь не разбудить ео. Выйдя из ванной, я открываю приложение и снимаю защитную блокировку с дома, железные роллеты поднимаются, и я выглядываю в окно гостиной: двор и дорога завалены листьями, ветками и мусором, наш почтовый ящик покосился. Небо ясное, нет даже дуновения ветерка, словно этой ночью здесь бушевала не стихия, а люди разбросали все вручную.

Поднявшись в свою комнату, я захожу в ванную и, взглянув на свое отражение в зеркале, замечаю под ключицей надпись, она хоть и отзеркалена, но я с легкостью могу прочесть «Я хочу Ника», а ниже нарисовано сердечко.

— Когда он успел? — стону я, пытаясь стереть пальцами маркер. — Еще бы усы нарисовал. Что за идиот?

Принимаю душ, но мне все равно не удается до конца смыть надпись с кожи, хотя я докрасна терла ее мочалкой. Высушив волосы, надеваю юбку и свитер, подкрашиваю ресницы и наношу на губы тинт. Утро наполнено печальными событиями, а я привожу себя в порядок, чтобы в лучшем виде предстать перед Ником. Я попаду в ад.

Добавив несколько капель парфюма, я спускаюсь на кухню и, нажав «латте» на кофемашине, смотрю в окно на дом напротив, где соседи вышли на крыльцо в пижамах.

— Баунти? — слышу я голос Ника из холла.

— Я на кухне, — отзываюсь я. Бегло поправляя пальцами волосы, прислоняюсь бедром к кухонному гарнитуру, занимая непринужденную позу. Нет, слишком глупо. За три секунды я успеваю сменить три разных позы, в итоге, когда Ник заходит, я, скрестив руки на груди, стою напротив кофемашины и жду свой латте.

Волосы Ника растрепаны, по лицу стекают капли воды, а на губах привычная улыбка. Мне достаточно одного взгляда, чтобы мое сердце начало прыгать как каучуковый мячик.

— Привет, — коротко улыбнувшись, я возвращаю внимание к кофемашине.

Почему я так смущаюсь?! Мы оба взрослые люди, поддавшиеся ночью своим желаниям, а я теперь стою тут как девственница с горящими щеками и вспотевшими ладонями.

Остановившись рядом, Ник склоняется ближе.

— Почему не смотришь на меня, Бэйли?

Тяжело сглотнув, я поворачиваюсь и, взглянув в синие глаза, теряю ощущение твердой земли под ногами. В этот момент я отчетливо понимаю — я влипла в этого парня. Прочно.

— Как ты? — полушепотом выдавливаю я.

— Порядок, а ты?

— Тоже. — Не выдержав, я отвожу взгляд. — Вот собираюсь пить кофе. Будешь?

Остановившись за моей спиной, Ник упирает руки в столешницу по обеим сторонам от меня.

— Он готов, Баунти.

Кто? Он ведь не имеет в виду свой… О боже! Вспыхнув, я поворачиваюсь.

— И что я теперь должна с этим делать? Прыгнуть на него по первой готовности?

Ник вскидывает бровь.

— Прости?

— Он готов, — передразниваю я, обводя пальцем в воздухе его пах. — А вот она, — я указываю на свои бедра, — может быть не готова!

Медленно кивнув, Ник облизывает губы.

— Кофе. Твой кофе готов, а ты все стоишь и смотришь на него.

Когда до меня доходит смысл услышанного, я чувствую, как падаю в раскаленный котел стыда. Дерьмо.

— Не смей, — строго прошу я, выставив палец, потому что Ник едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Ни звука.

— Ты правда решила, что я из тех парней, кто говорит о своем члене, как об отдельном человеке?

— Прошу, замолчи! — На мгновение закрыв ладонями пылающее лицо, я усмехаюсь. Забрав свой латте, я тянусь за второй кружкой. — Что будешь?

Ник протягивает руку и, коснувшись своей грудью моей спины, нажимает на кнопку «американо». От его близости мое дыхание выходит из-под контроля, поэтому я отхожу на шаг и делаю глоток кофе.

— Ты уже читала новости? — Став слишком серьезным, Ник скрещивает руки на груди и следит за тем, как наполняется кружка. — Насколько все плохо? Не могу набраться смелости и открыть новостную ленту.

— Город немножко пострадал, — пытаюсь смягчить я. — Ты звонил отцу и парням?

— Пока нет. — Вздохнув, он взъерошивает свои волосы. — У меня начинается паника, если кто-то из близких после таких событий не отвечает на звонок или долго не отвечает на сообщение.

— Хочешь, я позвоню парням? Так и быть, даже Рэму.

Усмехнувшись, Ник берет кружку и оглядывает меня с головы до ног.

— Нет, спасибо, я сам, но мне приятно, что ты предложила.

От его осязаемого взгляда у меня пальцы на ногах поджимаются. Черт возьми, мне уже порядком надоело смущаться.

— Хочешь позавтракать?

— Хочу обсудить то, что произошло между нами ночью. Только, — сделав глоток кофе, Ник кивает на мои бедра, — если она не против, конечно.

— Знаешь, тебе пора.

— Ты жалеешь? — ни намека на смех

— Кажется, я еще вчера ответила на твой вопрос, — бормочу я, сжимая кружку.

— Просто хотел убедиться, что это все еще так. Что ж, — Ник делает шаг, заставляя меня пятиться, — тогда мы точно должны обсудить, что будем делать дальше. Не с ними, — он поочередно указывает на наши бедра, — а с нами.

— Я только-только вышла из серьезных отношений, не знаю, готова ли я… — Уперевшись спинной в раковину, я замираю. — Вокруг столько всего происходит. Моя семья против, война школ, твоя сумасшедшая поклонница.

Отставив кружку, Ник останавливается в шаге от меня.

— Ты хочешь меня, Бэйли Шепард? — Коснувшись моей груди под ключицами, он постукивает пальцем. — Вот здесь.

Хочу ли я его сердцем? Рядом с Ником оно стучит быстрее, прыгает и бьет меня по ребрам. Не знаю, чего именно хочет мое сердце, но я точно знаю, что если Ник исчезнет из моей жизни, то оно разобьется.

Прикусив губу, я медленно киваю, и Ник с облегчением выдыхает. Встав вплотную, он обхватывает ладонями мое лицо и заставляет посмотреть в глаза.

— Тогда будь со мной. Кричи, бей, ругай, капризничай, но будь рядом.

— Но все так быстро…

— Слушай, я могу дольше, честно, эта ночь вовсе не показатель.

Рассмеявшись, я на мгновение прикрываю веки.

— Знаешь, я мало понимаю в романтике, был уверен, что никогда в жизни не захочу серьезных отношений, но потом я увидел тебя в тот день на стадионе, и все изменилось. Я отношусь к тебе серьезно, черт, так сильно серьезно, что меня самого это пугает, Бэйли. Если бы в тот первый день нашей встречи ты попросила меня бросить все и уехать с тобой из города, то клянусь, я бы так и сделал — вот это быстро, а не то, к чему мы пришли спустя все это время.

Поглаживая мои щеки большими пальцами, Ник мимолетно касается кончика моего носа своим.

— Если мы — это действительно то, чего ты хочешь, если это взаимно, то почему говоришь «нет» из-за других? А если завтра все резко будут против диетической колы, ты откажешься от нее?

— Нет, ни за что.

— Тогда чем я хуже колы?

— Она хотя бы не пишет всякую чушь маркером на моем теле.

Сжав ладони на моей талии, Ник притягивает меня к себе.

— Единственный человек, который мешает нам попробовать — ты сама. Поэтому мне нужно знать, что ты со мной, Бэйли, что ты моя, с остальным разберемся после.

Внешне я остаюсь спокойной, но внутри меня словно продолжают бушевать остатки урагана, мысли метаются из стороны в сторону, от плохого к хорошему, от сомнений к желанию. Я хочу проводить время с Ником Ровером, чувствовать его прикосновения, смеяться над его глупыми шутками и получать его внимание. Хочу поддерживать его и уберечь от нападок и манипуляций отца. Я просто хочу быть рядом с ним.

Отставив кружку, я сжимаю пальцами лонгслив на его груди и киваю.

— Хорошо, — выдыхаю я.

— Х-хорошо? — с недоверием переспрашивает он.

— Я твоя, Ник, ты выиграл.

На мгновение мне кажется, что его глаза вспыхивают, как у супергероя, но они всего лишь отражают солнечный свет из окна. Накрыв ладонью мой затылок, Ник рывком притягивает меня к себе и целует. Это даже не поцелуй, а удар прямо под дых.

Я врезаюсь спиной в столешницу и, потеряв опору, впиваюсь пальцами в плечи Ника. Его губы с горьким привкусом кофе, и мне до безумия это нравится. А еще нравится не притворяться и не бежать, не скрывать желаний. Меня больше не пугает разливающаяся в груди лава, которая медленно стекает к низу живота и заставляет меня издать стон, когда его бедра прижимаются ко мне вплотную. Я смело позволяю своим ладоням проскользнуть под лонгслив и чувствовать, как перекатываются мышцы на спине Ника.

Сбоку доносится испуганный возглас, заставляющий меня вздрогнуть. Выглянув из-за плеча Ника, я сама едва сдерживаю крик ужаса, потому что на пороге кухни стоят мои ошеломленные родители. В ногах у мамы лежит сумка, которую она уронила от шока.

Мое сердце взрывается от страха, и я отскакиваю от Ника, будто это поможет спасти положение. Тяжело дыша, я поправляю пальцами взъерошенные волосы.

— М-мам, пап, познакомьтесь, это Ник. Ник Ровер. Мы… Мы…

— Очень близко дружите, — помогает папа, пряча ладони в карманы тренча.

— Да. В общем, Ник пару минут назад зашел узнать, как я перенесла ураган.

Если скажу, что он ночевал здесь, то можно сразу заказывать мне гроб.

— Приятно познакомиться, мистер Шепард. Миссис Шепард, — Ник прикладывает ладонь к груди, — рад снова вас видеть.

— Спасибо, что беспокоишься о моей дочери, — усмехается папа, заставляя меня мечтать расщепиться на атомы. — Рад познакомиться лично, приятель, много о тебе наслышан.

— Все рейсы отменены, — вмешивается мама, игнорируя присутствие Ника, — нам пришлось лететь до Оклахомы, затем арендовать машину и три с половиной часа мчаться сюда, а у тебя вижу, все в порядке. Замечательно!

— Мам…

— Проводи гостя и поговорим.

— Хорошо.

— Нет, ты останешься здесь, — цедит мама, как только я делаю шаг.

— Все хорошо, я позвоню. — Ник явно хочет, чтобы меня убили, потому что он наклоняется и оставляет короткий поцелуй на моем лбу.

— Идем, я провожу, — папа кивком головы приглашает его к выходу.

Сгорая от страха под пристальным взглядом мамы, я неподвижно стою, пока за Ником не захлопывается дверь. Когда папа появляется на кухне и подмигивает мне, то становится чуть легче дышать.

— Со связью беда, мы пытались дозвониться до тебя. — Скинув тренч, папа бросает его на спинку стула. — Не хотели, чтобы ты оставалась одна.

— А она только этого и ждала, — усмехается мама, скрестив руки на груди, — остаться одной на ночь и устроить здесь бардель.

— Я же говорю, он только недавно зашел…

— Ты только посмотри на нее, врет и не краснеет! — звонкий голос мамы эхом прокатывается по кухне. — Чем вы здесь занимались всю ночь?

— Я была одна.

— Посмотрим.

Развернувшись, мама переставляет каблуки в сторону холла, и я спешно следую за ней. Раскрыв дверь в гостевую ванную, мама осматривает все, а затем я вижу то, от чего у меня подкашиваются колени. Фольга от

Мне конец.

Развернувшись, мама источает ярость в чистом виде. Сжав кулаки, она дрожит и тяжело дышит.

— Говоришь, была одна?

— Мам…

Взмах руки. Пощечина тыльной стороной ладони.

Не знаю, я теряю равновесие от боли или от неожиданности, но я падаю и, приземлившись на бок, ударяюсь бедром о пол. Телефон выпадает из кармана юбки и, проскользнув, врезается в плинтус. Во рту появляется металлический привкус, касаюсь нижней губы, отвожу ладонь и вижу кровь на кончиках пальцев. Мамино кольцо в форме геральдической лилии пришлось прямо по губе.

— Миранда! — Присев рядом, папа сжимает мои плечи. — С ума сошла?!

— Ты с детства была упрямой. Когда тебя просили не трогать горячее, ты не слушала, пока сама не обожглась о чайник. Так и сейчас.

— Все хорошо, милая, — поглаживая по голове, папа прижимает меня к себе.

— Хорошо, Аарон? Вот к чему приводит твоя мягкость в воспитании! Ты слишком много ей позволял, и она отбилась от рук, доволен?

— Хватит кричать, ты пугаешь ее, — цедит папа. — Больше никогда не смей поднимать на нее руку.

— Ах я ее пугаю? А парень из гетто ее не пугает? Спать с первым встречным ее не пугает?

— Он мне нравится, — выдавливаю я, дрожа всем телом в папиных руках.

— Что, прости? — невесело усмехается мама.

— Он. Мне. Нравится, — злостно выделяю я каждое слово. — Теперь слышала?

— Да что ты понимаешь в сердечных делах в твои-то годы? Сегодня нравится, а завтра нет. Ты всего лишь глупый подросток с бушующими гормонами. Ну почему у всех дети нормальные, а ты уродилась такой бестолковой и неблагодарной? — Цокнув, мама подбирает с пола мой телефон. — Это я забираю, твой ноутбук тоже. Из дома ты больше не выйдешь.

— Мама!

— Хватит. — Папа помогает мне подняться и выхватывает телефон из маминой ладони. — Я тебе напомню, что Бэйли в выпускном классе, скоро она уедет учиться в университет, и ты больше не сможешь ее контролировать. Но боюсь, если ты продолжишь, то потеряешь не только контроль, но и дочь. Остановись.

— Снова хочешь быть хорошим, да? Отлично, Аарон, продолжай в том же духе, только не жалуйся, когда у нее начнутся проблемы в учебе и ее не примут ни в один приличный университет. Браво, отец года!

Вернув мне телефон, папа поглаживает меня по спине и кивает в сторону лестницу.

— Иди к себе.

Я на дрожащих ногах поднимаюсь в комнату и как только прикрываю дверь, снизу начинается громкая ссора.

Глава 45 Помоги мне

Стоя перед зеркалом в ванной, я пытаюсь обработать ранку смоченной антисептиком ватной палочкой, но выходит с трудом. Руки дрожат, губа трясется, а картинка смазывается, потому что слезы застилают глаза.

Мама впервые в жизни подняла на меня руку.

Я больше не знаю, как вести себя с ней. Злиться, ненавидеть, чувствовать себя виноватой? Пока я испытываю лишь голый страх.

Раздается стук в дверь, и я молюсь, чтобы это была не мама.

— Милая, можно?

Смахнув с щек слезы, выхожу из ванной и встречаю обеспокоенный взгляд папы, он выглядит виноватым, будто лично дал мне пощечину.

— Мне жаль, — с сочувствием произносит он. Обойдя коробки, папа присаживается на кровать и похлопывает по покрывалу.

— Прости, что соврала, — выдыхаю я, сев рядом.

— Я понимаю, почему ты сделала это, — успокаивает он, поглаживая меня по спине. — Послушай, я не хочу оправдывать маму, но она жутко перенервничала, не спала всю ночь, мы не могли дозвониться до тебя, зато новости о разрушениях были повсюду.

— Боюсь, что начинаю ненавидеть ее, пап, — шепотом признаюсь я. — Ей не угодить, она вечно критикует и указывает.

— Ее саму воспитывали так же, она не понимает, что можно иначе. Не знает как.

— Ощущение, будто она мстит мне за что-то, пытается сломать меня изнутри, и, знаешь, у нее потихоньку получается.

— Твоя бабушка была такой же, вечно изводила твою маму, требовала невозможное. Не знаю, как она не видит, что превратилась в свою мать, которую искренне ненавидела. Она уже жалеет о том, что сделала.

— Я не помню, когда она в последний раз улыбалась, — задумчиво произношу я, рассматривая постер с Мэрилин Монро на стене. — Ее ничего не радует.

— Наша семья сейчас вообще редко улыбается.

Я молча соглашаюсь.

— Значит, у тебя теперь новый парень? — как бы невзначай спрашивает папа, легонько толкнув меня плечом.

— Он хороший, честно.

— Не сомневаюсь. Может, когда мама отойдет, пригласишь его к нам на ужин?

— Слабо представляю этот вечер. Это закончится плохо. Лучше, приходи на игру в школу, я познакомлю вас.

— Он футболист?

— Да, капитан команды. — Этот факт производит на папу большое впечатление, будто я сказала, что Ник обладатель Пулитцеровской премии.

— Ох, черт, Мейсон наверняка его ненавидит.

— И это мягко сказано.

— Да, совместный ужин отменяется.

Издаю смешок, но в губу выстреливает разряд тока, заставляя меня зашипеть. Папа смотрит на меня с сожалением и жалостью, при этом я чувствую, что он все еще очень зол на маму, даже воздух вокруг него какой-то густой и тяжелый.

После того как он уходит, я проверяю новостную ленту и фотографии разрушений после Хилтона отводят ссору с мамой на второй план. На экране вспыхивает буква «Н», мое сердце наезжает на кочку, и я провожу пальцем по экрану.

— Как думаешь, на сколько по десятибалльной шкале взбесится твоя мама, если я назову ее «мама»?

Слабо улыбнувшись, я сажусь на подоконник и смотрю на то, как соседи убирают листья с крыльца.

— Баунти?

— Я тут.

— Как все прошло?

Сказать, что отхватила пощечину за упаковку от презерватива? Нет, спасибо, слишком стыдно.

— Поссорились, ничего нового, — вздыхаю я, прижимаясь виском к прохладному стеклу. — Ты дозвонился до ребят и отца?

— Да, они в порядке, но… Черт. Трейлер-парк пострадал. Джейк сказал, что трейлер Микки цел, но нужно помочь разобрать завалы, сейчас еду туда.

Господи.

— Я приеду помочь, если получится выбраться.

— Ты точно в порядке? Мне приехать?

— Все хорошо, но тебе лучше обойтись без прогулок в мое окно, мама будет следить с удвоенной силой. Не хочу рисковать.

— Хорошо, понял. Черт,

— Я в порядке, честно.

— Ладно, тогда береги себя и свою подругу.

— Какую?

— Ту, что сегодня возмущалась и была не готова. Даже не спросил, дала ли ты ей имя?

— Ник?

— Да?

— Пошел к черту, — я сбрасываю вызов, слыша усмешку на том конце трубки. Не могу поверить, что действительно улыбаюсь этой глупой шутке. Боже. — Идиот.

Не знаю, буду ли полезной в трейлер-парке, но не могу остаться в стороне. Взяв куртку и ключи от машины, я спускаюсь в холл.

— Далеко собралась? — голос мамы заставляет меня застыть у входной двери.

— Трейлер-парк пострадал, нужны волонтеры.

— Во-первых, ты под домашним арестом, во-вторых, это небезопасно, ты там будешь только мешаться. Ну и в-третьих, приличным девушкам не подобает находиться в таких местах.

Сжав ключи от машины, я оборачиваюсь. Мама выглядит измотанной, но хватает одного взгляда, чтобы понять — она, скорее, замурует дверь, чем выпустит меня.

— Там люди пострадали, мам.

Тяжело сглотнув, она кивает.

— Тогда пусть другие люди выполняют свою работу и помогают, а ты лучше приберись в ванной и возвращайся в комнату.

Канув головой, я пячусь к двери.

— Если переступишь порог, я вызову полицию и скажу, что у меня пропало бриллиантовое кольцо. Подозреваемый у нас уже есть.

Злость сжимает мою грудь стальной хваткой.

— Ты не станешь этого делать.

— Хочешь проверить? Полиции будет достаточно задать тебе лишь один вопрос: оставляла ли ты этого парня одного хотя бы на пару минут?

— Мам, зачем ты…

— Ты больше не будешь видеться с ним, Бэйли, — цедит она. — Это не обсуждается.

— Буду. — Тяжело сглотнув, я вздергиваю подбородок, и это заставляет маму отпрянуть. — Я всю жизнь пыталась угодить тебе, но в этом нет никакого смысла, потому что ты все равно будешь недовольна результатом. Знакомься, — я развожу руками, — перед тобой лучшая версия меня, другого результата ты не добьешься, смирись.

— Бэйли! — вскрикивает она, когда я шагаю в сторону лестницы.

Перешагивая через ступень, я поднимаюсь, а потом делаю то, чего хотела уже много лет: громко хлопаю дверью.

Ближе к вечеру я слышу, как машина подъезжает к нашему дому, следом раздается скрип гаражной двери.

Мейсон.

Желудок сжимается от волнения. Убирая со стеллажа книги и аккуратно складывая их в коробку, я жду, когда он поговорит с мамой и заявится ко мне, чтобы устроить скандал. Мое подсознание здесь лишь отчасти, вторая половина находится в трейлер-парке. Ник недавно позвонил и сказал, что дом Рут полностью разрушен, ее вместе с семьей временно принял Рэм. Рут с малышами лишилась дома, даже представить не могу каково ей. Все, что я могу сделать для них, это помочь вещами, включая детские, которые хранятся на чердаке. В такие моменты я по-настоящему ощущаю свое бессилие.

Когда дверь раскрывается и ударяется о стену, я даже не оборачиваюсь, заворачивая коллекционное издание в пупырчатую пленку.

— Скажи, что мама разыграла меня.

Приблизившись, Мейсон хватает меня за локоть и разворачивает, но злость мгновенно сменяется удивлением.

— Твоя губа. Что случилось?

— Мама случилась. — Ослабив хватку, Мейсон моргает, словно не верит в услышанное. — Не думаю, что она хотела пролить кровь, это все ее кольцо.

— Она… Она ударила тебя?

— Ты поступаешь в университет или в детский сад? Что тут непонятного?

Я была уверена, что Мейсон будет кричать, читать нотации и назовет меня предательницей, но вместо этого он крепко обнимает меня до боли в ребрах.

— Мне жаль, Бэйлс.

— Мне тоже, — приглушенно бормочу я в его плечо. — Слушай, я знаю, о чем ты думаешь и на какую тему хочешь накричать на меня, но, пожалуйста, просто поверь мне, ладно? Ник меня не обидит. Я люблю тебя, Мейсон, и хочу, чтобы ты в первую очередь был моим братом, а не врагом Ника. Я устала от войн, драк и разборок.

Растерянно кивнув, Мейсон неотрывно смотрит на ранку на моей губе с таким сожалением, словно у меня огнестрельное ранение.

— Мне что, просто нужно было получить по лицу, чтобы ты не спорил и согласился со мной?

— Поверить не могу, — выдыхает он, будто говоря сам с собой. — В кого превратилась наша семья?

— Если установим в доме камеры, то станем самым рейтинговым реалити-шоу.

Мейсон снова прижимает меня к себе, а я чувствую, что мой внутренний ураган постепенно затихает и наконец-то приходит спокойствие.

***

Не думала, что когда-нибудь наступит день, когда я буду радоваться походу в школу «Мемфис». Дома удручающая обстановка, мама не разрешает мне закрывать дверь в свою комнату, потому что хочет слышать, с кем я разговариваю по телефону. Она до ночи сидела на моей кровати и читала книгу, следя за тем, как я делаю домашнюю работу и складываю вещи.

Я скоро свихнусь.

Мама снова решила лично отвозить меня в школу. Едва она останавливается на парковке, я отстегиваю ремень безопасности и выскакиваю из машины, но сзади доносится стук каблуков, заставляющий меня обернуться.

— Ты куда? — недоумеваю я.

— Провожу тебя до класса.

— Что дальше? — Нервно рассмеявшись, я провожу ладонью по волосам. — Может, сядешь со мной за одну парту?

— Если нужно будет, сяду.

— Если захочу увидеться с Ником, то все равно найду способ, а сейчас я иду на учебу.

Попятившись, я разворачиваюсь и бегу к школе, пока мама громко окликает меня.

— Эй, — хлопаю я стоящих в кругу парней, — там женщина на крутой машине разрешает всем покататься.

Радостно воскликнув, ребята направляются к маме, от их натиска она точно сядет в машину и быстро уедет.

В школе непривычно тихо, у ряда локеров установлен мемориал с фотографией ученика, погибшего во время урагана. С портрета на меня смотрит улыбчивый парень с волнистыми волосами, рядом свечи, мягкие игрушки и цветы. Я не знала его, но к горлу подкатывает ком, а колени подкашиваются. Чертов ураган.

Направляясь к классу, я нахожу у дверей Ника, у нас сейчас раздельный урок, но он все равно пришел увидеться, и от этого у меня в груди разливается тепло. Он улыбается, но через мгновение уже хмурится и быстро сокращает расстояние между нами.

— Не бери в голову, — отмахиваюсь я, когда

Сжав челюсти, Ник становится настолько суровым, что даже воздух вокруг становится каким-то холодным.

— Кто это сделал?

— Мама нашла упаковку из-под презерватива, — нехотя признаюсь я.

— Это сделала твоя мама? — Прикрыв веки, Ник делает глубокий вздох. — Господи.

— Она не хотела, вспылила и…

— И это не оправдание, Бйэли. Черт.

Прижав к себе, Ник зарывается пальцами в мои волосы.

— Сходите на свидание после занятий, — слышу я голос преподавателя, — урок уже начался, живо в класс.

— Мне пора, — бормочу я, — встретимся за ланчем, хорошо?

Кивнув, Ник несколько долгих секунд прижимается губами к моему лбу в нежном поцелуе. Я нехотя отстраняюсь и в конце коридора замечаю Айрис, она пристально смотрит на нас, но это больше не вызывает ни капли страха. Хилтон перетасовал все приоритеты.

Вместо новой темы на уроке обсуждают последствия урагана и выпускника Саймона Мелори, который трагически погиб вместе с семьей — дерево упало на их машину. Саймон активно участвовал в школьной жизни, хотел стать ветеринаром и всегда помогал другим, а теперь его нет. Кабинет пропитывается скорбью, страхом и тихими всхлипами.

Следующий урок проходит примерно в том же настроении, думаю, сейчас это происходит во всех классах, и мне страшно подумать, как тяжело Нику окунаться в эту тему снова и снова.

— Ты ведь Бэйли? — окликает меня какая-то девушка после урока. — Там Микки рыдает в туалете, просила позвать тебя.

Развернувшись, я спешу вперед по коридору и, открыв дверь, захожу в туалет. Сильный толчок в спину заставляет меня упасть на колени, ладони впечатываются в потресканный кафель, волосы падают на лицо. Затылок вспыхивает огнем, когда меня хватают сзади и рывком тянут, заставляя приземлиться на задницу.

Передо мной стоит Айрис, рядом с ней незнакомая мне девушка. Сзади кто-то держит за волосы, и еще одна стоит у двери, подпирая ее спиной. Четыре человека против меня одной.

Я впиваюсь ногтями в руки, держащие меня за волосы, и пытаюсь подняться, но каждое движение словно попытка содрать скальп. Тупой удар в спину выбивает воздух из моих легких вместе с криком.

— Не дергайся, — приказывает голос за спиной.

— Что, больше не такая смелая, как тогда в магазине? — усмехается Айрис, скрестив руки на груди. — Кем ты себя возомнила? Идешь против других, пытаешься пожаловаться директору. Да-да, Сэйдж мне все рассказала. Потом угрожаешь глупыми видео и переписками.

— Это было ответом на твои действия, психопатка, — выплевываю я.

— У-у-у, — со смехом тянет она. — Слышали, девочки? Переход на личности.

Присев на корточки, Айрис склоняет голову набок.

— Думаешь, все останется без последствий? Разве я не просила тебя держаться подальше от Ника?

— Это будет сложно. — Тяжело сглотнув, я подаюсь назад и упираюсь в ноги девушки, которая посмеивается где-то надо мной. — Не люблю отношения на расстоянии.

— Что, прости?

— Мы вместе. Я и Ник.

Айрис вздрагивает, а девочки замолкают. Воспользовавшись тем, что они сбиты с толку, я снова пытаюсь вырваться, но меня хорошенько встряхивают.

— Слышала что-нибудь о Селесте Морган, которая понравилась Нику в прошлом году? Она была на твоем месте, прямо здесь, храбрилась, как ты сейчас, пока я не окунула ее головой в унитаз и не выставила в коридор, написав «шлюха» на ее спине. Ник опять повелся на красивую картинку, еще не понял, насколько ты гнилая внутри. Думаю, ему будет проще открыть на тебя глаза, если внешне ты будешь похожа на свой внутренний мир.

Сняв с плеча сумку, Айрис расстегивает молнию и достает ножницы.

— Софи, держи ее крепче.

Мои внутренности покрываются льдом, брыкаясь, я больше не чувствую боли в затылке и наверняка оставляю в ладони Софи клок волос, но все же вырываюсь. Девушка у двери толкает меня в грудь, кто-то хватает со спины, руки смыкаются на мне, как капкан.

— Далеко собралась?

— Помогите! На помощь! — надрывая горло, я пытаюсь отдавить ноги девчонке позади. — Кто-нибудь!

Дверь раскрывают раньше, чем сторожащая ее девушка успевает опомниться. Оценив обстановку, две девочки испуганно округляют глаза.

— Мы ничего не видели, — пищит одна из них, и они сбегают.

— Стойте! Позовите кого-нибудь, пожалуйста!

В живот прилетает удар, выбивающий из груди воздух. В глазах темнеет. Голову резко тянут назад, а затем раздается металлический щелчок. Прядь моих волос приземляется на пол завитком. Дыхание все еще сбито, не могу сделать вдох, не то что вскрикнуть.

Щелчок. Щелчок. Щелчок. Еще один.

Из горла вырывается вопль. Слезы брызгают из глаз и обжигают щеки.

— На пол ее.

Две девушки валят меня, лопатки и затылок бьются о кафель. На рот опускается ладонь, меня держат так крепко, словно забетонировали.

— В следующий раз это будет твое лицо. — Айрис хаотично хватает мои волосы на макушке, висках, затылке, дергает и режет, режет, режет.

Мой крик ударяется о прижатую ко рту ладонь и глохнет. Никто не приходит на помощь. В горле будто садится зарядка, я больше не в силах кричать. Айрис останавливается и, тяжело дыша, смотрит на меня как ничтожество.

— Ну, тебе все еще жаль меня, а? — Плюнув мне в лицо, она встает и отдает ножницы одной из подруг. — Пойдемте, не хочу опоздать на ланч.

Шаги, хлопок двери, становится тихо. Продолжая неподвижно лежать, я смотрю в потолок, не в силах подняться. В ушах гудит, легкие превратились в разорванные клочья, больно дышать и глотать. Частые вдохи режут грудь изнутри.

С трудом перевернувшись на бок, я приподнимаюсь и оглядываю пол, усеянный прядями, короткими и длинными.

Схватившись за стенку раковины, я поднимаюсь на дрожащих ногах и заглядываю в зеркало. Отражение смазано из-за слез. Моргаю один раз, второй, и в горле застревает вопль.

Это не я. Это не могу быть я.

Волосы висят клочьями, одни пряди до лопаток, другие — до подбородка, местами срезаны до корня. Провожу рукой по затылку и всхлипываю, наткнувшись пальцами на колючее, как иглы, место. Отвожу подрагивающую ладонь, с пальцев свисают пряди, медленно оседающие в раковину. Хочу кричать, но не могу, в глотку словно залили раскаленное железо. Звон в ушах нарастает.

Рухнув на пол, я тянусь к рюкзаку и достаю телефон. Гудок, еще один.

— Ник? — хрипло выдавливаю я. — Помоги мне.

Глава 46 Прости

Не знаю, проходит пара минут или часов. Держась за голову и уткнувшись лицом в прижатые к груди колени, я жду, что вот-вот проснусь от кошмарного сна. Кафель за спиной холодит кожу сквозь блузку, пол грязный и липкий, но я не могу подняться.

Дверь распахивается, и я поднимаю голову, боясь, что Айрис вернулась, но это Ник. Подбежав, он садится напротив и обхватывает меня за плечи, его глаза наливаются яростью и темнотой, а черты лица становятся острыми от напряжения.

— Айрис? — сдавленно произносит он.

Не в силах ответить, я киваю. Сжав челюсти, Ник поднимается.

— Я сейчас вернусь, подожди меня пару минут, хорошо?

Выходя, Ник толкает дверь с такой силой, что я не понимаю, как она не слетела с петель.

Шок медленно отпускает, уступая место подходящей истерике. Всхлипывая, я провожу пальцами по голове, новые пряди оседают на одежду. Переступая порог «Мемфиса», я знала, что у меня будут проблемы, но даже в самых страшных мыслях не могла представить, что дойдет до такого. Меня унизили и изуродовали.

Через пару минут дверь снова распахивается. Я накрываю голову руками, пытаясь спрятаться, потому что не хочу, чтобы Ник видел меня такой. Сняв худи, он остается в футболке и продевает горловину через мою голову, затем помогает попасть в рукава. Я чувствую его дрожь, каждой клеточкой тела он источает гнев, но при этом прикасается ко мне осторожно, словно я сделана из стекла.

— Спасибо, — выдавливаю я, пытаясь найти капюшон на ощупь.

Ник протягивает руки и помогает мне надеть капюшон, я тону в необъятном худи, чувствуя себя чуть более защищенной. Обняв за плечи, Ник помогает мне встать и, прижав к себе, идет к выходу.

— Что случилось? — слышу я испуганный голос Микки и хватаюсь за капюшон, боясь, что он слетит.

— Потом, — отрезает Ник, сжав меня крепче.

Слезы без остановки капают, я вижу только смазанный пол, свои ноги, затем асфальт. Холодный воздух касается щек, ветер заставляет меня крепче держать капюшон.

Открыв дверцу машины, Ник помогает мне забраться в салон.

— Я сказала ей, что мы вместе, — шепчу я, когда он садится за руль. — Это произошло просто потому, что мы вместе.

— Баунти, черт, мне так жаль, я…

— Тебе жаль? — всхлипываю я.

Теперь понимаю, почему Ник так сильно ненавидит жалость. Она не вызывает ничего, кроме злости.

— Я не первая, с кем она жестоко обходится, а ты вместе с друзьями продолжал с ней общаться просто потому, что она подруга девушки вашего друга! Ты, Оливер и Джейк, вы втроем ослепли?! Айрис, Констанс и Пайпер творят то, что им вздумается, а вы просто позволяете! Меня ты защищаешь, а что насчет Селесты Морган? Что ты сделал, чтобы ее защитить? Что Джейк сделал, чтобы оградить пострадавших девушек от рук Пайпер? Или мы с Микки особенные, а на остальных плевать?

— Бэйли…

— Все из-за тебя! — Стиснув зубы, я сжимаю кулаки и бью его по груди и плечам. Не жалея сил, замахиваюсь снова и снова, мщу так, будто Ник лично держал те ножницы в руках.

Он стойко принимает удары до тех пор, пока я не выдыхаюсь. Издав стон, я окончательно ломаюсь изнутри и начинаю рыдать. Громко и истошно. Обняв за плечи, Ник притягивает меня к себе и крепко обнимает.

— Из-за тебя, — выдыхаю я, пытаясь вырваться. — Из-за тебя. Все из-за тебя.

Сдавшись, я до хрипоты рыдаю и задыхаюсь в его руках, сжимаю пальцами его футболку и не понимаю, как успокоиться. Ник поглаживает меня по спине и не отпускает до тех пор, пока я не затихаю.

— Я хочу домой. — Шмыгнув носом, я отстраняюсь. — Пожалуйста, ничего не говори, просто отвези меня домой.

Тяжело сглотнув, Ник отводит взгляд покрасневших глаз и, кивнув, заводит двигатель.

Когда мы останавливаемся напротив моего дома, Ник быстро выходит из машины и открывает передо мной дверцу.

— Тебе лучше не ходить со мной.

Не слушая, он отстегивает ремень безопасности и помогает мне вылезти. Придерживая за плечи, он поднимается вместе со мной на крыльцо и нажимает на звонок, потому что сейчас я не в состоянии найти ключи в рюкзаке.

Мама открывает дверь и, увидев Ника, тяжело вздыхает.

— Что вам нужно, молодой человек? — спрашивает она, даже не узнав меня.

— Мам, — зову я, снимая капюшон.

Ахнув, она прижимает ладонь к груди и хватается за дверную ручку, чтобы устоять на ногах.

— Бэйли… Боже мой, что они с тобой сделали?

Нижняя губа трясется, и я качаю головой, не зная, что сказать. Опустив подрагивающую ладонь на мою спину, мама заводит меня внутрь.

— Миссис Шепард, это все из-за меня, я…

— Нет! — выкрикивает она, выставив палец, когда Ник перешагивает порог. — Не смей разговаривать со мной или с ней, ясно? Уходи и больше никогда здесь не появляйся!

Захлопнув дверь, мама ведет меня в гостиную и усаживает на диван. Громко всхлипнув, она накрывает рот ладонью.

— Я сейчас позвоню отцу, и мы поедем в полицейский участок, хорошо? Иди пока переоденься.

Разговаривая по телефону, мама расхаживает по гостиной туда-обратно, а я продолжаю неподвижно сидеть, вцепившись пальцами в колени.

— Папа скоро приедет. — Отложив телефон, мама тяжело вздыхает и, присев в кресло, трясет ногой. — Ну что, довольна? Добилась, чего хотела?

— Мам, пожалуйста, не сейчас, — шепотом молю я, глядя перед собой.

— Почему ты никогда не слушаешь меня, Бэйли? Я же просила тебя держаться подальше от этого парня, еще с первой встречи почувствовала неладное.

Достав из коробки на журнальном столике несколько салфеток, она промакивает глаза.

— Бестолковая и упрямая, прямо как твой отец. Чего теперь ревешь? Это все результат твоего непослушания.

— Ты вообще любишь меня? — вырывается у меня.

Застыв, мама сжимает салфетку в побелевших пальцах.

— Что за глупые вопросы? Конечно люблю.

— Тогда почему ведешь себя так, будто ненавидишь? Просто обними и пожалей, мам, — прошу я, утирая слезы с щек, — пожалуйста.

— То есть ты сейчас хочешь выставить виноватой меня? Отлично придумано, Бэйли, браво. — Прикрыв веки, она потирает виски. — Видит бог, не зря я не хотела дочь, столько проблем.

— Жаль, что я шла в комплекте с Мейсоном, да? Шла бы отдельно, то можно было бы сделать аборт.

— Нужно было бы.

Вздрогнув,

— Бэйли, я совсем не то имела в виду. Я на эмоциях, не должна была.

Я больше не могу. Не могу находиться в этом доме, городе, штате. Поднявшись, я пячусь к выходу.

— Отец скоро приедет, сядь. Мы обе вспылили, давай успокоимся.

Качнув головой, я разворачиваюсь к холлу. Распахнув дверь, я спускаюсь с крыльца и бегу. Бесцельно, до горящей боли в мышцах. Не знаю, где спрятаться, где найти безопасное место. Слезы застилают глаза, я сжимаю кулаки и, стиснув зубы, несусь вперед по улице.

Заворачиваю за угол и врезаюсь в женщину, пробормотав извинения, бегу дальше, слыша недовольный крик в спину. Дома, машины и лица смазываются, топот моих ног об асфальт, боль в легких. Несусь так быстро, словно это поможет спрятаться от проблем и оглушающих мыслей.

Останавливаюсь только добежав до тропинки в Робин Гуд Хиллз. Спотыкаясь, я прохожу вдоль небольшого участка леса и выхожу на дорогу, уходящую вдаль мостовой лентой. Дойдя до середины моста, я сжимаю холодные перила и подставляю лицо ветру.

«А может, закончить все прямо сейчас?»— мелькает в голове страшная мысль. Темная река внизу кажется избавлением от всех проблем, один прыжок, и я больше никогда не буду переживать и плакать, никому не доставлю проблем.

Сердце испуганно вздрагивает, и я встряхиваю головой. Нет, если сделаю это, то больше никогда не увижу папину улыбку, не услышу ворчание Мейсона, не обниму Марту, Линдси и Руби, не увижу лицо Ника Ровера.

Сзади слышится визг шин. Остановившись посреди пустого моста, из машины выбегает папа.

— Бэйли! — Тяжело дыша, он замирает в нескольких шагах от меня, ветер развевает его расстегнутый тренч, отчего папа напоминает настоящего супергероя. — Милая, пожалуйста, иди ко мне.

— Пап, я не собиралась… — всхлипываю я, пытаясь успокоить его или себя, уже не знаю.

— Бэйли, умоляю, — держа перед собой ладони, он медленно опускается на колени, — отойди от ограждения.

Заторможенно кивнув, я отрываю одеревеневшие пальцы от перил и шагаю к папе. Поднявшись, он сгребает меня в охапку, его грудь беззвучно вздрагивает, и я понимаю, что он плачет. Только увидев папины эмоции, мое сознание трезвеет и меня окутывает дикий страх. Я действительно готова была шагнуть вниз или просто размышляла? Боже.

— Прости меня, прости, что отправил в эту чертову школу!

— Все в порядке, ты не знал.

— Ты говорила, а я не слушал. — Отстранившись, он целует меня в лоб и снова обнимает. — Прости.

Я позволяю увести меня к машине, домой ехать не готова, поэтому прошу отвезти меня прямиком в полицейский участок, где я в подробностях расскажу, что чертова Айрис Хейл и ее подруги сделали со мной.

Глава 47 Миссис Ровер

Когда в полиции нам прямо сказали, что Айрис с подругами отделается всего лишь несколькими часами исправительных работ, у меня земля ушла из-под ног.

А когда на следующий день родители вернулись из школы и сказали, что директор обещал провести с девочками воспитательную беседу и отстранить их от учебы на несколько дней, я потеряла надежду на справедливость. Как такое возможно? На протяжении долгого времени девушки школы «Мемфис» подвергаются давлению, буллингу и физическому насилию. Их должны были отчислить, написать плохую рекомендацию и направить к психотерапевту. Безнаказанность порождает вседозволенность и жестокость. Если им все сойдет с рук, то дальше будет только хуже.

Папа забрал мои документы из школы. Понятия не имею, что мы будем делать дальше. Ник и Микки звонили так много раз, что я выключила телефон. Я не готова общаться с внешним миром, но на следующий день папа посчитал иначе, пригласив в гости Руби и Линдси. Впервые в жизни я видела, чтобы Руби ревела. Никаких комментариев и глупых шуток, просто крепкие объятия подруг, а потом они вытащили меня на улицу и отвезли в салон красоты.

— Хватит вам реветь, — командует Бри, строго глянув на моих подруг. — Сейчас все исправим.

Мы давно знакомы с Бри, она спасла несколько неудачных окрашиваний Линдси, а я частенько ходила к ней ровнять кончики волос.

— Сделаем каре до подбородка, на затылке рваный каскад. — Бри взъерошивает пальцами мои волосы, и я стискиваю зубы, когда она касается израненной кожи, где была вырвана прядь. — Будет выглядеть густо, твоя текстура волос позволяет. Чуть позже можем нарастить, но надо чтобы кожа зажила, договорились?

Сглотнув ком в горле, я молча соглашаюсь, потому что выбора все равно нет. Первый щелчок ножниц, и я закрываю глаза, полностью доверяясь рукам Бри. Цок-цок-цок. Чувствую, как пряди падают на пеньюар и соскальзывают на пол. Пальцы осторожно перебирают мои волосы, но я сжимаюсь от каждого прикосновения и клацанья ножниц, потому что это уносит меня на грязный пол в школьном туалете.

Слышу гудение машинки, следом сушка феном, расческа плавно оттягивает пряди. Прохладные ладони касаются моей шеи, снимают пеньюар, а я все никак не могу набраться смелости и открыть глаза.

Впившись ногтями в ручки кресла, я поднимаю веки. Я всю жизнь ходила с волосами до самой поясницы, а теперь в отражении незнакомая мне девушка. Без длины я чувствую себя обнаженной, но это дело привычки. Волосы ровным срезом идут вдоль подбородка, объем у корней. Поворачивая голову влево и вправо, я провожу ладонью по затылку, больше никаких клочьев. На удивление, мне нравится то, что я вижу, но при этом все равно хочется разреветься.

— Как тебе? — касается моего плеча Бри.

— Выглядит здорово. — Я снова осторожно провожу пальцами по волосам. — Спасибо.

— И какая экономия на бальзамах и кондиционерах, — пытается отшутиться Руби, за что получает толчок от Линдси. — Ты красавица, Бэйлс.

После салона мы отправляемся в кофейню, девочки не задают вопросов о произошедшем, боясь ранить меня, поэтому болтают на бесцветные темы о новинках в кино. Слушая их вполуха, я наблюдаю за проходящими за витриной школьниками с рюкзаками наперевес. Сколько из них боятся переступить порог школы? Сколькие ненавидят каждое утро, потому что нужно идти в школу и бороться за свою безопасность? Неужели директор «Мемфиса» действительно не видит проблемы? Как он спокойно спит по ночам? От шквала вопросов мое тело начинает покалывать от злости.

— Ты в порядке? — спрашивает Линдси, когда зажатая в моей ладони пластиковая ложка с треском ломается.

—

— Бэйли, ты куда?

— Напишу чуть позже, — взмахнув рукой, я спешу к выходу.

Сев на автобус, я доезжаю до школы. На мне худи Мейсона, я надеваю капюшон и уверенно захожу в двери «Мемфиса». Сейчас идут занятия, в коридорах пусто, но даже если бы он был переполнен учениками, меня больше не пугало бы это — в последние дни я испытываю лишь злость, никакого страха.

— Директор Шервуд у себя? — выдыхаю я, войдя в приемную без стука.

— Он сейчас занят…

Не дослушав, я иду к кабинету и захожу несмотря на крики пожилой секретарши. Прижав телефонную трубку к уху, директор хмурится.

— Я сказала ей, что вы заняты…

— Меня зовут Бэйли Шепард.

Этой фразы достаточно, чтобы директор проводил секретаршу взмахом руки и завершил телефонный разговор. Я оглядываю кабинет и замечаю, что вместо стекла в оконной раме натянут полиэтилен, а у директорского стола на полную мощь включен обогреватель. Указав мне на стул, мистер Шервуд поднимается и, налив воду в стакан, ставит передо мной, его руки подрагивают, а щеки и шея над воротником рубашки заметно краснеют.

— Твой отец вчера забрал документы, Бэйли.

— Почему вы одобряете издевательства в стенах школы и поощряете обидчиков?

Его пальцы замирают у галстука.

— Прости?

— Сколько жалоб за последние годы было подано от учеников и их родителей о жестоком обращении одноклассников? Сколько человек были наказаны и исключены?

— Бэйли, — смягчив тон, он складывает руки на столе, — с тобой произошла чудовищная ситуация. С девушками была проведена воспитательная беседа, они отстранены от учебы на некоторое время.

— Разве вы не должны исключить их? Давайте попробую угадать почему нет: если будет массовое исключение по жестокому обращению, то у вышестоящих возникнут к вам вопросы и в школе начнутся проверки, а вы этого боитесь.

Поджав губы, директор барабанит пальцами по столу.

— Я сижу в кресле директора уже больше десяти лет, Бэйли, поверь мне, я знаю, как делать свою работу. Угрозами и радикальными мерами мы не поможем этим девочкам исправиться. Я понимаю, что вы с Ником хотите добиться справедливости, но справедливость не равна казни, которая в данном случае работает исключением из школы. Это выпускной год, нужно выпустить детей спокойно, чтобы у них был шанс на хорошее будущее.

— Причем здесь Ник?

— При том, что он уже несколько раз приходил сюда с этим вопросом, мои ответы ему не понравились, — мистер Шервуд указывает на выбитое окно. — Швырнул стул, как видишь. За такое должны исключать, но его я также отстранил от учебы. Вы еще совсем дети.

— Дети, которых учителя должны защищать и оберегать, в школе мы должны чувствовать себя в безопасности, а не как на поле боя. Поверьте, мне есть с чем сравнить.

— Помню, ты перевелась к нам из «Примроуз». — Он тяжело вздыхает, словно считает, что я ничего не понимаю только потому, что училась в дорогой частной школе.

— Вы хоть осознаете, сколько людей остались со сломанной психикой после проделок Айрис и ее подруг?

— Бэйли, еще раз повторюсь, мне очень жаль. Поверь, я знаю Айрис, она ведет себя так не от хорошей жизни.

— Почему я должна быть жертвой ее проблем?

Злость плещется во мне и набирает градус. Хочется встряхнуть директора, но вижу, что это бесполезно. Мне противно даже дышать с ним одним воздухом.

Поднявшись, я пячусь к выходу.

— У вас есть дети, мистер Шервуд?

— Да, дочь в выпускном классе.

— Она учится в этой школе?

— В частной, — отвечает он раньше, чем успевает подумать, и отводит взгляд.

Вопросительно вскинув брови, я усмехаюсь. Даже не нужно спрашивать почему.

Выйдя из школы, я иду по парковке в сторону автобусной остановки и жалею, что Хилтон не снес это эту чертову школу с лица земли. Ненавижу каждый дюйм этого места, каждый кабинет и дверь. Не знаю, как папа однажды умудрился выпуститься отсюда со светлыми чувствами.

— Эй, миссис Ровер.

Обернувшись, я вижу Рэма, прислонившегося к капоту автомобиля. Зажав сигарету в пальцах, он делает затяжку и кивком головы подзывает меня к себе. Оглянувшись по сторонам, я неохотно подхожу ближе.

— Как ты?

— Спасибо, неплохо. — Топчась на месте, я сжимаю рукава в ладонях.

— Мне жаль, что все так вышло. Мы были там, когда твои родители приходили в школу. Разговаривать с директором все равно что со стеной.

— Я как раз только от него.

— Мы придумаем, как убрать этих девчонок из школы.

— Поздновато спохватились, не думаешь?

Прищурившись, Рэм делает крепкую затяжку и выкидывает сигарету в сторону.

— Вот что я тебе скажу. Если думаешь, что мы не пытались объяснить им, что они творят ужас, то ошибаешься. Игнор с ними и вовсе работает в худшую сторону, у Айрис от игнора вообще крыша едет. Конечно, мы парни и должны разобраться, но если мы скажем, что эти девчонки нас терроризируют, то все только рассмеются. Потому что… Ну, мы же парни, верно? Но если бы каких-то девушек так терроризировали, все бы вошли в положение. Знаешь эти истории, где девушка говорит «нет», а парень не понимает? Вот это обратная ситуация. Но равноправие в нашем случае, как я понимаю, не работает, да? Будь у этих девчонок парни или братья, то не составило бы труда набить им морды, но с девушками единственное оружие — это разговор, который они, к сожалению, не понимают.

Скрестив руки на груди, Рэм цокает.

— Хотел бы я, чтобы хоть одна из них стала парнем на день, тогда я смог бы разорвать их на куски, но это невозможно, а мама воспитала меня иначе. Чертов Оливер со своей больной любовью привел Констанс за наш стол и оттуда пошли все проблемы. Думаю, ты в курсе, что не первая, кто пострадал от рук этих девочек. Поверь, мы ходили к директору уже несколько раз, но ты сама говорила с ним только что, так что понимаешь, чем это закончилось. Ни одна из жертв не жаловалась учителям, никто не ходил в полицейский участок, ты первая.

Перед глазами всплывает образ испуганной Сэйдж, которая сказала, что будет все отрицать, если я пожалуюсь.

— Спроси у Микки, она хоть раз жаловалась на прессинг? А она страдала не

— Не может быть, — хрипло бормочу я. — Как это возможно?

— Страх. Констанс и компания все равно что наемные убийцы для остальных девчонок, так было всегда. Их боятся. Да что там врать, я сам их побаиваюсь.

— Тогда зачем вы продолжали общаться с ними, Рэм?

— Потому что Оливер — наша семья. Он раньше был шумным и веселым парнем, но потом появилась Констанс, и он превратился в ее пажа. Его девушка кошмарила его лучшую подругу, а он будто ослеп. Он не слушал никого, кроме Констанс, которая тащила за собой своих подруг. Констанс устраивала настоящие истерики, если Оливер был против того, чтобы ее подруги появлялись на наших тусовках, так что если мы хотели, чтобы наш друг сохранил свою нервную систему, то проще было позвать их. В самом начале девочки не были такими, они действительно казались хорошими, но когда поняли, что не получают взаимность, то стали запугивать остальных. Им сошло это с рук один раз, второй, а дальше как по накатанной. Все хуже и хуже.

Разведя ладони в стороны, Рэм покачивает головой.

— Я не оправдываю ни нас, ни их, Бэйли. Просто пытаюсь сказать, что мне жаль. Ты не заслужила все это дерьмо. А насчет Ника… Поверь, он винит себя так, будто лично сделал с тобой весь этот кошмар.

— Он правда швырнул стул в окно директора?

— Он там всю мебель перевернул, — усмехается Рэм, — его отец из школы забирал. Ему надо крушить все в паре с твоей мамой, она хорошо держит удар.

— М-мама ударила директора?

— Я бы с удовольствием на это посмотрел, но нет, она влепила Нику пощечину, когда они с твоим отцом пришли забирать документы.

— Господи. — Прикрыв веки, я потираю лоб. — Директор сказал, что Ника отстранили от учебы. Не знаешь, он сейчас дома?

— У Бетти, работает нянькой для Лу.

— Спасибо. — Отступив, я тут же возвращаюсь. — Рут с детьми все еще живут у тебя?

— Да, — шумно выдохнув, Рэм вдруг крестится, — едва сдерживаюсь, чтобы не прибить эту чокнутую семейку.

— Я собрала для них вещи, скоро завезу.

— Спасибо. — Протянув руку, он с неуверенностью похлопывает меня по плечу. — Ты это, держись там и все такое.

Слабо улыбнувшись, я киваю.

— Этот придурок любит тебя, но я этого не говорил.

Взмахнув рукой, Рэм идет к школе, а я какое-то время смотрю ему вслед, пытаясь переварить услышанное. Сквозь тьму пробивается свет в виде последнего предложения Рэма, и этот свет наполняет меня, согревая изнутри.

Я злилась на Ника и винила его, но сейчас отчетливо осознаю, что он тоже жертва проделок Айрис Хейл. Я попала под обстрел не потому, что нравлюсь Нику, а потому, что он нравится Айрис. Корень проблем только в ней.

***

Остановившись на крыльце Бетти, я нажимаю на звонок. Из дома доносится топот и детский смех, а затем на пороге появляется Ник, волосы взъерошены и усыпаны розовыми заколками, на левой щеке фиолетовой краской нарисована кривая бабочка с сердечками на крылышках. Приоткрыв рот, Ник молча смотрит на меня, как на привидение.

— Баунти.

— Ник, а бусы? — На порог выбегает малышка Лу, размахивая розовыми бусами. Заметив меня, она громко ахает. — А где твои волосы?

— Они были волшебными, пришлось отрезать.

С пониманием кивнув, Лу выходит на крыльцо и, взяв меня за руку, тянет в дом.

— Идем на чаепитие!

Проскользнув мимо застывшего Ника, я позволяю Лу отвести меня в гостиную, где на диване и креслах уже собрались плюшевые игрушки, а журнальный столик заставлен игрушечной посудой. Подвинув одноглазого медведя, Лу с деловым видом приглашает меня присесть.

— Нарисую тебе цветок на щеке. — Смочив кисточку в стакане с водой, она показывает мне палитру красок. — Выбирай цвет.

— Эм, голубой.

— Голубой — это Рэм! — выпаливает Лу и пожимает плечами. — Так Ник просил говорить, если кто-то выбирает голубой цвет.

Усмехнувшись, я разглядываю палитру.

— Тогда розовый.

Пока Лу щекотно водит кисточкой по моей щеке, Ник опускается на кресло и молча смотрит на меня. Он выглядит неважно, невыспавшимся и уставшим, а еще я буквально физически чувствую тяжесть вины, которую он испытывает передо мной.

— Прости, что эти дни не отвечала на звонки. — Прикусив губу, я заправляю волосы за уши, но они слишком короткие и тут же выбиваются. — И по поводу того дня, я не должна была говорить, что все из-за тебя.

— Но так и есть, Баунти.

— Проблема не в тебе и не во мне, нельзя винить жертв, когда зло творит агрессор.

Ник не отвечает, потому что не согласен со мной.

— Как обстановка дома? — спрашивает он, снимая заколки с волос.

— Терпимо. Родители забрали документы, но у меня начинается паника от мысли, что нужно переступить порог новой школы.

— Красиво получилось? — Лу протягивает зеркальце: на моей щеке нарисован самый уродливый цветок на свете, но я улыбаюсь.

— Очень.

— Малыш, — Ник берет Лу за руку, — беги в комнату и нарисуй Бэйли, если будет красиво, то получишь не одну, а сразу две шоколадки, идет?

Бросив чаепитие, Лу стрелой уносится в комнату. Ник поднимается и, подвинув одноглазого медвежонка, садится рядом со мной, но держит расстояние, словно боится спугнуть.

— Я много думал о том, как тебе вернуться в «Примроуз». Ты говорила, чтобы получить бюджетное место, нужно сделать что-нибудь выдающееся для школы, так? А еще ты хотела снять документальный фильм о сильных женщинах.

— Да.

— Сильная — это о тебе, Бэйли. О Микки. И о всех девушках, подвергшихся буллингу. Вы противостоите в одиночку против зла. Это важная и острая тема для системы образования и для множества наших ровесников. Получится то, что тебе больше всего нравится в этом жанре: честная история без прикрас и магии спецэффектов. Этот фильм может стать не только громким заявлением и борьбой, но и твоим билетом в университет. Уверен, стоит только выложить фильм в интернет, как он найдет отклик, поможет множеству

Я не могу вымолвить ни слова. Не знаю, как Ник это сделал, потому что до разговора с ним я чувствовала себя разбитой и потерянной, не понимала, что делать со своей жизнью дальше, кроме как тонуть в слепой злости. Но теперь у меня словно появилась опора и ориентир.

— Я снова сказал что-то не то, да? — с сожалением спрашивает он, а я понятия не имею, что написано на моем лице. — Прости.

Протянув руки, я крепко обнимаю Ника, буквально врезаюсь в него. Замерев на мгновение, он медленно опускает ладони на мою спину, а я прикрываю веки и утыкаюсь носом в его шею, вдыхая аромат парфюма.

— Я очень виноват перед тобой, Баунти. Если бы я только мог…

— Молчи. — Отстранившись, я накрываю его рот ладонью и задеваю нарисованную на щеке бабочку, размазывая крыло.

Обхватив мое запястье, Ник мягко отводит мою ладонь и становится даже слишком серьезным.

— Когда твои родители пришли в школу, мы с ребятами были в кабинете директора. Твоя мама сказала, что ты пыталась… — Отведя взгляд, он тяжело сглатывает и не может продолжить, а я и не хочу, чтобы он продолжал.

— У меня была секундная мысль, но это все эмоции, я даже не соображала. Папа несся домой после звонка мамы, увидел меня на мосту и больше сам дорисовал страшную картинку, а потом рассказал маме. Я бы не… Я бы не смогла это сделать, Ник. Никогда.

Прикрыв веки, он с облегчением выдыхает.

— Давай не будем о том дне, не сейчас, — прошу я, а затем касаюсь кончиков своих волос. — Лучше скажи, как тебе это?

Протянув руку, он касается моих волос, осторожно пропуская их сквозь пальцы, а я с грустью вспоминаю, как мы лежали в ванной во время урагана и Ник накручивал на палец мою прядь, длинную и блестящую.

— Бэйли Шепард, — шепчет он, — ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Ты идеальная, слышишь? — фраза совершенно банальная, но Ник говорит ее так искренне, глядя на меня с восхищением и без капли жалости.

Опустив ладони на мои щеки, он прикасается своим лбом к моему, я чувствую его сбивчивое дыхание на своих губах, как дрожат его пальцы и как часто вздымается грудь. Что бы я там ни сказала, Ник чувствует вину за случившееся, я не знаю, как переубедить его словами, поэтому целую. Невесомо, едва касаясь. Он напрягается и замирает, будто сделан из камня, но уже через мгновение отвечает с нежностью и трепетом.

— Готово! — кричит Лу, и мы с Ником быстро отстраняемся друг от друга. Лу протягивает рисунок, на котором у меня квадратная прическа, поросячий нос и широкая улыбка. Вышел какой-то счастливый свино-робот в окружении кривых цветов и бабочек. — Красиво?

— Очень, — хвалит Ник и, взяв листок, показывает мне. — Видела? Вот так ты будешь выглядеть в браке со мной.

— Как поросенок?

— Счастливой, — усмехается он и, сложив рисунок, убирает в карман худи. — Спасибо, Лу, повешу на холодильник.

— Давайте пить чай.

Не знаю, как так вышло, но я провожу вечер в доме Бетти Янг, которая когда-то украла у меня вещи, сижу с барабанщиком «Норд», в которого умудрилась влюбиться, пью невидимый чай из детской посуды в окружении плюшевых игрушек, и мне до безумия это нравится.

Глава 48 Исцеление

Последние две недели превратились в сплошной сумбур благодаря переезду в новый дом. Он находится в спокойном районе, уютный с небольшим бассейном на заднем дворе. Моя новая комната в два раза меньше предыдущей, но мне нравится. Лиловые стены, два широких окна с видом на задний двор, крошечная гардеробная, в которую я уместила всю одежду, потому что почти ничего не осталось. Часть вещей я отдала Рут и детям, еще часть Бетти и ее сестрам, а остальное отнесла в церковь для помощи пострадавшим после урагана. Хотелось хоть как-то помочь людям, но это всего лишь капля в море после нашествия стихии.

Подготовка к документальному фильму проходит тяжело, я нашла контакты двенадцати девушек, пострадавших от рук Айрис и компании, но на связь со мной вышли лишь две — Лайла Мур и Кэндис Грин. Обе действующие ученицы школы «Мемфиса», они согласились дать интервью при условии, что их лица будут скрыты, а голоса изменены. Им страшно, и я полностью их понимаю. Констанс разбила телефон Лайлы, когда узнала, что та пишет Оливеру сообщения с признанием в любви. Она приклеила в фотошопе голову Лайлы к фото с порносайта, разместила анкету на сайте знакомств, добавила настоящий номер, а после отправила ссылку на анкету ее родным и их коллегам. Кэндис осталась без друзей, потому что Пайпер распускала о ней грязные слухи, после того как Джейк решил помочь Кэндис, подвернувшей ногу на уроке физкультуры, поднял ее на руки и донес до скамейки, а после прикладывал лед к ее щиколотке.

Микки единственная, кто согласился выступить открыто. Мы будем действующими лицами фильма, расскажем всю историю, не скрывая имен и подробностей.

Сегодня первый съемочный день, тело пробивает мандраж, когда я перепроверяю вопросы за завтраком. Допив кофе, я поднимаюсь в свою комнату и замираю, увидев на кровати форму «Примроуз». От одного лишь вида вышитой на пиджаке птицы у меня сжимается сердце.

— Лично отпарил ее для тебя, — раздается за спиной голос папы. Прислонившись плечом к дверному проему, он тепло улыбается. — Готова вернуться в школу?

У меня подкашиваются колени.

— Я на днях разговаривала с директором Леннет, она сказала, что они с комиссией примут окончательное решение после просмотра фильма.

— Сделка купли-продажи дома завершена, так что я оплатил твою учебу. Прости, что пришлось ждать так долго.

— Но я вот-вот сниму фильм, получу бюджетное место, а твои долги и…

— Бэйли, — прижав палец к губам, папа качает головой, — не надо. Я хочу, чтобы ты думала о фильме, а не отвлекалась на сомнения о том, понравится ли он директору.

Шагнув вперед, я крепко обнимаю папу.

— Спасибо!

— Я так горжусь тобой, — выдыхает он, покачивая меня в объятиях. — Мама тоже, просто не может признать это вслух.

Я не отвечаю, потому что сомневаюсь в

Положив в сумку камеру, запасные аккумуляторы и микрофоны, беру несколько ламп дневного света и прошу Мейсона отнести все в багажник. Он охотно помогает мне, не роняя ни одного пренебрежительного слова насчет трейлер-парка, в который мы направляемся. После случившегося в «Мемфисе» Мейсон начал бережнее относиться ко мне, он все еще ненавидит Ника и его друзей, но вызвался помочь с фильмом и пообещал, что не будет ни с кем ссориться.

Когда я в последний раз была в трейлер-парке, кругом кипела жизнь, сейчас здесь тихо, завалы после урагана разобраны, а вместо некоторых трейлеров остались лишь пустые места.

Микки встречает нас в хорошем настроении, она ни капли не боится последствий нашего фильма и, глядя на нее, я сама заряжаюсь решимостью. Мейсон, увидев играющего с детьми Рэма, коротко кивает в приветствии, и Рэм делает то же самое в ответ. Прогресс на лицо. Спасибо Айрис и компании, они сделали невозможное — объединили врагов и установили между ними нейтралитет.

Я ставлю камеру на штатив, Рэм и Мейсон помогают установить лампы, пока за нашими спинами Рут срывает голос, крича на братьев за плохое поведение.

Раздается двойной автомобильный сигнал, Оливер и Джейк хлопают дверцами и направляются к нам.

— Все готово, босс, — хлопает телефоном по ладони Джейк. — Сняли школу со всех ракурсов.

— И зашли к директору задать пару вопросов, — салютует пальцами Оливер, — он вышел из себя, все зафиксировано на камеру.

После расставания с Констанс Оливер разругался с группой, но был одним из первых, кто согласился помочь с материалами для фильма. Несмотря на привязанность к Констанс, он решил встать на нашу сторону, сказал, что наконец-то открыл глаза и чувствует себя виноватым во всем, что произошло.

Заметив Мейсона, Олли с Джейком напрягаются, а я затаиваю дыхание. Оливер переминается с ноги на ногу, а потом решительно шагает к Мейсону и протягивает руку. Брат молчит, напрягая скулы, а через мгновение усмехается и пожимает ладонь. Война закончилась. Немыслимо.

— Если какой-то вопрос покажется тяжелым, то просто не отвечай, хорошо? — наставляет Микаэлу Джейк, сжимая ее плечи. — Ты не обязана.

— Все в порядке, хватит вести себя как моя мама, — закатывает глаза Микки.

— Можешь хоть иногда заботиться так обо мне, Джейки? — спрашивает Рэм, лопая пальцем воздушные пузыри, которые в его сторону надувают братья Рут.

— Обратись за этим к Эрин.

— Разве камням нужна забота? — уточняет Эрин, опуская на стол с сэндвичами стопку картонных стаканов для кофе.

Гравий хрустит под шинами, и я не могу скрыть широкой улыбки, увидев машину Ника. Ник не один, вместе с ним выходит хрупкая девушка с большими, как у олененка Бэмби, карими глазами, каштановые волосы заплетены в косу, а кожа бледная, словно она редко бывает на солнце.

— Селеста Морган, — удивленно выдыхает Микки.

Остановившись напротив, она нервно сжимает в пальцах ремешок сумки и кивает мне.

— Ты наверное Бэйли?

— Да.

На ее щеках появляются ямочки.

— Ты именно такая, какой я тебя и представляла. Ник рассказал мне о твоем фильме, я долго сомневалась, но все же решилась.

— Спасибо — Протянув руки, я пожимаю ее ладонь. — Ты очень и очень смелая.

Подмигнув мне, Ник замечает Мейсона, и его губы расплываются в улыбке.

— Мейси.

— Ты вообще хочешь жить или нет? — закатывает глаза брат.

Когда Селеста занимает место на стуле перед трейлером, я цепляю микрофон на воротник ее плаща, она с неловкостью смотрит в камеру, потирая ладони о колени.

— Можешь смотреть не в камеру, а на меня, — предлагаю я, присаживаясь напротив. — Так тебе будет комфортнее.

Сцепив пальцы в замок, она кивает.

— Я готова, что нужно делать?

— Расскажи немного о себе и о том, что произошло в «Мемфисе». Я буду задавать вопросы по ходу беседы, если что-то смущает, то можешь не отвечать. Если нужна пауза, смело говори, хорошо?

Селеста посылает вопросительный взгляд Нику, мягко улыбнувшись ей, он кивает, подбадривая.

— Меня зовут Селеста Морган, в прошлом году я подверглась избиению одноклассниц. Я никогда не была конфликтным человеком, просто училась, зависала с друзьями и иногда ходила на вечеринки, на одной из них я познакомилась с Ником, там же ко мне подошла Айрис и попросила держаться от него подальше. Честно? Я не восприняла ее всерьез. На следующий день мы с Ником пересеклись на школьной парковке, он хотел поцеловать меня в щеку, а я… — Прикрыв веки, Селеста потирает лоб. — Боже, это ведь будут смотреть мои родители и парень. Ладно, в общем, я повернула голову, чтобы мы случайно столкнулись губами. Я знала, чего хотела и получила свой поцелуй. Слухи об этом разбежались по школе слишком быстро. Айрис с подругами встретили меня после урока, схватили под руки и отвели в туалет. Я…

Вздохнув, Селеста опускает взгляд.

— Я помню все какими-то урывками. Меня толкнули, схватили за волосы и окунули головой в унитаз. Во время драки блузка порвалась на плече, Айрис дорвала ее и бросила на пол. Меня прижали к стене, написали на спине помадой «шлюха» и вытолкнули в коридор. Все было как в тумане, я не знала, как рассказать об этом маме, было страшно, что сделаю только хуже, поэтому взяла кофту у подруги и вернулась домой, сделав вид, что ничего не произошло. Я не могла заставить себя вернуться в школу, у меня пропал сон, начались панические атаки, ссоры с мамой, потому что она не понимала, что со мной происходит. Тогда к нам в дверь постучались Ник и Джейк, они выволокли меня из дома, посадили в машину и привезли к полицейскому участку, но мне было слишком страшно, я не смогла. А что, если Айрис меня достанет и отомстит? Что, если переключится на моих подруг? Парни сказали, что ходили к директору, но без официальных жалоб у него якобы связаны руки. Представляете уровень безразличия?

Невесело хмыкнув, она потирает ладони.

— Я начала умолять маму

Я спрашиваю Селесту о панических атаках, бессоннице, о том, как ее жизнь изменилась и как подорвалось доверие именно к девушкам.

— Раньше мне казалось, что жестокие монстры живут исключительно в мужчинах, но теперь знаю — у чудовищ нет пола.

Закончив интервью с Селестой, я чувствую лишь злость и опустошение, а вот она наоборот — будто скинула оковы, расслабилась и перестала напоминать сжатую пружину.

— Ты даже не представляешь, как много делаешь для таких как я, — тихо признается Селеста, коснувшись моего плеча. — Надеюсь, у тебя получится достучаться до общественности.

Оливер вызывается отвезти Селесту домой, на прощание она крепко обнимает Ника, в ее глазах нет обиды, и это успокаивает.

— Спасибо, что привез ее, — выдыхаю я, смотря вслед машине. — Я писала ей десятки сообщений, но она не отвечала. Как тебе удалось?

Обняв со спины, Ник опускает подбородок на мое плечо.

— Просто сказал правду, что ее история может помочь остановить жестокость в «Мемфисе» и уберечь других.

— Убери руки от моей сестры, — стонет Мейсон, но это заставляет Ника еще крепче сжать меня в объятиях.

— Я извиняюсь, голубки. — Остановившись перед нами, Джейк разводит ладонями. — Микаэле еще долго мерзнуть и ждать, когда у нее возьмут интервью?

— Элфорд! — топнув, нервно окликает его Микки. — Я не мерзну, мне жарко, потому что ты надел на меня уже две куртки. Боже.

Микки настроена решительно. Я восхищаюсь тем, как она смело садится перед камерой, с вызовом смотрит в объектив и, не стесняясь, рассказывает все. О влюбленности в Оливера, о конфликте с Констанс и ревности Пайпер. Об обидном прозвище «Тряпка», данным ей девочками из-за работы ее мамы, и об ужасной вечеринке-сюрпризе. О каждой подножке, об иерархии «Мемфиса» и страхе остальных перед ПАКТ. Микки заканчивает свою историю со слезами на щеках, но при этом улыбается и вздыхает так глубоко и свободно, словно выбралась из темной комнаты, в которой сидела много лет.

Все это время я изредка наблюдаю за Мейсоном, как на его лице отражается сначала недоверие, а потом осознание и ужас от услышанного. Он знал, что в «Мемфисе» тяжело, но не представлял, что настолько.

— Может, поужинаем все вместе? — предлагает Микки.

— А можно я? — внезапно спрашивает меня Эрин, указывая на стул перед камерой.

— Эрин. — Напрягая скулы, Рэм останавливает ее, обхватив за запястье.

— Все хорошо, я хочу помочь и готова рассказать. — Мягко улыбнувшись, она высвобождает руку и садится на стул.

Закрепляя микрофон на воротнике ее куртки, я прокручиваю наши встречи в своей голове, их было немного, но в одну из них Эрин была смелой и защитила меня. Что могло с ней произойти? Айрис добралась и до нее?

Небо потихоньку темнеет, свет ламп падает на бледное лицо Эрин, из косметики на ней лишь тушь, а в зеленых глазах отражается решимость.

— Меня зовут Эрин Монтгомери, мне пришлось переехать, потому что на нашу семью свалился гнев не только школы, но и всего города. Мой отец, работавший учителем и будучи примерным семьянином, изнасиловал и убил пятерых женщин.

Ручка и планшет выпадают из моих пальцев. Суровый Рэм стоит неподалеку и смотрит на собравшихся так, словно готов броситься и растерзать любого, кто посмеет посмотреть на Эрин осуждающе. Но никто и не собирается, кажется, вокруг никто даже не дышит.

— Предупреждаю, — вскидывает бровь Эрин, — это будет очень долгая история.

Кивнув, я дрожащей рукой тянусь за упавшей ручкой, не сводя взгляда с Эрин Монтгомери.

Глава 49 Последний кусочек пазла

Чтобы смонтировать фильм, мне нужно рассказать свою историю, хочу вставить вклейки из своего видеодневника, но нужно получить назад флешку, а еще собрать последний кусочек пазла. Самый неприятный и страшный.

— Уверена, что хочешь это сделать? — спрашивает Ник, заглушив двигатель.

Сжав ремень безопасности, я смотрю сквозь окно на двухэтажный жилой комплекс, серое здание больше напоминает дешевый мотель. Неблагополучный район, на улице мусор, дороги разбиты, будто это место давно заброшено. Это никак не вписывается в отполированный образ Айрис Хейл, она выглядит как девушка с доски Пинтерест, в красивой одежде, ухоженная, всегда с укладкой.

— Не хочу судить, но как можно смеяться над жизнью Микки в трейлер-парке, если живешь в таком месте? — недоумеваю я.

— Именно поэтому она и ведет себя так, высмеивает в людях то, чего стыдится в своей жизни.

Отстегнув ремень безопасности, я открываю дверцу и выхожу на улицу. Обойдя машину, Ник переплетает наши пальцы и ведет меня к зданию, мы поднимаемся на второй этаж по ржавой лестнице, у одной из дверей лежит мужчина, и я не понимаю, он пьян или мертв, но затем он ворочается и бормочет что-то нечленораздельное.

Ник стучится в дверь. Спустя несколько секунд Айрис появляется на пороге и сначала широко улыбается, но, заметив меня, пытается захлопнуть дверь. Ник выставляет руку, мешая.

— Что нужно?

— Верни мою флешку, — прошу я.

— Не понимаю, о чем ты.

— Мне лично проверить? — в голосе Ника звучат незнакомые жесткие нотки, от которых даже мне становится не по себе.

Цокнув, Айрис уходит вглубь квартиры, из которой пахнет сыростью, сигаретами, алкоголем и слабо веет кондиционером для белья. Вернувшись через минуту, она протягивает мне флешку.

— Довольны? А теперь валите отсюда, пока не вызвала копов.

— Постой. Я снимаю фильм о школе, хотела спросить, не согласишься ли ты дать интервью?

Рассмеявшись, Айрис складывает руки на груди.

— Может, мне еще расплакаться и принести извинения? К тому же в наше время интервью дают только за хорошую плату. Браво, Ник, нашел себе чокнутую.

— Не помню, говорил ли я, что мой дед был парикмахером? Может, самое время показать мастер-класс по стрижке? — вскидывает брови Ник. — У тебя есть ножницы? Если нет, то я справлюсь тупым ножом, потому что, клянусь, Айрис, я в шаге от того, чтобы забыть, чему меня учила мама, и сделать то, чего мне на самом деле хочется.

Тяжело сглотнув, Айрис безуспешно дергает дверь, пытаясь спрятаться.

— Уходите отсюда.

—

Айрис смотрит на браслет как фанатка на своего кумира. Черт, да она даже на Ника так никогда не смотрела. Дергая ногой, она сомневается.

— И что нужно сказать?

— Всего лишь честно ответить на пару вопросов. Твое лицо будет скрыто, имя и голос изменены.

— Я подумаю.

— У тебя нет времени, — предупреждает Ник. — Здесь и сейчас или мы уходим.

Покусывая губу, Айрис раздумывает несколько долгих секунд и все же сдается.

— Только не здесь.

— Не все ли равно, если твое лицо будет покрыто блюром? — толкнув дверь, Ник уверенно ведет меня за собой в квартиру.

Айрис садится за круглый стол на крошечной кухне, я протягиваю ей микрофон, который она цепляет на лямку топа, достаю камеру и демонстративно кладу браслет рядом с собой.

Прислонившись плечом к холодильнику, Ник останавливается за моей спиной, я точно знаю, что он пристально следит за каждым движением Айрис и остановит, если та вдруг решит накинуться.

— Ну? — Усмехнувшись, она пожимает плечами. — И для чего это? Собираешься выставить меня всемирной злодейкой?

— Нет, просто будь собой.

— А ты потом смонтируешь в выгодном для тебя свете. Предупреждаю, я не даю разрешение показывать мое лицо и ни в чем признаваться не собираюсь, так что твой план отнести все в полицию не сработает.

— Я задам обычные вопросы, если передумала, — я накрываю браслет ладонью, — то мы найдем того, кто согласится ответить.

Айрис прищуривается.

— Ладно, давай свои вопросы, посмотрим.

Включив камеру, я давлю в себе злость и неприязнь, потому что журналисты не должны испытывать эмоции, мы должны получать их от говорящего.

— Скажи, что ты чувствуешь, зная, что большинство девушек в школе смотрят на тебя с восхищением и хотят подражать?

— Иначе и быть не может, но это не восхищение, а простая зависть.

— А что ты чувствуешь, зная, что тебя боятся и слушаются во всем?

Приподняв уголки губ, Айрис барабанит пальцами по столу.

— Не думаю, что меня боятся.

— Пойдем к Тиффани. — Ник тянется за браслетом. — Она точно будет честной.

— Стой! — выставляет ладонь Айрис. — Ладно. Я не испытываю ничего, потому что эти люди не имеют для меня значение. Если опасаются и слушаются, значит нет своего мнения, нет личности. Если из тебя можно слепить любую фигуру, как из пластилина, то насколько ты достоин уважения?

— Хорошо. Следующий вопрос: если парень, который тебе нравится, не отвечает взаимностью, можно ли обращаться жестоко с девушками, на которых он обращает внимание?

— Не знаю, о какой жестокости ты говоришь, но скажу, что за любовь нужно бороться, — отвечает Айрис, глядя на Ника.

— Чем любовь отличается от одержимости? — внезапно спрашивает он.

— Это интервью или экзамен? — всплескивает руками Айрис. — Хочешь сказать, что я тебя не люблю? Прости, но ты не можешь указывать мне, что я чувствую, Ник.

— Ты ничего не знаешь обо мне, Айрис. Мы провели пару вечеров давным-давно, это все, дальше ты вошла в маниакальную фазу.

— Что за чушь? Мы знакомы несколько лет.

— Что мне нравится помимо музыки? Куда я хочу поступить? Как звали мою маму?

Раскрыв рот, Айрис теряется и сжимает кулаки.

— Есть еще вопросы?

— По всему миру сотни тысяч жертв школьного буллинга, у тебя есть что сказать им? Может, какой-то совет.

— Совет один: если выбрал роль жертвы и не можешь защитить себя, то это только твоя проблема. Не жалуйся и принимай, раз слаб настолько, что не способен дать отпор. Мой отчим избивал нас с мамой, пока она не дала отпор и не всадила ему нож в спину. Буквально. Больше этот псих нас не трогал. Если бы она осталась в позиции жертвы и не защитила нас, то кто знает, дышали бы мы еще или нет?

И в этот самый момент я вижу в Айрис обиженную девочку, которая видела от окружающего мира слишком много жестокости. Жалею ли я ее? Да. Прощу ли когда-нибудь? Нет.

— Еще вопросы?

— Больше никаких. — Взяв браслет, сжимаю его в ладони. — Люди не виноваты в том, что кто-то в прошлом был жесток по отношению к твоей семье. Боюсь, ты против своей воли стала слишком похожа на своего отчима.

— Слушай, ты, — цедит она, приподнимаясь.

— Села, — командует Ник. На удивление, покрасневшая от злости Айрис слушается и медленно опускается на стул.

Отдав браслет, я убираю камеру в сумку, забираю микрофон и опускаю пальцы в протянутую руку Ника. Айрис не произносит ни слова, дрожа всем телом, она провожает нас полным ненависти взглядом. Я уверена, она вряд ли исправится и что-то осознает, пока у нее самой не появятся дети, которых нужно защищать и оберегать.

***

Вернуться в «Примроуз» все равно что приехать домой после тяжелой поездки. Я боялась, что меня осудят за фото с матча «Пираний» и расставание с Айзеком, что будут относиться иначе, но в реальности получила лишь пару косых взглядов от друзей Айзека по команде.

Линдси и Руби встретили меня у локера с корзиной безглютеновых кексов, Пенелопа с радостью вернула меня в «Примроуз-флэш», пошутив, что я могла меньше стараться для «Мемфиса», потому что их сайт стал выглядеть отлично.

Я испытываю настоящую эйфорию, просто без опасений передвигаясь по родным коридорам и получая улыбки от преподавателей, которые знают меня много лет. Я дома.

Расправляя и без того выглаженную форму, я стучусь в кабинет директора и захожу.

— Миссис Леннет, вызывали?

С теплотой улыбнувшись, она жестом приглашает меня присесть.

— Передать не могу, как рада видеть тебя, Бэйли, с возвращением.

— Спасибо, рада, что выпущусь в родной школе. По поводу фильма…

— Я посмотрела материал, который ты прислала.

— Это лишь тизер, фильм еще не смонтирован, но обещаю, что сделаю все в лучшем виде.

Тяжело вздохнув, миссис Леннет сцепляет пальцы в замок.

— Когда ты рассказала о задумке, я и подумать не могла, что работа выйдет настолько серьезной. Я хочу посмотреть финальный результат и попробовать отправить фильм от школы на молодежный кинофестиваль, что думаешь?

Опешив, я сжимаю колени внезапно вспотевшими ладонями.

— Вы ведь не еще не видели его целиком. Боюсь не оправдать ваших ожиданий.

—

Тело покалывает от волнения, пока я неспешно иду по коридору и печатаю сообщение Нику, рассказывая новости.

— Бэйли, — окликает меня знакомый голос.

Сжав телефон, я оборачиваюсь. Стоя в шаге от меня, Айзек с сожалением смотрит на мою новую прическу, а я стараюсь не раздражаться, потому что в последнее время жалостливые взгляды слишком сильно действуют на нервы.

— С возвращением. — Спрятав ладони в карманы брюк, он оглядывает меня с головы до ног. — Как ты?

— Спасибо, хорошо. Теперь хорошо. А ты, как родители?

— Все в порядке.

Мы замолкаем в тесной неловкости, вежливо улыбаясь друг другу.

— Слушай, — потирая затылок, он пожимает плечами, — может, сходим куда-нибудь?

Теперь моя очередь смотреть с сожалением, и Айзек понимает все без слов.

— Ты теперь с ним, да?

Я не отвечаю, и он кивает.

— Так и думал. Надеюсь, не пожалеешь. Удачи тебе, Бэйли.

Айзек уходит тихо, без скандалов и оскорблений. Я испытываю перед ним острую вину за то, что слишком долго мучила холодом и не разорвала отношения раньше. Испытываю благодарность за два года. И ощущаю радость, потому что сейчас нахожусь в отношениях с человеком, которого мое сердце выбрало несмотря на то, что разум был против.

***

Я была уверена, что не приду на финальную игру сезона между «Кардиналами» и «Пираньями», потому что понятия не имею, за кого мне болеть. За брата или за своего парня? Я даже отказалась делать снимки для сайта. Не верю, что этот день настал, но, возможно, именно сегодня парни оставят последние обиды, решив бесполезные ссоры исходом матча.

Мейсон обещал поговорить с командой, чтобы они не использовали грязный ход и не провоцировали Ника словами о его маме. Финал должен быть честным.

Стадион школы «Примроуз» переполнен учениками «Мемфиса», даже сидя в раздевалке, я чувствую витающее в воздухе напряжение. Прошло уже три четверти игры, а я не решаюсь выйти и грызу ногти от волнения. Интересно, кто ведет?

К середине последней четверти я не выдерживаю и выбираюсь из укрытия. Боясь взглянуть на табло, я прохожу вдоль шумных рядов и сажусь рядом с Микки.

— Я их не знаю, — открывая пачку чипсов, она указывает на вопящих рядом Джейка, Рэма и Оливера. — Что я вообще здесь делаю? Все равно не понимаю правила.

Рассмеявшись, я прикусываю губу и нехотя смотрю на табло: «Кардиналы» впереди на три очка. О боже.

Мистер Ровер, сидя неподалеку от нас, сосредоточенно следит за игрой, плотно сжав челюсти и сцепив ладони. Он как обычно недоволен, ничего нового.

— Барби, за кого болеешь?

— Лучше следи за игрой, Джейк, — отмахиваюсь я, тряся ногой. — Это все равно что спросить, кого ты любишь больше: маму или папу?

— Маму, — отвечает он, не раздумывая.

На финальной минуте девушки позади нас оглушительно взвизгивают из-за опасного момента.

— Черт! — шипит Микки, уронив от испуга пачку чипсов и телефон.

Мне жутко хочется посмотреть на поле, но я не могу. Если буду радоваться за одного, значит желаю проигрыша другому, это разрывает меня на части. Сев на корточки, я помогаю Микки искать упавший телефон, а затем слышу взрыв, который оказывается ревом стадиона. Крепко зажмурившись, я затаиваю дыхание, а потом поднимаю голову и вижу улыбки на лицах «Норд».

«Мемфис» одержал победу.

Поднявшись, я смотрю на поле, где команда повалила Ника на землю, на табло плюс шесть очков — тачдаун.

— Твой брат отстой! — Хлопнув меня по плечу, Рэм протискивается между рядов к выходу на поле. — Пустите меня, мне нужно обнять этого придурка. Это мой друг, дамы и господа!

— Мне показалось или я только что видела улыбку Рэма? — озадаченно спрашиваю я, из-за чего Микки смеется.

— Идем. — Взяв за руку, она ведет меня за собой следом за парнями. «Норд» хоть и не являются частью команды, но бегут на поле и прыгают сверху на Ника, словно хотят, чтобы он не выбрался живым после этой игры.

Здесь вся наша школа, а еще мои родители и Марта. Я терпеливо жду, пока Ник выберется и поднимется. Заметив меня, он скидывает шлем и широко улыбается, я не даю ему шанса пойти ко мне навстречу, потому что бегу к нему сама и, повиснув у него на шее, крепко обнимаю. Он весь в грязи, потный и мокрый, но мне плевать, как и на то, что обо мне подумают другие. Подхватив под бедра, Ник отрывает меня от земли, и на мгновение мне кажется, что мы здесь одни, поэтому подаюсь вперед и целую его.

— Прости, я все пропустила, не смогла смотреть, — признаюсь я, когда Ник опускает меня на ноги.

— Спасибо, повторю это тебе в день нашей свадьбы.

Рассмеявшись, встаю на цыпочки и коротко целую его, но быстро отстраняюсь, заметив приближающегося Мейсона. Глупо прятаться, если он в курсе наших отношений, но от старых привычек сложно избавиться.

— Ровер, — окликает он низким голосом, и я вся сжимаюсь изнутри, готовясь к конфликту, но вместо этого Мейсон протягивает руку. — Отличная игра.

— Взаимно, Мейси, — отвечает Ник, пожимая ладонь.

— Он все равно мне не нравится, — бросает мне брат перед тем, как вернуться к своей команде.

Рядом с нами останавливается мистер Ровер, никакой радости на лице, будто команду его сына разгромили.

— Молодец, но можно было и лучше, — сухо хвалит он. — Обязательно было все делать на последних минутах?

Ник не меняется в лице, на губах улыбка, лишь взгляд остается холодным.

— Спасибо, пап, обожаю твои комплименты.

— Ник! — зовет запыхавшийся тренер. — Там представители спортивных комиссий нескольких университетов, только что выкатили список игроков, которых хотят пригласить, ты сразу в трех списках, иди скорее, поговори с ними.

— Спасибо, тренер, но я пас, — вскидывает ладони Ник, не отрывая взгляда от недоумевающего отца. — У меня другие планы, я выбрал музыку.

— Заканчивай клоунаду и иди, — цедит мистер Ровер.

— Это самая смешная из всех моих клоунских шуток, разве нет, пап? — вскидывает брови Ник. — Я, скорее, прострелю себе колено, чем свяжу жизнь с футболом.

Я вскрикиваю, когда мистер

— Щенок! Даже не рассчитывай, что получишь хотя бы цент на свою учебу, понял?

Не обращая внимание, Ник берет меня за руку и уводит с поля. Он идет широкими шагами, я едва поспеваю за ним, боясь, что он зол или расстроен, но вдруг вижу на его лице улыбку. Он действительно улыбается широко и легко, матч не был для него настоящей победой, в отличие от того, что он сказал отцу.

— Как насчет того, чтобы отметить победу хот-догами на набережной? — предлагаю я, обхватив его ладонь обеими руками.

— С диетической колой?

— Сегодня в меню только настоящая.

Глава 50 Цена безнаказанности

Публикация фильма под названием «Цена безнаказанности» была одним из самых стрессовых событий в моей жизни. Прошел час, второй, третий — пустота. Я не могла пить и есть, без остановки обновляя страницу. Жалких двенадцать просмотров и больше ничего.

Шок наступил на следующее утро, когда я увидела уйму оповещений. Лайки, комментарии, как хорошие, так и гневные, люди делились своими историями, произошедшими с их знакомыми и детьми. Оказывается, пока я сидела и тупо ждала просмотров, мои друзья действовали: Микки принялась заливать отрывки фильма в Тикток, парни из «Норда» использовали свои соцсети с большим количеством подписчиков и призвали фанатов обратить внимание на фильм, Линдси и Руби писали всем подряд: блогерам, звездам и общественным деятелям.

С каждой секундой количество просмотров росло и это вылилось в общественный скандал, люди были в ярости от того, что Айрис и компании все сошло с рук. Директор Шервуд быстро привлек внимание общественных деятелей, а дальше все закрутилось с бешеной скоростью. Многие родители учеников «Мемфиса» подняли шум, а как известно, страшнее озлобленных подростков могут быть только разъяренные родители, чьи дети оказались в опасности.

Мистер Шервуд покинул пост директора тихо, написав заявление на увольнение задним числом. Айрис отчислили, а вот Констанс, Пайпер и Тиффани отделались выговором, но на всех четырех вылилась тонна дерьма в интернете. Такой ненависти я еще не видела.

— Мне не по себе, — признаюсь я, глядя на ребят, полосующих рампу на скейтах. — Фильм о буллинге, а по итогу из поиска справедливости все снова скатились в ненависть.

— Ты ждала, что после просмотра все просто покачают головой, сделают выводы и будут жить дальше? — усмехается Джейк, присев на противоположной стороне рампы. — Это интернет, там нет места мягкости.

— Нельзя быть такой доброй, Баунти. — Взметнув вверх по стенке боула4[4], Ник опускается рядом со мной. — Пока жив скандал, они будут помнить, что нужно вести себя тихо, почувствуют каково это — быть против толпы. Им сейчас страшно, и они это заслужили.

— Знаете, что я заметила? — Глядя на нас снизу вверх со дна боула, Микки садится на доску. — Стычки между нашими школами прекратились.

И правда. За последние несколько недель не было ни одной драки и ссоры между «Мемфисом» и «Примроуз», никаких оскорблений и споров в интернете. Тихо и спокойно, будто все резко прошли терапию у психолога. Даже Линдси и Руби перестали плохо отзываться о «Норде» и трейлер-парке, а на днях сказали, что хотят познакомиться с Микки.

— Вы никого не призывали к ненависти, — успокаивает Ник, поглаживая меня по спине. — Вы рассказали историю, а дальше люди сделали то, что посчитали нужным. Не стоит брать на себя ответственность за это.

Мы с Микки переглядываемся, явно думая об одном и том же — чувствуем вину.

— Когда мы снова поедем в гости к Марте? — меняет тему Ник.

— Мы ведь были у нее только вчера.

— Мне там понравилось, но еще больше понравился ревнивый взгляд Мейсона, когда я ел печенье.

О боже, эти двое никогда не найдут общий язык, Мейсон на полном серьезе приревновал к выпечке Марты, ел с сумасшедшей скоростью, чтобы Нику досталось меньше.

Достав из кармана звонящий телефон, Ник тяжело вздыхает, потому что на экране мигает «папа».

— Скоро буду, — отвечает он без приветствия. — Не понимаю, почему я не могу пойти один, зачем нам идти к ней дуэтом? Хорошо-хорошо, скоро приеду.

— Просто сделай это, — советует Джейк, после того как Ник убирает телефон. — Станет легче.

— Не станет, еще ни разу такого не было.

Протянув руку, я сжимаю его ладонь, и Ник переплетает наши пальцы. Сегодня годовщина смерти его мамы. Ник с самого утра ведет себя тихо и мало разговаривает. Я чувствую себя беспомощной, потому что толком не знаю, как поддержать его в такой тяжелый день.

— Мне и без того непросто находиться на кладбище, так еще отец стоит у могилы и вечно жалуется на меня, как преподаватель на родительском собрании.

— Брось, — отмахивается Джейк, — как будто с того света не видно, что он мудак.

— Хочешь, я пойду с тобой? — осторожно предлагаю я, а мое сердце начинает стучать от волнения, потому что я не просто перехожу, а буквально перепрыгиваю личные границы. — Если вдруг тебе тяжело быть там с отцом и нужна поддержка, то я буду рядом.

Прикусив губу, Ник внимательно смотрит на меня. Настолько долго, что мне хочется ударить себя за то, что предложила.

— Прости, я не должна была…

Не дав договорить, Ник обхватывает мои щеки ладонями и целует, на что Микки и Джейк издают звуки, будто их тошнит, и это заставляет меня рассмеяться прямо в губы Ника.

— Я не заслуживаю тебя, Баунти.

— Знаю.

— Да, Рэми, — лениво отвечает на звонок Джейк, ложась на спину, а затем смеется. — Прости, я занят, найми психолога или обратись к кому-нибудь, кому не все равно… Ладно-ладно, скоро приеду.

— Что там? — спрашивает Микки.

— Рут решила приготовить обед, сожгла что-то, сработала пожарная сигнализация, у дома пожарная машина. Параллельно ее братья подстригли его собаку, в общем, он либо убьет их, либо выставит за дверь.

— Господи! — подскочив на ноги, Микки хватает скейт. — Хватит смеяться, Джейк, давай быстрее!

Мы вчетвером выходим из крытого скейт-парка и разъезжаемся с парковки в разные стороны. Крепко сжимая мою ладонь, Ник ведет машину, говорит глупые вещи, заставляя меня смеяться, и я готова ехать вот так вместе целую вечность. Он не идеален, шумный, часто несет чушь и раздражает меня, но

— Помнишь, что я спросил у тебя в нашу первую встречу? — внезапно спрашивает Ник, словно прочитав мои мысли.

— Эм, — прикусив губу, я на мгновение задумываюсь. — Верю ли я в любовь с первого взгляда?

— Самое время спросить еще раз. Веришь?

— Нет.

— Со второго? — Ник вскидывает брови, когда я со смехом качаю головой. — С третьего?

— Бери дальше, за сотню.

— Врушка.

Эпилог

Полтора года спустя

— Ты точно согласна выступить на дне открытых дверей? — в который раз спрашивает Даяна, и я борюсь с желанием сбросить вызов.

— Если спросишь еще раз, то я откажусь.

— Молчу-молчу. Но сама понимаешь, как вдохновишь ребят рассказом о том, как «Нетфликс» выкупил права на твой фильм, когда ты еще школу заканчивала. Сделаешь презентацию для выступления или подготовить ее?

— Я сама. Прости, мне пора бежать, Ник скоро выходит на сцену.

— Беги, люблю тебя!

Убрав телефон, я смотрю в зеркало и поправляю локоны, чуть закрывающие плечи. Не знаю, сколько времени потребуется, чтобы вновь отрастить волосы до поясницы, но я молюсь на каждые полдюйма.

Хотела расслабиться сегодня, но теперь все мысли будут о презентации, которую я буду собирать во время перелета из Уэст-Мемфиса в Лос-Анджелес. Слишком волнительно. Может, не стоило соглашаться? Хотя эта документалка помогла мне получить приглашение и стипендию в университет мечты. С чего мне начать выступление? «Всем привет, не знаю, как и почему, но год назад Нетфликс выкупил права на мой документальный фильм»?

После того как миссис Леннет отправила «Цену безнаказанности» на молодежный кинофестиваль, где мы получили третье место, я была уверена, что выше уже не прыгнуть, но популярность фильма в сети набирала все большие обороты. Тогда его и заметил представитель «Нетфликса». Когда они связались со мной, я подумала, что это мошенники, но представитель был настойчив. В итоге папа подключил мистера Палмера, нашего семейного юриста, он вел все переговоры, пока я витала в облаках и не могла связать и двух слов во время видеозвонков. Переговоры были долгими, их было так много, что я потеряла им счет. «Нетфликс» заключил с нами стандартную сделку, выкупив права на десять лет и оформив лицензию на использование личных историй.

Когда полгода назад фильм наконец-то вышел на стриминговой площадке, мама написала всего два слова, которые заставили меня прослезиться: «Горжусь тобой».

Родители подали на развод через месяц после того, как мы с Мейсоном закончили школу, это было для нас ударом, но не стало шоком. Папа переехал по работе в Лос-Анджелес, так что мы с ним часто видимся, он все еще разбирается с остатками долгов, но при этом выглядит счастливым и довольным жизнью. К маме я приезжаю только на праздники, и это всегда неловко, но зато она стала спокойней, больше улыбается и даже занялась садоводством. У Мейсона с ней тесная связь, а я все еще чувствую себя запасным ребенком. Возможно, маму с папой делали несчастливыми исключительно они сами? Что бы ни было, по отдельности они чувствуют себя лучше, чем вместе. Мне бы хотелось, чтобы они, как в волшебной сказке, помирились, чтобы мама перестала видеть во мне одни изъяны и колоть острыми фразами по самым больным местам, но мы в реальности, где моя мать остается прежней, а еще ненавидит Ника Ровера. Зато Марта всегда принимает нас с теплом, и это одна из причин, по которым хочется возвращаться в родной город.

После выхода «Цены безнаказанности» на «Нетфликсе» люди с новой силой начали писать мне о том, как фильм помог пережить страшный период в их жизни, и это причина, по которой я больше всего горжусь тем, что мы сделали. Недавно я пыталась найти Айрис и ее подруг в Сети, но их страницы удалены. Констанс бросила свой блог, не справившись с ненавистью в комментариях. Про Айрис я слышала лишь то, что она не стала поступать в университет и уехала далеко из штата. Об остальных девочках и вовсе ничего не слышно. Думаю, они всю оставшуюся жизнь будут бояться интернета.

Выйдя из туалета, я прохожу по узкому коридору к закрытой двери, за которой стоит шум и смех. Заглянув в гримерку, я тяжело вздыхаю, потому Рэм швыряет в Ника конфетами с такой яростью, словно хочет проделать в нем дыру.

— Ты осознаешь, что однажды я убью тебя? — Рэм с тяжелым вздохом плюхается в кресло. — Сколько можно нести чушь?

— Если я еще раз услышу что-нибудь про мистера Дилдо, — тянет Джейк, массируя виски, — я убью вас обоих.

Сидя на коленях Джейка, Микки усмехается и заботливо гладит его по голове.

— Его звали мистер Пимпл, сколько еще раз я могу повторять?

— Так вот, Эрин, на чем я там остановился? — щелкает пальцами Ник. — Рэм не мог заснуть без этого медвежонка, он до сих пор хранит его в комнате, Оливер не даст соврать.

— Не приплетай меня к мистеру Дилдо, — отмахивается Олли, пробегаясь взглядом по сет-листу.

Рэм хватает из вазочки горсть конфет, но Ник со скоростью света пересекает гримерку и обнимает меня со спины.

— Используешь меня, как живой щит? — смеюсь я, сжимая его ладони на своей талии.

— Ты ведь хочешь, чтобы твой парень остался жив, верно?

— Не уверена. Рэм, просто зашей ему рот, — предлагаю я, — я буду совсем не против.

— Эй, вы! — доносится голос Рут из телефона, оставленного у зеркала. Глядя в камеру, она размахивает погремушкой перед младшим братом. Сегодня она не смогла приехать, поэтому Микки решила подбодрить Рут и позвонить по видеосвязи, чтобы у нее создалось впечатление, что она проводит вечер с нами. — Вы не забыли про меня? Концерт хоть показать не забудьте.

— Я буду держать для тебя телефон, — обещает Микки.

— Вам не грустно? — вдруг спрашивает Рут. — Последний концерт, а потом «Норд» разъедутся в четыре разные стороны, как направления компаса.

В гримерке виснет тишина, а улыбки гаснут. На самом деле это хорошее событие, потому что весь прошлый год парни выступали на разогреве группы, которая предложила сотрудничество

— Что с лицами? — вскидывает брови Джейк, глядя на поникших парней. — Да, мы будем в разных часовых поясах, но это также повод порадоваться, мы с Микаэлой наконец-то будем рядом. Ник будет трепать нервы Бэйли, а не нам. Оливер отдохнет от нас и напишет еще кучу грустных песен. А Рэм…

— Наконец-то выучит алфавит и таблицу умножения, — заканчивает за Джейка Ник.

— Я убью его. Нет, серьезно, убью.

Когда парни появляются на сцене клуба в свете софитов, зал взрывается, точнее его женская часть. В такие моменты меня всегда смешит, как хмурится и ревнует Микки, хотя знает, что Джейк не видит никого, кроме нее. Благодаря соцсетям «Норд» набрали популярность и фанатов в разных точках страны, их песни знают, им подпевают. Это невероятно. И пусть их музыка слишком агрессивна для меня, я испытываю настоящий восторг, когда Ник взмахивает палочками и задает ритм, а после подключаются гитары, и толпа снова визжит. У этих парней удивительная связь, они понимают друг друга без слов, и если это последний концерт «Норд», то только в этом году, не верю, что они смогут долго просидеть без музыки.

Я точно знаю, что когда-нибудь наступит момент, когда группа добьется больших высот, займет первые места в чартах и соберет стадионы. Знаю, что отец Ника поймет, как ошибался и сколько боли принес своему сыну, а если нет, я буду рядом и сделаю все, чтобы улыбка Ника была настоящей, прямо как сейчас, а не защитной маской.

Однажды Микки сказала, что ударник — это сердце группы. Теперь не только группы, но и мое, я люблю Ника всем своим сердцем. И если «Норд» означает север, то для меня Ник Ровер стал стрелкой компаса, указавшей направление к моим истинным желаниям, чувствам, целям и мечтам. Этот парень и наши с ним отношения и есть север, который я, сама того не понимая, искала долгое время. Теперь у меня есть ориентир, и я его не потеряю.

Конец.

Примечания

1

Тед Банди — американский серийный убийца.

Вернуться

2

«8 миля» — американский драматический фильм с Эминемом в главной роли. Айзек в данном случае ссылается на тот факт, что главный герой фильма жил в трейлерном парке.

Вернуться

3

Миссис Беннет — героиня книги Джейн Остин «Гордость и предубеждение», алчная женщина, желающая выгодно выдать дочерей замуж.

Вернуться

4

Боул — фигура в скейт-парке в виде бассейна.

Вернуться