Медея

Глава 1

Ли Литвиненко

Медея

– Приехали! Приехали! – радостно кричали мальчишки и рискуя попасть под колеса, бросились к хозяйскому обозу.

Владелец всего вокруг, постоянно живший в городе, редко навешал родовое поместье. А чтоб приехать на все лето? Такого не бывало давно. Крестьяне, прознавшие о большом событии, собрались вдоль дороги и кланяясь, приветствовали вереницу груженых повозок.

– Доброго дня господине! Здоровья госпожа, – набегу заглядывая в окошки богатого возка и низко кланяясь, дети осеняли ехавших в нем обережными знаками. – Счастья господинке!

– Ох и гвалт подняли, – недовольно насупилась матушка и поправила жемчужное ожерелье, в три ряда огибавшее ее шею. К ее черным волосам очень шел белый жемчуг.

– Рады хозяину, – важно пригладил рыжую бороду отец. – Знают кого благодарить за добрую жизнь. – Открыв окно он бросил в дорожную пыль щедрую горсть монет.

Ребятня с веселым визгом принялась собирать подаяние. Набежали и взрослые, до этого чинно стоявшие вдоль заборов.

– Вот взял моду, деньгами сорить, – матушка с наигранным осуждением покачала головой. – Так все состояние можно разбросать.

Она не злилась. Горсть монет для зажиточной семьи не стоила ровным счетом ничего. Только на носовые платки, расходовалось в сотню раз больше. Но статус хозяйки требовал указывать супругу на лишние траты.

С соседней улицы, словно стайка воробьев, примчалась еще одна ватага ребятишек. В пыльной туче, поднятой повозками, намечалась драка.

– Маменька, сколько их тут посмотри! – Медея, всю дорогу державшая в руках шкатулку подаренную мужем, положила ее на колени и в восторге захлопала в ладоши.

– И все здоровенькие загорелые. – Медея наклонилась ближе к окошку, разглядывая суету на улице.

– Воздух хороший, спокойно, нет городской толчеи, – чинно кивнула матушка. – И наш будет здоровым, как все в роду Фалин. А то выдумал, что бледна, – матрона недовольно покачала головой вспоминая слова зятя, убедившего всех в слабом здоровье Медеи. Это он настоял на поездке в деревню. Мол жене нужен свежий сельский воздух и больше солнца.

–Здоровья господинке, – очень вовремя выкрикнул кучерявый мальчик, видно, самый хитрый в поселке. Он не стал возится в общей своре и решил попытать удачу у хозяина, догнал первую повозку. Кланяясь и спотыкаясь, смешно залопотал. – Легкого разрешения! Помощи в таинстве! Пусть небесные пошлют наследника! – выкрикивал то, чему научили родители.

Что старшая хозяйская дочка в положении и приехала к бабке рожать, знали все. Конечно, в семье Медею безмерно любили и одинаково обрадуются девочке или мальчику, но молодому мужу лучшим подарком будет младенец мужского пола.

Вейд Горнер был торговцем, как и семейство Фалин. Сейчас он занимался налаживанием новых поставок с приграничных территорий. Часто уезжал из города по делам, потому, не мог ехать с ней.

– Благодати и твоей родне, – оживилась матушка и порывшись в вышитой бисером сумочке, протянула мужу серебряную монету. – На вот, отдай ему, – ворчливо велела супругу. Сама не настолько подобрела, чтоб возится с уличной детворой.

–Ану хватай, – хозяин подкинул деньгу, чтоб парень мог легко ее подхватить. Монета блеснула и была с ловкостью поймана.

–Благодати, – мальчишка остановился и довольно заулыбался. Потом разжал ладонь. Глаза его вытаращились при виде серебра. Не веря своему счастью, ребенок стал кланяться и осенять обережным знаком себя и все вокруг, без разбору.

Тут монету разглядели и другие. Парень съёжился и спрятал в кармане, кулак с подаянием. Видно, испугался что деньгу отнимут. Его обступили тесным кружком.

– Эй войны, – отец высунулся в окно и громко свистнул. – Айда сюда!– махнул рукой. Вытряхнул на широкую, полную ладонь все содержимое кошелька, широким замахом сыпанул на землю еще одну порцию денег.

На дороге поднялся радостный визг. Купец довольный произведенным эффектом, еще раз присвистнул.

– Как мальчишка, – поморщилась матушка и покачала головой.

Медея рассмеялась, наблюдая за родителями. Это так мило видеть их добрые споры. А отец словно помолодел лет на двадцать, оказавшись в родном имении. Глядишь, завтра будет так же, как местные ходить босиком и носить эти грубые штаны. Наверняка на рассвете пойдет на рыбалку, а потом во дворе имения накроют столы в честь приехавших, мужчины напьются холодного пива и устроят кулачные потягуши.

Тут любили рачительного хозяина. Благодаря его разумному управлению поселение процветало, разрасталось и за последние годы стало самым большим и богатым в округе.

Грусть Медеи от расставанья с любимым супругом, отступила. Ничего только месяц остался на ожидания, и они снова будут вместе. А тут и вправду лучше для женщины на сносях. И спокойнее.

Въехали в открытые настежь ворота имения.

– Любы мои! – это голос бабушки. Медея торопливо распахнула дверцу возка и хотела, не дожидаясь помощников, спрыгнуть ей навстречу.

– Куда ты! – матушка перехватила за локоть. – Остепенись! – осадила ее обратно на сиденье. – Замужняя уже и тяжелая, а словно недоросль прыгаешь. Про дитя не забывай, – нравоучительно перечислила все ошибки.

Медея охнула, на мгновенье испугавшись собственного порыва. Прижала шкатулку к животу. И правду что это она? Как глупая хотела прыгать с высокого порожка. Не подумала о хрупкой жизни в своем чреве.

– Родненькие, – бабушка, одетая в богатое вышитое платье, сама подошла к первой повозке. Фамильную медь волос, почти обесцветила седина. – Ну поторопись. –зажатой в руке тросточкой толкнула слугу, приставлявшего лесенку. – Как сонные сегодня, – недовольно скривила губы. – Будто вы все ждали, волновались, а не я ночь не спала. Ох дети мои! – наконец ступени были проставлены и бабка бросилась в объятья своего сына. – Хорош! – гордо констатировала его широкие бока. – Подобрел еще больше! Величав!

– Здравствуйте, матушка, здоровья, благополучия, – маменька как положено хорошей невестке, низко поклонилась своей свекрови и расцеловала её щеки.

– Здравствия и вам! – бабуля нежно обняла её. – Как дорога? Медея! – воскликнула старушка. – Внученька! – И забыв о чинности и старости, бросилась к Медее.

Повозку обступили все. Словно и не человек выходил из нее, а стеклянная корова, невиданной ценности. Такое внимание смутило девушку. Хотелось просто подхватить юбки и как раньше выпорхнуть на землю. Но нет! Все тянули руки, охали и давали советы. Хорошо не додумались подстелить на землю перину. Ну, на всякий случай…

– Золотко мое, – причитала бабуля. – Как же так? Что удумали? Ведь на сносях!

– Бабуль, ну все хорошо, – Медея нежно расцеловалась с бабушкой. – Ехали осторожно, медленно. Да тут и пути-то, всего десять часов.

– Возок на новых рессорах, – гордо пояснил отец. – Зятев подарок. Не едешь, а словно покачиваешься на волнах.

– Все равно риск! – отмахнулась старушка. – Раньше нужно было ехать. Как только узнала что в ожидании, – бабуля

– А на кого бы я мужа оставила? – поправляя широкое, без палии платье, спросила Меди. – На подруг? – вспомнив с какой жадностью таращились на красавца девушки ее круга, поморщилась.

– Пусть бы тоже приезжал. А то видела его только раз, на вашей свадьбе. Так и не знаю, что он за человек. Нехорошо, – покачала головой бабушка и повела всех к порогу.

– У него дела торговые, – оправдывала супруга Медея.

– У твоего отца тоже были дела.

– Так он с местными торговал, а Вейд к самым горам уезжает.

– Ох святые небеса, – охнула бабка и осенила себя обережным знаком. – Вот еще глупости, торговаться на границе.

– Ему видней, – мягко осадил отец. – Торговец он хороший, все дела удачные. А что по-новому работает, так и времена другие.

– Времена всегда одни: семья! – упрямилась бабка. – Что у нас не с кем дела вести?

Продолжая недовольно бурчать, она проводила их в дом. В высоком добротном особняке для каждого члена семьи уже были приготовлены комнаты, а в столовой ожидал накрытый стол. Стали разгружать повозки. Дом наполнился суетой и гомоном. Разместились на удивление быстро. Вышколенные строгой бабкой слуги, работали слаженно словно муравьи. Она не первый десяток лет железной рукой управляла поместьем. Отец не вмешивался, только выдавал деньги на необходимые расходы и управлял всем вокруг: землями, рудниками, мастерскими.

– Медея, ты идешь? – в комнату заглянула сестра. Следом за ней забежали все младшие.

– Да, вот только с прической закончу, – Меди сидела перед большим туалетным столиком и довольная, любовалась своим отражением. Беременность шла ей. Красота совсем не потускнела, лишь немного изменила, сделала более женственной, богатой.

Личная служка укладывала ее волосы в модный пучок. Прядки на висках оставались влажными от воды и липли к щекам. После приезда Медея успела быстренько омыться и переодеться в свежее платье.

– Ты откроешь его сейчас? – спросила сестренка и показала на шкатулку, лежавшую перед зеркалом.

– Так вот за чем ты пришла! – засмеялась Медея. – Узнать, что мне подарили, а не позвать ужинать.

– И то и другое, – младшая оттолкнула служку и обняла сестру за плечи. – Откроешь?

– Хитрая сестричка, – Медея покачала головой. – Словно сестричка-лисичка.

– Ну пожалуйста, – взмолилась девочка. – Уже сил нет терпеть. Как ты так можешь? Ведь условие выполнено, мы в деревне.

Перед отъездом, муж вручил Медее шкатулку. Подарок и плата за вынужденное расставание. Подарок был с условием.

– «Это сюрприз, – сказал Вейд. – Откроешь только когда прибудешь в имение. Сможешь вытерпеть?»

Проверял на выдержку? Её? Избалованную Медею Фалин? Ту, которая привыкла получать желаемое по щелчку пальцев? Это был вызов! И Медея справилась.

– Ну не знаю… – дразня сестер и братьев, окруживших её, Медея пальчиком покрутила резной ящик. – Вообще я хотела открыть его перед сном. Когда останусь одна.

– Ну Меди, – недовольно заканючили младшие. – Не томи.

– А вдруг там самоцветы? – сестра взяла в руки шкатулку и тряхнула. Там что-то было, но звук глухой. – Те, что мы смотрели в Зеленой лавке. Которые батюшка отказался нам купить.

– Нет. Отец же сказал, что они с изъяном. Вейд не стал бы покупать мне порченный товар. Пусть и хороший с виду.

– Тогда может там сладости? Что-то новое из еды? Он ведь ездил так далеко. Может у Темной гряды едят нечто особенное?

– Не выдумывай, – Медея забрала из рук сестрицы шкатулку. Её показалась что та не выдержит и, как бы невзначай, откроет подарок. – Еду дарят ухажеры, мужья подносят вещи посерьезней.

От догадок младшей, Меди в волнении посмотрела на шкатулку. Вздохнула и не выдержав, сломала сургучную печать на задвижке.

–Ура! – закричали дети. – Открывай скорее.

Крышка была незамедлительно поднята. И из деревянной шкатулки неприятно пахнуло затхлостью, будто воздух зачерпнули в склепе. Медею затошнило, она хотела отбросить подарок, но мысли о муже заставили сдержаться. Он ведь старался, вёз.

– Фу, – скривились окружающие.

– Точно еда! И видно уже протухла от жары, – сестренка помахала перед носом рукой.

– Посмотрим, – внутри лежал мешочек из грубой черной кожи. Похожие кошели носили простые крестьяне.

Медея дернула за завязки и достала следующую загадку. Пергаментный шар, залитый воском. Так делали, когда не хотели чтоб вещь промокла или просыпалась. Например, подобным образом паковали ценные приправы.

–Еда, я говорю что это еда, – сестра в нетерпении притопывала ногами.

– А я говорю, что нет! – Медея повела плечами стряхивая навалившихся со спины. – Может мелкие камни? Бриллианты?

Чтоб случайно не рассыпать подарок, она разворачивала пергамент над столиком.

– Действительно камень, – разочарованно протянула младшая. —Т олько булыжник. – она нагло выхватила у Медеи черный, с неровными гранями камешек, размером с крупную сливу. Он оказался гладким, словно отполированным и на свету отливал синевой.

– Дай мне. – сестры и братья с интересом выхватывали друг у друга загадочный предмет. – И мне!

– Может какая драгоценная порода? – пожала плечами Медея и знаком приказала служанке закончить прическу. Её все еще подташнивало, есть перехотелось и настроение испортилось. Что за глупую шутку решил сыграть с ней Вейд?

– Нужно у вашего папеньки спросить, – посоветовала служка. – Он то наверняка во всех каменьях разбирается.

– Точно спрошу отца, – улыбнулась Медея. Может она глупая, не смогла оценить дорогого подношения? А на самом деле в руки ей дали невиданную ценность?

– Смотрите тут есть отверстия, – разглядел младший. – Может это свистуля? – приложив к губам камешек, он дунул в маленькую дырочку.

Из камня чуть заметной, невесомой дымкой заструилась красная пыль. Дети ее не заметили, а Медея, сидевшая напротив окна, рассмотрела.

– Ты видишь? – спросила прислужницу.

– Вроде пыль, – в растерянности предположила девушка.

– Может правда приправа какая? – но в комнате только сильней запахло склепом. Желудок Медеи скрутил новый приступ тошноты. В груди почему—то разлилось нехорошее предчувствие. Ребенок в животе почувствовал волнение матери и стал сильно толкаться.

– Дайте сюда, – вскочила Медея и резко выхватила свой подарок. – Идемте покажем папеньке, – и быстро вышла из комнаты, ставшей для нее невыносимо душной.

В коридорах воздух свежее, пахнет мятой и сиренью. Глаз радовали свежие букеты, расставленные на всех столиках и тумбах. Медея жадно вдохнула. Паника и тошнота отступили, и она заторопилась к столу. Старшие уже чинно расселись. Во главе, как и положено, бабка. Хозяйка и старшая в роду.

– Ох девонька, – она сразу заметила состояние внучки. – Ты что так бледна?

– Нечего страшного, – Меди не собиралась

Вокруг засуетились слуги отодвигая стулья, усаживая ее и младших.

– Я мужнин подарок открыла, – недовольно призналась Медея и протянула отцу граненый камешек. – Только что это, не пойму.

– Чудно, – отец в недоумении повертел в руках черный камень. Передал матушке. – Удивил зятек. Такого не видал раньше.

– Может насмешка? – зять не был любимцем матушки. Она считала его слишком красивым, а мужская красота для жены горе. К тому же хитер. Во всех его поступках она всегда усматривала подвох. – Есть записка к этому? Или может что говорил перед отьездом? Намекал?

– Нет, – качнула головой Меди.

– Дайте мне, – бабка забрала диковинку. – Камень. Негодный ни на бусы, ни на серьги. – Она брезгливо бросила его на стол. – Сам даритель пусть объяснится по возвращению. – Отмахнулась от непонятного подарка, как от назойливой мухи. – Сейчас давайте ужинать. – и кивнула слугам.

В комнату потянулась веренице прислужников с подносами. От горячего поднимался пар. Медея глотнула, проверяя сможет ли есть. Аппетита не было, легкая дурнота по-прежнему тянула желудок. Остальные, проголодавшиеся в дороге, жадно набросились на угощение. Завязались разговоры. Члены семьи оживленно обменивались впечатлениями от поездки и строили планы на завтра.

– Вот рыбку возьми. – уговаривала бабка непривычно тихую внучку. – Свежая, только с озера. А вот молодая картошечка, тепличная, ранняя. Отварили с маслицем и укропом.

– Спасибо, что-то не хочется, – Медея нехотя ковырялась в тарелке. – Наверно и правда растрясло меня. Можно спать пойду?

– Конечно, конечно, – бабуля, не желая отпускать любимицу, поднялась из-за стола вместе с ней. – Идем провожу.

Спальню проветрили и оставили открытыми окна. На кровати взбили перину, рядом на столике зажгли ароматную свечку.

– Укладывайся, – бабуля помогла раздеться и накрыла одеялом. – Не жарко?

– Холодно, – Медея сильней укуталась в одеяло. – Что-то знобит меня, бабушка.

– Ох! – всплеснула руками старушка. – Неужели простыла? По такой теплыни? – и заботливо приложила морщинистую руку ко лбу Медеи. —И правда горячая. Вот беда. Ничего. Сейчас трав тебе заварю и утром будешь как новенькая.

Бабушка была из рода травниц. В ее семье девочек с самого детства учили собирать лечебные сборы. Она и Медею с сестренками обучила знанию растений. Когда те гостили в поместье, бабка заставляла ходить за травами в лес и на луг.

– Гашка! – окрикнула бабуля прислужницу. – Иди посиди с хозяйкой, пока я на кухню спущусь. Ничего, – наклонилась и поцеловала лоб внучки. – Сейчас ромашки и липы заварим, добавим горицвет. Выпьешь чаёк и сразу полегчает.

Бабушка ушла, а рядом на низкий стульчик присела служанка. Что-то стала рассказывать. Но Медея, словно потеряв поддержку родного человека, стала резко погружаться в болезненное состояние. Тело будто обложили льдом. Зубы застучали от холода. И потянула куда-то вниз. На дно черной пучины, из которой кажется не будет возвращения.

– Господинка! Хозяюшка, – откуда-то из далека закричала Гашка. – Го-ре-ре!

Просыпалась с трудом. Почему так тяжело поднимать веки? Хотела просто открыть глаза, а они будто склеены. Как пересохло во рту. Медея попыталась облизать губы и с ужасом поняла, что они глубоко потрескались и покрылись коростой.

– Ма? – прошептала и закашляла.

Грудь пронзила боль, отдалась в животе. Почему эта боль была ей знакома? Будто всю жизнь кашляла. А это не так, Меди была здоровой девушкой и очень редко болела. Разве что осенью могла подцепить насморк.

– Ба? – прошептала и все-таки смогла открыть глаза.

Сначала белая пелена. С трудом подняла руку, хотела протереть глаза. С пальца что-то соскользнуло и упало на грудь. Ладонь с трудом нащупала железный кружок. Обручальное кольцо? Как так? Оно делалось на заказ и сидело крепко. Медея медленно, словно двигаясь в воде, подняла вторую руку и попыталась надеть колечко обратно. Оно снова соскользнуло. Тогда она протерла глаза и с трудом фокусируясь, посмотрела на свои руки. Благо в комнате было светло. Какие тонкие, словно не настоящие и кожа просвечивается. Видны все венки и кажется даже косточки. Разве так выглядели ее руки? А что это за пятна на них? Медея, не совсем прийдя в себя, не понимая, где находится, сосредоточилась на разглядывании своих рук. Кожу покрывали болячки. Много, но уже засохшие. Она ковырнула одну, и заметила какие длинные у нее ногти. Будто она не стригла их недели две, а то и больше. Круглая, коричневая корка отпала. Под ней белел свежий, круглый шрам.

– «Вот ужас! – Вяло думала Медея, – Неужели под каждой коричневой бляшкой шрам? – и стала сковыривать их. Кожа, словно мухомор, покрылась белыми пятнами. – Как можно жит с таким уродливыми руками? – от ужаса Медея начала думать быстрее. – Придётся теперь постоянно носить перчатки. А как это воспримет муж.

– Мам! – ей казалось, что крик должен получится громким, но вышло жалобное блеянье. – Гашка! – и закашлялась. Низ живота пронзила острая боль.

– «Куда все подевались?»

Медея хотела повернуться на бок, но ноги затекли и были словно деревянные.

– Что же это? – очень хотелось пить.

Она повернула голову. Наконец зрение стало четким, и девушка смогла рассмотреть комнату, в которой находилась. Это её спальня в доме бабушки. Она в деревне? Память постепенно возвращалась. Конечно! Они всей семьей переехали сюда на лето. Ради неё. Родители хотели быть рядом, когда прийдет время рожать.

– «Как же хочется пить!»

На столике рядом с кроватью кувшин с чем-то мутным и стакан, наполовину наполненный жидкостью.

– Гаша! – в последний раз позвала Меди и не дождавшись, потянулась к стакану.

Рука тряслась и жидкость немного расплескалась. Ничего, она сильная, справится. Но девушка сумела донести до рта только половину. Жадно выпила. Только допив, ощутила вкус. Мерзкий, прокисший. Как протухший квас или травяной чай. Что это они оставили возле нее всякую гадость? Ведь может отравится и ребенок…

– Мой ребенок, – Медея с трудом глотнула горькую слюну. Поняла, что с самого пробуждения не чувствовала движение плода. А малыш ведь всегда просыпался с мамочкой.

Она вообще не чувствовала живота. Только боль, когда кашляла. Медея медленно со страхом положила руку себе на живот. Его не было. Плоский будто до беременности. Она родила? Кода? Что происходит? Оттолкнувшись от кровать руками и одеревенелыми пятками, поползла назад, на подушку. Чтоб можно было оглядеть себя с высоты.

Кортина открывшаяся девушке заставила сипло закричать.

Надетая перед сном белая вышитая сорочка была задрана до самой тали. Весь низ, ноги и кровать, залит темным. Засохшей кровью. Между ног, ближе к нижнему краю кровати лежало то, что совсем недавно было внутри нее.

Ребеночек. С пуповиной и последом. Не шевелится, не дышит. Мертвый.

Медея снова закричала. Преодолевая онемение и боль поползла вниз к своему дитю. Он уже окоченел. Твердый и

– Мама! – принялась звать, плачущая девушка. – Ба! Папа! – Она обняла маленькое тельце и прижала к себе.

– «Зачем ты родился так рано? Почему не выждал свой срок?»

А потом взгляд вдруг наткнулся на тело. Совсем рядом, на полу. Темный раздувшийся от жары труп. Он не первый день лежал тут.

– Гаша, – опознала прислужницу. —Как же так? – к боли от потери ребенка примешалась тоска по девушке, служившей у нее с самого детства.

В окна, открытые настежь, подуло горячим ветром и сейчас Медея поняла, что в комнате воняло мертвечиной.

– Где же все? Что происходит?

На пригорке за огородами проходила незримая граница поселка. Тут в тени молодых деревьев расположился небольшой отряд. Они подъехали около часа назад и наблюдая за притихшим селом с безопасного расстояния, решили перекусить.

– Может сейчас спалим? – спросил крупный мужик с бородой, помешивая бурлившую в котелке похлебку.

– Нужно подождать, – покачал головой худой старик. Он был одет по-городскому, но скромно. Темная одежда выдавала в нем доктора.

– Чего? Пока зараза по всему побережью разнесется?

– Две недели от начала мора. Таков закон. Если за это время не появятся выжившие, поселение надлежит уничтожить, а пока нужно наблюдать.

Бородатый недовольно сплюнул.

– Кто их соблюдает это законы? Все знают, что как только пошел мор, нужно палить все, пока дальше не пошло.

– Смотрите! – закричал с пригорка молодой наблюдатель. – Там кто-то движется.

– Вот напасть, – недовольно скривился бородатый дядька. – Неужели проклятая?

– Точно заразу теперь разнесет, – подскочил с земли другой мужичек, с деревянной рогатиной в руках.

– Не дадим, – уверенно заявил щуплый человек в рваной рубашке и подхватил свою рогатулю.

– А ну, мужики, берите факелы! – скомандовал бородатый. – Хватит слушать приезжих. Наше поселение следующее, если зараза выйдет, полетит прямиком к нам.

Толпа, похватав такие же деревянные рогатины и горящие палки из костра, ринулась вниз к первым дворам.

– Пали все! – крикнул бородач и кинул горящую палку в окно дома. Стекло разбилось и изнутри сразу потянуло дымом.

В другие дома тоже полетели факелы. Улицу заволокло дымом.

– Где вы видели движенье? – худенький доктор схватил за руку наблюдателя.

– Там, – указал в клубы дыма парень. —Где-то в десяти домах от сюда.

– Пусть только подойдет, – погрозил в ту сторону бородач. – Заколю как медведя.

– Если она выжила, значит не заразна, – принялся возбужденно доказывать врачеватель. —Вы не имеете права трогать ее. Нужно отвезти несчастную в обитель. Таков закон.

– Тебе надо ты и вези.

– Повезу! Конечно повезу! – пообещал врач, хотя в его обязанности это не входило.

Для таких дел имелись специальные люди, которые знают дорогу к обиталищам проклятых и получают неплохое жалованье за перевозку. Только где их искать в этой глуши? Пока он будет узнавать, эту несчастную сожгут вместе с посёлком. А вдруг это кто-то из семьи Фалин?

Доктор был их семейным врачевателем лично принял всех детей, лечил их и был почти членом семьи. Только вчера до него донесли весть что семейное гнездо накрыло Красным мором. Вот беда! От болезни нет лекарства. Но могли быть выжившие. Девочки. Всегда выживали только девочки.

Он сразу выехал к месту эпидемии и наткнулся тут на сторожей. Охраняли дорогу от желающих сбежать и разнести заразу. Зря. Болезнь поражала человека стремительно. Уже через несколько часов после ее начала, больной не мог сделать и шагу. Только поборовшие заразу девочки выходили из таких мест.

В дыму показалась хрупкая фигурка.

– Проклятая, – зашептали мужики вокруг и стали осенять себя обережными знаками.

– Медея, – врач в ужасе приложил ладонь ко рту.

Старшую девочку Фалин он узнал с трудом. Бедняжка. Растрепанные свалявшиеся волосы, лицо, изуродованное струпьями. От былой красоты не осталось и следа. Грязная, в одной окровавленной сорочке и со свертком в руках. Что там у нее? Неужели дитя?

– А ну стой! – рявкнул бородатый.

Пошатываясь, девушка продолжила идти им на встречу.

– Стой говорю, а то наколю на рогатину, – и потряс в воздухе палкой.

Медея шла, словно не слыша угроз и что-то напевала, покачивая свой сверток.

– Да она чокнулась. – решил щуплый мужик

– Или оглохла. – предположил молодой наблюдатель.

– Сейчас проверим. – бородатый пригнувшись пошел навстречу, словно собирался сразится с опасным зверем.

Подойдя совсем близко, рогатиной подбил Медею под коленки. Девушка упала и выронила сверток.

– Помогите, – словно прийдя в себя прошептала Медея и поглядела на дядьку.

– Чем? – бородач приставил развилку рогатины к ее шее и словно животное прижал к земле.

– Там все мертвые. – придушенно просипела Медея.

– Знаю.

– Помогите.

– А тут дите. Только мертвое, – тощий ковырнул сверток и все увидели личики младенца.

– Кинь его в огонь. Пусть зараза сгорит. —велел бородатый.

Мужик послушался и подцепив кулек на рогатину бросил в охваченное огнем окно.

– Нет! – Медея уцепилась в рогатину и попыталась вырваться, – Нет! Мой сын, – забила в истерике ногами.

– Медея, девочка, – врачеватель попытался оттолкнуть бородача, но был слишком щуплым для этого. – Ребенок умер. Так будет правильно. Все тела принято сжигать.

– Помогите! – с мольбой посмотрела на него девушка. Кажется узнала. – Помогите…

Глава 2

– Помогите…

Медею словно окатили кипятком, и она подскочила на кровати. Огляделась. Хвала небесам, это только сон, наваждение, воспоминание, которое хочется стереть, забыть навсегда. Жаль, что это невозможно. Чернота возвращалась в ночных кошмарах и мучала ее, заставляет заново пережить ту боль. Хорошо, что последнее время это случалось все реже и реже.

После того как в её жизни появился Сфенос и быт девушек наладился, страшные сны отступили. Медея обрадовалась, решила, что они оставили её навсегда. Но нет. Мучитель словно дождался, когда она расслабится, позабудет его и вероломно пробрался в её сон.

– Помогите, – пробормотал в темноте тоненький голосок.

– Лали, – выдохнула Медея.

Вот она причина возвращения её страхов. Смерть притаилась совсем рядом и ждет, когда сможет утащить свою новую жертву.

Медея нащупала на столике спички, зажгла свечу. Как хорошо, что теперь они обеспеченны этими нужными в быту мелочами. Огонек осветил небольшую уютную комнату с двумя кроватями. Медея соскочила со своей постели и подошла к койке Евлалии. Огромный рыжий кот, уютно устроившийся в ногах девушки, недовольно отвернулся от света. Жирную животину держали только за преданность к Лали, потому что к мышам он был абсолютно безразличен. Девушка назвала его Дрёма.

– Это ты тревожишь её? – спросила зверюгу Меди и осторожно потрогала лоб больной. Жар спал. Так почему бедняжка зовет на помощь? Неужели бредит? Все так плохо?

– Меди, – Лали открыла глаза и сонно улыбнулась. – Почему ты не спишь?

– Слушаю, – Медея присела на край

– Я? – удивилась Лили. – А, вспомнила, – облизала губы девушка. – Мне снился кошмар. Огромный волк напал на меня.

– Волк? – усмехнулась Меди. – Только волков тут и не хватало.

– Так я разбудила тебя?

– Ну, не столько ты… Мне тоже снился кошмар, только зверь там был пострашнее волка.

– Оборотень? – предположила Лали и нежно погладила своего кота. Тот старательно замурчал.

– Оборотень, – кивнула Меди. Она не собиралась тревожить девушку своими воспоминаньями. У бедняжки, итак, слишком мало радостей.

– А я их не боюсь, – храбро заявила девушка и закашляла, прикрыв рот платком.

– Это хорошо, – Медея налила в кружку воды и накапала мудреных капель, что продал им тролль— врачеватель. – Что-то они совсем не помогают, – покачала головой увидев свежую кровь на платочке Евлали. Приподняв голову сестры, помогла выпить лекарство.

– Зато мне совсем не больно, – Лали устало откинулась на подушку, даже от такого простого действия, лоб девушки покрыла испарина. Кот с сочувствием потерся о щеку хозяйки.

– Это замечательно и спишь ты хорошо, – согласилась Меди и отошла к окну. Отодвинула кружевную занавеску и посмотрела на зарождавшийся рассвет.

–Жалко, что тебе спать мешаю, – прошептала, засыпая Евлалия. Тонкая ручка поглаживала кошачью голову, лежавшую у нее на груди. Дрёма предано мурчал.

– Хорошо, что только мне.

Эта комната находилась на первом этаже северного флигеля. Сейчас она была единственной жилой в этом крыле. Из-за отдаленного расположения к остальным спальням, много лет назад её сделали чем-то вроде лекарской. Болевших и громко кашлявших девушек обустраивали тут и по очереди дежурили возле них.

Прошла только пара дней после возвращения в проклятую обитель, но заскучавшая по воспитаннику Медея, вызвалась стать для Лали постоянной ночной сиделкой. Ей требовалось о ком-то заботится. С тревогой Меди наблюдала как быстро ухудшается состояние девушки. Казалось, еще неделя и её душа покинет это хрупкое тело.

– Нужно что-то делать, – прошептала Меди начинавшемуся дню. —Нужна перхалка.

Осторожно достала из своего сундука писчую бумагу и красным карандашом написала небольшую записку. Всего пара фраз:

– «Ушла за травками. До вечера вернусь».

Бесшумно одевшись, Медея задула свечу и выскользнула из комнаты. После капель, Лали будет крепко спать несколько часов. Потом прийдет Агафья, которая должна сменить ее на дневное время.

Медея прошла на кухню положила записку на главный стол. Девочки сразу заметят и прочитают. Она не хотела никого будить и рассказывать свои планы. Теперь нужно собрать перекус для путешествия. Дело не одного часа, необходима подготовка. В котомку положила четверть каравая, добавила небольшую фляжку с водой. Хватит.

– Ну в путь, – осенила себя обережником и выскользнула из дома.

Идти нужно к реке, только не на юг, где Жар город, а на север, в сторону Темной гряды. Под навесом выбрала корзинку, легкую и неглубокую, чтоб удобно было нести. Быстро зашагала к калитке.

Перхалка. Бабка много раз рассказывала Медее об этой хитрой травке. С виду неказистая, с сероватыми листиками, редкая. Самая лучшая помощь при грудных болезнях, и кашель укрощает, и жар отгоняет. Совсем не удивилась, когда по приезду в обитель, увидела ее в высушенных пучках. Проклятые частенько заваривали ее в чай. Только такая любовь сыграла злую шутку, вокруг обители перхалка почти исчезла. Девушки нещадно выдергали ее для своих нужд. Этой весной, обойдя округу Меди не нашла ни одного кустика. Жаль. Трава нужна Лали как воздух. Но ничего Медея знала где взять.

Беспечно покачивая корзинкой и напевая, Медея шла по сочной траве. Она прошла по кромке погребального пролеска, сделав крюк обогнула болота и подошла к реке. Теперь на север вдоль берега. Вот то место что ей нужно.

До приезда Медеи, девушки в обители собирали некоторые, широко известные травы, но пользовались ими в основном как заваркой для чая. Её умение собирать полезные растения и лечить ими, оказалось здесь на вес золота. Меди сразу назначили лекарем, и в теплое время года она часто бродила по лесам и болотам, заготавливая нужные ей корешки, листья и цветы. Медея сушила растения и складывала из них разные сборы, очень нужных в быту. Витаминные – для питья, отхаркивающие – для облегчения частых здесь кашлей, подсушивающие и заживляющие – для компрессов на кожу. Она у девушек из-за плохого питания была сухая, а рубцы, оставшиеся после язв, часто шелушились и трескались, делая их жизни совсем невыносимой. Приходилось делать примочки и принимать ванны с лечебными отварами.

В своих поисках Медея забиралась очень далеко. Уходила из обители рано утром и возвращалась далеко за полночь. Однажды исследуя берег реки, она наткнулась на древний, полуобвалившийся, каменный мост.

Ох как она тогда испугалась! В страхе бежала от находки, не оглядываясь и не останавливаясь. В обители она рассказала об этом сестрам и вызвала у них многонедельную панику. Реакция вполне ожидаемая. Вдруг узнать, что с берегом людоедов тебя соединяет настоящий мост? Да такого и врагу не пожелаешь. Берта категорически запретили девушкам ходить к тому месту. Вдруг чудища, ощутят близкое присутствие человека, взбесятся и, наплевав на Разымающий договор, перейдут границу? Они же полузвери, наверняка только и мечтают – убить их и съесть.

Про оборотней среди людей говорили много, в основном это были сказки, не имевшие с реальностью ничего общего. Двуликими обычно пугали баловавшихся детей и слишком ретивую молодёжь. Для людей постарше они постепенно превращались в мифических существ. Но не один человек находясь в здравом уме, никогда не перейдёт реку, названную Багровой. Люди, даже через столетия помнили откуда взялось её имя.

Это были страшные сказочки, не легенды. Настоящая история. Правдивые повествования, о том, как воды реки месяцами были окрашены кровью невинных человеческих жертв, убитых оборотнями. И абсолютно все рассказы о двуликих утверждали, что они людоеды. Народ верил, что до отселения оборотни охотились на людей как на дичь, нападая на поселения и пожирая человеческий род под покровом ночи.

Но страх страхом, а на другой стороне реки в изобилии росла заветная трава. Позапрошлой осенью сразу две девушки слегли с болотной чахоткой. Собранные на запасы перхалки, помогавшей останавливать приступы кашля, быстро подошли к концу. Медея тогда собрала её со всего берега, все до последнего листочка. И все равно лекарство закончилось. С этой стороны реки. Но на той… Там были целые заросли! Их хорошо было видно с берега. Медея как хитрая лиса возле курятника, ходила вдоль того места. День за днем набираясь храбрости и все ближе подходя к древнему строению. И наконец-то решилась.

Сначала Медее за каждым кустом виделся огромный волк,

– Так было нужно! – Не желая оправдываться, заявила Медея. Она несла полную корзину трав, нужных для обители.

– Понятно, – спокойно ответила Берта. – Но ты должна пообещать нам, что это в последний раз, и ты больше и тапка не перекинешь через реку.

– Обещаю, – миролюбиво согласилась Меди, предварительно скрестив за спиной пальцы.

После, она еще много раз была застигнута сестрами за пересечением границы. И всегда давала слово больше не рисковать своей жизнью, а потом бесстыдно нарушала его.

Сегодня она шла без опаски и угрызений совести, уверенная в безопасности той стороны. Все двуликие покинули эти места. Оборотней в округе не было лет сто. Можно смело ходить через реку, не опасаясь нападения и брать там что пожелается.

Медея разулась и бросила плетеные сандалии в корзину. Переложила её в левую руку, правой подобрала подол своего легкого изумрудного платья. Качественный ситец с узором в виде мелкого четырёхлистного клевера, самое то для летней прогулки. И конечно шляпка, куда без нее? Кожа у Медеи была по своей природе бледной и от долгого пребывания на солнце, обгорала. Почти все летнее время Меди ходила с шелушащимся носом. Теперь шляпка надежно скрывала ее от ярких лучей.

Девушка подошла к крутому берегу. С их стороны каменный мост совсем обвалился. Приходилось осторожно спускаться к воде по глиняному склону, минуя огромные глыбы камней. Потом первую треть реки Меди проходила, перепрыгивая с обломка на обломок. Дальше забиралась на мост, с того места уверенно стоявший на каменных опорах.

Девушка беззаботно скакала с камня на камень, давно освоенным маршрутом. Прогулка и прекрасная погода подняла настроение. Но беспечность сыграла с ней злую шутку. Нога соскользнула с поросшего мхом камня, и девушка полетела в реку.

– А! – вскрикнула, оказавшись в холодной воде. – Рано! Слишком рано для купаний. – К счастью, падая, удержала корзинку.

Несмотря на неприятное происшествие, Меди улыбалась стоя по грудь в воде. Какая она развалюшка, даже через речку перейти не может. Видимо старость. Да, двадцать три, это тебе не семнадцать. Хватаясь за камни, выбралась из воды и поднялась на мост.

– Нужно тебя посушить, – отжимая подол, объяснила платью. – Костра нет, поэтому будешь болтаться на солнышке. А вот хлеб придётся выбросить.

Мягкая краюха превратилась в раскисшее месиво и Меди вытряхнула его из корзинки на камни моста. Пусть птицы склюют. Расстегнула пуговки на лифе и стянув наряд через голову платье, осталась в одной коротенькой сорочке и кружевных панталончиках о-о-чень неприличного вида. Не бельё, а носовой платочек. Меди оглядела себя и хихикнула. Как хорошо, что тут совсем безлюдное место, можно ходить хоть голышом, никто не увидит.

Словно услышав её мысли, с громким карканьем в небо взмыла стая ворон. Меди испуганно дернулась и инстинктивно прикрылась мокрым платьем.

– Черная бездна, – выдохнула поняв, что это лишь знакомые птицы.

Их стая гнездилась где-то в лесу и иногда кружилась над обителью. Неприятное зрелище, навевавшее еще большую тоску.

– Чтоб вы все облысели, – с жаром пожелала черным каркушам и хотела добавить еще парочку проклятий, но осеклась. —Что это?

Не веря свои глазам, Медея уставилась на открывшийся вдали вид. Над макушками деревьев поблескивали медные острия. Похоже на шпили башен как в Жар городе.

– Крепость? Откуда? – Она не первый год ходила сюда, но этих штук не видела. – Как это возможно? Колдовство?

В испуге девушка хотела бежать обратно. Даже развернулась и сделала пару шагов к обрыву моста. Замерла. Если смотреть отсюда, с самой верхней точки изогнутого коромыслом строения, то вид на Людожит менялся. Меди словно впервые оглядела свой берег. Да с этого места все казалось немного другим. Вот в чем дело, просто другая точка обзора! Она все время торопилась перейти реку и никогда не осматривалась, проходя середину моста. Вот поэтому она и не видела тех пик, с более низкого места они не видны.

И все же, что это? Наверняка замок оборотней. Меди поёжилась. Тогда становится понятно зачем тут в глуши был построен этот мост. Из замка раньше шла дорога. И теперь понятно почему он так стронно разрушен, только с их стороны. Это не время разметало камни, а люди проворили заградительную черту. Или оборотни… Может хотели разрубить все что связывало их народы.

– Если и так, – Меди посмотрела на далекую башню. – Мне какое до этого дело? Крепость давно заброшена. –уложив мокрое платье в корзину она пошла к берегу, напевая веселую песенку что выучила на прошлой неделе.

Ближайшая поляна с перхалкой была в двадцати шагах от берега. С трех сторон место заросло малинником, еще неделя и ягоды поспеют. Можно будет прийти сюда с девочками и вдоволь наесться сладких ягод. Они теперь тоже посмелеют и не откажутся обследовать с ней новые места. Меди встряхнула платье и накинула его на кусты с солнечной стороны.

– Вот так, – довольная расправила подол. – За час высохнет. Я как раз успею наполнить корзину. – Девушка опустилась на колени и принялась бережно собирать нежную травку.

***

– Ты куда? – удивился Ксенит.

Старший товарищ сошел с натоптанной уже тропинки и сбивая сапогами россу пошел в сторону.

– Хочу посмотреть, что с малиной, – Церус быстро шагал к зарослям, разросшимся сразу за лесом. – Приметил местечко еще осенью. Я очень малину люблю, да и ты не откажешься.

– А рыба? – молодой оборотень в растерянности шагнул вслед за наставником.

– Не убежит. – усмехнулся Цер. – Шагай дальше, я на минуту. Ягода еще не поспела, рано. Только гляну есть она тут вообще или один пустоцвет.

Церус часто ходил на рыбалку этой дорогой и видел, когда кусты цвели, но по ночам как раз случились морозы. Может холод убил все завязи? Нужно проверить чтоб зря не облизываться и не мечтать о любимом лакомстве.

Ксин переминался с ноги на ногу, не решаясь уйти от наставника. Да и куда ему спешить? Сегодня свободный от работы день. Церус взялся научить его ловить красноперку на новую удочку. Ксин сам сделал ее из ивовой ветки и теперь гордо нес на плече. Из всей стаи приблудыш больше всех общался именно с Церусом. Добродушный здоровяк, по годам самый старший из всей стаи Черного зверя, напоминал Ксиниту отца.

– Я тут подожду, – пробормотал Ксин и нетерпеливо уставился на удалявшийся профиль.

– Как хочешь, – Теплый, весенний ветер, налетевший со стороны речки, приятно обдул лицо Церуса. Он поднял голову и с наслаждением, полной грудью втянул насыщенный влагой воздух.

В этот момент его ноздрей коснулся еле уловимый запах. Оборотень застыл на месте, словно пораженный молнией. Глаза его расширились. Радужка мгновенно поменяла цвет. Болотисто— зеленый словно залило расплавленным золотом. Зрачки оборотня сузились и приняли вертикальное положение. Ксинит видевший лицо побратима со стороны, удивленно приподнял брови. Странно. Обычно глаза оборотня становятся такими либо в момент ярости и злости, либо… в момент возбуждения. Но вокруг ни одной девчонки. Неужели Церус настолько любит малину?

Направив нос по ветру, Цер опять глубоко и жадно втянул воздух. Глухо заурчал.

Обоняние оборотня разительно отличалось от человеческого. Оттенки запахов не просто ощущались, они словно рисовали перед двуликим картину. И сейчас Церус «видел» как сквозь кусты, к нему тянутся длинные золотые стебли, Похожие на развевающиеся на ветру ленты. Их густо покрывали пульсирующие бутоны. Цветки горели словно охваченные пламенем и своим трепыханием, походившим на биение сердца, завораживали двуликого.

Однажды он видел нечто подобное. Бёрк. Её запах был схожим, но при первой их встрече орчанка уже была помечена вожаком и потому её аромат сразу отталкивал. А этот… Чистый и такой яркий, насыщенный. Он сразу захватил волю оборотня, заставив вторую, звериную суть взять верх над разумом. Церус ничего не видя вокруг, как загипнотизированный сделал шаг, второй. Им двигали инстинкты. Волк приказывал пойти и взять. Совершенно не соображая, что творить, Церус отбросил свою удочку и помчался сломя голову сквозь кусты. Двуликий не обращал внимания на царапавшие кожу ветки и порванную одежду, он видел только золотые ленты, что спеленали его волю.

От захлестнувших его чувств, сумасшедших, самых сильных за всю жизнь, Цер почти перекинулся в волка. Только выглядел он не как зверь, а принял боевой облик. Так велели инстинкты. Церус еще не осознал, а вторая суть уже определила: запах принадлежал самке готовой к зачатию. За такое нужно сражаться. Церус стал походить на опасное чудовище, способное напугать любого, кто станет на его пути. Он являл собой жуткий вид огромного человека–зверя, ростом с орка. Лицо вытянулось, скулы стали в два раза шире, показались острые клыки. Уши заострились. На теле появилась шерсть, а на огромных мускулистых руках, вытянулись острые когти.

Ксин с удивлением наблюдал как друг переменился и с ошалелым видом рванул куда— то в кусты. Цер пронесся по кромке леса с огромной скоростью, чуть не столкнувшись с деревом. Ксинит несколько раз окликнул товарища. Никакой реакции, тишина и только шелест веток. Сильно забеспокоившись, Ксин подобрал брошенные удочки с опаской последовал за наставником. Может брат почуял врага?

Меди стояла на коленях в траве и аккуратно рвала стебельки перхалки. На лицо ей то и дело падали прядки волос. Они назойливо лезли в глаза, щекотали нос. Приходилось постоянно отвлекаться от работы и убирать их за уши.

– Что за напасть, – раздраженно развязала ленты шляпы и отбросила её в траву.

Совсем недавно она как все девочки обители носила косу, но в городе Медея обзавелась красивыми шпильками с головками-бусинами. Теперь её любимой прической был высокий пучок. Он гораздо удобней, не жарко и шляпка ложилась на голову как влитая.

– Жаль не взяла гребень, – вздохнула девушка. От быстрой ходьбы и купанья в реке, волосы совсем растрепались. – Ну ничего, расчешусь руками. – Она быстро вытащила из пучка заколки и сунула себе в рот, чтоб не потерять.

Это была ошибка. Тяжелые пряди упали на лицо и подхваченные сильным порывом ветра, словно замотали Медею в покрывало. Ослепленная она недовольно повернула лицо навстречу ветру и выплюнула прядку, попавшую в рот.

– Вот же гоблинова требуха, – выругалась перенятым у Бёрк орочьим ругательством и принялась яростно расчесываться пальцами.

Волосы, обдуваемые вертом, стали послушными. Медные локоны, отброшенные за спину, заиграли на солнце благородной рыжиной. Продолжая укладывать пряди, Меди с наслаждением подставила лицо ветерку и сощурилась. В который раз задумалась, не постричься ли ей? Длинна по пояс уже не в моде, многие девочки укоротили свои косы до середины спины. Нет. Она всегда гордилась своей густой гривой. Пусть сейчас не перед кем хорохорится, она останется верной своему стилю.

В звуки, ненавязчиво окружавшие девушку, резким диссонансом ворвался хруст ветки. Она дернулась от неожиданности и настороженно застыла, держа руками не докрученный пучок. Еще хруст и звук будто огромное животное ломится через лес. В её сторону! Кто это может быть? Олень? Кабан? Страх заставил поёжится. Что делать? Бежать? Или замереть, постараться остаться незаметной? Навряд ли это какой-то хищник. На болотах их не было, иначе обязательно бы посетили обиталище. Значит просто напуганное или спешащее к воде животное. Меди уставилась в сторону шума и через секунду увидела загадочное существо.

Это был огромный! Страшный! Свирепый! И много, много всего оборотень. Оборотень! Не зверь, а чудовище, совсем не походившее на милых пушистиков, в которых оборачивались Бёрк и Сфенос. Увидев такое, Меди оглушительно завизжала. Шпильки высыпались из её рта и затеялись в траве. Словно восприняв крик как сигнал к нападению, чудовище налетело на неё и опрокинуло на спину. Обхватив её лапами, словно железным капканом, зверь с довольным урчанием уткнулся ей в шею и тяжело задышал.

Парализованная ужасом Меди решила, что настал её последний час. Сейчас чудище разорвет ей горло и сожрет её бледное тельце. Сказки не врут! Оборотни и вправду нападают на людей. А Бёрк была лишь милым исключением. Но что ей делать? Умереть вот так? Бесславно? Нет! Она продаст свою жизнь задорого. Будет сражаться! Но как? Руки девушки оказались плотно прижатыми к телу и не было никакой возможности пошевелиться. Остаётся только…

Меди что было сил укусила двуликого в основание шеи. Единственное местечко, до которого смогли дотянуться её острые зубки. Самое подходящее! Кожа тут оказалась более нежной и Меди с ликованием ощутила солоноватый вкус крови на языке. У неё получилось! Вышло-таки ранить нападавшего.

Он удивленно охнул. Ага! Не нравится, зверюга? Думал поймал беззащитную дурочку? Нет. Получи по заслугам. Будешь знать, как нападать на бедных травниц.

Какое-то время они оба не двигались, замерев, словно прислушиваясь друг к другу. Только тяжело сопели. Челюсть Медеи, не натренированная к действиям такого рода, дала сбой. От сильного и долгого напряжения, мышцы свело судорогой, и она разжала рот. Словно ждавший этого мгновения оборотень, медленно поднял

Схватил её за полуразвалившийся пучок волос, оборотень резко склонил голову к ее шее и…укусил.

– «Прощай жизнь», – обреченно подумала Меди и с радостью провалилась в беспамятство.

Маленькое тело обмякло в его лапах и Цер с сожалением заскулил. Быстро, быстро стал зализывать мелкие ранки на шее. Неужели он не рассчитал силы? Навредил ей? Да нет. Это лишь девичье волнение.

Под воздействием слюны оборотня укус быстро перестал кровоточить. Хорошо. Было так жаль причинять самочке боль. Он старался, действовал максимально осторожно. Куснул только чуть повредив кожу зубами и словно сам прочувствовал её реакцию. Испуг, шок. Но ведь так было нужно. Против традиций не попрешь. И боялся обидеть суженную бездействием. Ведь она сама решила связать их древним ритуалом. Такая умница. Увидела, выбрала и нарекла его своей парой. Решительная. Он бы не позволил себе идти вот так, напролом. Начал бы сначала ухаживать, отгоняя всех соперников. Сражался бы за неё…

– Церус? – тихо окликнул Ксинит, нерешительно входивший на поляну.

Парень по— прежнему держал в руках удочки и ведро с наживкой. Он с удивлением оглядел согнувшегося в траве брата.

Запах соперника заставил шерсть на загривке Церуса встать дыбом.

– Моя…– тихо, почти неразборчиво, зарычал полузверь.

Челюсти, не предназначенные под человеческую речь, плохо выговаривали слова. Чтоб говорить нормально, оборотням приходилось принимать привычный облик. Но коротенькое «моя» у Церуса вышло чётко. А в голосе столько всего… Предупреждение, угроза, море волнения и нотки страха. вернее сказать опасения. Тревожился что отберут обретенное сокровище.

– Что? – Ксинит не расслышал и сделал шаг в сторону брата. – Что ты там шепчешь, дядька? – молодой не понимал какая ему грозит опасность и продолжал двигаться на чужую территорию.

– Моя! – Церус заорал это слово во все горло и сильней прижал к себе безвольное тельце. – Моя! – с ближних веток слетели испуганные птицы, лес умолк, ожидая что будет дальше.

Глаза матерого оборотня загорелись бешенным огнем. Через золото проступили красные жилки. Зрачки сузились так что напоминали тонкую полосочку, расчертившую глаза на двое. Тело двуликого напряглось, мышцы словно увеличились в объёме. Сам он стал походить на сжатую пружину, готовую вот-вот разомкнуться.

Ксин испугался, наконец понял, что с братом твориться что-то неладное. Попятился назад и уперся в кусты малины.

– Цер…я… – на лбу парня выступили капельки пота. Он не понимал, как реагировать на такое поведение. Может нужна помощь? Позвать остальных?

Церус не стал ждать его действий. Он легко перебросил девушку через плечо и одним плавным прыжком перемахнул стену из густого кустарника. Миг и оборотень со своей ношей стали не видны. Только по тихому шелесту подлеска можно было понять, что отправился Цер в сторону замка.

– Видать решил в свое логово утащить… – решил Ксин и задумчиво стянул с ветки влажное платье, с наслаждение понюхал ткань. Аромат одуряющий, даже голова закружилась.

– Видно, из— за этого брату мозги и снесло. – остатки запаха девушки словно солнечные зайчики виднелись в траве.

Ксинит наклонился и собрал рассыпанные шпильки. А рядом сандалии. Сложил все в корзинку с какой-то травой.

– Нужно отнести Церусу вещички его зазнобы или… – он вспомнил как враждебно смотрел на него брат. – Рассказать кому? Поверять? Эх бабы… Такой день пропал…

В задумчивости он побрел обратно к крепости.

Глава 3

Ксин задумчиво брел по тропинке. Над ухом назойливо трещала крыльями зеленая стрекоза. Словно дразнила, посмеивалась над незадачливым рыбаком.

– Да, вот такой я олух, – огрызнулся на неё оборотень и тряхнул головой, отбрасывая назад темные, почти черные пряди.

Волосы, порядком отросшие за зиму, давно полагалось подстричь, но никто из братьев раньше не брался. Все отпирались, ссылаясь на занятость. И вот наконец условились о выходном, решили отдохнуть пока альфа в отъезде. И сегодня Цер согласился подровнять его прическу, даже ножницы наточил.

– После рыбалки, – кивал головой старший, пока собирали снасти и копали червей.

Где его теперь найдешь, Церуса? И до этого ли будет брату? Ишь как подфартило, отыскал в этой глуши свободную самку. Небось кувыркается сейчас с ней… А он? Ксенит? Глупый как крот. Нет чтоб нормально провести время одному. Порыбачить как хотел, испробовать удила, наживку. Он тащится обратно в замок.

– И зачем? – прогоняя надоедливую стрекозу, Ксинит махнул корзиной с девкиным барахлом. – Чтоб рассказать? Как Цер застолбил самку? И что с того? Нормальное желание.

Оборотень поморщился. Нет не нормальное, Ксен такого раньше не видал. Чтоб так! Начисто забыть куда шел?! Во всем произошедшем есть что-то… Настораживающее. Нужно поделится с братьями.

– Или нет…? – грустно вздохнул и поник дюжими плечами.

Продолжая двигаться по тропинке, он невольно напоминал хищника. Пружинящая походка, плавные движения. Как любой взрослый оборотень Ксин был довольно крупным и привлекательным. Широкий разворот плеч, узкие бедра, длинные ноги. Но еще по— мальчишески неуклюжим. Быстро возмужавшее тело еще не освоилось с объёмами. Рядом с другими братьями, он напоминал породистого щенка, оказавшегося в матерой своре.

Молодой прибился к стае Черного зверя совсем недавно, на исходе войны. Рано осиротев, он одиночкой бродяжничал по равнине. Прибивался то к орочьему каравану, то к гномьему руднику, пока не связался с веселыми девками. Его тело как раз созрело для размножения и требовало самку. Головой управлял инстинкт, и он увязался за цветастой повозкой как комар за жирной коровой. Там постельные утехи были в изобилии, только успевай доставать монету. А он был нищим как речной карась. Только и имелось что сила и здоровье. Это оценили. В каждом женском коллективе найдется мужская работа, непосильная для хрупких пальчиков. Ксин получил место в кочевавшей по Широким землям кибитке. За секс и еду он выполнял по хозяйству что говорили и был счастлив, ведь это единственное что интересовало его тогда. В основном его дела сводились к уходу за лошадьми и починке кибитки. Иногда приходилось остужать загулявшихся и перевравших рома ходоков. Еще охота, но это когда переезжали из города в город или доход был слабым.

Покатавшись так несколько лет, он оказался возле военного рубежа. В месте, где как раз шли основные сражения.

Место и время оказались самыми подходящими для смены образа жизни. Кругом битвы, оружие, сила. Стая Гелиодора была самой сильной из всех, что видел Ксенит. Они сражались как боги! Парень словно обрел своих героев. Увидел тех, на кого сам хотел походить. Набравшись смелости, попросился оруженосцем и был принят как равный. Хотя какая он им ровня? Так, щуплый недоросль. Он старался. Впитывал в себя всё что видел, что показывали и быстро обучился искусству боя. Почувствовав близких по духу оборотней, Ксин остался с ними и после завершения войны. Двуликим это свойственно, искать семью, сбиваться в стаи. Одиночество убивает.

А потом они переехали в этот замок. Местечко с секретом. И работенки тут… Хотя после двухсотлетнего запустения крепость в довольно приличном состоянии и не разграблена.

Ксинит подошел к крепостной стене, окружающей замок. Она больше всего пострадала от времени. При первом осмотре обнаружились просевшие и обвалившиеся места. Они с братьями здорово потрудились над её восстановлением, латали дыры считай всю весну. Сейчас кладка отстроена по всему периметру, о прорехах напоминали только светлые пятна известки.

А вот и дверь. Низкая, окованная железом. Черный ход. Он словно специально сделан позади всех внутренних построек и со стороны реки. Через него так удобно сбегать на рыбалку. И главное незаметно. Братья частенько пользовалась именно этой дверью. Тут не заперто, только на ночь задвигают засов.

Внутри обширного двора множество строений. Все из светлого песчаника. А крыши разные. Есть из серой черепицы, со временем покрывшейся мхом, деревянные, почти сгнившие теперь и медные.

Ксенит пошел в лево, к большому приземистому зданию, что жалось к стене. Оно соединялось с главным чертогом и по всей видимости раньше служило кухней. Огромная пристройка, соответствовала такой крепости. Но то было раньше. Сейчас оборотни устроили в ней казарму и всей стаей обитали под одной крышей. Теснота не смущала, оборотни привыкли к кочевой жизни и бытовым трудностям. Многие годы они прожили в палатках и грязных комнатенках постоялых дворов. Там все было куда гаже теперешнего места.

Правда последнее время некоторые из них начали обустраивать себе отдельные комнаты. Их альфа был щедрым владельцем. Каждому из стаи он предложил выбрать себе местечко по душе и устроится по своему вкусу, благо свободных башенок в замке хватало. Церус по старшинству выбирал первый. Взял южную, с видом на реку. Не самая высокая, но по-своему красивая и уютная, но как все здесь, попорченная временем. Во многих помещениях протекали крыши, не было стекол или отошла штукатурка. Потому всеобщее расселение планировалось не скоро. Цер был первым кто закончил срочный ремонт и отделился. Хотя это громко сказано. Все время он по-прежнему проводил с братьями, а в апартаменты свои уходил переночевать.

Ксин долго бродил по двору, словно не решаясь войти внутрь. Хотел видно наткнуться на кого из братьев и спросить совета, как быть? Нужно рассказывать о Церусе остальным, или тихо отнести корзинку к дверям его башни? Ведь и правда, что такого?

А спросить хотелось сильно и так, чтоб не у всех на виду. Не сразу, а тихонько, на едине. Чтоб не осмеяли всей стаей, как пустобреха.

Никого не встретил. В выходной братья не торопились на прогулку. Отсыпались видно или ели. Это только они с Цером, глупцы, вскочили ни свет, ни зоря. Порыбачили… Все беды от баб.

Желудок заурчал напомнив, что он не завтракал, а ведь солнце уже высоко. Пока думал, бродил, время подошло к обеду. Хочешь, нет, а зайти надо.

Братья всей стаей сидели за длинным столом и неспешно разговаривая, обедали.

В большой просторной комнате было довольно темно. Витиеватые окна, заросшие пылью, за зиму никто так и не удосужился отмыть. Альфа не заставлял, а сами… Инициатива наказуема, да и зачем? И так хорошо. Меньше видно паутину, густо завянувшую богатые лепные узоры на стенах и потолке.

А мебель, добротную, дубовую, оставшуюся от прежних хозяев, отмыли. Тут по первой её конечно не было. В кухне стояли только узкие разделочные столы и пара лавок. Это уже они сами натащили сюда разного скарба. И стол этот здоровенные. Перенесли из главного зала. Огромного. Такой зимой не протопишь, да и много ли надо для двадцати харь? А тут хорошо получилось, столик, стулья.

Сейчас бывшая кухня по виду своему и запаху больше походила на казарму. Настоящее волчье логово. Ну то, которое не тронула рука самки. Мужская берлога. Двуликие не особо заморачивались на мелкие детали, пыль и уют. Они занимались делами более насущными, потому везде, где захватывал взгляд, валялись кучи вещей, обувь одежда, лошадиная упряжь. У стен постели. Хотя несведущий в таких делах обыватель, принял бы их за обычные свертки шкур. По сути, они тем и были, шкуры, сшитые в полотна. Чтоб можно и постелить, и укрыться. В мехах у двуликих были разные предпочтения, одни спали на медвежьем, другие на лисьем. У Сфелера из рысьих шкур, а Марион тот вообще как-то заморочился и заказал себе покрывало из белок. Дорого обошлось…

На столе, который поменьше и сдвинут к очагу, нестройные горы посуды, кружек и кубков. Десятки ложек и ножей, разномастных по ценности и возрасту, ссыпаны в большую кастрюлю. Тут же вертела с остатками пригоревшего мяса.

Только оружию в этой комнате уделили особое внимание, развесили по стенам в относительном порядке. Но гвозди вбивали без уважения к декору. Думали только об удобстве.

Возле очага деловито копошился Дюморт, дежуривший на кухне. Что-то намывает в казане, наполненном мыльной водой, и тихонько мурлычет себе под нос песенку.

Бесшумно сгрузив свою поклажу и у двери, Ксин медленно, бочком, двинулся к кашевару. Может удастся пошептаться с ним?

– Эй, дружище, а ты что тут делаешь? – увидев его, воскликнул Дюморт. – Ты ведь с Цером пошел на рыбалку. Я думал вы на весь день отчалили. Раньше вечерней зорьки не покажетесь.

Оборотень выпрямился и обтер руки о смешной фартук. Бабский. Ярко-желтый с вышитыми ромашками и уже изрядно засаленный. Это Тум прикупил и теперь каждому дежурному кашевару обязывалось всю смену носить эту штуковину

– Тут такое дело… – Ксенит откашлялся и смелее шагнул к побратиму. —Мне бы пообедать.

Несколько косматых голов повернулись в его сторону. Без особого любопытства, просто подмечая что явился.

– Конечно поешь, – Дюморт выхватил из стопки тарелок верхнюю и принялся насыпать в нее густой кулеш. – А Цер? Вернулся? Или остался на речке? – оборотень посмотрел на дверь, в окно. Потом оценивающе уставился в быстро пустеющий котелок, прикидывая хватит ли всем еды? На двух рыбаков, расчета не было.

– Цер… он… – Ксин взял ложку и тарелку из рук брата. Задумался. С чего начать свой рассказ? – Мы с Цером шли по лесу, к реке, – Ксинит решил изложить произошедшее в хронологическом порядке. Чтоб информация о событии и тревожившее его беспокойство, лучше прочувствовалось братьями. – Солнышко светит, птички поют…

Ксин стал у очага. Говоря, он поглядывал на жующих братьев и помешивал в тарелке остывающий кулеш. Дюморт оперся о стол и безмятежно улыбаясь протирал отмытые тарелки. Внимательно слушал, кивал. Здоровенный и такой несуразный в этом фартуке.

– Тут Церус вспомнил про малину. Ох, говорит, малину страсть люблю… Шасть в сторону…и как будто взбесился! Сразу побежал… И в боевом лике. Видно, учуял сладкую малютку, что паслась на полянке в лесу. Я то что… у меня нюх раза в два слабее егошнего. И схватил ее!

Оборотни поворачивали головы, с интересом прислушались к тихому рассказу Ксина, не понимая, о чем он толкует.

– Она так кричала… – Ксин горько вздохнул, скривился. – А-а-а-а-а! – Тоненько протянул он, изображая крик девушки.

Оборотни за столом разом перестали жевать и разговаривать. У многих брови поднялись от удивления. Видя такой всеобщий интерес и ни одной насмешки, Ксенит решил добавить в свой рассказ перца.

– Мне было так жаль крошку, так жаль… и я сказал Церусу: отпусти пискуна! Пожалей. Дома её, наверняка, ждут мама… и папа. – Ксинит покачал головой давая понять, что его попытки уладить все миром, остались безрезультатными.

Вздохнув еще горестней Ксин поскреб подбородок. Думал, что добавить. Кашлянул, напустил на себя суровый вид и грубым басом заорал:

– Моя!!! – Церус получился довольно похоже.

Оборотни дружно охнули. В зале воцарилась гробовая тишина. Только звонко тренькнула о каменный пол ложка, оброненная кем-то из ошарашенных братьев.

– Малец, ты уверен, что слово то самое? – Дюморт ни в коем случае не хотел обидеть парнишку своим неверием, только нарисованная Ксинитом картинка была очень уж невероятной.

– Конечно уверен, – живо закивал Ксин. – Он так четко орал его мне в лицо! А ведь сам был в боевой стати. Я чуть не обделался, когда глянул на его клыки. Думал всё… сдерет с меня шкуру, за свою пискуху.

Оборотни переглядывались. Молчали, почесывая в задумчивости затылки.

– А ну, повтори, – прищурившись попросил Марион.

– Мо-я-я-я! – послушно рявкнул Ксин и от натуги сам чуть поменялся. Выпустил когти и клыки.

За столом тихо забормотали. Братья смотрели друг на дружку и мотали головами. Не верили?

– Не похоже на него, – покачал головой Герден.

– И я так думаю. Церус самый спокойный из нас, – разглядывая свою кружку высказался Сфелер. – Не зря альфа на время своего отъезда оставил его главным. Уж кто-кто, а он, ради бабьей юбки брату глотку рвать не станет.

– Ну да. Раз умный как альфа, так прямо голову от желания не снесет, —ехидно усмехнулся Улекс. – Помню, помню… Гелиодор чуть не раскромсал меня на ленты за такую вот юбку. И было то… его Бёрк уронила пару слезинок мне на рубаху. Жаль на шкуре шрамы от когтей не остаются, а то показал бы вам парочку, оставленных альфой.

Оборотни дружно ухмыльнулись. Да. Встрял тогда этот шалопай.

– А нечего было доводить орчанку до слез. Тоже додумался сказать ей, что Гел кувыркается с веселыми девочками. – загоготал Дюм.

Братья поддержали его дружным смехом. Ох и потрепанный вид был у бедолаги, после взбучки альфы. Да они все тогда были похожи на испуганных кроликов, боялись лишний раз слово сказать. Даже воздух в лагере был тяжелый словно перед грозой, только что молнии не сверкали. Вот это ревность!

– А как она выглядела, ну … эта малютка? – задумчиво поинтересовался Марион. Он один оставался серьезным.

– Не знаю, я сильно ее не рассмотрел. Что-то маленькое и лохматое. – пожал плечами Ксенит.

– Как Бёрк? – спросил Дюмор, только не Ксина, а Мериона.

– Очень уж напоминает… – Мерион задумчиво поскреб выщерблину на столешнице. – И это: моя…

– Точно. Я помню! – радостно закивал Улекс. – Гел, когда встретил ее, тоже все повторял: «моя, моя». И зубы скалил. Пока не дала, злой ходил как горный гоблин.

– Я не знаю, как выглядела Бёрк, – растерялся Ксин.

– А, ну да. Ты ведь примкнул к нам уже после ее гибели, – грустно вздохнул Мерион.

Головы всех оборотней склонились, губы беззвучно зашевелились, повторяя поминальные слова обращенные к богине луны. Так делали, когда заговаривали о смешной орчанке. Как дань уважения, молитва за её душу.

– А какая она была? Вы ведь толком мне не рассказывали. Только и знаю, что редкий смесок.

– Маленькая, – насупил брови Дюморт. – И зеленая.

– Как орк. – понятливо кивнул Ксин. – Она же орчанка.

– Что ты несешь, Дюморт? – возмутился Мерион. – Какая, в бездну тебя неси, зеленая? Щербатая, как жаба, но белая.

– Точно, – треснул себя по лбу Дюм. – Альбинос.

Все в стае знали, что Бёрк красила кожу. Гелиодор рассказал.

– А эта? Зеленая? – уточнил у Ксинита Мерион.

– Нет, белянка как мы.

– А шкура какая? Неровная? В шрамах? В ямках?

– Кажется, да… – неуверенно кивнул Ксин.

– А волосы? Волосы у неё были белые? – продолжил выяснять облик «невинной жертвы» Дюморт.

– Нет. Вот уж точно, нет, – замотал головой Ксинит. – Рыжая!

– Как Тум?

– Не настолько. Светлей, как русый, но с медным отливом. Красивый цвет. Редкий.

Дюморт переглянулся с Мерионом и пожал плечами.

– Что? Не сходится.

– У нас всех тоже волосы разного цвета, но мы как один, оборотни. Вдруг у карликовых орков также…

– Ну… возможно. Обычные орки ведь все чернявые, значит Бёрк в кого-то другого уродилась.

– Еще что скажешь? – братья в нетерпенье вскакивали со своих мест и обступали Ксина.

– Ну еще… маленькая. Как молодой гном. И худенькая. Как детёныш. И так пахнет… – Ксин прикрыл глаза.

– Как?

– Ну как… Волшебно! Не знаю… Идеально! А! У меня же это… Вещички ейные. Сейчас покажу, – и бросился к дверям.

Принес корзину Медеи и торжественно установил ее на стол. Вытащил еще влажное платье и встряхнув, накинул сверху. От ткани поплыл пьянящий аромат, и оборотни как один прикрыв глаза с наслаждением склонились к платью.

– Божественно…

– Невероятно!

– Церус…

– Везунчик, – с завистью констатировал Мерион.

– И знатный козел. Испортил такое… Сейчас ведь она пахнет уже иначе? – уточнил Дюм.

– Даже если просто целовал, – кивнул Марион.

Никто в комнате не сомневался, что брат не упустил момента и воспользовался девкой по прямому назначению. Небось кувыркается сейчас, обминает новую перину.

– А ведь я тоже хотел… на рыбалку… – грустно вздохнул Думорт. – Да дежурство не позволило.

– Может, – Улекс с волнением оглядел стаю. – Братцы! Может она не одна? Ну не бывает так чтоб одна.

– Точно. Должна быть стая.

– Карликовых орков? – хмыкнул Марион.

– А что? Вот мы все время насмехались. Думали меж собой что выдумали веселую сказку. А вдруг так и есть? Живут себе на свете орки-недоросточки и горя не знают. А мамка Бёрк была не просто орком, а из таких вот, из карликовых.

– Надо бы проверить…

Оборотни заволновались. Опираясь на скудное описание Ксина, они мысленно представили пойманную Церусом особь.

– Малютка, как гном, шкура порченная и волосы другой масти, – загибая пальцы перечислил Улекс.

– И аромат. Тут не надо быть особым знатоком, чтоб понять, Бёрк и рыжая пискуха – родичи.

Да запах неведомого существа очень походил на запах орчанки. Таже структура и виделся как аромат Бёрк.

– Как бы удостоверится? Проверить наверняка.

Тут в зал вошел Гессон. Снял с плеча веревку, смотанную кругами, бросил на лавку. Выудил из карманов молоток, гвозди и ссыпал на подоконник, уже порядочно заваленный разным хламом. Устало со всеми поздоровавшись, он подошел к плите и стал наполнять тарелку гуляшом. Деревянная ложка жалобно скребла дно котелка, оповещая Дюморта что стоит заново взяться за готовку.

– Закончил, – похвастался Гес и утер пот со лба.

Он с раннего утра ремонтировал крышу. В выходной день взялся чинить башню, которую застолбил для себе. Так все делали, сначала общие дела, а если оставались силы и желание брались за личные.

– А что с Церусом? – стоя спиной к задумавшимся братьям, спросил Гес. – Пробежал мимо как ошпаренный. Я поздоровался. А он как рявкнет в ответ. Точно не здрасте, походило на какое-то проклятье.

– Моя, – пояснил Ксин.

– Что? – Гес обернулся и оглядел братьев. Так странно стоят вокруг стола, словно не на обед собрались, а на военный совет.

– Моя, – и Ксинит с готовностью пересказал историю о несложившейся рыбалке.

– То-то я смотрю, он странный какой-то. И злой!

– А где ты его видел? – спросил Церус. – И когда?

– Около двух часов назад, он пробежал в свою башню. Я на крыше сидел, но со двора меня видно хорошо, и я громко кричал. Помню удивился еще, почему он не на рыбалке, как планировал? О том его и спросил. А он только огрызнулся.

– Он был один?

– Да.

– Точно? – братья вперились в Гесона как во вражеского лазутчика.

– Точнее не куда, – бедняга даже поежился от такого внимания. – Только нес что-то на плече. Мешок кажется, или тушку животного. Олененок?

Тут оборотни перестали обращать на него внимание и заговорили разом. Каждый высказывал свои догадки и предлагал план действий. Но в общем все сводилось к одному: пленницу требовалось осмотреть.

– Тихо, – Марион с силой треснул по столу кулаком, заставляя всех замолчать. – Давайте-ка сгребем в кучу все что имеем.

Улекс с готовностью растопырил руки и оглядел заставлены посудой стол.

– Я о фактах, посуду не тронь,– осадил его пыл Мар. – Что знаем? Что хотим?

– Знаем, что есть карликовая очанка, – высказался Дюм.

– Но, по всей вероятности, их больше, – кивнул Улекс.

– Но мы всю зиму шарились по окрестностям и таких не встречали, – замотал головой Ксинит.

– Возможно они хорошо прячутся. Не удивительно, такие крошки. Ни клыков, ни когтей и тонкая шкура. Каждый может обидеть.

– Зеленая маскировка Бёрк, видно была не спроста. Наверно переняла от сородичей.

– Но мы бы почуяли запах, – снова влез Ксин.

– Тогда дело в другом. В месте обитания.

– Точно! – оживился Марион.– Орчанка случайно забрела на нашу территорию. Или что-то искала. Ну-ка что-там? Дайте посмотреть, – оборотень вытряхнул из корзинки все содержимое.

Взял обувь, обнюхал, передал Думорту стоящему рядом. Тот повторил и отдал следующему. Передавая по цепочке, вся стая подробно изучила каждый найденный предмет и даже корзинку. Их разве что не попробовали на зубок.

– А это что? – Марион поднял завявшие веточки перхалки.

– Травка какая-то, – задумчиво изрек Улекс.

– Я же говорил, что она паслась там, на полянке, – радостно напомнил Ксин.

– Видно жрут они её, траву эту.

– Значит, за ней сюда пришла?

– У себя все подъела, оголодала и забыв об опасности, отправилась на чужую территорию?

– На чужой берег, – догадался Марион. – Наверняка она с Людожита. – оборотень стремительно рванул к своему спальнику.

Покопался в вещах и вернулся к столу со свертком. Карты. Развернул и разложил на столе. Тут общий план Широких земель, несколько копий сделанных с планов замка, общие и подробные, по этажам. Сверху небольшая, самодельная карта местности, скорее даже цветной чертеж.

– Где вы её встретили?

– Тут, – Ксин указал на место у речки.

– Точно с другого берега! – уверенно объявил Марион. – Вот! Мост совсем рядом, по нему видно и перебралась. Потому мы их раньше не встречали.

– Бедняжка, – заволновались оборотни. – Опасно. Там порушено все. Как осмелилась? Ведь могла упасть и покалечится…

– Голод, тот еще зверь, – мрачно скривился Дюморт. – И не такое заставит сотворить.

– Голодала…

– Неемши была, – такое предположение вызвало у оборотней ужас.

Голодная самка, что может быть хуже. Двуликие желали оберегать их. Инстинкты велели немедленно отыскать бедствующих орчанок и кормить, кормить…

– Надо отыскать их, – решительно заявил Улекс.

– А вдруг они дикие? Как там живется среди человеков, кто знает? – Марион нервно забарабанил пальцами по столу. – Увидят нас и снимутся с места. Ищи их потом по всему Людожиту. Нет братья, тут надо действовать осторожно.

– Разведка?

– Точно начнём с разведки.

– Перейдем реку и поищем след? – прищурился Дюм.

– Навряд ли получится, роса была.

– Тогда сделаем проще и надежней, проследим куда пойдет пискуха.

– Никуда она не пойдет, – обрубил Дюморт.

– Почему? – хором спросили двуликие.

– Церус её не отпустит.

– Это да… – сникли оборотни.

– Тогда нужно её… Отнять? – предположил Ксин. – И выпустить на том месте где была?

– К маме и папе? – Мерит задумался отодвинул стул и уселся во главе стола. – Отнять? Это конечно можно… попробовать. Только здоровее Церуса среди нас нет. Пока скрутим, разнесем пол замка. Гелиодор за такое нам спасибо не скажет.

– Да, – закивали остальные.

Связываться с разъяренным самцом, бьющимся за пару? Дураков среди них не было. Тем более Цер не только самый старший по возрасту, он самый опытный и крупный среди них.

– Слыхал я про бои, – подперев голову кулаком, Марион принялся рассказывать старые сказки. – Где самцы бились за самку. Это еще до морного времени. На смерть бились, не до простых царапин. А тут одна девка и еще такая… – Мар с наслаждением понюхал платье. – На пролом отнять не выйдет. Нужно брать хитростью.

Оборотни уселись на свои места и задумались, глядя на разложенные перед ними карты.

– Ничего стоящего на ум не приходит, – покачал головой Дюморт. – Сонного корня в чай ему заварить? Так он учует.

– Может попросить помочь…

– С чем?

– Ну не знаю… вон, стол передвинуть.

– Да он и слушать не станет, – отмахнулся Гес. – Мне вон и слова не сказал.

– А мы выследим его, – Мерион отодвинул в сторону план местности и придвинул чертеж замка. – Он ведь должен есть? И пить. И кормить её.

– А еда у нас, здесь, – потер руки Дюморт. – Значит он явится сюда и мы…

– Не торопись, – сощурил глаза Мерион. – На кухне слишком шумно, а Церус хочет оставаться незамеченным. Значит пойдет туда, где никого нет, – он многозначительно постучал пальцем по карте. – В погреб.

– Точно, – стукнул себя по лбу Дюморт. – Там полно запасов и второй вход как раз рядом с его башней.

– А когда он спустится в погреб, – Мар улыбнулся и показал клыки. – Мы запрем его там и спокойно заберем орчанку.

Глава 4

3. Присвоение

А вот и его дом. Крепость, куда не проберутся соперники. Нужно только подняться наверх.

Встретив подходящую для размножения самку, вторая волчья сущность, обычно дремавшая в оборотне, взяла верх над человеческой половиной. И сейчас Церус был во власти древнего инстинкта. Все остальное, не касавшееся спаривания, воспринималось им с трудом. Оборотень и сам не осознавал до конца, происходящего. Его действия были основаны не на здравом смысле, а на волчьих повадках. Поймать, присвоить. Он шел к своей цели стремительно. Три пролета за минуту, легко. И драгоценная ноша совсем не мешает. Он почти не ощущал вес маленькой самочки. Дверь спальни открыл ударом ноги и захлопнув за собой, запер. Так спокойней. Постель, покрытая новым тюфяком, даже не скрипнула, когда он осторожно опустил на неё пленницу. А ведь под ним старая деревянная конструкция издавала звуки даже от простого шевеления. Насколько же самка хрупкая… маленькая.

Немного успокоившись в родных стенах, оборотень вернулся в начальную форму, но продолжал непрерывно издавать вибрирующие звуки, походившие на урчание. Обошел кровать. Одежда, висевшая на нем рваными тряпками, мешала. Зачарованный амулет Церуса, тот, что сохранял одежду при обороте в волка, сломался. Во время рубки леса оборотень зацепился висевшей на шее цепочкой за ветку, порвал, а с ней разорвалось и плетение эльфийской ворожбы. Теперь приходилось каждый раз раздеваться перед обращением. Сегодня было не до того.

Стянул через голову рубашку, отшвырнул. Крепкая ткань разошлась по швам и требовала починки. Тоже со штанами. Одни лохмотья. Хоть сапоги остались целые. Разулся. Зачем? Неудобно, мешают. И все остальное тоже… Когда остался совершенно обнаженным, радостно вдохнул полной грудью. Так хорошо, правильно. Можно всем телом прижиматься к ней, ощущать нежную кожу…

Урчанье стало громче. Желтые глаза с нежностью оглядели неподвижную девушку. Подошел. С трепетом и наслаждением Цер провел руками по всему ее телу, от волос на голове, до самых пальчиков на ногах. Его нежные касания, похожие на щекотку, заставили побежать по телу Медеи, мурашки. Оборотень заметил это и заволновался. Она замерзла! Не удивительно ткань что на ней одета, влажная. Это ужасно! Она может простудится и заболеть, его пара.

Цер принялся аккуратно стягивать с нее тонкую сорочку. Замер рассматривая груди. Восхитительна! И Эти орочьи пятнышки совсем не портят её. Шкурка орчанки показалась даже веселенькой. Девушка, находясь в глубоком обмороке, никак на его действия не реагировала. И еще один кусочек ткани… Совсем маленький, но так пахнет ей. Не удержался и жадно понюхал скомканные в кулаке панталончики.

– Моя… – рык походил на стон.

Разжал ладонь и посмотрел на белую тряпочку, как на сокровище. Захотелось припрятать эту вещицу, как напоминание об их первой встрече. Метнулся к сундуку, наполненному личными вещами. Да, тут среди самого ценного в жизни, достойное место этой вещи. На самое дно, в шкатулку из красной груши. Удовлетворенно вздохнув, повернулся к постели. С трепетом и волнение обошел кровать, словно боялся приближаться к ней. Это как смотреть на солнце, так ярко что невозможно…

Задумался, метнулся к входной двери, дернул, проверяя точно ли заперто? Надежно? Да, все в порядке никто и ничто не помешает…чему? Церус тяжело глотнул и вернулся к постели.

Рядом с кроватью стояла бутылка крепчайшего, гномьего рома. Иногда он делал пару глотков, чтобы расслабится или быстрее уснуть после тяжёлого дня. Только пру глоток, потому как, от стаканчика такого напитка пьянел даже гном. Сейчас самое время немного ослабить натянутые нервы. Взял за горлышко и отхлебнул. Одного глотка достаточно. Огненная жидкость обожгла горло. Да это тебе не эльфийское винишко, ром продирает до самых пяток.

Она все еще спит. Маленькая соня. Такая прекрасная. Пальцы оборотня не спеша скользнули по лицу девушки, затем по шее. Задержались на темным пятне.

– «След от парной метки», – с гордостью вспомнил оборотень.

Снова поразился быстроте её решения. Вот так сразу взяла и назначила его своей парой. Пометила. Церус счастливо улыбнулся. А ведь могла долго думать, выбирать. Вон сколько вокруг достойных претендентов.

Эта мысль не понравилась, и оборотень стал действовать смелее. По-хозяйски положил руки на высокие груди и только чуть, нетерпеливо смял их. Ярко-красные соски с готовностью уперлись в ладони.

– Моя… – зашептал и облизнул губы.

Пальцы нехотя отпустили упругие холмики и скользнули вниз по плоскому животу. Туда… К курчавому треугольнику. Медный, но темнее чем волосы на голове. Сосредоточие манящего запаха. Не решаясь притронуться к женскому естеству самки, оборотень обвел его кругом и огладил ноги. Стройные, может чересчур белые, в сравнении с его кожей. Острые коленки, тонкие лодыжки и пальчики… Крошечные. И розовые, перламутровые ноготочки.

Церус подошёл к основанию кровати и опустился на колени. Так лучше рассматривать это чудо и…целовать. Наклонился и по очереди прижался губами к пальчикам.

Волшебно… Она пахла рекой, молодостью и немного болезнью. Оборотень нахмурился. Это должно быть от недоедания. Такая хрупкая. Ей нужно лучше питаться. Он все устроит,

А потом его губы двинулись дальше. Вверх, целуя каждый сантиметр ароматной кожи.

Медею разбудило собственное возбуждение. Вся она была словно охвачена огнем желания. Кожа покрылась испариной, низ живота сладко тянуло. Меди тихо застонала и приоткрыла глаза. По телу прокатилась волна жара, и девушка инстинктивно выгнулась, сжав бедра. Сонно осознала, что её ноги неприлично раздвинуты. Свести их что-то мешало. То, что двигалось и доставляло невероятное удовольствие.

Её кто-то трогал! Там! Меди сжалась, вспомнив чудовище что напало на нее. Оборотень! Это он оказался между ног?

Всхлипнув, девушка осторожно приподнялась на локтях. Хотела посмотреть, кто касается её? Новый всплеск удовольствия прокатился по телу и застонав, Медея откинулась на подушку. Против воли закрыла глаза. К собственному удивлению, она наслаждалась. И думала, шокированная открывшейся картиной. Щеки, до этого пылавшие от блаженства, загорелись еще ярче, но уже от стыда.

Это точно был тот монстр. Лица она не видела, но волосы… Макушка что виднелась между её бедер… Точно он. Её ноги… Он положил ее ноги себе на плечи! И уткнулся лицом ТУДА! В место, на которое она стыдилась лишний раз взглянуть. Бесстыдник! Зачем? И что ей теперь делать? Как себя вести? Кричать?

Новая волна жара. Возможно… Не может быть. Неужели ему тоже приятно? Так же как ей? Словно отвечая на этот вопрос, зверь заурчал. Такой странный звук, полустон-полурык. Услышав такой, точно понимаешь, что неведомое существо не страдает, а наслаждается.

Медея тоже готова была урчать как кошка. О небо, как же приятно! И когда он издавал свое мурлыканье, низ живота охватывала странная вибрация. Кожу мелко потряхивало и возбуждение Меди возрастало до невероятных высот. Она не выдержала сладкой пытки и застонала. Не контролируя тело, поддалась бедрами вверх. Нужно прекратить это иначе… Так нельзя… Но странное томление заставили отступить тревожные мысли. Что-то произойдет с ней. Что-то невероятное. То, чего раньше не случалось. Неведомое и сейчас очень желанное.

Мысли Медеи сосредоточились там, где орудовал рот этого чудовища. Монстра, который заставлял её испытывать ТАКОЕ! Конечно, она была не девственницей, знала ласку мужчины. Но в ее замужней постели было приятно и спокойно, не более. То, что сейчас незнакомец творил с её телом… Такого она не знала. Стыдоба. Его рот… Это что-то неприличное. Невероятное. Невообразимое.

А тело Меди? Словно ждало этого всю жизнь и сейчас предавало, отодвигая разум на второй план. Заставляло её забыть о действительности и просто отдаться ощущениям. Медея разжала кулаки, подчинилась, расслабилась, отдаваясь желанию.

Этот рот. Он творил с ней волшебство…и язык. О да! По ощущениям у него большой и шершавый язык и монстр умело им пользовался. Он так нежно и медленно водил им вдоль ее естества. Широко по всей поверхности, снизу вверх. А потом втянул. Медея громко застонала, выгнулась.

– Да… – это она сказала? Да.

Оборотень, кажется, обрадовался её отклику и удвоил усилия. Его язык закружил в быстром танце, обводя по кругу самое чувствительное местечко. А потом начал постукивать, трепыхаться. И каждый удар словно маленький взрыв наслаждения в теле Медеи.

– Да, да! – Меди забыв обо всем схватилась за волосы незнакомца и прижала его лицо сильней. Потребовала продолжения. Повторяй!

– Да! Еще! – все девичье тело выгнулось навстречу оборотню. Раскрылось. Бесстыдница…

А монстр рад. Стонет. Глухо, рокочуще. И рычит, обхватив ее бедра. Жадно тенет к себе и лижет. Его язык и губы делают что-то волшебное. Медея всхлипнула. По телу прошла конвульсия, потом ещё. Они накатывали словно волны. Оргазм. Такого с ней еще небывало. Никогда раньше. Он затопил как прилив. Накрыл полностью, с головой, лишив остатков разума. Долго. Еще и еще. Медея стонала и что-то выкрикивала, уцепившись в волосы незнакомца. Как же он хорош! Невероятный! Продолжай… Девушка, погруженная в наслаждение, превратилась в растопленное на солнце масло. Такая же мягкая и безвольная. Счастливая.

Всхлипывая и тяжело дыша, Меди обессиленно откинулась на подушку. Тело накрыла сладкая истома. В голове умиротворение и покой, словно после выполнения тяжелого задания. Как же хорошо и сладко.

Чуть приоткрыв глаза Меди расфокусированным взглядом, обводила потолок. Красивая лепнина, только нужно покрасить. И убрать паутину что собралась в углах. Её пальцы непроизвольно накручивали прядь волос оборотня. Жесткие. Его волосы.

Та внизу пошевелились и вздохнули. Самодовольно? Меди замерла. На ее палец накручены волосы оборотня, который только что лизал её ТАМ! Медленно рука девушки отпустила прядку и поднялась к груди. Её ладонь ощутила торчащий сосок. Тут к ней пришло осознание еще одного интересного факта. Сорочка исчезла. Медея лежала на этой огромной кровати совершенно голая. СОВЕРШЕННО! ГОЛАЯ!

Между ног хмыкнули и соизволили снять с плеч её ноги. Их бережно опустить на постель. О небо! Какой стыд. И страх! Ведь там чудовище. Та здоровенная зверюга что грызла ей шею. И сейчас ей придется опять видит этого монстра! Девушка свела ноги и прикрыла рукой грудь. Что он сделает с ней? Сожрет? Может вся эта фееричная штука, что он только что проделал с своим ртом, это все лишь дегустация? Просто пробовал какова она на вкус?

Способность разумно мыслить вернулась и девушку затопила паника. Незнакомец встал, выпрямился в полный рост, но Меди боялась прямо посмотреть на него. Опять увидеть эту страшную морду? Только краем глаза видела здоровенное темное пятно. Отчетливо поняла, что все это время он стоял на коленях у края кровати. В страхе она зажмурилась.

– Пожалуйста… – тихо зашептала Меди. – Пожалуйста не убивайте меня.

Глаза защипало от жалости к себе. Вот-вот потекут слезы.

– Что? – какой глубокий, приятный до мурашек голос. – Что ты шепчешь? – в его тоне растерянность. Нет злости или угрозы.

– Не убивайте меня, – Медея осмелилась повернуть лицо в его сторону и разжала веки.

Это не он… Вернее он, но другой. Уже не чудовище. Оборотень изменился, стал походить на человека. В его внешности с трудом можно было узнать монстра что напал на нее. Только рост и волосы. Цвет такой приятный, темно—русый, верхние прядки успели выгореть на солнце. Они жесткие. Кончики пальцев зачесались, Медея вспомнила ощущения, когда трогала их. А! Еще глаза! Глаза тоже остались прежними. Ярко-желтые, перечерченные узким зрачком.

– Пожалуйста! Не убивай меня, я не сделала ничего плохого… – Медея заставила себя говорить, хотя понимала, что любые её оправдания будут звучать смехотворно. Она нарушила границу. Она преступница и по закону любой оборотень может убить её. Нечего было соваться на их берег. Жила бы себе и горя не знала.

– Не убивать? –

– Прошу, у меня не было дурных мыслей…

– Я не причиню тебе вреда, прекрасная дева.

Оборотень нагнулся и поднял с пола бутыль. Отхлебнул, жадно рассматривая её тело, потом протянул бутылку ей. Что оставалось? Отказать? Чтоб разозлить? Она послушно взяла и тоже отпила. Ну не отравит же её этот двуликий? Жидкость обожгла горло.

– О! – Медея открыв рот пыталась отдышаться. Даже в глазах потемнело. Что это за штука? Жидкий огонь?

– Гномий ром, – услужливо пояснил похититель.

Она слыхала о таком, в кабаке кривой Лорин подавали несколько видов такой вот штуковины. Не удивительно что гномы выходили оттуда качаясь.

– Зачем? – кажется в ней прибавилось смелости. – Зачем я здесь? Воин? – Медея поерзала укладываясь поудобнее, беседовать голой, лежа на чужой постели, было странно.

– Называй меня Церус.

– Церус? – да, пожалуй, так будет лучше чем воин. Медея хихикнула.

–Церус Киф из стаи Черного зверя.

А ведь он красив. По-настоящему, по-мужски красив. И как-то дико, по животному притягателен. Этот аккуратный нос, капризно изогнутые губы и острые широкие скулы. Медея снова хихикнула. Прямо как глупая школьница, которой впервые подарили цветы.

– А ты, – как жадно он оглядывает её. Точно съест.

– Медея, – девушка снова хлебнула из бутылки. Проглотила и сделала еще глоток и еще. Алкоголь притупит боль, когда её будут убивать. И кажется… ей начинает нравится этот пикантный вкус. – Меня зовут Медея Фалин.

– Здравствуй, Меде-е-ея, – он нагнулся и забрал у неё бутыль. Оборотню пришлось приложить усилие, пальцы пленницы разжались не сразу. Тоже хлебнул. – Звучит как мёд и на вкус такая же сладкая, – довольно улыбнулся и облизнул губы.

Медея задохнулась от стыда, понимая, что он имеет в виду.

– Хочешь меня съесть? – голова приятно поплыла. Кажется, алкоголь начал действовать. Не так страшно задавать вопросы. – Живьем? Или запечешь как кролика?

– Что? Съесть? – засмеялся. Такой бархатистый обволакивающий смех. По тему Меди побежали волнительные мурашки. – Нет.

А ведь он тоже полностью обнажен и совсем не стыдится этого. Так уверен в себе. Ей бы столько наглости.

– Тогда зачем я здесь? – Меди снова повторила мучавший её вопрос.

– Я хотел… – он задумался. Видимо решал что хотел больше. – Хотел…

То, что он хотел, было понятно без слов. Меди пьяно хмыкнула и посмотрела на здоровенную штуку, гордо торчащую вверх. На такое трудно не смотреть. Самая выдающаяся часть его тела.

– Хотел кое-что другое… – словно дразня девушку он двинул бедрами и его эрегированный член закачался.

Оборотень продолжал стоять в изножии кровати. Такой большой и красивый. Поджарое мускулистое тело, сразу выдавало в нем воина, это тебе не изнеженный торговец. Хорош, решила Медея. Весь. Даже этот, как его… детородный орган…

– «Детородный орган», – повторил мозг.

Штучка которой делают детей. Таких маленьких оборотней вроде Сфеноса. Заинтересованный взгляд девушки прекратил свои блуждания по телу похитителя и сосредоточился на торчащем члене.

– «Очень полезный орга», – заверил мозг.

– Что, другое? – она раздвинула ноги и посмотрела ему в глаза.

Двуликий замер и тяжело глотнул. Не ожидал.

– Тебя… – и смотрит. Ждет? Чего? Разрешения?

Она убрала руку с груди и поманила пальчиками. А что? Спасала свою жизнь… И думала о продолжении рода. Она, между прочим, последняя из Фалин! Это такая ответственность: сохранить свой род.

Оборотень наклонился. Медленно оперся о постель одной рукой, второй, стал на кровать коленом и двинулся к ней. Опасливо, словно был на охоте и боялся спугнуть осторожную дичь.

– Скажи, – навис над ней.

– Что? – его глаза вблизи были просто завораживающие. Как жидкое золото, не оторваться.

– Скажи мне да, – губы совсем рядом.

– Да?

– Моя пара, – это не слова, стон.

Горячий. Невыносимо горячий. От прикосновения его губ Медею словно окатило кипятком. Только очень-очень приятно.

– Да…

А он волновался. Беднягу потряхивало, дыхание сбилось и руки шарят, словно не понимает за что хвататься в первую очередь. Такое волнение мужчины приятно. Лучше, чем надменная самоуверенность, что сквозила в поведении Вейда.

Медея абсолютно спокойна. А что волноваться? Решение принято. Она вся отдалась научному эксперименту. Это важно, выяснить способно ли её тело зачать от двуликого? Если получится… У неё будет ребенок! Свой ребенок!

Поощряя и успокаивая, она обняла Церуса. Погладила широкую спину и поддалась бедрами, поторапливая приступить к основному. Процесс обещал быть приятным. Она точно получит от него удовольствие.

– Да, Церус, – и закинула ногу ему на бедро.

– Медея, пара… – бормочет на ушко двуликий. Носом тыкается в её шею и жадно обнюхивает. – Пара Цруса…

Член упирается в её промежность. Плавно двинув бедрами, оборотень проталкивается внутрь. Большой. Меди даже немного струсила, почувствовав как он раздвигает её. Но боли нет, только вновь проснувшееся желание. Он осторожен и нежен. Что-то шепчет, бормочет жалобно, о чем-то просит.

– Да, Церус, – она не осталась неподвижной. Это приятно поддаваться ему навстречу. – Хорошо…

Его толчки участились. Глубже. Резче. И финиш. Громко застонав укусил за шею. Меди не удивилась, оборотень чего ещё от него было ждать? Но сейчас кусал не больно. Только прихватил кожу. Скорее держал. И дрожит. Спина покрылась испариной. Жарко? Ей тоже. И очень хочется пить.

Горло словно припорошили песком. Это все от гномьего рома.

– Пить, – попросила, когда дыхание Церуса восстановилось.

Поднял голову. Улыбка дурашливая, счастливая и сам похож на растрепанного мальчишку.

– Моя пара хочет пить? – выскользнул из неё и приподнялся на локтях. А тело все еще подрагивает. – А есть? Хочешь есть.

Поцелуй. И прикусил за губку. Какой игривый и довольный собой. А где рычащее чудовище?

– Да, – неуверенно кивнула Медея.

Она точно хочет есть? По ощущениям – пора. Она ведь так и не позавтракала, как-то не до еды ей было в это утро. А после всех этих происшествий… энергозатратных, живот недовольно заурчал.

– Но сначала пить. Только не ром, – в голове не улегся туман от уже выпитого. – Если можно воды.

Церус в растерянности оглядел комнату. На столе стоял кувшин, но воды там точно нет. Посудина была треснувшей, и он ссыпал в нее полезные мелочи. А больше из кухонной утвари в комнате ничего не было. Он совсем недавно сюда перебрался, провел в башне лишь пару ночей. Потому запасами не обзавелся. Да и зачем? Приходил спать, а поесть всегда можно на кухне.

Придется сходить вниз. Осторожно отодвинулся от нее.

– Подождешь тут минутку? Сейчас схожу в погреб и принесу питья и еды. Ты что больше любишь оленину и кролика? – поцеловав в ушко поинтересовался Цер.

В погребе на крюках весела парочка закопченных кроличьих тушек и запечённая оленья нога имелась. Все это отложили для сегодняшнего ужина. Хотели отметить

– Все рано, – Меди стыдливо прикрыла грудь.

Движение не осталось незамеченным.

– Глупышка, – зашептал так волнующе, что пальчики на ногах подогнулись. И руку убрал. – Я все видел, – губы оборотня нагло обхватили красную горошине.

Меди охнула и покраснела как спелая малина.

– Мой Мёд.

Плавно соскользнул с кровати. Принес одеяло, пуховое и легкое. Прикрыл девичью срамоту, сам стал одеваться.

– Я быстро вернусь, а ты, – он игриво дотронулся до кончика её носа. – Будешь ждать меня тут и сидеть тихо как мышка. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула Медея.

– И никуда не высовывайся! Когда вернусь, нам нужно будет о многом поговорить. Согласна?

– Да, – вот поговорить действительно нужно. Столько всяких вопросов в голове. Зачем? Почему?

– И поближе познакомимся.

– Куда уж ближе? – хихикнула Меди, наблюдая как он застегивает рубашку.

– Имя твоей стаи не знаю, – серьезно пояснил оборотень. – Фамилию рода.

– Медея Фалин, – просто представилась девушка. А чего скрывать? Вся семья мертва если и захочет отомстить за нарушенную границу, никого не найдет.– А стаи нет. Не приняты у нас стаи.

– Понял, – кивнул Цирус. – Позже… наверное, познакомлю тебя со своей.

– Семьёй? – она ведь сразу поняла, что он не один тут такой.

– Стаей. Ты не пугайся, все эти россказни… Мы мирные. Без причины не звереем.

Какая хорошая у него улыбка. А глаза зеленые. Теперь. От оборотня только желтые крапины в них остались. И зрачок нормальный, круглый. Значит успокоился? Сбросил напряжение? Медея улыбнулась в ответ.

У Бёрк тоже так было, когда в зверя перекидывалась сверкала желтыми зенками, а в прочее время, синие.

Церус закончил одеваться, направился к двери, там резко остановившись, повернулся к ней. Залюбовался. Сидит, натянув одеяло до самого подбородка. Растрепанные волосы в беспорядке отброшены за спину. Губы пухлые от поцелуев. Так не хотелось покидать комнату и оставлять ее одну. В душе от этого было неспокойно. Страх потерять обретенную пару, сдавливал сердце. Но он ведь совсем ненадолго.

Гелиодор тоже уезжал ненадолго, только вот…

Хватит. Тряхнул головой. Что за бред лезет в голову? Где гномий хутор и где его башня? Такое безопасное место еще нужно поискать по Широким землям. Тише только в спальне эльфийского короля.

– Моя пара, – ласково улыбнулся Церус.

– Хочет пить, – многозначительно вздернула бровь Медея.

Засмеялся и кивнув головой вышел из комнаты.

Глава 5

4. Свобода?

Церус бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Не хотел надолго оставлять её одну. Медея. Его пара! Счастливо заулыбался, мысленно повторив эти слова. Его! Пара! Кто бы мог поверить в такое? Обрести счастье в этой глуши. Невероятно. И он не позволит ей скучать в одиночестве, мигом добудет что нужно и вернется быстрее ураганного ветра.

Оборотень выскочил на улицу, огляделся. Никого. Хорошо. Его злила мысль что придется рассказывать о ней, делится, пусть всего лишь информацией. Не сейчас. Их связи нужно окрепнуть, и зверь что ворчит под кожей, должен успокоится.

Еда. Глянул в сторону казармы. Нет, в общую кухню он не пойдет. Там сейчас наверняка собралась вся стая, начнутся расспросы, вопросы. Все оборотни страсть какие любопытные. А Церусу некогда было отвечать, его пара ждет. Медея голодает и умирает от жажды. Волосы на загривке Церуса стали дыбом от таких мыслей. Торопись! Нужно срочно накормить её. Ведь самка выбрала его, увидев в боевой форме. Значит рассчитывала, что сильный оборотень сможет обеспечить её всем необходимым. Нельзя разочаровать маленькую орчанку.

Повернув направо, Цер остановился у большой дубовой двери с крепкими кованными засовами. Тут черный вход в погреб. Замок был выстроен по уму, хитро. Второй вход сделали тут для удобства загрузки провизии. Не нужно идти через коридоры и кухню. Открыл дверь и сразу с телег сноси вниз все что привез. Но с запорами, конечно, переборщили. Будто не еда там хранилась, а все сокровища Широких земель. Церус отодвинул засов. Сейчас замка на задвижке не было, да и что там брать? Оленью ногу? Пошел вниз, в густой полумрак. Окна в погребе располагались по дальней стороне и под самым потолком. Узкие, забранные ржавыми от времени решетками. Через пыльные стекла внутрь проникала совсем малая толика света. Ровно столько, чтоб не убиться на ступенях.

Тут что-то сгорело? В большой каменной комнате, со сводчатым потолком, воняло сожжённым мясом и висела дымка, как от костра. Наверняка Дюморт опять перемудрил со стряпней. Церус чихнул. В дежурство этого растяпы вечно что-то случается. То квашня убежит, но суп скиснет. Кулинария явно не была сильной стороной Дюма. Церус сочувственно вздохнул и пошел к полкам.

Огромный подвал, занимавший все пространство под главным зданием, был разбит на секции. Когда-то они служили для определённых продуктов. Там мясо, тут сыры, а в дольнем углу, судя по бочкам и выемкам для бутылей, винный отсек. Бочонки прекрасно сохранились, но были пусты. Ненадолго. Как только в замок потянутся торговцы, оборотни собирались наполнить их отменным эльфийским вином и гномьим ромом.

Сейчас с продуктами оборотни не заморачивались, сваливали всю снедь возле входа, что вел на кухню. Не так много у них было еды, чтоб растаскивать её по углам.

Церус пошел к левой стороне. Вчера он развесил там тушки закопчённых зайцев. Собирался угостить свою пару нежным мясом и за одно похвастаться. Он сам коптил их и в этом был лучшим из стаи. А из напитков? Бутылку молодого вина и кувшин с холодным морсом. Самое лучшее для восстановления сил. Церус потянулся к полке и этот момент дверь за его спиной, резко захлопнулась. В помещении стало еще темнее. Что за глупые шутки?

Церус метнулся наверх и забарабанил в толстую створку. Горечь паленого, не давала понять кто стоял за ней. Но ведь её кто-то запер? Кто-то из братьев. И вонь эта не спроста, специально устроили, чтоб он их не почуял раньше времени. Решили пошутить? Такой розыгрыш?

– Сейчас же откройте, идиоты! – заорал разъяренный оборотень. – Иначе я сам выломаю эту преграду и тогда вам не поздоровится. Переломаю ваши ноги и откручу тупые головы. И видят небеса, правда будет на моей стороне!

Ему никто не ответил. Приложил ухо, прислушался. За дверью царила абсолютная тишина. Ушли? А его оставили здесь? Как какого-то пленника?

– Слышите меня? – Церус с силой ударил по дереву. – Игры кончились, я начинаю злится всерьез.

Тут в голове появилась страшная догадка. Его пара! Они решили отнять его пару! Забрать сокровище, что подарила покровительница Луна.

– Не-е-ет!!! – заорал оборотень, принимая полную боевую форму.

Огромные когти яростно заскребли по дереву. Удары большого тела сотрясали дверь. Но

За оборотнем закрылась дверь, и Медея осталась в комнате одна. Можно спокойно оглядеться и обдумать сложившуюся ситуацию. Меди решила совместит две задачи в одну. Но сначала нужно одеться. Пусть алкоголь все еще дурманил её голову, оставаться голой в незнакомом месте было как-то тревожно.

Откинув одеяло, она резво свесила ноги с высокой постели. Низ живота отозвался на резкое движение. Место, отвыкшее от близости с мужчиной, непривычно саднило. Не боль, ощущения вполне терпимы, скорее дискомфорт. Вспомнив пережитые моменты, Меди покраснела и согласилась что оно того стоило. Парень попался хоть куда и ласковый. Действовал так осторожно. Но с такой штукой… урона было не избежать. Хорошо, что она не девственница. Её самый первый раз походил на пытку, хотя размер того члена, был куда как скромней. Потом тело привыкло. Конечно, такой феерии как сегодня, с Вейдом она никогда не испытывала, но и боль больше не приходила. Значит дело в привычке. Привыкла тогда, привыкнет и сейчас.

Меди замерла от такой мысли. Она собиралась спать с ним еще? Почему нет? Детё так сразу может и не получится. От своего «немужа» она забеременела только на третий месяц.

– Где же сорочка? – девушка внимательно оглядела комнату. Почти круглая, как будто находилась в башне.

Меди вспомнила множество острых пик над лесом. И торопливо подошла к ближнему окну. Точно башня. В испуге отпрянула, от высоты даже голова закружилась. Раньше никогда не поднималась выше второго уровня, а тут… Четвертый или пятый этаж?

Посмотрела на верх. Потолок сводчатый, но не особо высокий. Темные балки, украшенные резьбой, лепнина по верхней кромке стены. Если все комнаты такой высоты… да, скорее пятый уровень. Решила убедится в этом и перешла на другую сторону комнаты, к другому окошку. Их здесь много, все с ромбовидным остеклением и витражными вставками.

От цветного стекла на стенах красивые блики. Единственное их украшение. Без ковров и картин, светлый камень смотрелся грубо. Тут вообще очень мало было чего-то из украшений, из ткани. Только постель с одеялом и подушками, а остальное… Такое чувство что комнату обокрали.

Медея присмотрелась. Над окнами багеты, только вместо портьер, крючки с обрывками истлевшей ткани. И над кроватью. Там, где должен висеть балдахин, только пустые перекладины. Комнату и вправду обокрали, только не воры, а время. Это оно оголила камень и дерево, уничтожив всё что поддалось тлену. Видно место долго было не жилым и обзавелась хозяином совсем недавно.

Значит оборотни и вправду пришли совсем недавно? Те годы что она ходила на эту сторону, их тут не водилось?

Меди вдохнув воздуха и храбрости, взялась для устойчивости за подоконник и посмотрела вниз. А когда привыкаешь начинаешь замечать красоту открывающегося отсюда вида. Замок сверху походил на маленький город. Проходы между башнями и строениями с высоты как улицы, а замковые стены как крепостные в городе. И даже речку видно. Вон она, вьется синей лентой. Конечно, обиталище не рассмотреть. Оно в другой стороне и закрыто кладбищенским перелеском.

Медея оторвалась от разглядывания. И натолкнулась на свое отражение. В оконной нище было встроено зеркало. Здоровенное, от пола до потолка, старинное, изъеденное патиной. А в нем растрепанная девушка. Голая и пьяненькая. Меди хихикнула и икнула. Не удержалась и покрутилась разглядывая себя. Болезненная худоба, иссушившая её тело после Красного мора, сгладилась спокойной городской жизнью. Вот и ребра уже не так просто сейчас сосчитать. Только раньше все равно была красивей, сочней и без этих вот крапин по всему телу. Медея сморщила нос и отвернулась.

– Сорочка. – напомнила себе девушка и пошла обходить комнату.

Как тут найти небольшой клочок ткани? Повсюду навалены мужские вещи. И на стульях, и на столе, хотя у двери стоит большущий шкаф. Что за неряха тут живет?

Медея подошла к столу и потрогала меч угрожающего вида. Сразу видно, что оружие старинное, боевое. Ножны покрытые узором, иссечены царапинами и сколами, местами рисунок сильно истерся. Не для красоты эта штучка, ей убивали.

– Тут нет, – с уважением кивнула и отошла.

В следующем оконном проеме камин. Провела пальцами по светлому мрамору. Красиво и пыльно. Потерла посеревшие подушечки пальцев друг о друга. Видимо Церус тут совсем недавно, не успел еще основательно обжиться, только вещи перенес и кое-как смел паутину по углам. Хотя нет, оборотень орудовал не только веником. Грязи на деревянном полу не было, босые ноги Медеи остались чистыми. Значит мыл пол. И окна протер, и мебель. Резной гарнитур поблескивал красным лаком. Чистый.

А вот и сорочка. Нашлась у кровати в груде изодранной одежды. Поспешно натянула. Пусть вещица не особо что скрывала и длинной только по колени, так все же куда лучше, чем щеголять по комнате голышом. А… панталоны? Где её шелковые панталоны? Меди отдала за них десять монет. Как заверяла портниха: эта вещь сшита по последней моде, такая должна быть в гардеробе любой молодой девушки. Проклятая в растерянности перетряхнула обрывки, в которых нашла сорочку.

– Куда же вы подевались? – она встала на колени и заглянула под кровать. Может здесь?

Существо было бледным и смахивало на маленькое привидение.

– А-а-а, – пискнула Медея и чуть отпрянула.

Бледное пятно никак не отреагировало на ее крик и осталось неподвижным. У неё что галлюцинации? Мерещатся призраки в подкроватных тенях? Там наверняка никого нет, только большой клочок пыли. Гномий ром придавал храбрости, и Медея сунула голову под кровать. Всмотрелась повнимательней. Нет. Никакая это не пыль и не крыса, умершая и вернувшееся на этот свет привидением. Существо было живым. И судя по виду вполне себе разумным.

– Привет, – Медея не нашла ничего другого как поздороваться и помахать крохе рукой.

Подкроватный обитатель тоже поднял ручку. Смешную. На тонких как у птички пальчиках, длинные коготочки. Хотел помахать в ответ? Нет. Просто потер глаз.

Какой странный. Маленький. Ни на кого из ранее знакомых существ, не похожий. Ядреная смесь крысы, нетопыря и человека.

Плоское личико и большие полупрозрачные уши, точь-в-точь как у летучих мышей. А глаза вполне себе человеческие, только в пропорционально куда крупнее. Нос очень маленький, ярко-розовый и от того, кажется, что бледное существо долго плакало. «Нечто» зевнуло. …Или такой вид от того, что спало? Медея громко кувыркаясь с оборотнем на постели, разбудили беднягу? Бледные водянистые глазенки тоже отливают краснотой. Все же на заплаканную больше похожа. И на девочку. За широкими торчащими в стороны ушами, две тонкие косички. Темная тряпочка,

– Ты кто? – Меди совсем перестала боятся и пододвинулась ближе.

Вид у существа вполне мирный и зубы не страшные. Девушка успела рассмотреть их пока соня зевала. Походили на кошачьи, впереди маленькие, даже крошечные и только с боков короткие клычки.

– Кис-кис-кис, – позвала девушка.

Кроха удивленно уставилась на неё.

– Я поняла, что ты не кошка, только как тебя звать, не пойму, – Меди развела руками.

Кроха дернула ушками, гордо отвернулась и пошла в другую от девушки сторону. Медее, засунувшей под кровать голову, стало не видно бледное существо. Она встала и забравшись на постель огляделась. Край черной тряпочки скрылся за сундуком. Потом внутри деревянного короба что-то загремело, и крышка словно сама собой откинулась. Оттуда высунулась голова незнакомки. Прищурившись, она снова пристально оглядела Медею и юркнула обратно.

– Эй ты что там делаешь? – встав на кровати в полный рост, Меди пыталась рассмотреть содержимое сундука. – Его хозяин надеюсь не против? Никому не нравится, когда роются в твоих вещах.

Вместо ответа из сундука выбросили шкатулку. Стукнувшись о пол, она открылась.

– Мои панталоны! – радостно воскликнула Меди и проворно соскочив с кровати, стала надевать находку. – Так это ты их спрятала?

Незнакомка, наблюдавшая из сундука, замотала головой, отчего уши смешно затряслись.

– Нет? Тогда…он?

Бровки поднялись, мелочь задумалась. Поскребла себя коготочком по подбородку и кивнула.

– Вот гад, – Медея подошла к зеркалу и оглядела себя. —Чуть без пантопонов не оставил. А расчески нет? – спросила маленького… эльфа?

Малышка выпрыгнула из сундука и побежала. Очень походило на движения крысы. Длинные коготочки застучали по деревянному полу. А потом она исчезла. Просто растворилась в стене.

– Эй ты куда? – Меди подошла и растерянно поводила рукой по месту, в котором исчезла незнакомка. Никакого скрытого прохода, сплошная стена. – А представится? Или ты не умеешь говорить? – видимо это все же был эльф. Домашний. Только волшебные существа могли вот так проходить сквозь стены.

В дверь постучали. От неожиданности Медея подскочила. Кто там? Это вернулась бледная кроха? Или Церус? Больше некому. Но зачем стучать? Медея нерешительно подошла и повернула ручку двери. На лестничной площадке стояло несколько очень крупных, мускулистых мужчин. Оборотни. Без сомненья. От страха Меди икнула.

– Приветствую тебя о прекрасная дева! – торжественно заговорил стоявший впереди.

За его спиной раздались сдавленные смешки.

– Во загнул, – услышала девушка чей-то шепот.

Первый обернулся и тихо прорычал:

– Заткнитесь, идиоты! Вы её пугаете.

Потом повернулся к Медее и старательно улыбаясь продолжил.

– Мы принесли твои вещи, – и протянул ей платье и сандалии. – Можешь одеться.

– Спасибо, – растерянно промямлила Мед и прижала к груди одежду.

– Наш друг не обидел тебя? – и чуть наклонившись принюхался. К ней!

– Кто? – спросила Меди. Ей уже нужно пугаться? Кричать? Убегать? Возможно, пришло время спрятаться под кроватью? Прыгать в окно не вариант…

– Церус. – пояснил оборотень и улыбнулся шире. Видимо думал, что вид крупных клыков, способствует налаживанию контакта с человеком.

– Церус? – переспросила и замотала головой. —Нет, он… все нормально.

Оборотень ведь понимает, чем они тут занимались? Секс имеет сильный запах. Именно это он и ощутил?

– Мы, – говоривший сделал широкий жест в сторону других оборотней. – Пришли извиниться за его недостойное поведение.

– Не стоило, – Меди растерянно улыбнулась в ответ. Может после извинений они свалят?

– Наш друг был пьян, и не понимал, что делает, – голос оборотня был добрым, и весь его вид тоже был вполне мирный. Внушал доверие. – Это похищение… мы так не делаем.

Правда? Почему-то Меди засомневалась. И в том, что Церус был пьян при их встрече, и что девушек не похищают. Решила, что у оборотней такое в порядке вещей. Моя! Кинул на плече и поволок домой. Вполне себе реальная картинка. А этот стоит и убеждает в обратном.

– Мы вернем тебя, где взяли.

Неожиданно. Медея растерялась. Вот чего не ожидала от пришедших, так это свободы. И было… как-то странно покидать комнату вот так, не попрощавшись с её владельцем. Но с другой стороны… Может так будет лучше? Если она не вернется до вечера, девочки будут волноваться, пойдут искать, перейдут границу. А что на уме у этих здоровенных мужланов, она в точности не знает. А вдруг они отловят всех перешедших границу девушек, запрут их в своих башнях и… будут вытворять с ними всякие неприличные безобразия.

– Вернете меня? К реке? – алкоголь дурил и мешал как следует сосредоточится. Пожалуй, она согласится.

–Да. Идем, я отвезу тебя домой, маленькая орчанка. – и оборотень отступил, показал ей на лестницу. Двуликие, стоявшие за ним, с готовностью потеснились.

Меди нерешительно шагнула на порог безопасной комнаты.

– Только сначала оденусь, – она без лишних слов захлопнула перед ними дверь. Мигом натянула платье и обулась.

Теперь что? Идти? Уверенности в правильности решения не было. Но какой у нее есть выбор? Вдохнула побольше воздуха и вышла. Они даже не пошевелились за время её отсутствия. Шаг, другой. Её оглядывают и как один широко улыбаются. И принюхиваются. Но держатся на расстоянии и даже руки прячут за спины.

Тут в голове Меди щелкнуло и зазвонил тревожный колокольчик. В ушах словно громкое эхо повторилось «орчанка». Он назвал её орчанкой! Но почему? Зеленая краска смылась. Меди специально долго парилась в бане и терла кожу смесью золы и розового мыла. А он все равно спутал ее с орком? На взгляд Меди – у них ничего общего, хотя она ни разу не видела настоящего орка. Разве только, неровная кожа? Возможно, до оборотней долетели слухи про карликовую породу. Получается, что так. Но главное–они не догадались кто перед ними! Орчанка! И Церус? Может только поэтому она еще жива?

– «Так, так, так, подруженька, нужно побыстрее убираться на свою сторону!» – инстинкт самосохранения заставил забыть о нерешительности и Церусе. В бездну эти любовные приключения, нужно спасать свою жизнь.

Ускорила шаг и почти побежала вниз. Машинально оценивая красоту лестницы. Вся эта резьба, балясины, перила. У папеньки было куда как скромнее, хотя их семья была самой зажиточной в округе. Вот и двор, и солнышко. А оборотни подготовились к её отъезду. У самого порога, пара запряженных лошадей.

– Можешь ездить верхом? – спросил тот что разговаривал с ней раньше. Видимо их вожак.

Кивнула. Её тут же словно пушинку подхватили и посадили в седло. Хорошо хоть боком, по-женски, иначе сверкая панталонами перед толпой мужиков, она бы сгорела от стыда. Главный оседлал вторую лошадь и взяв её коня под уздцы, поехал к воротам крепости. Другие двуликие остались и провожали их взглядами. Их хитрые морды настораживали. Но

Когда лошади проезжали ворота Меди услышала вой. Не слишком громкий, приглушенный, будто существо угрожающе завывавшее, находилось под землей.

– Церус, – поморщился сопровождающий. – Мы закрыли его в подвале, чтоб немного остыл. Когда протрезвеет, выпустим.

Медея понятливо кивнула. А что удивительного? Такое случается сплошь и рядом. Напился – в подвал. Похитил девушку – извинился и вернул.

– Ты не бойся, он не станет тебя искать, – а вот эти слова как-то неприятно царапнули. – И на другую сторону мы не ходим. Совсем.

Дорожка через лес еле заметна и приходилось нагибаться проезжая под низкими ветками. Провожатый ехал неспеша и постоянно поглядывал на Медею. Видно, что хотел говорить с ней еще о чем-то, но сдерживался и только подбадривающе улыбался. Вот и поляна, а на ней её корзинка. На том самом месте, только полная перхалки. Они собрали травку в качестве извинения?

– Ну, – оборотень почесал затылок. – Ступай. Мост там.

– Я знаю, – кивнула Меди.

Во взгляде оборотня промелькнула радость. Он довольно осклабился. Что рад её уходу? Не нравится, когда чужие гуляют по территории? Меди быстро зашагала к мосту. Оглянулась. Оборотень уже сел на лошадь и не дожидаясь ее ухода, скрылся в лесу. Это хорошо. Значит не заинтересован. Значит можно выдохнуть. Перепрыгивая с камня на камень, почти не гладя под ноги, она промчалась через речку.

Наконец родной берег. Медея побежала, быстро. Почему-то хотелось оказаться подальше от замка с приключениями. На ходу постоянно оглядывалась. Никто не преследует? Никого. Как и обещали.

Смотря назад больше, чем вперед, Медея не заметила препятствия. Столкновение с Зоей было сокрушительным. Девушек отбросило в разные стороны. Обе упали на землю.

– Меди, – завопила недовольная кучеряшка. – Ты что спятила? Носишься как шалопутный древогрыз, – от удара её шляпка съехала набок и Зойкин вид был презабавный.

– Кто это, – спросила запыхавшаяся Медея и легла на траву. Алкоголь и ощущение безопасности навалились сонной дремотой. Хотелось вот так лежать на солнышке и спать, спать…

– Темная сущность, что поселяется в деревьях и съедает их изнутри, – Зое подали руку и она поднялась, недовольно отряхивая и без того грязное платье.

Оказывается, Меди успела добежать до самой обители. Девушки собрались у калитки и внимательно рассматривали обновлённый забор. Зоя привезла из города специальную добавку для белил и выкрасила свою комнату в жутко— розовый цвет. Обычному человеку находится в её спальне теперь было противопоказанно. Берта очень точно описала причину:

– Чревато психическим расстройством.

Такая оценка не остановила Зойкину творческую сторону. К несчастью, у неё оставалось еще много розового колориума. Уговорив нескольких девушек, она принялась за забор вокруг обители. Просто побелить его в жуткий цвет, показалось не достаточным, потому красили доски через одну.

– Какая жуть, – Берта всегда отличалась прямолинейностью.

– Зато отпугнет всех хищников, – усмехнулась Медея. Ей было хорошо, вот так лежать на прохладной травке.

– Я же говорила, что она опять ходила на ту сторону. – Зоя указала на полную перхалки корзину. – А ведь Берта запретила гулять там, пока у нас нет разрешения.

– «Ну, ябеда, когда-нибудь я тебя поколочу», – мстительно решила Медея, а вслух пояснила:

– Для дела ходила, не ради прогулки.

– Вижу, – подошедшая к ней Берта, смотрела с подозрением. – А почему такой вид?

– Какой? – Меди задумалась. Рассказать?

– Больно помятый.

– Устала. – Медея хотела подняться, но у нее кажется, отказали ноги. Все силы покинули её тело. Наверно, последствия пережитого шока.

– И тут, – Берта провела себе по шее. – Оцарапалась?

Медея тронула место, на которое указала сестра. След от его укуса. Ранка превратилась в ощутимый под пальцами рубец.

– И пахнешь, – Берта наклонилась совсем близко. – Ромом? Гномьим ромом! Ты что напилась?

Тут нервы Медеи сдали, и она заревела. Да, оказывается она не герой, а слабая пьяненькая женщина. Девушки окружили её в тесный кружок и сочувственно гладили по растрёпанным волосам.

– Я пошла, как всегда, – размазывая по шекам слезы и икая говорила Меди. – Упала…

– Куда? – ахнули хором сестры.

– В воду, – уточнила Медея. – Там на мосту скользко, я шла и…

– Бултых! – кивнула головой Зоя.– Это слизнизуи виноваты. По ночам они выползают из воды и облизывают камни. Те становятся страшно скользкими…

– Хватит, – осадила её Берта. – Мешаешь. Давай после расскажешь про своих слизуниров.

– Слизнизуев, – поправила Зоя.

– Не важно. После… И? – обратилась к Медее. – Упала…?

– Но потом поднялась и перешла мост.

Девушки радостно закивали. Хорошо, что все прошло хорошо.

– Я стала собирать перхалку, – Медея указала на корзину.

– О-о-о, – похвально протянули сестры.

– Потом выскочил оборотень, – продолжила Медея и икнула.

Девушки замерли и хором охнули:

– ОБОРОТЕНЬ?!

– Да! Он был огромный! – всхлипнув пояснила Меди. – Зубы и когти. Так рычал… Укусил меня, – из глаз девушки выкатились две большие слезинки. – Здесь. – указала на шею.

– УЖАС! – у всех девушек от страха выпучились глаза.

– К-к-к-как ты выжила? – прошептала Берта.

– Не знаю, – всхлипнула Меди. – Я упала в обморок.

– Отличный план! Прикинутся мертвой! – восхитилась Зоя.

– Когда очнулась…

– Его не было?

– Оказалась в замке.

– В замке?

– Откуда замок? – Берта посмотрела на Меди с подозрением. Весь её рассказ… Может бедняжка просто ударилась головой и ей все привиделось?

– Он там, – Медея указала рукой в сторону речки. – Его видно с моста и вороны. Они там живут.

– А оборотень? Он был с тобой? В том замке? – Чаруна взяла её за руку.

– Да он был со мной…И…

– И что он сделал? – замерли в ужасе девушки.

Медея густо покраснела, вспомнив «что» сделал с ней оборотень. Про такие подробности стоит умолчать. Да и как назвать то, что делали его губы?

– Он… Он… Поцеловал меня…

– Поцеловал! – в голосе Себастины был восторг. Она было самая любвеобильная из них, и в городе заигрывала с каждым гномом.

– Да. Поцеловал, – и Медея опять заплакала. Вспомнила что больше не увидит Церуса. Но почему от этой мысли так грустно? Всего лишь мужчина. А мужчинам доверять нельзя.

– О, должно быть он был страшный? Оборотень? Тебе было противно лобызаться со зверем? – предположила Агафья, глядя, как она убивается.

– Нет, – замотала головой Медея. – Оборотень изменился и стал… Высокий, стройный… ласковый.

Ее ответ вызвал изумление и повышенный интерес на лицах девушек.

– Красивый, – решила Себастина.

– Может быть, сильно старый? – допытывалась Зоя.

– Нет молодой, лет тридцать… Наверное…

– А после поцелуя? – серьезно спросила Берта.

– Он пошел за водой. В погреб. А его друзья вернули меня обратно.

– Его друзья?! То есть еще оборотни?! – выпучила глаза Берта.

– Что-то около двадцати…

– Что-о-о-о? – ахнули девушки и в растерянности стали переглядываться.

– Они заперли его, а меня отпустили. Сказали, что он напал, потому что был сильно

– О, наверное, поцелуй был ужасным? – допытывалась Себастина, ей очень хотелось знать подробности.

– Да, нет, – покачала головой Медея. – Очень приятным. – «Очень, очень приятным».

– Так чего ты ревешь? – возмутилась Себастина. – На твоем месте, я бы сначала от души помолилась небесам, чтобы он оказался неисправимым пьяницей и напивался каждый день, а затем пошла на ту сторону и бродила бы под стенами их замка до тех пор, пока не встречу его еще раз и не получу как минимум еще сотню-другую, прекрасных поцелуев.

Девочки захихикали.

– Я испугалась…

– Любой бы испугался, – поддержала ее Берта.

– И…

– И? – напряглись девушки.

– Они называли меня орчанкой.

– То есть…

– Они не поняли, что я человек.

– Ну это проблема только до приезда Бёрк. Как только получим разрешительную бумагу, закон нам будет не страшен, – беззаботно махнула рукой Себастина.

– Идемте уже, – Берта поднялась с травы и подала Медее руку. – Тебе нужно поесть и отдохнуть. И… Спасибо за живицу. Спасибо что рисковала собой. – Берта обняла ее и погладила по голове. – Значит за рекой есть замок и теперь он обитаем… Нужно держаться подальше от моста. Хотя бы пока Бёрк не вернется. Мало ли что? Хоть они не поняли кто мы, в любой момент их может посетит озарение. Безопасность превыше всего.

– Безопасность превыше всего, – хором повторили за ней девушки.

Семеня, друг за дружкой, словно маленькие утята за уткой, девушки прошли за Бертой в калитку.

– Скорей бы уже осень и мы уберемся отсюда… – вздохнула Зоя и с силой захлопнула за собой ярко-розовую дверь.

Из зарослей за девушками пристально наблюдал огромный бурый волк. Перекинувшись, Марион осторожно отодвинул, мешавшую обзору ветку.

– В шапке с васильками, моя. —донесся до него тихий голос Сардера из соседних кустов.

– Какого черта ты здесь делаешь? – прошептал Марион. – Я же велел всем оставаться в крепости.

– Моя с рябиной, – совсем рядом отозвался Улекс. – А та, что зашла первой, для Вердела.

Марион оглянулся и обнаружил под пышной листвой почти всех оборотней своей стаи. Они с азартом выбирали себе орчанок, ориентируясь на их запах и разрисованные шляпки.

– Тише, они нас услышат, и вы спугнете их, – попытался образумить братьев Мар.

Его проигнорировали и продолжили. Нет ничего важнее выбора пары. Поняв, что вот-вот останется одиночкой, Марион стал перебирать в уме все увиденные им шляпки.

– Моя с… с … – глаза Мариона забегали. Неужели все уже заняты? – С красными ягодами! – он облегченно вздохнул. Успел!

– Ягодами? – засмеялся над ним Дюморт.– С красной смородиной. Поздравляю! Это намного лучше, чем гоблиниха из кабака.

Оборотни загоготали.

– Тише, – шикнул на них довольны Марион.

Оборотни прикрыли рты.

– Почетное место: «у меня самая страшная подруга», свободно.

Глава 6

5. Парная метка

Огромный волк, рыча, разбегался по ступеням и ударялся всем своим мощным телом о толстую дверь. Снова и снова. Он царапал её и в ярости, даже пытался грызть. Дверь стойко выдержала натиск обезумевшего от злости оборотня. На железных полосах остались лишь следы от его когтей.

– Церус, – за преградой тихи позвали.

– Убью, – слово, искаженное пастью зверя, получилось нечетким, но вполне доходчивым.

– Это Ксин, – испугано пояснили из— за двери. – Если успокоишься и пообещаешь не бить.. хотя бы меня, то я отопру замок и выпушу.

Это будет сложно. Зверь вдохнул. Медленный выдох. Повторил. Зрачок расширился. Хорошо. Продолжай. Когти втянулись и Церус вернул себе привычный облик. Только клыки выпирали сильнее обычного и в груди рокотал от недовольства.

– Открывай, – в двери стукнул совсем тихо.

– Обещай что не тронешь, – потребовал предусмотрительный трус.

– Где она?

– Её отпустили. В малину.

– Что?!

– Ничего плохого не хотели.

– Открой! – удар посильнее.

– Ты не тронешь меня?

– Мы ведь братья, как можно…

– Обещай!

– Обещаю, что не стану проливать твою кровь.

– И остальных.

– И остальных убивать не стану, – звучало не особо обнадеживающе, но железо заскрежетало.

Ксинит снял замок и потянул задвижку. Его мучали угрызения совести, ведь он почти что предатель. Рассказал стае про Церуса и девку. Если б не его длинный язык, все пошло бы по— другому. Брат не лишился бы своей орчанки и ни сидел в заточении как преступник.

Резко открывшейся дверью Ксина отбросило на середину двора. Он приподнялся на локтях и тряхнул головой.

– Ты обещал. – пискнул когда его схватили за грудки и сильно тряхнули.

– Что не стану проливать твою кровь, мелкий засранец. Так что просто придушу, – руки Церуса обхватили шею Ксенита.

– Не надо, – Ксин в испуге замахал руками. – Это была не моя идея.

– Что за идея?

– Выпустить её и проследить. Найти место обиталище карликовых орков.

– Идиоты, – скривился Церус. – И чья это была идея? Кто у нас в стае почти что покойник?

– Ты обещал! – опять напомнил Ксин прижатый коленом Цируса к брусчатке.

– Хорошо. Кто у нас будет теперь с оторванными руками? Или ногами?

– Они все… совместно, – Ксин немного разжал пальцы старшего товарища и жадно глотнул воздуха. – Не хотели плохого. Только проследить.

– За Медеей?

– Кто это?

– Моя пара, остолоп! Та, что вы украли!

– Отпустили.

– Она принадлежит мне! – рявкнул Церус и его лицо снова повело, превращая в звериную морду.

– Согласен, – сдавленно просипел Ксин. – Не претендую.

Церус сжалился и когтистые руки отпустили помятого беднягу.

– Опять одежда порвалась, – как-то спокойно вздохнул двуликий и сорвал с себя остатки рубашки.

– Хочешь я зашью? – услужливо предложил Ксин и потер горло.

– Видно придётся походит голышом. – сбросил с себя остальное и перекинулся волком.

– Я… – Ксин хотел что-то сказать, но грозный рык остановил его. – Я бы не советовал соваться на тот берег, – продолжил когда волк скрылся из виду.

Сначала Церус побежал наверх. В башню, в свою комнату. Так и есть. Она пуста… Девушка покинула её и запах пары почти развеялся. В смятении бросился к окну. Никого не видно. Церус пробежал на кухню. Может она среди братьев? И тут никого нет. Вся стая словно испарилась. Видно, во всей крепости остались только он и Ксинит.

Запах девушки обрывался у порога его башни. Значит увезли верхом на лошади. Цер определил направление и рванул по следу, он привел его на поляну. Та самая, где они встретились. Принюхался. Вот здесь она спустилась с лошади, на земле осталась вмятина от маленькой ножки. И рядом запах Мариона. Волк фыркнул, выражая свое презрение предателю. Ничего, скоро он получит от Церуса такой трепки, что сразу забудет свою привычку умничать. Не будет больше изображать из себя второго альфу.

Запах брата совсем короткий. Мар помог ей спустится с лошади и сразу

Её след тянулся по траве. Словно золотая стрелка, он указывал направление в сторону речки. Церус пошел по нему осторожно, не теряя бдительности и оглядываясь по сторонам. Стая где-то рядом. Чувствительный волчий нос, улавливал в воздухе запах соперников. К счастью, совсем слабый. И лучше бы им не попадаться ему на пути.

Оборотня отвлекло желтое пятно. Её шляпка. Отброшенная ветром, она застряла в зарослях малины. Какая красивая, как сама хозяйка. Яркая с этими шелковыми маками. Волк подошел, обнюхал, жалобно заскулил. Бережно взяв в зубы, потрусил дальше.

Мост. Как он мог забыть про него? Следы вели туда, это значит… Орчанка ушла на берег людей? Грудь волка затопило беспокойство. Неужели она живет среди человеков? Трусливый и жестокий народец. Но почему? Стало обидно и горько. Почему она оставила его? Ведь сама выбрала, пометила. А потом так просто бросила? Ведь никто не гнался за ней, не прогонял. Других следов рядом нет, значит шла по своей воле.

Раньше переход на другой берег был бы нарушением Разымающего договора. Это могло стать началом войны между людьми и оборотнями. Хорошо, что эльф притащил им, ту пригласительную бумажонку. Надо же как вышло. Они-то собирались охотится с ней на оленей, а ловят орков. Волк зафырчал посмеиваясь. Да, жизнь способна удивлять.

Оборотень спустился под мост и вошел в воду. Так гораздо удобней перебраться через реку, чем карабкаться по этим разломанным камням. Всего несколько минут быстрого плаванья и вот он уже отряхивает шерсть на глинистом берегу.

Людожит. Такой далекий и близкий. Чужое место. Неизведанное ими до сих пор. Шаг, другой. Странно, на Церуса не посыпался град стрел, люди не вопили, увидев двуликого. И вообще… тут было довольно пустынно. Потянул носом. Из посторонних, не растительных запахов, только след его пары.

Его пары… Волк довольно зажмурился. Сейчас он быстренько отыщет её, заберет и сразу вернется обратно. А чтобы никто не наткнулся на след огромного волка и не поднял тревогу, Церус перекинулся человеком. То, что он был абсолютно голым, двуликого не смущало. Погода прекрасная, телу комфортно и тепло.

За маленьким лесочком, утыканным могильными холмиками, Церус увидел пёстрый забор. Какая интересная окраска. Непривычная. А если смотреть дольше минуты в глазах начинало рябить. Видно, такой способ зашит от врагов. Чтоб наблюдатели ослепли. Хорошо, что он оборотень и куда выносливее человека. Опустив взгляд на приятно-зеленую травку, Церус подошел к забору и легко отодрал доску. Только снизу. Вверху она продолжала висеть на гвозде. В щель осмотрел территорию. Никого. Отодвинул, пролез внутрь и вернул доску на место.

Оказался позади небольшого домика с плоской крышей. Сарай? Нет, сарай левее. Оттуда тянет козлятиной и курицами. А тут, судя по запаху мыла и сырости вокруг – баня. А живут они в том доме. Большой и старый. Пахнет болезнью. Нужно как следует осмотреться. Нюхая воздух, осторожно пошел вдоль забора.

Огороженная территория была заполнена запахами карликовых орчанок. Их аромат ни с чем не спутать, особое плетение. Для нюха оборотня это походило на сладкую радугу, упавшую на землю. Не удержался и потерся носом о столбик навеса. Его пара. Она частенько бывает здесь, на этой летней кухне. Её запах лучше всех и самый притягательней для Церуса. Уже родной. Другие не нужны. Оборотень фыркнул, отгоняя от себе запахи-стебельки других орчанок. Нет, они не манят его. Не кружат голову как запах Медеи.

Что удивительно и приятно: следов орков-самцов нет. Совсем. Ни старых, ни свежих. Только самочки. Братья, наверное, уже знают и страшно рады. Ты подумай, вот так, просто, наткнуться на поселение редчайшего вида и без соперников. Это как найти древнюю сокровищницу. Ничейные драгоценности. Оборотни быстро приберут их к рукам. Хорошо, что Церусу повезло встретить Медею раньше других. С его меткой, на пару никто не посмеет претендовать. А если посмеет, пожалеет об этом…

Оглядывая все, Церус прошел вдоль забора до точки своего входа. Гибкой змеёй забрался на крышу бани. Тут получился удобный наблюдательный пункт. Совсем рядом растёт старая вишня и густые ветки наполовину скрыли край постройки. В них как в кустиках и залег оборотень. Осталось только подождать.

Из дома что стоял напротив, слышались приглушенные стенами голоса девушек. Иногда Церу казалось, что он слышит голос Медеи и тогда его сердце начинало биться быстрее. Все инстинкты требовали пойти и забрать, утащить в свое логово своенравную самочку. Закрыть её на замок, чтоб опять не сбежала, и никого даже близко не подпускать к ней. Но он сдерживался, не хотел пугать маленькую орчанку своим напором. Им нужно поговорить. О многом. Но сначала, пусть объяснит причину побега. Церуса терзала неуверенность в себе. Неужели он успел разочаровать её? Сделал что-то не так? Это не повод расставаться, он все исправит. Нужно убедить её в этом.

Вскоре орчанки стали выходить из дома. Кто-то за водой, кто-то готовил под навесом. Двуликий ощутил запах каши, жаренного лука и кореньев. Еще они заваривали чаи. А мясо? Цер подполз к самому краю крыши и всмотрелся. Нет, мяса совсем не видно. Значит питаются растительным кормом, как та коза что привели с болота. Ну хоть молоко у них было и яйца. Вредные курицы громко суетились во дворе, до самых сумерек. Мешали подслушивать разговоры девушек.

На закате затопили баньку и из трубы, что торчала рядом Цером, повалил дым. Двуликий зажал чувствительный нос, боялся расчихаться и выдать себя раньше времени. Когда стемнело орчанки парами потянулись в купальню. А его Медея? Она вышла самая последняя, когда остальные, мокрые и пахнущие мылом, скрылись в доме. Наконец-то! Сердце в груди забилось сильнее. Хотел спрыгнуть прямо перед ней, но за руку Медеи цеплялась другая орчанка.

– Я хотела спросить об одном существе, – Медея специально попросила Зою пойти с ней, чтоб наедине, без насмешек, попробовать узнать о подкроватном жильце.

– Оборотне?

– Нет, – мотнула головой Медея. Об этом виде она знала больше Зои. – О маленьком. Такое бледное с ушами. – Меди растопырила руки по бокам головы, показывая расположение.– Я увидела её в замке, под кроватью.

– Страшная? – глаза любительницы пугающих сказок, загорелись азартом.

– Нет, хотя смахивает

– Ты говоришь: она?

– Мне кажется это девочка.

– Она говорила?

– Нет. Но разумная. Точно понимала меня. Помогла найти мои… очень нужную мне вещь. И еще проходила сквозь стены.

– Добруша, – уверенно кивнула Зоя.

– Кто это?

– Не слыхала? Домовой. Только девчачий. Довольно редкая штука. Мне бабка рассказывала, у нее в доме такая имелась.

– И что она делает?

– Так ты видела. Помогает хозяйке. Если, например, потеряла что-то, брошь или серьгу. Может за кашей проследить, чтоб не пригорела. Разное. Служит. – девушки вошли в баню и стали раздеваться.

– То есть как домовой, но только для женщин? – Меди взяла с полки баночку с мылом. Специально купила такое, жидкое, для волос. Пахло невероятно, розы и лаванда.

– Ну да, – Зоя нагло зачерпнула мыло из Мединой баночки, растерла в ладонях и с наслаждением понюхала. – Ты сказала: бледная и грустна? Это видно из-за одиночества. Если в доме долго никто не живет, домовые дичают или вообще, помирают от тоски. Значит и она горевала. А когда ты появилась, выбрала тебя хозяйкой. – рассказывая, Зойка старательно намылилась. Пена покрыла её с макушки до пяток, только лицо оставалось свободным.

– Его совсем немного нужно брать, – хихикнула Медея и взяв ковшик стала черпать из бадьи теплую воду и смывать с Зои пену. На решетчатый пол потекли белые облака.

– Ядреная штука, – отплевываясь похвалила Зоя.

– Эльфийское, – кивнула Меди. – Волосы после него как шелк.

Вопреки сказанному, мокрые Зойкины кудряшки как обычно топорщились в стороны.

– На мои не действует, – отмахнулась Зоя.

– Жаль её… – Медея взяв из баночки совсем чуть-чуть, вспенила мыло в волосах.

– Добрушу? С чего? Наоборот, заживет теперь новой, веселой жизнью.

– Только без меня. Я возвращаться не собираюсь.

– Ага, – губы Зои растянулись в ехидной улыбке. – Верю, верю…

– Нет, правда, – обмывшись Медея улеглась на полку и прикрыла глаза. – Боюсь. Узнает что человек и прибьет меня. Да и зачем? Тут с вами, хорошо, спокойно. А осенью в город…

– Конечно в город… – Зоя вытираясь оглядела ее и покачала головой. – Ты идешь? – Обмотав тело полотенцем, взялась за дверную ручку.

– Нет. Останусь еще. Полежу.

– Только не усни, – кивнула подруга. – А то явится боньша и ка-а-ак укусит за пятку.

– Их не существует.

–А если приснится? С перепугу свалишься и расшибешь себе лоб, – Дверь скрипнула и закрылась за ней.

Медея осталась она. Рука сама собой легла на живот. Место, где когда-то билось второе сердечко. Её дитя, её сын. Она помнила, как он шевелился, ворочаясь у нее в животе.

До страшной болезни. А потом его маленькое тельце бросили в огонь… Грудь сдавила старая боль. И вся семья, и другие люди. Все бабушкино поселение… Они все сгорели, дважды. Сначала от лихорадки, что убила их, а потом в огне, который подожгли добрые соседи. И прах их развеяло ветром по лесам и полям. А ведь на окраине города еще прадедом был устроен семейный склеп. Для упокоения. Её близкие так и не получили его. Где теперь их души?

Медея тряхнула головой отгоняя старые беды. Нужно жить днем сегодняшним. Что там у неё? С нежностью провела рукой по животу. Неужели небеса сжалятся? Пошлют то, о чем больше всего мечтает? Нет, не богатства, не власть и даже не здоровье. Дитя! Так хотелось собственного ребеночка. Пусть даже от двуликого. У Бёрк ведь вышло. Если верить её рассказу она была такой же как сестры. Проклятой, значит бесплодной. А оборотень сделай ей ребеночка. Возможно, лучше если б зачать от человека… Медея скривилась. Пусть сгинут в черной бездне все эти предрассудки. Ей не претила связь с оборотнем. Лишь бы его семя прижилось.

И совсем не смущал вот такой, неожиданный секс. Раздвинула ноги только увидев? Да. Вот такая она блудливая сученка. Ради приплода, готова отдаться при первой встрече. А что? Груз ответственности давит. Быть последней в роду не так просто. Нужно крутится в поисках продолжателя семейного древа и ловить каждый шанс. Пусть и такой рычащий. Меди хихикнула, вспоминая чудище, поймавшее её у реки.

А что он творил потом… ласковый, хоть и полузверь. Она так никому и не рассказала подробности. Может Бёрк, когда она вернется… Словно под действием воспоминаний соски напряглись, загорелись губы и то место на шее. Пальцы нащупали выступающий шрам. Еще в комнате она с удивление заметила, что раны от зубов Церуса затянулись и превратились в заметный след. Четкий белесый шрам. Будто ей на коже поставили клеймо.

– Интересно у него тоже так? – подумала Медея и улыбнулась.

Навряд ли, что её зубы в сравнении с клыками оборотня? Она лишь чуть прокусила ему кожу. Меди покачала головой, вспоминая свой неожиданный поступок. И как она решилась? Укусить оборотня!

Что-то напоминающее тоску пробралось в душу. Она что же скучает? По нему? Возможно, просто хочет еще раз увидеть красавца-оборотня. Не просто так, для закрепления результата. И попрощаться. Девушка так быстро покинула замок, даже не успев толком подумать о правильности своего решения… Ну конечно она поступила правильно! Узнай он правду, убил бы на месте. Таков закон, поймал человека, уничтожь. И ноющая боль потянула струнку идущую к сердцу. Все же зацепил…

А ведь когда-то была благовоспитанной девицей. Вейд Гарнер только и получил до свадьбы, что пару целомудренных поцелуев. Все остальное после венчания. Эти слова: брак, замужество… так давно это было. Как мало они теперь имели для Медеи значения. Кому она должна себя беречь? Перед кем каяться в своем грехопадении? Давно смерилась что все для нее закончено. Не будет больше ни любви, не любимого. И не нужен. Только сестры не предадут и дети. Ей бы ребеночка… Вздохнула.

Дверь бани скрипнула и открылась.

– Зоя, ты что-то забыла? – спросила, не открывая глаз.

– Медея, – тихо рокочуще позвал оборотень.

Медея подскочила словно ужаленная.

– Пара, – голос Церуса был наполнен нежностью и затаённой обидой.

– Церус? – растерянно прошептала Медея, глядя на темный силуэт в дверном проеме. Тот о котором думала, кто весь день не выходил из головы.

Тело Церуса натянуто как струна. Ждал. Не знал, как поведет себя маленькая орчанка. Вдруг решит кричать? Поднимет тревогу. Он не позволит, зажмет рот. И обнимет, и будет ласкать, и объясняться. Как она дорога, как важна для него.

– Церус… – она рада!

Удивлена, но не напугана. Как только это понял, шагнул вперед и крепко обнял свою маленькую мокрую пару.

– Я же сказал тебе, никуда не уходи, – жарко зашептал ей в макушку. Вдыхал ее запах, зарывшись лицом в мокрые волосы.

Перевел дыхание

– Сейчас мне все объясни, а потом пойдем домой. И знай, ты больше никуда без предупреждения не пойдешь! – насуплено заявил волк. Всё-таки расценивал её побег как маленькое предательство. – Нет, ты вообще никуда больше не пойдешь! – посмотрел в шокированные глаза Медеи и, смилостивившись, добавил. – Без меня…

Каков нахал? Пришел без предупреждения и командует. На её берегу. Медея с вызовом осмотрела мужчину, возвышавшегося над ней как гора. Нервно взлохмаченные волосы, придавали ему бесшабашный вид. Такой красивый, мускулистый и голый. У него что традиция встречаться с ней сверкая причиндалами? Вспомнила что и сама не прикрыта. Видимо традиция общая, одна на двоих.

– С чего вдруг? – отважилась спросить Меди.

После выздоровления от Красного мора, Медея запретила себе думать о будущем. Она бесплодный урод, в жизни которого мужчина никогда не появится. И вот теперь, Церус здесь! Нашел ее, хотел с ней жить? Не просто разовое соитие? И так смотрел! Он точно не притворялся, не обманывал.

– Маленькую орчанку могут обидеть, – как ребенку проговорил Церус. И погладил её ушко.

Отличное начало разговора. Защитник значит? Сейчас я расскажу тебе кое-что неприятное и желание поселить меня рядом с собой, пройдет. А если она ему дорога… в любом случае он должен узнать правду. Сейчас. Она не будет трястись и боятся. Если оборотень убьет ее, узнав, что она человек, пусть убьет сразу!

– Я человек.

– Что? – растерялся двуликий.

– Я. Человек! И не простой, а побитый Красным мором. Проклятая, слыхал о таких? – говорила громко и четко, глядя ему в глаза.

– Не орк?

– Человек! Слышишь? Че-ло-век! – раздраженно рявкнула Медея.

– Не нужно так орать, человек. Мои уши гораздо чувствительнее людских. Достаточно было сказать один раз. Человек… – он задумчиво разглядывал её обнаженное тело. – Вот значит как? Забавно.

– И все? Просто забаво? – Медея с удивление поняла, что ни радость от встречи, ни нежность не пропали из взгляда оборотня. Он как прежде продолжил гладить её волосы.

– Да, забавно. Я то голову ломал, думал, что за вид? А разгадка оказалась совсем рядом.

– И тебе не противно?

– С чего? Ты мне пара, половина. А что людишка… ну и пусть, – Церус безразлично пожал плечами. – Лишь бы не степной тролль. Ты не подумай я не против степных, просто у меня на их шерсть аллергия. – Он многозначительно подергал бровями. – Сопли, чесотка. Ну, ты понимаешь… Могло бы стать проблемой, при совместном проживании.

Медея стояла, замерев еще секунду, потом захохотала. Громко заливисто и прижалась к его груди, пряча раскрасневшееся лицо.

– Оборотень с аллергией… – с трудом проговорила сквозь смех. – Даже не знаю, смогу ли я жить с тобой, таким?

Они обнимались. Счастливые.

– Двуликий с изъяном, – Церус поцеловал её лоб, кончик носа.

– Самая подходящая пара для калечки-человечки, – Медея обняла за шею и потянула его к себе.

– Пара…

И целовались. Не торопливо, нежно. Когда губы пары вот так касаются тебя, проблемы и заботы словно сами собой отходят за болота. И нет между ними разногласий или затаённой обиды. Старая вражда не коснулась их связи. Пусть воюют на том свете умершие предки, среди живых виноватых в прошлых бедах, нет.

Глава 7

6. Знакомство

Дину разбудил луч солнца. Он пробрался в тонкую щель между занавесочками и нагло прыгнул на её подушку. Замельтешил, затанцевал перескочив на лицо девушки. Дина зевнула, зачем так рано разбудил? Или вовремя? Подняла голову. Сменщица еще не явилась, в комнате тишина. Только пиканье часов на стене и мирное дыхание Евлалии, спавшей на соседней кровати.

Вчера Медею освободили от дежурства у постели больной, очень уж потрепанный вид был у кухарки. Дина сама вызвалась в ночные сиделки. Давно не оставалась с Евлалией и от того чувствовала перед ней вину. Сегодняшняя ночь прошла для больной спокойно. После отвара перхалки, кашель поутих и она спала спокойно. Какая молодец Медея что собрала для сестрицы эту травку-выручалку. Может случится чудо и Лали поправится?

Дина нехотя потянулась. Часы показывали время для завтрака, значит нужно вставать, идти на кухню за порцией Евлалии. Да и самой не мешает подкрепиться перед работой. На сегодняшний день за ней закреплены капустные грядки и редис, нужно прополоть их до обеда. После, они с Зоей отправятся на сбор тростника. Так теперь у них заведено, каждый день кто-то из девочек работает на озере. Шляпки принесли хороший заработок, нужно заготовить как можно больше материала для их изготовления.

Старый топчан тихо скрипнул, когда девушка поднялась с него. Сладко потянулась и натянув на себя платье, бесшумно вышла в коридор. Что за столпотворение? Сестры сгрудились у дальней комнаты. Заглядывая в открытую дверь, они тихо хихикали и смущенно переглядывались. Любопытно. Подошла и позёвывая протиснулась между девушками. Сразу разглядела причину смуты.

Её глаза сфокусировались на постели справа и удивленно выпучились. Рот, широко раскрытый в незаконченном зевке, так и замер. Дина повернула голову к рядом стоящей Зое и показала пальцем на здоровенного мужчину, развалившегося в постели. Топчан, не предназначенный для оборотней, оказался ему короток и потому пятки незнакомца свисали с его край. На груди оборотня, красиво разметав волосы, лежала Медея. Парочка безмятежно спала, не подозревая о таком пристальном внимании. На обоих не было одежды и всю наготу, прикрывала лишь скомканная простынка.

– Э-э-э? – выдавила из себя Дина.

– Я тоже удивляюсь, – зашептала ей в ответ Зоя. – Как они в вдвоем там помещаются? Ведь кровать такая узкая…

На них зашикали, прикладывая пальцы к губам. Берта, грозно замахала на сестер руками и закрыла перед ними дверь комнаты. Девушки, лишённые интересного зрелища, гурьбой заторопились на кухню. До конца не проснувшаяся Дина, плелась последней.

– Во! Вооо! Волк! – у неё прорезался голос только за порогом кухни. Не с первого раза вышло выговорить это шокирующее здесь слово.

– Да нет, я думаю это кабан, – ответил ктj-то из девочек.

Дина возмущенно затрясла головой. Как можно такое говорить? Девушка была уверена, что там, в комнате, точно волк. Оборотень! Дина собралась отстаивать свое мнение, доказывать правоту. Протиснулась вперед и увидела, о чем шла речь. Тут на кухонном столе девушек ждал ещё один сюрприз. Второй за утро. Проклятые в немом оцепенении смотрели на освежеванную тушу какого-то животного. Без шкуры и головы так сразу и не разобрать, из кого будет сегодняшний завтрак.

– Действительно кабан… – как будто сдувшись, согласилась Дина.

Они вошли на кухню, когда дом наполнился аппетитным запахом бекона

– Здравствуйте, – низким приятным голосом заговорил оборотень.

Здоровенный. От его присутствия кухня как будто сжалась и стала казаться раза в два меньше. Медея, которую двуликий крепко держал за руку, смущенно пряталась за его широкой спиной.

– Здравствуйте, – нестройным хором, тихо и напугано ответили девушки.

Медея сделала шаг вперед и стыдливо пряча глаза, представила своего любовника.

– Девочки, познакомьтесь это Церус. Он…

– Оборотень, – кивнул гость. Сразу расставил все точки над и.

Берта, чувствуя ответственность момента, поднялась со своего стула. Она как главная, решила отвечать за всех.

– Здравствуйте, Церус. Рады приветствовать вас в нашей скромной обители, – получилось как-то слишком официально.

–Да ну там… – хмыкнул оборотень и махнул на неё рукой. – Что за здравствуйте? Не привычен к такому. Давайте по-простому, сразу на «ты». Или кто-то против? – его брови вопросительно поднялись.

За столом замерли, потом проклятые дружно, как по команде, замотали головами. Напуганные грозным оборотнем девушки, походили на растерянных сусликов.

– Никто не против ,– нервно засмеялась Берта. – Все хотят по-простому, – и по очереди представила Церусу все девушек, – и ещё Евлалия, она болеет и потому не выходит из комнаты, а я Берта. Есть будете? – спросила у топтавшейся на пороге парочки и радушно отодвинула соседний стул.

– С радостью, – оборотень потер руки и подошел к столу. – Чем завтракаете?

Внимательно оглядел тарелки. Так и знал, клюют кашу, как курицы. Мяса, малая кроха. Только горка тонких зажаренных полосочек на тарелке в центре.

– Это всё? – указал на поджаренный бекон.

Девушки удивленно переглянулись. На каждую поджарили по два ломтика бекона и яйцо. Оборотню предусмотрительно отсчитали в два раза больше. Еще была овсяная каша на молоке, лепешки и сыр. Неужели ему мало?

– А мясо? – обиженно спросил Церус.

Он принес целого кабана. Почему они не едят мясо?

– «Видно, привыкнув голодать, экономят, – решил оборотень. – Нужно брать дело в свои руки».

– «Вот сейчас возьмет и съесть нас, вместо кабана, – с ужасом подумала Берта. – Или он питается сырым мясом? Может на тарелку нужно было положить свиную ляжку?»

– Мясо там, – Берта указала трясущейся рукой на разделочный стол за печкой. Отрезав от туши кусок для завтрака, они отложили кабана подальше.

– Нож, – потребовал оборотень и деловито подошел к печи.

Подбросил несколько тонких дровишек в тлеющие угли, раздул огонь и поставил на него сковороду. Ту, на которой только что жарили и еще не успели помыть.

– Вон там, – Берта указала на банку, в которую были вставлены все кухонные ножи.

– Мне приготовить..? – Меди подошла и встала с рядом Церусом. Кажется это женщина должна готовить для своего мужчины? Он ведь теперь её мужчина?

– Не нужно, – Церус чмокнул Меди в нос и подтолкнул к сестрам. – Ешь пока что это, а я быстро приготовлю кое-что попитательней.

– Хорошо, – кивнула Медея и уселась рядом с Бертой.

Вместе с остальными сестрами Медея стала наблюдать за Церусом. Девушки, забыв о страхе и завтраке, жадно следи за каждым его движением. Там было на что посмотреть. Прикрытый только банным полотенцем, обмотанным вокруг бедер, оборотень разделывал на куски кабанью тушку. Движения плавные, ловкие, словно танец. Глаз не оторвать. Особенно от голого торса, крепких ног и эти налитые силой руки… Черные рисунки на коже оборотня добавляли ему еще больше мужества, хотя его, итак, было в изобилии.

– Ты бы что-нибудь из одежки ему дала, – не глядя в тарелку, Берта помешивала свою остывающую кашу. Сама жадно следила за гостем.

– Свою юбку? – хмыкнула Медея и с аппетитом принялась за завтрак. Оказывается, она ужасно проголодалась.

– Значит нужно сшить, – кивнула Берта. В этот момент Церус поправил чуть не соскользнувшее с бедер полотенце. – Пока не сразил нас подробным строением оборотничего тела. Это ты у нас подготовленная, остальные ещё девки. От такого зрелища могут и в обморок… Или он уйдет?

– Не знаю, – беззаботно пожала плечами Меди и зевнула. – Ничего об этом не говорил.

– Видно не до этого было. Понятно, – смущенно улыбнулась Берта.

– Значит сошьем ему одежду сами, – влезла в разговор Зоя. – У меня есть отрез и голубого ситца, можно пустить на штаны.

– Голубой в желтый цветочек? Оборотню? – скептически хмыкнула Чаруна.

– Цветы там совсем мелкие и сейчас весна, эта расцветка очень даже актуальна, – возразила Зоя и показала Чаруне язык.

– У меня есть черный шерстяной отрез, помните я купила для фартуков? Вот он как раз для штанов подойдет, – предложила Чаруна.

– Тоже мне придумала. Шерсть жаркая, он упреет через минуту, – хмыкнула Зоя.

– Эта тонкая, я как раз для лета выбирала.

– Пусть будет шерсть, – кивнула Медея.

– А рубашку из белого льна, что у Агафии, – решила Берта.

– Да у меня есть большой кусок, – радостно подскочила с места Агаша. – Правда он грубоват…

– Нет, рубашку сошьем из зеленого шелка. У него зеленые глаза, ему пойдет зеленый, – постановила Медея. —У меня есть отрез.

Все закивали. Спорить с Медеей, как с законной хозяйкой оборотня, никто не посмел. Постанови она сейчас вырядить его в розовый тюль, девочки хором бы поддержали такое решение. Авторитет Медеи среди сестер возрос до небес. Невероятно! Она ухитрилась отыскать себе мужчину в этой глуши, пусть даже оборотня и главное, его приручить. Вон как старательно готовит ей завтрак и все время поглядывает. Видно, что волнуется. И влюблен?

Церус ловко нарезал мясо на ломти. Растопив сковороде нутряное сало, побросал туда кабанятину. Вот так хорошо, чуть обжаренное, свежее, сочное мясо. С удовольствием прикрыл глаза вдыхая аромат. Только добавить немного перца и соль. Все! Идеальный завтрак готов. С гордостью поставил сковородку на стол.

– Ешьте.

Его тут же послушались. Вилки дружно воткнулись в угощение. Старательно жевали, довольные насыщенным вкусом. Кивали, тихо переговаривались и исподтишка разглядывали кормильца.

– Рассказывайте, – лениво пережёвывая мясо, потребовал гость от всех сразу.

Узнав, что его пара человек, Церус решил не торопиться с возвращением на родной берег. Пусть он встретил эту новость шуткой (ему действительно было все равно, кто она орк или человек), но что скажут остальные? Как отреагируют на такое соседство? Вдруг среди братьев найдется непримиримый почитатель старых законов? Тогда Медее может грозить опасность. Конечно, никто из братьев не станет нападать на самку, пусть даже человека, вот только ранить можно и словом.

В молодости они всей стаей, напившись, проклинали людей и грозились оторвать голову каждому встречному человечку. Теперь повзрослев, он понимал, что люди отдали дань смерти не меньшую, чем оборотни и не держал на них зла. Но нужно сначала убедиться в безопасности. Только после этого, забирать её в свою крепость.

Девушки молчали, жевали. А что говорить? И кто

– Почему среди вас нет мужчин? – этот вопрос интересовал оборотня больше всего. Его задал первым.

– Они не выживают, – отвела глаза Берта.

– Не понимаю, – нахмурился оборотень.

– Мужчины никогда не выживают. После Красного мора остаются только девушки, – пояснила Медея.

– Обычно совсем молодые, подростки. – добавила Берта. – Редко дети или взрослые женщины.

– Мужчин нет?

– Тут нет, – кивнула Меди.

Оборотень удовлетворенно улыбнулся.

– А почему вы живете здесь? На болотах может быть опасно. Или… – кажется он начал догадываться. – В городе обижают?

– Это из-за закона, – грустно скривилась Зоя. – Мы считаемся заразными. Чтоб не разносили болезнь по людям, нас ссылают в специальные обители, такие как эта.

– Бред! – фыркнул оборотень и откинулся на спинку стула. Ненадежная конструкция протестующе заскрипела. – Морная пыльца разит и гибнет сама. Все знают, что после, в теле, болезнь не живет.

– Знают. Теперь. Но закон не отменяют. Да и предрассудки… Они страшнее любых законов, – грустно буркнула Зоя.

Церус покачал головой. Он и раньше был не самого лучшего мнения о людях, а теперь они совсем потеряли уважение в его глазах. Но он все исправит. Этот разваливающийся сарай, который они называют домом, он… Нет. Его пара здесь не останется.

Плотно позавтракав Церус вышел во двор. С интересом наблюдал за суетой девушек и принюхивался. Кто-то из братьев наверняка крутится рядом. Не могли они так просто оставить это поселение без надзора.

Точно, совсем рядом, за забором, Марион.

– Я пойду, осмотрюсь. – подошел к Медее.

Она и несколько девушек что-то торопливо шили, собравшись под навесом. Какие-то цветные лоскутки.

– Сейчас, одну минуту, – она нервно глянула на полотенце, заменявшее ему одежду. Церус уже привык к такому наряду и свободно щеголял среди взволнованных девушек.

– Готово! – радостно воскликнула Берта. Она и три другие девушки отрезали свои нитки от черных штанов, которые шили вместе.

– И у нас. – Меди перекусила нитку. Развернула свободную рубаху, скроенную на деревенский манер. Без пуговиц, только широкий ворот.

– Ого! Это мне, – обрадовался Цер. – Не ожидал, – он, кажется, даже смутился. – И когда успели? И раскроить, и сшить.

– Иди померяй. Размер может не подойти. Хотя мы делали с запасом, – Медея сунула ему обновки и подтолкнула в сторону дома. Мало ли, а то вздумает переодеться прямо тут.

Все село отлично. Глазомер у его пары точный. Церус оглядел свой новый наряд. Свободные штаны на завязках и шелковая рубаха с широкой горловиной. Довольный поднял руки, потом присел. Нигде не жмет и швы не трещат от натуги, местами даже слишком свободно, но это к лучшему. Удобно.

– Спасибо, – поблагодарил, вернувшись к девушкам. Те смущенно потупили глаза.

– Пожалуйста, – не дружно пробубнили в ответ.

– Я отойду на час, – он обнял Медею и поцеловал. Вот так, при всех, в губы. Щеки стоявших рядом сестер покраснели, и они словно напуганные воробьи порхнули в стороны.

– Эй, – она чуть оттолкнула его. – Ты… нужно быть немного сдержаннее.

– Зачем? – Обнимая её одной рукой, он словно дразня, положил свою наглую лапу на ее зад и сжал.

– Церус, – строго пискнула кухарка и сильней толкнула наглого оборотня.

– Да? – глаза его начали меняться. В них добавилось большое количество желтых крапин. Значит настроение повернулось в сторону похоти.

– Ты хоть что-нибудь знаешь о приличиях?

– Куда мне, человечка. Я только и могу, что валятся в траве и придаваться плотским утехам. Хочешь и тебя научу? – резко наклонился и куснул за шею. И прижался отвердевшим пахом.

А ведь на них смотрели! Пусть не открыто, но поглядывали и были шокированы действиями двуликого. Плохой пример. Плохой волк.

– Нет… Не сейчас, – плохая Медея.

– Чуть позже? – какие горячие у него губы.

– Чуть позже, – Медея нашла силы и оторвалась от них. – У меня много работы… Отвар нужно сварить… огород… – настойчивые, жаркие губы.

– Тогда я пойду, – резко отпустил. Девушка даже растерялась, оставшись без поддержки. Без объятий. Без поцелуев.

– Иди, – гордо и обиженно задрала подбородок и развернувшись, первая покинула опасное место.

Он прошел не к калитке, а за баню. Туда, где был его личный лаз. Марион не дурак, отследил след и ждал именно там. В стороне, на безопасном расстоянии. Трус. Наблюдал за лицом вылезшего в щель Церуса. Был готов в любой момент дать дёру. Боялся, негодяй. Хотя по всем правилам должен был покорно принять хорошую, примирительную трепку. Вор! Желваки заходили на лице Церуса. Сделал усилие и улыбнулся.

– Привет, брат.

– Привет тебе Церус. От меня и от стаи, – настороженно отвечал обидчик.

– Как вы?

– Волнуемся. Чувствуем вину и просим прощения. Но ты должен понят нас…

– Знаю, – отмахнулся от извинений Цер. – Хотели проследить, ничего дурного, бла-бла-бла…

– Мы прощены? – Марион смотрел с надеждой.

– Я запомнил, – так просто оставлять это Церус не собирался, но и воевать со соей стаей, не было желания. – Если найдешь у себя в ботинке стухшие рыбьи потроха, не удивляйся, – оскалился Цер. Кто знает, что еще может выдумать его обиженный волк?

– Буду настороже, – рассмеялся Марион.

Оба облегченно выдохнули. Кажется, конфликт оставили позади.

– Как спалось? – Мерин подошел ближе и принюхался. От брата пахло самками и свежим соитием. – Сладко?

– С истинной парой по-другому быть не может.

– С истиной? Парой? – усмехнулся Марион. – Хорошая выдумка.

Церус молча отодвинул край горловины и показал шею. Белые рубчики шрамов.

– Парная метка? – брови Мариона взлетели на лоб.

– Она самая. Теперь веришь? – Церус сам ошалел от счастья, впервые увидев на своей шее шрам от укуса Медеи. Долго рассматривал его в маленьком банном зеркале, щупал.

– Может у неё это… Зубы из серебра. Ты проверял?

Шрамы на коже оборотня оставались только от ранения серебряным оружием. Остальные порезы затягивались быстро, не оставляя следов. Обычный укус исчез бы за пару минут. Только брачная, парная метка оставалась на всю жизнь. Как знак верности и сигнал для остальных. Она даже меняла запах двуликого. Но про это в стае совсем забыли. Среди оборотней, пар осталось так мало. Все далеко и старые.

– С зубами у нее все хорошо, а вот с родословной… Они люди, Марион. – Церус внимательно следил за реакцией брата. Как себя поведет? Взбесится?

– Кто? – Мар продолжал задумчиво рассматривать парную метку.

– Орчанки. Они не орчанки вовсе. Морные девки. Помнишь гном в кабаке рассказывал? Что люди не все от заразы мрут, будто есть и выжившие.

– Морные девки? Что-то смутно припоминаю…

– Так это они и есть. Выжившие.

– Человеки?

– Да, Мар, человеки. Как тебе такое?

– Ну… – брови Мариона словно жили отдельной от мирного лица, жизнью. Они то опадали, то взлетали верх. Будто эмоции оборотня метались туда-сюда,

– Если ты против них…

– Нет! Что ты, – Мар покачал головой. – Пусть будут человечки. Всё равно. Лишь бы характер был хороший. Я себе и пару уже выбрал…

– Как так?

– Мы все выбрали. Ну кто успел.

– Когда?

– Да сразу. Чего тянуть?

– А их спросили? – может Церус чего не знает? И у братьев уже всё договорено с девушками-неорчанками?

– Вот ты и спроси. Как они вообще отнеслись к тому, что ты двуликий? А то мы всё за себя переживаем, как обиженная сторона. А они что? Как смотрят на нас? На тебя?

– С уважение, – довольно улыбнулся Церу. – Вот одежку мне сшили. Потянул в разные стороны широкие штанины. Покрутился перед братом как перед зеркалом.

– Неплохо, – поскреб подбородок Мар.

– За пять минут, – важно уточнил Церус.

– Ловко, – уважительно поджал губы Марион и кивнул.

– Моя, она вообще умница и лекарь среди них, – важно похвастался Церус.

– А моя? Какая моя? Характер там, привычки, – с жадностью уставился на него Марион.

– А твоя это которая?

Ближе к вечеру, когда все намеченные на день поручения были закончены, Сардер, Улеск и Сфелер пробрались к запасному выходу из крепости и тайком рванули на другой берег. Вообще-то Марион под страхом большой взбучки запретил им соваться туда. Говорил, что нужно обождать пока Церус не поговорит с девушками. Иначе они могли испугаться и убежать. Бред. Как они испугаются, если оборотни не станут им показываться? Просто посмотрят издалека. Пусть Марион сам сидит в крепости со своими запретами и томится в ожидании.

Оборотни наткнулись на проклятых, на полпути к обители. По тропинке что вела мимо реденького леса, шли только две из всей стаи. Они были тяжело нагружены длинными связками тростника и походили на меленьких осликов.

– Бедняжки, – в ужасе прошептал Сардер.

Он сразу узнал свою самочку. Шляпка с васильками очень шла ей и подчеркивала цвет глаз. Даже издали было видно, что они синие. И так смешно торчат в стороны каштановые кучеряшки.

Васильковая человечка шла впереди, та, которая вторая, сильно отстала. Свободной от веревки рукой, девушка Сардера вытащила из кармана цветастой юбки какой—то маленький светлый предмет. Потерла о грудь, несколько раз дунула, сметая прилипшие пылинки.

– Какой-то корешок, – догадался Сардер. – Решила перекусить. Голодная, – с сожалением вздохнул оборотень.

Одна соринка все никак не хотела стряхиваться с лакомства. Тогда девушка остановилась и отпустила веревку, перекинутую через плечо. Вязанка с прутиками упала на густую траву, росшую вдоль дорожки. Пальцем сняла налипший сор, опять протерла корешок о ткань и жадно вгрызлась в него. Громко, смачно зачавкала.

Сардер с волнением затаил дыхание. Самочка стояла совсем недалеко от кустов, за которыми они с братьями спрятались. Это была отличная возможность хорошенько рассмотреть и обнюхать избранницу. Она стояла к нему боком и сосредоточенно пережевывала корешок. Разглядывала свою еду и морщила милый, чуть вздернутый, носик. Да, аромат у самочки замечательный. Свежий, пьянящий с примесью запаха озерной воды. Видимо девушка искупалась после сбора тростника. А эти оспины на её лице! Из укрытия Сардеру были видны все светлые точки. Они совсем не портили её, наоборот, как веснушки или родинки придавали интересную особенность.

Тут краем глаза оборотень уловил движение. Вторая самка. Она кралась к его девочке. Лицо хитрое, прищуренные глаза. Явно агрессивно настроена. Хочет напасть? Отнять еду? Словно хищница, она приближалась к его избраннице, обойдя ту на пол—оборота в сторону. Хитрая. Сделала так специально, чтоб не попасть на глаза жующей девушке.

Волосы на затылке Сардера встали дыбом, скулы заострились, показались клыки. Инстинктивно приготовился к прыжку. Хотел защищать свою крошку от той, другой самочки. На плечо Сардера легла рука.

– Ты же помнишь, что сказал Марион? – тихо спросил Улекс. – Не приближаться! Ты можешь напугать их.

Сардер кивнул. С трудом проглотил ком в горле и с ужасом уставился на разворачивающуюся перед ним трагическую картину. В этот момент он чувствовал себя полным ничтожеством, предателем. Вот так смотреть как нападают на твою избранницу? Ужасно.

Вторая человечка, одетая в шляпку с ромашками, приблизилась к своей жертве на расстояние прыжка. С криком:

– Попалась! – она напала на васильковую.

Сардер не мог больше терпеть эту пытку и рванул на защиту своей избранницы. Сделал только шаг. Его тут же скрутили. Братья называется. Бой был жестоким, но беззвучным. Сардер рвался на свободу, два других старательно прижимали его к земле. Среди птичьего чириканья, раздавался только тихий треск их рвущейся одежды. Пока оборотни возились за кустами, девушки как ни в чем небывало, поднялись и отряхнулись. Подхватив вязанки тростника, они взялись за руки и весело переговариваясь, пошли в обитель.

Поздно вечером, сидя на своей постели Сардер делился увиденным со своим соседом по койке Вердером.

– Подкралась – подлая! Напала со спины. – Сардер раз за разом прокручивал в голове произошедшее. – Отняла её последнюю еду!

На беднягу навалилось чувство абсолютной беспомощности, и он тяжело вздохнул.

– Теперь моей малышке нечего есть. Она ляжет спать с пустым животом, будет всю ночь ворочаться и не сможет уснуть от голода…

В это время, в другой стороне комнаты тоже происшествие описывал братьям Сфелер.

– Она крадётся как настоящий хищник! Даже трава не шелохнулась под её маленькими ступнями. Зашла с подветренной стороны, да так тихо, что ни единого звука неслышно было. Моя девочка! – Сфелер гордо откинулся на постель. – На охоту буду с ней ходить, – стал мечтать вслух, довольный оборотень. – Да-а-а… На рыбалку… – зевая, добавил он.

Вердер решил напомнить другу подробности отношений их вожака. Хотел отвлечь расстроенного Сардера.

– А Гелиодор сам кормил Бёрк. Помнишь? Яблоки там, то, сё.

– Яблоки? – Сард задумался. В подвале нет яблок, еще не сезон. Но был мед. – А мед? Человеки едят мёд? – с надеждой посмотрел он на соседа.

– Не знаю как эти, а Бёрк лопала всё.

Сардер подскочил с кровати и помчался в погреб. Вердер заснул, так и не дождавшись его обратно.

Ужин готовила Медея. Церус крутился рядом, старался не выпускать летнюю кухню из поля зрения. Но не бездельничал. В руках молоток, в карманах гвозди. Оборотень как хороший хозяин, только что обзавёдшийся деревенским домиком, весь день оглядывал новые владения и прикладывал руки, где требовалось. Укрепил скрипучие топчаны, выровнял покосившийся над очагом навес, соорудил из прутьев ограду вокруг курятника. Почему—то кудахчущие по всему двору курицы, его раздражали.

Когда еда была готова, Медея ударила в колокол, созывая девушек к столу.

– Интересная штука, – оборотень оглядел расколотый сбоку колокол. —Нужно и себе такое придумать.

– А вы как зовете? – Медея расставлявшая на столе тарелки, ловко увернулась от цепких

– Не зовём вовсе. Кто хочет есть, тот сам за временем следит. Не успел, остался с пустым пузом.

– Как строго, – восхищенно воскликнула подошедшая Зоя.

На руках девушка держала полосатую кошку с оторванным ухом.

– Твоя? – кивнул на зверя Церус. – Ишь какая. – хотел погладить, но кошка недовольно зашипите.

– Да, моя, – кивнула Зоя и провела по спине вздыбившейся питомицы. – Красивая, хотя вид у Пушинки довольно злобный. И характер.

– Пушинки? – оборотень чуть не подавился ягодным компотом, что как раз отпивал из большого кувшина. Оглядел короткошерстную, облезлую животину.

– Иногда я представляю, что она полжизни плавала на пиратском судне и ходила с матросами на абордаж.

– Не удивлюсь если это на самом деле так, – отвел глаза двуликий.

– Остальные намного ласковей, – Медея поставила во главе стола большую тарелку, наполненную густыми щами и указала на неё оборотню.

– Я видел тут много кошек, – Церус уселся на предложенный стул и стал дуть на горячую еду. За ложку не брался, ждал пока все девушки сядут за стол.

– Это мы привезли. У нас у каждой своя котейка, – Берта уселась по левую руку Церуса, Медее кивнула на место справа от него.

– У некоторых две, —Зоя отпустила кошку и села за стол.

– У некоторых семь, – засмеялась Дина и хвастливо пояснила. – Моя кошка окотилась и принесла шесть котяток. Вот!

– А у нас в замке их нет. Мы как-то не подумали привезти и вот теперь жалеем. Зимой мышей набежало! Как почуяли что в крепости запахло едой рванули в неё всем округом. Теперь воюем с ними. Может поделитесь с нами зверьем?

– Пусть Меди отдаст тебе свою, – посоветовала Берта, невинно хлопая глазами.

– У меня нет кошки.

– Дина ведь пообещала тебе котенка и ты уже выбрала одного. Отдай его Церусу.

– Отдашь? – оскалился в хитрой улыбке Церус.

– Наверное, – Меди застыла почувствовав, как под столом рука Церуса нежно гладит её коленку. – Когда он немного подрастёт.

– Это твоя шапка с красными ягодами? – спросил Церус у Агафьи, подошедшей последней. Та только развязала ленты и еще не отложила в общую кучку свой головной убор.

– Шляпка, – как маленького ребенка поправила Церуса Меди. Отодвинула наглую лапу, щупавшую её под столом и пододвинула к его тарелке лепешку. – Ешь.

– С рябиной, – Агафья повернула к нему верхнюю сторону шляпы.

–А-а-а, с рябиной, значит Улекса, – довольно кивнул Цер.

– Улекса…что? – насторожилась Агафья.

– Брат мой Улекс, – Церус жадно откусил мягкую лепешку и щурясь от удовольствия, стал пережевывать. С нежностью посмотрел на стряпуху. —Вкуснота.

– Брат, то есть один из стаи? – уточнила Агафья.

– Остальные да, а Улекс мне брат кровный. Нас в стае Черного зверя трое Кифов, я Церус Киф, потом Улекс Киф и младший наш Вердер Киф.

– Ого, – восхитились девушки.

–И что брат? – Меди подала Церусу ложку.

–Так выбрал её, – Церус ложку взял и указал ей на севшую с другого края Агафью.

– Куда выбрал? – удивленно посмотрела на девочек Агаша. Может пока она полола тыкву, тут проводили какой-то конкурс?

– Себе в пару, – Цер зачерпнул щи с крупным куском мяса и подул.

Медея повернулась к подруге.

– Видимо хочет с тобой встречаться, – неуверенно пояснила взволнованной девушке.

– Почему встречаться? – Церус собиравшийся уже положить ложку с едой в рот, остановился. – Жить!

– Жить, в смысле жи-же-жениться? – заикаясь уточнила Агафья и посмотрела сначала на оборотня, а потом на Медею.

– Кажется так, – пожала плечами кухарка. – Очень шустрый народ эти оборотни.

– А что? – Церус не понял хвалят их или осуждают. – Вполне нормальное поведение. А то зазеваешься и останешься ни с чем.

– Тоже верно, – кивнула Берта.

– И никто не заставляет. Если не понравится гони прочь, – обратился Церус ко всем сразу.

– Ага, – прошептала Агафье соседка Зоя. – гони и останешься без мужчины.

– А что там было про красные ягоды? – напомнила Виродара.– Не о смородине ли ты спрашивал?

– О смородине, – оборотень внимательно посмотрел на девушку.

– У меня смородина. Красная.

– Хорошо, – кивнул Церус. А она милая. Светлые волосы, карие глаза как у напуганного оленя и видно, что не склочная. Ишь, как потупила взгляд.

Медея, видя, как внимательно разглядывает сестру оборотень, недовольно толкнула его локтем в бок. Нечего пялится, смущает девушку.

– Тебя выбрал Марион, – Церус расценил нападение как признак ревности и довольно улыбнулся.

– Марион, – растерянно повторила Вирода.

– Он хороший, умный, – Церус скривил губы, вспоминая его выдумку с Медеей.

– А васильки? – Зоя и остальные девушки не ели. Они смотрели на оборотня, жадно поглощавшего еду.

Смотрели с надеждой. Неужели у них появились ухажеры? Настоящие! У всех! Или нет? Сколько их там, в замке? И все ли такие красавцы как этот?

– Васильки Сардера, – понимающе улыбнулся Церус и отложив ложку стал перечислять старательно заученный список. – Ромашки – Сфелера, Вардер выбрал тюльпан.

– Розовый тюльпан, – радостно вздохнула Талигна.

– Гердер взял нарцисс, Кохалонг – гвоздики, – говоря Церус загибал пальцы на руках. Перечислив всех, кого вспомнил, оглядел девушек. Кажется, назвал всех. Человечки радостные и возбужденные повторяли имена своих кавалеров и довольно хихикали.

– А с подсолнухом? – обычно суровый вид Берты как будто сдулся. Она сидела растерянная и нервно вертела в руках ложку.

Церус задумался, перебирая в голове всё сказанное Марионом.

– Нет, с подсолнухом не было.

Берта всхлипнула, губы несчастной дернулись. Она готова была вот-вот разрыдаться.

– Странно, – прошептала Зоя глядя на Берту. – Это совсем не похоже на неё. Плакать из-за мужчины? – Характер у всеми признанного лидера был несгибаемый.

Видя такую реакцию, Церус ещё раз перебрал в голове всех братьев. Пересчитал по пальцам. Не могло так быть, что девушка осталась невыбранной. Оборотней больше.

– А! Вспомнил! – радостно воскликнул оборотень и хлопнул себя ладонью полбу. – Аксинит! Вот кого не назвал. Только у его пары, шляпа с желтым колесом.

Берта резко опустила голову на руки, сложенные на коленях и горько зарыдала.

– Ну, я же тебе говорила, – желая успокоить подругу Зоя гладила её по спине. – Что лепесточки нужно вышивать подлиннее, – тон был сочувственный, но наполненный нравоучительными нотками.

На неё зацыкали со всех сторон. Девушки осуждающе зыркали на Зою своими глазищами и качали головами. Нашла время для поучительных лекций. Рядом села Медея, провела ладонью по голове плачущей Берты, поправила её тяжёлые косы.

– Да ладно тебе, нашла из-за чего расстраиваться, я вот, тоже в вышивке не сильна. У меня все лепестки получаются кривыми.

Берта подняла голову, вытирая слезы.

– Не из-за этого… – замотала головой. – Я думала, меня не выбрали. – и спрятав лицо в ладонях, заревела с новой силой.

Девушки повскакивали со своих мест и обступили плачущую Берту. Наступила минутная тишина.

Церу смотрел, жевал, думал. Медея подошла к нему сзади и обняла. Прижалась к горячей спине.

– Никому не хочется быть одиноким, – пояснила ему на ухо девушка. – Даже если ты проклята и уродлива.

Оборотень повернулся и удивленно уставился на свою пару.

– Что за глупости ты говоришь? Ты красавица,– он с нежностью провел пальцем по выщерблине на её щеке. – Вы все. Но ты особенная. И все вы заслуживаете счастья.

После ужина Зоя осталась мыть посуду и к бане шла уже в темноте. Неожиданно дорогу перегородила огромная тень. Ей протянули какую-то банку.

– Сардер, – догадалась Зоя.

– Да, моя пара.

Глава 8

7.Приглашение

– Идем со мной, – он умел уговаривать. Зажал её в темном углу коридора и просил между поцелуями.

– Уже поздно, – щеки Медеи раскраснелись в теле появилось знакомое томление. Этот оборотень, видно, колдун, творит с ней странные вещи.

– И что? Там все готово: еда, вино. А в моей башне нас ждет уединение и мягкая, широкая постель.

– Как-то неправильно, – зубы оборотня осторожно прикусили её губу. – Ай!

– Что может быть правильнее, чем наше соитие?

– Это слишком быстро… Нужно познакомится, узнать друг друга поближе, – Медея смущенно запнулась. Куда уж ближе? Он итак исследовал всё её тело.

– Правильно, запремся в башне и узнаем все друг о друге, – наглая лапа пробралась под юбку.

Мимо шли две девушки. Заметив парочку, тискавшуюся в углу, они смущенно захихикали и ускорили шаг.

– Ой, – Медея одернула подол и попыталась оттолкнуть Церуса. – Ты мог бы быть чуточку поскромнее?

– Куда скромнее? Весь день томлюсь от желания. Того и гляди начну приставать к другим.

– Что? – возмущенно воскликнула Меди.

– Не ради услады, а чтоб ты заревновала и согласилась пойти со мной, – заулыбался и глаза прищурены. Хитрец, выдумал тоже.

– Значит для ревности? Зря будешь стараться, я не ревнивая, – Медея гордо вздернула нос.

Еще чего, переживать из-за какого-то малознакомого оборотня? Высокого, статного оборотня, от которого невозможно глаз отвести. Подумаешь переспали. Ох как же они переспали! Кто мог подумать, что в постели настолько интересно. Его руки, губы…

– Конечно, не ревнивая, – почесал бровь двуликий и хмыкнул.

– Это так, – Меди заподозрила что Церус думает иначе.

– Так и есть. А кучеряшку ты случайно прогнала.

Прогнала? Зою? У нее было ночное дежурство у Евлалии, Медея просто напомнила Зой о времени. Совсем не из-за её назойливости. И зачем сестра задавать так много вопросов Церусу? И пялилась на него.

– Её ждали важные дела, – уклончиво пояснила Медея двуликому.

– И трепка, если не отвалит, – засмеялся грубиян и теснее вжался в девушку. – Пойдем на мой берег.

–Нет, – и с наслаждением приоткрыла рот, впуская язык Церуса. Сразу полюбила эти новые для себя, невероятно острые ощущения.

И его объятья. Церус словно обволакивает её всю. Такой большой и притягательный. А как пахнет! Лесом, свежестью и силой.

Когда он вот так обнимает, совсем не хочется ни о чем думать.

– Пойдем, Меди. Мой сладкий Медок. Хочу попробовать тебя снова.

Медея превратилась в мягкий воск. Её нежно мяли, оглаживали, ласкали.

– Церус, – томление стало невыносимым.

– Тут слишком узкая кровать, – зашептал в самое ухо. – Я хочу прогнуть тебя, стать сзади и войти…

Теснота платья стала невыносимой, захотелось сбросить его прямо здесь. Соски терлись о ткани, а хотели касаться его кожи.

– Идем, – её подхватили на руки и понесли, не переставая целовать.

Это похищение? Медея надеялась, что тащат на полянку у леса. Там темно и никого нет. Густая трава, небо. Но услышала конское ржание. Тихое, приветственное. Животное узнало своего седока. Лошадь у обители? Как она тут оказалась? Или это они уже возле замка двуликих? Тогда губы оборотня круче чем эльфийский портал, не успеешь опомнится как окажешься на другом берегу.

– Держись за меня, – её посадили в седло, а Церус уселся позади. Крепко обнял и дернул узду.

– Куда мы едем? – Меди опомнилась и огляделась.

– В крепость. Попросил братьев привести лошадь, чтоб не топать ногами.

В темноте плохо видно местность, только кладбищенский лес шумит черной массой.

– Жуть, – поежилась и прижалась к теплой груди оборотня.

Она не выходила ночью за ограду обители. Никогда раньше. И эта ночная прогулка пугала её. Но ведь она не одна, оборотень что крепко обнимает сзади, уверен и спокоен. И силен. Если на них решит напасть кабан или… привидение, он справится. Видно, что шляться по ночам, привычное для него дело. Охотник, как Бёрк. Подругу тоже не пугала ночь.

Вот и река. Слышно, как вода шумит в темноте. Это другое место, не то, где ходила Медея. Тут русло шире и видимо мельче.

– Нужно поскорее восстановить тот мост. Или забрать вас всех и не вспоминать об обители, – он направил лошадь вниз с пологого берега. Животное послушно ступило в воду.

– Как это забрать, как это не вспоминать? – возмутилась Медея. Вода дошла лошадке до середины крупа и девушка подняла ноги, не хотела мочить обувь и юбку. – А мой огород? А капуста? – подол все равно намок.

– Капуста, – хмыкнул Церус и соскользнул в воду.

Лошадь поплыла, двуликий рядом. Медея опустила ноги в воду и вцепилась в седло. Пусть сандалии промокнут, лишь бы не свалиться к коня. Не успела сильно испугаться, а они уже на волчьей стороне. Церус тут же вскочил обратно в седло. Мокрый, но приятно-горячий. От него промок лиф платья. Не страшно, ей совсем не холодно.

– Кстати, а вы сажаете огород? – если согласилась делить с ним постель, самое время узнать о Церусе побольше. Что там с бытовыми привычками?

– Огород? – растерялся двуликий. – Зачем?

–Ну как же? А картошка? Огурцы?

– Ну, это да. Нам не хватает сейчас свежей зелени, – честно признался двуликий. – Только весной стали понимать это. Но с землей возится не умеем, не приучены. Ничего, скоро альфа вернется, привезет чего нужно. Не бойся голодать не позволю. А огород… Так его можно навешать. Иногда. Не каждый день.

– А еще, к нам приезжает проверяющий.

Пока ехали до замка, Медея вкратце рассказала о возчике, продуктах, новеньких, что могут привезти в любой момент.

– Так что бросать обитель нельзя…

– Или можно поменять условия, – её ссадили и обняв, повели в знакомую башенку.

– Спокойной ночи, – пожелали из темноты. Голос молодой и обиженный.

– И тебе спокойной ночи, Ксинит. – ответил Церус. – Перед тем как идти спать распряги коня и задай ему корма.

– Понял, не дурак, – буркнули в ответ.

– Ксинит? Кажется, я

– Никого, – отмахнулся Цер. – Не успел. Ничего, он молод, может еще повезёт. – перед Медеей открыли двери.

Стягивая находу мокрую одежу, Церус подошел к камину и разжег в нем огонь. Дрова весело затрещали освещаю комнату приятным светом и наполняя её ароматом еловой смолы.

– Раздевайся, – обнаженный оборотень нетерпеливо схватил Меди за юбку. – А то простудишься.

Болеть не хотелось, потому послушно позволила расстегнуть пуговки. Все до единой. И завязки. Одежда осталась на полу мокрым ворохом и разгоряченное тело наконец прижалось к нему. Теперь ничего не осталось между ними, ничего не мешало.

– Красавица, – наклонился и жадно поймал сосок. Проведя языком по горошине, сощурился от наслаждения.

Аромат девушки изменился за время их знакомства. Стал насыщенней, ярче. Теперь на золотых стебельках не было цветов, там словно наливались ягодки. Видимо смешавшись с запахом двуликого, он стал совершенствоваться. Точно не испортился. Наоборот. Церус с трудом мог оторвать взгляд от своей самки. Его так и подмывало коснуться её, потрогать, обнять. Словно оборотня приковали к человечке серебряными цепями. Превратили в послушного раба.

– Мёд… – застонал и подхватив словно пушинку, опустил девушку на кровать. – Мой сладкий, дикий мёд.

Губы хватали одну грудь, чуть покусывали, брали другую. Руки мяли. Груди, живот, бедра. И там… Пальцы умелые и нежные. Они творят чудеса.

– Церус, – Меди откинулась на подушки. Медные пряди разметались по белой ткани. – Хочу… – призналась, но не уточнила чего именно желала.

– Понимаю, – завис над ней и коленом раздвинул ноги. Не торопясь, прижался пахом к её холмику. – Самому нужно того же самое. Истомился за день. Моя Меди. Пара…

Дальше шептал совсем непонятное. И толкался. Большой, твёрдый. Внутри девушки зажегся огонь.

– Церус, – острые коготочки царапнули спину двуликого. – Да. Ещё.

– Хорошо, – он двигался уверено, ритмично. Жарко. —Сейчас моя пара.

Помогал себе руками. И целовал. Лицо, губы, шею. Лавина жара накрыла одновременно. Тело девушки выгнулось его руках. Зубы оборотня привычно коснулись парной метки. Он заскулил потом всхлипнул и сдавленно завыл её в шею.

У Медеи возникло острое желание тоже показать свои ощущения голосом. Но она не оборотень.

– О-о-о-о! Ах! – девушка только стонала.

Потом они затихли. Потные, довольные, пытались отдышаться и прийти в себя. Это как выйти из дома после бури, мир кажется другим. Нужно время что бы восстановиться.

– Пить? – сонно спросил Церус. Глаза у оборотня словно слипались. Довольная улыбка играла на губах. – Моя пара хочет пить? Есть? Что-то еще?

Медея понятливо усмехнулась. Мужчины. Не успел закончить и сразу засыпает. Конечно, устал. Вон как потрудился. Поцеловала в губы и уютно устроившись у него под боком, покачала головой.

– Нет. Пара желает спать. И ты спи.

Церус словно ждал этой команды. Его глаза моментально закрылись и двуликий тихо, спокойно засопел. Заснул. Сразу.

– Церус, – подтянув одеяло повыше, прошептала Медея.

– Киф, – сквозь сон пробормотал оборотень, свое родовое имя.

Медея тихо рассмеялась, но оборотню было все равно. Он спал со счастливой улыбкой на губах. Широкая, украшенная черным рисунком грудь, мерно поднималась и опускалась. Какой же он огромный. Медея положила голову ему на плечо и тоже прикрыла глаза. В камине уютно потрескивали дрова, за окном шумел ветер.

Совсем рядом вздохнули. Тихо и выжидательно. Меди насторожилась. Еще один вздох. Уже более громкий и радостный, вздыхатель понял, что его заметили.

– «Нужно открыть глаза и посмотреть кто сидит на кровати рядом со мной, – приказала себе девушка. – Не будь трусихой, Медея, рядом лежит здоровенный оборотень, в случае опасности он тебя защитит».

– Ты? – Медея с удивлением посмотрела на ушастого подкроватника сидевшего на соседней подушке.

Добруша, так называла её Зоя? Глаза существа радостно заблестели, и она торжественно протянула Медее мокрые панталоны. Те, что оставались валятся у кровати в ворохе одежды.

– О-о-о, – Меди замерла не зная, как реагировать. Видимо нужно поблагодарить?

Спавший рядом оборотень, пошевелился и вздохнул.

– Ш-ш-ш, – Меди прижала палец к губам и осторожно отодвинулась от Церуса.

Выскользнула из теплоты одеяла и встала, стыдливо прижала к груди руки. Огляделась, ища чем прикрыться. Существо показалось девушке прилюбопытнейшим, хотелось познакомится с ним поближе, но сначала следовало одеться. Сверкая наготой говорить с подкроватником было совестно.

– Спасибо, что опять нашла их.

Шепотом поблагодарила девушка и натянула на себя огромную рубашку, взятую со стола, заваленного одеждой. Светло-коричневая ткань шла к её медным волосам. Приятно что у них с Церусом один цветотип, можно шить одежду из одинаковой ткани.

– Давай их сюда, – Медея забрала из тонких лапок свои панталоны и повесила на спинку стула. К утру бельишко должно просохнуть.

Также она поступила с остальной мокрой одеждой. Развесила её на стулья и дверцы шкафа. Жаль у оборотня не натянуты бельевые веревки. Хотя может и есть, где-нибудь во дворе, только искать их Медея не станет. Провела пальцами по волосам и посмотрела на маленькое существо. Добруша соскочила с кровати и бесшумно следовала за ней по пятам.

– А ты изменилась, – малышка была ростом с кошку, потому девушка присела на корточки перед ней. – Стала ярче.

Словно красуясь домовичка прошлась перед Меди и откинула за спину свои тонкие косички. Ей видимо самой нравился новый образ. Бесцветная кожа порозовела, став выглядеть натурально, живо, а блеклые волосы порыжели.

– Медные как у меня, – поняла Медея. – И глаза, – радужка глаз добруши стала светло-карей, точь-в-точь как у Медеи. – Ты делаешь так специально?

– Нет, – замотала головой домовичка и ее уши смешно затряслись. – Так всегда.

Казалось, что слова давались маленькому существу с трудом. Будто она забыла их и теперь вспоминала – как это разговаривать?

– Ты говоришь! И становишься похожей на… меня?

– На хозяйку, – радостно пискнула добруша и поклонилась Медее.

Подняла вверх свои смешные ручки-лапки и закружилась, смешно затанцевала. От этого её темный балахон стал походить на раскрытый зонт. Медея увидела ножки существа, похожие на тонкие палочки и острые коленки.

– Но я не хозяйка здесь, – запротестовала девушка.

– Хозяйка, – танцуя, домовичка сделала несколько прыжков сторону. Очень походило на движения крысы. Какая она забавная.

– Нет, я даже не оборотень. А ведь этот замок принадлежит двуликим.

– Крепость Поющего неба. Самая близкая к Темной гряде, самая высоко расположенная из всей сторожевой вереницы.

Меди нахмурилась. Очень непонятно говорит домовик, сумбурно, словно выдернули кусок текста из какой-то энциклопедии.

– Сторожевой вереницы? – Медея села на толстый плащ, лежавший у камина. Стала задумчиво заплетать свои волосы в косу.

– Да! – радостно пискнула добруша. Подбежала к девушке и выудив из своего балахона расческу, принялась

– Спасибо, – похвалила её девушка за усердие. – Какая красивая вещица. – протянула руку и ей послушно отдали увесистый гребень.

– Хозяйка просила расческу, – пояснила добруша и как ласковая кошка, забралась Медее на колени. Тоже уставилась на расческу, словно сама впервые её видела.

– Я? Просила? – ах да, тот прошлый раз, Меди хотела расчесать волосы, а домовой исчез в стене. – Так ты не сбежала, а отправилась за расческой?

– Доти принесла хозяйке расческу, – домовичка с наслаждением погладила волосы Медеи. Её явно нравилось трогать свою новую хозяйку.

– Доти? Это твое имя? Какое милое. – улыбнулась девушка и погладила добрушу по голове.

Волосы у домовика жёсткие как пакля, оттого косички походили на тонкие веревки. Интересно, если помыть их с эльфийским мылом они станут мягче?

– Авдотья, – кивнула добруша.

–А я Медея.

– Знаю, он говорил, – Доти указала на спящего оборотня. – Мёд.

– Ну… это он так…шутил, – смутилась Медея.

Добруша покачало головой, поцокала языком и упрямо заявила:

– Мёд. Так слышится вкуснее.

– «И вызывает у Церуса неприличные ассоциации,» – скривила губы Медея.

– Какая красивая вещь. Она принадлежала прежним владельцам? – девушка решила поскорее сменить тему и обратила внимание Доти на расческу.

Почему-то сразу решила, что серебряная вещица принадлежит замку, а не приехавшим недавно оборотням. На боках расчески отлиты волки с поднятыми вверх мордами. Они воют? А в глазах вставлены мелкие желтые камешки. Вспомнила глаза Церуса при их первой встрече. Как правдоподобно.

– Да. Поющее небо, – кивнула добруша и соскочив с коленей девушки поманила её к двери. – Идем.

– Куда? – Медея осталась сидеть у камина, никуда она не пойдет, в одной рубашке и ночью.

– Идем, идем, идем, – настойчиво заголосила домовичка.

Оборотень на кровати заворочался и вздохнув повернулся набок. Обнял подушку, на которой должна была лежать Медея. Если добруша продолжить так пищать, двуликий проснется и… Прогонит домовика? Не хотелось такого поворота.

– Ну ладно, идем, – послушно поднялась Медее. Они же не пойдут… в лес?

– Туда, – пискнул Доти и исчезла в стене.

– Эй! Я так не могу, – растерялась Меди.

Ей в ответ, дверь комнаты раскрылась и из коридора заглянула домовичка.

– Идем, идем, – опять запищала она. —Доти покажет дорогу.

– Хорошо, – Медея подобрала с пола тяжелый плащ, на котором сидела и накинула на плечи. Так куда лучше, чем щеголять по замку в одной рубашке, едва доходившей до колен. На босые ноги пришлось одеть мокрые сандали. – Надеюсь ты не заманишь меня в какую-нибудь ловушку, – с надеждой прошептала девушка и вышла в коридор. Спящего оборотня оставили досматривать его сны.

Сразу за дверью спальни Доти вручила ей странный камешек. Он светился в темноте.

– Волшебство, – улыбнулась девушка. – Эльфийское?

– Доти принесла оттуда, – указала вперед, в темноту коридора.

Артефакт заменил свечу и Медея довольно хорошо смогла рассмотреть куда шла. Поворот на лево, еще один, лестница. Спускается вниз. Дверь, опять коридор, лестница. Снова вниз. Главное смотреть под ноги, иначе можно свернуть шею.

Это неправильно, вот так шляться ночью по чужому замку. Одной. Может следовало разбудить Церуса? Ведь это он её сюда притащил, вот пусть бы и шёл с ней рядом. А то дрыхнет сейчас в теплой постельке, а она как дура идет вслед за непонятным существом. И что хочет от неё домовичка?

– Еще далеко? – Медея споткнулась о неровную плиту пола.

По ощущениям они оказались глубоко под землей.

– Надеюсь ты хорошо знаешь дорогу, иначе мы заблудимся. Я уже запуталась.

– Доти знает, – радостно пискнула бегущая на четырех лапках домовичка. —Доти изучила всё, когда была тут одна. Грустила. Так долго ждала хозяйку.

–Бедняжка, – Медяя сочувственно покачала головой. Добруша и вправду горевала в одиночестве. Много лет, одна в этом огромном замке.

Тут им навстречу выскочила крыса. Здоровенная, коричневая. Медея тихо пискнула и шарахнулась к стене уронив светящийся камешек. Он подкатился к грызуну и осветил его блестящие глазки.

– Не бойся, хозяйка, Саймон хороший. Саймон умница,– Доти остановилась и почесала крыса по шее. Походило на то, как люди гладят собак.

Заметив Медею, крыса недовольно фыркнула. Потом нагло обнюхала обронённый ею артефакт, попробовала отгрызть от него кусок.

– Кыш, – махнула на крыса рукой девушка. Вдруг испортит светляка? Как она потом будет искать выход от сюда, в этой темноте?

Крыса неспеша отступила в тень и стала невидимой для глаз девушки.

– Может все таки пояснишь, куда мы идем? – Медея наклонилась и подняла светлячок. – Я уже устала, а коридоры все продолжаются и продолжаются. И ноги замерзли, – мокрые ремешки сандалий неприятно холодили кожу.

– Сюда, – добруша замерла перед чернотой.

– Куда? Это же просто стена… – Доти не слушала её, а привычно исчезла. Опять прошла сквозь каменную преграду и оставила Медею одну. В этом подземелье. Страшном.

В каменном монолите что-то щелкнула и поперек стены пошла трещина. Она быстро расширялась и Меди испугалась. Вдруг потревоженный свод коридора сейчас обвалится? Тогда она окажется под завалом и никто, никогда не найдет её здесь.

– «А нечего было таскаться по замку с незнакомыми домовыми и крысами», – мстительно подумала Меди и вытянула вперед руку со светляком.

Хотела лучше рассмотреть проход. Ведь на самом деле перед ней была не стихийная трещина в стене, а именно тайный ход.

Ещё мгновение камень разъезжался в стороны и девушку осветил луч света.

– Сокровищница…– завороженно прошептала Меди.

Перед девушкой открылась огромная пещера со сводчатым потолком. В ней было светло как днем. Всё из-за светящихся камешков, наподобие того что Медея держала в руке. Ими здесь были украшены все стены и потолок. Десятки, сотни, больших и маленьких артефактов.

Уже это стоило баснословных денег, но светляки были лишь крохой в собранных здесь богатствах. Медея увидела сундуки заполненные красивой посудой, мебель отделанную резьбой и камнями, статуи и статуэтки, оружие наваленное вдоль стен. Столько всего…

– Сюда, – пискнула Доти и запрыгнула на мраморный столик.

Вниз, словно горох, посыпались крупные жемчужины, задетые добрушей. Видно, нитка на которой они были нанизаны порвалась и ожерелье распалось.

– Здесь, – Доти указала Медее на открытый ларец.

– Какая красота, – девушка в растерянности оглядывавшая пещеру, с вожделением уставилась на дорожный набор, который показывала домовичка.

В деревянном ящичке, отделанном серебром, много полезных для каждой девушки вещиц. Щетки для волос, гребни, заколки и шпильки, хрустальные флаконы, видно для духов. Все они в одном стиле с расческой которую принесла Медее Дроти. А вот и место, где она лежала. Выемка точно такой формы и размера. Так вот откуда взялась дорогая штучка.

Медея взяла один флакончик, окрутила пробку. За столько лет жидкость испарилась, оставив только темный след на донышке пузырька.

– Пахнет

Ваниль, лимон и мята. Чарующее сочетание из множества ароматов. Она бы с удовольствием пользовалась такими духами. Интересно можно их воссоздать? Меди вернула флакон на место и медленно пошла по пещере.

– Что удивительно, тут совсем нет пыли и сухо, – сказала идущей рядом добруше.

– На Скраду наложены чары, – повела в воздухе руками Доти. – Охранные.

– Скрада? – что-то устрашающее было в этом слове. Скрадывать? Скрывать? И еще… она где-то читала… Только слово чуть отличалось. Крада.

– Погребальный костер, – прошептала девушка вдруг оказавшись перед огромной каменной выемкой. Широкая и глубокая чаша, размером с большую комнату.

Она была заполнена пеплом.

– Все здесь, – подошедшая Доти схватилась за край плаща Медеи и вытерла им набежавшие слезы. – Прежние хозяева и хранители, они все здесь, – указала на слежавшийся за долгие годы пепел. – Когда проклятье Каройдомуса поразило крепость, тут прощались с хозяйками. Хранительницы тосковали от их гибели и тоже входили в огонь. Не желали оставаться без них.

– Что? Ты говоришь про эпидемию? – шокировано переспросила Меди. – Об эпидемии Красного мора?

– Мора, – кивнула Доти. – Её вызвала пыльца Корайдомуса. Каменного цветка. Ты тоже им отмечена, – добруша показала на лицо девушки.– Только Мёд победила. Новой хозяйке ничего больше не грозит. И Доти ничего не грозит, она не будет тосковать и не сгорит от тоски.

– Это ужасно! То, что ты говоришь. Получается что, когда умирали оборотницы, их сжигали и добруши, вроде тебя, добровольно шли в огонь вместе с ними?

– Так лучше, – пожала плечами Доти. – Боль утраты так велика… Когда моя будущая хозяйка умерла в утробе своей матери, я тоже тосковала. Но мы не были связаны, не были знакомы. Потому Доти осталась. Хозяева замка, двуликие, тоже тосковали. Тут было много горя… А потом они мстили, – домовушка вздохнула и вытерла слезы. – Крепость начала умирать и хранители умирали вместе с ней. Мой дед был последним, когда его хозяин ушел, он отправился следом и Доти осталась одна. Не на кого было смотреть, только крысы…

Медея присела и погладила бедняжку по голове.

– Бедная Доти, – может из-за того что росла в окружении грызунов, у добруши такой забавный вид? Эти повадки. А живи она с оборотнями? Тогда будет походить на них?

–Так это не сокровищница, а склеп, – Меди поднялась и пошла вдоль погребальной чаши. Радость от увиденных сокровищ исчезла. – А остальные? Церус и другие оборотни, они знают об этом месте?

– Нет, – лукаво прищурилась домовичка. – Доти открыла двери в Скраду только хозяйке. Так велел дед. Открыть проход к богатству Поющей стаи новой хозяйке. Когда взойдет полная луна, Мёд станет полновластной хозяйкой крепости и может взять отсюда все что захочет.

– Луна? Почему именно полная луна? Это какая-то традиция?

Добруша не ответила. Только многозначительно развела в стороны руки и посмотрела наверх. Над головой затрещало и с потолка посыпалась пыль и мелкие камешки.

– А вот теперь точно завалит, – Меди в ужасе смотрела на трещину в потолке. Она шла через весь купол. – Или опять дверь? На верху?

Свод раскрывался, словно его раздвигали огромные руки.

– Хотя, если я правильно поняла твои слова, это не удивительно. Дверь к небу. Или окно, – Медея заворожённо смотрела на верх. Тучи, набежавшие вечером, рассеялись и с высоты на девушку смотрела полная луна. Огромная и чистая.– Понятно зачем тут все так устроенно. Если это погребальный костер, дым должен был куда-то выходить.

– В огне душа двуликого снова разделяется на две части. Животная суть возвращается в лес новорождённым зверем, а вторая поднимается к своей покровительнице, богине Луны.

– Как интересно, – Меди уже без страха шла вокруг черной каменной чаши и пальцы ее скользили по гладкому, отполированному краю. – К богине луны… – Желтый диск, заслонённый лишь маленьким облачком, манил и завораживал девушку.

Она задела что-то рукой. Небольшой предмет упал, гулко ударился о каменный пол и покатился. Меди с трудом оторвала взгляд от луны и посмотрела вниз. С этой стороны весь пологий край чаши был уставлен черными камешками. Такими одинаковыми, будто рукотворными и такими знакомыми.

Медея словно завороженная взяла один из них. Она помнила…в нем есть дырочки. Поднесла к губам и дунула. Ничего. Пусто. А тот, что подарил ей Вейд, был с красной пыльцой.

– Что это? – Меди поискала взглядом Доти.

Та в страхе выглядывала из-за сундука.

– Цветок Корайдомуса, – с ужасом прошептала домовичка. – Но хозяйка отмечена. Хозяйке ничего не грозит. Проклятье разит только однажды, – Доти побежала к Медее, запрыгнула на край чаши и выхватила у девушки камешек. Отбросила в сторону. – Смотри туда! – указала тонким пальчиком наверх.

Меди повиновалась словно околдованная гипнозом. Девушка как примагниченная уставилась на полный диск. Идеально. Сейчас никаких облаков. Чистое, круглое золото. Её словно тянули вверх, не было сил опустит голову, отвернутся. Луна. Она прекрасна.

Медее хотелось кричать об этом на весь мир. Пусть все узнают. Хотелось петь. Огромные рисунки на стенах пещеры, изображавшие воющих волков, молчаливо поддерживали в ней эту идею. Петь. Стая Поющего неба. Они все пели. Это так прекрасно, так правильно. Челюсть зачесалась. Сомкнув и разомкнув зубы, Медея сглотнула вязкую слюну и глядя на луну…завыла.

Глава 9

8. Лали

Ксинит завел лошадь в конюшню и стал снимать седло.

– Накорми коня, Ксинит. Задай ему корма Ксинит, – недовольно бурчал себе под нос молодой оборотень. – Только и знают, что указывать. А кто-нибудь, хоть раз спросил, что хочет сам Ксинит? – парень тяжко вздохнул и сунул в ясли большой пучок сена. – Нет! Только обязанности.

Лошадь, словно извиняясь за доставленные неудобства, тихо заржала и тронула его мягкими губами.

– Да иди ты, – отмахнулся от неё Ксин и вышел из конюшни.

Мимо словно стрела промчался Сардер.

– Эй, осторожней! – возмутился в удалявшуюся спину Ксин. – Совсем ошалел от счастья?

Последние два дня в крепости, были наполнены хаосом и суетой. Привычный распорядок забыли и каждый занимался чем вздумается. В основном это было благоустройство собственного жилья и обсуждение человеков.

Ксин горько вздохнул. Девушки. Оказалось, что Церус отловил не орка, а человечиху. Их было несколько, там на Людожите, целое меленькое поселение. Братья поделили их между собой и теперь каждый хвастался своей парой. А Ксинит? Он словно белая ворона остался в стороне. Ему не хватило человеческой самки. И теперь жизнь в стае стала для него тяжким испытанием, состоящим из разочарования и одиночества. Словно вернулись прошлые годы, где он никому ненужный одиночка.

От его родовой стаи давно остался только погребальный пепел и имена в его памяти. Ксин долго искал свое

И Ксин стал искать её, свою пару. В каждом городе, куда заезжали кибитки с веселыми девочками, Ксинит приглядывал себе вторую половинку. И однажды был уже у цели. Молодая гномочка соблазнилась на сладкие речи и дорогие подарки. Он так ухаживал, столько слов о любви прошептал ей на ушко, столько обещаний. Она согласилась сбежать с молодым оборотнем. Нанявшись в стражу любого города, двуликий мог бы обеспечил им безбедную жизнь. Но семья гномки узнала о планах молодки и её отговорили. Уже через неделю та пошла под венец с гномом из купеческой гильдии. Это был болезненный урок.

От тоски Ксинита спасла война и стая Черного зверя. Они стали ему новой семьей. А теперь эта семья словно отталкивала его. Он опять не вписывался в общую атмосферу. Радостные братья, словно чувствуя вину перед одиночкой, старались меньше общаться с ним. Да и что обсуждать? Девушек, которых ему не хватило?

Когда сегодня несколько двуликих собрались отправится смотреть на человеков Ксин попросился с ними.

– Зачем тебе? – удивленно спросили в ответ. И ушли. Без него.

Действительно зачем? Смотреть на чужую избранницу, все равно что сыпать соль на свежую рану. Больно! Конечно, Ксинит был не единственным неудачником в стае, еще есть Зоран, Варис, Тум, но им только предстояло узнать о своем горе. А Ксин…

– Интересно куда побежал Сардер? – потер подбородок Ксинит. —Наверняка на Людожит.

Оборотень осторожно последовал за шустрым братом. Точно, след вел к тайному выходу из крепости. А ведь Марион запретил приближаться к девушкам. Конечно, братья сразу забыли о запрете. Каждый из «парных» опасался, что с возвращением Гелиодора, на самок появятся новые претенденты. Все хотели поскорее познакомится и пометить свою избранницу. Пока на самке нет мужского запаха, она считается свободной. И Сардер наверняка придумал способ сойтись со своей человечкой.

– И я пойду, – упрямо свел брови парень. – Хоть гляну как они выглядят, а то вдруг все это простые сказочки, про аромат. Может только девчонка Церуса пахла хорошо. Тогда не стану горевать. Зачем мне вонючка?

Сардер, не подозревая о попутчике кравшемся с подветренной стороны, привел его к ограде обиталища. Тут Ксинит решил осмотреться. Уселся на трухлявый пенек, торчавший недалеко от отрытой калитки. С него хорошо просматривался весь человеческий двор. То и дело девушки выходили из дома. Пахло и вправду хорошо. Так хорошо, что за это стоило бороться.

– Нужно бросить вызов! – вспыхнула в голове новая мысль. – Силой отнять себе девушку.

Все в оборотне запротестовало. Нет! Они братья. Стая.

– А с девушкой можно создать семью, – убежденно сказал Ксин. – Настающую. Обрести истинную пару, как в старых преданиях. Пара этого стоит.

Решено, он будет биться! И пусть победит достойный. И кто станет ему соперником?

Наблюдая за девушками, Ксин выбирал ту, за которую бросит вызов своим братьям. Так внимательно смотрел во двор, что не сразу заметил скользнувшую вдоль забора тень. Кто-то пытался незаметно покинуть обиталище. Полная луна уже поднималась в небе, но человечка оставалась в тени и была плохо видна. Только когда девушка вышла за калитку, Ксинит заметил тонкий стан. Из-за белой ночной сорочки, человечка смахивала на призрака. Оборотень встал, аккуратно отряхнул со штанов приставшие опилки. Вот чудеса! Словно в ответ на его желание, избранница сама шла ему навстречу.

Евлалия сложив руки на груди смотрела в окно. Штору не задернули и девушке была хорошо видна полная луна. Красиво. И будет правильно умереть не в обычную ночь, а вот такую, волшебную. Последняя ночь…

Словно сжалившись перед смертью, тело вернуло ей силы и сознание. Кашель не тревожил, но дышалось тяжело. Это из-за духоты в комнате. Лали отодвинула одеяло. Тут жарко и воздух словно пустой. Невозможно им надышаться. Как будто тонешь и легкое заполнены водой. Девушка с трудом села. Ей нужно на улицу. Она хотела умереть на свободе. Вдыхая свежий воздух этой чудной ночи. Не в этих стенах, пропитанных тяготами болезней.

На соседней кровати спала Дина, сегодня её дежурство. Бедняжка, она так устала на рубке тростника, что просто отключилась, дав своей подопечной обезболивающую настойку. Пусть спит. У Лали хватит сил самой выйти из обители. Или нет? Девушка покачнулась и схватилась за спинку кровати. Кот, спавший возле подушки, поднял голову и жалобно мяукнул. Беспокоился за хозяйку. Зря, у неё хватит сил для этого маленького пути. Только нужно идти медленно и держатся за стены.

– Прощай Дрёма, – прошептала девушка коту и выскользнула из комнаты.

Когда она последний раз покидала свою спальню? Кажется, пару дней назад, или прошли недели? Точное ощущение времени стерлось и жизнь Лали напоминала череду снов и короткого пробуждения. Её выводили во двор держа под руки. Меди говорила, что солнечный свет поможет бороться с болезнью, но после прогулки кашель так разбередил легкие. И было много крови. Тогда решили больше не тревожить Евлалию. И зачем? Конец уже близко, все лечение бесполезно, болотная чахотка пожирала её. И Лали отказалась выходить.

А сейчас очень хотелось оказаться на улице. Последний раз вдохнуть полной грудью. И возможно увидеть его…

Лали слышала новости. Пребывая в своем полусне, она слушала как девушки осуждали оборотней. Медея встретила двуликого и полюбила. И остальные тоже скоро обретут своё счастье.

Однажды зимой, еще, когда они жили в городе, ночью Евлалии стало совсем туго и Бёрк, вызвавшаяся посидеть с ней. Тогда она рассказала Лали свою историю. Конечно, сначала взяла с неё клятву никому из сестер ничего не рассказывать.

– Я полюбила двуликого и стала оборотнем, – шептала Бёрк наклонясь над её кроватью.

Тогда Лали восприняла это откровение как сказку. Бёрк видно придумала это ей в утешение. Хотела отвлечь от горестных мыслей. А теперь слушая девушек и увидев в проеме двери Церуса, Евлалия поверила. И глядя в окно на полную луну, как последнее желание загадала встретить своего оборотня. Как там они говорили? Пара? Да пусть у нее перед смертью тоже появится пара. Хоть попробовать это ощущение – любовь. Каково оно на вкус?

Жар предсмертной лихорадки придавал силы и Лали в одной ночной сорочке, не накинув на плечи хотя бы шаль, выскользнула в ночь. Да, тут на

Виляя, она брела между деревьев. Погребальный лес. Самое место для неё сейчас и совсем не страшное. Почему раньше так боялась заходить сюда? Евлалия оперлась о дерево, чувствуя, как тело покидают последние силы. Нет, её не хватит до речки. Навсегда останется здесь. Царапая кожу о древесную кору, Лали начала оседать на землю. Но не упала. Её подхватили чьи-то сильные руки. Ощущение полета закружило голову.

Ксинит держал беглянку аккуратно. Такая хрупкая, что страшно даже дуть на неё. Словно прозрачный хрусталь и легкая как перышко. Прижавшись носом к влажной коже девушки, Ксинит вдохнул её аромат. Чернота. Словно человечку закутали в толстый кокон. Сладости самая малость. Тонкие стебельки-лианы, тускло поблескивали в области сердца. Короткие и поверху словно испачканные сажей.

Запах рассказал оборотню, что хрупкая малышка, попавшая в его руки, умирала. Хворь высосала из человечки все силы, сделав похожей на эфемерный фантом. Она совсем недалеко от черты. Оборотень чувствовал, что бедняжка находится на последнем издыхании. Такая милая крошка.

Его сердце защемило от грусти. Она могла бы стать его парой.

– Ты мой волк? – Глаза Евлалии лихорадочно блестели, разглядывая оборотня. С усилием она подняла руку и провела Ксиниту по щеке. – Мой волк! Тебя ведь тоже не выбрали?

Какая умница, сразу уловила в глазах двуликого тоску и одиночество.

– Не выбрали.

– И меня. Значит ты будешь моим, – во взгляде девушки столько радости и надежды.

Вот как? Небо услышало его молитвы. Луна подарила ему пару. Такую. Ведь он не выставлял особых условий. Так чего удивляться и обижаться? Бери. Пусть она умирает, и став её парой Ксинит от тоски быстро уйдет следом. Но хотя бы на миг, они будут семьёй. Парой. И его одиночество закончится.

Решено. Ксинит не будет сражаться за чужих самок. Возьмет это подношенье луны.

– Ты хочешь стать мне парой? – в его вопросе была какая-то обречённость.

– Пара, это жена?

Она доверчиво смотрела на него, вопросительно приподняв тонкие, соболиные брови. Бледное личико усеяно крупными оспинами. Они совсем не отвлекали от тонких черт её измученного болезнью лица. Красивая.

– Да, жена. Жена навсегда. Пара навечно.

– Навсегда… – Лали задумчиво вглядывалась в его лицо. Глаза у нее красивые, светло-серые, бездонные. К щекам, покрытым испариной лихорадки, прилипли прядки темных волос. Цвет орехового дерева.

– Соглашайся, – попросил Ксин. Он уже согласился. Уже сделал свой выбор.

Сильнее прижавшись к его груди, она решительно кивнула:

– Да, пусть так. Пара навсегда.

– Тогда мы должны совершить ритуал.

Ксинит осторожно стянул с плеч свою куртку и постелил под раскидистым кленом, росшим тут на краю поляны.

– Особый волчий ритуал? – улыбнулась она сонно. Разум Лали начал скатываться в беспамятство.

– Да, нужно поставить парную метку.

– Как это? – тонкая ладонь девушки огладила его щёку.

– Обмен кровью, – успокаивая, решился поцеловать её волосы. – Звучит страшно, но это всего лишь укус.

– Это заместо венчания? – решила Лали. Какие суровые эти оборотни, сразу кровь подавай.

– Наверное. Я с человековыми обычаями не знаком, а про метку мне отец рассказывал. Древняя традиция. Так поступали оборотни, найдя свою истинную половину, – Ксинит не выпуская девушку из рук, уселся на куртку. Оперся спиной о дерево.

Удобно расположил Лали на коленях, уложив ее голову себе на грудь. Несчастная была вялой и послушной как кукла.

– Хорошо, поставь мне свою метку, – с трудов глотнув потребовала девушка.

– Сейчас, – он медлили и нервничал. Не сомневался, просто волновался. – Думаю для начала нужно еще кое-что, раз уж мы решили быть вместе.

Ксин широко улыбнулся. Улыбка способная растопить лёд. Красавчик. Черные ресницы, невероятные, светло-серые глаза. Почти как у неё, только оттенок холодный.

–Что сделать?

– Познакомится. Может скажешь, как тебя зовут?

– И правда самое время. Я Лали, —тихо хмыкнула. – А ты…?

– Ксинит.

– Никогда не слышала такого имени, похоже на что-то из синевы, – на губах Евлалии заиграла слабая улыбка.

– А твоё имя походит на колыбельную, – он отодвинул край её сорочки. —Я укушу, вот здесь, – тронул её шею. – Совсем чуть, чуть.

Ксинит наклонился и куснул. Торопился. Ему казалось, что душа его избранницы, словно вода утекала из его объятий. Еще чуть-чуть и её совсем не станет.

– Ох, – глухо выдохнула девушка.

– Это всё, – слизнул выступившую каплю крови. – Теперь ты, – оттянул ворот рубашки и подставил ей горло.

Лали послушно вцепилась в него зубками. Она старалась, но сил ели хватило прокусить ему кожу. Скорее царапина, а не укус. С удовлетворением почувствовала на языке соленый вкус крови. Она сглотнула и обессилено откинулась на его грудь.

– Пара?

– Пара, – он довольно потер шею. – Думаю этого вполне достаточно. И сама луна была нам свидетельницей.

Ксинит осторожно убрал прядку с её щеки и заправил за маленькое ушко.

– Я так устала, – пожаловалась Лали. Глаза девушки сомкнулись.

– Понимаю. Грызть оборотня, дело энергозатратное, – засмеялся Ксин. —Ты можешь спать у меня на руках. Так будет удобно?

– Удобно, – ели слышно прошептала Лали.

– Или отнести тебя домой? – рука оборотня нежно гладила волосы девушки.

– Хочу остаться здесь, с тобой…

– Тогда отдыхай, моя храбрая маленькая пара. А я буду охранять твой сон.

Он нагнулся и губами нежно прикоснулся к ее губам. Это все что он себе позволил. Потом обнял, согревая, и стал баюкать, слушая биение её сердца. Оно как метроном отсчитывала мгновения его счастья.

Тело Лали горело и даже для оборотня было жарким. Влажная от испарины сорочка, облепила девушку. Обрисовала контур её худенького, но не лишенного женственных изгибов тела. Но никаких эротических мыслей в голове Ксинита сейчас не было. Все что он хотел, чтобы это ощущение целостности, появившееся в его душе, длилось вечно. Так хорошо. Так правильно. Он наслаждался этим чувством и старался не думать о будущем. Пусть будет, что будет. Он сделал свой выбор. Крепко обнимая свою пару, счастливый оборотень прикрыл глаза и уткнувшись носом в волосы девушки, заснул.

Под треск цикад и шум весеннего ветра, Ксиниту приснился сон. Он стоит на поляне, перекинувшись волком, а на траве перед ним лежит бурая волчица. Нет, это оборотень. Молодая оборотница. Она беспомощно водит мордой и как новорожденный щенок пытается встать на лапы.

– «Моя», – отозвалось в груди Ксинита.

Растерянный

– «Пойдем со мной, – позвал оборотень. – Я научу тебя петь волчьи песни».

Она послушалась, доверчиво пошла следом, с каждым шагом все увереннее ступая в высокой траве. И вот они уже мчатся наперегонки. Она игриво прыгает на него, кусает за холку, дергает за хвост. Приятно. Куснул в ответ и услышал испуганный визг. Трусиха. Ведь совсем не больно, только шерстку помял. А она обижено задрала хвост и побежала в стороне. Ну нет, так не пойдет. Давай мирится. Догнал и свалив в траву облизал мордочку. На него недовольно фыркнули. Простила?

Играясь и возясь в высокой траве, волки поднялись на вершину холма. Какое ясное сегодня небо. Полнолуние. Ночное светило подсвечивает всё вокруг золотым волшебством. Здесь, на высоте, луна такая близкая и деревья не мешают любоваться ею.

Оборотень поднял голову к небу и завыл. Радостно, мелодично. Волчица слушает, наблюдает, потом подходит, садится рядом и начинает подвывать. Они касаются поднятыми вверх мордами и поют свою песню вместе. Глаза волчицы прикрыты от удовольствия, ей нравиться, а он абсолютно счастлив. Волчья песня разносится над болотами. Где-то совсем рядом её подхватывают и вот это уже не песнь одной пары, а целый волчий хор.

Лали вынырнула из сонного царства от напора силы. Её распирала энергия. Хотелось бегать, прыгать и орать от счастья. Ох, как же давно она не чувствовала себя настолько хорошо. Девушка, улыбаясь повернула голову и увидела мужчину, который обнимал её во сне. Вернее сказать парня. Он приблизительно одного с ней возраста. Тесно прижавшись друг к другу, они лежали в центре поляны, прямо на траве. Голые.

Аккуратно выскользнув из его рук, Лали села. Никогда раньше она не видела обнаженного мужчину. Щеки её стыдливо зарумянились.

– Пара, – стеснение быстро прошло, когда Лали вспомнила что это её муж.

Самый что ни наесть настоящий, волчий муж. Они всю ночь бегали вместе, а когда под утро перекинулись в людей, она была голой. Обидно. Тогда он разделся чтоб обнимать её и согревать своим телом. Стеснение Евлалии совсем рассеялось, осталось только любопытство. Пока Ксинит спал, она решила разглядеть его во всех подробностях.

Оборотень был красив как бог! Когда она выскользнула из его рук, спящий оборотень развернулся. Теперь он лежал откинувшись на спину и подставив восходящему солнцу своё тело во всей красе.

У него черные волосы длинные, ниже плеч. Густые, чуть вьющиеся. Так красиво разметались по зеленой траве, хоть сейчас можно писать с него картину. Лицо спокойное с крупными, немного резкими, чертами. Высокие скулы, ярко выражены. Не совсем обычно для человеческого лица, но оборотню такая резкость только добавляла мужественности. Нос прямой. Губы тонкие, но не слишком. Нижняя чуть больше, пухлее, отчего вид у оборотня как у капризного принца.

Взгляд Лали очертив лицо скользнул ниже, на мощное тело, которое все казалось, состояло из тугих мышц. Они бугрились под ровной, успевшей уже загореть коже. Такой приятный смуглый оттенок. Широкая грудь, не густо заросла черными волосками. Они темной дорожкой спускаются по плоскому животу, прямо к курчавому треугольнику. Взгляд Лали замер в нерешительности, она слабо представляла, как выглядит мужской детородный орган. Просто знала, что мужчина и женщина отличаются. Волчица, которой она теперь на половину была, любопытно облизнулась. Почему бы и не посмотреть?

Ксинит, словно почувствовав ощупывавший его взгляд, потянулся и проснулся. После сна осталось чудесное ощущение абсолютного счастья. Как будто что-то грандиозное произошло в его жизни. Словно она кардинально изменилась и не будет теперь прежней. Открыл глаза.

Рядом сидела голая оборотница и жёлтыми глазищами рассматривала его. Как покрывало её прикрывали густые, длинные волосы. Лицо прекрасное, с бледной, чистой кожей. Нежной, полупрозрачной как листья лунной лилии.

– Привет, – она улыбнулась и чуть наклонилась к нему, опираясь на правую руку.

Волосы скользнули в сторону, оголяя плечо и маленькие острые груди. Ксинит уставился на торчащие коричневые соски и с трудом глотнул.

– Тебе не стыдно? – спросил не подумав, первое, что пришло в голову.

– Нет, – покачало головой. – А тебе? – она нагло уставилась на него золотыми глазами. Что-то знакомое… такое подозрительно знакомое было в этом взгляде.

– Ну… Как-то не привычно, – до Ксинита только сейчас дошло, что он тоже, абсолютно голый.

Поспешно прикрыл руками пах. Пусть он не мальчик, но щеголять перед незнакомыми дамами своими причиндалами не собирался. Кто она вообще такая и откуда взялась?

И тут его осенило.

– Лали?!

– Да, моя пара.

Обитель словно развороченный муравейник была полна хаоса. Все девочки заняты поисками.

– Я так виновата, – рыдала Дина и растирала слезы по распухшим щекам. – Должна была следить, а сама проспала. Она наверняка умерла. Замерзла и умерла, – девушка заревела с новой силой.

– Пожалуйста успокойся и просто зови её. Зовите все! – приказала Берта и пошла к калитке.

– Ты думаешь, она смогла выйти со двора? – Агаша следовала за ней.

– А куда ещё? Мы осмотрели тут всё. Лали нигде нет.

– Лали, – закричала Дина.

– Лали, – звали остальные девочки и стали оглядывать кусты вокруг обители.

– Где же она? – Берта рассматривала высокую траву. Бедняжка наверняка свалилась в нее и лежит совсем рядом.

– Её унёс волк, – прошептала Чаруна.

– Думаешь? Но ведь Церус не говорил нам что её выбрали.

– Её унёс волк! – радостно заорала Чаруна и пальцем показала на тропинку.

В далеке показалась парочка, державшаяся за руки. Парень высокий и статный, с голым торсом. На нем только штаны. Девушка растрепанная и босая, одета в мужскую рубашку, доходившую ей до колен. Прекрасная и свежая, с венком колокольчиков на голове.

– Как богиня весны, – прошептала Чаруна.

– Это Лали? – шокировано спросила Берта.

– Наша Лали? – не поверила Агаша.

– Она самая, – восторженно взвизгнула Чаруна и бросилась навстречу молодой парочке.

Девушки побежали за ней. Лали окружили, принялись обнимать и целовать. На двуликого совсем не обращали внимания и плавно оттеснили его в сторонку. Неужели они когда-то боялись оборотней? Что за чушь.

– Странные, – потер подбородок Ксин. – Вроде рады, а сами плачут.

– Видно такая человечья традиция, – пояснил Сардер вдруг оказавшийся рядом.

– А ты..? – растеряно уставился на него Ксинит.

– Как и ты, – кивнул Сардер и указал на Зою.

Та крутилась перед удивленной Бертой, демонстрируя чистую кожу и кучеряшки, которых кажется стало в два раза больше.

– Как так? – Берта оглядывала Зойку и переводила взгляд на Лали.

Они стали настоящими красотками. Ровная, фарфоровая кожа, будто подсвеченная изнутри, делала их похожими на эльфиек. Невероятно. А волосы? Пусть сейчас растрепанные, но такие густые и блестящие. Берта не удержалась и попробовала рукой кудри Зои. Мягкие как шелк.

– Первые красавицы столицы просто сдохнут от зависти увидев вас, – с благоговением прошептала Берта.

– Я тоже рада тебя видеть, – Зоя нагло взяла Берту за косы и не дав опомнится, расцеловала командиршу в щеки.

– Что произошло? – Берта не пыталась сопротивляться.

– Я вышла замуж, – гордо заявила Зоя. – Ночью на сеновале, – шепотом добавила она и щёки девушек вспыхнули алым цветом.

– В бездну столицу и её красавиц, где мой оборотень? – воскликнула Агафья.

– Зачем он тебе? – Дина рыдала уже от счастья.

– Хочу замуж! Срочно!

– Зачем?

– Чтобы тоже стать такой.

– Так это из-за замужества? – удивилась Чаруна.

– А ты не поняла? Где Улекс? Где мой двуликий? – требовательно спросила Агафья у растерянного Сардера.

– Там, – неуверенно указал оборотень в сторону реки.

– Ты пойдешь на другой берег? – утерев нос рукавом, спросила Дина.

– Конечно пойду. Нужно навестить…

– Оборотней? – перебила её Чаруна.

– Медею, – поправила Берта. – Нужно проведать её, узнать как дела? Как ей крепость?

Девочки согласно закивали. Утро, прекрасное время для визитов.

– Только козу сначала подоим, – потерла руки Евлалия и побежала к сараю. – Я всегда хотела научится доить козу! – радостно прокричала она со двора обители.

Ксенит заторопился на её голос. Наверное, тоже решил овладеть этим хитрым искусством.

Глава 10

9. Сокровища

Церус проснулся в полном одиночестве. Странное беспокойство деребило душу. Где его пара?

– Медея? – сонно осмотрел постель, потом комнату.

За окном начинало светать. Ранее утро, самое время для сладких снов. И где в такую рань могла запропастится его человечка?

– Меди? – заподозрив неладное, вскочил с кровати. Обошел, комнату и выглянул в коридор. Никого. Пусто и темно.

Перекинулся в волка и обнюхал пол. Так и есть, глупышка ушла. Опять пытается сбежать от него? Зачем? Ведь было так хорошо вместе. Церус уже окончательно уверился во взаимности чувств. Думал что она, нет, не ещё полюбила, но уже заинтересована в нем. Но Медея опять бежит…

Волк пошел по следу. Нужно догнать, спасти. С беззащитной девушкой в лесу, может произойти несчастье.

Странное направление она выбрала, не к воротам, а в главный зал. Тогда он ошибся. Меди не бежит, а осматривается. Вот он остолоп, уснул и оставил бедняжку скучать. Его пара решила развлечься самостоятельно. Бродила по замку. И по подвалу? След вел все ниже и ниже. Зачем? Даже Церус ещё не спускался на этот уровень, работы хватало и на верху.

А потом след уперся в стену.

– Медея! – позвал перекинувшись и ударил по камню кулаком. А тут прохладно, без одежды.

– Медея, милая, ты здесь? Нужна помощь?

Возможно, она попала в ловушку? Что могут скрывать стены древнего замка? Наверняка это тайный ход, и он закрылся за ней. Ведь люди не ходят сквозь стены. Нужно звать братьев и рубить камень. Срочно!

Оборотень обернулся волком, развернулся, собираясь бежать обратно.

– Привет, – пискнуло ушастое существо, вдруг оказавшееся перед ним.

– «Домовой эль», – узнал Церус и понюхал Доти.

Мокрый нос ткнулся добруше в живот и она пошатнулась. На фоне огромного волка, домовичок казался совсем уж крохотным. Запаха нет. Вернее, хранительница пахла домом, как и положено комнатной нечисти.

– Я закрыла её там, чтоб не сбежала, – поглядев волку в глаза покаянно призналась Доти. – Она словно ошалела когда перекинулась. Рвалась в лес. А вдруг бы потерялась?

Церус ничего не понял из её рассказа. Кто перекинулся? Кто рвался в лес? Медея? Домовичка обошла оборотня и взмахнула рукой вдоль стены, отделявшей его от возлюбленной. Камень зашелестел и раскрылся. Тайный ход.

– «Вот это чудеса!» – восхищенно выдохнул волк.

– Сюда! Иди сюда, – позвала домовичка и скрылось между сундуков.

– «Вот так дела! – оборотень даже взвыл заходя в пещеру. – Сколько тут всего навалено. А где моя Меди?»

Сразу не увидел, потому опустил нос, пытаясь взять её след. Бесполезно. Тут её следами заполнено все. Только… Оборотень прикрыл глаза наслаждаясь запахом пары. Почему он снова изменился? Это не девушка, а какой-то хамелеон. За пару дней знакомства, её запах постоянно менялся. Сначала к нему примешался запах Церуса и это было прекрасно! Чувствуя на ней свою метку, оборотень гордился собой, его прямо распирала от радости. Потом запах Медеи стал более насыщенным, будто на яблоне отцвели цветки и стали созревать плоды. Ярче! Это волновало, будоражило какие-то потаенные струны в его сердце. А теперь! Её запах он… Стал двуликим! Как у оборотня. Не верилось, что запах может настолько поменяться. Совсем другой и тот же самый. Так чудно, так странно. Его пара наполовину изменилась и на столько же осталась прежней. Точно двуликая. Теперь Церус до конца понял смысл этого слова.

– Сюда, – пискнул из-за груды вещей домовик.

Церус в растерянности пошёл на её голос и нашел пропажу. Меди мирно спала на расстеленном ковре. Видно, домовичка постаралась, раскатала для неё один из тех, что сваленные в стороне.

– «Медея»… – ошарашенный волк замер, не решаясь подойти.

Неужели это она? Волк. Оборотень. Намного меньше, чем положено быть двуликому созданию. Это видно из-за врожденной, человечьей мелкоты. И цвет… Никогда раньше Церус не видел такого оттенка. Вроде бурого, но светлый, яркий. Медный, вот самый подходящее слово. Медея она и есть.

– «Моя Медея», – подумал оборотень.

Словно услышав его мысленный зов, двуликая открыла глаза и посмотрела на пришедшего. Желтые. Почему они настолько желтые? Ведь раньше были как гречишный мёд. Сфокусировавшись на нем, зрачок девушки сузился. Знакомая картина. Так делалось с каждым из братьев перед доракой. Но то оборотни, а Меди…

– Ты оборотень? – он перекинулся и на двух ногах пошел к ней.

Смотрела с любопытством, даже вильнула хвостом. Осторожно провел рукой по золотистой шкурке.

– Как ты тут оказалась? – спросил Церус сонную пару. Не удержавшись, наклонился и уткнулся ей в шею.

Волчица жалобно завыла и принялась облизывать его лицо.

– Эй! – расхохотался двуликий. – Осторожно! Ты царапаешь меня клыками. Хватит!

Это было забавно, вот так ему еще не радовались.

– Она не может вернутся в свое тело, – пояснили Церусу из вороха вещей.

– Это так? – поймал морду и спросил глядя в глаза.

Волчица согласно заскулила.

– Бывает на первых порах, – поспешил успокоить оборотень. – Тут все просто. Обернуться легче всего когда когда ты спокоен.

В ответ волчица радостно завиляла хвостом.

– Вот и разгадка! Бывает. Я когда волнуюсь, тоже не всегда контролирую вторую суть. Нужно просто успокоится и подумать. Вот смотри, – его тело заволокло дымкой и рядом уже сидел волк. Потом так же быстро, вернулся человек.

– Давай, думай, – Церус сел ближе и обнял её за шею. – Закрой глаза, вдох, выдох. Вдох…

– Я нашла сокровища! – это первое что воскликнула девушка и прыгнула на своего спасителя.

Как она рада ему! Ведь уже решила, что останется волком навсегда. Думала что издохнет тут в одиночестве, запертая среди сокровищ и праха ушедшей стаи.

– Спасибо что отыскал меня! – прижалась к нему обнаженным телом и жарко поцеловала. – Я так рада! Так рада!

– И я рад. И тоже нашёл сокровище. Какое совпадение! Только моё сокровище отыскалось двумя днями раньше, – не удержался, жадно огладил нагое тело девушки и глубоко поцеловал.

– Это она мне помогла, – Медея указала на домовичку выглядывавшую из-за сундука. – Это добруша, хранительница замка.

– Вот ты кто, – Церус неожиданно засмеялся. – Так это ты таскаешь мёд у нас из кладовой? И плачешь ночами в коридорах? И вздыхаешь в верхней галерее, когда идет дождь?

Добруша вышла из своего укрытия и благовоспитанно сделала перед оборотнем реверанс.

– Ого! – восхитился тот. – А мы думали, что в замке завелось приведение.

– Ну…– домовичка поджала губы, не подтверждая и не отвергая наличие в крепости потусторонних сил.

– Её зовут Доти, – Медея протянула руку и погладила подружку по голове. – Полное имя Авдотья.

– Красивое. Почти так же красиво, как твоё, – Церус провел пальцем по щеке девушки. – Как так вышло, что ты стала ещё краше и получила вторую суть?

– Не знаю, – пожала плечами Медея и придвинулась ближе. – Я просто смотрела на луну.

– Это подарок богини, – понял Церус. – Говорят это она даровала всем оборотням второе тело.

– Наверняка. А потом я бегала тут, не могла выбраться и со злости, кажется, что-то погрызла, – Медея повертела головой.

– Вижу на том копье следы зубов и это, – оборотень приподнял пожеванный край ковра из которого торчали нитки. – Твоя работа? – засмеялся и откинувшись на пушистый ворс, стал осматриваться.

– Как тебе местечко? – Меди оседлала его и красуясь выпятила грудь.

Что больше заинтересует любовника, сокровища или она? Такая новая, такая совершенная. Медея с ликованием осмотрела руки. На коже совсем не осталось противных рубцов, не видно даже следа от них. Кожа стала ровной и нежной как в юности.

– Тут очень интересно… – наглые лапы двуликого без спроса легли на торчащие холмики. – Столько всего… Одним словом, сокровищница.

– Скрада, – смущенно пояснила домовичка, наблюдавшая за их играми.

– Ой, так привыкла к тебе что… – Меди стыдливо оттолкнула руки Церуса и прикрыла грудь.

– Ничего я все уже видела… как вы делали это, – Доти вытащила из-за вороха оружие порванную рубашку. Кажется, именно в ней Меди выводила из комнаты. Быстро подбежав к парочке, протянула одежду своей хозяйке.

– А что с ней произошло? – поинтересовалась Меди взяв вышедшую из годности тряпочку. Повертела в руках осматривая прорехи.

– Зверь, – вздохнул Церус. – Он больше человеческого тела и когда ты оборачиваешься, вся одежда рвется. Нам срочно нужны артефакты сохранения, иначе все наша одежда превратится в лохмотья.

Добруша пискнула и пропала.

– Я зашью, – виновато пообещала Меди.

Продолжая сидеть верхом на обороте, она натянула на себя порванную рубашку. Чтоб вещь не сползала, завязала края в узелок. Церус заложив за голову руки, жадно наблюдал за ней. Глаза оборотня блестели голодным огнем. Сдерживался. А так хотелось опрокинуть её на ковер, дорвать эту ненужную тряпку.

В груде драгоценностей на соседнем столе загрохотало и на пол упало несколько цепочек с кулонами. Следом спрыгнула Доти.

– Нашла, – она радостно побежала к парочке, волоча за собой украшения словно рабские кандалы.

– Эльфийские штучки? – приподнялся на локтях Церус. – Неплохо. Да ты малышка настоящий поисковик.

Оборотень взял связку цепочек и выбрав ту, что выглядела по-мужски, надел на шею. Толстая серебряная цепь с круглым медальоном-луной.

– А эта тебе, – он расстегнул замочек на цепочке с утонченным, витиеватым пленением. На ней кулон из желтого камня. – Сапфир, очень подойдет к твоим глазам.

– Церус… – Медея наклонилась чтоб он мог надеть ей украшение.

– Да? – сосредоточенно нахмурившись, боролся с застежкой. Маленький замочек был неудобен для его крупных пальцев.

– Я нашла тут кое-что…

– И? – наконец получилось и поправив кулон в ложбинке между грудей, Церус лег на спину любуясь девушкой.

– Вот это, – Медея подняла с пола черный камешек. Весь сильно исцарапанный. Его тоже грызли. – Ты знаешь что это?

– Камень, – Церус взял в руку граненый кружок. – Не знаю что за порода.

– Уверен что просто камень?

– Наверняка. Хотя наверное редкий. – оборотень сморщив нос, вертел его в пальцах. – Раньше ничего подобного не встречал. Увидел только тут.

– Они есть в замке?

– Были в нескольких комнатах. И в моей лежал, на подоконнике. Я выбросил его. Воняет. И вид гадкий.

– Доти назвала его цветком каройдомуса.

Церус замер и с возросшим интересом уставился на черный камешек.

– Вот как? – повернул голову к домовичке.

Доти пряталась за сундуком. Из-за угла был виден только глаз и ухо.

– Так это он? – грозно спросил Церус.

– Очень давно люди принесли его в крепость, – испуганно зашептала добруша. – Доти не видела, Доти еще не родилась. Тогда был дед. Он рассказывал.

– О чем она говорит?

– Забудь, – Церус со злостью отшвырнул камень. – Забудь об прошлом и посмотри вокруг.

Оборотень подхватил её под ягодицы и поднялся, держа девушку впереди.

– По-смо-три-и-и! – закружил её по залу. – Сколько всего! И как нашедшей, тебе причитается двойная награда. Бери что хочешь.

– Уверен? – Меди хохоча обхватила его шею. – Это ведь сокровищница замка.

–Теперь это наше, общее. Все принадлежит стае. Так мы сговорились, когда въехали сюда.

– И я могу взять..?

– Все что пожелаешь. Серьги? – Он поднес её к мраморному столику. Усадил на столешницу и стал между разведенных ног. – Или жемчуг?

Взяв из открытой шкатулки нить жемчуга, уложил на шею девушки. Узелок развязался, рубашка сползла, оголив её плечи.

– Ты прекрасна, – наклонился и стал целовать шею, плечо, двигаясь к груди.

– Я хочу есть, – пискнула с пола Доти. Она с любопытством наблюдала за парочкой, но видно волновалась за состояние своей новообретенной хозяйки. Как бы этот огромный оборотень её не помял.

– Отличная идея, – глаза Церуса блеснули золотом. – Ступай позавтракай. – этот надоедливый домовенок мешал двуликому выполнить сокровенное желание.

– А хозяйка? – заботливо поинтересовалась Доти.

– Она придет минут через десять. Ступай! Разбуди

– И вернутся за хозяйкой? – какая же заботливая эта Доти. Слишком. Слишком заботлива.

– Нет. Жди на кухне.

– Хорошо, – пискнула домовичка и убежала, оставив вход в сокровищницу открытым.

– Всего десять минут? – игриво приподняла бровь Медея. – Разве я успею одеться и привести себя в порядок за это время?

– Нет. Зато я успею раздеть тебя до конца и приступить к…

– Ты считаешь это хорошей идеей? – Меди наблюдала как Церус развязал второй узелок, державший на её груди остатки рубашки.

– Я считаю эту идею лучшей на сегодняшний день.

– Это склеп.

– Скрада, это немного другое. И наши предшественники… они не обидятся, – уверено заявил Церус. – Продолжение рода, свешенное действие для оборотней.

– Ты думаешь… – Меди радостно глотнула. – Я могу зачать?

– Думаю все будет хорошо, – он обхватил её голову и поцеловал.

Хотел поделится своими догадками, но побоялся дарить ложную надежду.

– У на теперь все будет хорошо…

Держа её ноги под коленки, толкнулся.

– О! – вот она и забыла про все вопросы.

– Еще? – берда двинулись вперед и обратно.

– Да.

– Так хорошо? – толчки становились сильней. Каждый раз он входил всё глубже.

– Так прекрасно! – упершись руками в столешницу, Меди откинулась назад, доверчиво раскрывшись перед ним. – Это чудесно. Ты потрясающий.

– А ты лучшее в моей жизни. Детка… – оборотень моментально взмок, по груди катились крупные капельки пота. Сдерживался, оттягивал пик наслаждения. Еще рано. – Мой Мёд. – наклонился и обхватил сосок. Жадно втянул.

Угол проникновения изменился. Глубоко. Меди громко застонала. Высвободила ноги из его хватки и обхватила мощные бедра любовника.

– Церус…

– Да, сладкая?

–Ты… – протяжный стон. – Я… – бедра девушки быстро поддаются настрочу ему. – Ты невероятный!

Мышцы внутри сжались. Девушку окатила волна наслаждения. Еще и еще. И он тоже глухо стонет над ней, и пульсирует внутри. Это так удивительно, чувствовать его.

– Ты просто великолепен! – её желтые глаза смотрели с восхищением.

На губы девушки упала капелька пота Церуса. Улыбаясь, слизнула её.

– Моя мечта, – Церус наклонился и поцеловал. – Моя сладкая богиня…

Гораздо, гораздо позже они пришли на общую кухню. Их ждали. Радостные рожи оборотней и стол уставлен огромным количеством тарелок.

– Мы рады приветствовать тебе в нашем доме, дева, – Марион, как всегда, был сама любезность. – И… – бедняга хотел что-то добавить, но замер с неестественно широкой улыбкой на губах.

– Позвольте представить вам, братья, это Медея, моя пара и она…

– Оборотень, – хором проговорили двуликие. Какие догадливые.

– Верно. Ишь, как вы быстро уловили, а я минут пять в себя приходил. Не верилось.

– Нам рассказала эта, – Марион кивнул на ушастого домовика.

Доти сидела в центре стола и нагло макала ручку в банку с мёдом. Потом с наслаждением прикрыв глаза, облизывала пальцы. Никто из двуликих не возражал.

– Только мы не поверили, добруши она такие…

– Какие? – возмущенно навострила уши Доти.

– Переменчивые, – подобрал тактичное слово Марион. – Могут и пошутить.

– Могу, – согласно пожала плечами Доти. – Все зависит от ситуации.

– Вот и я говорю, переменчивые они, – кивнул Марион.

– Всё понятно, а теперь давайте завтракать. Я голоден как зверь, – Церус отодвинул стул, предлагая сесть Медее, сам устроился рядом.

– Оленина, запеченная в травах, – ей тут же стали пододвигать тарелки. —Фазан, зажаренный на вертеле, кролик, тушеный с овощами.

– О, спасибо, – глаза девушки разбегались от изобилия еды. – Боюсь я все это не съем или… – интересно сколько едят оборотни?

Она была голодна как зверь. Как Церус. Улыбнулась и посмотрела на своего избранника, жадно вгрызающегося в куриную ножку. Бедняга замер и улыбнулся с куском мяса, зажатым в зубах.

– Приятного аппетита, – Меди нежно погладила его по щеке.

– П-фыф-п, – пожелал оборотень, пережевывая кусок и радостно поблескивая глазами.

– Какие они милые, – басисто зашептались рядом.

– Как те голубки, – кивнул Марион.

– А что остальные? – ёрзая на стуле спросил Дюморт у Медеи.

– Сестры?

– Да орчанки.

– Людишки, – поправили его Церус.

– Все хорошо, – неуверенно ответила девушка.

Ведь в обители всё хорошо? Что могло там случится за одну ночь? Только если Лали…

– А почему ты спрашиваешь?

– Ну-у-у, мы хотели наведаться….

– Марион запретил нам приближаться к вашему поселению, пока не согласитесь дружит с нами.

– Как твои сестры? Они согласны? – уточнил Марион, ковыряясь вилкой в заячьем рагу.

– О! Они просто в восторге, – обрадовала двуликих Медея.

– Слава небесам, благодарение луне, – громко восклицали вокруг. – Этот день создан для знакомства.

– Так мы сегодня пойдем к ним? – Дюморт посмотрел на Мариона.

– Да.

– Сразу после завтрака?

Все повернулись и посмотрели на Медею, будто это она одна удерживала их здесь.

– Если вы подождёте… – Меди с жадностью последовала примеру Церуса и вонзила зубы в фазаний бок.

– Мы подождём, – тяжко вздохнул Дюморт. И остальные оборотни тоже вздохнули. Комната наполнилась грустным сопением.

Неожиданно дверь распахнулась. В комнату вошла Берта, уперла руки в бока и осмотрелась.

– Неплохо, – оценила внутреннее убранство комнаты и провела пальцем по подоконнику. – Только нужно малость прибраться.

При её появлении все двуликие дружно встали. Послышался грохот упавших стульев.

– У нас гости, – растерянно констатировал случившийся факт Марион.

За спиной Берты столпились остальные девушки из обители.

– Здравствуйте, человеки,– низко поклонился пришедшим Марион.

– Здравствуйте, оборотни,– Берта выпятив вперед подбородок и подошла к двуликим. Хотела казаться смелой. – Ты Аксинит? – спросила Мариона.

– Нет.

– Тогда ты? – ткнула в грудь Дюморта.

– Нет.

– Может ты? – посмотрела на взъерошенного Улекса.

– Нет. Аксинит это он, – и указал на испуганного Акса.

– Это он, – подтвердили братья и дружно показали пальцами на беднягу.

Тот от такого внимания плюхнулся обратно на свой стул и замер как истукан.

Берта подошла и свысока оглядела оборотня, который её выбрал. Возможно, он сейчас жалел о своём импульсивном поступке. Уж больно суровый вид был у девушки.

– Неплохо…– оценила внешний вид своего мужчины.

Двуликий придушенно глотнул. Ему казалось сейчас она проведет по нему пальчиком и отправит мыться.

– Там корзинка с котенком, поможешь принести?

– Помогу, – храбро вскочил Аксинит. – Конечно помогу. Где?

Ему указали на дверь. Двуликий словно стрела выскочил из кухни и мигом вернулся с закрытой корзинкой в руках.

– Неплохо. Совсем неплохо, – одобрительно улыбнулась Берта видя его послушание.

Аксинит счастливо заулыбался и смущенно опустил взгляд.

– Меди, мы принесли твоего котенка, – Берта достала из плетеной клетки трехцветный пушистый комочек.

– Зачем? – с полным ртом, спросила девушка. Приход сестер удивил её, но не настолько чтоб перестать есть.

– Церус просил подарить ему. Помнишь?

Церусу вручили мяукающий подарок, о котором он уже забыл.

– Спасибо милая, – Церус нежно чмокнул Медею и вручил котенка Доти которая успела вымыть руки и теперь складывала на краю стола салфетки.

– О! Кошечка! – восторженно пискнула

– Надеюсь Саймон будет не против? – спросила Меди и взяв верхнюю салфетку, вытерла рот.

– Нет, что ты. Они подружатся, – уверенно заявила домовичка, словно дитя качая на руках котенка.

– Кто такой Саймон? – подозрительно покосился на Меди Церус. – Еще один домовик?

– Это крыса, – прошептала в ответ девушка. – Он живет в подвале и кажется ручным.

– Ну и общество собралось… – брови оборотня недовольно сошлись на переносице. – Кто еще тут водится? Жабы? Призраки?

– Хуже. Люди, – хихикнула Медея. – Лали! – девушка бросив салфетку побежала к двери. – Милая, это ты? Что с тобой случилось?

Медея огладывала и ущупывала еще вчера умиравшую подругу. Сейчас она была похожа на цветущую розу.

– Тоже что и с тобой, – звонко засмеялась Лали. – И с Зоей.

На имя отозвалась кучеряшка и они обнявшись, спотыкаясь и смеясь, закружились в тесном хороводе.

– Я хочу вот так же, – Берта указала на них Аксиниту. – Сейчас!

– Я не… – в растерянности оборотень посмотрел на девушек, потом на братьев и натолкнулся взглядом на довольного Сардера. Тот стоял, опершись спиной о дверь и улыбался.

– Как? – беззвучно спросил Акс.

Сардер молча отодвинул край рубашки, показал шею с белесым шрамом.

– Понял, – кивнул Акс. Подскочил к Берте, обнял и без предупреждения укусил её за шею. Девушка взвизгнула, попыталась вырваться. Её крепко держали.

– Это парная метка, – разжав наконец зубы, пояснил Акс. Отпустил, отступил на шаг. – Извини так уж нужно, – и облизал её шею.

– Традиции, – понимающе кивнула Берта.

Прочувствовав на себе твердый прикус двуликого, она как-то сразу наполнилась уважением к нему. В девушке проснулась робость и почитание.

– А теперь ты укуси его, – потребовал со своего места Сардер.

– Зачем? – Берта пугливо оглядела собравшихся.

– Зачем? – переспросили сестры.

– Метка должна быть парной, – с умным видом заявил Сардер.

Все посмотрели на него, на Зою.

– Нужно значит нужно, – кивнул Аксинит.

– Ну, Берта, кусай уже, – потребовала Агафья.

– Я… Как-то… – Бёрта с ужасом посмотрела на двуликого. Тот с готовностью подставил ей свою шею. – Как-то странно.

– Без этого никак, – покачал головой Сардер.

– Кусай, кусай, кусай, – начали хором скандировать девушки.

Двуликий подошел совсем близко и прижался шеей к ее губам.

– Не могу, – оттолкнула его Берта.

–Нужно её разозлить, – подсказал Аксиниту Сард. – Я всегда готов кого-нибудь цапнуть, когда зол. Давай Акс взбеси её.

Аксинит глянул на суровую Берту и недолго думая положил руку на её грудь. Сжал.

– А! – взвизгнул, когда тяжелая пощечина обожгла лицо.

– Я сказал разозлить, а не обесчестить, Акс, – скривился Сардер.

– Да пошли вы все! – от стыда красная как помидор Берта, схватила Аксинита за грудки, дернула на себя и зажмурившись, впилась зубами в основание его шеи.

– Ура! – закричали вокруг.

Когда Берта отняла голову от двуликого, все внимательно уставились на нее. Ждали.

– И как скоро это случится? – шепотом спросила Агаша.

– В следующее полнолуние, – заявил тонкий голосок.

– Доти? Что ты знаешь об этом? Ну же, говори, – строго приказал Церус.

– Доти много читала, – домовичка продолжала обнимать уснувшего котенка. – И про превращение тоже. Волшебство происходит в полную луну.

– Уверен что это правда, – кивнул Церус. – Медея ведь не сразу обратилась, только сегодня ночью.

– А сегодня ночью как раз было полнолуние. Значит ждать еще месяц, – расстроилась Агафья.

– Ничего страшного, месяц пролетит как один день, – уверенно заявила Берта.

– Почему? – уставились на неё девочки. Всем хотелось поскорее стать здоровыми и красивыми.

– Так всегда бывает, когда много забот, – понял Аксинит.

– Точно! – кивнула Берта. – А тут дел, выше крыши. Ну показывай, где живешь. Я слышала у вас всех отдельные комнаты. – обратилась к своему мужчине.

– Отдельные башни, – губы оборотня растянулись в игривой улыбке. – И в моей точно найдется чем заняться.

Глава 11

10. Каройдомус.

Сегодня Медею не пришлось уговаривать, она сама осталась в замке и весь вечер что-то старательно шила, сидя у окна их башни.

Отмытая до блеска, оконная створка приоткрыта и в комнату дул свежий вечерний ветерок. Он пах цветами диких груш и хвоей, что нагрета за день. Внизу, за стенами замка, стрекотали сверчки и цикады. Совсем рядом распевал соловей, усевшись на выступ подоконника.

Последние дни походили на хаос. Всё смешалось в жизни крепости и обители. Девушки сновали туда-сюда, выбирая себе место, а оборотни постоянно крутились под ногами. Одновременно и помогая, и мешаясь.

Церус настойчиво требовал от Медеи окончательного переезда, но пока она согласилась только на ночёвки. Днем пропадала на огороде или в лесу собирая травы. Слишком сразу всё случилось в её размеренной жизни. Много внимания двуликого, мало собственной свободы, а свободу она любила. Теперь нужно постараться и привыкнуть, освоится с новым телом, с этим мужчиной.

– Иди ко мне, милая, – Церус вошел в комнату мокрый, распаренный.

Они всей стаей топили сегодня баню. В крепости оказывается есть большое строение все отданное под купальню. В нем и чаша-бассейн и парилки, и комнаты, где вода проходя по трубам, льется с потолка. Меди ходила искупаться и подивиться на хитрые приспособления, но быстро вернулась к своему занятию. Церус же, проведя весь день за работой на реке, долго парился, восстанавливал силы.

– Ещё немного, – Меди глянула на обнаженного мужчину и отвела глаза. С трудом. Он красив и притягателен. Когда оказывается рядом, её тело словно окатывает неподвластным ей жаром. – Еще несколько стежков и я закончу.

– А я?

– А ты отдыхай. Пока…

Он не стал спорить, послушался. Голышом улегся на кровать, прикрыв углом одеяла только причинное место. Стоически зажмурил глаза.

– «Терпеливый», – усмехнулась девушка.

И добрый. И загадочный. Из-за его молчаливости, Меди очень мало знала о прошлом Церуса. Да особо и не интересовалась. Как так? Ведь мужчина рядом с ней сейчас должен был занимать все мысли. Новые отношения – это всегда так волнительно для девушки. Неужели сердце Медеи не дрогнуло от красавца-оборотня? Ещё как дрогнуло и делало невероятные кульбиты стоило только двуликому оказаться в поле зрения, но… Медею томила одна нехорошая загадка. Вопрос, который словно гниль, съедал девушку изнутри и мешал спокойно жить дальше.

– Доти, – Медея наклонилась и постучала по каменной кладке.

Условный знак, который они оговорили с хранительницей. Доти чувствует, слышит башню и, если три раза стукнуть, обязательно прибежит.

– Зачем ты зовешь её? —оборотень резко открыл глаза и приподнялся на кровати. Значит не успел заснуть. – Потом от неё не избавится, а я хотел… – жалобно посмотрел на девушку.

– Придётся отложить свои хотелки, – усмехнулась Меди и перекусила нитку.

Это будет ему наказанием, за нежелание отвечать на вопросы. Так старательно отмахивался, делал вид что

– Хозяйка звала? – сонно потирая глаза спросила домовичка, вышедшая из стены.

– Я разбудила тебя? Извини, малышка, – Медея погладила добрушу по голове.

Это даже хорошо, что она сонная. Меньше будет подозревать подвох. Быстрее всё расскажет.

– Хотела порадовать тебя обновкой. Не могла ждать до утра. Примеришь? – Меди расправила крошечное платьице.

– У-у-у, – как маленький волчонок, взвыла домовичка. – Мне? Это мне? – Выхватила из рук девушки жёлтое платье и радостно запрыгала по полу. —Доти подарили наряды.

– Тут кое что еще, – Меди показала белую кружевную вещицу.

– И панталоны! – восхищенно выпучила глаза добруша. – Как у хозяйки.

Доти запрыгнула на колени Меде и перебралась на подоконник, где лежали швейные принадлежности и остатки материи.

– И шляпку, – Меди поставила перед домовичкой небольшое зеркало, украшенное жемчугом. Только сегодня принесла его из сокровищницы.

Доти успевшая отбросить свою старую накидку и натянуть платьице, отражалась в нем в полный рост. Медея аккуратно надела на рыжую голову домовика зеленый шёлковый колпачок с небольшими полями.

– И панталоны, – Доти натянула нижнее белье, которого раньше у нее не было. Задрала юбочку и полюбовалась в зеркало на пышные кружева коротких пантолончиков. – Я теперь как хозяйка! – радостно заявили Медее.

– Нравится?

– Ещё как, – добруша словно цветная юла кружила перед зеркалом.

– За ночь я еще что-нибудь сошью. Последнее время меня так мучает любопытство, что совсем не могу уснуть, – грустно вздохнула Меди. Слишком громко, слишком театрально.

– Почему хозяйка волнуется? Что её мучает? – Доти забыв о своих одеждах, схватила руку девушки и заглянула ей в лицо. По цвету радужки, глаза Медеи домовика теперь были одинаковыми.

– Цветок Каройдомуса, что за чудо? Очень он интересен и так хочется узнать всю его историю, – нарочито горько вздохнула Медея и повертела в руках черный камешек.

Все это время он лежал на краю подоконника, будто случайно тут оказавшись. Меди грустно посмотрела в темное окно.

– Нет не усну и всё из-за любопытства, – снова наигранно вздохнула.

– Тогда… – Доти нервно огляделась по сторонам, словно боясь, что их кто-то подслушает. – Тогда Доти всё расскажет. Хозяйка не должна страдать. Хозяйка такая добрая, сшила одёжку, – добруша повернулась к зеркалу и восхищённо оглядела себя.

В колпаке и ярком платьице она была презабавной. Как ушастая куколка-гоблин. Меди видела такую в Жар-городе в руках степного гоблиненка.

– Ура! – радостно встрепенулась Медея. – Доти ты просто чудо!

– Доти знает не много… Рассказы деда и того, кто умирая, проклинал… – домовичка поёжилась.

– Не слишком ли мрачная сказка на ночь глядя? – недовольно отозвался с кровати Церус.

– Тш-ш-ш, – Меди приложила палец к губам и сурово посмотрела на оборотня. – Еще одно твоё слово и я уйду спать к кошечкам.

Подаренный котенок был слишком мал для самостоятельной жизни. Тогда в крепость принесли его мать со всем выводком. Им определили место на кухне. После, когда котята подрастут, их распределят по башням, а сейчас добруша взявшая над ними шефство, постоянно пропадала у корзинки с пушистиками.

– А я? – обижено уточнил Церус.

– А ты останешься тут, один, – гордо задрала нос Медея.

– Тогда умолкаю, – послушно вздохнул двуликий и закрыв глаза, сложил на груди руки. Принял вид умирающего без ласки мужчины.

– Темные горы, полны секретов, – таинственным шёпотом заговорила Доти, глядя на огонь в камине.

Его зажигали каждый вечер, для уюта и чтоб окончательно изгнать из башни сырость.

– Мир, никогда не видавший света, хранит в своей глубине множество тайн. Бездонные подземелья смертельно опасны и только гоблины, дети тьмы, чувствуют себя там в безопасности.

– Конечно, это же их дом родной. Оттуда вышли, —зевнул оборотень и потянулся. Одеяло сползло, показывая верх курчавого треугольника.

– Церус! – Медея сурово глянула на голого красавца.

– Что?

– Сейчас я свяжу тебя и вставлю в рот кляп.

– О-о-о! – обрадовался, глаза загорелись золотом. – Возьмёшь в плен?

– И уйду.

– А-а-а… – словно сдутый шар, он опал на подушку. – Тогда умолкаю.

– Говорят, они растут на дне самого глубокого разлома.

Доти забрала у хозяйки камешек и бросив на подоконник, отпинала его в уголок. Ближе к стеклу. Словно желала выбросить вон из этой комнаты и никогда уже не видеть.

– Все стены там увиты странными прожилками. Они черны словно уголь и тверды как камень. Не каждый уразумеет, что блестящие линии, плетущиеся по стенам – живые. Легенда гласит что раз в несколько лет цветок оживает и разрастается. На черных ветвях завязываются бутоны-камешки. Потом они растут и созревают, а нутро их наполняется ядом. Красная пыльца, как сама смерть. Не просто отрава – проклятье.

– Споры Красного мора, – пояснил Церус. Пальцы оборотня медленно поднимались, делая пирамидку и снова складывались в замок. Этот рассказ был ему неприятен. – Убивающие каждого, к кому прикоснутся. Своего рода зашита Темной гряды. Чтоб никто кроме её детей-гоблинов не мог войти внутрь. Если бы не эта дрянь, оборотни давно очистили бы подземные пещеры. Но стоило сунуться внутрь… Конечно, регенерация помогает справится, но пока ты корчишься в лихорадке, твою глотку легко перерезать.

– Так может пыльца сама разнеслась по миру и все эти россказни что люди…

– Нет. Раньше споры Каройдомуса гибли на солнце. Чтобы заразится нужно было спустится в жерло Темного хребта. Да и граница защищена Эльфийской ворожбой. Не один гоблин не смог бы пронести через неё болезнь.

– Но почему сейчас по-другому?

– Они что-то сделали, – округлив от страха глазенки, прошептала Доти.

– Кто? И что сделали? – не поняла Меди.

– Гоблины и…люди, – выпучив глаза ответила домовичка. – Какая-то хитрая ворожба. Никто не знает, – рассерженно замотала головой. – А потом они сложили их, – Доти пнула черный камешек носком ноги. – В горшок. От солнца накрыли крышкой и принесли сюда. На людей охранки эльфов не сработали.

– Это что же получается? – Медея завороженно смотрела на черный камень. – Люди сами, добровольно заразились мором, чтоб принести его сюда?

– Случайно, – Доти поднырнула под руку хозяйки и словно кошка потерлась об неё. – Крышка соскользнула и зараза просыпалась на их плечи. Дед рассказывал Доти. А он сам слышал, как тот глупый человек признавался в этом перед смертью. Люди не сразу заметили свою оплошность. Потом решили, что обойдется. Но даже когда поняли, что сами заболели, не одумались, а разбросали эти камни по всему замку. А дальше… ветер сделал свое дело.

– Жадные дураки, – вздохнул Церус. – Продали свои жизни за горсть алмазов.

– Но никто кроме людей и оборотней не болеет, – задумчиво спросила Медея.

–Проклятье легло на тех, кого коснулось в первую ночь. В том и была хитрая ворожба. Не просто болезнь, а проклятье. – почесала когтистой ручкой, своё

– И теперь два наших вида словно помечены, – грустно усмехнулся Церус. – Мы мишени для Красного мора. Зараза, встретившись с нами, узнает и атакует.

– Но хозяйке больше нечего боятся, – радостно воскликнула Доти. – Хозяйка избранная, она победила.

– Да, Медея у нас настоящее чудо, – Церус нетерпеливо отбросил одеяло и встал с кровати. – И ей пора спать. И Доти пора спать, – многозначительно посмотрел на добрушу.

– Спокойной ночи! – пискнула домовичка. – Пойду покажу свои панталончики кошечкам. Кошечки ещё не видали таких панталончиков, – и бесшумно исчезла в стене.

– Вот уж сомневаюсь, что в том женском царстве, что за рекой, кошки обошли своим взглядом нижнее бельё. Небось и не глянут теперь на новые пантолоны. А вот я бы сейчас посмотрел на рюши и кружева, что скрыты под твои платьем.

Оборотень подошел к девушке стоявшей к нему спиной. Медея не попрощалась с домовичкой и не отвечала на заигрывания Церуса. Её с пина была прямая словно доска и напряженная как струна лука.

–Всё в порядке? – Церус обнял её, заворачивая в свои объятья словно в теплый плед. – О небо, какие ледяные ручки, – Церус обхватил её сжатые ладони и поцеловал. – Милая, что случилось? Ты замерзла? Заболела? Меди!

Повернул её к себе и посмотрел в осунувшееся лицо девушки. Увидев помертвевший взгляд пары, двуликий не на шутку испугался.

– Проклятые сказки! Зачем разрешил рассказывать их? Эти глупости. Это старые, ничего не значащие уже глупости. Слышишь, Меди! Но почему ты так взволнованна из-за них? – приподнял голову девушки и всмотрелся в глаза.

– Это очень важно… – прошептали побелевшие губы.

– Было, когда-то, – замотал головой Церус. – Теперь уже нет. Теперь это лишь старые россказни. Всё забыто. Между нами нет разногласий. Не смотря на все препятствия мы здесь, мы вместе.

– Мне нужно вернутся, – словно замороженная, прошептала Медея.

– Куда? – растерялся Церус.

–На Людожит. Домой.

– Что? Сейчас? – оборотень с удивлением посмотрел в темное окно.

– Как можно быстрее.

– Да что тебе понадобилось в обители среди ночи? Нитки? —Церус не понимал причину её состояния.

– Не в обитель, – покачала головой девушка. – Домой. Туда, где я родилась. Я должна вернутся к…к…к своему мужу, – с трудом выговорила Медея. Что-то внутри воспротивилось этому слову.

– У тебя нет мужа, – зло ответил оборотень. – Только пара, только я. – начал бесится от упоминания о сопернике.

– Есть! – жарко возразила Медея. – Ты ведь ничего не знаешь обо мне. А я была замужем и…

– Знаю, – оборвал её Церус. – Пусть не все, но девушки рассказали. И про мужа, и про дитёнка. Прости. Мне жаль что у тебя так вышло, – он обнял её и уткнулся в медную косу.

Неужели его избранница всё еще помнит того мужчину? Любит? И бросит его? Вот причина её закрытости. Выздоровела и задумала возвращение? Страх наполнил сердце двуликого. Оно сжалось от боли.

– Но подумай, ты ничего не забыла? Кто ты?

– Проклятая, – прошептала девушка и посмотрела в межоконную нишу. Там в старом зеркале была хорошо видна обнимающаяся пара, подсвеченная отблесками огня, вспыхивавшего в камине. По щекам медноволосой девушки бежали слезы.

– Была проклятая и изгнанная своим народом. Хорошо, что ты это помнишь. А теперь у тебя другая жизнь. Ты двуликая. Ты моя, – наклонился и жарко поцеловал. – Моя пара. И у тебя нет мужа, есть только я. Пара – это больше, это как половина тебя. А если ты хочешь вернуться к нему… – оборотень зажмурился словно от боли, но продолжал нежно обнимать девушку. —Тогда я убью его!

– Нет!

– Да! Оторву ему голову. Не отдам тебя другому.

– Да нет же! – воскликнула Медея и ударила его в грудь сжатыми кулачками. – Ты думаешь не о том. Я не собираюсь возвращаться к нему. Он отрекся от меня и снова женился. Тут другое. Я должна вернуться и узнать правду. В том что случилось со мной, есть какая-то загадка… Или ошибка.

– Верно, верно. Ты говоришь загадками, моя пара. От непонимания мое сердце обливается кровью. Расскажи, объясни мне всё. Я хочу знать о чем думаешь.

– Моя болезнь она… Все так внезапно началось, – Медея прижалась к нему стараясь согреться. От воспоминаний тело пробил озноб. Точно, как в тот вечер, когда она покинула семейный ужин.

– Ничего удивительного. Красный мор не из терпеливых, – Церус подхватил её на руки и отнес в кровать. Устроившись в обнимку под одеялом, поцеловал в лоб, мокрые щеки.

– Послушай. Внимательно. Помоги разобраться, может я что-то упускаю. —девушка не вырывалась, наоборот обняла за шею, доверчиво прижалась к широкой груди. Чувствовала, что может положится на Церуса. – Моя семья решила провести лето в деревне, у бабушки. Перед отъездом, он… Вейд Горнер.

– Тот, что был мужем? – ревниво уточнил Церус и презрительно фыркнул.

– Он самый. Вейд подарил мне шкатулку и велел не открывать, пока не окажемся на месте.

– Ты не удержалась и открыла? – предположил Цер. Он слышал несколько старинных сказаний, где все плохое начиналось вот так же, из-за невыполненного приказа. Из-за женского любопытства.

– Нет! Я исполнила, – Медея возмущенно свела брови. – А в шкатулке… Там было это, – Медея раскрыла ладонь и показала Церусу цветок Карайдомуса, один в один походивший на камень из её прошлого. – Только этот пустой, а тот…

– А тот?

– Мой брат сделал так, – Медея приложила камень к губам и подула в маленькое отверстие. Слышно было как воздух проходит в пустом нутре цветка и выходит в дырочку что венчала удлиненный край. – Я видела красную пыль.

– А потом? – Церус стал походить на каменное изваяние. Его челюсть крепко сжалась, а все мышцы тела напряглись.

– Потом все умерли… – вздохнула Медея.

– Он мог не знать.

– Мог.

– А мог сделать нарочно. Причины на то были? – Церус осторожно гладил её по голове.

– Деньги. Матушка называла его нищим принцем, а моя семья была самой зажиточной в округе. После… все досталось ему.

– Если так…

– Он убил меня, Церус! – воскликнула Медея и подняв голову заглянула оборотню в глаза. – Я уверенна! Чувствую вот здесь, – тронула у сердца. – Он убил меня. Всех! – по щекам девушки катились слезы. – Он не мог не знать… Я чувствую, – и рыдая упала ему на грудь.

Больно как же больно. От предательства? Нет. От дурости своей. Ведь если её подозрения правильные, это она стала причиной смерти своих родных. Своей семьи.

– Говорила мне маменька… – рыдала Медея. – Предупреждала. Он ей не нравился. Только так умел говорить, расхваливал… Ухаживал…

– Тише, – её нежно обнимали, баюкали. – Все в прошлом.

– Нет! Ничего не в прошлом. Я должна узнать наверняка. Понимаешь? – пальцы обхватили загорелое лицо Церуса. – Не смогу

– Это дело… серьезней чем может показаться.

– Ты против?

– Нет. Если это тревожит мою пару, то значит тревожит и меня. И это всё… То, что произошло. Это темные делишки. Такие не должны оставаться безнаказанными. Хочешь вернуться?

– Да! – с надеждой посмотрела на Церуса.

– Отомстить, если есть виноватые?

– Да! – радостно воскликнула Медея и кровожадно блеснула глазами.

– Тогда я тоже в деле, – кивнул Цер. Он не собирался отпускать свою девушку одну, да еще в людское логово. – Только не будем действовать с горяча.

– Нужно всё обдумать, – согласилась Меди.

– Подождем возвращения альфы, обсудим, посоветуемся.

– И отправимся на Людожит. Я вернусь домой, – глаза Медеи уставились в темное окно. – Домой… В город Встреч.

Небольшой обоз подъехал к крепости ближе к обеду. Ворота закрыты и вокруг тишина.

– Как-то тихо тут, – почесал голову Зоран. – Не слышно ни молотков, ни пил, а по плану должны были чинить конюшню на этой неделе.

– Видно совсем разленились без моего надзора, – Гелиодор соскочил с лошади и пошел открывать воротину. – Заперто и часового не поставили, – альфа рассержено ударил по обитой железом двери.

– Поставили, – послышалось радостное из-за стены.

Невидимый для приехавших запоры, звякнули и тяжелая створка отодвинулась. В проем высунулась коротко стриженная голова Ксинита.

– Только мы обедать ходили, – улыбаясь так, что были видны все зубы, пояснил Ксин. – Здравствуй, вожак.

– Приветствую, малой. – Гел протянул руку, пожал ладонь приблудыша и словно пробку из бутылки, высмыкнул его из ворот. – Дай посмотреть на тебя, ишь как обкорнали, – хлопнул по плечу.

К ним подошел Зоран, Варис. Молодого оборотня оглядели.

– Это Лали. Она впервые стригла…

– Лали? – хором спросили двуликие.

– Пара моя, – томно вздохнул Ксинит и указал на ворота.

Из двери пугливо выглядывала взволнованная девушка.

– Лали! – взвизгнула Бёрк, сидевшая на облучке и державшая вожжи телеги. Спрыгнула вниз и попала в объятья подруги. – Ты…ты…

– Выздоровела и оборотень! – радостно обнимала её подруга.

– И я оборотень, – из-под полога повозки высунулась улыбающаяся Лучана.

– И я оборотень, – очень четко проговорил Сфенос высунувшись рядом.

– И я оборотень, – а это ещё кто?

– Тумит, ты всегда был оборотнем, – Лучана толкнула рыжего здоровяка, опять под полог.

– Я так и сказал, – Лушку дернули в телегу и она скрылась от глаз остальных.

В повозке послышалась возня и веселое повизгивание.

– Фу-у-у, – недовольно сморщил нос Сфен и ловко выбрался на землю.

– Ого! – хлопнула в ладоши Лали. – Это кто так вырос? Меди не узнает тебя, когда увидит.

Мальчик и вправду вытянулся за время расставания. Только вес остался прежним. Жирок превратился в мышцы. Ребенок стал худей, но заметно ловчее.

– Она тоже тут? – Бёрк оглядывала огромное строение возвышавшееся перед ней. – В этом замке?

– В нашем замке, – Гелиодор обнял её за плечи. – Тебе тут понравится.

В городе они уже изучили карту и выяснили, где живут девушки. Долго думали, куда отправится сначала, в обитель или в крепость? Спорили. Мужчин-двуликих было большинство, и они победили. Сейчас, увидев на своей территории Лили приехавшие удивились, но не были шокированы. Сама судьба свела всех их тут. Знакомство должно было произойти. Это был лишь вопрос времени.

– Медея на кухне, – кивнула головой Лали и махнула в сторону двора. – А остальные на реке. Они решили восстановить мост. Представляешь? – выпучив глаза объясняла Бёрк.

– Я к няне, – Сфенос побежал на аромат свежеиспеченного хлеба.

– Соскучился по запасной матери, – засмеялся Гел. – А я соскучился по своей стае, хочу видеть этих шалопаев, – Гелиодор бросил вожжи Ксину и в обход крепостной стены, направился в сторону речки. – Вы со мней? —спросил у приехавших с ним братьев.

– Конечно с тобой, – Зоран тоже протянул поводья молодому оборотню. —Давно хотел искупаться.

– А на девок посмотреть? – хохотнул Варис.

– И это тоже, – смутился оборотень.

– Подождите, я вас провожу. – Ксинит торопливо повел лошадей в сторону конюшни. – Столько нужно рассказать.

– Догонишь нас по дороге, – хитрые братья оставили на Ксина всю возню с лошадьми, а сами заторопились в лес.

– А мы на кухню, – прокричала Бёрк им в след.

– Это правильнее, – кивнула Лучана. – А то от голода аж живот сводит.

– Ты последнюю неделю постоянно ешь, – усмехнулась Бёрк. Они послушно шли за Евлалией.

– Это нормально, я же оборотень.

– Но почему соленые огурцы?

– А почему ты все время ешь пряники?

– Не знаю, – пожала плечами Бёрк.

Она и сама удивлялась своему новому рациону. Все время хотелось чего-то сладкого и мятного. Да так сильно, что согласилась уехать из города только после того, как в телегу погрузили три ящика пряников. Теперь Сфенос стал поглядывать на мать как на опасного конкурента.

– Хочется сладкого, – вытащила из кармана мятный пряник, понюхала с наслаждением и жадно откусила. – Может реакция на недавнее полнолуние?

– Или на жаркие ночи, – замаялась Лушка. – Наверное для восстановления сил обороницам нужна особая еда.

– Выходит что так, раньше то я пряники не очень любила…

Сквозь лес вела недавно прорубленная просека. На земле свежие следы волочения. Повалены деревья оттащили к воде.

– Что это они удумали, – оглядывался Зоран. – И пеньки выкорчевали. Прямом настоящая дорога. Неужели решили кататься к людишкам на повозке?

По просеке быстро дошли до речки.

– Они построили из деревьев строительные леса для моста, – увидев аккуратную конструкцию, понял Гелиодор. – Хитро. Молодцы.

– Альфа! – его сразу учуяли, обрадовались. Побросали работу и бросились навстречу.

– А у вас тут весело, – Гел оглядывал собравшихся.

Потные, загорелые и босые. Из одежды только штаны.

– Работа смотрю продвигается?

Мост порядком обновили, замазали свежим раствором щели, укрепили свод и почти закончили каменную стойку у того берега. Еще день и все будет готово.

А девушки сгрудились на том берегу. Их смутили новоприбывшие. Человечки худые какие, но молодцы, видно что помогали. Таскали в корзинах мелкие камни к реке, замешивали раствор. А две с удочками, ловят рыбу чуть выше по течению.

– Ну рассказывайте, – Гелиодор сбросил сапоги, рубашку и пошел в воду.

Там как раз требовалась помощь. Огромны валун нужно было установить обратно к берегу.

Работа не помешала обменятся новостями. Много говорили, пыхтя и толкая валуны. Много рассказывали, смеялись, качали головами, не веря в происходящее. Как сильно поменялась жизнь буквально за один месяц. Судьба щедро сыпанула им счастья. Словно наградила за годы скитаний.

Глава 12

11. Возчик.

Обед устроили прямо у моста. На траве расстелили покрывала, разложили тарелки с едой, принесённой из замка. На костре пожарили свежевыловленную рыбу. Сытые и довольные, неспеша потягивали вино. Немногие парочки украдкой обменивались поцелуйчиками, остальные были скромней, ограничились просто касаниями или взглядами.

Солнце грело

– Хорошо как, – голова Церуса лежала на коленях Медеи. Как быстро он сжился с этой девушкой. Как сроднился с ней, словно всю жизнь был рядом.

Девушка старательно выплетала венок из ромашек и колокольчиков. Делала вид что не замечает, как влюбленно смотрит на неё двуликий. Отвлекал.

На нос Церуса, словно птичье перышко, опустился случайно оторванный листик цветка. Набрав в легкие чуть больше воздуха, оборотень лениво сдул его.

– Еще, – звонко засмеялся Сфенос и положил на нос Церусу еще один лепесток.

– Фу-у-ух, – дунул двуликий. Лист подхваченный мощным потоком воздуха, улетел куда-то к воде.

– Еще, ещё, – захохотал ребенок и собрался повторить шутку.

– Иди поиграй с Зораном, – остановил Сфена отец и показал на двух оборотней, сидевших в сторонке и с завистью поглядывавших на парочки.

– Он злой, – Сфен покачал головой. – Все время рычит.

– Я бы тоже рычал, если бы не встретил твою маму, – Гелиодор ласково посмотрел на Бёрк которая с удочкой топталась у воды.

Вместе с Лучаной они выбирали местечко для рыбной ловли. Оказывается, она любила смотреть на поплавок. Смешно. Гел вот рыбалку обходил стороной. Толи дело – охота. Вот там можно порезвится.

– Так что ты думаешь о нашем деле? – Церус повернулся на бок и посмотрел на вожака.

– Я в замешательстве. Все запутанно и сложно. – Гелиодор почесал голову. – И людских правил совсем не знаю. Нужно поговорить с законником.

– С человечьим? – уточнил Церус. Если они собирались вершить правосудие на Людожите, значит нужен людской судья.

– Думаю нам нужен…эльф, – Гелиодор поморщился как от комариного укуса и посмотрел на сына. – Как звали того дядю, что дарит плохие подарки?

– Рэдариэл дарил не плохие подарки, а нужные, – крикнула от берега Бёрк. Надо же, услышала и вступилась за остроухого.

– Скучные, – тихо поправил мать Сфенос.

– Редариэл дарил, бла-бла-бла, – Гел недовольно передразнил Бёрк.

– Рэдариэл, сын Гарабета, наследник Туманного леса? – уточнил Церус.

– Он самый, – Гелиодор сморщил нос, будто имя вызывало у него зубную боль.

– Военачальник? – Церус словно не чувствовал неприязни альфы. А может специально хотел поддеть его. Все знали о соперничавших всю войну вожаках. – Главный воевода?

– Давай, Церу, перечисли теперь все его заслуги и ордена, – рявкнул Гелиодр.

– Да я просто…– удивленно переглянулся с Медеей.

– Речь именно о нем. Доволен? – Гелиодор зло высмыкнул из земли травинку и сунув в рот, стал жевать её кончик. – Так к чему я вспомнил этого выскочку? А! Он первый законник по межвидовым делам. Без него не обойтись. Если тот парень, муж Медеи…

– Бывший муж, теперь просто Вейд Горнер, – пришло время Церусу морщится от неприятного ему имени.

– Если он так хитер как мы подозреваем, дело плохо. С деньгами, а они у него теперь есть, раз получил всё что принадлежало роду Медеи, и со связями, а если он так умен, связи наладил, ты ничего не сможешь ему предъявить.

– А слова Медеи? – возмутился Церус. – Шкатулка? Цветок Каройдомуса?

–Если брать по факту, то всего этого для людей нет.

– Как так? – от удивления Церус поднялся. Сел и уставился на Гелиодора. Что за глупости говорит альфа?

– А вот так! Медея проклятая, значит человек без права, а теперь ещё и оборотень. Это значит враг людской. Как воспримут её слова? Как вражескую диверсию. Решат, что решила отомстить за изгнание. Просто напакостить, оговорить честного человека. Что там ещё? Шкатулка? Каройдомус? А где они?

– Сгорели… – Медея села обхватив руками колени.

– Как и все остальные улики и доказательства. И свидетелей не осталось, никто не подтвердит, что шкатулка была на самом деле. Идеальные условия для злодея. Красный мор убивает, а люди огнем стирают все недочеты.

– Идеальное убийство меня, – Меди зажмурилась. —Так значит, справедливости не будет? Он будет жить как прежде… после всего что сделал.

– Прости, но я спрошу, – Гелиодор виновато посмотрел на девушку. – А ты уверенна, что он сделал это? Уверенна что всё вышло нарочно? Возможны другие варианты? Подарил по незнанию… Может его самого обманули?

– Не знаю! – выкрикнула Меди и обхватила голову. —Я не знаю. И это доставляет мне боль. Все эти подозрения… Я должна вернутся домой. Я должна понять, – она почти кричала. – Выяснить правду. Иначе сойду с ума!

– Но как ты это сделаешь? – спросила от берега Бёрк.

Она и все присутствующие внимательно следили за разговором. Убийство стольких людей ради наживы, случай не ординарный. Есть от чего прийти в ужас. Головами качали даже оборотни прошедшие долгие сражения и привыкшие к виду крови и жестокости горных гоблинов.

– Я почувствую. Знаю, что как только увижу, заговорю с ним, то почувствую правду. Он не сможет меня обмануть.

– Тогда хочу предложить вам такой план, – Гелиодор языком перекинул травинку в другой угол рта. – Вдвоем отправитесь в город Встреч. Тайно. Прикинетесь путешественниками. Потихоньку все разузнаете. Встретите этого Вейда, поговорите. Церус ты умеешь…

Двуликий усмехнулся и кивнул. Он найдет способ развязать язык тому торговцу.

– И если подозрения оправдаются…

– Я тихо сверну ему голову, – кивнул Церус.

– Параллельно кому-то из стаи придётся отправится в столицу и побыстрее.

– Зачем? – хором спросили оборотни. Желающих покинуть только обретенных самок, не было.

– Нужно предупредить остроухих. Поговорить, объяснить. Чтоб тащили свои задницы к людишкам и прочистили им мозги. Если это конечно правильная догадка. Если злой умысел, а не случайное совпадение, – обеспокоенно посмотрел на Медею. – А может вы съездите, узнаете правду и тихо вернетесь обратно? А? Тогда бы все пошло как надо. С информацией поедем к эльфам, они к человекам и сами пусть решают, что да как. Иначе можно наворотить таких дел. Если поймут, что человека убил оборотень… Мы только получили разрешение ходить через границу и тут сразу убийство. Человечки могут потребовать отмены договора и аннулируют поправку.

– Ну уж нет, – Медея упрямо поджала губы. – Я не хочу быть причиной новой вражды, но и не стану ждать, если выясню что он всё знал. Вейд поняв что раскрыт, может натворить еще больших бед или попросту сбежит.

– Тоже верно, – Гелиодор выплюнул травинку.

– Мы поступим просто, – Церус обнял Медею. – Поедем и тихо все решим. Сами. Выясним и, если этот гаденыш виновен… Состряпаем так, что сойдет за несчастный случай.

– Есть способ добраться до эльфов быстрее, – Бёрк оставила удочку и вплотную подошла к Гелиодору.

– Какой? – с подозрением покосился на неё альфа.

– Артефакт вызова.

– Что это? – девушки удивленно уставились на Бёрк.

– Ну такое колечко… – Бёрк

– Помощь? Тебе? Моей паре? От этого остроухого? – прорычал Гелиодор и стая в страхе притихла.

– Это подарок, – миролюбиво пояснила Бёрк.

– От эльфа? И когда он успел тебе его преподнести? Вы виделись? – Гелиодор пытливо заглянул Бёрк в глаза.

– Нет, что ты. Я бы обязательно тебе рассказала. Он просто прислал подарок. Через посыльного. На прощанье.

Эльф чувствовал за собой вину. За скорый брак, за обман, участником которого был. И еще кое-что… Теплое чувство, зародившееся в его сердце, не прошло бесследно. Бёрк по-прежнему волновала. Нравилась. И как надежду на встречу, он подарил ей артефакт вызова. Оборотни обладали не простым характером, вдруг девушке не понравится такая жизнь и она решит оставить Гелиодора? И конечно пограничная крепость. Это тоже довольно веская причина снабдить двуликих камнем призыва. Ведь в любой момент гоблины снова могли напасть, тогда потребуется помощь объединённого войска.

– В общем у меня есть кольцо, – Бёрк отмахнулась от ревности альфы, как от назойливой мухи. – Вы возьмете его с собой и как только… если только, подозрения подтвердятся…

– Оторву голову этому Вейду Горнеру и на его похороны приглашу воеводу Рэдариэла. Дальше пусть разруливает сам, – усмехнулся Церус.

– Вот это, отличный план, – Гелиодор наклонился и нежно поцеловал Бёрк. – Отдай Церусу колечко. Немедленно.

– Оно в замке, в моих вещах, – Бёрк подставила губы для еще одного поцелуя.

– Тогда отдай его Медее, сразу как вернемся.

– В тот же момент! – радостно улыбнулась Бёрк.

– Галиодор! Берта! – на поляну вбежала взволнованная Зоя.

Она ходила на огород выкапывала щавель для крепости. Девушки расчистили за конюшней приличную клумбу и решили засадить её съедобными травами, для кухни. Измазанная в земле девушка остановилась перед отдыхавшей компанией и тяжело дышала показала в сторону обиталища.

– Там возчик!

Все повскакивали со своих мест.

– И что? – лениво потянулся Гел. – Пусть оставляет все что привез и проваливает. Так ему и скажи.

– Я не могу выйти. Я оборотень! – Зоя обвела себя рукой.

– И что? У нас есть разрешение. Ты можешь ходить где захочешь.

– Он не оставить продукты пока нас не увидит, – поднялась с покрывала и торопливо отряхнула подол Берта.

– Нам не о чём волноваться, теперь мы не пропадем от голода, – Лали доверчиво прижалась к Ксиниту.

– Не в этом дело, он не один, – пояснила Зоя. – Там девушки. Новенькие.

Их было трое. В довольно плачевном состоянии. Одна спала в телеге, очень слабая после болезни, вторая отошла в кустики, справить малую нужду, а третья покорно шла за возчиком, к забору, что огораживал обиталище проклятых.

– Эй где вы все? – толстый, с большими залысинами дядька, плетью забарабанил в закрытую калитку. – Ишь что выдумали, запираться средь бела дня. Или… передохли? – глаза возчика блеснули радостью. Он мысленно представил сколько продуктов отвезёт сегодня к себе домой.

Лицо новенькой девушки перекосило от ужаса, губы задрожали. Новое место жительства, итак вселявшее в неё страх, а после слов возчика, вовсе повергло в панику.

Приезжая в страхе оглядела мрачное местечко и натолкнулась взглядом на Агафью что вышла сбоку, из-за забора. Агаша появилась как раз с той стороны, где был кладбищенский лесок. Она стояла на фоне покорёженных болотом деревьев и могильных холмиков, с венком из ромашек на голове и в светлом летнем платье. Вид словно у духа, спустившегося с небес. Приезжая девушка с перепугу приняла её за привидение. Возчик же сказал, что все проклятые умерли. Значит это неспокойная душа, поднялась над своей могилой.

Не говоря ни слова, новенькая с тихим вздохом упал в обморок.

– Ага! – недовольно оглядел Агафью, толстый плут. – Одна нашлась, а где остальные? Где эти проклятушки?

– Я их съел, – прорычал рядом с его ухом Целус.

Оборотень незаметно обошёл приехавшего и оказался у него за спиной. Возчик обернулся и с ужасом уставился на Церуса. Тот широко улыбнулся, показывая заострившиеся от злости клыки.

– Оборотень! – от женского визга у всех заложило уши. Это кричала вторая приехавшая. Та, что выходила из кустов.

Увидев двуликого и услышав его признание, она заверещала что было мочи и бросилась в обратно в кустарник. Решила спасаться бегством. Заросли рядом пошатнулись, выдавая погоню. Несколько братьев отправились на поимку пугливой девушки.

– Ну что, поговорим? Человечишко, – пальцы Церуса сжали горло возчика.

Тот выронил кнут, которым раньше частенько охаживал девушек, и судя по запаху, обмочился.

– Не убивайте, – иступлено зашептал толстяк. – Я всё сделаю, всё! Вот забирайте, – указал на телегу. – И её, – показал пальцем на третью девушку, которая не проснулась даже от истошного крика.

– Может мне нужен ты? – Церусу доставляло удовольствие пугать этого гадкого человечка. Меди рассказывала, как они с сестрами страдали из-за его жадности.

– Я стар и…и…

– И вонюч, – усмехнулся возникший рядом Гелиодор.

– Поэтому есть мы его не будем, – за спинами братьев встал Тумит. Рядом появились Сфеллер и Дюморт.

По мере того, как оборотней прибавлялось, возчик словно сдувавшийся шарик, становился все меньше и меньше, оседая. Церус разжал пальцы и толстяк упал на землю. Отполз к колесу телеги.

– Тогда отпустите, прошу, – он зарыдал. – У меня семья, дети. Семь! Семеро ртов и всех нужно накормить.

– И тебе неплохо удавалось делать это, за счет других.

– Такова жизнь, – всхлипывал мужик. – За перевозку платят мало, а риск…

– Ну да ладно, это оставим в прошлом. Поговорим о будущем, – Гелиодор поставил ногу на обод колеса, как раз над головой возчика. – Мы решили оставить тебе жизнь, подумали, что ты будешь нам полезен.

– Ещё как! – глаза возчика моментально просохли. Он с надеждой посмотрел на двуликого. Встал перед ним на колени и молитвенно сложил руки. – Я очень полезен. Всегда. Всё сделаю, – соглашался, не зная даже условий сделки.

– С этого дня, твоя работа поменяется. Продукты, что привозил, можешь оставлять себе.

– Все? – выпучил глаза дядька.

– Всё до крошки.

Тумит от этих слов альфы, поморщился. Эта Гелиодорова расточительность…

– А взамен?

– Будешь держать язык за зубами. Делай вид что все как прежде. И…

– И? – заёрзал на траве возчик.

– Станешь свозить сюда всех проклятых, о которых узнаешь. И получать за это награду, – Гедлиодор выудил из кармана горсть золотых монет и отсчитав три штуки, отдал их мужику.

Глаза возчика засветились жадностью.

– Мы поселились в замке что за рекой и нам нужны… прислужницы, – пояснил Гелиодор. – Уборка, готовка, без женщин никак. А здоровые девушки не горят желанием наниматься к нам.

– Сделаю как пожелаете! – радостно закивал возчик. – Проверну это как надо.

– И за каждую получишь

– Отличная сделка, господин оборотень, – старательно улыбался возчик. – Вы выбрали правильного человека, я не подведу.

– Не подведешь, – Кивнул Гелиодор. – А если оплошаешь, умрешь. Учти человечешко, – клыки Гелиодора удлинились, лицо осунулось, становясь похожим на звериную морду. – Если решишь обмануть меня, или будешь трясти языком… Останется без головы. И запомни, от оборотня не уйти, мой нюх поможет отыскать тебя и на краю света.

– Я…я всё понял, – заикаясь прошептал возчик.

– Будешь привозить проклятых к замку, что на той стороне. Через месяц мы закончим расчищать проезд, и ты легко найдешь дорогу туда. Тут есть колокол, – Гелиодор кивнул на обитель. – Приезжая, будешь звонить в него, чтоб мы знали о гостях заранее.

– Всё понял.

– А теперь, ступай.

Повторять дважды не потребовалось. Возчик лихо развернул телегу, вскочил на облучки. Третью девушку из повозки уже достали, потому он низко поклонился отступившим в стороны оборотням и стеганув лошадь кнутом, поехал к лесу.

– Как же прислужницы, – боязливо оглядываясь, бормотал возчик и подгонял резвую лошадку. – Так я и поверил. Небось жрать их будут. Человечины захотели. Ну да мне какое дело? И прочим людям? Кому нужны эти проклятушки? Никто даже не вспомнит о них, – Дедька подкинул в руке золотую монету. – А мне, лишь бы платили.

– Держи её! – Варис нагонял девушку справа.

– Эта моя! – Зоран был слева и быстро приближался к резвой крикунье.

– Так хватай.

Дикарка неслась сквозь густой кустарник, не обращая внимания на царапины, что оставляли колючки на её коже. Не оглядываясь, с выпученными от ужаса глазами, она бежала не разбирая дороги. Лишь бы подальше оказаться от проклятого места, полного привидений и людоедов.

За подол платья резко дернули. Походило на подсечку и ноги несчастной подкосились. Она споткнулась и покатилась в траву. Падая, опять пронзительно завизжала. Волосы растрепались, закрывая лицо и ослепляя. От этого, страх накатил на неё с новой силой. Кто-то схватил за ногу. Девушка брыкнулась как бешенная лошадь и выставила вперед руки. Ногти сейчас были её единственным оружием. Ослепленная волосами она отбивалась от преследователей наугад. Почувствовав, как острые ноготочки оцарапали чью-то кожу, проклятая победно взвыла.

– Как дикая кошка, – отдернул голову Зоран и перехватил тонкие запястья девушки. Она снова оглушительно заверещала. – Дай тряпку, Варис. Нужно заткнуть ей рот, пока мы не оглохли. И ремень чтоб стянуть ноги, иначе она отобьет мне все причиндалы.

Оборотень старательно удерживал беглянку и это задача оказалась неожиданно сложной. Дикарка была юркой словно змея и довольно сильной для людишки. Удивительно, ведь видно что совсем недавно переболела Красным мором, корки с некоторых болячек еще не сошли.

– Не человечка, а речной угорь, – связывая руки несчастной пробубнил Варис. – А голосище! – в рот девушки затолкали оторванный от рубашки рукав.

– Моя! – Зоран радостно взвалил брыкавшуюся девчонку себе на плечо. – Люблю таких. Горячих, – и звонко шлепнул её по торчащей вверх заднице. Платье девушки порвалось. Обнажая всю правую сторону.

– Забирай, – согласился Варис. – Мне та что обморочная, больше подходит. Спокойней.

– Маленькая бестия, – Зоран не удержался и куснул голое бедро, тёршееся о его щеку. – И моя!!!

Проклятая глухо ухнула, застонала заткнутым ртом, задергалась, но связанная по рукам и ногам, мало что могла сделать с посягательствами наглого оборотня.

– А что будет с третьей? – поинтересовался у Гелиодора Зоран, когда вышли обратно к обители.

– Если выживет, – альфа посмотрел на бесчувственную девушку. – Пристроим кому-нибудь.

Ужин накрывали в главном зале крепости.

– Убирайтесь в кабинет, – нагло послала Берта оборотне, сгрудившихся у стола с развернутыми картами. —Там самое место для выдумывания стратегии.

– Да, парни идемте в библиотеку, – послушно поддержал девушку Аксинит.

– Но там еще не убрано, – возразил Тумит и сразу напоролся на осуждающий взгляд Лучаны. – Все в пылищи и пауки.

– Вот за одно и приберётесь, – девушка тут же протянула Туму ведро с водой и тряпку.

– Не нужно, – вместо того чтоб взять орудия чистоты, двуликий замахал руками. – Мы уже все обговорили. Гел сворачивай карты, девочки будут ставить тарелки.

Альфе бросились помогать и стол быстро опустел. В место бумаг тут же появились тарелки и приборы. Рядом с каждой уложили вышитые салфеточки.

– Как тут все изменилось, – довольный Гелиодор осмотрел комнату с высокими потолками.

После его отъезда паутину убрали, все отмыли и наперли до блеска. Даже пол, выложенный большими плитами светлого камня, блестел как отполированное зеркало. Сюда вернулись столы, что уносили в кухню. Добавили другой мебели и те мелочи, что делали дом уютным и милым сердцу. Сразу видна женская рука. Крепость перестал походить на солдатскую казарму.

– Да, девушки постарались, – кивнул Церус и расставил стулья. – Конечно мы бы и сами справились…

– Лет через десять, – Медея поставила в центре блюдо с хлебом. – Ито если кнутом подгонять. Что решили с дорогой?

Приготовления закончили и все стали усаживаться за стол.

– Поедем по нашему берегу, – Церус взял блюдо с запечённым мясом и стал накладывать на тарелку Медеи, севшей по правую сторону от него. —Так безопасней и меньше вопросов.

– Да, тут оборотни не особо удивляют местных жителей. И заодно заедете в город Горецвет, – жуя пояснил Гелиодор. —Там сейчас стая Смарога. Передадите письмо. У Дюморта там служит двоюродный брат. Решили пригласить его в гости. – хитро улыбнулся Гел и покосился на новеньких девушек.

Та, что упала при встрече в обморок, вполне пришла в себя. Она оказалась девушкой с кротким нравом и сидела с краю стола, не поднимая глаз от тарелки. Осторожно накалывала на вилку кусочки что подкладывал ей Варис.

А вот со второй, злючкой, все шло не так гладко. Она и сейчас словно разъярённая кошка, недоверчиво косилась по сторонам. Особенно убийственные взгляды летели в Зорана. Царапины на лице двуликого уже затянулись, и дикарка видно жаждала начертить на нем новые. Оборотень предусмотрительно уселся поодаль от своей избранницы. Чтоб не смогла дотянутся до него через стол.

– А что у неё с лицом? – спрашивая Гелиодор наклонился к Бёрк, чтоб не услышала злюка и не кинула в него ложкой.

По виду девушка была способна на такое. Хоть её переодели и вымыли, осталось впечатление что всю жизнь она скиталась по помойкам. Коротко обрезанные волосы, придавали несчастной бандитский вид и все эти царапины и синяки… Застарелые. Это не сегодняшняя встреча оставила темные метки на её коже.

– Люди.. – пожала плечами Бёрк. – Она жила где-то на хуторе. Когда выздоровела, пробиралась через лес и нашла в другом хуторке Падоляну.

– Та что совсем больна?

– Да. Все не так плохо. Обезвоживание и истощение.

– Будет жить? Хоть бы дотянула до полнолуния.

– Все наладится, – уверено кивнула Бёрк. – Потом они

– Вот оно что.

– Она решила что это были оборотни, – хихикнула Бёрк. – Говорит что спасал костер. Ночами приходилось сидеть у огня и подкладывать ветки чтоб не напали на них. Хорошо погода стояла сухая. Вот она и испугалась, когда вас увидела. Думала, что и вправду жрете людей.

– А люди? Когда они вышли из леса?

– Не сильно им обрадовались. Пришлось бедняжкам ждать возчика за околицей. Чуть не умерли с голоду.

– Это видно, – Гел усмехнулся, глядя на ток, как злюка уминает кашу.

– Ничего, Зоран у нас терпеливый и отважный, даже призраков не боится. Справится и с непереносимостью двуликих, – Тумит в прогнозах семейной жизни Зора, был настроен оптимистично.

– Интересно как поведут себя местные, если поймут что мы оборотни? – вздохнула Медея.

– Надеюсь не догадаются. – Церус бережно погладил её по плечу. – Мы пересечем реку в самом городе и пробудем там как можно меньше времени. Найдем, поговорим, открутим голову. И сразу обратно. Никто и чихнуть не успеет.

– Вы поедете верхом? – уточнила Берта.

– Верхом? – повернулся к Меди Церус. – Ты ездишь верхом?

– Ездила, когда-то. Но в замке нет дамского седла. Или есть?

– Есть мужские брюки, – заулыбался Цер.

– Ты предлагаешь..?

– Ехать верхом, по-мужски. В штанах.

– Звучит очень неприлично.

– Очень заманчиво, – облизнулся Церус. – Как представлю тебя в штанишках облегающих твои ножки…

– Разве тут есть такие маленькие размеры? Чтоб обтягивали?

– Сошьем, – заверила Бёрк. – И мне. Тоже хочу штаны и кататься на лошадке. Ты так и не научил меня.

– Я старался как мог, – хитро улыбнулся Гелиодор. – Но мы можем в любой момент возобновить тренировки.

Присутствующие внимательно слушали эту парочку. Многие оборотни понимали, что речь не о верховой еде. Вернее, не о верховой езде на лошади. А вот девушки явно не догадывались о подтексте.

– И когда вы выезжаете? – Берта с подозрением смотрела хихикающего Аксинита.

– Завтра? – уточнила Меди у Церуса.

– Слишком рано, – покачал головой оборотень.– Не успеем собраться. Давай отправимся через три дня? Как раз успеем закончить мост и твои штанишки тоже будут готовы.

–Три дня? Ладно, – задумчиво кивнула Медея. – Через три дня я поеду домой…

Глава 13

12. Дорога

Они выехали через неделю. Как не поторапливала Мина своего оборотня, а для переноса путешествия постоянно находились причины. То следовало помочь братьям достроить мост, то вдруг протекла крыша над конюшней и без Церуса не могли обойтись. Потом подвернулись еще несколько дел по мелочи.

Потому для пошива нового гардероба и сборов в дорогу, у Мины было достаточно времени. В её дорожный мешок были сложены несколько новеньких штанов темной расцветки и всего одно платье. Остальное, при необходимости, можно приобрести на месте.

К удивлению девушки, из крепости выехали уже после обеда.

– Не слишком ли поздно для начала путешествия? – Медея старалась держать осанку в непривычном седле.

Они взяли в поездку трех лошадей. Две под седоками, а третья навьючена их нехитрым скарбом.

Медея отвыкла и от верховых прогулок и вообще от лошадей. Мышцы ослабели, придётся заново тренировать их. Возможно, к концу путешествия она в совершенстве овладеет этим искусством.

– Самое время для отъезда, если не привык к долгой скачке. Поверь.

Церус направил лошадей вдоль реки, напрямую к цели их путешествия. У берега не было натоптанных дорог, и он выбирал местечки удобные для проезда их маленького отряда.

О маршруте заранее договорились с альфой. Им не нужно заезжать в города, а стоит путешествовав подальше от посторонних глаз. Нет встреч, нет вопросов.

– Первый день всегда самый трудный. Даже у меня болит задница после долгих переходов. А твоя, – он подъехал ближе и погладил Медею по бедру, обтянутому черным бархатом. – Твоя мягкая попка, уж точно пострадает от долгой скачки.

– Рада что ты беспокоишься о моем тыле, – засмеялась девушка.

Было в его словах что-то… интимное. Щеки Медеи, порозовевшие от ветра, покраснели сильней. А ведь она решила, что совсем перестала стеснятся его. Оборотень постоянно касался, обнимал. Кажется, привыкла к нему. А ведь сначала подумала, что новый мужчина будет неудобен как новые туфли. А нет. Он всегда рядом, но не навязчиво. Такой загадочный, немногословный. Красивый.

– Эта поездка будет полезна для нас, как для пары, – подмигнул Церус.

– И чем же?

– Сможешь задать все те вопросы, что задавала в спальне.

– Ах это.

Каждый раз, когда они оставались наедине, Медея пыталась узнать подробности о его предыдущей жизни, но дело оказалось провальным. Всего пара слов, и они оказывались в постели, где было не до разговоров. А остальное время занимали дела и общая суета.

Тихая жизнь обители осталась в прошлом. Теперь быт сестер превратился в бурлящий поток новых впечатлений. При встрече они с девушками не успевали обменятся и половиной происходящего вокруг. И теперь приехал Сфенос.

Медея так соскучилась что первый день не отпускала ребенка от себя ни на шаг. Он даже спал в её комнате. Ночь, где в постели было очень много народу. Она и Церус по бокам, в центре кровати Сфен, Доти и конечно кошечка. На присутствии пушистика особенно настаивал юный оборотень.

Вспомнив как вытянулось лицо любовника в тот вечер, Медея улыбнулась. А как он возмущался, убирая утром со своей груди пушистого котенка. Почему-то из все присутствующих в кровати, кошечка выбрала именно Цера.

– Что? – насторожился Церус, заметив её улыбку. Как он грациозно скачет верхом. Так естественно, словно родился в седле.

– Топтыга, – рассмеялась Меди, напоминая о котенке, толстеньком и пушистом как маленький медвежонок.

– Наглая зверюга, всю ночь царапалась и мешала мне спать, —скривил губы Церус.

– Доти? – хихикнула девушка.

– Ха-ха, – передразнил Цер. – Топтыга. Может мы зря решили завести кошку? Пусть бы и жила в общих комнатах. И имя подобрали странное.

– Доти выбрала на свой вкус. Кошечка и вправду топает как…

– Лошадь, – кивнул двуликий. – А с виду такая маленькая. Теперь для полного счастья нужно завести собак и тоже притащить их в спальню.

– Да! Отличная идея. Будем ехать обратно, обязательно возьмем щенка или двух. Обожаю биглей. Или лучше взять спаниелей? Кстати, а почему у вас нет собак?

– Да как-то не думали об этом, – пожал плечами Церус и направил лошадь через маленький ручей, где-то впереди впадавший в реку. – Их нужно кормить заботится, а мы не привыкли ещё к такой жизни. К одному месту. Раньше всегда в разъездах, мотались по Широким землям туда-сюда. Было не до любимцев. Вообще-то с животными мы ладим. Нанимались раньше в основном охранниками, в стражу. Там своих псов хватало.

– А в детстве? У тебя

Церус дернул плечами, словно стряхивал пыль.

– Нет.

– Жаль. У меня были. Всегда и много. Птицы! В каждой зале стояла клетка с канарейкой или поющим тенором. А в парадной гостиной жил большущий старый попугай. И много кошек. Дворовые, которых не пускали дальше кухни и породистые, что жили с нами, в доме. У меня была белая, пушистая как облако кошечка, Сефея, – вспоминая мягкий мех любимицы, Медея мечтательно прикрыла глаза. – И собаки. Папины, для охоты. Целая свора. Их держали в специальных вольерах позади конюшни, чтоб в доме не слышали их лай.

– У тебя было счастливое детство, – удовлетворенно кивнул Церус.

– Да. Детство полное любви и праздников. И денег, конечно. Состояние семьи позволяло выполнять любые прихоти. А твоё детство? Каким было оно?

Что-то подсказывало Медее, что жизнь Церуса была куда грустнее. Иначе он бы с радостью поделился с ней воспоминаниями. А получалось… Оборотень уходил от вопросов, как от вражеских стрел. Каждый раз, когда она пыталась выведать подробности, находились дела поважнее.

– Ну-у-у… детство так себе. Хорошо что оно быстро закончилось,– усмехнулся Цер. – Знаешь со всей этой заразой, с Красным мором, оборотни и вправду сдвинулись мозгами. Не мы. Мы то выросли зная, что всё уже кончено, а старшие… Они пытались спасти те крохи, что оставались у них. Боролись и проигрывали. Каждый раз.

Понимаешь, с тех пор как начались вспышки эпидемий, каждая самка стала как драгоценность. Очень редкая драгоценность. За них и за право продолжить род, сражались. А получив, оберегали и прятали. И от заразы, и от соперников.

Мы жили в крепости. Отец, мама, я – старший сын и мои братья. Не такой большой замок как у стаи Поющего неба. Нет. Тот был маленький и мрачный. Для меня он походил на тюрьму. Все скромно и строго, никаких излишеств. И постоянное напряжение. Настороженность, недоверие. И с деньгами…было туго. Остатки былого состояния. Он жил для неё, словно не замечая нас…

– Твой отец? – догадалась Медея.

– Да. Мама была для всех нас словно солнце. И мы, как другие планеты жили в ее лучах, вся жизнь вращалась вокруг неё. Знаешь, когда я подрос, был даже рад, что не встречу свою самку. Эта связь…

– Любовь?

– Любовь… Нет. Прости, но у оборотней это что-то большее, – Церус посмотрел на Медею. Подъехал близко и провел по щеке тыльной стороной ладони. – Это истинная половина тебя. Мы с тобой только начинаем чувствовать все это. И к тому же наша встреча…

– Не совсем обычная, – засмеялась девушка.

– Да. Даже для оборотней. Эта связь, она будет крепнуть. И если теряешь свою половину, это как смерть. Только часть тебя все еще ходит, а душу словно разорвали в клочья.

– Ты знаешь о чем говоришь, – догадалась Медея.

– Видел несколько раз. Это ужасно. Когда Гелиодор потерял Бёрк. Когда решил, что потерял её… Это было невыносимо. Но то была только слабая тень, что творилось с моим отцом.

– Твоя мама умерла от болезни?

– Да, как и многие самки оборотней. Она была в положении. Кто бы мог подумать? Родила трех парней, а когда Красный мор явился в наш дом, была беременна девочкой. Такая вот судьба.

– Была беременна… – Медея зажмурилась.

Она знала каково это, объятья Каройдомуса убивающие тебя и твоего ребенка.

– Если бы в её животе зародился мальчик, мама бы выжила. Но защищая двоих, регенерация оборотницы не справляется.

Отец чуть не сошел с ума у погребального костра. Так страшно выл. А мы были напуганы до мокрых штанов. Не до конца понимали происходящее. Всё случилось так быстро. Потом он вроде пришёл в себя. Необходимость. Ведь были мы. Трое. Вердер так совсем мелкий. Лет пять ему было…

Нам тоже её не хватало, но мы были детьми. Инстинкты выживания помогли освоится с болью. Потом пришли обычные потребности. Представляешь бродим по дому, жрать охота, а он лежал и просто смотрел в потолок.

– И кто вам помог?

– Я. В свои девять, я был довольно неплох в охоте. Потом стал выбираться подальше от дома, даже торговал убитой птицей в ближайшем городе. Мы бродили среди гномов как маленькие оборванцы.

– А другие оборотни?

– Там их не было. Говорю же все двуликие стали соперниками и найдя пару, отделялись, уходили подальше. Стаи разбились на отдельные семьи, все перессорились. Мы жили в своем доме-тюрьме, рядом с захудалым городишкой и не видели себе подобных. Может похожее происходило не везде, но там где обосновались наши предки, получалось так.

– Какой ужас, – Медея покачала головой.

Получалось что выживая, двуликие добровольно становились отшельниками. Как так можно? Она всегда была окружена подругами и не представляла жизнь в одиночестве. Даже в обиталище её поддерживали сестры.

– А потом?

– Он умер. Хотя мы кормили его и старались заботится, будто это он был малым ребенком. Но за год отец буквально высох. Походил на немую мумию, обтянутую посеревшей кожей. А потом он просто не проснулся.

– Мне очень жаль, – стараясь поддержать, Медея тронула руку Церуса. Их лошади выехали на ровную поляну и шли рядом.

– Не нужно… Та смерть была счастьем, избавлением от боли. Он улыбался. Представляешь? Он лежал на своей постели мертвый и улыбался. Словно там, на небесах, в чертогах луны, они снова встретились. Отец и мама…

– Наверное так и есть, – девушка задумчиво посмотрела на небо.

Богиня Луны. Медея теперь тоже должна ей покланяться? Ведь получается вторую суть подарила она. Нужно будет узнать поподробней про обычаи, приданья.

– А потом? Как вы жили потом?

– Пошли на поиски приключений, – усмехнулся Церус. – Было начало лета, прямо как сейчас, и весь мир был открыт для нас троих.

– Три ребенка, среди незнакомых народов. Звучит очень пугающе, – поджала губы Медея. —С вами могло случится что-то ужасное.

– Ужасное уже случилось к тому времени, мы потеряли своих родителей. И… Ну, мы были не простыми детьми, двуликий выводок. Поверь, такие могут за себя постоять.

– Верю, – усмехнулась Медея, вспоминая оскал Сфеноса. Еще будучи младенцем, он боролся за еду с завидным упорством.

– И в добавок мы были маленькой стаей. Командой слаженной жизнью. Так что… Все было не так плохо. Даже не пришлось воровать. Потом прибились к стае, что обосновалась в большом городе и остались с ними. Надолго.

– Но после все же пошли в наемники. Почему?

– Этот шлейф прошлого… Все новые замки оборотней, они пропитаны горем. Там тяжело находится, таким как я особенно. Постоянно помнишь, что последыш, что другой жизни не будет.

– Но она случилась, – Меди отпустила поводья и взяла

– Да, случилась ты, – он потянул к губам её ладонь и поцеловал. – Каждый раз смотрю на тебя и не верю своему счастью. Все так славно вышло. И идёт сейчас. Ты настоящее золото, Медея. Сокровище. Тебе говорили об этом?

– Тысячу раз, – без лишней скромности рассмеялась Медея. – Можешь недовольно морщить нос, но у меня была целая куча поклонников. В городе Встреч.

– Не удивлен, ты красотка сейчас и думаю была ей всегда. Так?

– Ну, не буду дурить тебе голову, сразу признаюсь, что многих манили деньги Фалин. Папенька обещал за меня богатое приданное. А красота… там были девушке и более привлекательные.

– Для меня других нет, – отмахнулся Церус.

– Он тоже так говорил…

– Ве-е-ейд? – зарычал Церус.

– Да. А потом быстренько женился на Терионе.

– Ты знаешь его новую пассию?

– Его теперешняя жена, в прошлом – моя лучшая подруга. Тери сама написала мне после их свадьбы и передала сообщение с возчиком. Такая умница, уведомила…

– Что там было? – нахмурился Церус.

Возможно, не стоило спрашивать её и ворошить прошлое, но ведь совсем скоро придётся столкнуться с ним лицом к лицу. Она должна вспомнить предательство. Должна снова прочувствовать эту боль и привыкнуть к ней. Пусть нарастет корка на старой ране и чувства к бывшему мужу притупятся.

– Что было в письме? Сейчас вспомню… – нахмурила лоб девушка.

Медея не лукавила, она и вправду плохо помнила текст проклятой записки. Было так больно из-за потери ребенка, смерти близки, ссылки и всего ужаса что творился вокруг неё. Она только раз и вскользь пробежала глазами по бумажке. Надушенный лист розовой бумаги, исписанный красивым четким почерком. Медея прочла и сразу бросила его в огонь.

– Что-то очень пафосно. О судьбе. Ах да! Вспомнила. Териона ведь тоже была замужем. Мы и венчались в один месяц. Только её муж… Он был старше. Гораздо старше бедняжки. Его выбирали родственники и настаивали на том браке. А когда со мной все это случилось… так совпало, что супруг бедняжки тоже скоропалительно скончался. Она так и написала: мы с Вейдом решили, что это судьба и не стали противится. Точно! Так и было написано. Они, видите ли, подчинились провидению. Как романтично! Правда? – Медея сморщила нос и усмехнулась. – Териона всегда была склонна к театральности. Вся такая возвышенная, утонченная натура. Хрупкая и прекрасная как сказочная принцесса эльфов. Я чувствовала себя рядом с ней грубой деревенщиной, хоть и в жемчугах.

– Глупышка, – рассмеялся Церус. – Ты себя недооценивала.

– Возможно, – пожала плечами девушка.– А может просто слишком верила в людей?

– Надеюсь эти отношения помогли им справится с болью утраты, – скривился Церус.

Хоть Медея и обрисовала парочку в общих чертах, Церус отчетливо понимал, что те двое не особо расстроилась овдовев. И вторая кончина… Пожилой мужчина так вовремя умер. Тут тоже стоило покопать. Присмотреться. Оборотень кивнул сам себе. Он будет вынюхивать грязные подробности, пока не отроет все скелеты, зарытые в их розовом садике. Пусть и придётся испортить такие красивые клумбы.

Они ехали показа не стало смеркаться. В темноте по неровному берегу двигаться было опасно. Лошади могли оступиться, поломать себе ноги и покалечить всадников.

– Тут отличное местечко, – Церус спешился и помог Медее покинуть седло.

Для девушки эта помощь была как нельзя кстати. Ноги затекли и начинал ныть отбитый за время пути зад.

– Красота, – огляделась Медея.

Поляна словно предназначенная для ночевок, расположилась у самого берега. Достаточно высоко чтобы не достала сырость и довольно близко чтоб сделав пару шагов, набрать воды.

– Хочу искупаться, – Меди, расстегнула верхние пуговицы рубашки.

Вся одежда пропиталась потом пылью и запахом лошади.

Поездка давалась не так просто, как она ожидала. Медея никогда не путешествовавшая верхом на такие длинные расстояния, вымоталась. Хотелось смыть с себя всю эту липкость, ополоснуться и надеть что-то свежее.

– Иди, – Цер быстро расседлал коней и принялся ломать прутики для костра.

– А где? – Меди огляделась.

Противоположный берег густо зарос кустарником. Там никого нет, да и вокруг тоже. Некого боятся, никто не увидит. Кроме…

– Прямо здесь, – Церус чиркнул кресалом и сухие ветки, сложенные шалашиком, загорелись.

Дерево, охваченное огнем, весело затрещало. В воздухе приятно запахло дымком. Оборотень набрал в котелок воду и повесил кипятится. Медея с интересом наблюдала за ловкими действиями Церуса.

– Прямо здесь? Как-то… – девушка повела плечами.

– Стесняешься? – стоя у костра он жадно смотрел на стройное тело подруги.

Ждал красивого, волнующего представления. Ему непривычно видеть женский стан вот таким, затянутым в облегающую одежду. Каково это сбрасывать её?

Медея, словно не замечая пристального внимания, неспешно вытаскивала из волос шпильки и складывала на свою котомку. В сумке имелась запасная одежда с бельем и мыло с запахом роз, что так полюбилось. Нужно вымыть волосы. Пальцами растрепала медные пряди, откинула за спину. Расстегнула пуговицы на манжетах, высвобождая узкие запястья. Потом неспеша стянула сапоги. Он тоже разулся, только торопливо. Нервничал. И не отрывал от нее взгляда.

– Кого мне стеснятся? – продолжила растягивать пуговицы на рубашке. Все ниже и ниже.

В вырезе показались белые полушария. Потянула края рубашки из штанов. Ветер подхватил и распахнул ткань, на мгновенье оголяя соски.

– И вправду некого, – сглотнул вязкую слюну Церус. Резко потянул верх свою рубашки, так что затрещали нитки. – Уж не меня точно. Я ведь всё уже видел. Чем ты можешь меня удивить?

– Не стала бы и пытаться, – хмыкнула обиженная девушка, запахнула на груди рубашку и пошла в воду прямо в одежде.

Церус жадно смотрел как промокшая ткань облегает стройные ноги, ягодицы. Чем дальше она заходила в воду, тем сильнее липла к ней одежда.

– Меди, – прошептал завороженно. Взгляд оборотня ощупывал, обнимал мокрую фигурку.

– Ты тоже будешь купаться? – какой невинный взгляд бросила на него девушка.

И тут же бархатистую кожу её щек опалил предательский румянец. Он не позволил Медее прикинуться невинной овечкой. Выдал настоящие мысли. Тайные желания.

– Думаю что стоит, – и как привязанный пошёл следом за девушкой.

Догнал, поймал за узкую талию и притянул так близко, что увидел в светло-карих, почти желтых глазах, своё отражение. Хотелось целовать её. И он потянулся, впился губами в нежный рот. Какая сладкая.

– Мой мёд, – простонал зажмурившись. – Прекрасная. А губы? Созданы для поцелуев и выглядят так соблазнительно. Словно распухли после страстной ночи.

– А ты поэт, – усмехнулась и прильнула к его груди.

Пальчики девушки игриво пробежались по загорелой коже. Красивый мускулистый торс, руки. Весь он.

Ткани её рубашки намокла, соски затвердели и толкались в оборотня сквозь ткань. От этого трения в глазах Медеи прибавилось желтизны, а в

– Обожаю, – простонал Церус и коснулся языком её губ.

На мгновение Медея перестала дышать, таким острым было ощущение подаренное его языком, словно сладкий укол остриём ножа. Хотелось ещё. Сильнее. Прижиматься, чувствовать всю силу его тела. Стать его воздухом, его миром. И сорвать одежду что мокрой тряпкой болтается на плечах. Резко потянула ткань. Словно назло, рубашка назойливо липла к коже, не желая покидать хозяйку. Дернула сильней. Кажется, порвала и схватилась за его штаны. Эта вещица тоже лишняя.

– О, милая, потише, – так спешила что оцарапала бок.

Оставила на его коже неглубокие розовые борозды. От этого кожа оборотня с макушки до пят, покрылась мурашками.

– Прости, – и опять царапнула. Теперь нарочно. А потом наклонилась и втянула в рот его темный сосок. Церус замер.

Почему? Когда он так играл с ней, Медее нравилось. А ему? Это так же приятно и мужчине? Раньше ей не приходило в голову ласкать чьё- то тело ртом. Вся инициатива исходила от сильной стороны. Теперь… ей стало любопытно. Этого хотелось. Ощутить свою власть.

Поглаживая языком бугристую горошину, чуть прикусила.

– О! – выдохнул и толкнулся в нее пахом.

Да, Меди чувствовала, что член оборотня отвердел. Сразу, как только он приблизился к ней. Игриво глянула снизу вверх, в зеленые глаза густо испещренные желтыми крапинами. Разжала рот и медленно обвела языком темную ореолу. А потом повторила на втором соске.

– Осторожно, – бедняга, он так тяжело задышал. Словно его галопом гнали от самого Жар-города.

– Так достаточно осторожно? – показав клыки, прикусила темную горошину.

– О! – кажется двуликий забыл все слова.

Протянул руку и жадно схватился за её грудь, прижал девушку к себе. Розовые, почти красные соски, прижались к коричневым. Потерлись друг о друга.

– Меди, ты чудо!

Крупные пальцы оборотня обрисовали сморщенную ореолу девушки. Схватили красный шарик.

– Просто схожу с ума от тебя! – прижал голову к шее и жадно вдохнул. Такой совершенный, такой насыщенный аромат.

Пальцы оборотня скользнули вниз к мокрому бархату, что облепил ноги девушки. Она послушно прижалась, этой ласки ждала с нетерпением. Вода прохладная, а там горячо. И будет еще жарче если оказаться внутри. От этой мысли Церус чуть не взвыл. Торопливо схватился за пуговицы на её штанишках. Её пальцы делал тоже самое с ширинкой двуликого. Мужчина справился быстрее и потянул ткань вниз. Помогая неумелым пальчикам Медеи, сам сорвал себя штаны и куда-то бросил. Стоя по пояс в воде и высвобождаясь из одежды, парочка торопливо барахталась, напоминая пойманную в сети рыбу.

Наконец ловкие руки оборотня добрались до заветного уголка. Дотронулись. Стали нетерпеливо поглаживать. Пальцы ласкали и терлись, вызывая жаркое томление в животе Медеи. Какое чувствительное место и почему раньше не знала о таких ощущениях? Почему в браке не испытывала ничего подобного? Ни одного яркого воспоминания?

Тягучая, сладкая жажда рождалась где-то внизу и поднималась наверх, отчего тяжелели груди и тело выгибалось навстречу двуликому.

– Церус…

Зрачки оборотня сузились, а глаза стали ярко-желтыми. Слегка ошалелыми. Удивленными. Ему по-прежнему непривычно видеть в глазах партнерши тот же эффект. Как всё-таки здорово, иметь пару, половину, двуликое отражение тебя.

– Моя… – Церус ласкал и не спускал глаз с подруги. Хотелось видеть, как её лицо озаряется страстью.

Она всхлипнула, застонала и дернулась навстречу, когда его палец проник внутрь. Горячо.

– Да. Ещё..

– Ещё что? – он так тяжело дышал. Навис над ней и готов был обрушится.

– Тебя…

Его затрясло, движения стали рваными. Два тела прижались, подрагивая от возбуждения. Они словно два факела охваченных огнем желания. Больше нет сил терпеть.

Подхватил под бедра, раздвинул ноги и медленно насадил на член. Потом еще и еще. Пока оборотень работал бедрами, Меди обнимала его за шею и целовала, глубоко настойчива, жарко. И почувствовала словно её тело, до этого будто скрученное в тугой узел, разжалось. Её всю накрыла волна сладкого наслаждение.

– Вот так! Умница, – хрипел пока его бедра работали ещё быстрее. Не долго. Несколько глубоких толчков и оборотень взвыл. И прикусил за шею. Но это уже привычно. И сладкая, не сильная боль, уже приятна.

– Думаю этого не достаточно, – медленно возвращаясь на землю, Медея лениво откинула с лица влажные волосы.

– Хочешь ещё? – оборотень был рад повторить. – С удовольствием возьму тебя снова. Но давай устроим это на берегу. Вода прохладная, боюсь ты можешь простудиться.

– Нет, я не про это, – игриво оттолкнула двуликого и пошла к берегу. Покопалась в своей сумке и выудила флакончик с жидким мылом. – Думаю нам стоит помыться более тщательно. Хотя то, как мы терлись друг о друга… – игриво царапнула ноготочками.

– Я старался, – Церус с любопытством понюхал розовую массу, что девушка зачерпнула на ладонь. – Хочешь помою твои волосы?

– Хочу. А я твои, – и шлепнула ему на голову приличную дозу мыла.

Стоя друг напротив друга, они старательно взбивали пену. На голове Медеи получился целый мыльный сугроб.

– Оно не щиплет? – Церус подул, смахивая с её носа мыльный пузырь.

– Нет, совсем не чувствуется, —выскользнув из рук Церуса, она дернулась в сторону и резко нырнула.

На поверхности воды осталось только белое облачко. Двуликий рванулся следом. Глубина не большая и он сразу настиг девушку. Потянул верх. Фыркая и толкаясь, они еще долго возились в воде.

– Хватит, – первый сдался Цер. – У тебя уже губы синие.

– А у тебя зеленые глаза, – Медея не желала выходить и пришлось её брыкающуюся выносить на руках.

Заботливо укутал в теплый плащ. Сам обтерся и натянул свежую рубашку, заморачиваться со штанами не стал. Смешной, как в короткой юбке. Хорошо хоть срамота прикрыта. Не обращая внимание на хихиканья девушки, заварил чай. Порезал колбасу, сыр, хлеб из запасов что взяли с собой.

– Вино? – в кружки плеснул понемногу эльфийского напитка.

– Какой прекрасный вечер, – после позднего ужина, сытая и чуть пьяная Медея, доверчиво прижималась к Церусу. Они устроили себе общую постель из мягких веток лапника.

– Прекрасная ночь, – прошептал Церус, обнимая свою пару. Под толстым плащом подбитым лисьим мехом, им не страшна была ночная прохлада. – И жизнь.

– Целая жизнь? Ты уверен?

– С парой? Абсолютно уверен.

– Но ведь мой характер, привычки… Они могут не понравится.

– Я тоже не мёд, – хмыкнул двуликий. – Будем притираться. В одном уверен.

– В чем? – подняла голову и внимательно посмотрела на любовника.

– Лучше тебя. Нет, да и быть не может. Ты моя половина. Моя. Пара.

Глава 14

13 глава. Розы Фалин

Они остановились в гостинице, расположенной на возвышенности и совсем близко к реке. Из окна номера, город виделся как на

– Какой он странный, – задумчиво потер подбородок Церус.

– Особенный, – с нежностью поправила девушка.

Они смотрели на город Встреч через стекло, забрызганное крупными каплями дождя. Погода испортилась еще утром и остаток пути им пришлось ехать под мокрым маревом. Обложной летний дождь, окутал местность, обещая сырость не на один час.

– Судя по постройкам, местечко сравнительно молодое, – Церус завернул плечи Медеи в мягкий плед и обнял.

Сразу по приезду они зажгли в комнате камин, прогоняя неприятную сырость. Вот-вот подадут заказанную в номер еду, хотя с обедом они, конечно, припозднились. Время давно перевалило за полдень, это будет скорее ранний ужин. Но оба проголодались и устали, сегодня не было остановок для отдыха. Какая еда, если сидеть пришлось бы в луже воды?

– Город Встреч в теперешнем облике, отстроили около двухсот лет назад. Сначала это было просто удобное место для встреч торговых караванов. Так и говорили: увидел в месте встреч, поменял на встрече. Потом для удобства была возведена переправа, ставшая началом, огромного теперь, города. А название так и прижилось, – Меди решила просветить оборотня в истории родного места. – Его основателями были купцы, потому он торговый с самого начала. Это единственный город Широких земель, расположенный на обоих берегах. Видишь? Тут Багровая река делает большой крюк, уходя далеко в земли людей. И возвращается обратно, почти соединяя свои русла. Получается место похожее на полуостров. Тут находится центральная часть города. Та, что принадлежит Красной стороне.

– Широким землям, – поправил Церус. Ему не нравилось, когда Медея на людской манер, называла его берег Красным. Напоминало о безумном кровопролитье, что творили его предки.

– Хорошо, – кивнула и поцеловала в щеку. – А вон там, в середине, – показала пальцем на большой мост. – Часть, принадлежащая людям. А в самой середке, особняк Фалин.

– Вот этот домик, что похож на маленький дворец? – двуликий всмотрелся в огороженный высоким забором дом. Сквозь марево дождя видно не очень хорошо, но смог рассмотреть и синие черепичные крыши и башенки. – Не плохо.

– Самый красивый в городе. В обоих его частях, – с гордостью прошептала Меди и желая дотронуться до родного места, коснулась стекла.

– Торговля, так понимаю, шла хорошо?

– Да, папенька умел сторговаться. И жители совсем не смотрят на предрассудки. Если сделка стоящая, не видят разницу человек ты или гном.

– Но двуликих тут нет?

– И никогда не было. Не слышала, чтобы были особые правила касательно их. Может они сами..? Не хотели тут жить?

– Вероятнее всего так и было. Если строились двести лет назад… тогда вражда была в самом разгаре. Прежним оборотням наверняка было трудно смотреть как под самым носом снуют людишки.

В двери постучали.

– Можно? – спросила полненькая неповоротливая гномка, входя в комнату спиной вперед. Вопрос был задан с опоздание, скорее для порядка, чем для получения разрешения.

– Входите, – Цер отодвинул стулья от маленького столика в центре комнаты.

На него водрузили поднос, заставленный едой и напитками.

– Дальше мы сами справимся, – оборотень взмахом отпустил прислужницу.

Та выудила из кармана огромного цветастого фартука, приборы, завернутые в столовые салфетки. Уложила их на стол и кивнув удалилась. Уже в дверях бросила любопытный взгляд на Медею, укутанную пледом.

– Она догадалась кто перед ней? – Медея подошла к столику и подняв крышку первого блюда с наслаждением понюхала.

Запечённая рыба с картофелем, травами и чесноком.

– Скорее сочла за эльфийку. Видишь, совсем не удивилась когда оглядывала? Пойми, что перед ней оборотница, таращилась бы по-другому, – Церус разложил приборы, пододвинул Медее стул.

– Эльфийку замарашку. Не самую лучшую их представительницу.

– Да брось, ты красотка. Своим видом вызовешь зависть у любой остроухой. И… другая, – нежно огладил её лицо.

– Другая? Как это? – жадно набросилась на рыбу.

– Ласковая, нежная, горячая. А остроухие девчонки как снежинки, такие же совершенные и колючие, – оборотень положил в рот приличный кусок запечённого кушанья.– М-м-м,– закрыв глаза промычал с наслаждением. – Готовить тут умеют.

– Вкуснота, – согласилась девушка.

– Сейчас поедим, ты будешь отдыхать, а я отправлюсь на разведку. Пройдусь по кабакам…

– По веселым девочкам, – притворно нахмурилась Меди.

– Нет, их обойду стороной, – расхохотался двуликий, обрадованный её ревностью. – Не думаю что они смогут рассказать мне о торговых делах Вейда Горнера. Кстати, давно хотел спросить… когда мы знакомились. В наш первый раз… Ты представилась Фалин. Не Горнер.

– Он отказался от меня. Взял другую жену. Разве могла я носить его фамилию? Хотя… Не знаю как это прописано в правилах и прописано ли вообще. Но так получается. Я так чувствую! Я Фалин!

– Киф. Теперь ты принадлежишь роду Киф, – настойчиво поправил Церус. —Наша кровь смешалась, мы пара.

– Медея Киф, – словно пробуя своё новое имя на вкус, повторила девушка. – А как же Фалин? – грустно посмотрела на оборотня. – Я ведь последняя в своей семье. Забуду про прежнее имя и мой род канет в лета.

– Тогда пусть остаётся и прежняя фамилия, – щедро позволил двуликий.

– Медея Фалин Киф?

– Медея Киф Фалин, – ревниво поправил Церус.

– Но сначала была Фалин.

– А теперь главнее Киф, – их глаза встретились. В молодой семье намечалась первая перепалка.

– Хорошо, – Меди прищурилась и скрестила руки на груди. – Пусть будет по-твоему, – зачем же спорить, если представляясь кому-то, всегда можно сослаться на оговорку?

–«Что? Я сказала первым Фалин? Ох уж эта девичья память».

– Думаю вернусь, как только стемнеет. Два-три часа, не больше, – с едой было покончено и Церус накинул на плечи плащ. – Можешь пока заказать себе горячую ванну, поспать. Или вон, – оборотень кивнул на книжную полку. – Почитай. Судя по обложке, книги девчачьи.

– Я найду чем заняться, – уверила девушка. – А ты… пойдёшь через мост?

– Нет, – мотнул головой Церус. – Ограничусь этим берегом. Если дела Горнера выдуться по обеим сторонам города Встреч, трудностей в розыске информации не будет, – Церус нежно поцеловал её на прощание и вышел.

– В городе Встреч найду я любовь,

Встречу её средь цветущего сада, —пропела Медея, строчки из старой песенки.

Раньше она частенько напевала её Вейду.

– В жилах моих волнуется кровь,

И опьяняет объятий услада, – подойдя к окну совсем близко, Медея наклонилась и всмотрелась в даль.

От её дыханья стекло запотело.

– Роз аромат кружит голову мне… – напевая, вывела пальцем на стекле сердечко. Она часто делала так в детстве, рисовала то, что было просто изобразить. – Но пришло время домой возвращаться…

Девушка взяла свой плащ и накинула на плечи. Словно прощаясь, оглядела комнату. Она просто пройдется. Просто посмотрит. Это ведь дом Фалин. Её дом. Дверь за девушкой закрылась с тихим скрипом.

Город показался пустым. Из-за дождя его жители попрятались у себя в домах. По

Медея не бывала раньше в этой части города Встреч, люди никогда не переходили на Красный берег. Послушная, домашняя девушка не исключение. Только стоя на мосту в дни городских ярмарок, они с подружками с любопытством оглядывали Красный берег. Боялись и надеялись увидеть тут двуликого. Это как ходить по тонкому льду держась за крепкие перила. Опасность, будоражит кровь, но чувствуешь защиту. Оборотни никогда не показывались в городе Встреч и девушки возвращались домой разочарованными. И успокоенными. Так было лучше.

Мост. Один из трех, что словно булавки соединяли разрозненные половины города. Идти от него совсем недалеко, всего пара десятков шагов. Медея заторопилась. Шлепала по лужам, не обращая внимания на грязные брызги. Вот он, особняк Фалин. Высокие кованные ворота, а за ними короткая алея. В центре, как на красивой картинке, виден дом.

Архитектор строивший городской особняк для прапрапрадеда Медеи, был мастером своего дела. Учёл место, характер семейства, род занятий. Дом получился добротный. В классическом стиле, но с изюминками, выдававшими в хозяевах бойких торговцев. И он не был скучным, как многие напыщенные дома зажиточных горожан. Он был…родным.

Меди вздохнула и смахнула навернувшиеся слезы. Знакомые с детства места пробудили в душе тоску по семье. Захотелось снова окунутся в родную стихию. Кажется, стоит только переступить порог и Красный мор превратится в страшный сон. Тебя обступят родственники, истомившиеся за время твоего отсутствия. Маменька станет ругать, что долго не возвращалась… Обнимет отец… окружат сестры и братья.

Слезы побежали сильней. По щекам, скатываясь на плащ. Мешались с дождевыми каплями. Медея пошла вдоль ограды и пальцы скользили по мокрым прутьям. Туда, в сторону от дома. К деревьям, между которыми разбиты цветочные клумбы. Запах роз, росших там в изобилии и сейчас плотным покрывалом окутывал особняк. В теплое время года, даже ночью, даже с закрытыми глазами, Медея смогла бы найти свой дом по запаху.

Вот и секретная калитка. Ею очень редко пользовались обитатели дома. Медея подозревала что раньше она предназначалась для тайных встреч кого-то из прошлых Фалин. Может один из предков, как и она, бегал через неё на свидания?

На такие предположения отец смеялся и качал головой.

– Для просителей и адвокатов, – пояснял он своим детям. – Калитка для обслуги.

Но почему она вела в сад? В самое красивое место особняка.

Медея присела просунула руку сквозь прутья ограды и пошарила под камнями. Неужели… Есть! Сжала в ладони ключ, что когда-то припрятала здесь.

Первое время родители противились её встречам с Вейдом и Меди нарушая запреты, ходила на свидания тайно. Через эту калитку. Слуги были в сговоре с юной хозяйкой и прикрывали её отлучки. После, когда дело повернулось к свадьбе, она совсем позабыла про ключ, спрятанный под большим розовым булыжником.

За годы забытия замок заржавел и провернуть механизм было не просто. Со скрипом. Щелчок. Потянула кованную дверцу и… Она дома! С наслаждением вдохнула навалившийся толстым одеялом аромат. Его так много, даже слишком. Кажется, что розы уже не вокруг тебя они внутри и ты сама немного стала цветком.

Медея прошла по гравийной дорожке и остановилась возле беседки, увитой красным виноградом и розами. Тишина. Только дождь монотонно стучит по крышам. Дом тёмен и сливается с серостью уходящего дня. В нем нет света и движения. В дождевой дымке, он кажется спящим. А вокруг розы. Красные, белые, чайные, сколько оттенков! Кусты разные по пышности и высоте, карликовые – заместо бордюров, гиганты – вдоль забора, делают ограду непроницаемой для посторонних глаз.

Это всё мама. Она обожала розы и как настоящий коллекционер, постоянно искала новые сорта. Получилась такая уникальная красота. Розовый сад Фалин.

Успокоенная тишиной дома, Медея развела руки в стороны и закружилась. Как хорошо. Все родное и любимое. Только сейчас со всей полнотой поняла, как соскучилась. Ведь у нее не было возможности даже попрощаться со всем этим.

Капюшон, прикрывавший голову, откинулся и дождь омыл лицо, стерев остатки слез. Намочил волосы.

– Меди?

Медея замерла и медленно повернулась на знакомый голос.

– Тери…

– Неужели это и вправду ты? – подруга что раньше сопровождала её как тень и знала все секреты, стояла в проходе беседки. Прижимала к груди книгу и со страхом смотрела на неожиданно вернувшуюся хозяйку особняка.

Териона Хордуон. Хорошенькая и хрупкая как прежде. Тёмные дымчатые глаза редкого оттенка, напоминали обсидиан. И волосы в тон. Не скучно-серые, а переливающиеся, словно шелк. Красотка, словно высечена из вулканического стекла. Полная противоположность рыжей Медее. Одна девушка – загадочная дымка, вторая – солнечный день.

– Да, это я. Тебе не мерещится, Териона.

– Ты… ты… – Тери показала на лицо Медеи.

– Нашла способ излечится. Теперь ненужно боятся меня. Я не заразна.

– Но как? – с выпученными как у дохлой рыбы глазами, подружка не казалась Медее такой уж милой.

– Долго рассказывать.

– Мне очень любопытно.

– Пожалуй поделюсь с тобой… только… Мы что так и будем тут стоять? – от неожиданной, не самой желанной встречи, Медею стал пробивать озноб. Хотелось очутится где-нибудь под крышей и теплого камина.

– О! Прости! Совсем забыла о манерах. Так удивлена. Идем же скорее. В дом, – Териона побежала впереди, так и прижимая к груди раскрытую книгу.

Видимо шок от столкновения со старинной подругой, которую давно определила к мертвый, был настолько велик, что Териона совсем забыла о дожде и своей прическе. Позволила намочить хитро уложенный пряди.

– Идем сюда, – Медею поманили в боковой проход, ведущий сразу на второй этаж.

– Ты промокла, а в моей комнате зажжен камин. Я уже собиралась вернутся в неё.

– Тери, – Медея шла следом.

– Да? – оглянулась подруга.

– «А на ней сережки мамы. И как я сразу не заметила? И кольцо. То, на левой руке. С агатом. Это отец подарил на последнюю годовщину их свадьбы».

– Териона, я бы не хотела… чтобы меня видели.

– Понимаю! – радостно кивнула подружка. – Ты нарушаешь закон. Могут быть неприятности.

– Вообще-то нет, – Медея показалось что от этих слов Тери поморщилась, но стойко продолжала улыбаться. – У меня есть разрешение.

Она не стала уточнять, что разрешение касалось не её лично, а оборотней стаи Черного зверя. Пусть Териона остаётся в неведенье. Меньше знает, меньше распустит сплетен.

– Как замечательно, – открыв двери родительской спальни воскликнула подруга. – Входи, и сбрось этот мокрый плащ. Хочешь чаю?

Вот значит, где устроили себе гнездышко счастливые голубки. Родительская опочивальня. А тут всё изменилось. Пришло время поморщится Медее. Комната, обставленная

Медея узнала любимые духи Терионы. Они и раньше не особо нравились, слишком тяжелые для юной девушки. А сейчас с обострившимся нюхом оборотня… Нос зачесался, захотелось чихнуть. Как раньше Медея не понимала, что вкус Терионы довольно…Порочный?

– После свадьбы Вейд настоял, чтоб мы поселились здесь, – развела руками новая хозяйка и принялась расставлять на чайном столике чашки.

Наверное, Териона ждала кого-то. На подносе имелось все для чаепития двух персон. Чайник, наполненный ароматным чаем, вазочка с печеньем и блюдца с крошечными пирожными. Любимый сервиз Медеи. Розовый фарфор, привезенный из Туманного леса.

– Поверь, мне было не легко тут освоится, но он упорствовал. Что, мол, такой огромный дом и пустует?

– Понимаю. Вейд может быть настойчивым, – Медея сняла тяжелый от влаги плащ и накинула его на спинку стула у камина. Ей еще идти обратно, не хватало и вправду простудится.

– А ты? Давно тут? – отодвинув резной стульчик, Териона грациозно уселась на сидение.

– Только приехала.

– По делам? – разливая по чашкам чай, Тери старательно прятала глаза.

Вела привычный, ни к чему не обязывающий разговор. Будто не догадалась, что с возвращение Медеи, оказалась тут на птичьих правах. Или вправду не понимала? То, что перед ней настоящая хозяйка особняка? Теперь Меди должна разливать чай, а Териона, как порядочная гостья, должна слушать и кивать головой.

– Можно сказать, что по делам. Видишь ли, у меня возникли некоторые сомненья, – Меди разглядывала подругу.

Думала. Размышляла. Интересно, девушка может знать о коварстве Вейда? Насколько они изучили друг друга за годы брака? Или всё-таки Медея ошибается относительно мужчины и всё прошлое, лишь трагическое недоразумение?

– Сомнения относительно наследования состояния Фалин? – состроив наивно-кукольное личико, спросила Териона.

Надо же! Вот что тебя больше всего взволновало. Деньги, что придётся вернуть выжившей наследнице.

– Относительно Вейда Горнера, – Медея решила пока не трогать материальную тему. – Тери, а у вас есть дети? – задала важный для себя вопрос.

Преступление отца, могло сломать судьбу ребенка. Но в комнате идеальный порядок и ничто не указывало на наличие у пары наследников.

– Дети? —Тери, кажется, обозлилась. – Нет.

А ведь они не первый год вместе, должны были быть дети. Медея ожидала увидеть тут маленькую копию Вейда или куколку-дочь похожую на Териону.

– Странно, – не удержалась от замечания Медея.

– Помнишь моего первого мужа? – Териона заговорила высоко задрав подбородок. Будто бросала вызов.

– Конечно. Меня всегда удивляло, что ты не отказалась выйти за…

– Как я могла? – перебила подруга и вскочила со своего места. Судя по реакции, прошлый брак был для Терионы важне детей. – Приданного нет, древних корней нет. Конечно, моя семья была не последней в городе.

Но, пожалуй, самая известная. В плохом свете. Отец всегда противился дружбе Медеи с Терионой. За ангельской внешностью девушки, ему чудились фамильные изъяны.

– Все Хордуоны…немного того, – куксился папа, видя хрупкую обсидиановую фигурку подружки.

И только сейчас, став взрослой женщиной, Медея поняла, что подразумевал отец под этим: «того». Пороки. Пьянство, блуд, игра на деньги. Каждый член этой семьи придавался им с полной отдачей. Так, что от большого, когда-то состояния, остались лишь жалкие крохи. И не было ни одного Хордуона, умершего своей смертью. Всегда какой-то скандал.

Последний инцидент случился с единственным братом Тери. Скользкий тип, настойчиво волочившийся за Медеей лет с десяти. Незадолго до её свадьбы он был зарезан в грязном портовом притоне. Об этом судачил весь город. Умереть в постели весёлой девочки, за не выплаченный карточный долг? Фи! Как можно?

Но Тери казалась такой правильной. Будто цветочек, выросший из элитного семечка и незаслуженно окруженный сорняками.

– Но ты так красива, – покачала головой Медея. – У тебя были поклонники.

– И никто из них не звал меня под венец. Только в уединение садовых беседок. Тебе не понять этого, золотая девочка.

Вдруг Медея разглядела в правильных чертах Терионы хищный оскал. Не такой как у оборотней. Сквозь ангельские черты, проступила крысиная зависть. Это было отвратительно. Почему она раньше не понимала, что подруга завидует ей? Это же так бросается в глаза.

Возможно, Меди была слишком добра и наивна из-за юного возраста. А повзрослев, посмотрев какими бывают люди, начала замечать эти нюансы.

– И ты пошла за старика?

– За состоятельного старика, – гордо поправила Териона и расправила плечи. Она жалела себя, но не жалела о своем выборе. – Я смогла купить себе платя что хотела и туфли. На украшениях он, конечно, экономил. Да и состояние оказалось не таким уж и большим. Те мерзости, что он проделывал в постели… Они едва окупались его подарками. Видела бы ты его голым. Отвратительный старикашка, – сморщила тонкий носик Териона. – Все пытался обзавестись наследничком.

– В том браке ты тоже не забеременела? – с сочувствием спросила Меди. Что может быть ужасней бесплодия?

– Почему? Забеременела.

– Так у тебя есть…

– Нет! – рявкнула девушка. Так зло и неожиданно, что Медея дернулась, пролив на штаны каплю чая.

– О!

– Я что дура по-твоему? Портить фигуру ради амбиций какого-то ополоумевшего деда? – Териона гордо огладила тонкую талию затянутую в корсет.

– Ты..? – в ужасе уставилась на Териону Медея. Догадка что пришла в голову, была ужасна.

– Обратилась к степной гоблинихе, – хмыкнула Тери. Ужас подруги её позабавил. – Да, той самой, что торговала запрещенными снадобьями под железным мостом. Нужно было выпить стакан горького пойла. Потом были пару часов мучений и… – Териона счастливо вдохнула полной грудью, словно снова ощущала избавление от тяжести. – Он так убивался что я скинула. Мой муженек, – словно отряхивая с пальцев пыль, Тери хлопнула ладонями.

– А потом твой муж умер.

– Да. Но ненужно его слишком жалеть. Он умер не от тоски по дитяти. Просто пришло его время.

– Как раз когда я отправилась в обиталище проклятых?

– Так уж совпало.

– И деньги твоего мужа?

– Стали моим приданным.

– А если бы ты была…

– Бедной? Не знаю… Думаю Горнер всё равно бы женился на мне. Мы так сблизились за то время.

– «За какое время? – хотелось спросить Медее. – И на сколько вы сблизились… ещё будучи не свободными?»

– А ты? Что за подозрения появились у тебя? – Териона посмотрела на Медею и наивно захлопала глазками. Так всегда делала раньше, когда выведывала чужие секретики.

– Мне показалось что Вейд, – Медея ошарашенная признаниями подруги, стала медленно открывать ей причину своего возвращения. – Что он причастен к появлению эпидемии, которая накрыла поместье бабушки.

– Красного мора?

– Да. Кажется,

– Не может быть, – завороженно качнула головой Териона.

– И, если это правда, ты тоже в опасности. Вдруг он решит и тебя извести.

– Что за глупости? Вейд совсем не такой. Он не станет причинять мне боль. И тем более убивать, – наивная Тери. Медея тоже так думала, а потом оказалась в ссылке.

– Но ведь ты не можешь…

– Рожать? Разве это главное в жизни? Будто свет клином сошелся на этих детях. Вейд не особо убивался по вашему ребеночку, – а вот это уже было больно. – Даже ни разу не вспомнил о нем. С чего ему хотеть в доме этих крикливых пакостников?

– Возможно не сейчас…

– Медея, послушай, – Териона копалась в шкатулке на каминной полке. Перебирала украшения. – Говорю тебе, Вейд не способен на такое. Он наивен как ребенок и прост, как свиток пергамента. Разверни, прочти и все станет ясно.

– Но у меня есть это, – Медея вытащила из кармана цветок Каройдомуса и положила на стол. – Доказательство его вины.

– Что? —улыбающаяся Териона повернулась, держа в руках красивую брошку.

И взвизгнув, отступила назад. Чуть не оказалась в огне камина. Подол платья даже задымился. Тери не заметила этого. Лицо красавица исказил испуг, отчего она перестала быть даже симпатичной. Вот уж и вправду искорежило.

– Убери! – закричала сжав кулачки.

Её красиво отточенные, розовые ноготочки так впились в кожу ладоней, что казалось польется кровь.

– Убери немедленно! Как ты могла? Притащить его сюда.

А вот это уже интересно. Подруга знает, что за камень лежит сейчас на её чайном столике?

– Он пуст, – успокоила Медея. – И не опасен.

– Уверена?

–Конечно. Неужели думаешь, что я принесла бы в город населенный людьми, споры Красного мора? Нет. Он двести лет лежал на солнце. Вся зараза улетучилась, – Медея взяла камень и положила обратно в карман. – А откуда ты знаешь, что это?

– Просто знаю и все… – расплывчато объяснилась Териона.

Одернула платье, нервно поправила прическу. И старалась глубоко дышать, возвращая себе маску беспечности.

– Такое мало кто знает.

– Не у всех было достаточно хорошее образование, – нервно рассмеялась Териона.

Намекала на Медею? Зря старалась поддеть, у Фалин работали лучшие гувернантки в округе. И учителя приходили опытные и знающие. Не один из них не упоминал о связи Красного мора с гоблинами и уж тем более Каройдомус. Потому что никто на Людожите не знал точную причину начала эпидемии. Были догадки, как теперь выяснила Медея, далекие от истины. Но точную причину… Или знали и скрывали? А Хордуоны получается были в курсе. Потому-то это не про учителей, такие знания предают только внутри рода.

– Ты хочешь сказать, тебе рассказал об черном камешке Фукис? Твой учитель истории? Или Колиолия, учительница естествознания?

– О Каройдомусе? – бровки Терионы сошлись на переносице.

– Ты и название знаешь?

– Долго ли запомнить? «Кара» и «бездна» на древнем языке, вот и получается…

– Каройдомус. Кара поднятая из бездны.

– Теперь и ты знаешь чуть больше, – самодовольно улыбнулась Тери.

– Вейд…

– Перестань его винить, говорю тебе. – Тери впервые за вечер приблизилась к подруге и протянула к ней руку. – В том, что случилось с тобой, нет его заслуги.

Медея решила, что Териона в знак примирения хочет похлопать её по плечу. Но тонкая ладошка, прикоснувшись к ней причинила острую боль. Булавка! Териона уколола её Булавкой!

– Зач… – хотела спросить, что за глупую шутку сыграла с ней подруга? Но не смогла договорить слово. Губы занемели. И все тело словно одеревенело.

– Ты слишком много знаешь, – посмотрев на булавку, украшенную жемчугом, объяснила Териона.

Глава 15

Одеревеневшее тело перестало подчинятся ей и Медея почувствовала как начинает сползать со стула.

– Погоди, – её заботливо придержали, поправили. – Сейчас постелю для тебя обёртку, тогда можешь укладываться.

Териона стащила с постели покрывало и расправила его на полу, у самых ног своей гостьи.

– Теперь можешь падать. Или ещё поговорим? – девушка как нив чём не бывало уселась на свое место и отпила чай. – Остыл, – грустно вздохнула и выплеснула остатки в кружку Медеи. – Ты ведь не против? – посмотрела на подругу похлопав ресницами.

Спросила зная, что та не ответит. Издевалась. Как примерная девочка, Тери налила себе свежего напитка из чайника.

– Обожаю мяту и жасмин, – призналась Тери и с наслаждением отпила чай. Взяла с блюдца пирожное и кокетливо откусила кусочек. – Так приятно, когда можешь позволить себе такое. Высший сорт. Это не та мутная жижа, что разливали в доме родителей. Ох уж эта вечная экономия и бедность. Ненавижу. Ну тебе не понять, ты ведь у нас золотая девочка.

Конечно, после жизни в обиталище Меди не сможет понять чувств несчастной Терионы, выскочившей замуж за деньги. Бедняжка. Недостаточно дорогие платья. Мало украшений. Это ли не повод убивать? Ведь руки этой дымчатой крошки, густо запачканы в человеческой крови. Словно почувствовав догадки Медеи, Териона начала говорить откровенней и охотней.

– Любишь сказки? Знаю любишь. И я. Обожаю. Особенно страшные. Помню, как по вечерам матушка рассказывала нам с Джейсом жуткие истории. Особо интересные она оставляла на дождливые дни, вроде этого. Еще бы молнии за окном и сегодняшний антураж был бы идеальным.

После смерти маман я узнала, что не все страшилки были её выдумкой. Многое из рассказов, действительное прошлое нашего рода.

Медея внимательно слушала откровения подруги о её матери. Дамочка родившая Териону, частенько прикладывалась к бутылке. О пристрастии к спиртному знали все вокруг, но на изъян благородной леди смотрели сквозь пальцы. Некоторые даже сочувствовали, оправдывая её нелегкой долей. Муж транжира, промотавший остатки состояния, сын игрок и распутник. Как тут не спится от горя? И не свихнутся. Нормальная мать не стала бы рассказывать своим детям страшилки.

– Что там говорил твой отец о нашей семье? Кровь смешанная с пороком? Как точно подмечено, – заметив как пристально смотрит Медея, Териона рассмеялась веселым девичьим смехом. – Удивлена что знаю о его мнении? Открою тебе секрет, я просто люблю подслушивать. А в этом доме такие толстые ковры. Незаметно подкрасться к приоткрытой двери, ничего не стоит. Пору рас я даже узнавала о выгодных сделках и кое кому удавалось перехватить их у твоего папеньки. А я получала вознаграждение.

– «Дрянь! Хитрая змея, заползшая в наш дом.»

Медее хотелось кричать, набросится на эту мерзавку и исцарапать её лживое личико. Но ясное сознание, запертое в одеревенелом теле словно в клетке, не могло помочь в этом. Что с ней сделали? Отравили? Заколдовали?

– «Как долго это продлится?» – задавалась вопросом девушка, продолжая неподвижно сидеть на стуле.

– Ну это дела прошлые,

– «Да, так и есть. Только ты сама сделала себя последней, а я…возможно всё наладится. Возможно, Луна ещё подарит нам с Церусом ребеночка»

– Время для секретиков, – Териона подошла к окну, раздвинула портьеры и приоткрыла створку.

Серость и сырость позднего вечера сразу пробрались в комнату. Монотонный шум дождя, до этого приглушенный стеклом, стал слышен очень отчетливо. Антураж действительно самый подходящий для жуткой легенды.

– Давным-давно, —Териона накинула на плечи вязанную шаль и села к камину. – На берегу безымянной речки, недалеко от Темных гор, жила супружеская пара. Они были бедны, как и положено рыбакам. Несчастные каждый день питались рыбным супом и только изредка, когда мужчине удавалось продать улов, они могли позволить себе мясо.

Рыбаков вокруг было много и рыбы в реке тоже было много. Потому заработать получалось редко и только гроши. А ртов в рыбацкой хибаре было немало и с каждым годом дети прибавлялись и прибавлялись. Знаешь Меди, – Териона ласково посмотрела на подругу. – Мне кажется, слушая именно эту историю, я еще в детстве стала ненавидеть материнство. Что может быть хуже грязных детишек, хватающих тебя за подол и постоянно просящих есть? Согласна?

– «Нет! —Хотелось кричать Медее. – Нет ни чего хуже одиночества. И предательства близкого человека», – но даже если бы Тери услышала её слова, не смогла бы согласится. Она ведь не знает каково это, когда тебя предают. Ведь предавали не её, а она.

– Так бы они и прозябали, но женщина, мать семейства, была довольно умна. Она посоветовала мужу отнести улов к Темной гряде. Я уже говорила тебе, что супруги жили на Людожите? Нет? Так вот, милая подружка, я не из переселенцев. Мои предки всегда обитали на этой стороне, – красиво очерченные брови Терионы задумчиво сдвинулись к переносице и девушка продолжила. – Мужчина боялся… они всегда оказываются трусливей, чем пытаются казаться. Но нужда заставила его подчинится воле супруги. Гоблины встретили его с радостью и щедро наградили. Представь: алмаз за корзину рыбы! Человек обзавёлся повозкой, лошадьми и стал регулярно поставлять свой товар к темным пещерам. А потом ему сделали очень заманчивое предложение. Ведро алмазов. Представляешь? Целое ведро алмазов! – глаза Терионы экзальтированно загорелись. За такое вознаграждение, она бы сделала что угодно. Видно, и её предок согласился.

– «Неужели..? Предатели принесшие Красный мор..?» – глаза Медеи наполнились ужасом.

– А всего-то нужно было втереться в доверие к двуликим и подбросить в их замок несколько цветков. Каройдомуса естественно, – Териона так весело рассказывала о страшной тайне своей семьи, словно за тем событием не тянулся кровавый шлейф. – Предок так и поступил. Ему оборотни погоды не делали и опасаться гоблинов не нужно было, они не ходили на этот берег. Он вытребовал у гоблинов оплату вперед и как честный супруг отдал все своей жене. Потом взяв сыновей, отправился приторговывать с Красным берегом. А когда все наладилось…

Идиот. Он, видно, был таким же криворуким как мой братец. Всего-то нужно было спустить горшок с горы, а он опрокинул отраву на свою голову. Один из его сыновей все видел и бросился бежать. Видно, был самым умных из них. Вернувшись домой, рассказал все матери. Вот так Хордуоны и узнали о проклятье Каройдомуса. И разбогатели. Необычно да? Получить состояние от гоблинов. После, мои предки стали одними из основателей этого города. Наша семья стала влиятельной и уважаемой.

– «Но видно знание правды, свело вас всех с ума. А теперь и денег не осталось. Только проклятие…»

Глядя на бывшую подругу, Медея догадалась что все плохое, происходившие с Хордуонами, не были простой случайностью. Это расплата, их личное проклятие за страшный грех, совершённый предками. Пусть они не признавались, но чувство вины передавалось из поколения в поклонение и пожирало их души.

– А потом я встретила Вейда, – Тери обняла себя за плечи и мечтательно уставилась на огонь.

– «Ого! – удивилась Меди, – Какой неожиданный переход. Только говорила о своем грязном бельишке и тут вдруг о любви».

– Он всегда был обаятельным. И умел расположить к себе и уговорить… не только на поцелуи, – хихикнула Териона. – К счастью, мой престарелый муж был так увлечен процессом первого совокупления, что не заметил мой изъян. Конечно, пришлось сначала хорошенько подпоить его и только потом подпускать к своему телу.

– «Какая гадость», – сморщила нос Меди и обрадовалась поняв, что к лицу потихоньку возвращается чувствительность. Значит на булавке был какой-то яд, а не ворожба. И регенерация двуликих справлялась с ним. Жаль, что не очень быстро. Меди замерла, стараясь не выдавать эмоций. Пусть Териона и дальше думает о ней, как о неподвижном истукане.

– Я бы с радостью пошла за Вейдена, даже за голодранца, которым он был на тот момент. Подумай только, одна пара туфель и два костюма… Зато сколько гордости!

– «Это у вас видно общее, – с презрением решила Медея. – Бедность и амбиции. А еще лицемерие, лживость и глупость».

– Но он более трезво оценивал наше будущее. Любил, но искал невесту с приданным. Я не в обиде.

– «Ага, конечно, – зло усмехнулась Меди. – Говори это себе как можно чаще. Может и поверишь, когда-нибудь».

– Если бы мы поженились тогда, то повторили историю моего предка-рыбака. Куча детей и ничего больше, – покачала головой Тери. – Тогда я вспомнила о тебе, моя лучшая подруга. Невеста с большим приданным.

– «Гадина», – Медее захотелось плюнуть в неё. Вот прямо сейчас. И губы уже оттаяли. Но сдержалась.

– Я выдумала такой прекрасный план для нас с Вейденом. Почти как у моей прапрапрабабки. Только в нашем случае, подбросить Каройдомус нужно было не оборотням, а зазнайкам Фалин.

– «Тварь! Так это ты!» – хорошо, что Териона смотрела на огонь, ведь Медея не смогла сохранить на лице маску безучастности. Попробовала вскочить, но остальное тело еще не слушалось. Пришлось глубже вдохнуть и попытаться успокоится. Нужно дослушать историю до конца.

– А после, когда все лишние люди умрут, мы с Вейденом воссоединимся опять, – териона с нежностью коснулась обручального кольца. – Сначала я раздобыла для Вейда немного деньжат. Выпросила у своего женишка, как будто для свадебного наряда. Потом Горнер распустил слух о своём успешном деле, пылил деньгами, покрутился в торговых кругах, примелькался. И когда в его состоятельность поверили, я познакомила вас. Конечно, твоего отца не так просто было провести. Но у него имелось уязвимое местечко, любимица дочь. Все твои прихоти всегда выполнялись. Рано или поздно, но всегда. Ты сама понимаешь это?

Медея

– Но ты, ухитряясь дурить отца, сама была такой дурочкой, – рассмеялась Тери. – Легковерная и наивная. Верила всему что я рассказывала тебе о Вейдене.

И вправду. Уже после свадьбы до Меди стало доходить, что она в принципе не знает своего мужа. Что в постели с ней оказался незнакомец. Все что наплела ей Териона, было ложью или преувеличением. Может поэтому она не так убивалась по мужу, как по ребенку?

– Стоило мне узнать, что тебе нравится в мужчине, как я тут же приписывала это Вейдену. Стоило заметить твои предпочтения, как он тут же старательно делал что следовало. Игра в четыре руки. Очень удобно и какие результаты! Ты втюрилась в образ, который мы состряпали. Дурында! – Тери откинулась в кресле и счастливо расхохоталась. – Жаль, что мы не знали точного времени, когда твоя семья согласится ваш брак, а то… Пришлось мне выходить за настырного старикашку. Но ничего, зато нашлись денежки на покупку каменного цветка. Вейдену пришлось ехать к Темной гряде и искать гоблина попаршивей. Такого чтоб раздобыл и не подвел. Как подарочек? Понравился? – Териона повернулась и вперилась в глаза подруги. – Я старалась. Видит небо как я старалась. И была вознаграждена. Этим, – она провела рукой по шее, украшенной ожерельем Медеи. – Этим, – коснулась серег матери. – И этим, – широким жестом обвела комнату.

– «Ты пожалеешь о смерти всех, кого обрекла на погибель. Ты пожалеешь, клянусь, – пообещала ей Медея. – Я всегда была против убийства, но твою голову сверну с удовольствием. Вот только выберусь отсюда.»

– А ты как была глупышкой, так и осталась. Приперлась сюда и стала обвинять бедняжку Вейдена. Да он сам никогда бы не решился на такое. Мягкосердечный как баран. Мне всё приходится брать в свои руки, – Териона жеманно поправила причёску.

– «Как может сочетаться в человеке такое? – подивилась Медея. – Ангельский вид и душа монстра. Почему такое возможно? Это несправедливо. Она должна выглядеть как горный гоблин. Урод внутри, урод снаружи. Чтоб никто не обманывался, глядя в эти наивные глаза.»

– Кстати, не успела тебя спросить, как ты вывела с кожи эти болячки? Врач вашей семьи, тот, что нашел тебя, говорил ты вся покрылась струпьями. Так как? Молчишь, – Териона хихикнула и встала со своего стула. – Ну ничего у нас с тобой будет еще достаточно времени для бесед.

Териона подошла к кровати и подергала за ленту свисавшую с потолка. Вызывала служанку. По дому шли хитрые шнуры и когда хозяин дергал за один конец, в комнате прислуги звонил колокольчик.

– «Если прийдет кто-то из знакомых слуг, те что служили при батюшке, меня узнают. Помогут, я уверена», – с надеждой подумала Медея и прислушалась.

Раньше в доме держали только проверенных людей. Чутье отца редко подводило, он умел выбирать себе окружение. Жаль это свойство не передалось Медее. Она так сглупила. Ближе всего подпустила законченных мерзавцев. И сгубила всю семью. Какая же дурочка она была!

– Теперь можешь падать, – Медею резко толкнули.

– «Больно,» – чуть не вскрикнула девушка, хорошенько приложившись о пол. И обрадовалась. Значит еще немного и она возьмет под контроль своё тело.

– Не будем смущать бедную Марту, прикроем тебя.

И Медею стали заворачивать в покрывало, словно мясную начинку в блин. Она сразу лишилась обзора, да и руки теперь были спелёнаты как у младенца.

– Что желаете? – поинтересовался тонкий голосок. Кто-то из служанок явился по требованию хозяйки.

Медея старательно прислушалась. Через плотную ткань звук доносился плохо, но девушка поняла, что голос ей незнаком. Таких не было среди прошлой обслуги. Да и имя. Марта? Нет, служанка из новеньких. Это плохо.

– Помоги мне вынести это, – Медею пнули ногой. – Я пролила духи на одежду и теперь в комнате нечем дышать. Живее. Бери за тот конец, – голос Терионы такой жесткий в обращении к девушке. Куда подевался сизый ангелочек?

Кулек с Медеей приподняли и потащили.

– Тяжело. Может позвать кого-то из мужчин? – жалобно спросила служанка.

– И когда они придут? Завтра? Не говори глупостей, неси, – Тери почти кричала. И судя по звуку, отвесила девушке крепкую оплеуху.

– Извините, – всхлипнула несчастная и послушно поволокла сверток по ступеням.

Задницей Медея сосчитала все ступени до первого этажа. Ну хоть так, могли вообще сбросить кубарем вниз. Воздух заметно посвежел и Меди почувствовала влагу, просочившуюся через покрывало.

– Тащи на псарню.

– Зачем? Если вещи испорченны, их можно бросить здесь. А утром…

– Не задавай глупых вопросов, тащи, – осадили девушку.

А она смелая, эта прислуга. С таким обращением хозяйки, не утратила ещё любопытства и способность мыслить логически.

– Теперь можешь идти, – кажется Териона сильно запыхалась. Бедняжка. – Ступай, – крикнула громко.

Видимо девушка удалилась.

– Идиотка, – зло пробормотала Териона. – Когда-нибудь я прибью эту пигалицу.

За конец покрывала дернули. Меди кубарем выкатилась на железный пол. Это и вправду оказалась псарня. Только судя по запаху и тишине, тут никого нет кроме неё и Терионы. Куда подевались все отцовские собаки?

– Посиди пока здесь, – дверь большой клетки, куда затащили Медею, захлопнулась. В петлях защелкнулся замок. – А я подожду Вейдена и мы вместе прийдем навестить тебя. Это будет совсем скоро. Ты не успеешь соскучится, моя дорога, – она даже послала ей воздушный поцелуй, перед тем как уйти.

– Дрянь, – Медея наконец выплюнула прядь волос что влезла в рот за время этого странного путешествия. – Ну ничего, я обрею тебя наголо, перед тем как убить, – сесть получилось не сразу. Движения были рваными как у пьяницы и ноги еще не отошли от заморозки.

– Кто вы? – спросил тонкий голосок и из тени вышла девушка.

Совсем юная, лет четырнадцать. Худенькая. В темном платье прислуги и огромном белом переднике. На голове несуразный накрахмаленный чепец, делавший её похожей на гриб.

– Хозяйка этого дома, – Меди уже нечего было терять и она представилась. – Медея Фалин.

– Неправда. Все Фалин умерли, – во взгляде девушки было наполовину любопытства и наполовину страха.

Забавная. Из-под белого чепчика в стороны выбились темно-каштановые кудряшки. Такие же непокорные как их хозяйка. Лицо густо засыпано крупными веснушками, на скуле свежий синяк.

– Как видишь не все, – Медея подползла к решетке и дернула дверь. Крепко, без ключа не выбраться. – И это очень не понравилось Терионе. Не знаешь, что она со мной сделала? Почему я не могу шевелится?

– Уколола брошью пропитанной ядом полосатой кобры. Он способен парализовать человека на много часов. Только вы быстро опомнились. Другие лежали днями.

– Другие? – это что же получается, у Терионы

– Прислуга. Она так иногда подшучивала над прислугой.

– Это ужасно, – возмутилась Меди.

– Да уж. Только кому какое дело до этого? – девушка поправила свой чепец, ниже нахлобучив его на лоб. – Кому не понравились новые правила, уводились.

– И много таких было? – Неужели Медее не у кого будет просить помощи?

– Все кто работал прежде, – пожала плечами Марта.

– О нет! – Медея уткнулась лбом в прутья.

Значит тут не осталось никого из знакомых. Что дальше? Думай! Думай, Меди! Помощи в доме не найдется. Из клетки самой не выбраться. Что ещё? Девушка лихорадочно оглядывала просторный сарай, в котором вдоль стен выстроились клетки.

Кольцо эльфов! Чуть не забыла про него. Кажется, сейчас самое время звать на помощь! Медея лихорадочно потянула из-за пазухи цепочку, на которой болтался большой перстень. Он предназначался мужчине и потому, для всех пальчиков Медеи оказался велик. Как там говорила Бёрк? Повернуть камень. Медея осторожно стала прокручивать овальный сердолик. Камень легко поддался и провернувшись на сто восемьдесят градусов, с тихим щелчком встал обратно в оправу. Так, всё получилось. Это хорошо. Что теперь? Ждать? А если эльф занят? Он же все-таки принц. Может у него другие неотложные дела. Чем там занимаются по ночам королевские эльфы? Творят наследников? Тогда нужно искать еще варианты.

– Красивы. Дорогой? – служанка заинтересованно смотрела на перстень в руках пленницы.

– Думаю, золотой стоит, – повертела колечко Меди. – Или десять золотых, это же эльфийская вещь.

Глаза Мерты загорелись не поддельным интересом.

– А я хочу уволится, – вдруг призналась девушка и потерла синяк. – Уж больно строга хозяйка.

– Давно пора, нельзя сносить такое отношение, – поддержала Меди.

– Только, это легко сказать. А сделать…

– Собирай вещи и уходи. Что сложного? – не поняла сомнений Медея. Или это намек?

– Так некуда идти. Я сирота.

– А сюда как попала? Из приюта? – чем-то эта девушка напоминала Чаруну. Такая же бойкая на язык.

– Неа, мамка моя всю жизнь работала при Хордуонах. Они хоть и обнищали, а еда всегда водилась. Потом мать померла, а я вот, в камеристках теперь у госпожи Терионы.

– Если привыкла с детства к такому… – Медея задумалась. Смогла бы она, вот так прислуживать злобной гадине? – Может это лучше приюта?

– В камеристках терпимо, даже если иногда колотят. Только…господин Вейд уж больно внимательно стал заглядываться. А хозяйка замечает и бесится. От того бьет больнее и чаще. Вот я и решила, нужно делать ноги. Были бы деньги, – Марта жадно посмотрела на кольцо.

– Я могу обеспечить тебе безбедную жизнь. Пусть не на всегда, но на годы. За помощь.

– Так вы богачка? – девушка подошла совсем близко к клетке Медеи и осмотрело одежду пленницы.

– Я наследница всего состояния Фалин. Как думаешь, я богачка?

– Фалин, – хмыкнула девочка. – Так это доказать ещё надо, а городской судья только вчера у нас обедал. Уж что-что, а умаслить Горнеры умеют. Возможно, с наследством у вас ничего не получится…

Медея даже не сомневалась, что без посторонней помощи вернуть родовое состояние не выйдет. Но в запасе были эльфы. Принц Рэдариэл.

– Мой… теперешний мужчина, он богат.

– Состоятельный?

– Очень состоятельный, – заверила Медея вспомнив найденную сокровищницу. – А это кольцо я с радостью поменяю на ключ от этой клетки. Сможешь достать?

– Вот уж забудьте, – покачала головой Марта. – Хозяйка забрала его с собой и из рук теперь не выпустит. Нужно позвать кого—то на помощь. За хорошую плату могу сходить к вашему любовнику. Где он поселился?

– На Красном берегу, – Меди посмотрела на девушку. – В гостинице что у железного моста. Он оборотень.

Марта испугалась. Ожидаемо. Бедняжка отступила от клетки и осенила себя обережным знаком.

– Ну нет, не пойду я туда. Нам же запрещено. И как вы..? С двуликим?

– Ничего он тебе не сделает. Послушай, Марта. Поверь мне, – Медея умоляюще посмотрела на девушку сквозь прутья клетки. – Оборотни давно забыли о вражде. А Церус, он любит меня. Он вылечил меня и щедро заплатит за твою помощь. Ты сможешь купить себе домик. Собственный дом. Представляешь? Только сходи и расскажи ему что случилось.

– Не знаю… – Марта сомневалась и будь постарше, отказалась бы наверняка.

Но в девочке было очень много любопытства. История о любви человека и оборотня взбудоражила её воображение, а посулы о богатом вознаграждении окончательно прогнали сомнения.

– Если вы пообещаете, – Марта потерла синяк. – Поклянитесь что не обманете!

– Клянусь! – жарко пообещала Медея. – Ты не пожалеешь что помогла мне.

– Тогда… пожалуй схожу. Как там зовут вашего волка?

– Церус Киф. Он очень добрый. Иди и ничего не бойся. Только прикройся плащом. От любопытных глаз.

– Ну тут вы меня не учите. Я не раз выполняла поручения хозяйки, знаю как пробраться в плохое место незамеченной. Да и на том берегу я уже бывала. Ходила под мост к ведьме-гоблинихе.

– Это хорошо, что уже бывала на той стороне, а вот к гоблинихе больше не ходи, – в Медее проснулась ее вечная тяга опекать и наставлять. – Вот возьми, – Медея протянула девушке свой носовой платок. – Отдашь Церусу в качестве доказательства своих слов. И…поторопись. Мне не понятно, что на уме у этой парочки. Доживу ли я до рассвета.

Глава 16

Церус как и планировал, возвращался в гостиницу через пару часов отсутствия. Вейден Горнер оказался в городе личностью известной и узнать подробности его жизни совсем не составило труда.

Идя под дождем, Церус продолжал переваривать полученную информацию. Прошлый муж Медеи удивил. Да, именно удивление чувствовал Церус, слушая о похождениях человечишки. Из озвученного в кабаках, оборотень смог сделать два важных вывода: первое – Вейден не любил Меди и женился на ней ради денег и второе – Горнер был ему мерзок.

Церус, всю жизнь обделенный возможностью обзавестись семьей, не мог понять человека поступавшего как Вейден и всей душой осуждал его. Как можно – женится и изменять?

На этом берегу в мужских компаниях, не скупились на подробности личной жизни торговца. Крепкий ром развязывал даже короткие языки. Возчики-гномы рассказывали Церусу как подвозили Горнера к веселым девчонкам. Много раз. Он навешал шлюх раньше, когда беременная Медея ждала его дома и теперь, когда в особняке Фалин обосновалась новая жёнушка.

Степной гоблин, что снабжал веселых девочек разными снадобьями, необходимыми в их профессии, поделился откровениями девушек. Оказывается, Вейд любил игры пожёстче, а в последнее время мужская сила подводила человечка и он, оставив неудачные попытки совокупится, просто напивался и жаловался на жён. Ему не угодила прошлая и теперешняя тоже не соответствовала требованиям.

А еще Горнер

Может оно и к лучащему? Церус даже порадовался такому повороту событий. Пусть у его пары будет меньше привязанностей к этому месту. Тогда они спокойно смогут уехать обратно. В стаю. В безопасность сторожевой крепости.

Идя мимо цветочного магазина, Церус остановился возле освещенной витрины. Какие красивые букеты. Как раз пришло время для цветения пионов, их пышные головки так и манили сквозь стекло. Хотелось наклонится, понюхать. А рядом люпины и розы. Красные, полураспустившиеся бутоны королевы цветов, привлекли внимание оборотня.

– «Интересно Медея любит розы?» – покачал головой понимая, как мало знает о своей паре.

Почему он так противился разговорам о прошлом? Не привык рассказывать о себе? Или, поняв, что девушка из зажиточных, стеснялся своего нищего детства? Да, получалось что дело было именно в социальной разнице. Она, дочка богатого купца, он стражник, вояка без рода и денег. Если б жила с ним на одном берегу, возможно никогда бы и не глянула в его сторону. Да и куда бы он повел её? В дешевую гостиницу? Ведь жил одним днем, тратил все что добывал. Оружие, одежда, выпивка и постельные утехи, куда без них.

Недовольно тряхнул головой. Нет. Если бы встретил её раньше, изменился бы. Сразу. Тогда в жизни появилась бы цель. Непременно добыл бы все что она пожелает. И сейчас так будет. Он обеспечит жизнь, которую любимая заслужила. Все что захочет. И их ребёнок тоже не будет ни в чём нуждаться.

Церус решительно вошёл в цветочную лавку и купил все красные розы, что там были. Заботливо спрятал под плащ огромный букет и поспешил в гостиницу.

– «У нас будет дитя, – сощурился от счастья. – Ошибки быть не может».

Довольная улыбка растянула губы оборотня. Он не мог и мечтать о таком! Но после того, как человечка стала двуликой, после таких чудес, уже сильно не удивлялся. Только замирал от ощущения часть. А Бёрк с Гелиодором окончательно подтвердили волнующую догадку: его пара беременна.

Ребёнок! Второй из новых. Да получалось что об обидном прозвище «последыши» можно забыть. Крошка Сфенос был знамением нового времени. Грядет возрождение. Новые двуликие, победившие проклятье Каройдомуса.

– О, богиня, благодарю тебя, – подняв голову к тонкому месяцу, прошептал Церус. – И молю не оставлять мою пару. Не прошу помощи в делах, справится с трудностями смогу сам, только оберегай любимую. Не давай её в обиду.

Двуликий не переживал за деньги, не волновался по поводу границы, стая справится со всем. Вместе они сила. Только боялся, что случится еще какая-то зараза вроде Красного мора, да и от простого несчастного случая никто не застрахован. А Меди… она такая хрупкая. Его любовь.

А еще она упрямая. Понял, когда наблюдал как насупливает свой очаровательный носик. И заботливая, она так волновалась о той девушке, о Лали, что рисковала своей жизнью. И любящая – Медея обожала Сфеноса. И их ребенка будет любить еще больше, если это возможно. И ласковая. Церус глотнул, вспоминая её тело в постели. Отзывчивая и страстная. Девушка-огонь. Идеальная для него. И он влюбился. Церус взъерошил мокрые волосы и тряхнул головой, радостно признаваясь себе в этом. Конечно, после встречи он чувствовал притяжение, зов крови. А потом рассмотрев, узнав, пока совсем немного, прочувствовав… Он без памяти влюбился в неё. В свою пару. Его пьянящая медовая девочка… И вся жизнь впереди. Вместе.

Счастливый оборотень постучал в дверь их комнаты. Не хотел пугать, врываясь как грубиян. Вдруг она не одета, или спит? Ответа не последовало. Наверное спит. Не удивительно дорога была утомительной и еще этот дождь. Потянул за створку и увидел пустую комнату. И где она? Бросив букет на постель, заметался по комнате. Наверное, заскучала и спустилась в общую комнату. Поспешил вниз. Может ест в гостиничной кормильне?

В просторной комнате, освещенной огнём камина и парой свечей, сидели несколько гномов. Это постояльцы с их этажа, Церус узнал запах. Они неспешно хлебали щи из глубоких тарелок и тихи разговаривали. Подавальщица, крупная неповоротливая гномка, поставила перед ними кружки с пенным пивом и подошла к Церусу.

– Что-то желаете заказать?

– Ужин в номер, на двоих, к нему фрукты и эльфийское вино. И…где девушка что приехала со мной? – добавил более тихо.

– Ушла, почти что следом за вами, – глянув с любопытством ответила тетка.

Оборотень не пугал её, но в их краях такой народ редкость, хотелось выведать подробности и о нем, и о его спутнице. Зачем явился? Неужели двуликий решил завести торговые дела с Людожитом?

– Уверенна? Может путаешь с её кем? – не поверил словам подавальщицы Церус. Был уверен, что Медея тут, в гостинице, только в другой комнате.

– Точно она, – полная гномка обиженная его неверием, тряхнула черными кудрями. – Выскользнула словно мышка, но я то всё вижу. Всегда на чеку. Не хватало ещё чтоб воры пробрались и обчистили кого из постояльцев.

– Она ничего не сказала? – в животе Церуса тревога скрутила тугой узел. – Не просила передать послание или записку?

– Нет, – гномка с сочувствием посмотрела на Церуса. Решила, что от двуликого сбежала очередная эльфийка. И что оборотни в них находят? Подобрал бы себе девочку из их народа. Такая была бы понадежней остроухих. – Так что ужин готовить?

– Готовить, – задумчиво потер подбородок двуликий, хотя есть совершенно перехотелось.

– На двоих? – уточнила настырная тетка.

– На двоих, – раздраженно отмахнулся Церус. Меди когда вернется, наверняка захочет перекусить перед сном. – И это… если кто прийдет ко мне, пускай без разговоров.

– Хорошо, – кивнула гномка и скрылась на кухне.

Церус вышел в коридор и перекинулся волком. Принюхался, ища улики. Ага! Вот её след. Две разные по времени ниточки. Первая пропитанная дорожной грязью и дождевой водой, а вторая, что вела из номера, более свежая. Значит и вправду ушла. Волк потрусил к порогу. Толкнулся в дверь и вышел в сырой вечер. На улице след пропал. Ожидаемо. Вода смыла все подсказки. Не теряя надежды быстро найти пропажу, Церус рванул к ближайшим лавочкам. Обнюхал все пороги, дверные ручки. Запаха Медеи на них нет. В магазинчиках что вокруг гостиницы уж точно. Оборотень в растерянности вернулся в привычную форму. Потоптался на месте, потер грудь, тоскливо нывшую от тревоги.

– Куда ты пошла глупышка? – повернулся, оглядываясь по сторонам. – Неужели… – посмотрел в сторону другого берега, туда

Вернуться? К тому ничтожеству, что зовется Вейден Горнер? Изменнику и плуту?

– Глупышка, какая же ты глупышка. Не смей приближаться к нему, этот гад тебя не достоин. Он опасен.

Оборотня затопило волной беспокойства. Ужаса. Ей могли навредить. Обидеть. Эти людишки… Человеческому народу нельзя доверять. Особенно Горнеру.

Надобно немедленно проверить эту догадку. Хорошо, что он знает где живет засранец Вейд. Сейчас пойдет и обыщет его дом, только сначала напишет записку Медее. На всякий случай. Вдруг ошибается, и любимая действительно пошла по магазинам? Ох уж эти женщины, они забывают о времени, когда касаются всей этой цветастой мишуры.

Церус быстрым шагом поднялся обратно в номер. За время его отсутствия принесли ужин, а цветы заботливо поставили в огромную вазу. Теперь комнату наполнял аромат роз. Тут так уютно, тепло и куда её понесло в такую погоду? Подошёл к окну и посмотрел в темную морось. Вздохнул и заметил на стекле развод.

– Что это? – наклонился и подышал на стекло.

Сердечко. Простой символ любви. Присел так что оказался на одном уровне с рисунком. Это рост Медеи. И если смотреть сквозь сердечко, как раз получится вид на её дом. Неужели до сих пор любит? Того другого?

Сильная дрожь пробежалась по телу двуликого. Он дёргано, словно в агонии задышал. Любовь… если так… это плохо. Любви невозможно противится, это тебе не костёр затушить. Сердце само выбирает и продолжает любить вопреки предательствам, лжи и другим преградам. Сердце оно такое…

Церус потер грудь, желая вернуть нормальный ритм перестука. Спина оборотня ссутулилась словно на плечи лег тяжкий груз. На глазах помимо воли выступили слезы.

– Что же получается? – Цер обиженно посмотрел на прозрачное сердечко. – Сбежала? А про Каройдомус? Выдумала, чтоб был повод вернуться? Тогда получается Вейден не так уж и плох. Просто растяпа. А она теперь..? Не проклятая. Вернется как его жена и будут они жить долго и счастливо?

Захотелось выть. И крушить всё вокруг. Поломать мебель, разбить стол с едой, порвать эти глупые розы что принес предательнице. Он протянул руку и обхватил нежный бутон. Сжал. Сквозь пальцы просочились раздавленные лепестки. Розовый аромат усилился.

– Или нет..? – раскрыл ладонь и посмотрел на красную кашицу испачкавшую кожу. – Или просто захотела выяснить правду? Сама, без посторонних?

Он стряхнул остатки розы в огонь камина и нервно зашагал по комнате. В плохое верить не хотелось и мозг лихорадочно искал оправдание поступку девушки.

– Она упрямая, а не лицемерная, правильная, а не лживая, – Церус стал сопоставлять черты характера Медеи. – Сдержанная. Все дело в этом. Она не хотела выяснять отношения при других. Стеснялась говорить с бывшим мужем, при нынешнем партнере. Вот оно что. Упертая ослица, – счастливо вздохнул, найдя оправдание поступку девушки. – Самостоятельная. Получишь у меня трепку, когда увидимся.

Но если все так, ей грозит опасность. Нужно пойти и вернуть её обратно. Немедленно. Чего он медлит? Зачем вообще вернулся сюда? Оборотень зло стер со стекла глупое сердечко. А! Записка. Он хотел оставить послание, на случай если пара вернется раньше, и они разминуться.

Церус покопался в дорожной сумке и достал кожаную скрутку. В ней карты, разрешение на проезд по Людожиту и чистая бумага. Нужно поторапливаться.

– Сейчас… – отодвинув сторону тарелку, он расправил на столе лист бумаги.

«Медея», старательно вывел синим карандашом. Такое прекрасное имя, написанное рукой оборотня, вышло грубым. Да, почерк у него так себе, только список покупок записывать. Чего ждать от парня, едва прошедшего начальное обучение? Спасибо хоть выучился чтению и счету, вон младший братишка, тот и складывает то с трудом. Кончиком карандаша Церус почесал нос и пририсовал к первой буковке красивую закорючку. Так лучше. Что дальше?

– Не волнуйся я скоро вернусь, – бормотал, выводя на бумаге слова. —Обязательно поешь… – Церус от усердия высунул кончик языка.

В дверь тихонечко постучали, вернее поскреблись. Какая-то стеснительная мышь.

– Кто? – машинально спросил занятый оборотень. Это точно не Медея. Она бы не стала стучать.

За дверью воцарилась тишина. Потом стук повторился.

– Да кто там? – спросил громче и прислушался. Что за глупые шутки?

За дверью грустно вздохнули.

– Мне нужен оборотень-полюбовник госпожи, – пропищал тоненький голосок.

– Кто? – в недоумении поднял голову от бумаги оборотень.

– Зеерус…э-э-э Каф.

– Киф! – возмутился двуликий. Вскочил и торопливо распахнул дверь. —Це-рус Киф.

– Ого-о-о-о, – его окинули восхищенно-изумленным взглядом. Пигалица что стояла на пороге, едва доставала оборотню до груди.

– Церус Киф, – повторил оборотень и добавил, – Это я.

– Я так и сказала, – заявила конопатая девчонка, укутанная в коричневый, тонкий плащик.

Так себе одежонка для такой погоды. Вон, видно что уже промок насквозь.

– Ты сказала: Зеерус Каф, – Церус принюхался.

Человек! Точно человек. Удивленно уставился на гостью. Теперь, сравнивая, оборотень мог отличить этот вид от других. У Медеи тоже были эти вот оттенки запаха. Но у неё куда слаще, золото. А эта… блеклая пустышка. И никаких манящих стеблей, притягивающий двуликих.

– Вам послышалось, – вперила в него глаза коротышка.

Наглая, блеклая пустышка.

– Пусть будет так, человечка. Сойдемся на том, что я ослышался, а ты умеешь выговаривать имена двуликих. Но мне странно что ты пришла на этот берег, человек. Разве ты не знаешь о Разымающем договоре?

– Что-то слыхала, – утерев рукавом нос, кивнула девочка. – Только вот дела, поручения.

– Тебе что-то нужно от меня? Говори! – заинтересовался оборотень. – А то я спешу и мне некогда выслушивать твой писк.

– Послание от Фалин, – девчонка шмыгнула носом. Наверняка простудилась, шляясь под дождем.

– Заходи, – услышав фамилию Медеи, оборотень радушно открыл двери, приглашая девочку внутрь.

– А вы это… меня не…

– Не съём, – усмехнулся двуликий.

– А …

– Если не будешь меня раздражать.

– Точно?

– А нужно?

– Нет, – мотнула головой и вошла.

Действительно довольно наглая особь. Прошлась по номеру как по своему дому, потрогала цветы. Сбросила свою мокрую тряпку и протянула руки к огню. Замерзла, вишь как подрагивает. Или боится, а вся эта бравада, напускное. Просто хорохорится, набивая себе цену. А одета в платье служанки.

– Кто ты? – Церус сел на стул, где писал записку.

– Я камеристка у Горнеров. Вот пришла передать вам послание от глупой Фалин.

– Чего это она глупая? – насупился двуликий. Не понравилось, что Медею оскорбляют.

– Так приперлась к Терионе и давай все выкладывать, – усмехнулась девчонка.

– Кто есть Териона и о чем они говорили? – не понял оборотень.

– Так новая жёнушка Вейда. Та, что сейчас занимает

Девчонка-посланница тараторила, едва успевая выговаривать слова. И при этом еще эмоционально жестикулировала. От одного её неловкого взмаха, с камина была скинута деревянная безделушка.

– Понятно, – растеряно кивнул оборотень, хотя не понял и половины.

– А потом, – девочка нагнулась, подобрала деревянную лошадку и повертев в руках, поставила обратно. – Она уколола, та замерла и мы вынесли её на псарню.

– Собаку? – брови Церука сошлись на переносице. Двуликий тщетно старался понять ход событий, описываемых этой смешной человечкой.

– Фалин! – возмущенно фыркнула девчонке. – Териона заперла её в собачей клетке, чтоб наследница не сбежала до прихода Вейдена. А потом, я думаю они её… – и поставив кулачки один на другой, камеристка показала скручивающее движение. Будто отжимала тряпку. Видно намекала, что пленнице открутят голову, как курице что предназначена для убоя.

– Мою Медею?! – подскочил двуликий. Лицо его побледнело от страха. Он так и знал! Этот негодяй с легкостью пойдет на убийство.

– Точно, Медея! А то я имя еёшнее запамятовала, – радостно улыбнулась служанка.

– Так, так, так… – закружился на месте Церус. Выглядел будто его оглушили. – Мне нужно бежать. Спасать её. Сейчас же.

– А деньги, – на оборотня уставились обиженным взглядом. – Она обещала. Много.

– Какие деньги? – сначала не понял занятый другими проблемами оборотень.

– Вознаграждение за риск и за предательство хозяев. Я же жизнью рискую, – камеристка многозначительно округлила глаза.

– Все что обещала Медея, ты получишь. Только позже, – Церус прикинул сколько мог заплатить девочке.

Он был при деньгах и взял на всякий случай несколько драгоценных камней из сокровищницы. Но их нужно сначала продать. И все это… требовало времени, а его у Медеи было в обрез.

– Хорошо? Подождешь до завтра? Мне нужно торопиться. Ты дорогу покажешь? А хотя… Она же в особняке?

– Да. Вернее, нет. Она на псарне, что за конюшней. А Горнеры… наверно в особняке. Они обычно ужинают в это время, если Вейд не находит себе занятие поинтереснее и возвращается домой, – хихикнула девушка.

Церус в это время ходил по комнате, размышляя что взять с собой. Кинжал, меч. Мокрая рубашка неприятно холодила кожу. Оборотень, не думая потянул её верх, решил сменить на сухую.

– Ого-о-о, – служка даже присвистнула, пялясь на полуобнажённого оборотня.

Громко присвистнула, совсем как дворовые мальчишки, гоняющие голубей и кошек.

– Ты можешь идти, – смутившийся оборотень прикрылся рубашкой и тут же открыл перед камеристкой двери. – За деньгами вернёшься утром.

– Куда же я пойду, на ночь глядя и без денег? – Она нагло разглядывала его татуировки. —А это что значит? —тыкнула в правый бицепс увитый черной вязью. – Незнакомый буквы.

– Это старинные руны. Символы обозначаю мой род, имена предков, победы, количество убитых мной…

– Людей?! – глаза пигалицы восхищенно округлились. Будто она сама относилась к гномам.

– Врагов. В основном это были гоблины. И людей я не убивал, – эти постоянные подозрения всегда так бесили Цруса. Не удержался и обиженно рыкнул на камеристку, показав кончики клыков.

– Ого! – нахалка подскочила и без спросу приподняла край его губы. Словно врачевательница заговаривающая зубы, уставилась на крупный клык двуликого.

– Пфока не убфивал, – растянутым ртом, прошамкал Церус и недовольно дернул головой. Сглотнул выступившую слюну. – Так что уходи побыстрее, пока я не пожелал исправить этот недочёт.

– Да куда же я пойду, – служка состроила горестную гримасу.

– На свой берег, – пожал плечами двуликий.

– Так я сирота, своего дома нет и хозяев получается теперь тоже.

– Ну-у-у, – Церус поскреб щеку. – Тогда оставайся на этой стороне.

– А вдруг кто встретится? Беззащитную сиротку легко обидеть, – девочка смиренно сложила перед собой ладошки.

– Не обидит. Я тут оборотень в единственном экземпляре. Так что, человечишко, боятся тебе нечего.

– Да разве только оборотней нужно боятся? – настырная служка не желала покидать гостиничный номер и Церуса.

– Это точно, есть люди куда страшнее. Ну тогда оставайся тут, – зло отбросив мокрую рубашку, разрешил Цер. – Только учти, если что пропадет из веще…

– Да что вы такое наговариваете? – возмутилась девочка и подобрав мокрую рубаху, встряхнула её и повесила на спинку стула. – Марта чужого сроду не возьмет.

– Кто такая Марта? – удивленно высунулся из сухой рубахи двуликий.

– Я. Честнейший в городе Встреч человек.

– И самый скромный, я полагаю, – улыбаясь Церус заправил рубашку в штаны и застегнул тяжелый кожаный пояс.

– И это тоже. Еще я работящая, послушная…

– Молчаливая, – хохотнул Церус пристегивая к поясу кинжал и меч.

– Ну тут по разному, – честно призналась девчонка и поправила свои непослушные кудряшки. – Могу и лишнего наболтать. Но что касаемо секретов, тут я ни-ни. Могила, – она многозначительно перечертила рот обережным знаком. – Еще читать умею, пишу. Только с ошибками, – тяжело вздохнув закатила глаза. – Но что касается списка продуктов, то легко. И на рынок хожу, сторговаться могу враз.

– Тут верю, – кивнул оборотень накидывая на плечи плащ.

– И готовлю. Хлеб пеку, булки разные.

– А кабана запечь можешь? – лукаво уточнил Церус.

– Ну кабана не знаю… возможно. А вот гуся точно могу. И на вертеле, и в духовке.

– И к чему всё это? – приподняв бровь поинтересовался двуликий.

– Место ищу, – девочка застенчиво спрятала руки за спину и повела носком туфли туда-суда. – Работу. Вам камеристка не нужна? Случайно?

– Не-е-е-т, – с испугом отмахнулся двуликий.

Куда ему камеристку? Он что девица? И вообще, рядом с такой занозой можно лишится покоя и заработать нервный тик. Уж больно много в девчонке энергии. Да и её вид…человечка.

– Жаль, – вздохнула девочка, но лицо её выглядело не особо расстроенным. – Такого работника теряете, – она взяла со стола булочку и жадно откусила.

– Правильно, можешь поесть пока нас нет, – кивнул Церус.

А чего еде пропадать? Пока они с Медеей вернутся, все остынет и будет невкусным. Он лучше закажет ужин посвежее. Его пара… Бедняжка, наверное, уже страдает от голода. Нужно торопиться. Чем быстрее он оторвет голову тому мерзавцу, тем скорее они смогут поужинать и лечь спать.

– Не балуйся тут, – как маленькому ребенку приказал Церус и ступил за порог.

– Так как насчет камеристки? Точно нет? – переспросила ему вслед девочка.

– Нет! – Церуз резко захлопнул двери.

– Ничего, – доев булку и вытерев руки о платье, пробубнила гостья. – Я завтра у госпожи Медеи спрошу.

Глава 17

Медея дергала решетку что было сил. Нет, с этой стороны всё надежно. Тогда нужно попробовать в другом месте. Возможно, где-то прут плохо припаян или расшатался от времени. Девушка обошла всю свою тюрьму по периметру проверяя её надежность. Не так уж и много

– Ох папенька, знал бы ты что жизнь дочки будет зависеть от этих клеток, купил бы стеклянные, – Медея подпрыгнула и схватилась за верхние прутья.

Тут тоже все очень надежно. Нет, не выбраться. Меди в отчаянье обхватила себя руками и уставилась на дверцу клетки. Получалось что самое слабое место в её тюрьме – это замок. Нужно сбить его чем ни будь. Но чем?

По близости ничего тяжелого не наблюдалось, да и вообще, на псарне царил идеальный порядок. Пустые клетки составлены в ряд, инвентарь развешен на стене по размеру, ведра стоят стопочками. Даже тюки соломы, предназначавшейся на подстилку, были аккуратно расставлены вдоль стен. Слуги что, готовили место к королевскому осмотру? Или это из-за отсутствия тут животных?

При Фалин просторная псарня не была такой чистой. Тут, и на конюшне, да и во всех постройках особняка, постоянно царила суета как в муравейнике. Здесь кипела жизнь. Такая же яркая как кудри детей Фалин. А сейчас? Все казалось мертвым, как прежние хозяева. Получалось дом умер вместе с фамилией? Или все погибло уже позже? При Горнере? Кто-то же избавился от собак.

Что стало с хозяйскими любимицам? Жужа, Проныра, Пешка, девушка и сейчас помнила их клички. Всё это так странно, раньше Медее казалось, что Вейд увлечен охотой. Они с папенькой регулярно посещали сборы охотников и несколько раз в месяц носились по лесам большой компанией. Вейд с гордостью хвастался невесте своими трофеями. У Медеи даже был воротник из убитой им лисицы.

А теперь, чем он хвастается теперь? Тем, что одним махом убил несколько тысяч человек и собственного сына?

Медея забилась в угол клетки и сжалась в комок. Ужасные всепонимания окружили со всех сторон. Они словно сжимали прутья клетки, душили Медею, суля скорую гибель. Не сложно догадаться что для Горнеров это единственное приемлемое решение. Она словно большая кочка на их дороге. Если телега наезжает на такую, может опрокинутся. Возвращение законной наследницы так же опрокинет их жизнь. Горнеры лишатся всего. И дело даже не в деньгах. Если правда выплывет, им грозит смертная казнь. Никто не станет терпеть такого. Напустить Красный мор? Болезнь, которая не щадит никого? Да это немыслимо. Хорошо, что тот раз вспышка эпидемии была далеко от городских стен, иначе последствия были бы куда катастрофичнее. Такую штуку мог выдумать только ополоумевший негодяй. Или негодяйка.

Но что ей делать в этой ситуации? Только ждать помощи из вне, сама она бессильна. Медея повертела в руках эльфийское кольцо. Повернула камень ещё раз и ещё. Почему не срабатывает? Где этот прекрасный принц, что обещал явится по первому требованию? Или он забыл Бёрк? От остроухих этого можно ожидать. Все, кто не относился к их расе, были для них… не так значительны.

Словно в ответ на её ожидания дверь псарни отворилась. Как жаль, что внутрь вошли не спасители, а враги.

– Дорогая, Медея, – сюда явился Вейд Горнер собственной персоной.

Посмотрите какой красавец, грудь колесом, голова гордо запрокинула. Одет богато, даже слишком. Бледно-синий жакет очень шел ему, подчеркивал и родовитую стать и голубые глаза. Высокие сапоги из тонкой замши, пояс, украшенный драгоценными камнями и все эти кольца на пальцах! Да на нем побрякушек больше чем на женушке, шедшей рядом. Куда это он так вырядился? Или теперь всегда так ходит?

А на поясе меч и заряженный арбалет на плече. Тоже часть образа? Что-то не очень вписывается.

– Любимая, не могу высказать, как я рад видеть тебя. Снова. – Вейд сделал перед клеткой шутовской поклон.

– Не называй её так, – Териона зло толкнула в бок своего мужа.

– «Их мужа», – нервно хихикнула Медея и поднялась с пола.

– И ты в добром здравии. Надо же! – Вейд не особо обратил внимания на упрек жены. Только чуть сморщил нос, будто услышал комариный писк.

Так-так-так, а голубки не очень-то сладко воркуют меж собой. Вон как хрупкую красавицу взбесил его тон.

– И по-прежнему красива, – он вгляделся в лицо пленницы и жадно облизнулся.

Хотел съесть? Или вспомнил их ночи? Что-то он не так жарко смотрит на свою нынешнюю половину. Неужели успела приесться? Или в сравнении с ней, Медея выиграла? Сейчас, став двуликой она была полна сил и свежести. Да, пожалуй, она похорошела и была привлекательней Терионы раз в сто.

– Говорят что красива, – Медея попыталась изобразить безразличие к его словам.

Внутри же девушки, поднималась волна отвращения. Как можно было влюбится в него? Он же отвратителен. Сразу видно, что на псарню явился истиный кабель, такого в собачьем племени ещё поискать. Меди даже обрадовалась, что их разделяет решётка, не сможет дотянутся, дотронутся до неё своими наглыми ручонками.

– Врут, – фыркнула Териона. – Обычная смазливая мордашка, – ей видно сильно претило, что муженёк отпускает комплименты другой женщине.

– Ну куда мне до благородных черт рыбачки, – да, Меди тоже могла жалить.

– Неизвестно ещё от кого ты произошла, – прошипела Тери. – Поломойка? Вот кого мог подцепить первый из Фалин. Или вообще, шлюху из притона.

– Но уж точно не убийцу тысяч невинных, такого дерьма в моей крови нет, – Медея нагло заулыбалась. Ей и вправду доставило удовольствие видеть, как задергалась Тери.

– Ты что ей рассказала? – Вейд повернулся и вперился в жену.

– Ну-у-у, немного, – взгляд девушки трусливо заметался по комнате. Так бывает, когда преступника припирают к стенке.

– Она рассказала мне всё! – сложив руки на груди, сдала предательницу-подругу Медея. – Всё до единого словечка.

– Я думала она спить, – соврала Териона. – Подумала что под действием яда будет молчать до самой смерти. Кстати, почему это ты так быстро проснулась?

– Наверное яд в твоей булавке заканчивается, – пожала плечами Медея. Она не собиралась выдавать им свои тайны.

– Он не мог закончится, это зачарованный амулет, – Териона подошла к клетке.

Медея отступила в сторону, подальше от подруженьки. Не хватало еще, чтоб она снова уколола её. Нет. Этого больше не будет, она скорее отгрызет её руку.

– Жаль что ты так быстро отмерла, – зевнул Вейд. – Хотел бы развлечься на последок. Пока не можешь сопротивляться.

– Вейд?! – обиженно рявкнула Териона.

– Я шучу, милая. Ты ведь знаешь, что я люблю только тебя, – он подошёл и обняв жену за тонкую талию, страстно поцеловал.

Медею от вида этих слюнявых лобызаний затошнило. Фу-у-у! Это как минимум неприлично, как максимум… мерзко. Наблюдать за этой парочкой не было сил, и девушка отвернулась. Как она могла с ним… вот так же? Хотя нет, он был

Медея не сразу поняла, что бывший муж сильно пьян. Его выдали слащавая не естественная улыбочка и шаткая походка. А потом долетел запах. Вино. Чтоб дойти до такого состояния, здоровому мужчине нужно выпить не одну бутылку. И он видно прикладывался к бодрящему напитку регулярно.

Хоть дорогая одежда, сшита со вкусом и прикрывала недостатки, Меди сумела разглядеть и раздавшиеся бока, и животик. Одутловатое лицо окончательно подтвердило её подозрение. Он спился. Алкоголь стал неотъемлемой частью Вейда Горнера. Значит всё-таки переживал. Страшный поступок оставил на нем свой след. Кошмары? Такие же как мучили её? Меди от всей души пожелала, чтоб было так. Пусть он тоже страдает, осознает, что натворил. И жалеет об этом, глядя на свою теперешнею избранницу.

– А тебе идут штаны, – хохотнул Вейд.

Они закончили? Медея повернулась и увидела, как мужчина утирает обслюнявленный рот.

– У тебя такая соблазнительная задница, почему раньше не замечал?

– Потому-то она была в юбке, – пояснила Тери.

– Нет, всё потому что он осёл, – поправила Медея. —Ты вообще видно многого не замечал. Например, что рядом притаилась змея и травит тебя своим ядом.

– Змея? – довольный таким сравнением Вейден засмеялся.

– А ещё раньше была заносчивая дура, – выкрикнула в ответ Тери.

Девушки уставились, друг на друга сжав кулаки. Вот сейчас решётки были лишними. Медее хотелось вцепится в эти серебристые локоны и как следует шваркнуть личиком Терионы о пол. Так чтоб тонкий профиль изуродовало на всегда. И чтоб кровь по всей псарне. Меди кровожадно улыбнулась. Так что в глазах тюремщицы появился страх. Кажется, она разглядела блеснувшую желтизну. Спокойно. Не нужно выдавать себя раньше времени. Не нужно давать им повод убить её.

Если они поймут, что в клетке оборотень, сразу убьют. Да еще расскажут всем что в дом пробрался двуликий, тогда новой распри между народами не миновать. Нужно сидеть тихо и ждать подмоги. Она должна появится. Церус! Редариэл! Где эти великие воители, одолевшие полчища гоблинов? Её будет сегодня кто-нибудь защищать?

Словно в ответ на возмущённую мольбу Медеи, у дальней стену псарни засветился круг. Сначала маленький, с кулак, он стал увеличиваются, пока не вытянулся в человеческий рост.

– Что это, – спросила с испугом Териона и отступила за спину мужа.

– Эльфийский портал, – спокойно ответила Меди и довольно сложила руки на груди. – Наконец-то! Моя помощь подоспела.

– Бёрк? – в светлое окно шагнул эльф.

О небо, как он красив. Медея успела позабыть, как завораживающе притягателен эльфийский принц. Само совершенство. Белый костюм, вышитый серебром, венец хитро сплетенный из тонких, платиновых веточек. И волосы! Это еще одна драгоценность, истинное украшение. Серебристые, переливающиеся. Не оторвать взгляда. На его фоне Вейд сильно потускнел.

– Её тут нет, – выкрикнула Медея. – Только я. И мне нужна помощь!

– Медея? – оРэдариэл узнал её. Даже такую, изменившуюся. – Ты стала…

– Да! – прервала девушка, не желая чтоб сакральное слово «оборотень» было произнесено в этих стенах. – Тоже изменилась. Как Бёрк, – и кивнула в сторону своих врагов, замерших от удивления.

Он должен догадаться что в присутствии посторонних, не стоит кричать о истинных переменах её тела.

– Какие у тебя знакомства, —Териона с завистью оглядывала эльфа. —Думаешь он захочет тебе помочь?

– В чём? – принц брезгливо оглядывал место куда перенес его портал. – Что здесь происходит? Где я вообще нахожусь?

– Город Встреч. Тут… ничего такого, – усмехнулся Вейден. Он был по-прежнему спокоен и уверен в себе. Думал, что эльфа не заинтересует судьба человеческой девушки. – Дела семейные. Мы почти закончили. Так что не задерживаем, – низко поклонился эльфу.

– Дала семейные? – бровь Рэдариэла приподнялась. Кажется нахальство человека вывело эльфа из себя. – Поэтому девушка в клетке? Так принято у вас в семье?

– Она провинилась, – стал оправдываться Вейд.

– Неправда! Не слушай его. Всё что он скажет, ложь! – оправдывалась Медея.

– Ну конечно, жена моя, – закатил глаза Вейд – Она гулящая, – представил Медею эльфу. – Сбежала с любовником много лет назад, а я думал что умерла.

– Ты на это надеялся, – зло огрызнулась Меди.

– Горевал конечно, но жизнь продолжается. Теперь я женился во второй раз.

– Горевал целый месяц, – вставила едкое пояснение девушка. – Как ты, бедняжка не загнулся от тоски? Хорошо рядом подвернулась утешительница.

– Вот на этой прекрасной леди, – Вейд нежно поцеловал руку Терионе. – И вдруг, посмотрите кто явился?! – он театрально развел руки. Шут, цирковой клоун, вот кто был Вейд Горнер.

– Она угрожала нам, шантажировала. А когда мы отказались платить, напала на меня, – поддержала версию мужа Териона. – Поэтому пришлось посадить её в клетку. Она опасна.

– Утром мы обратимся к судье и решим этот вопрос в рамках закона, – решив показать, что у него всё под контролем, Вейд похлопал принца по плечу.

Эльф. Которого обдало перегаром, недовольно скривился и сбросил со своего плеча наглую руку. Прошел к клетке с девушкой.

– И где же она пропадала все эти годы? Вы узнавали? Разыскивали? – внимательно посмотрел на Вейдена.

– Нет. Говорю же, думал что умерла.

– Желал чтобы умерла, – обиженно прошептала Медея.

На глаза девушки навернулись слезы. От грязи что лилась на неё, отчаянья и страха. Ведь по лицу Рэдариэла было совершенно непонятно заинтересован ли эльф спасти её. Он все-таки принц и далек от человеческой суеты. А вдруг его волнует только судьба Бёрк?

– Может стоило поискать? Например, в обители проклятых? – взгляд принца невидяще прошелся по Вейдену, Терионе и остановился на Медее. – Обычно всех морных девок свозят туда. Это ведь с Красным мором загуляла ваша супруга?

– С чего вы взяли? На ней же нет…признаков, – слишком весело воскликнула Териона.

– Да, – закивал Вейден. – Говорят проклятые ужасно изуродованы. Страшно глянуть.

– Преувеличивают, – улыбнулся эльф и комнату словно озарило солнечным лучом. Эльф был прекрасен. – Меди и с метками мора была очень мила, а сейчас… – он протянул руку через прутья, взял ладонь Медеи и чуть склонившись поцеловал. – Сейчас ты просто прекрасна.

– Спасибо, – смущенно пробормотала Меди. Она была ошарашена таким вниманием.

– Хочу признаться, тебе прекрасная Медея, я, кажется, испытываю любовную тягу ко всем перерожденным дамам.

– Это…лестно мне, – щеки Медеи залились пунцовым румянцем.

– Ну-ка отойди от неё, остроухий, – грозно прорычали от дверей псарни.

– Церус!? – разом воскликнули Медея и Рэдариэл. Она радостно, он удивленно.

– Так это он твой избранник? – лукаво улыбаясь, эльф отпустил руку девушки.

– Это моя пара, – Церус оглядывался и принюхивался.

– И ты тоже пришел спасать мою жёнушку? – захохотал Вейд. – Вот это девка. Она сегодня просто нарасхват.

– Слишком много мужчин, – завистливо прошипела Териона. – Слишком много поклонников у тебя

Тери незаметно подкралась к эльфу и встала за его спиной, так что Медее не видно было что она делает. Только по замершему лицу принца поняла, что эльфы тоже восприимчивы к яду полосатой кобры.

– О нет, она обездвижила его, – истошно закричала Медея, вцепившись в прутья клетки. —Церус осторожно! У нее булавка с ядом. Смотри чтоб не уколола тебя.

Пока она старалась предупредить Церуса, Териона повернулась к Вейду и подала ему беззвучный сигнал. Он сразу понял намек и вскинул арбалет.

Оборотень, полностью увлечённый Медеей, только краем глаза успел заметить летящий в него болт. Не успел увернуться, только отпрянул в сторону. Короткая стрела пропорола правое плечо и засела в нем по самый хвостовик.

– Да не в него, —Териона побежала к мужу. – Уничтожь проблему, – она выхватила у Вейда арбалет, стрелы. Сама принялась заряжать оружие.

– Ублюдок, – сплюнул Церус и выхватил свой меч. – Я отрублю твою тупую голову и насажу её пики, что над городскими воротами. Это отобьет у остальных людишек, желания убивать беззащитных.

– Сначала попробуй справится со мной.

Вейд не спроста был так уверен в себе. Фехтование входило в список его любимых увлечений. В их городе каждый умевший держать в руках оружие, хоть раз пробовал одолеть Гарнера. И проигрывал. В городе Встреч, Вейд был абсолютном чемпионом в состязаниях на мечах. А именно в этом поединке, у него имелось одно веские преимущество – противник ранен в правую руку.

Мечи скрестились, оглушив присутствующих звоном железа.

– Ты идиот, – оскалился Церу на соперника.

Ревность распалила в нем неприязнь и сейчас двуликий намеривался навсегда покончить с эти человеком. Конечно, можно перекинуться в боевую форму и тогда он сможет голыми руками изорвать человечишку на куски, но… Меди. Он не хотел выставлять себя варваром перед ней. Она ведь не привыкла к его боевому виду, и к рукопашной. Медея нежный цветочек, привыкший к условностям. И Церус готов показать себя с лучшей стороны. Оборотни тоже могут быть воспитанным. Он будет сражаться за нее как человек. На мечах.

Боль доставляла неудобства, железная стрела мешала мышцам работать как нужно, но Церус был оборотнем. Сила, скорость и еще злость. И почти сразу он стал побеждать. С радостью наблюдал как вытягивается в растерянности лицо противника. Что не так? Встретил кого-то поизворотливей?

Медея с волнением наблюдала за двумя небезразличными ей мужчинами, скрестившими оружие. Одного она когда-то любила, а второго… любила сейчас? Сердце радостно отозвалось на это слово. Подтверждало, что так и есть. Но разве возможно полюбить так быстро? Они совсем недавно познакомились. Безусловно, их отношения были пропитаны страстью, да еще какой! Но разве этого достаточно?

Меди испуганно воскликнула, когда меч Вейдва задел стрелу что торчала из плеча Церуса. Оборотень зло охнул и стал наступать на Горнера с еще большим усердием.

– «Он нежен, заботлив, даже сверх меры, невероятно красив и выполнил твое сумашедше желание, – обратилась к себе Медея. – Поехал сюда, к людям и сейчас рискует собой, своей жизнью, сражаясь за тебя. Ты считаешь, что этого мало чтобы полюбить?»

Зажмурилась, когда меч чуть не рассёк Вейду грудь. Горнер испугался и взвизгнул как женщина. Видно, что у него иссякает алкогольная бравада и на смену ей приходит желание сбежать отсюда. Потому что он трус. И, как выяснилось, всегда им был.

Как же они не похожи, эти мужчины. Такие разные, но оба по-своему привлекательны. Церус крупный, гибкий, хищный. С мечем и залитый кровью, он выглядел особо опасным. Вейд… он позер. И теперь, рядом с истинным мужчиной, всю его ненастоящесть видно как на ладони. Не так ловок, не так умен. И гадок ей. Если бы нужно было выбирать сейчас, она бы не стала и думать.

– «Церус, – кивнула Медея, сделав свой выбор. —Только он. Навсегда».

Еще бы им выбраться из этой передряги.

– Идиот и слабак, – Цер рубанул так, что Вейд с трудом ушел от удара. Глаза двуликого от злости налились золотом, зрачки сузились и вертикально перечертили глаза.

– Ты, ты..? – загнанный быстрым темпом битвы Вейд, тяжело дышал. – Ты оборотень? – истерично закричал Горнер.

– Оборотень? – переспросила Териона. Кажется у нее наконец получилось зарядить арбалет. – Тогда это ни к чему нам, железом его не возьмёшь, – отложив в сторону оружие, она схватила лампу, что принесла с собой. Такая хрупкая и умная. Её хладнокровию позавидовал бы даже бывалый воин.

– Осторожно Церус! – закричала Медея и схватившись за прутья, затрясла их с новой силой. – Она сзади. Берегись.

Церус оглянулся на мгновение и заметил крадущуюся девушку. Он выхватил кинжал, что висел на поясе. Хотел метнуть, но не решился. Убивать самку, пусть и сражавшуюся на стороне врага, это не в его характере. Просто будет держать её на расстоянии. Повернул руку с кинжалом так, чтоб девушка не смогла подкрасться. От двух врагов отбиваться было сложнее, и рана мешала. Но он продолжил теснить Вейда к стене из соломенных тюков. Когда тот упрется в неё спиной, отступать будет некуда и с врагом будет покончено.

Такой вариант предвидела и Териона и он её не устраивал. Подобравшись вплотную к сражавшимся мужчинам, она выбрала подходящий момент и метко канула в спину двуликого зажжённую лампу. Та была доверху наполнена специальным маслом. Оно не коптило и не тухло даже от сильных порывов ветра.

– Поджарим оборотня, – Териона зло захохотала, когда пламя в один момент объяло всё тело Церуса.

Двуликий взвыл уронил меч и покатился по полу, пытаясь сбить пламя. От брызг масла загорелась солома и пламя сразу перекинулось на деревянные стены, поползло на потолок.

– Церус! – истошно закричала Медея. – Церус, нет! Беги! На улицу, к реке.

Взмыленный сражением Вейд, усмехнулся от её воплей и пошатываясь занес меч. Он собрался добить метавшегося по полу противника.

– Ненужно, – остановила его Териона. – Ты не сможешь ему навредить, он же оборотень. Их калечит только огонь и серебро.

– Какая ты у меня умная, – Вейд обнял Тери и почти повис на жене. Устал. – А я не сообразил, – он закашлял от дыма что наполнял псарню.

– Лучше поспешим отсюда, огонь сделает всё за нас, – она потащила мужа к выходу, но вдруг словно опомнилась.

– Иди, а я… кое-что нужно доделать, – Тери толкнула его вперед, а сама подняла с пола заряженный арбалет. Направила его в Медею. – Это всё из за тебя дрянь, – и спустила курок.

Медея, скорчившись на полу, с ужасом смотрела на мучениями Церуса. Она совсем не обратила внимания на парочку у входа. И стрелу что летела в нее тоже не видела. Но Церус,

– Не-е-е-ет, – завизжала Медея когда отброшенное стрелой тело, ударилось о решетки её тюрьмы. – Церус! Церус?! – она схватила его за плечи, на которых еще горела кожа. Пельцу вымазанные в остатках масла тоже запылали.

– Не попала, – разочарованно вздохнула Териона. – Жаль.

Отбросив в сторону арбалет, она пошла к дверям, где ждал Вейд. Перезаряжать оружие не было времени. Да и зачем? Огонь быстро сделает всю грязную работу. Пожар был как нельзя кстати для них. Одним махом решатся все проблемы и с наследницей, и с оборотнем, и с этом эльфом, откуда-то взявшимся на их псарне.

Входные двери захлопнулись за Гарнерами. Судя по скрежету, снаружи задвинули засов, обрекая пленников на страшную смерть.

– Церус, – Меди торопливо сняла с себя рубашку, вытерла руки и стала тушить на оборотне огонь. Масло, что поддерживало пламя, почти выгорело, но тело оборотня уже покрылось черной коркой.

И стрелы. Из него торчали две стрелы. Одна, что повредила плечо и вторая, предназначенная ей. Эта попала в грудь, почти в самый центр. Возможно, пробила сердце. Но Церус все еще дышал. Он был жив. Надолго ли?

– Очнись, любимый. Церус! – Медея рыдала и кашляла, задыхаясь от едкого дыма. – Пожалуйста… – сбив последний язычок пламени на его коже, она в изнеможении упала на пол. – Всё бесполезно, – Медея сдалась и просто смотрела на красное зарево окружившее их со всех сторон.

Деревянное строение было уже полностью объято пламенем. Жар невыносимый. Стены трещали, с потолка падали горячие доски. Одна угодила в эльфа, стоявшего у клетки. Бедняга покачнулся и как каменная статуя свалился на бок. Его одежда задымилась.

– Я люблю тебя, – почему-то Медеи было очень важно признаться в этом Церусу. – Я люблю тебя слышишь? – Да, так будет правильно, открыть ему свои чувства перед смертью.

Медея понадеялась, что он слышит эти слова. Прижалась к решетке и притянула к себе его голову.

– Я. Люблю. Тебя, – и поцеловала опалённые губы.

Глава 18

– Правда любишь? – чуть слышно прошептал Церус. – Повтори ещё.

– Ты жив, – радостно воскликнула Медея. – Церус! – и принялась целовать его.

– Оборотня не так легко убить, – улыбнулся Цер и с трудом приоткрыл глаза. Его лицо было обезображено, кожа превратилась в обожжённую корку.

– Так ты что же, притворялся мертвым? Чтоб я тебя пожалела?

– Нет, я не нарочно, – он со стоном пошевелил руками. – Действительно был в отключьке. Сейчас регенерация немного восстановила мои силы, – Церус привстал, опираясь на руки и закашлялся. На губах выступила кровь. Теперь кроме сгоревшей шкуры и поврежденной руки, у него было ещё и пробитое легкое. – Кажется мне нужен лекарь.

– Нам нужно уходить отсюда немедленно, Церус! Сбей замок, – Медея видела с каким трудом двуликий поднимается на ноги, но сидя в клетке помочь не могла. – Найди что-нибудь…палку или может метлу? – указала на инвентарь, висевший на стене. – Что угодно, только сбей замок чтобы я могла выбраться отсюда. Пожалуйста. Побыстрее!

– Один момент, – Церус оглядел себя и скривился, поняв в каком плачевном состоянии находится. – Только не пугайся, хорошо? – кажется, он не собирался искать инструменты для взлома. Задумал что-то другое.

Точно, тело Церуса оплыв дымкой, быстро изменилось. То чудовище что Медея видела у реки, при первой их встрече… оно было довольно милым по сравнению с полной боевой формой. Мышцы, покрытые шерстью, огромные руки-лапы, длинные черные когти, здоровенные клыки. Это существо совсем отдаленно походило на волка или человека. Огромный гибрид, созданный природой чтобы убивать.

– О небеса, – ошеломленно прошептала девушка и завороженно уставилась на громадину. О её Церусе напоминали только хвостовики стрел, торчавшие из лохматого тела.

Да, такой штуке не нужна палка или лом, один удар когтистой лапы и замок слетел.

– Ого! она радостно хлопнула в ладоши. – Теперь бежим.

Медея резко встала на ноги и сразу пошатнулась от нехватки воздуха. Сидя на полу дышать, было легче. Из-за огненного жара, пышущего от горящего потолка, волосы на голове девушки начали дымится. До двери, что отделяла их от свободы, нужно ещё добраться. Медеу охватила паника.

– Обе-ер-р-рнись, – прорычал двуликий. Звериная пасть выговаривала слова смазано, нечётко. Меди не сразу поняла, что он хотел от неё. – Во-о-олк! – раздраженно взвыл Церус.

Вторая ипостась! Точно! Она же сильнее, выносливей и ниже ростом. Как там нужно делать? Представить себя оборотнем. Меди сосредоточилась на образе волчицы и не сразу поняла, что стоит уже на четырех лапах.

– У-у-хо-ди-и-и, – взвыл Цурус и указал ей на выход из псарни.

Меди толкнулась в решетчатую дверь клетки и легко открыла её. Радостно взвизгнув, выскочила из своей тюрьмы и бросилась к выходу. А что с Церусом? Где её любимый? Обернулась.

Он спасает принца. Двуликий взвалил на себя эльфа, сразу сгорбился от его веса и упадка собственных сил. Бедняга, от ран он еле стоит на ногах. Пошатываясь и недовольно рыча, Церус пошел следом за волчицей. Она уже у выхода. Встала на задние лапы и толкнулась в двери. Тщетно. Их заперли. Зло взвыла, заскребла когтями по доскам, что не пускали наружу. Но её лапы не настолько сильны, коготочки двуликой не могли процарапать преграду. И зубы не справятся. Будь она одна, погибла бы.

– Убь-ю-ю-ю, – разъярённо взвыл Церус видя, как пара бьется в попытке выбраться.

Медная шкурка любимой покрылась подпалинами от падавших сверху искр. Конечно, угроза предназначалась не её. Обидчикам, что обрекли их на смерть.

– Ото-о-ойди-и-и,– прорычал волчице и левым плечом, то что без стрелы, на котором висел эльф, выбил двери. Легко. Вот это силища!

Кажется, принц немного пострадал от этого маневра, возможно, ему даже что-то поломали. Бедный Редариэл. Медея мысленно пожелала эльфу благоразумия, когда очнется. Чтобы он понимал необходимость такого обращения и был благодарен за спасение. Иначе… Редариэл превратит их с Церусом во что-нибудь нехорошее. В жаб, например, или кровавое месиво. Мало ли, какое колдовство припасено у остроухого.

Выход свободен. Вывалились в него одновременно и отбежали от пылающего сарая. Воздух. Свежий, прохладный, ночной воздух. Темное небо с пятнышками звезд. Свобода. Медея радостно заскулила, лизнула ногу своего спасителя и упала на клумбу. Словно несмышлёный щенок, стала кувыркаться по ней, сминая траву и радостно помахивая хвостом. С восторгом схватила в пасть какой-то цветок. Горький.

Рыжая волчица оглянулась и недовольно рыкнула на огромного зверя. Что он себе позволяет? Решил, что если спас, может ноги об неё теперь вытирать? Пригнула голову к траве и оскалив клыки, зарычала. Она не боится громадину что топтался рядом на двух лапах. Почему он не может порадоваться вместе с ней? Лечь на травку, тут так хорошо.

– Ту-у-у-да, – настойчиво оскалился он в ответ оборотень.

Показывал на ворота. Дверь в них была искорежена и выбита из пазов. Вот как он вошел в особняк. Разломал кованную калитку. Ну и силища. Меди уважительно тявкнула на своего спасителя.

– Ле-е-екарь, – прорычал огромный хищник.

Точно, как она могла забыть? Это ей хорошо и весело, а Церус страдает от ран. Скорее, вперед. Великан потопал следом.

Идя следом за ней, Церус лапой похлопывал перекинутого через плечо эльфа. Так тушил маленькие возгорания на его костюме. Бедный принц! Меди понадеялась, что у эльфов было что-то вроде регенерации. Иначе на теле Рэдариэла останутся шрамы от ожогов. Огонь успел добраться и до него.

За оградой особняка уже толпились люди. Они суетились в зареве пожара как растревоженные пчелы.

– Оборотень, – завизжала самая близкая к воротам тетка, увидев странную компанию, вышедшую из особняка.

– Оборотни! – подхватили другие голоса. И как узнали? Должно быть по хвостам.

Люди в страхе шарахнулись в стороны.

– Убийцы, – вырешал тонкий голос из толпы. Ну вот, начинается.

– Людоеды! – кричали зеваки с ведрами. Они пришли тушить пожар и, к счастью, не захватили с собой оружия.

– Поджигатели, – вторили им. Конечно, если рядом оборотень, можно валить на него все беды.

– Не-е-ет, – обиженно прорычал огромный зверь, шедший на двух ногах. Но его рычание мало кто разобрал.

Меди бежавшая рядом с Церусом, жалобно заскулила. Ей стало страшно. Вот сейчас возьмут и начнут стрелять в них из арбалетов. Хорошо, что мост на Красный берег совсем рядом. Вот они уже ступают по нейтральной полосе, соединявшей две половины города. Тут уже никто не посмеет напасть на них. Тут нельзя.

– Ле-е-екарь, – прорычал Церус указывая на двухэтажный дом.

На вывеске нарисована пробирка с красной жидкостью, ножницы и иголка. «Лечение ран» гласила пояснительная надпись. То, что им нужно сейчас. Оборотень настойчиво забарабанил в дверь. Так усердно что она едва удержалась на петлях.

– Иду, – закричали в ответ. – Не нужно так сильно бить мою дверь, она итак очень пострадала за годы своего служения, – замок щелкнул и дверь распахнули.

– Тролль, – радостно воскликнула Медея. Она успела вернуться в привычную форму.

– Да, я тролль, – не стал отпираться и признал очевидный факт старенький лекарь.

Намного, намного старше дядюшки Варди. Весь седой, сморщенный и немного другой. Уши у него более короткие, шире чем у знакомого лавочника и без татуировок. Зато пятнистые, серо-белые. Глазки такие маленькие, что не видны из-под нависших кустистых бровей. Усы короткие, переходят в седую козлиную бородку. Одет в белый балахон и длинный колпак с кисточкой. Это видно его одежда для сна. Старичок спал, когда они стали ломится в его дом.

– Позвольте представится Свид Родок, тролль-врачеватель, – в знак приветствия лекарь поклонился и махнул хвостом. – А вы..? – он выудил откуда-то маленькие круглые очки и протерев о подол своего одеяния, нацепил их на нос. – Оборотень? – радостно взвизгнул, рассмотрев Церуса. – Давненько, давненько не вида вашего брата. Сначала решил что мне в двери ломятся орки.

– По-о-о-мошь, – прорычал Церус и указал на стрелы. Ему было не до знакомств, силы покидали тело.

– О! Раны, – тролль пальцем пошатал стрелу, от чего оборотень взвизгнул. – Моя специализация. Прошу ко мне в лечебницу, – отойдя в сторону, он указал оборотню на вход.

Церус оглядываясь по сторонам, боязливо вошел в дом. Ох и не любил он такие места. Эти лекари… еще напутает чего. Отрежет вместо стрелы хвост. Но сам не справится, не хватит духу вырвать глубоко засевшее железо, придётся доверится этому душегубу.

– А это что за чучело? – прищурившись, тролль уставился сквозь толстые стекла очков на висевшего вниз головой Рэдариэла. Обгоревшие, взлохмаченные волосы не давали возможности рассмотреть лицо спасенного. – Или это дама? – приподнял он, некогда серебристую прядь. Сейчас она была грязно-серая от копоти и гари.

– Это принц, – нервно хихикнула Медея. – Эльфийский.

– О! – восторженно охнул тролль. – Эта ночь полна сюрпризов. Ступайте сразу на второй этаж, – прокричал Церусу и обратился к Медее. – А вы, юная леди, тоже нуждаетесь в моей помощи?

– Пожалуй нет, – девушка оглядела себя. Обожжены у неё были только пальцы и то, после оборота на них уже появилась молодая розовая кожица. – Я лишь сопровождаю своего…

– Пару, – понятливо кивнул тролль. – Тогда проходите и вы, – её бережно подтолкнули внутрь. Дверь за ними закрылась, засов задвинули. Дабы никто из страждущих не смог помешать лечению.

Посреди просторного холла, сильно пахнущего спиртовыми настойками и травами, возвышалась лестница. Церус уже поднимался по ней. Медленно с отдышкой. У него снова пошла изо рта кровь и на деревянных ступеньках остались красные капли.

– Арбалетный болт? – уточнил у Медеи тролль.

– Да. Два болта, – из-за очков лекаря, Меди сомневалась в ясности его зрения.

– Пробито легкое, но сердце не задето, иначе не смог бы ходить.

– Вы много знаете о оборотнях? – с любопытством посмотрела на старичка Медея. Для города Встреч, запас сведений такого рода не очень нужен.

– Я опытный врачеватель и постоянно пополняю свои знания, – гордо заверил Свид Родок. – Для этого специально отправился на последнюю войну с гоблинами. Признаться, до этого никогда не имел дело с двуликими, а там… – тролль радостно закатил глаза. – Было столько материала для исследований. Конечно, оборотни более неохотно обращаются к докторам, очень уж самостоятельные, но и мне нашлась работа. Так что не волнуйтесь, деточка, он в надежных руках.

Поднявшись по лестнице, все оказались в широкой комнате, занимавшей весь второй этаж здания. Тут стояли кушетки, огороженные ширмами, рукомойники, множество шкафов с пробирками и микстурами, столики на колёсиках, накрытые белями салфетками. Серьёзная организация, а по наружному виду и не скажешь. Дом как дом.

– Сначала займемся эльфом, – потирая руки стал командовать тролль. – Давайте его сюда, – указал на кушетку. – Тоже стрела? Где? – низко наклонившись он стал ощупывать поджаренного принца.

– Нет, это не стрела. Яд полосатой кобры, – пояснила Медея.

– Зачем же он его выпил? Разве не понимал последствий? Паралич мог затянуться на несколько дней, – тролль осуждающе покачал головой. – Я считал эльфов народом из умных.

– Он его не пил, его укололи. Враги. На нас напали, – сбивчиво объяснила Медея. – Люди.

– Странно, странно, –

– Мы тоже не думали о таком, – вздохнула Меди.

– Нет, я не про это. Что пытались сжечь оборотней, как раз вполне ожидаемо, – тролль начал одно за другим открывать окна. – Странно что отравили эльфа. Человеки очень подвержены их обаянию, ни разу не видел такого варварства раньше. Ещё и принц… надеюсь меня ждет только награда. Очень мстительный народ эти эльфы, знаете ли, – бормотал тролль, высунувшись в окно.

Наверное, врачеватель решил проветрить комнату, быстро пропитавшуюся вонью обожжённой плоти.

– Вот так-то лучше, – тролль жадно вдыхал свежий воздух. – А то вся лекарня месяц будет смердеть горелой псиной. Извините, – улыбнулся Церусу.

– Пф-ф-ф. – фыркнула двуликий и улегся на свободную кушетку. Прикрыл глаза. Видно, что держался из последних сил.

– А теперь, – тролль юркнул к шкафчикам и зазвенел пузыречками. – Приступим к лечению.

Он что-то смешивал, переливал, досыпал и не переставая бормотал непонятные слова. Медея узнала древний язык, мертвое наречие на котором изъясняются только люди из медицины, причем всех народов и на обеих берегах. Когда-то и её заставили выучить множество терминов, это входило в общий курс девичьего образования. Будущая жена и мать должна хотя бы отдаленно понимать, что говорить ей врач. Да и бабуля настаивала. Твердила что все девочки Фалин должны знать название трав на медицинском языке.

– «Зерна дудалы, сок крапивы, яд семедолы», – угадывала Медея подзабытые слова.

Работа врачевателя всегда напоминала ей колдовское таинство. Вот и тролль сейчас походил на пещерного друида. Будто готовит не противоядие, а волшебное зелье.

– Готово! – Свид Родок гордо поднес к эльфу мерный стаканчик, наполненный бурой субстанцией.

– Точно поможет? – с затаённым дыханием Медея следила как тролль вливает противоядие эльфу в рот.

Лекарь убрал пустую мензурку и взяв за подбородок, потряс голову эльфа из стороны в сторону.

– Должно… – не очень уверенно ответил тролль. – Эй! – он неучтиво похлопал Рэдариэла по щекам. – Просыпайтесь! Ваше высочество!

В стеклянных глазах принца затеплилась жизнь, он моргнул. Раз, другой. Потом сморщил нос и громко чихнул.

– Дудала, – скривившись простонал эльф и с трудом глотнул. Из его глаз выкатились две крупные слезинки.

– Да, гадость еще та, – согласно кивнул тролль. – Но что поделать? – развел руки. – Основной компонент. Уж больно сильным ядом вас отравили.

– Мерзавцы, – эльф обиженно повернулся на бок и сжался в комочек. Казалось, сейчас заплачет от обиды.

– «Такой красивый и ранимый, – сочувственно вздохнула Медея. – И наверняка больше не станет являться на зов оборотня».

Мысленно помолилась, чтобы впредь, эльфийская помощь ей не понадобилась.

– А теперь преступим к основной работе, – сразу забыв о принце, тролль направился к двуликому. – Это придётся вырезать, – указал на стрелу в центре груди Церуса, а это сейчас так уберем, – он схватился за кончик стрелы что торчала из плеча и сильно дернул. Оборотень взвыл. – Ох извините. Забыл. Сначала снотворное, – истерично хихикнул тролль и метнулся к шкафчику.

Такой прыти позавидовал бы и Варди. Наверное, лекаря напугали острые клыки, что злобно оскалились от боли.

– Хочешь я буду держать тебя за руку? – Медея села на край кушетки Церуса и белой салфеткой промокнула выступившую у него на лбу испарину. Из потревоженного плеча на пол капала кровь. Двуликий по-прежнему оставался в боевой форме. Так легче переносилась боль.

– Да-а-а, – вздохнул зверь и устало прикрыл глаза.

– И буду гладить тебя по голове во время операции? – она наклонилась и поцеловала огромный, косматый лоб.

– Да-а-а, – радостно заскулил гигант и лизнул в ответ.

– Вот это уже лишне, – вмешался тролль и без объяснений приставил к клыкастой пасти большую стеклянную колбу, странной раздутой формы. – Вы будете мне мешать.

– Нет, что вы, – возразила Медея. – Я буду тиха как мышка.

– Вы будете отвлекать меня своими обмороками. Придётся оставлять больного и приводить вас в чувство, – прозрачная жидкость, тихо булькая выливалась из колбы и исчезала в пасти двуликого.

– Никогда не падала в обмороки, – обиделась Медея.

– Так вы и разрезанное тело никогда не видели. – хмыкнул тролль. —Все девицы таковы. Сначала хорохорятся, а после валятся на пол словно пустой мешок. Нет уж, ступайте лучше к окошку. Там такой вид на пожар. Не ваш ли погребальный костер догорает на том берегу?

– Возможно наш… – Медея смотрела как глаза оборотня закрываются. Вся фигура оплыла, и он вернулся в привычную форму. – Церус? – тронула его за плечо.

– Он спит, – тролль пальцем пошатал стрелу. Реакции со стороны оборотня не последовало. Лицо продолжало оставаться безмятежным, будто ему снился приятный сон. – Крепко спит и это продолжится довольно долго. Надеюсь… Эта волчья регенерация, порой бывает не кстати. Ступайте отсюда, – махнул на Медею тролль и подкатил к кушетке столик, заставленный множеством инструментов.

Радостно потер руки. Было видно, что Свид Родок любил свою работу всей душой.

– Он будет жить? – со слезами в голосе спросила Медея. Она так волновалась за любимого, что не могла сделать шаг. Только встала с кушетки и отпустила его руку.

– Конечно, – тролля так удивил её вопрос, что он приподнял очки и посмотрел на девушку из-под них. Хотел удостоверится в её вменяемости. – Он же оборотень! А это, всего лишь железо. Вот будь в его теле серебро… тогда я бы волновался. Ну, ступайте теперь. Утешьте нашего бедного эльфа. Он явно не в себе.

Её настойчиво оттолкнули и отодвинулись ширмой. За тканевой загородкой зазвенели инструменты.

– Принц… Рэдариэл? – Меди посмотрела на пустую кушетку где совсем недавно грустил отравленный эльф. С удивлением обвела взглядом комнату.

Эльф нашелся у окна. Он растерянно смотрел то на зарево пожара за рекой, что со второго этажа видно было как на ладони, то на собственное отражение, рядом с окном стоял рукомойник с небольшим зеркалом.

– Рэдариэл? – она нерешительно шагнула к нему.

– Что произошло? – тихо спросил эльф. – Где Бёрк? – он осторожно поднимал прядки своих всклокоченных волос и осматривал обгорелые кончики.

Урон трудно было недооценить. С волосами бедняги случилась настоящая катастрофа. Как минимум половина длинны исчезла и выше тоже имелись подпалины. Принцу придётся изменить прическу. Возможно, на каре.

– Она в замке. В крепости оборотней, вместе с Гелиодором. В безопасности, – стала торопливо рассказывать Медея. – Бёрк отдала мне кольцо призыва, на всякий случай. Могла понадобится помощь вашего народа.

– Зачем это?

– Дело в том… со мной случилось такое, такое… – и сбивчиво, но старательно, подпорядку, стала излагать все что произошло с ней за последнее время. Болезнь, Каройдомус, оборотни. Всё в общих чертах, аккуратно обходя интимные подробности.

– Тери рассказала, что её семья причастна к появлению проклятия, – когда речь зашла о семейных тайнах Хордуонов, Медея перешла на чуть слышный

Они стояли у окна и смотрели на пожар, сиявший за рекой. Так завораживающе и пугающе. Огонь уже перекинулся на конюшни и другие постройки во дворе особняка. Лошадей успели вывести, и они в испуге метались по берегу. Дом еще держался, но пламя подкрадывалось всё ближе.

– Причастны к проклятию? Это уже интересно… – принц нежно поглаживал прядки своих изувеченных волос. – Подробности. Говорите, – потребовал от девушки.

От повелительного, обманчиво спокойного тона, волоски на её коже встали дыбом. Медея торопливо рассказала всё что смогла вспомнить. В конце добавила собственные наблюдения.

– Мне пришлось вызывать вас. На помощь.

– А дальше я всё видел своими глазами, – загадочно прищурился принц. Кажется, он что-то задумал.

– Вы всё чувствовали, – понятливо кивнула Медея. Она помнила каково это, оставаться пленником своего тела. – Ужасное состояние. Мне помогла регенерация. Не знаю, что бы делала не сумей очнуться от яда. И эта девочка Марта… она такая смелая, позвала Церуса. Надеюсь, с ним будет всё в порядке? Я…так люблю его, – не удержалась и расплакалась.

Весь ужас сегодняшней ночи, вдруг обрушился на неё. Они все могли погибнуть, сгореть. И она, и Церус, и принц. Ноги девушки подкосились и она, пошатнувшись, схватилась за подоконник.

– Тише! Что вы? – принц заботливо пододвинул к ней стул и помог сесть. Взяв с соседнего столика салфетку, промокнул ей слёзы. – С ним всё будет в порядке, поверьте. Я видел его не в одной схватке, у Церуса крепкая шкура. Ну же, успокойтесь, – щёлкнул пальцами и в руках девушки оказалась крупная чайная роза. Любимый сорт её матери.

– Спасибо, вы просто волшебник, – Медея поднесла бутон к носу и жадно понюхала. Любимый с детства аромат придал ей сил.

– Это не волшебство, всего лишь перемещение, – принц стоявший рядом, снова поднял руку и щелкнул своими длинными обожжёнными пальцами.

Медея с интересом ждала нового чуда, еще розы? Или что-то другое? Но в комнате ничего не изменилось.

– Теперь всё плохое для вас позади, – улыбнулся принц. И улыбка его была такой… Медея непроизвольно поёжилась, будто от дуновения ледяного ветра.

Воздух ночи пропорол пронзительный женский крик. Он доносился с того берега. Из самого эпицентра огня, взвившегося к небу яркой вспышкой.

– Это было… – в страхе Медея посмотрела на огонь, потом на принца.

– Опять перемещение, – Рэдариэл удовлетворенно вдохнул. Полной грудью. Так, будто выполнил какое-то важное для себя дело. Справился. Отомстил.

– Териона? – в надрывном крике, что уже стихал, трудно было не узнать голос коварной подруги.

– И ваш супруг, – принц погладил её руку, нервно вцепившеюся в подоконник. – Соболезную, вы теперь вдова. Или поздравляю. Второе, по-моему, больше подходит.

– Они… – Медея глотнула. Крик резавший слух, прекратился.

– Да, – еще шире улыбнулся принц. – Погибли в огне, – его улыбка была притягательна и отвратительна одновременна. Красива и безобразна.

– «Как одна мимика, может вызывай в ответ столь разные чувства? – озадачилась Медея. – Он так прекрасен и жесток, этот принц. Или справедлив?»

Девушка посмотрела на зарево пожара, уничтожавшего её родовой особняк. Там в огне, догорали сейчас тела молодой пары. Красивой молодой пары, у которой была впереди целая жизнь. Пары, ради собственной выгода уничтожившей целое поселение. А Вейд…он трусливо убил своего ребенка и женщину которой клялся в любви. Он убил Медею Горнер. И всех Фалин. Там в огне догорали тела двух монстров. Эльф простым щелчком переместил их в самое пекло. На место, которое Горнеры отвели своим пленникам.

А ведь Меди приняла Церуса за чудовище, там на реке, когда впервые увидела его в шкуре зверя. Нет, настоящие чудовища обитали на Людожите. Они прятали свои истинные рожи под красивыми масками и пользуясь доверчивостью людей, подбирались к ним совсем близко. Как смертоносные змеи. А потом, найдя слабое место, кусали. Убивали.

– Этот… назовем это несчастный случай, – Рэдариэ снова щёлкнул пальцами и кожа на его теле очистилась и стала здоровой. – Поверьте, так будет лучше для всех. Идеально, – ещё щелчок и волосы принца стали прежними, будто и не горели в страшном пламене. – Никаких судов, никаких долгих разбирательств. Это так утомляет, судебные тяжбы. Столько бумаг… А за покушение на принца, им всё равно грозила бы смертная казнь. Так что… это был лишь вопрос времени. Так лучше.

– Пожалуй вы правы, – Медея завороженно глядела на пожар.

Пред глазами проплывали картинки из прошлого. Её семья, слуги, все те люди, что окружали их и были сейчас мертвы. Бабуля… Месть свершилась. По шекам потекли слёзы.

– Так будет лучше для всех, – уверенно кивнула сама себе. – Идеально.

Глава 19

– Он дорог тебе? – спросил Рэдариэл и пытливо прищурился. Изящным пальцем поправил серебристый локон.

Теперь принц опять выглядел как принц, а не как обугленное огородное пугало. Такой красивый, чистенький, словно и не горел вместе с ними там, на псарне.

– Церус? – шмыгнула носом Медея. Слезу продолжали литься из её глаз.

– Особняк, – эльф кивнул на огонь за рекой.

– Дом? Там вещи моей семьи. Моя прошлая жизнь…

– С которой придётся покончить раз и навсегда. Да? – участливо взял её за руку.

Какой контраст. Медее стало стыдно за свои просто обрезанные ногти. Вот у принца был идеальный маникюр. А потом он опять щелкнул пальцами. Медея поёжилась. Ей не хотелось больше никаких фокусов, никаких перемещений.

– А дом пусть остаётся, – и огонь, бушевавший за рекой, резко погас.

– Волшебство, – ошарашено прошептала Медея. От удивления перестала плакать.

– Теперь, да, – довольно улыбнулся принц. И эта улыбка была куда приятней прежней.

– Там всё осталось как было? —указала на спасенный особняк.

– Как стало при Горнерах. Теперь это и их дом тоже. Возможно, их души станут бродить там по ночам, – зашептал таинственно эльф. – Страшно? – и весело усмехнулся. Нарочно пугал её, подлец. – Но тебе какое до этого дело? Ты ведь не станешь там жить? Понимаешь что дороги обратно нет? – наклонился и заглянул ей в глаза. – Отныне ты другой вид. Враждебный для всех этих людей, – указал на толпу, шумевшую на другом берегу. – И пусть двуликие никогда раньше не ступали на ту землю, общая память и суеверия, не позволят вам и вашим детям делить с ними один берег.

– Я…кажется понимаю, на что ты намекаешь. Но ведь у оборотней есть разрешение. Или оно не действует…?

– Действует, – заверил эльф. – На всем Людожите. Но оно не гарантирует тебе счастья среди этих людишек. – Эльф сморщил нос, напоминая Медее о своём врожденном высокомерии. – Вас не примут обратно. Ваше место там, в сторожевой крепости оборотней. И чем раньше ты поймешь это, тем будет лучше для тебя.

– Подразумеваешь девушек из обители?

– Проклятых. Ещё помнишь, как вас называют люди?

Эльф старательно убеждал Медею не просто так. Рэдариэл не мог допустить чтоб она вернулась на Людожит для постоянной жизни. Это может иметь плачевные последствия.

Информация о перерождении человечек, всё это, не должно выплыть так сразу. Нужно постепенно и только среди двуликих. Иначе нового витка вражды межу этими видами не избежать. На что способны оборотни в поисках пары? Легко догадаться. Начнут ошиваться по всему Людожиту и волновать человеческие поселения. Зачем эти проблемы эльфам? Тем более место оборотней, их предназначение – граница с Темной грядой. Там больное место Широких земель. Открытая рана.

А люди? Как поступят человеки узнав, что проклятые перерождаются? Многие из них, конечно, уже освоились с мыслью о мире с двуликими. Даже стали тайно являться на другой берег, но это исключения, первые веянья. Остальные, узнав о потенциальном возрождение враждебного вида, что они предпримут? Опасность будет грозить в первую очередь несчастным девушкам. Их просто уничтожат. Всегда найдутся фанатики, готовые замарать руки в крови ради высокой идеи.

– То есть, мне нужно бросить тут всё и уехать с Церусом? – задумчиво уточнила Медея.

– Зачем же всё бросать. Деньги никогда не бывают лишними. Ты ведь богата?

– Как сказать, – качнула головой девушка. – И да, и нет.

– Ты наследница.

– Наследница состояния Фалин. Да. Была, пока была человеком. Но теперь… Проклятые это что-то вроде мертвецов на Людожите, все их права обнуляются.

– Теперь ты ожила. Красный мор в прошлом. Если кто-то возразит, пусть найдет доказательства. Где они, метки Корайдомуса? – эльф внимательно осмотрел её лицо. – Нет. Кожа чиста и нежна.

Рэдариэл подхватил её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Лукаво улыбнулся. От такого внимания высокопоставленной особы, Медея вспыхнула словно свечной фитилек от поднесённой спички. Смутилась, потеряв нить разговора.

– Только нужно официальны восстановить твое право на наследство семьи. Хотя подожди, – принц слишком резко отпустил её руку. Буквально отбросил, вспомнив что-то важное. Загадочно прикусил свой красивый ноготок. Кажется, задумал какую-то каверзу. – Ты же теперь ещё и вдова?! Значит и деньги второй жёнушки, тоже твои.

– Как? Тери? – растерялась Медея. – Она тут причем? Её деньги? Оставшиеся ей от первого мужа? Не понимаю. Объясни. Очень уж витиевато получается. Первая жена якобы умерла, воскресла, потом умерла вторя жена вместе с мужем…

– А первая наследует её денежки, – засмеялся эльф. – Если подумать, отбросить законы, условности и делать по совести, так будет справедливо. Териона ведь наверняка ускорила кончину своего несчастного муженька. Возможно отравила, а возможно… исколола той булавкой и схоронила живьём.

Медея в ужасе посмотрела Рэдариэла.

– Неужели вы думаете…? Хотя, вполне возможно.

– Завтра я сам схожу к мэру, судебным стряпчим… Всё это нужно задокументировать. Пусть оформляют бумаги и поскорей.

Принц нервно забарабанил пальцами по подоконнику. Ему уже натерпелось приступить к делу. Видимо он раздумывал, а не стоит ли посетить официальных лиц прямо сейчас?

– Это так… так нелепо, так абсурдно! Это смешно, – Медея не удержалась и расхохоталась.

Смех был не радостный, слишком громкий и резкий. Он был совсем не похож на обычный переливистый смех Медеи. Казалось, девушка повредилась в уме, от всего что произошло с ней за последние часы. От всех этих жутких подробностей и признаний.

– Истерика? – бровь принца удивленно поползла вверх. – Не ожидал от вас, дорогая, обычно вы сдержаннее.

– У меня есть отменное успокоительное, – прокричал из-за ширмы тролль.

– Отлично, – потер руки эльф и заглянул в шкафчики, наполненные пузырьками. – Где?

– В моем кабинете, на первом этаже. На столике у камина, – радушно пояснил лекарь.

– Тогда мы вас покидаем, – эльф подошел к ширме и нагло заглянул в операционную зону. – Как вы? Справитесь без нас?

– Без вашей болтовни? – фыркнул тролль. – Еще быстрее. Можете не возвращаться сюда до завтра. Оборотень всё равно проспит до обеда. Кажется, я немного переборщил со снотворным. А может и нет… Но он всё равно будет спать всю ночь.

– Идем, Меди, тебя ждет успокоительное, – Рэдариэл элегантно положил ладонь девушки себе на руку. Она продолжала неестественно хихикать.

– А Церус? – Медея прикрыла улыбающийся рот и нерешительно посмотрела на ширму.

– Я оставил Церуса в надежных руках.

– Уверенны? – у неё появились нехорошие подозрения относительно мастерства лекаря.

– Он точно будет жить. А шрамы… Церуса они только украсят.

Медея потянулась и сладко зевнула. Открыла глаза. Где это она? Удивленно села. Красивый кабинет. Стол, заваленный бумагами, шкаф, наполненный книгами и свитками. Много комнатных растений. Потянулась к красному цветку, что расправил узкие лепестки совсем рядом с диваном. Хотела понюхать. Стоп! Рэдариэл говорил, что он ядовитый.

– Орнея бархатный сон, – Медея вспомнила название нежного убийцы.

– Всего один глубокий вдох и ты уснешь на пару дней. А если съешь его корень, то сон станет вечным, – объяснил эльф, перед тем как она отключилась.

Неужели всё-таки понюхала коварный цветок? Взгляд девушки остановился на чайном столике у дивана. Он заботливо застелен тонкой кружевной салфеточкой. На ней хрустальный графин, наполовину заполненный рубиновой жидкостью и пара широких бокалов.

– Успокоительное, – вспомнила Медея.

Эльфийская настойка, бездна её забери! И как так можно? Взять и подсунуть вместо лекарства, крепкий алкоголь? А ещё врачеватель называется. А принц? Тоже хорош. Может они действовали в паре? Заговор? Ох уж эти коварные эльфы…

Рэдариэл убеждал что для успокоения нервной системы нужно выпить хотя бы пару бокалов. Хотя бы… И теперь она вспоминает прошедшую ночь с трудом. Хорошо хоть не мучается похмельем, настойка-то эльфийская, высший сорт.

Видимо Рэдариэл тоже был встревожен, потому что пили они вместе. Громко чокались и даже говорили тосты. Закусывали конфетами. Меди удивленно посмотрела на вазочку что стояла на полу и была заполнена разноцветными фантиками. Все цветные обертки не поместились в ней и теперь валялись по комнате то тут, то там.

Принц ради шутки переместил конфеты из какой-то местной кондитерской. Целую гору. Клялся, что утром сходит туда и за все расплатится. Потом переместил большое блюдо с пирожными и торт. Пустая тарелка с шоколадными крошками и мазками белого крема стаяла на рабочем столе тролля. Испачканные вилки и бумажные формочки от кексов кто-то аккуратно сложил в большой горшок с фикусом. Выглядело это как укор их прожорливости.

Ещё ночью было мороженное и шипучий ванильный лимонад. Это переместили уже из столицы. Очень вкусное было мороженное, клубничное и лимонное. Медея облизнула губы и почувствовала вкус, оставшийся от десерта. И как она не лопнула от такого количества сладких лакомств?

Всё время что пили и ели, они говорили.

Оказывается, у всех растении что были расставлены по кабинету лекаря, были свои уникальные свойства. Тролль, видно, разводил их неспроста, готовил из них компоненты для лечения. Вот и этот цветок – Орнея, он был основным ингредиентом снотворного, которое усыпило Церуса. Убойная штука.

Сначала вполне серьезный разговор, перетек в легкий флирт. Горечь от пережитого, под воздействием алкоголя и обаяния эльфа, отступило. Меди забыла о двойном предательстве, и своих потерях. Девушка словно вернулась в беззаботное девичество. Вот также, она частенько хихикала на балах со своими кавалерами. Обменивалась многозначительными шутками с поклонниками. Подразнивала, завлекала, покоряла. Этим искусством владела в совершенстве. Сколько на её жизненной дорожке осталось разбитых сердец.

Эльф тоже был мастак. Флиртовать умел и любил. Столько комплиментов ей отпустил! Так её глаза не расхваливал ещё ни один мужчина. А руки? Редариэл убедил её что её руки самые красивые на всем свете. И она поверила. Должно быть чары какие-то…

Потом он говорил о её тонкой талии и даже похвалил высокую груд.

– Волнующая… – томно вздыхал принц и закатывал глаза.

И подарил ей платье. Несколько. Вон они, ворохом лежат на кресле. А на ней то, что больше понравилось. Красное расшитое речным жемчугом. Кто бы сомневался. Пьяная Медея выбрала именно это, самое яркое.

Подумать только, в ужасе прижала руки к шекам Медея, они устроили тут примерочную женского магазина. Безобразие. Как неприлично. А тогда было очень весело…

Эльф щелкал пальцами и Медея преображалась. На ней оказывалось новое платье. Полностью зашнурованное и застегнутое. И туфли, и чулки, и даже… Да, да, Меди чувствовала на теле другие панталоны.

– Не это, – капризно куксилась Меди, глядя в неизвестно откуда взявшиеся зеркала. Притворялась что не понравилось, хотя все платья были восхитительны.

Принц снова щелкал, платье менялось на новое, а то, что не одобрили, укладывалось на кресло.

– Вдруг вы передумаете, – смеялся эльф. Было так весело…

Когда выбор был сделан, они танцевали.

– О небеса, – хлопнув себя по лбу, Медея откинулась на спинку дивана. Они ещё и танцевали.

Прекрасные… нет, ужасные воспоминания, постепенно возвращались в трезвевшую голову Медеи. Как можно было? Танцевать с эльфом, когда наверху тролль-врачеватель боролся за спасение оборотня? И пусть Церусу ничего не угрожало. Не хорошо…

Кружась в вальсе… А кстати, откуда звучала музыка? Кажется, из той огромной раковины, что стоит на шкафу. Ну да, эльфийская ворожба…

Кружась в вальсе, принц жаловался. Бедный Рэдариэл так тяжело пережил потерю своей красоты. Оказалось, что на восстановление прежней внешности он потратил энергию бытия. Теперь отведенная ему природой жизнь, станет на несколько лет короче. Он умрет не через сколько-то там сотен лет, а на десяток годиков раньше. Ох бедняжка! Меди старательно сочувствовала. Получалось плохо. Она постоянно срывалась на смех.

А потом её стали убеждать, что эльфам после такого шока нужна моральная компенсация. Всего один поцелуй. И поскольку спасал эльф Медею (хоть и не спас), компенсировать должна она. Всего один поцелуй. Она же когда-то мечтала поцеловать эльфа. Откуда он узнал? А это она сама выболтала. Рассказала, что сидя в чайной комнате, вдали от нянек и мамаш, они с подружками частенько фантазировали на тему: я и эльф. Ведь ими было прочитано столько романов, описывавших такие отношения. Все девушки в её окружении сходили с ума от остроухих красавчиков.

Всего один поцелуй…

– А-а-а, – простонала Меди когда перед глазами появилась картинка губ принца. – О нет! – они целовались. – Не-е-ет… – как стыдно! Меди яростно потерла покрасневшие щеки.

И как теперь она посмотрит в глаза Церусу? Охо-хо-хо. Горе горькое. Нужно всё ему рассказать. Покаяться. Немедленно. Объяснить это недоразумение. Ведь ничего такого не случилось? Просто непривычно крепкий алкоголь и этот флирт, зашедший слишком далеко. Ну должен же Церус войти в положение? Такое можно понять, с кем не бывает? Будь на её месте Церус…

Медея представила на месте Рэдариэла Церуса, а вместо себя остроухую… и непроизвольно зарычала. Какая-то эльфийка целует её оборотня? Да Медея вырвала бы ей все волосы. Им. И двуликому тоже. А нечего… Стоп!

Мозг переварил полученную информацию и выдал правильное решение.

– «Нужно молчать! – Медея рукой крепко зажала себе рот. – Во что бы-то ни стало, молчать. Никому не слова. Ну разве что…Бёрк», – ведь Меди обычная девушка. Не могла совсем смолчать. Как жить, не обсудив с подругой, такое?!

Бёрк поймёт. Она то без лишней скромности рассказала Меди о своих бальных приключениях. Потом правда долго рыдала и вытирала сопли подолом её платья. Вспоминала своего неверного Гелиодора, переживала его мнимую измену. Как же хорошо, что они снова вместе.

Меди вздохнула, вспомнив парочку и их малыша. А ведь после, Гел узнал про эльфа. И теперь у оборотня была стойкая предвзятость к остроухим. Как двуликий злился, глядя на кольцо Рэдариэла…

Обдумывая этот момент, Медея вдруг заподозрила в действиях эльфа подвох. Было что-то такое, в его взгляде… Желание отомстить? Оборотням? За то что увели из-под носа понравившуюся девушку? Очень даже может быть. Она смогла воочию наблюдать мстительность эльфийского принца. Мог и её соблазнить ради чувства собственного удовлетворения. Потешил оскорбленное самолюбие. Доказал, что может добраться до оборотницы, если постарается.

Тут Меди стало немного обидно за себя. Ну да ладно, переживет. Не впервой её используют для подобного. Вейд так вообще спал с лучшей подругой.

А вот Церус не такой. Она поняла это когда увидела пробившую его грудь стрелу. Он готов был пожертвовать ради неё жизнью. А она… целовалась с эльфом. С коварным искусителем. Предубежденность к остроухим теперь поселилась и в её душе.

– Никогда больше… – пообещала себе девушка и кивнула. Сочетание: эльф и эльфийская настойка, навсегда вычеркнуто из её жизни. – И нужно молчать, – прикусила губу. – И загладить перед Церусом свою вину. —Точно. Но как? – Задумалась, сведя брови. – Может приговорить ему что-то вкусненькое? Конечно! После такой ночки, он наверняка голоден как зверь. Итак! Где тут кухня?

Кухня, как и положено, нашлась в задней части дома. Небольшая и суперчистая. Вся выкрашена в белый цвет и ничего лишнего. Даже занавесок на окнах нет. Меди она показалась слишком голой, но для лечебницы очень подходила.

За столом обнаружился сонный тролль-врачеватель. Видно, бедняга только что проснулся, потому, заваривая себе чай, постоянно зевал и клевал носом. Кончик его ночного колпака, съехавшего набекрень, окуналась

– Доброе утро! – поприветствовала Медея.

Интересно тролль слышал, как они с Рэдариэлом буйствовали ночью в его кабинете?

– Доброе, – кивнул лекарь и подув, отхлебнул из кружки. Мокрая кисточка плюхнулась на плечо и оставила на ночной сорочке чайную кляксу.

– Как Церус? Как его состояние?

– Прекрасно, – зевая во весь рот, ответил лекарь. – Еще спит.

– Замечательно. А как вы? Должно быть, всю ночь не смыкали глаз, – посочувствовала Меди.

– Я? С чего это? – удивился Свид Родок.

– Сидели у кровати пациента, следи за его состоянием, – неуверенно предположила Медея.

–Зачем? Он силен как…как…как оборотень! Что с ним станется? – беззаботно хмыкнул тролль и громко хлебнул чай. – Я уснул сном младенца, сразу как только закончил операцию. Всё эта музыка.

– Какая? – насторожилась Меди.

– Та, что играла внизу. Должно быть эльф сотворил её для вашего умиротворения? – хвост тролль вопросительно вздернулся.

– Да-а-а, – задумчиво кивнула Меди.

Что-что, а умиротворить её бдительность, у эльфа вышло превосходно. Волшебник, бездна его забери.

– Да! – уже уверенно кивнула девушка. – Специально сотворил мелодию чтоб я уснула, а сам ушел, – махнула рукой показывая направление. Получалось куда-то вверх.

– Видно воспользовался порталом, – догадался тролль. – Дверь-то заперта.

Дверь заперла Медея, после того как эльф на прощание игриво чмокнул её в щёку. Но про это Меди будет молчать как могильный камень. В подтверждение этой мысли, незаметно прикусила себе язык.

– Пойду, посмотрю пациента и приберу лекарню. Ох и беспорядок там теперь. Крови-и-ищи. А у моей служанки, как назло, сегодня выходной, – тролль допил свой чай и поставил кружку на стол. – А вы можете пока позавтракать, – указал на закрытые шкафчики и плиту.

– Может вам помочь с уборкой?

– Нет! В операционной я справлюсь сам. Не терплю, когда инструменты трогают посторонние.

В дверь, что вела во двор лечебницы, постучали.

– Доставка продуктов. Как вовремя. Стоило только заговорить о завтраке. Заберете? – обратился к Медее.

– Я?

Меди оглядела свое бальное платье. Как-то неудобно выходить к посетителям в этом. Слишком яркий цвет для утреннего часа, слишком пышный фасон и…декольте. Корсаж платья был таким низким, что груди неприлично выпирали. Белые окружности притягивали взгляд даже пожилого тролля-врачевателя.

– Да, вы. И приготовьте своему суженому завтрак. Много, много еды. Что-то легкоусвояемое, белковое и питательное, – беззаботно посвистывая, лекарь пошел к лестнице.

В дверь постучали более настойчиво.

– Иду, – крикнула Меди и попыталась подтянуть корсаж повыше. Бесполезно, это платье создано соблазнять. – Иди уже, – приказала себе и смело открыла дверь.

– Тролль, – хихикнула увидев доставщика.

– Так точно мисс, – кивнул серьезный парень в надвинутой на глаза кепке. Огромной словно зонт, с рисунком в крупный, красный квадрат.

Доставщик совсем юный, ещё мальчишка, на голову ниже Медеи. Как раз такого роста, чтоб не нагибаясь смотреть на её грудь. Что он и делал.

– А вы..? – попыталась отвлечь его Медея.

– Доставка с молочной фермы мисс, – не отрываясь от выреза платья, тролль протянул ей корзинку заполненную свертками пергамента и бутылями с молоком.

– А вы родичи? С доктором? – Меди с интересом разглядывала пятнистые уши трольчонка. Расцветка точь-в-точь как у Свида Родока.

– Одна ветвь мисс, – гордо кивнул парень. – В городе Встреч все тролли родичи, мисс. В больше или меньшей степени, мисс. Мы с Родоками пятиюродные будем. Вот. Ещё вопросы, мисс? – он учтиво приподнял кепку. А глаза так и продолжили разглядывать низкий корсаж.

– Пожалуй достаточно, – рассмеялась Медея и сделала перед доставщиком элегантный реверанс.

Декольте опустилось вместе с хозяйкой, и парнишка смог увидеть его в полной красе. От этого его маленькие глаза округлились, а хвост нервно встрепенулся.

– Доброго дня, мисс, – завороженно прошептал тролль, но дверь перед его носом уже закрылась.

– Итак, что мы имеем? – Меди деловито выложила продукты на стол. – Творог, сметана, молоко, сыр. М-м-м, – почесала голову. – Блины? Или творожные лепешки с сыром? Тогда мне понадобится мука.

Девушка сдернула с крючка кухонный фартук и предусмотрительно прикрыла им своё бальное платье. Решила сохранить его, не испачкав во время готовки. После, подать Церусу эту волнующую красоту, как основной ингредиент завтрака.

В дверь снова постучали.

– Иду, – поправила высокий, по самое горло фартук. Так-то лучше. А то у всех юных доставщиков города Встреч, будет навязчивая фантазия. Оборотница в красном. Фи!

На пороге стоял тролль. Другой, ещё меньше первого.

– Доставка из булочной, мисс, – он с интересом уставился на ее грудь и лицо парня сразу скисло.

Взгляд трольчонка наткнула на желтые лютики, густо украшавшие ткань. У фартучка была сочная, весенняя расцветка. Меди удивленно хмыкнула, неужели доставщики уже успели обсудить её декольте? Какие шустрые.

– Хлеб? – одернула мальчишку Медея.

– Да, мисс. Хлеб, мисс, – вяло почесал ухо парень и протянул ей корзину. – Также кукурузный батон и три маковых кренделя, мисс, – пояснил, заглянув в свою записную книжку.

– Я что-то должна? – Медея вопросительно посмотрела на трольчонка топтавшегося на пороге. Он точно хотел что-то спросить.

– Э-э-э нет, мисс. Только…

– Что? – лукаво приподняла бровь девушка.

– Правда ли, мисс, что тут проходит лечения оборотень? Мисс? – смущённо поинтересовался парень.

Сколько ему? Меди совсем не разбиралась в троллях, но должно быть, что-то около тринадцати.

– Да, оборотень здесь, – Медея улыбнулась, глядя в глазенки трольчонка, загоревшиеся восторгом. – Он идет на поправку, так что можешь не волноваться за него, – она осмелилась дружески похлопать доставщика по плечу. Он явно благоволил к двуликим. – Теперь всё?

– Ещё, мисс… Когда можно увидеть этого мистера? – скромно спрятав руки за спину, тролль пытливо посмотрел на девушку. – Никогда не видел этот вид, мисс. Страшно хочется посмотреть.

Медея глядя на заинтересованного парня, не удержалась и рассмеялась. Какой он забавный и эта широкая кепка. У этого мальчика квадрат на рисунке был синим. Должно быть тут у троллей такая мода. Нужно будет купить нечто подобное и Варди. Порадовать торговца необычной обновкой.

– Думаю он будет прогуливаться по улицам ближе к полудню. А после обеда обязательно осмотрит железный мост.

– Спасибо, мисс! – радостно воскликнул парень и спрыгнул с порога. – Удачного дня, мисс!

– Удача мне понадобится, – замешивая тесто бормотала Медея. – Я сто лет не пекла блины.

В это время на плите закипела кастрюля с мясом. В холодном шкафу девушка отыскала тушку курицы и решила, что самым легкоусвояемым блюдом станет наваристый бульон. А блинчики пойдут в виде десерта.

В дверь настойчиво забарабанили.

– Кто ещё? – вытирая руки, пошла открывать Медея.

– Доставка, – сообщил тролль.

На этот раз это был не мальчишка, а мужчина в самом рассвете лет. Крупный и с приличным пузцом, замаскированным жилеткой. У Варди к лету отрос такой же. Наверное, у всех троллей жирок

– Я поняла что доставка, – хмыкнуло Меди. – Что доставляете вы?

– Мясо, мисс, – её внимательно рассматривали. – Отборнейшее мясо с собственной фермы.

Нет, тролль глядел не на её грудь, он смотрел в лицо, в глаза, на её уши. Неужели узнал в ней оборотня?

– Тут отбивные, свиные рульки, бекон. Ещё два десятка яиц. Надеюсь, этого будет достаточно, – пробормотал тролль. Говорил словно сам с собой, прикидывал, сколько может слопать оборотень.

– Благодарю, – Медея торопливо выхватила протянутую корзинку и закрыла двери. – Эти тролли кажется начинают мне надоедать.

Хлеб, что принес мальчик, пах божественно. Она не удержалась и пока жарила блинчики, отгрызла бок у румяного каравая.

– Доставка, – снова стучали в дверь. На этот раз доставщику принадлежал весёлый женский голос.

– Даже не могу предположить, что ещё можно заказать с утра пораньше?

– Зелень, мисс, – радостно улыбалась пышная троллька. —Всего час, как собрана с огорода, мисс.

– Благодарю, – корзина полная всяческих овощей и корнеплодов была тяжелее прочих. Девушка не удержала и плюхнула её на пол. Как доставщица дотащила её сюда?

– Скорейшего выздоровления вещему парню, мисс. Всегда будем рады видеть двуликих у нас в лавке, мисс, – улыбнулась трольчиха и деловито помахав ей рукой, сошла с порога.

– А новости тут быстро разлетаются, как я посмотрю, – волоча к раковине корзину, кряхтела Меди. – Что за языки у этих троллей? Больше видно нечего обсудить, кроме парочки несчастной оборотней.

– Ну почему же, ещё говорят о вчерашнем пожаре и эльфийском принце что ходит туда сюда, с берега на берег, – радушно пояснил старенький тролль стоявши в дверях.

Меди не закрыла двери после ухода трольки и новый доставщик услышал её сетования.

– Вот как? – выпрямилась Медея и смущённо отерла о фартук руки. – Вы не подумайте… просто столько внимания к нашим персонам…

– Понимаю, – улыбнулся тролль и пригладил роскошные седые усы. – Оборотни тут редкость. Уникальный случай, – приподнял в знак почтения свою огромную кепку. Квадраты на ней били зелёными. – Доставил вам, мисс, и вашему парню свежайшее пиво.

– Пиво? – лицо Медеи удивленно вытянулось. Вот уж чего не ожидала с утра пораньше.

– Самый лучший напиток в такую жары, – расплылся в улыбке седой дедуля. Он видно уже продегустировавший свой товар. – Слегка пьянит и так освежает! – тролль по-свойски прошёл на кухню и поставил на стол большой глиняный кувшин. – Моё почтение, мисс, – приподнял кепку старичок и удалился.

Медея поспешила закрыть за ним двери. Вдруг еще кто-то явится и станет расхаживать тут, мешаясь под ногами.

– Кажется я начинаю привыкать к доставке, —Меди посмотрев на запотевший кувшин с пышной пенной шапкой. – Интересно, можно организовать нечто подобное в пограничной крепости?

В дверь, к которой она прижималась спиной постучали.

– Рыба. Свежайшая рыба, – горлопанил низкий голос.

– Придётся ещё и рыбу жарить, – удрученно вздохнула девушка. – Ненавижу жарит рыбу. Как отменить доставку?

Глава 20

Бульон пах божественно. Укроп, свежий лук, морковь, немного перчика, вот весь секрет оздоровительного блюда. Куриный бульон предназначался на первое, на второе – картофельное пюре, заправленное свежайшим сливочным маслом и такому гарниру полагалось много мяса. Медея настряпала целую гору. Отбивные, жаркое, рулька, а в качестве соуса густая подлива на шкварках. Еще была рыба. Её принесли много, разной.

Медея помнила, что прислуга тролля не прийдет сегодня, и чтобы ничего не пропало, продукты следовало приготовить и съесть. Пришлось жарить этих зеркальных карпов и щуку тоже. Хорошо, что всё было выпотрошено и почищено, кухарке оставалось только вывалять в муке и опустить в кипящее масло.

Рыбка аппетитно золотилась на блюде поджаристыми боками. То что нужно, выздоравливающему оборотню. Меди гордо поправила тарелки, расставленные на столе. Получился не завтрак, а целый пир. Только вот где они будут с ним расправляться? Хватит Церусу сил спустится вниз, или нужно отнести всё это изобилие наверх? В лечебницу? Как-то нехорошо, кушать в операционной зале.

Пожалуй, нужно пойти и уточнить. Меди с радостью развязала фартук. Перед зеркалом в прихожей поправила причёску, платье. Щеки от жара печки раскраснелись, кожа покрылась испариной. Ну и что? Так она выглядела ещё соблазнительней. Такая загнанная танцами девица. Меди хихикнула, но вспомнив ночные па, погрустнела. Совесть грызла её не переставая. Пришло время загладить вину. Гордо вскинув голову, пошла вверх по лестнице.

Церус лежал на той же кушетке, где ночью над ним колдовал тролль. Обнаженный. Остатки одежды срезали и выбросили как рассадник инфекции. Теперь огромное тело прикрывала лишь простынка, сползшая с груди в область паха. Он так красив. Меди остановилась в дверном проеме и залюбовалась совершенным телом своего хищника. Безупречен. Такой тихий сейчас, спокойный. Душу затопило нежностью. Её мужчина.

От вчерашних ран остались не совсем еще пропавшие отметины. Только другой оттенок кожи выдавал пережитые увечья.

– Церус? Как ты, милый? – он дремал, смежив веки.

От её голоса встрепенулся и приподнялся на локтях. Бледный, осунувшийся, с темными мешками под глазами. Бедняжка. Такой невозможно родной и милый.

– Мой спасите, – Медея подошла к кушетке и ласково провела по спутанным волосам двуликого. – Моя любовь, – поцеловала лоб.

– Медея, – прошептал с придыханием. – Ты восхитительна!

– Правда? – невинно похлопав ресницами, спросила девушка. Будто только что сама не любовалась на затянутую в красный бархат фигуру. Платье безумно ей шло.

– Очень, очень хороша! Ты…даже не могу подобрать слов. Как Луна, как солнышко, как цветущий водяной мак.

– Продолжай, – нежно промурлыкала и повела плечами. Белые полушария качнулись в глубоком декольте, завораживая оборотня.

– Мой мё-ё-ёд, – в голосе двуликого появились рычащие нотки, а глаза подёрнулись золотистой дымкой.

– Нравится платье?

– Это платье только подчеркивает твоё совершенство. Кстати, – во взгляде Церуса появилась настороженность. Он принюхался. – Откуда оно?

– А, – беззаботно отмахнулась Меди и провела пальчиком по его губам.

– Откуда? – настороженности стало больше.

– Эльф подарил, взамен сгоревшей одежды, – Медея ласково огладила щеки Церуса.

Кожа на них была молодой, розоватой, что сильно молодило зрелого оборотня. Розовый словно младенец. Хорошо, что не осталось шрамов. И на груди только ярко красная полоска. Длинная. Да тролль просто разворотил ему грудную клетку. Как Церус выжил после такого? Не удержалась наклонилась и поцеловала отметину. Ничего к вечеру от неё не останется и следа. Только ужасные воспоминания.

– Эльф подарил тебе платье? – оборотню явно не понравился такой поворот событий. – А я думаю, почему ты вся пропахла им?

– Пахнет? Правда? – испуганно спросила Меди и подняв руку понюхала рукав.

А ведь она старательно умылась, почистила зубы. И жарила рыбу! Разве после такого, на ней мог ещё различаться запах Рэдариэла?

– Ужасно! Ужасно пахнет эльфом. Нужно это исправить, – взволнованно забормотал Церус.

– Как? – не поняла

– Нужно сейчас же его снять. Иди сюда, – ловко поймав её за талию, Церус стянул с плеча девушки правый рукав и жарко поцеловал точеное плечико. – Люблю! Говорил уже?

– Кажется, да, – хихикая она пыталась отбиться от наглых рук.

– А сегодня? – стянул левый рукав и корсет сполз ещё ниже. В декольте стали видны тёмные ореолы сосков.

– Сегодня ещё нет, – и откинула голову назад, позволяя целовать шею.

Поцелуи становились все жарче, спускались всё ниже. А оборотень не так уж и обессилен. Вон какой прыткий. А наглые руки уже забрались под ткань.

– Люблю! – добрался до груди и нежно куснул белую кожу.

– И я! Я люблю тебя. – Меди обхватила его за плечи и с нежностью провела ладонями вниз. – По настоящему люблю. Думала, что знаю каково это… любить. Оказалось нет. Представляешь, я только вчера поняла как это чувствуется, когда по настоящему, – девушка завороженно потянулась к губам оборотня. – Люблю ТЕБЯ!

– Я польщён, – Церус радостно улыбнулся и забыв о декольте, прильнул к губам девушки.

Его поцелуй он… Потрясающий! Сразу вскипает кровь и выгорают остатки сожалений.

Сожалений что целовалась ночью с эльфом. Хорошо, что согласилась на уговоры, хорошо, что Рэдариэл соблазнил коснуться его губ. Хорошо, что предательский поцелуй был.

Поцелуи мужа – это так давно. Там больше имелось волнение, юношеская неуверенность. Они забылись, не с чем было сравнивать. А вот эльф. Теперь Медея понимала, что запретный поцелуй был мертвым. Не вызывавшим никаких эмоций, не оставивший после себя ничего кроме сожаления. Ни-че-го. А губы Церуса… Прильнув к ним Меди смогла в полной мере оценить силу притяжения своего оборотня. Куда там эльфийскому принцу, Рэдариэл не мог соперничать с Церусом даже со всем своим волшебством. Без вариантов. Никто не мог. Ни один мужчина на свете. Только Церус. Только её любовь.

– Я хорош? – двуликий с трудом оторвался от губ девушки и тяжело дыша заглянул ей в глаза.

Ах он зубастый гордец. Значит любит похвалу? Как она раньше не заметила?

– Великолепный, – Медея лизнула пухлые губы двуликого и игриво куснула. – Мой зверь.

– Тут ты права.

Медею резко крутанули и вот уже оборотень нависает над ней. А красный подол платья неприлично задран к талии. Руки двуликого жадно оглаживают чулки, подвязки. Кружева панталончиков…

– Цер, – простонала стараясь оторваться от его губ. – Нет. Не здесь, – а сама не менее нагло ощупывает его мускулистую спину, упругую задницу.

– Верно, верно, – заверил голос тролля из-за ширмы. – Медицинская кушетка не подходящее место для зачатия потомства. Вам нужно поискать что-то поудобней.

Меди покраснела от стыда. Её щеки стали одного оттенка с платьем. Почти в тон ему.

– Какая срамота, – Медея с силой оттолкнула оборотня-совратителя и вскочив стала поправлять платье.

– Оно очень тебе идёт, – заверил Церус, старательно помогая поправить подол. Не удержался и ущипнул за попку.

– Прекрати, – строго шикнула Меди и оттолкнула слишком рьяного помощника.

– Кстати о зачатии, – Церус вальяжно обмотал простынь вокруг бедер и отодвинул ширму. – Доктор Родок, не могли бы вы проверить мою пару на кристалле душ?

– О! – радостно потер руки тролль. Он переоделся, сменив спальный колпак на вполне себе приличный костюм. – Интересно, интересно. Вот что подозреваете? Возможно, возможно, с вашим-то рвением, – тролль стал копаться в своем шкафу. – У меня есть эта штука. Редко пользуюсь, но…

– Что это? – настороженно спросила Медея. – Что ещё за кристалл душ? – может Церус решил проверить её на факт измены? Насколько чиста её лживая душонка.

– Сейчас узнаешь, – Церус притянул её к себе и поцеловал. – У меня есть некоторые подозрения… относительно тебя. Но что гадать? Сейчас узнаем точно.

Волосы на затылке Медеи встали дыбом от страха. Он точно что-то подозревает. Что делать? Бежать? Спасаться бегством? Пока правда не выплыла наружу и двуликий не обозлился. Что он предпримет в качестве наказания? Что там у них оборотней полагается за измену? За один маленький поцелуйчик. Может быть, задерет ей подол и как следует отшлёпает? Вполне возможно… Не самый плохой вариант. Не смертельный.

– Вот! – радостно воскликнул тролль и поднял вверх руку со светлым камешком. – Сейчас, – он подошел к Меди и протянул ей свою находку. – Держите.

– Это обязательно? – Медея опасливо сжала ладони и спрятала руки за спину. – Что-то мне не хочется брать эту штуку. Эти камни… от одного известного камешка, в моей жизни приключилась куча бед, – да, после знакомства с цветком Каройдомуса, её жизнь свалилась в пропасть.

– Не волнуйтесь он полностью безопасен, – заверил тролль и для пущей убедительности взяв со столика белую салфетку, плеснул на неё прозрачной жидкости из колбы. В комнате запахло спиртом. Лекарь деловито обтёр камень вонючим раствором. – Вот, держите, – подал девушке загадочный артефакт.

– Меди, это не опасно, – Церус выпростал её руку из-за спины.

– Просто подержите, – ей в ладонь настойчиво сунули прозрачный камень.

– Сожми в кулаке.

Сдалась и сделала как велели. Церус убрал от неё свои руки и отошел на один шаг.

– «Вот сейчас всё и откроется», – с ужасом подумала девушка.

Сквозь её пальцы засветился насыщенный красный свет. Подстать наряду и алым от стыда щекам.

– Всё верно, – кивнул тролль. – В этом теле две души.

– Как так? – удивилась девушка. Это что была проверка на двуликость? На наличие второй ипостаси? Глупость. Она и так знала что оборотень. Тогда зачем? Проверка на враньё? Она двоедушная врушка. Да?

– Позвольте поздравить, – улыбаясь тролль пожал Церусу руку. – Очень рад. Очень.

– «Нет, с гуляшей парой так не поздравляют, значит убедились что я оборотень», – облегчённо выдохнула Медея. Но хотелось точности.

– Благодарю, – Цер лыбился во весь волчий оскал.

– Церус, – бровь Меди угрожающе приподнялась. Она тоже желала знать, с чем его поздравили. —Что. Это. Значит? – сунула под нос двуликому сжатый, светящийся кулак. Выглядело угрожающе.

– Не буду вам мешать, – тролль поднял вверх руки и тактично поспешил к выходу. – Жду за обеденным столом. Камень можете оставить тут, на столике, – и только хвост мелькнул, скрывшись на лестнице.

– Цер-р-р? – глаза Медеи зло пожелтели, зрачок сузился. – Говори. Что это за штука?

– Камень душ.

– И?

– Его используют врачеватели, прикладывают к телу, когда сомневаются есть ли в нем ещё жизнь. Так бывает, когда кто-то серьёзно ранен или ещё что. Но…

– Но?

– Есть кое-что ещё. Побочный эффект.

– Какой?

– Когда душа в теле, камень розовеет, а если он красный, то… Любимая, – Церус медленно опустился перед ней на колени и глядя в глаза прошептал. —В твоем теле две души.

– Я оборотень, – понимающе кивнула Медея. – Знаю.

– Две души, – покачал головой Церус. – Не о сущностях сейчас речь, не о

Ребенок!!! Медея жадно набросилась на рыбу. Можно было догадаться еще когда жарила её. Только во время беременности, при виде рыбы у неё обильно выделялась слюна. А вовремя сегодняшней готовки… она с трудом сдержалась чтоб не слопать щуку еще сырой.

– Ты счастлива? – Церус смотрел на её обжорства с лукавой улыбкой.

– М-м-м, очень! – с набитым ртом ответила девушка. – Я мечтала об этом.

– Так любишь рыбу? – ну конечно он шутил. Поддевал, прекрасно понимая, что счастлива, думая о их ребёнке.

– Очень. Спасибо! – блеснула на него своими восхитительными, медовыми глазами.

– Пожалуйста, – благодарность принял с гордым видом. – Без меня бы ничего не вышло.

– Да, могу подтвердить это как специалист в медицине. Зачатие у оборотней возможно только при наличии самца и самки этого вида. – кивнул тролль, уминавший картофельное пюре с отбивными. – А откуда вы раздобыли столько продуктов?

Они втроем сидели за обильно заставлены столом и с аппетитом завтракали.

– Так доставка… – растерянно посмотрела на него Медея. – Всё принесли ваши родичи. Доставка.

– Надо же, – восхитился лекарь. – А мне обычно приносят только молоко и хлеб.

– Странно, продукты приносили всё утро. И рыбу и фрукты и торт, – Медея посмотрела на шоколадный шедевр стоявший на подоконнике. К горлу подкатила кислота. Кажется теперь у неё аллергия на десерты.

– Должно быть это всё из любопытства, – догадался тролль. – У нас тут новости расходятся быстро.

– Я уже догадалась, – вздохнула Медея. Каждый доставщик пялился на неё, как на редкого зверька.

– Мои соседи всегда на стороже, – словно извиняясь рассказывал Свид Родок. – Чуть малейший шум, сразу выглядывают из окон. Вас вчера тоже рассмотрели. Но что поделать, в наших краях вы редкость. Ещё и пара.

– Мы и в своих краях собираем толпы зевак, – усмехнулся Церус. – Стоит только заехать в городок на отшибе, как народ сбегается посмотреть.

– Правда? – удивилась Медея. – Я думала оборотни диковинка только тут.

– В теперешние времена двуликие редкость. Особенно самки. Потому мы и ехали мимо городов. Лишнее внимание, часто тяготит. Но бывают и плюсы, как сегодня, – Церус поддел жирную отбивную и откусил большой кусок.

В дверь громко постучали. Теперь в главную, ту, что вела на улицу.

– Опять доставка? – растерялась Медея. Она думала поток троллей наконец-то иссяк.

– Нет, скорее кто-то из страждущих. Сидите я открою сам, – кряхтя врачеватель выбрался из-за стола. – Возможно на перевязку или наложить швы.

Это был Рэдариэл. Красивый, свежий и безупречно одетый. Как всегда. Кислота к горлу Медеи подступила новой волной. Похоже у неё развилась непереносимость тортов и эльфов. Хотя возможно это токсикоз.

– «Изменоксикоз», – едко уточнила совесть.

– Здравствуйте, друзья мои. Рад вас видеть, – слишком радостно поприветствовал собравшихся эльф. – Как ваше здоровье? – обратился к Церусу.

– «Узнай он, чем мы с тобой занимались ночью, пришлось бы волноваться о твоём здоровье», – иронично решила Меди.

– Отлично, – не особо приветливо ответил оборотень. Будто чувствовал в эльфе коварный подвох. – А как вы?

– Замечательно! Прекрасное день. Позвольте присоединится к вашей трапезе? Всё утро посвятил делам насущным, некогда было и позавтракать. – сетовал эльф.

– «Бедняжка. Ах как тебя жаль», – сморщила нос Меди. И в этот момент почувствовала, как по её голой спине пробежались пальцы проходившего мимо принца.

Сделал это украдкой, чтоб никто не увидел. Вот наглец. Явно любит риск.

– «Надеюсь ты подавишься», – с жаром пожелала ему девушка и с особой жестокостью набросилась на кусок рыбы.

– Присоединяйтесь. Медея столько всего наготовила, нам самим не съесть, – тролль радушно поставил перед принцем тарелку и положил приборы. – Только у нас все по простому.

– Обожаю когда так, по-домашнему, – улыбнулся принц. – А о кулинарных способностях Медеи наслышан. Даже пробовал в Жар-городе. Она всегда на высоте.

– «Вот негодяй-негодяем, а какой обаятельный, – вздохнула Медея, – Невозможно долго злится на него», – и улыбнулась в ответ на комплимент.

– А у меня для вас хорошие новости, – эльф поймал её взгляд и улыбнулся шире.

– У нас для вас тоже. Меди беременна. У нас будет ребенок, – опередил с новостями оборотень.

– Да?! – во взгляде эльфа промелькнуло столько всего.

Горечь, тоска, сожаление, разочарование и даже отчаянье. Эльф тяжко вздохнул и пустил вилку. Видно, от такой новости у него пропал аппетит. Но принц быстро опомнился. Лицо Рэдариэла посетило смирение. Словно эльф понял, что от судьбы не уйдешь и принял это. И искренне порадовался за двуликую пару.

– Поздравляю, – он крепко пожал Церусу руку. – Рад за тебя. Действительно рад, – он искоса взглянул на Меди, вздохнул и, кажется, потерял к ней всякий интерес. Так глядят на надоевшую игрушку.

– «Хвала небесам, – выдохнула Медея. – Какое счастье, что эльфов не интересуют дамы в положении. Иначе мог бы получится конфликт».

Даже если Церус не узнал бы о их интрижке, Медея сама, рано или поздно навешала бы остроухому оплеух.

– А что у вас? – поинтересовался Церус. Теперь он поглядывал на эльфа с чувством превосходства.

– Много всего, – аппетит вернулся к принцу и он принялся наполнять свою тарелку. – Во-первых: Медея, ваше наследство официально оформлено.

– Уже? – хором спросили двуликие.

– Да. Пришлось надавить на некоторые рычаги…но всё улажено, – отрезав кусок отбивной, Рэдариэл обмакнул его в подливу и положил в рот. Зажмурился от удовольствия.

Судя по хитрому лицу эльфа, без угроз и ворожбы это дело не обошлось.

– Во-вторых я решил вопрос с погребение вашего супруга.

– Как? – встрепенулась девушка.

– Переместил всё пожарище из особняка Фалин на пустырь у кладбища. Там и прах этой пары и остатки древесины. Клетки. Если решите когда-нибудь соорудить мемориал в честь известных нам событий…

– Нет, – отчеканила Медея.

– Тогда пусть всё так и остаётся. Довольно заметное напоминание человеческой глупости, скажу я вам, – эльф доел пюре и облизнув вилку, посмотрел на горку блинчиков. – А место во дворе особняка теперь свободно. Правда нужно заново отстроить конюшни и… что там у вас ещё было?

– Псарня, – задумчиво напомнила Медея и щедро пододвинула тарелку с блинами к Рэдариэлу.

– Точно, псарня, – свернув верхний блин в трубочку, принц обмакнул его в тарелку со сметаной. – Но я бы рекомендовал вам всё продать, – с набитым ртом, посоветовал Медее. – Пока предлагают хорошую цену.

– Что? Цену? – удивилась Меди. – На дом уже нашёлся покупатель?

– Да. Ваш особняк хочет купить мер города. Представляете? – принц доел блин и потянулся за новым. В это время тролль пододвинул ему чашку с чаем. – Человек занимает такой высокий пост и так легко поддается гипнозу, – жуя пробормотал себе под нос эльф и отхлебнул напиток.

Принц применил свои чары не просто так. Чтоб у Медеи

– Но я пока не собиралась его продавать, – возмутилась Медея. – Я вообще ещё не думала о этом.

– Так поторопитесь, думайте побыстрее, иначе упустите выгодное предложение. А других может не последовать.

Мер опомнится в течении пары дней. И тогда в его голове появятся вопросы. Зачем городу такая дорогая недвижимость? Почему он, мер, должен оплачивать её из своего кармана? И много других зачем и почему. Тогда принцу заново придётся тратить на человечка свою силу.

– Может и вправду продашь? – Церус ласково положил руку на ладонь Медее. – Зачем он тебе?

– Зачем? – удивленно уставилась на Церуса девушка. – Это мой дом! Мой. Дом.

– Мне казалось… – Церус выглядел обиженным. Его пальцы соскользнули с руки девушки. – Я надеялся что теперь для нас нет слов «мой» и «я». Есть только «мы». Разве нет? Для меня это так, – он внимательно посмотрел на Медею. – Не подумай, я сейчас не о деньгах говорю. Это вообще не вопрос. Твоё наследство и распоряжаться им должна только ты. Я говорю сейчас о доме. О нашем общем доме. Подумай, разве мы можем жить раздельно?

– Почему раздельно? – пустота оставшаяся после того как Церус убрал руку, напугала девушку. Она словно осталась без защиты. – Вместе. Только вместе. И мой дом, он и твой тоже.

– Но ты забываешь кое-что.

– О чем ты?

– Мы оборотни. Дом оборотней Широкие земли. А если быть точнее: сторожевые крепости.

После этих слов эльф перестал жевать и с уважением посмотрел на Церуса. Видимо этот двуликий занял первое место в его списке лучших оборотней.

– Мой дом там, в крепости Поющего неба, – пригладил волосы Церус. – Я так долго искал его, Меди. Может ты еще не понимаешь, но… стая, семья… Это очень важно.

– Я понимаю.

– И наш малыш, он не сможет жить среди людей.

– Почему?

– Эти предубеждения. Всё продолжалось слишком долго. И чтобы вернуть как было, нужно время.

– Да, Меди, – кивнул эльф. – О свободном общении между людьми и двуликими, ещё рановато говорить. И о вашей безопасности на том берегу… я бы опасался удара в спину. А ребёнок…

– Я не говорила что останусь жить в доме Фалин, – возмущенно воскликнула Меди.

То, что сейчас говорили ей мужчины, это походило на заговор. Её пытались убедить, что нужно немедленно всё бросить и бежать. Нет. Так поступают только трусы. Медея упрямо поджала губы.

– Тогда продай его. Всё продай, – глаза эльфа радостно загорелись.

– Возможно я так и сделаю, – выпятив подбородок ответила девушка. – Но сначала всё обдумаю. Может оставлю его как память о предках. Это ведь родовой дом моей семьи.

– Память остаётся в сердце, – философски заметил эльф. – А если тебе будет угодно, её можно перенести на бумагу. Написать родословную, мемуары, заказать гобелен с фамильным древом. А что дом? Если он надолго останется нежилым, быстро обветшает и погибнет. Дом без жителей- место без души. Зачем вам гнилая развалюха последи города? – Рэдариэлу очень не хотелось чтобы у девушки осталась привязка к этому месту.

– Мне нужно подумать. Осмотреться, – упрямилась девушка. – Там столько вещей моей семьи.

– О! Это отлично! – встрепенулся эльф. – Можете забрать это всё с собой, в сторожевую крепость. Тамошний интерьерчик сильно обветшал за последние столетья. Вот и будет вам память и польза заодно.

– Было бы неплохо, – Церус осторожно улыбнулся девушке. – В нашей башне и правда пустовато, не хватает всех этих штук, – оборотень показал на цветную подушечку.

– Я бы хотела поклеить в спальне обои, – поделилась с ним идеей Медея. Её мысли переключились на верхнюю комнату их башни. – Я видела в Жар-городе, такие светлые, в золотой цветочек.

– Обожаю золотые цветочки, – Церус нежно поцеловал её ладошку.

– И хочу портьеры, бежевые с кисточками, – стала мечтать девушка.

– Обожаю кисточки, – послушно кивал Церус.

– Только они дорогие, – вздохнула Медея. После нищеты обители проклятых, она еще не свыклась с мыслью о своем приличном состоянии.

– Деньги вообще не препятствие. Можешь тратить сколько пожелаешь. Я получил хорошую награду за победу над гоблинами.

– А можно обустроит отдельную комнату для Доти? – радостно спросила Медея.

– Можешь обустроить комнату даже её крысе. Как там его имя?

– Саймон, – поморщилась девушка, как не старалась, а крысу полюбить у неё не выходило. – Нет, думаю его место в подвале.

– Итак всё решено? – хлопнул в ладоши эльф. – Продаёте?

– Ну… – насупилась Медея.

– Мы решим это до завтра, – уверенно кивнул принцу Церус. – Обдумает неспеша, переспим с этой мыслью, – игриво щипнул Медею за бок. – А сегодня будем отдыхать. Прогуляемся. Хотя для начала нам, наверное, нужно освободить ваш дом, – обратился Церус к лекарю. – Мы уже сверх меры пользуемся вашим гостеприимством. Давайте мы оплатим лечение и вернемся к себе в гостиницу.

– Позвольте мне оплатить ваше лечение, – вмешался принц. Вы все-таки спасли мне жизнь. Должен же я как-то отблагодарить вас.

– Хорошо, – пожал плечами Церус. – Хотя то что вы проделали с документами Медеи итак достаточная благодарность. Но деньги нам ещё понадобятся, есть ещё один неоплаченный счёт.

– Что за счёт? – поинтересовался эльф.

– Марта, – одновременно ответили Церус и Медея.

Глава 21

После дождя, как и положено, погода наладилась. Солнце светило по-летнему радостно и приветливо. Громко чирикали на крышах птицы, суетились на улицах горожане, занятые повседневными делами, пахло цветущей липой и свежим хлебом.

– Как тут красиво, – Медея с любопытством рассматривала незнакомые улицы, выглядывая из-за шторки нанятого экипажа. Не хотела чтоб её увидели прохожие.

Как только они покинули лекарский дом, вокруг стала собираться толпа зевак, следовавшая за оборотнями по пятам. Пришлось нанимать возчика и ехать в гостиницу тайно. Иначе их бы не оставили в покое весь путь.

– Да, городок красивый. Не главный град Широких земель, конечно, но для торгового места, хорош, – согласился с девушкой Церус, закутанный в плащ лекаря. – Не поскупились на убранство и так чисто вокруг. В столице на улицах много сору и народу, не протолкнёшься.

– На другом берегу ещё лучше. Зелени больше, парки, сады и улицы просторней, – Медее натерпелось снова вернуться домой, но сначала следовало переоделся во что-нибудь более подходящее.

Она уже устала от этого тяжёлого платья, но одевать что-то другое из вороха одежды, что лежавшей в кабинете тролля, не

– Продайте и пустите деньги на благотворительность, – тихо попросила Свида Родока девушка.

Церусу об остальных нарядах говорить не стала. Он и так был на взводе из-за навязчивого присутствия эльфа. Ели уговорили принца оставить их до вечера. Он снова явится, только уже в особняк Фалин. Принесет бумаги и что-то ещё.

– Ну вот и наша гостиница, – Церус помог Медее выбраться из кареты.

Вышло не очень красиво. Девушка запуталась в пышном подоле и чуть не свалилась на оборотня. Да, растеряла она былую ловкость, а ведь когда-то слыла самой элегантной красавицей города Встреч.

Дверь их номера оказалась запертой изнутри.

– Кто там? – спросил сонный голосок в ответ на настойчивый стук.

– Мы, – пояснил двуликий.

– Кто, мы? – завредничал голос.

– Открывай, – возмущённо потребовал Церус. – Хозяева пришли.

– Деньги принесли?

– Вот нахалка, – раздраженно пробормотал двуликий. – Я прибью эту пигалицу.

– Да, Марта, деньги имеются, – смеясь ответила Медея. Камеристка ещё вчера показалась ей очень забавной.

– И где? – дверь приоткрылась и в проем высунулось конопатое личико и копна черных кудряшек.

Девочка избавилась от своего чепца и собранные на макушке в свободный узел волосы, вольготно топорщились в разные стороны.

– В этой комнате, – Церус крепко взялся за створку и отодвинул дверь вместе с наглой девчонкой. – Ты определилась с точной суммой? Сколько мы должны тебе?

– Ну-у-у, – неуверенно протянула девочка. – Пока не знаю. Нужно пройтись по городу узнать цены на недвижимость. Леди Фалин за предательство обещала купить мне дом.

– Так чего сидишь туту? Давно бы сходила, узнала, – Церус не стесняясь девочки, которая успела разглядеть его ещё вчера, скинул троллий плащ.

Под ним были только штаны, которые выделил ему лекарь. Вся одежда что была на оборотне ночью, пришла в негодность из-за огня. Вот он и щеголял в подаренных ему вещах. Эльф почему-то напрочь отказался сотворить волшебство и одеть его во что-то более приличное. Ради мужской сорочки, видите ли, совестно тратить эльфийскую силу. Принц, что поделать.

– Я сторожила ваше имущество, не могла уйти.

Девчонка достала из кармана носовой платок Медеи, что ей вчера поручили сюда принести и без зазрений совести высморкалась в него. Всё-таки простудилась, шляясь ночью в мокрой одежде. А может аллергия на розы? В комнате просто умопомрачительно пахло цветами. Букет от тепла и солнца распустился сильней. Красуясь в солнечных бликах, головки цветков притягивали взгляды. Медея с улыбкой прильнула к букету и жадно вдохнула аромат.

– Это..? – девушка посмотрела на двуликого.

– Тебе, – улыбнулся Церус. Обрадовался, что угодил с подарком.

– А если бы ушла, гномы растянули бы все пожитки и оставили вас без порток.

Про штаны заметила вовремя, оборотень как раз взялся за пуговицы брюк чтоб снять их.

– Может мы подождем за дверью? – Медея схватила девочку за руку и вытащила в коридор. – Позови когда закончишь с переодеванием, – попросила Церуса.

– Какой он у вас, – с восхищением кивнула Марта на закрытую дверь. – Здоровенный и эти… как их… Руны!

– Что за руны? – не поняла Медея.

– Ну рисунок на его коже. Руны, показывающие его род и количество убитых врагов.

– О! Вот что это значит.

– Да, ваш Зеерус Каф объяснил мне вчера, – с умным видом кивнула Марта.

– Я Церус Киф, – возмущённо прокричал из-за двери оборотень.

– Ваш любовник всё мне пояснил, – не смущаясь ошибки, рассказывала девочка. – А вы что, не знали? – внимательные глаза камеристки, как две булавки впились в Медею.

– Ну-у-у, мы вместе совсем не давно, – смущённо пояснила Меди. – Еще не успели узнать друг о друге подробности.

– Понятно, – девочка ехидно улыбнулась. – На то он и любовник. Это про мужа сначала всё узнают, а потом уж в койку…

– Марта! – прервала такие размышления Медея. – Что за разговоры?

– А что? Дело вполне себе житейское. Есть-то всем хочется, а он с деньгами, – девочка нагло тронула роскошное платье Медеи. – Вы же сами говорили. Вон какие наряды вам покупает.

– Дело не в деньгах. Мы с Церусом… наша встреча – это судьба. Понимаешь?

Медея не знала как назвать её связь с двуликим. Ведь и вправду не было между ними никакой официальной процедуры. Ни венчания, ни знакомства с родственниками. Да и было ли у оборотней что-то подобное?

– Мы пара! – открыв двери пояснил Церус. – Вместе навсегда. На всю жизнь. Связаны кровью. Истинная пара, это куда больше чем просто муж и жена.

– Вот оно что, – камеристка с интересом оглядела преобразившегося оборотня.

В шелковой рубашке под цвет глаз и темно серой куртке из воловьей кожи, он выглядел внушительно. Соблазнительно. И рядом с Медеей, слишком просто.

– И не скажешь что богатей, – с сомнением прокомментировала девочка его одежду. – Вы у госпожи Фалин, словно охранником нанялись.

– Это дорожная одежда, – поспешила пояснить Медея и вернулась в комнату.

– И это госпожа Киф, – поправил камеристку Церус. —Медея Киф потом уж Фалин.

– О! Так вы всё таки женаты? – девочка словно хвост прошмыгнула в комнату вслед за Медеей.

– Мы пара, – настойчиво повторил Церус. – Хотя, хорошо, – сдался оборотень. – Мы муж и жена. Будем говорить понятно для вас, человеков.

– А как же господин Горнер? Он вам теперь кто? – девочка увидев как Медея попыталась расстегнуть крючки на спинке платья, поспешила ей на помощь.

– Он труп, – коротко объяснил Церус и зло хлопнул кулаком по столу.

– Всё таки убить его решили? – понятливо кивнула девчонка. – Правильно. Как человек он какашка, – и кровожадно усмехнулась.

– Он умер, – Меди позволила камеристке стянуть с себя платье.

– Уже? – восхищённо вылупилась на Церуса Марта. – А госпожа Териона?

– И она. Несчастный случай. Пожар, – Медея попыталась убедить служанку в их непричастности.

Видимо, напрасно. По хитрому личику Марты становилось понятно, что ход мыслей у девчонки далек от мирного пути. Она наверняка уже нарисовала в своей голове кровавую картинку, где двуликий разрывает на части чету Горнеров. И что за фантазии? Как можно думать такое глядя на… рассерженного оборотня? Да он просто душка.

– И теперь все денежки ваши? – девчонка как свою собственность потрошила дорожную сумку Медеи. Поочередно вытаскивала и разглядывала юбки и рубашки, подбирала что надеть на наследницу.

– А ты смышленая, – восхищенно присвистнул Цер.

– Так с Хордуонами росла. Считай все делишки о наследовании из их разговоров знаю. Столько всего они обсуждали. Хорошо что померли теперь все, от таких людей только зло.

– Это точно, – Медея позволила камеристке надеть

– А что сгорело-то? Неужели дом? – Марта ловко застегивала пуговицы на лифе светло-зеленого платья.

– Псарня и конюшня. Дом, слава небесам, остался цел. Сейчас поедем туда. Нужно разобраться с делами и с наследством и… со всем этим, – Медея устало развела руками. Последние сутки оказались слишком богатыми на события.

– Так я вам помогу, – Марта деловито развесила на стуле красное платье. – Уж кто-кто, а я знаю все дела.

– Замечательно, мне понадобится надежный помойник, – обрадовалась Медея.

– Так я принята?

– Куда? – испуганно всполошился двуликий. Ему совсем не хотелось заиметь в доме такую прислугу. Уж больно шустрой ему показалась человеческая девчонка.

– В камеристки, – слишком широко улыбнулась девочка. – Могу и в посыльных походить, и секретарем, только пишу плохо.

– Ты принята в камеристки, – Медея оглядела свое платье. Так быстро она еще не переодевалась. Ловкость девочки трудно недооценить. – А секретарь у нас уже есть. И судя по времени, он уже дожидается нас в особняке. Поторопимся на Людожит!

Дом изменился. Вчера Медея успела уловить это краем сознания, а сегодня убедилась окончательно. Дом стал другим. Чуждым ей. Отторгающем блудную хозяйку.

И первые кто воспротивился её возвращению, были входные ворота. Их кое-как успели починить, после вероломного вторжения Церуса. Закрыв покореженные створки, проход соединили цепью и навесили замок.

– И как мы войдем? – Медея тряхнула кованную из прутьев дверь.

– Сейчас позовем Жолка, – Марта яростно стала колошматить палкой по ограде. – Он в особняке за сторожа. Наверняка ключи у него.

На шум откуда-то из кустов вышел бородатый мужичек. Довольно опрятного вида, но с надменным, неприятным прищуром.

– Доброго денечка господа, – поклонился непрошенным гостям. – Чего изволите?

– Нам нужно войти внутрь, – объяснила Медея.

– Так хозяев нет. Говорят, померли вчера, но это вроде слухи пока. Я точно не знаю пришел уже после пожара. А новые господа ещё не сыскались. Я как старший тут, пускать никого не стану, пока городская управа бумаги не соберет. Или наследник не появится.

– Так это и есть наследница, – Марта вышла вперед. – Госпожа Фалин, дочка первых хозяев. Так что открывай Жолок и ключи ей отдай.

– Чем докажете? – нагло подбоченился дядька.

Медея растерялась. Мужчина прав, чем она может доказать свои права? Был бы тут Рэдариэл. Он наверняка забрал из ратуши все документы. А она… Явилась с пустыми руками. Вот наивная дурочка. Теперь остается только ждать появление принца. Когда он обещал прийти?

– Я сейчас вырву эту дверь, а с тебя сдеру шкуру, человечишко. Чтоб не задавал глупых вопросов, – отодвинув в сторону Медею, к воротам шагнул Церус. – Сказано: открывай! – нетерпеливо рявкнул на сторожа.

– Оборотень, – дядька от страха даже присел и вперился взглядом в заострившиеся клыки двуликого. —Значит истину люди говорят, волки порешили хозяев. Не привиделось… – он стал торопливо чертить в воздухе обережный знак.

– Это неправда! – возмущенно воскликнула Медея. – Горнеры погибли в пожаре. Мы тут совсем не причем. У нас есть свидетели.

– Конечно, конечно, – мужик торопливо рылся в карманах штанов. Выудив связку ключей, бросился открывать замок. – Ох и языки, – у мужчины сильно тряслись руки, от того несколько раз промахнулся мимо замочной скважины.

– Да, людишки любят приврать, – рывком Церус распахнул дверь и пропустил вперед Медею и шуструю камеристку. – Особенно много брешут о двуликих. Ничего, я привычен к этому. И если обвиняют в истреблении убийц, не обижаюсь.

– Вот ключики, – мужчина придержал Марту, схватив её за рукав. – Отдай новой хозяйке. Ты, видно, с ней сладила?

– Я теперь на неё работаю. Камеристка ейная я теперь. Вот, – гордо пояснила девочка.

– На волчью подстилку? – зло прошептал сторож. Он был уверен, что его не слышат ушедшие вперед господа. – Вот как устроилась? Ну смотри дурочка, как бы камень в голову не прилетел от честных горожан.

Человек был уверен, стоили только девочке отойти от прикрытия особняка, её сразу закидают камнями. Предателей, продавшихся Красному берегу, тут не любили.

– Сам смотри, – выдернула руку Марта. – Ты вроде тоже теперь на неё работаешь.

– Ну нет, мне такие дела не нужны, ухожу. И тебе, Марта, советую. Дом то теперь проклят. Что творится тут… Видела? То загорается, то гаснет, а после целое пепелище словно испарилось. И косточки Горнеров тоже. Только земля и осталась на месте конюшен. Колдовство! Еще и новая хозяйка с людоедом закружилась. Того и гляди кровавые пиры закатывать тут станут. Нет, мне такого не надо. Бери ключи и пусть ищут себе другого сторожа, – мужчина оглядываясь словно вор, выскочил за ворота и осеняя себя бережным знаком поспешно скрылся за углом.

– Ну и иди, – Марта показала ему язык. – Кровавые пиры…Дурак! Вот от прежних хозяев, такого вполне можно было ждать. Те могли…

– Марта, – позвала Медея от дверей дома. – Ключи!

– Несу, – девочка подбежала и выбрав из связки нужный, открыла входную дверь. – Вот протянула ключи Медее. – Сторож взял расчет и свалил.

– Уволился? – бровь оборотня чуть приподнялась. – Скатертью дорога.

– Почему уволился? – не поняла Медея. – Неужели он был так предан Горнерам?

– Нет, на них ему наплевать, – смущенно улыбнулась Марта. —Жолок он только деньги и ценит.

– Тогда чего ушел? Боялся что перестану платить? – Медея переступила порог родового гнезда и огляделась.

– Думаю это из-за меня, – Церус вошёл следом за ней. – И остальные слуги скоро последуют его примеру.

– В смысле из-за оборотня? – поняла Меди. – Боятся что укусишь? Или съешь целиком?

– Да всё вместе. Страх плюс предубеждение. Глупые человеки, – хмыкнул Церус.

– И других людей опасаются, – пояснила хозяевам Марта. – У всех есть соседи, друзья. На того, кто будет работать на двуликого, станут косо смотреть. Никто не станет с ними знаться и руки не подаст. Работу на оборотня расценят как предательство.

– Ну и в бездну их, – отмахнулась Медея. – Наймем гномов с Красного берега.

– Можно и так, – согласно кивнул Церус и внимательно огляделся.

Роскошь, вот самое подходящее слово для этого дома. Роскошь и богатство. Не новое, а самое что ни наесть настоящее. Деньги и вещи собранные годами, поколениями зажиточной семьи. С таким нельзя сравнивать заработанные Церусом гроши. По сравнению со всем этим, они превращались в жалкие крохи. Тут, в этом особняке, чувствовалась сила всего рода, то, что нельзя получить быстро или купить.

– Ничего себе, – присвистнул двуликий и провел рукой по мрамору лестницы.

Она встречала входивших витиеватыми завитками, вырезанными на мраморе перил. Белоснежная и величественная как королева.

– Обожаю её, – улыбнулась Медея. – Прадед привез камень из устья Багровой реки. Там небольшая каменоломня, принадлежащая

– Охотно верю, – Церус заглянул в первую комнату.

– Это зеленая чайная, комната для утренних приемов, – Медея радостно шла по коридору и знакомила с домом Церуса. – Есть еще золотая, но там принято встречать гостей после обеда. В такие часы, солнце приятно светит сквозь перголу и в комнате очень уютно. На этом этаже ещё есть библиотека, столовая и папенькин кабинет. Слева хозяйственные комнаты и кухня.

По мере осмотра, Меди с грустью замечала, как изменили интерьер особняка. Не в лучшую сторону. Из комнат пропало много дорогих её сердцу вещей. Картины, вазы, мебель и птичьи клетки с голосистый певунами. Их заменили яркими безвкусицами, бросающимися в глаза. Поменяли даже обои на стенах и портьеры. Ужасно.

– Тут… много всего, – Церус почесал подбородок оглядывая нагромождение безделушек.

– Не так много как в крепости оборотней, – напомнила Медея о сокровищнице.

– Да, – кивнул Церус и тепло улыбнулся вспомнив свой дом. – Но там натащили для целой стаи, а туту…

– Для большой семьи, – Медея дошла до двери ведущей в отцовский кабинет и с благоговением замерла, взявшись за ручку.

Папы уже давно нет на бренной земле, а ей всё также хочется постучать, перед тем как войти внутрь. Медея всегда так делала раньше. Стучала и ждала позволения войти. Знала, что отец не будет ругать если дочка ворвется без спроса, но боялась помешать его работе.

– «Смелее, Меди, это теперь всё твоё», – подбодрила себя девушка.

Комната, в отличии от остальных, была не тронута переделками. Все вещи остались на своих прежних местах. Судя по слою пыли на книгах и столе, её не посещали даже слуги.

– А Вейд не особо то любил работать, – Медея неспеша вошла в кабинет и с трепетом села за отцовский стол.

Кресло, сделанное специально под крупного хозяина, ей показалось огромным. Сразу окутал запах папеньки. Корица и кардамон, это его любимый одеколон, неизменный всю жизнь. Им пропиталась коричневая кожа массивного кресла и даже дерево, из которого был вырезан стол.

Может этот запах и отпугнул Горнера? Совесть мучила убийцу? Или призрак бывшего владелица охранял свои вещи?

– Или Вейд предпочитал заниматься делами семьи в конторе? – потрогав высохшую чернильницу спросила Медея.

– Он предпочитал игру в карты и выпивку, – Марта деловито вытащила из кармана платок и протерла пыль с подоконника. Выглянула в окно. – А дома появлялся только отоспаться и поесть.

– Надо же, а при папеньке вел дела с завидным рвением.

– Притворялся, – хмыкнула девочка. – Господин Горнер очень умел притворятся.

Тут в коридоре зазвенел дверной колокольчик, оповещая о приходе гостей.

– У вас уже посетитель? – встрепенулась Марта. – Что же, теперь мне открывать, раз другой прислуги нет?

– Открывай, – кивнула Меди. – Это наверное секретарь из городской управы или кто-то из законников. Нам должны принести документы на наследство.

Это был управляющий Горнера. Скользкий, неприятный тип. Прилизанный и худой словно змея. Он действительно принес документы на наследство. Ещё неоплаченные счета из магазинов и питейных заведений.

– Вы как наследница должны их оплатить. К сожалению, долги тоже входят в наследство, – ехидно улыбался управляющий. Какой же мерзкий и воняет прогорклым салом.

И почему Горнер нанял такого неприятного типа?

– А еще моё заявление об увольнении, – протянул Медее бумагу с коротким текстом. – По семейным обстоятельствам, не смогу далее служить вашей фамилии.

– Хорошо, – Меди сразу подписала бумажку и отдала обратно неприятному дядьке.

Пусть катится на все четыре стороны. Она вернет прежнего управляющего, что служил отцу или наймет нового, такого с кем будет приятно разговаривать. Только без вот этого шельмоватого взгляда.

– И ещё, – глазки бывшего управляющего забегали по кабинету. Видно он не бывал тут раньше. – Мне при увольнении полагаются отступные.

– Не полагаются, – Церус встал позади кресла Медеи и сложил на груди руки.

– Почему? – растерялся человек.

– Потому что я так сказал, – Церус широко улыбнулся, показывая клыки.

Медея не оглядывалась на него, но по вытянутой моське посетителя, догадалась что Цер включил в дело обаяние оборотня.

– Хор-р-рошо, – начал заикаться человек и вскочив, поспешил к выходу из кабинета. – Не нужно! Не нужно никаких отступных.

– Теперь весть, что тут поселился злобный оборотень, разлетится по городу быстрее пожара, – вздохнула Медея, после того как за бывшим управляющим захлопнулась дверь.

– Она уже разлетелась, так зачем нам стеснятся? Пусть боятся. Порой без страха не бывает уважения, – философски рассудил Цер. – Я пожалуй пойду осмотрю двор и все постройки что остались. А ты оставайся в доме и разбирайся с делами. Хорошо?

– Хорошо, а Марта пусть возьмется за ужин, – кивнула Медея.

Дел было полно. После управляющего в кабинет потянулась вереница посетителей. Управляющие помельче, руководящие отдельными звеньями дел Горнеров, секретари, работники среднего звена. Все они приносили нужные ей документы, отчитывались о работе и…увольнялись. Все как один. Ничего личного, только срочные обстоятельства. У кого-то переезд, у кого-то резко пошатнувшееся здоровье. Был даже один умерший. За него бумаги принесла жена.

Так что к вечеру на столе Медеи лежало несколько высоких стопок бумаг. Отчеты, расписки, увольнительные. Целые кипы исписанной бумаги и не одного помощника, чтобы разобраться в них.

– Что же мне делать? – обнимая себя руками девушка в растерянности ходила по кабинету.

– Продавать, – посоветовал принц.

Редариэл явился уже на закате и в добавок ко всем проблемам, отдал ей толстенную папку, наполненную гербовыми бумагами. Документы на наследство. Всё оформлено и зарезервировано печатями. Всё как положено по закону.

Ещё он принес готовые договора купли-продажи. Следовало только подписать их и на банковский счет Медеи положат кругленькую сумму. Целое состояние. Такое есть не у каждого принца. А у её имущества появятся новые хозяева.

– Хорошо, – раздраженно кивнула Медея. – Я подумаю об этом, – в очередной раз пообещала эльфу.

– Тогда я навещу вас завтра, – принц подхватил её ладонь и не стесняясь Церуса, поцеловал её руку долгим, многозначительным поцелуем. – И буду навещать вас каждый день, пока вы живете здесь. Нас теперь столько всего связывает… – и заговорщицки подмигнул Медее. Вот гад! Не давал ей забыть о ночном грехопадении.

Щеки девушки вспыхнули от стыда. Резко отвернулась к окну, пока Церус не заметил её смущение и не начал задавать вопросов.

– Доброй ночи, – весело попрощался Рэдариэл и вышел.

– Что же делать? – снова озадачилась Меди.

Теперь к проблеме с работниками, перед ней встал вопрос: как отвадить от себя принца? Зря она решила, что он потерял к ней интерес. Рано обрадовалась. Как там говорил Варди? Народ с хитрецой? Да уж, остроухие те ещё плуты. Теперь будет являться сюда и как ни в чем не бывало изводить её

– Продавать, – повторил за эльфом Церус.

Он, кажется, ничего не заметил. Ни её смущение, ни соперника, что отирался совсем рядом. А ведь должен был почуять, насторожиться.

– «Ещё оборотень называется, – обиженно подумала Медея. – Мог бы понять и выкинуть отсюда эльфиешку. Тогда у меня стало бы на одну проблему меньше».

Конечно, совесть поспешила напомнить девушке, что в возникновении ЭТОЙ проблемы, виновна была она сама. И нечего злится на наивного двуликого.

– «Вся вина его лишь в том, что слишком доверяет тебе, ветренная врушка!» – щипнула себя за руку Медея. Как раз за то место, где только что целовал принц.

– Продать и дело с концом, – поворошив поленья в камине, снова посоветовал Церус.

– Да что вы все заладили: продай, да продай?! – в сердцах воскликнула девушка и зло всплеснула руками.

Этот день уже казался ей бесконечным. Он принес только расстройство и горечь разочарования. Хотелось кричать и топать ногами как в детстве. И пусть она уже взрослая и понимает, что так проблемы не решить… Пусть! Он хотела кричать. Хотела скандала!

– А что тебе ещё сказать? – Церус продолжил спокойно подкладывать дрова. – Сама же видишь, что Людожит отторгает нас. Оборотням тут не место. Вон как пялятся на меня, словно я зверь запертый в клетке. Кто-то даже камни швырял через забор. Пришлось шугануть как следует.

Церус довольно улыбнулся, вспомнив как приняв боевую форму рычал через ограду. Вот это народ улепетывал. А как они орали от страха. Двуликий готов был биться об заклад, что среди них были такие, кто обделался.

– А скоро человеки допетрят что ты тоже двуликая. Сейчас ведь думают, что просто спишь со мной. И их реакция изменится, Меди. Они станут шарахаться от тебя и ненавидит так же сильно, как всех двуликих. Глупые людишки, – Цер брезгливо поморщился.

– Ну конечно, у тебя во всем виноваты люди, – обиделась Медея.

Она ещё не до конца привыкла к своему новому статусу и воспринимала себя человеком.

– А кто? – брови Церуса удивленно взлетели вверх. —Я?

Он тоже устал от этого дня и был раздражён не меньше Медеи, хоть и не подавал виду. Провести время вот так в окружении неприязненного народа, тяжело даже двуликому. А все эти оскорбления что кричали ему людишки? Убийца! Людоед! Просто бесит.

– Ты бы мог вести себя поприветливей, – возмущённо заметила Медея и оглядела растрепанный вид Церуса. – И переодеться, —занимаясь делами во дворе, он перепачкался в золе и пыли. Стал выглядеть уже не как стражник. Это был вид конюха или садовника.

Церус заметил её брезгливый взгляд и обиженно вскинул голову. Словно специально зля её, подошел к столу и уселся в гостевое кресло, обитое белым шёлком. Ну во теперь на ткани останется грязное пятно. Медею начало сильно раздражать его вызывающее поведение. Хотелось сделать замечание. Еще больше захотелось наговорить гадостей. Она вскипала как чайник на плите.

Весь день он вел себя отвратительно. Специально пугал её гостей. Рычал, показывал клыки и грубо разговаривал с посетителями. Конечно, будь он приветливей, это не изменило бы их отношение к его народу. Но всё же, он мог хотя бы попытаться…

– Ты…ты… – она подбирала нужную колкость.

– Значит я во всём виноват? – оскалился Церус.

Вскочив с кресла, он подошел к столику с напитками и плеснул в стакан вина. Не аккуратно, так, что разбрызгал напиток по столешнице и ковру. Нарочно. Папенькин, коллекционный. А он вот так, да ещё без спросу…

– И что я должен делать по-твоему? Улыбаться им? Или делать перед людишками реверансы? – оборотень одним глотком осушил стакан и покачнувшись присел, неловко изображая книксен. – Может что-то ещё? Хотя подожди, я понял! Я должен целовать их задницы? Так? – Церус не удержался и швырнул стакан о стену. В стороны полетели осколки хрусталя. На светлых обоях расплылась противная клякса.

Меди испугано охнула и сжалась. Да он просто озверел.

– Как ты можешь так себя вести? – она была поражена поступком Церуса. Обычно он был спокоен, даже слишком. – Нельзя ли проявить уважение? Это всё-таки мой дом.

– Ты опять это говоришь, —вздохнул двуликий и потер лицо.

Как же он устал. В этом доме Церус чувствовал себя неуютно. Он чужой здесь. Чуждый. Ненужный элемент. И вся эта роскошь… Она давила и постоянно напоминала ему, кто он есть на самом деле. Нищий голодранец, попавший сюда по ошибке. Оборотень, годящийся только в стражники. Ведь Церус может только махать мечем, ничего больше. А Меди… она сокровище которого не достоин.

– О чем ты? Что я говорю?

– Это! Моё, мой, мне, – запрокинув голову прорычал Церус и вцепился себе в волосы. Растрепал и стал походить на злого бродягу.

– А что я должна говорить? – развела руки Медея. Она не понимала, что ему не нравится в этих словах.

– Мы! Ты должна говорить и прежде всего чувствовать, что есть только МЫ! – выкрикнул ей в лицо оборотень. – Медея ты стоишь рядом со мной, но словно находишься в другом измерении. Багровая река будто и сейчас течет между нами.

– Глупости! – возмутилась девушка.

– Ты всё время убегаешь от меня. Постоянно. Снова и снова отдаляешься.

– Не выдумывай! – изумленно возразила Медея. – Я сбежала только раз. В самый первые день нашего знакомства. Ито, потому что боялась. Узнай ты что что я человек…

– А когда исчезла ночью? Когда я чуть не сошел с ума разыскивая тебя по всему замку.

– Меня позвала Доти, я не могла…

– А вчера? В гостинице?

– Я просто пошла посмотреть…

– На СВОЙ дом.

– Да. Я хотела увидеть мой дом.

– Вот! Ты словно отталкиваешь меня. Убегаешь.

– Неправда.

– А я хочу быть рядом. Чтобы были мы.

– Так и есть.

– Нет. Ты думаешь, как одиночка, потому и ведешь себя как свободная самка. Никогда не советуешься, делаешь что взбредет голову. И говоришь только о себе.

– Я по-твоему эгоистка?

– О-о-о! Это без сомнения. Эгоистка и ещё какая, – усмехнулся Церус.

– А ты грубиян!

– Это точно, я грубиян. И в этом доме… – оборотень растерянно огляделся.

– Что? Договаривай!

– Тут я чувствую себя нищим солдафоном. Среди всего этого…

– Если ты не способен увидеть и оценить красоту этого места, то…

– Что?

– Так и есть, Церус, ты грубый солдафон.

– Дело не в красоте. Не знаю, как объяснить… Я вижу и примерно представляю цену всего вокруг. Потому и говорю, что чувствую себя тут как не в своей тарелке.

– Ты просто завидуешь. У тебя никогда не было ничего подобного, и ты просто бесишься от завести, – зло выкрикнула Меди.

Все дело в его желании вернуться. Вот

– Ты вырос в нищете и не можешь простить мне что я другая? Тогда ты, как и прежде, голодранец. Нищиброд вот ты кто! – Меди поспешила прикусить язык но было уже поздно. – Церус!

– Ты права, я голодранец. А ты настоящая принцесса, – упавшим голосом проговорил Цер.

– Прости. Я хотела сказать совсем другое, – замахала руками девушка.

– Так оставайся в своем замке принцесса. А голодранец отправится туда, где ему и место. В какой-нибудь притон, где не будет марать вещи.

– Церус!

Но вместо ответа она услышала хлопок входной двери. Он так быстро покинул её дом, что девушка не успела и глазом моргнуть. Побежала следом.

– Церус, вернись, – прошептала, сползая вдоль белоснежных перил. —Прости, – силы оставили её и Медея плюхнулась на пол у изножья лестницы.

Горести прошедших часов навалились тяжким грузом. Она не стала больше сдерживаться и заплакала. Самозабвенно, от всей души. Выливая с соленой водой все обиды и разочарования что ждали её на этом берегу.

Глава 22

Наплакавшись от души, Медея устало вытерла лицо, краем юбки.

– Ну и ладно, – обиженно буркнула девушка. – Ну и иди. А я останусь в своем доме и буду делать то что захочу. Одна.

Одна… Она осталась одна. В пустом особняке. Это неприятно. Привыкла что рядом с ней всегда кто-то был. Раньше окружала семья, потом сестры-проклятые, а теперь… она совсем одна в этом пустом доме. Даже Марта сбежала. Сослалась на поиски жилья и пообещала вернуться только утром. Предательница.

Только один раз в жизни Медея оказывалась в такой ситуации… Сразу после пробуждения от Красного мора. Тогда во всём доме кроме неё не осталось ни одной живой души. В комнатах и коридорах бабушкиного поместья, оставались только почерневшие от жары тела. А тот запах? Медею передернуло. Она так четко помнила его. Такое не забить духами и пахучими травками. Эта вонь… Легкие словно опять наполнились сладостью гниющей плоти. Медею затошнило.

– Нет, – обхватив голову руками воскликнула девушка. – Убирайтесь! – приказала дурным воспоминаниям. – Убирайтесь! – повторила своим страхам.

Медея не одна. Внутри неё теплится маленькая жизнь. И ей ничего не угрожает тут. Никакой Красный мор не сможет теперь отнять у неё подарок Луны. И в этом доме, за надежными стенами, она в безопасности. Пусть прошлые тревоги убираются прочь.

Медея в изнеможении прижалась спиной к боковине лестницы, под которой продолжала сидеть. Местечко так себе, ночевать тут не стоило. Нужно поискать что-то более подходящее для сна. Оглядела темный коридор. Его освещала лишь полоска света льющегося из открытой двери кабинета. Там горел камин и остались свечи. Девушка заставила себя подняться и вернуться в комнату.

На столе стоял большой семирожковый канделябр, массивный и тяжёлый.

– Пожалуй самое время отправится на покой, Меди. Спать! Чтобы этот день наконец закончился.

Взяв с каминной полки небольшой подсвечник на две свечи, Медея зажгла их, а все остальные потушила. Большая комната погрузилась в полумрак. Блики от огня камина, заплясали на стенах в причудливом танце. Неприятное гнетущее одиночество снова приблизилось в плотную к девушке и окутало словно плотное одеяло. Казалось, где-то совсем рядом бродит призрак предыдущего владельца этого дома. А может и нескольких владельцев…

– Совсем не страшно, – прошептала Меди и поспешила вон из кабинета.

Глупости! Чего ей боятся призрака отца? Она была хорошей дочерью. Только вот замуж вышла неудачно. А ведь папенька предупреждал… Настороженно отнесся к её выбору.

Вот и первая причина неспокойной душе преследовать её: она виновна в смерти всей семьи. Пусть косвенно, пусть непреднамеренно, но все же виновна. За спиной, в камине громко щёлкнуло и раскололось тлеющее полено, осветив небольшой вспышкой темный коридор.

– Отец, простил меня, – прошептала девушка и захлопнула двери кабинета. – Спать, спать, – приказала себе и пошла лестнице. – но сначала нужно запереть двери, – вспомнила хозяйка дома.

Слуг не осталось, придётся делать всё самой. Повернула ключ в главной двери. Потом свернув в другой коридор, заперла черный вход. На кухне закрыла на засов еще одну дверь, идущую в сторону конюшни. Через неё заходили дворовые слуги чтобы поесть.

– Теперь всё, – выдохнула с облегчением.

Она в безопасности. Ну хотя бы от непрошенных гостей. От людей. Призракам и страхам, засевшим в голове, двери не помеха. Медея стала торопливо подниматься по лестнице, словно за ней и вправду кто-то гнался.

Хозяйские спальни располагались на втором этаже. Первой была самая роскошна, родительская комната. Медея торопливо прошла мимо неё. Слишком плохие воспоминания теперь связали её с этим местом. К тому же от созданного маменькиными руками интерьера, там мало что осталось. Дальше шли спальни братьев и её комната. Вторая по величине, как у самой старшей из детей. Они с Вейдом жили в ней после их свадьбы. Мама настояла, чтоб молодая пара осталась под её присмотром. Туда она тоже не пойдет. Меди не собиралась ложиться на постель, где спала с Горнером. Нет. Только не это. От брезгливости сморщилась.

– Тогда куда? – спросила сама себя.

Блик света указал дорогу, выхватив из темноты лестницу на третий этаж.

– Конечно. Детская! – радостно воскликнула Медея.

Третий этаж был отведен для домовой прислуги, детские спальню и игровую. Тут по соседству с комнатами нянек и горничных, проводили первые годы жизни все дети Фалин. Вот она общая спальня-детская. Медея радостно открыла двери. Здесь она спала до шести лет и только после, ей отдали комнату на втором этаже.

Даже повзрослев, Меди помнила первую ночь, проведенную в отдельной спальне. Ей было грустно и одиноко, примерно, как сейчас. Тогда она завернулась в одеяло и вернулась на третий этаж. Хотела снова оказаться в окружении братьев и сестер, нянек. В безопасности. Как сейчас.

В комнате ничего не изменилось. Только стало пусто без звонкого смеха и неусидчивых обитателей и без птичьего пения. Не сразу Медея заметила, что из дома исчезли все клетки. Их тоже куда-то дели как ненужный элемент.

Зато как хорошо на душе стало у Медеи в этом месте. Стены расписаны шарами и цветами, кружевные занавески, игрушки на полках и тумбочках. Кроватки под балдахинами по-прежнему стоят на своих местах, а в углу постель для дежурной няньки. В этой комнате это единственное спальное место для взрослого человека.

Поставив подсвечника на комод, она осторожно, чтоб не поднять пыль, свернула покрывало. Под ним одеяло и подушка. Все без белья, не застелено. Но и пусть. Девушка упрямо поджала губы. Ляжет так. И раздеваться не будет. Хотя нет. Не сможет уснуть грязной. Придётся поискать постельное и что-то из одежды.

Вышла в коридор и на цепочках, словно вор пошла дальше. Половицы под ногами предательски заскрипели. Какой противный звук в темном, тихом доме. Рядом с детской расположилась классная комната, потом спальни няньки и гувернантки. А вот то, что ей нужно! Кладовая. К счастью, дверь не заперта. Заглянула внутрь. Медея была тут всего несколько раз, в детстве, когда играла в прятки и скрывалась от поисковика. Вдоль всех стен встроенные шкафы с огромным количеством ящиков. Тут можно потеряться и как служанки запоминают что где лежит? Открыла первый ящичек что попался на глаза. Носовые платки, потом шли ящики с полотенцами.

– Это хорошо, – Меди взяла себе пару штук, перебросив их через руку. – Теперь нужно найти постельное бельё.

Оно лежало во втором шкафу, а нательные сорочки были в отделах у самого окна. И там же обнаружились махровые халаты.

– То что нужно, – обрадовалась девушка и с целым ворохом всего, пошла обратно в детскую. Старательно держала подсвечник подальше, чтоб не подпалить ткань и не забрызгать её воском.

– Еще не хватало устроить пожар, – вспомнив как огонь пожирал стены псарни, Медея поёжилась. – Только не начинай, – приказала себе, когда на ум пришло имя Горнера.

Призраки словно только и ждали, когда она подумает о мертвецах и радостно проступили в бликах от свечей.

– Выдумки, – чтоб не боятся Медея стала напевать. – Всё это выдумки и враки, – тихо мурлыкала себе под нос застилая кровать. – Меди уже большая девочка и она не боится ничего, только мора одного. И грязи. Меди нужно помыться. Очень, очень срочно.

Ванная в детской комната была устроена по последнему писку моды. Мрамор и изразцы, а у стены – медная купель на львиных ногах. Не такая большая как в комнате родителей, но вполне подходящая для сегодняшнего омовения Медеи. Она не станет привередничать.

Вода поступала сюда по двум трубам. Как объяснял отец, одна шла из большой бадьи, установленной на чердаке. Туда накачивали воду ручным насосом и когда кран поворачивали она текла под напором силы тяжести. Вторая труба спускалась вниз, на кухню и чтоб из нее потекла горячая вода, в специальной печке разжигали огонь. Горячая вода двигалась под воздействием температуры.

Медея повернула кран, украшенный красным камешком. Тишина, как и ожидала.

– Придётся мыться в холодной, – решилась Медея и покрутила синий краник.

Сначала потекла рыжая струйка. Из-за долгого отсутствия воды, трубы видно проржавели и запылились. Поплевав красными кляксами на борта ванны, кран опомнился и пустил чистый поток воды. Купель набралась быстро. К радости девушки, вода оказалась не ледяной, а приятно прохладной, словно она купалась в озере. Ну конечно, как могла забыть? От летней жары бадья на чердаке всегда нагревалась.

Медея порылась в шкафчиках и найдя засохший брусочек мыла, залезла в ванную. Пришлось скрючится и намыливаться сидя. Да, когда она мылась в ней последний раз, место было побольше. Ничего, это всё равно куда роскошнее кадушки что служила для омовений в обители проклятых.

Свесив ноги с края ванны, Медея ухитрилась окунуться в воду с головой. Несколько раз проделав так, смыла с себя мыльную пену. Наконец ощутив на коже чистоту, девушка замерла, глядя в потолок. От воды, на неё навалилась сонная дремота. Осталось минувших суток, накатила тяжелой волной. Нужно как-то собраться и добраться до кровати, иначе окоченеет тут за ночь от прохладной воды и… от сквозняков?

Пламя свечи вдруг затрепетало, будто на него кто-то резко подул. И потухло. В комнате, итак, не сильно ярко освещенной, стало почти темно. Только пятно света окружало тумбу, на которой стоял подсвечник. А Медея, лежащая в ванной, так и вовсе оказалась в густой тени.

– «Откуда тут сквозняки? – удивилась девушка. – Дверь и окна в ванной плотно закрыты».

Пламя второй свечки, ровно горевшей до этого, тоже задрожало.

– «Нет, нет, нет!» – чуть не закричала вслух Медея и резко выскочила из воды.

Она не успела прикрыть свечу, та вспыхнула напоследок и потухла.

– Гоблинова задница! – не стерпела и ругнулась девушка. – Чтоб тебя мыши погрызли, – пожелала свечке. – И где мне теперь искать спички? А?

На ощупь нашла приготовленное полотенце. Обтерлась, натянула сорочку, сверху накинула халат.

– В детской точно нет спичек, – пробормотала завязывая пояс. – От нас их надежно прятали. Тогда придётся спускаться вниз, в кабинет, – от такой мысли поежилась. Опять идти по лестнице? Через весь дом? – А зачем мне свеча? Ночь на дворе, пора спать.

Медея пару раз моргнула, привыкая к темноте. Она же двуликая, если захотеть, можно спокойно видеть и без свечи. Девушка пошла к дверям растопырив руки и вертя головой по сторонам. Не очень что-то получалось включить ночное зрение, наверное, оно работает только в теле волчицы. Оборачиваться в зверя сейчас сосем не хотелось. Она устала.

– О небеса! – громко взвизгнула Медея, увидев два светящихся в темноте огонька. Они двигались.

Что это? Кто это? С перепугу отскочила к стене, свалила оказавшийся на пути стул и сдвинула тумбочку. На пол со звоном посыпались пузырьки и пустые флаконы.

– Что это? – истерично воскликнуло девушка, глядя на два желтых светляка.

Глаза. На нее внимательно пялились из темноты. Сердце от страха подпрыгивало и его стук отдавался в ушах.

– Зеркало, – выдохнула Медея. – Ты, верно, совсем сдвинулась разумом, раз пугаешься собственного отражения. – подошла и провела рукой по стеклу. Её не было видно, только светящиеся глаза.

Оказывается, они становятся такими не только от возбуждения. Ещё от страха. Она так напугана, что это видно по глазам.

– Церус если бы увидел, от души посмеялся бы над тобой, трусиха.

Решительно вышла из ванной. Без свечки в детской было уже не так уютно. Медея распахнула шторы, дала лунному свету проникнуть в комнату. Это не сильно помогло, предметы так и остались укрытыми в густой тени. Ничего. Зато теперь не нужно двигаться на ощупь, вот она кровать, которую выбрала. Меди поспешно забралась под одеяло и зажмурилась.

– Сон приходи, – приказала своему разуму и заставила тело расслабится.

Минута другая, десять. Ну и где вся усталость? Куда подевались зевки и потягуши? Приоткрыв один глаз и посмотрела на окно. Кажется после встряски в ванной, сон сбежал от неё.

– Тоже испугался этого дома, – нервно хихикнула Медея.

Ветерок чуть слышно пробежал по полкам, поднял пыль. Это легкое марево напомнило Меде пыльцу Каройдомуса. Только она была красного оттенка, а эта серая в лунном свете. И снова призраки прошлого стали окружать её со всех сторон. Брат спал вон на той кровати, а сестренка на той что слева, у окна. Сквозняк прошелся по второй полке и свалил игрушку. Деревянная неваляшка ударилась о пол с оглушительным для мертвого дома грохотом. Игрушка тут же выровнялась и мелодично играя невидимыми колокольчиками, стала покачиваться.

Сердце Медеи колотилось словно пойманная птица. Уже не страх, а самая настоявшая паника заволокла девушку. Зачем она здесь? Возник в голове вопрос. Для чего ей всё это нужно?

– Дело папеньки, – пискнула в одеяло девушка.

Она хотела не посрамить отца, возможно продолжить его работу. Дура. Мало того что двуликая теперь, так совсем ничего не смыслит в торговле. Разве когда-нибудь мечтала о таком? Взять бразды правления в свои руки? Нет! Она мечтала быть матерью, женой. Вот такое простое, на первый взгляд, желание. Но дорога к его осуществлению была такой длинной и такой невероятно сложной. Теперь цель совсем рядом. Внутри растет новая жизнь и любимый имеется. Не чета Горнеру. Надежный, настоящий. А красавец какой. Так чего она ерепенится? Надо же было так устроить. Что даже терпеливый Церус сбежал от неё.

Теперь сидит вот и дрожит под одеялом, одна в этом мертвом доме. Чужом доме. Совсем не том, куда стремилась. Он изменился, потерял душу. Вместе с семейством Фалин, из него исчезла главная привлекательность. Исчезла жизнь. Да и сама Медея изменилась. Она не человек больше и значит нет ей места на этом берегу. Зачем взбрыкивала? Ведь сразу это понимала. Но её упрямство… С детства эта черта характера мешала спокойно жить девушке. Придётся повзрослеть наконец. Пойти к Церусу, извинится. И признаться, что готова всё продать и вернутся в крепость оборотней. К девочкам, к Сфеносу. Она так соскучилась по малышу.

Сидя на кровати, Медея укуталась в одеяло по самый нос. Очень удобно вытирать слезы, что катились по шекам. С полки упала еще одна игрушка. Лошадка младшего братика. Сквозняк подул сильнее качнул затихшую было неваляшку и оказался совсем рядом. Завьюжил пыль на полу и подобрался к постели Медеи. Подкрадывался к ней, словно зверь на охоте. Вот уже шевелится край свесившейся с кровати простыни. Одеяло ему не по зубам. Не сможет поднять тяжелый, набитый пухом край. Сквозняк это понял и направил все силы на покрывало, что Медея свернула в ногах постели. Порыв уже не сквозняка, ветра, резко подбросил ткань вверх, расправил её в воздухе. Медею окатило облаком пыли.

Девушка не выдержала и громко завизжала. Отбросила одеяло и не думая куда и зачем, выскочила в коридор.

– Приведенье, – орала она во все горло и бежала вниз по лестнице. – Помогите! – не понятно к кому обращалась, ведь дом пуст.

Преодолев лестницу на третий этаж, рванула по коридору. Вниз. На выход. Она не хочет больше оставаться здесь ни минуты. Добежала до первого этажа и попала в ловушку. Её поймали со спины и крепко обхватили, от чего ноги стали болтаться в воздухе.

– Помогите! – истошно завизжала Медея.

– Тише, тише, глупышка, – в самое ухо зашептал любимый голос.

– Церус?! – Меди оглянулась и поняла, что в крепких объятьях её держит двуликий.

Какой молодец что поймал её вот-так, сцепив руки, иначе с перепугу могла оцарапать ему все лицо.

– Это я, правильно. Не бойся, ты в безопасность, – улыбаясь успокаивал Церус.

– Что ты здесь делаешь? – она тяжело дышала, но улыбалась, глядя на любимого.

– Как что? Тебя охраняю, – просто ответил оборотень и поставил её на пол.

– Но ведь ты…ушел, – Медея повернулась и без лишних слов обняла его. В бездну обиды, а гордость пусть катится в орочий зад.

– Куда я мог уйти от тебя? Мы же пара. Помнишь ещё?

– Я такая дура, – всхлипнула Меди. – Злая, глупая дура. А ты…

– Я тоже идиот, – кивнул оборотень. – Позволил тебе поверить, что бросил.

– Да, я поверила, а потом я пошла…а там… Мне показалось что там кто-то есть. Что-то. Приведенье! – выпучив глаза пояснила девушка.

– Принцесса боится призраков?

– Очень! Они там… летают.

– Где? – Церус кажется, совсем не испугался. Конечно, вон он какой большой и сильный, что может сделать ему какой-то сквозняк?

– Там в детской. Так страшно одной, – Медея потерлась мокрым носом о его рубашку.

Только сейчас заметила, что двуликий переоделся. И свечи зажег. Весь первый этаж был прилично освещен.

– А тут никого нет, – пожал плечами Церус. – Тишина и спокойствие. Только и слышно, как наверху топает принцесса.

– А ты как тут оказался? Давно пришел? – доверчиво прижимаясь к нему, спросила девушка.

– Я, если честно, никуда не уходил.

– Как это?

– Спрятался в кладовой за кухней. Прости, не мог оставить тебя одну. Вокруг столько глупых людишек.

– А одежда?

– Марта принесла.

– Она тоже тут?

– Эта трусиха? Нет. Она умнее тебя, сразу сдалась и отказалась ночевать в «доме с призраками», – рассмеялся Церус. – Девчонка заняла наше место в гостинице, так что есть тут привидения или нет, а спать мы сегодня останемся в этом особняке.

– Только не на верху! – истерично попросила Меди.

– Хорошо, останемся тут. В библиотеке замечательный широкий диван. Мы как раз поместимся на нем.

– А одеяло?

– Я принесу.

– Я с тобой, – схватилась за рубашку Церуса.

– Конечно, я бы не решился ходить тут в одиночку.

Шутит. Вон как слишком сильно свел брови. Издевается над ней. Ну и пусть, лишь бы оставался рядом. Медея прижалась к большому телу и мешала ему идти, но Церус не возражал против такой липучки.

– Только свечи возьмем, – Цер потянулся к подсвечнику.

– Оно их задувает, – боязливо оглядываясь, пояснила Медея.

– Вот как, – усмехнулся двуликий. – Хитрый призрак. Тогда возьмем фонарь.

Потащил её на кухню и зажег большой фонарь, что брали, когда шли ночью на улицу. Меди помнила его. Отец всегда освещал им новый выводок, если любимая собака или лошадь приносили приплод ночью.

– Так твоё привидение не справится с огнем, – подняв повыше кованый фонарь, объяснял Церус.

– Это не моё привидение. Оно тут без меня поселилось.

– Дом твой, значит и привидение твое, – кажется он решил позлить девушку, чтоб та забыла о своих страхах.

– Ты хочешь сказать, призраки наследуются как карточные долги? Ещё один минус моего состояния?

– Возможно. А я вот всегда хотел

– Не знаю. С виду он очень приличный.

– Но там случилось много несчастий.

– Нужно спросить у Доти. Она то наверняка знает.

– Ага, а Саймон знает еще больше.

Тихо разговаривая, они поднялись на третий этаж. Рядом с Церусом было хорошо и совсем не страшно. В голову Медеи уже не лезли воспоминания о пережитых ужасах. Тело наполнилось спокойствием и легкостью. Вернулась сонливость. Словно в дождливую погоду над головой раскрыли зонт. Как же это здорово иметь свою пару.

– Это здесь, – Медея обижена показала на раскрытую дверь.

– Интересное место, – Цер смело вошел внутрь и при свете фонаря оглядел игрушки на полках. – Красота какая, – покатал туда-сюда маленькую карету.

– Почти все игрушки делали на заказ, – Медея подвела его к полке с куклами. – А это моя любимице, мисс Совершенство.

– Это имя? – усмехнулся оборотень и тронул белое кружево платьица куклы.

– Да, когда мне её подарили, мисс казалась такой прекрасной что не смогла определится, как назвать. Тогда получилась мисс Совершенство. Сейчас, конечно, она не так свежа.

– Да ты видно не выпускала её из рук, – Церус заметит полуистершийся румянец на фарфоровых щеках.

– О, мы проводили вместе много времени, у неё есть собственная ванная и гардероб. Я шила сама и заставляла обшивать мисс Совершенство, всех служанок в доме.

– Наверное барахло этой штучки занимает целый сундук?

– Половину сундука, – рассмеялась Меди.

Она провела Церуса вдоль полок и рассказала об игрушках, что выстроились на них неровными рядами. Кому принадлежали, из чего сделаны, где куплены. И конечно множество детских историй, связанных с этим местом.

Как-то незаметно парочка забралась в постель, ранее облюбованную Медеей и брошенную ею второпях. Призраки и сквозняки словно испугались присутствия оборотни и больше не появлялись в комнате. Даже неваляшка безмолвно застыла, вернувшись на свое место на полке.

– Не бросай меня больше, – доверчиво прижавшись к груди Церуса прошептала Медея.

Сонное состояние и усталость вернулись к ней, глаза слипались словно были смазаны медом.

– Я не бросал, – Церус нежно гладил её волосы.

– Обещай, что больше не уйдёшь, даже если буду злить тебя и вести себя как …

–Принцесса? Обещаю, только и ты пообещай мне, – провел по тонкому носу Медеи его палец.

– Что?

– Обещай, что больше не будешь убегать от меня. Ни посмотреть, ни подумать. Хорошо? Сначала предупреждай и советуйся, я просто схожу с ума, когда теряю тебя, милая.

– Обещаю, – послушно согласилась Медея. – Не буду больше бродить по ночам одна. И с добрушами тоже. И с крысами, – зевая добавила сонная Медея.

– Моя любимая, послушная эгоистка, —Церус поправил подушку и покрепче обняв девушку, тоже смежил веки.

– Да, – засыпая согласилась Медея.

Они лежали на узкой кровати тесно обнявшись.

– Я та ещё собственница, – и положила ладонь на пах оборотня.

Глава 23

Двор особняка был заполнен повозками и суетой. Несколько десятков гномов стаскивали к телегам разное добро из дома. Коротышки, бережно упаковывали вещи в корзины и ящики, и загружали их в повозки.

– Ого! – эльф, вошедший в ворота, с изумлением оглядел кипевшую в особняке деятельность. – Вы куда-то собираетесь? – обратился к Медее.

Девушка стояла на верхней ступеньке порога и походила на капитана корабля. С высоты она наблюдала за грузчиками и руководила их работой, указывая что куда складывать.

– Мы собираемся вернуться домой, – Медея огляделась, высматривая Церуса.

Ей совсем не хотелось оставаться наедине с эльфом. Вдруг он решит возобновить свой неприличный флирт?

– О! Домой?! Значит уже определились со средой своего обитания? – улыбаясь принц поднялся к девушке и нежно поцеловал ей руку. – А я так надеялся на долгое общение с тобой. Даже приглядел себе особнячок на Красном берегу.

– Не получится у нас долгого общения, – Медея высвободила ладонь. Торопливо, словно поцелуй принца обжег ей кожу. – Мы уезжаем. Завтра на рассвете.

– Удивлен, – опершись о перила Рэдариэл оглядел девушку и лукаво улыбнулся. – Думал ты начнёшь упрямится. В тебе столько типично женской упертости.

– Разве это плохо? – Меди передернула плечами, словно желала сбросить взгляд принца. – Когда в характере есть упорство?

– Иногда хорошо, но в этом случае… Упрямство застилало тебе глаза, не давало увидеть перспективу.

– Может это ваши настойчивые советы, мешали мне оценить обстановку и увидеть эту самую перспективу? – возразила Медея. Не хотела признавать свои ошибки. Да, она была упряма.

– Может быть. Выходит, тебя просто стоило оставить в покое? Дать время подумать. Ночью. Одной, – последние слова Рэдариэл прошептал встав совсем рядом с ней.

От воспоминаний о ночных сквозняках, Медею прошиб озноб. Она была уверенна что в её доме поселились призраки, потому и поспешила с отъездом. Не хотела больше оставаться в этих стенах. В ходить в дом было страшно даже сейчас, при свете дня и в окружении такого количества народу.

– Да у меня было время всё обдумать. Взвесить плюсы и минусы жизни на этом берегу.

– И минусы перевесили?

– Как видишь. Оборотни тут не в чести. Зачем же злить людей? Ведь прошлую жизнь уже не вернуть, – Меди вздохнула, вспомнив балы и чаепития в окружении подруг.

Теперь все прежние друзья шарахались от Медеи, словно и сейчас она болела Красным мором. Они даже не смогли нанять грузчиков среди людей. Пришлось обратится к гномам.

– И ты подписала все документы что я принес? Продала своё имущество? Недвижимость?

– Да я всё подписала и уже отправила бумаги новым владельцам, – кивнула Меди и вздохнула с облегчением.

Как хорошо, что это непростое решение уже сделано. Пути назад нет. И словно груз свалился с её плеч. Нет никакого сожаление. Значит решение правильное.

– Надо же, всего лишь шуточное заклинание, а какой результат, – покачал головой эльф.

– О чем это ты? – насторожилась Медея. – Что ещё за заклинания? Что за шутки?

– Ну раз ты уже подписала бумаги…

– Все до единой.

– Тогда открою секрет, – эльф, хитро улыбаясь, спустился с порога. Постарался оказаться подальше от девушки, но в зоне слышимости. – Я прикрепил к тебе маячок и шутиху, – глядя снизу вверх принялся рассказывать Рэдариэл. – Такое простенькое заклинание. Следует за целью и вызывает колебание воздуха вокруг неё. Что-то вроде сквозняка. В детстве мы частенько забавлялись так над людишками. Ночью напускали на них чары и наблюдали как люди пугаются. Они страшно суеверны и сразу приписывали всё потусторонним силам. Так что каюсь, большая часть легенд о привидениях, родилась из-за шалостей эльфят.

– Что-о-о? – лицо Медеи налилось пунцовой краской. – Шутихи?

– Такой вот эльфийский юмор, – пожал плечами принц и как ни в чём не бывало принялся поправлять свои роскошные

Бедняга, он даже не догадывался как близок был к тому, чтоб повторно их лишиться. Почти. Стоял на самом краю новой катастрофы. Пальцы Медеи сжимались и разжимались, желая вцепится в серебристые прядки, глаза девушки загорелись желтизной. Всего один прыжок через перила и…

– Принцесса, а что это за деревянные горшки? Почему в половину телег загружают растения? – опасное положение Рэдариэла спас Церус вышедший из-за угла. – Я думал мы возьмем в крепость только самое нужное из твоего наследства.

– Это розы Фалин, – Медея почти рычала, даже клыки заострились. Вот значит, что чувствуют оборотни, когда сильно рассержены. Так злы, что неспособны контролировать начинающийся оборот. – И они нужны и важны для меня. Для нас.

– Розы? Ты решила взять с собой все розы из этого сада? – удивленно уставился на неё Церус и заметил изменения. – Так любишь их? – он решил что Меди так разволновалась за свои цветочки, что не смогла себя контролировать.

Не удивительно. Гномы, что потрошили сейчас сад и пересаживали зеленые кустики в горшки, были не особо то аккуратны. Землей и оборванными листьями, засыпаны все мощеные дорожки вокруг дома.

–Не все розы. Нет, – присутствие любимого и разговор о цветах, чуть снизили пыл девушки. Но желание всыпать трепки эльфу, все еще скрипело на зубах. – Только по одному кустику, от каждого сорта.

– Как интересно, – влез принц. Не дал девушке полностью успокоится. – Здравствуй, Церус, – по-свойски кивнул двуликому и получив кивок в ответ, продолжил. – Решили засадить двор крепости розовыми кустами? Чтоб приближаясь, гоблины дохли от их запаха? Идея отличная. Только мне кажется в замке нет столько места, – словно оценивая масштаб предстоящих посадок, принц снова поднялся на крыльцо и оглядел заставленные деревянными кадками телеги.

– Мы с девочками решили разбить у крепости огород. Там хорошая земля, возвышенность и всё такое, – нехотя объяснила Меди. – Думаю для цветника тоже найдется местечко.

– Найдется, – радостно кивнул Церус. – Там этого места, до самых болот. Можно и фруктовый сад разбить и малинник… Страсть малину люблю.

– Я помню, – улыбнулась Медея, глядя на своего избранника.

Сегодня Церу снова весь перепачкался. Да, погрузка вещей была делом пыльным и хлопотным. Вон, даже паутина застряла в волосах. Это, наверное, когда носил с чердака коробки со старыми игрушками. Они решили забрать их все. Если подозрения оборотня верны, то скоро в сторожевой крепости будет много народу, нуждающемуся в погремушках и куклах.

– Мне малину, тебе розы, моя принцесса, – Церус стоял сбоку лестницы и влюбленно смотрел на Медею сквозь кованные перила.

Она была невероятно хороша, в летнем воздушном платье из золотистого шелка.

– Мне твою любовь, тебе мою, – Медея подошла к перилам и протянула руку Церусу.

Он обхватил её пальцы и глядя влюбленными глазами снизу вверх, поцеловал розовые ноготочки.

– Люблю, мою принцессу, – прошептал чтоб слышала только она.

– Ну-у-у, – откашлявшись вмешался в их идиллию принц.

Ох как же эти эльфы могут быть надоедливы. Как же бестактны.

– Вижу что вы больше не нуждаетесь в моей помощи, – неужели сам догадался?

– Вы правы, с остальным справимся сами, – широко улыбнулся Церус.

– Тогда хочу откланяться и покинуть вас и этот очаровательный городок.

– Ты тоже уезжаешь? – удивилась Медея. – Сегодня?

– Скорее перемешаюсь. Немедленно. Ведь у меня полно дел во дворце. Это приключение… мне придётся теперь наверстывать опушённое время.

– Извини, я не хотела отвлекать, это было вынужденно, – потупилась Медея. Ей раньше не приходило в голову, что у принца есть свои, неотложные дела. У него был такой беззаботный вид.

– Ничего, – отмахнулся эльф. – Буду вспоминать эти дни как занимательный отдых. Очень насыщенный событиями и временами даже очень приятный отдых, – лукаво улыбнулся Рэдариэл, поймав взгляд девушки.

– Приятный отдых? – брови Церуса удивленно приподнялись. Странное представление у эльфов о приятном. Рэдариэла кололи иголкой, обездвиживали и чуть не спалили заживо. Что в этом приятного?

А вот Медею не удивили слова принца. Они сильно смутили её. Хотелось, чтоб он как можно скорей переместился от сюда… в бездну с гоблинами.

– Отдых от дворцовых интриг всегда приятен, – улыбнулся принц. – Вам оборотням не понять. Вы народ прямолинейный, простой. Даже завидую… – посмотрел на Медею и отвернулся.

– Хочу еще раз поблагодарить ваше высочество, – учтиво поклонился Церус. – Вы очень помогли нам с документами и со всеми этими судебными делишками. Сами и во век бы не разобрались.

– Охотно верю, – усмехнулся Рэдариэл. – Человеки без определённых манипуляций очень неспешны. Всё могло затянуться на годы.

– Но теперь со всем разобрались, – облегченно кивнул Церус.

– Ну…

– Что-то не так? – насторожилась Медея.

– Тут такое дело… одна загвоздка с вашим наследством.

– Что с ним ещё?

– Я разобрался не со всем имуществом, только с тем что можно было реализовать, – словно извиняясь стал пояснять эльф. – Но у вашего рода есть имущество, которое невозможно продать и к нему прилагаются некоторые обязательства.

– Бывает и такое? – удивился Церус.

– К сожалению, – скривил рот принц.

– Тогда мы заберем его с собой. Наймем дополнительные телеги и…

– Это имущество недвижимое, – расстроил эльф.

– Кажется я догадываюсь о чем речь, – задумалась Медея. – Золотошвейные мастерские?

– Монастырь, если быть точными. По бумагам это именно монастырь.

– Твоя семья владеет монастырём? – поразился оборотень. – Местом, где мужики в смешных колпаках и балахонах возносят молитвы богам?

– Ну-у-у, почти, – качнула головой Медея. Она была там всего раз и слабо помнила подробности. – Роду Фалин принадлежит женский монастырь. Он очень древний. Когда город Встреч только строился, крепость с монашками уже стояла на берегу. Торговцы решили, что он не вписывается в общий вид и дух города. Захотели снести его, а обитателей прогнать. Мне кажется, купцам не приглянулся бог, которому те молились. Только мой предок вступился за монашек и не позволил разрушить святыню. Даже укрепил здания и помог монахиням с заработком. Обустроил в его стенах золотошвейную мастерскую. А в благодарность за это, он получил его себе в собственность. Но с условием.

– К подаркам всегда полагаются условия, – хмыкнул эльф. Уж кто, кто, а он знал все, об этих заковыристых «НО».

– Да, Гелиодору тоже достался домик с секретом. Охраняй теперь всю округу, – пробормотал Церус. – А что за условие у тебя, принцесса?

– Монастырь нельзя продать, только владение и передача по наследству. И главное, Фалин должны заботится о нем. И это не просто по желанию, это наша обязанность, – пояснила Медея. – Кажется так? Я всё правильно помню? – обратилась к Рэдариэлу. Он наверняка сунул свой нос в бумаги.

– Верно. Владей и оберегай. Только ведь руководить этой махиной лично, никто не заставляет. Всегда можно назначить управляющего, – хитро прищурился принц. – Надеюсь вы так и поступите. Выберете нужного человека

– К сожалению, вы ошибаетесь, – покачал головой Церус. – Если монастырь на Людожите…

– Верно, он на этом берегу.

– Тогда с управляющим у нас будут проблемы. Ведь все людишки разбежались от нас.

– С чего вдруг? – удивился эльф.

– Мы же оборотни! – объяснил Церус.

– Всё равно странно… – Рэдариэлу, казалось, что ради власти можно закрыть глаза на любые предрассудки. А управляющий, обладал некоторой властью. – Тогда назначьте главной кого-то из монашек. Пусть сами устраивают свой быт.

– Это вы о монашенках из золотошвейни? – распахнув входную дверь настежь, на порог вышла Марта.

– Кто это? – насупился на такую наглость принц. Он не любил, когда его перебивают, тем более люди, тем более дети людей.

– Это моя камеристка Мерта, – поспешила представить Медея и схватилась за вторую ручку огромной корзины, которую волокла девочка.

– Я в прислугах теперь у госпожи Меди, – сделала легкий книксен девочка. – А монашки разбежались. Вот что хочу сказать.

– Как разбежались? – от удивления Меди отпустила ручку и её край корзины, шлепнулась на порог.

– Так молча. Ночью, – пояснила Марта и тоже оставила тяжелую ношу.

Церус оказался рядом и легко поднял тяжёлый груз. Сам понес его к телегам.

– Все? – радостно уточнил принц. Если не будет монашек, не станет и проблемы с их опекой.

– Люди. Об этом в городе судачат на каждом углу.

– Тем лучше для вас, Медея. Закройте его совсем. Заприте и дело с концом. Нет монахинь, не о ком и заботится. А монастырь будет своеобразным памятником старым богам.

– Как же закрыть, если остались гномки? – удивилась девочка.

– А гномки что там делают? —возмутился принц.

– Веруют, – выпучив глаза пояснила Марта.

– У них что, на Красном берегу места для этого нет? – обозлился эльф. – Обязательно было тащится на этот берег?

– Так нет, – развела руки Марта. – Вера то древняя, забытая. Говорят только два местечка и осталось у этого бога. Наш и ещё один у дивных водопадов, на юге. О-о-очень далеко. Туда тетки-золотошвейки и улепетнули. А гномки остались. Они совсем старые, им дорогу не преодолеть.

– Вот же… орочьи потроха, – сквозь зубы ругнулся принц.

– Ничего страшного, – улыбнулась Меди. – Я, кажется, придумала кого поставлю в управляющие.

– Уверенна? – восхищённо посмотрел на неё эльф.

– Абсолютно! – потерла ладони Меди.

– И моё влияние не понадобится? – Редариэл уже приготовился навести чары на какого-нибудь управленца и заставить его подписать договор на работу.

– Тот, о ком я думаю, согласится по-хорошему, – Медея догадалась о задумке эльфа.

–Тогда я вас покидаю?

– Да! – от мысли что причина угрызений её совести наконец испарится, девушка засияла как золотая монетка.

– Ну, до встречи? – ей понимающе улыбнулись. – До встречи Церус, – крикнул принц стоявшему у телег оборотню.

– До свидания, – помахал Церус. – Приезжайте в гости. Весной. Мы как раз закончим основное обустройство крепости и вам найдется с кем познакомится.

– Я на это очень надеюсь, – принц провел рукой по входу в дом и на его месте появилась зыбкая пелена. – Медея, – переступив её край, эльф обернулся к девушке. – Мне было очень приятно наше близкое знакомство.

От этих слов щеки Медеи вспыхнули красным.

– И не бойтесь, – эльф подмигнул. – Я умею хранить тайны.

– Рада за вас, – прошептала девушка, глядя как за эльфом схлопывается портал. – А вот я бы с удовольствием покаялась. Пожалуй, стоит навестить монастырь перед отъездом.

– Да уж, это лучшее место для искупления грехов, – кивнула Марта.

Медея посмотрела на внимательную девчонку. Неужели она догадалась? Заподозрила?

– Так что, велеть запрячь повозку для прогулки в монастырь? – осведомилась Марта.

– А ты выяснила что я просила?

– Про доктора? Конечно! И где живет и как ехать.

– Тогда, распорядись запрячь легкий экипаж, тот, что купили для меня, – кивнула Медея.

– Принцесса поедет осматривать свои владения? – Церус как всегда незаметно возник рядом с ней и крепко обнял со спины. – А голодранец останется работать?

– Голодранец будет щедро награжден за свои труды, – Медея повернулась и поцеловала его долгим, многообещающим поцелуем. – Ночью…

– А может пораньше? – с надеждой в голосе прошептал Церус его руки прошлись по талии, затянутой в корсет. – Перед поездкой?

– Сейчас? – Медея задумчиво касалась жарких губ оборотня. – Возможно… Почему бы и нет? – жадно вдохнула запах своего мужчины. Свежий пот, мускус, лес. Так возбуждающе и тревожно пахнет его тело.

– Всё готово, госпожа Фалин, – выкрикнула Марта стоя на подножке запряженного лошадкой экипажа. – Можно ехать.

– Фалин, – скривился Церус и повысив голос закричал в ответ наглой девчонке. – Сколько можно повторять: Киф и только после, Фалин.

– У тебя когда-нибудь возникало желание убивать людей? – сдерживая смех спросила Медея.

– Человеков? Нет, – целуя нежную шею любимой, просто ответил двуликий.

– Ничего, скоро появится, – хихикнула Медея.

– С чего вдруг? – испуганно оторвался от сладкого занятия оборотень.

– Марта ведь поедет с нами. А ей видно очень нравится повторять мою девичью фамилию.

Девочка не согласилась взять свое вознаграждение деньгами. Взамен им, потребовала отдать ей одну из башен в сторожевой крепости.

– Принцесса шутит? Думаешь взбешусь, слушая подначки этой пигалицы?

– Нет?

– Ты плохо меня знаешь. Я не стану этого терпеть.

– И что предпримешь? – куснув его за губу, поинтересовалась Медея.

– Девчонку легко переучить, – хмыкнул Церус. Он вырастил двух братьев, ему ли не знать хитрости воспитания. – Просто буду вычитать из её жалованья по одному медяку за такие оплошности.

– Сработает?

– Ну в крайнем случае надеру ей уши, – Церус нежно коснулся рта девушки. Её губами невозможно насытится. Медовая сладость так и манит.

–Едемте, госпожа, – настойчиво позвала Марта.

Медее пришлось выскользнуть из нежных объятий Церуса. До вечера у неё было запланировано одно очень важное дело и одно не очень важное. С него и начнет.

В монастыре Медее не встретилось ничего неожиданного. Он, как и положено, был большим, подавляющим и пустым. Быстро познакомившись с оставшимися там монахинями-гномками, Медея вручила главной из них деньги и список заданий. Посчитав что её обязанности на ближайшее будущее выполнены, Медея отправилась на вторую, очень важную для неё, встречу.

– Ты уверенна что это именно здесь? – оглядывая низкие домики, поинтересовалась Медея у Марты.

Девчонка уверенно правила легким экипажем, созданным специально для прогулок молодых девушек. Упругие рессоры смягчали ухабы и колдобины раскуроченной дороги и делали поездку приятной.

– Конечно уверенна, – обижено поджала губу Марта. – Вон улица Перечников, а вот нужный нам перекресток и дорога на молочную ферму. Я еще ребенком бегала туда за свежим маслом для миссис Хордуон.

Они выехали к окрестностям города. Пейзаж вокруг уже мало напоминал привычные городские улицы и сменился типично сельской застройкой. Домики, все больше

– И что, он тут живет? – Медея всматривалась в домики пытаясь угадать в котором из них обитает её спаситель. – Разве не мог выбрать место по приличнее, всё-таки доктор. Неужели папенька так мало платил ему?

– Плати, не плати, а денежки быстро заканчиваются, – философски рассудила Марта.

– Но он врачеватель, – возразила Медея. – Очень хороший врачеватель, один из лучших в городе. Он должен хорошо зарабатывать. У него была большая практика в городе. Зачем же перебрался сюда, на отшиб?

– Вы хозяюшка как дитя, – хмыкнула Марта.

– Это в чём же?

– Тоже мне, удумали, – с умным видом покачала головой девчонка.

– Да чего ты насмехаешься? Говори прямо, – потребовала удивленная Медея.

– Ну если прямо… Кто, скажите на милость, станет лечится у доктора, который измаорался в Красном море?

– Вот ты о чем… – Меди расстроенное поникла. – Так он стал изгоем, после того как отвез меня в обиталище?

– Конечно! Никто больше не рискнул вызывать его к себе в дом. Пусть даже как доктор он замечательный. Еще и муж госпожи Терионы… Он ведь сразу после возвращения нашего доктора умер, прямо у него на руках. Горнер постарался и пустил несколько слухов, чтоб отвести от себя подозрение. Говорил будто на врачевателе осталась зараза. Конечно, всерьез никто в это не поверил. Явись Красный мор в город Встреч, мало бы никому не показалось. Но доктора вычеркнули из жизни города. Он ведь повел себя не как принято. Вступился за морную девку. Вот!

– Мне так жаль, – расстроенно прошептала Меди. – Чувствую себя виноватой.

– А вы с чего? Это люди с их глупостями. Наговорили на хорошего человека. А вот и он, его дом. Все верно, Прачечная улица, дом номер шесть.

Экипаж остановился возле деревянного забора, густо увитого хмелем. На калитке зеленой краской была выведена крупная шестерка, а сбоку, на заборе, прибита табличка с рисунком подорожника и именем врача.

– Ро-бо-бер Шо-пот, – по слогам прочитала Марта.

– Доктор Робобер, – улыбнулась Марта. Все дети Фалин называли его именно так.

– Есть кто живой? – у Марты отсутствовало всякое уважение к частной собственности, потому она пару раз треснув в воротину, распахнула её и сунула во двор свой наглый нос.

Медея, по росту более высокая, приподнялась на цыпочки и с опаской заглянула через макушку девочки. Уютный маленький дворик, густо зарос травой и нуждался в прополке. В его глубине имелся приятный домик, вполне подходящий для доктора на пенсии. Откуда-то из-за него послышался собачий лай. Через мгновения по гравийной дорожке к ним навстречу бежали два крупных бассета. Их длинные уши развевались на ветру, а морды перекосило от радости.

Марта ойкнула и поспешила захлопнуть калитку.

– Не бойтесь, – следом за собаками торопливо ковылял сухонький старичок. – Они совсем не опасны. Это такое приветствие.

У доктора седая растрепанная голова, очки в тонкой оправе. Одет в темные штаны, белую рубашку с закатанными рукавами и черный жилет. Складывалось впечатление. Что его оторвали от очередного пациента.

– Проныра, Пешка! – позвал доктор собак. – Ну-ка немедленно прекратите пугать наших гостей. Немедленно! – потребовал старческим, надтреснутым голосом.

Таким родным, что у Медеи выступили слезы на глазах. Сколько раз этот приятный голос уговаривал её принять горькое лекарство? А сколько раз доктор Робобер отчитывал её за беспечность к своему здоровью? Когда встречал в дождь, гуляющую без зонта и в мокром платье. Или сидящую без шляпы под палящим солнцем.

– Пусти, – Медея оттолкнула Марту и смело открыла калитку. – Пешка? Ты ли это? – нагнулась чтоб потрепать за холку любимую папину собаку. – Проныра!

На удивление, собаки узнали её и подняли неимоверно громкий, радостный визг.

– Славные, мои. Славные ребята! А я гадала, где вы подевались? – Медея присела и на неё немедленно набросились две увесистые тушки. Облизали и обнюхали.

– Так это правда? Вы вернулись, моя девочка? – доктор Шопот смотрел на неё сквозь стекла очков. – Значит слухи не врут. И вы выздоровели.

Как-то нервно он выудил из кармана штанов носовой платок и утер глаза. Заплакал. Тихо, радостно. Как обычно плачут старички, вспоминая свою ушедшую молодость.

– Слухи не врут, – поднялась Медея и машинально отряхнула платье. – Я здорова и хотела навестить вас, поблагодарить за то, что сделали для меня, – подошла к сухонькому старичку и обняла. – За то что спасли меня.

Ведь за ту поездку, когда доктор Шопот вез её в своей маленькой бричке к обиталищу проклятых, Медея так и не удосужилась сказать ему спасибо. Тогда ей было не до благодарности. Тогда она хотела умереть. И только уговоры этого старичка, заставили её вернуться к жизни. Он спас не только её тело, он спас её душу. Заставил по-другому взглянуть на предоставленный судьбой шанс.

– Умереть еще успеете, – погоняя свою лошадку, уговаривал врачеватель. – А вы поживите. Всему назло, поживите, деточка.

И она выжила. Всему назло, всем назло. И сумела восстановить справедливость. Наказать виновных в смерти семьи. Теперь Медея в неоплатном долгу перед этим человеком.

– Я так рада вас видеть! – она тоже расплакалась, обнимая худенького доктора. – И собак. Так это вы забрали их? Почему?

– О! Ваша преемница, не терпела живность. Как там её имя? Всё время забываю, – обняв Медею за талию, врач повел её к дому.

– Териона.

– Она самая, младшая Хордуон. Она утверждала, что у неё слабое здоровье и непереносимость посторонних звуков. Птичьего пения, мяуканья и собачьего лая, конечно. Полнейшая глупость, скажу я вам. Выдумка. Но Горнер такой мягкотелый. Быстренько избавился от всей живности в доме. Распродал, раздарил. А эти, – старик ласково потрепал собак. – Слишком старые для охоты, никто не хотел брать. Они могли оказаться выброшенными на улицу. Тогда я и забрал их себе.

–А Жужу? Они одного возраста. Папенька купил их в один год. С них начиналась вся псарня.

– О, это ещё один сюрприз этого лета. Идемте, я покажу, – Медею настойчиво потянули за дом.

Там в тени густых вишневых зарослей, обнаружился небольшой сарайчик. Рядом с ним квохтали несколько пестрых куриц.

– Я поселил их в курятнике, наших собак, – доктор Шопот наклонился и вошел в низкую дверцу. – Вот здесь.

Справа в сарайчике были оборудованы гнезда для несушек, рядом с ними насест из тонких жёрдочек. А с лева соорудили что-то вроде собачьих будок. Три квадратных короба.

–Вот он, сюрприз, – указал доктор на крайний ящик.

В нем пищало и возилось несметное количество щенков,

—Жужа? – ахнула Медея увидев собаку. – У неё же никогда не было щенков. Ни разу в жизни.

– Что старушка, решила воспользоваться последним шансом? – обратился врач к собаке.

Та промолчала и только посмотрела на Медею немного виноватым взглядом.

– Вот такие чудеса, – всплеснул руками доктор. – А это видимо счастливый отец. Проныра, он проныра и есть. Во теперь думаю куда девать это богатство? Мне со всем этим не справится.

– У меня есть подходящее место, – расцеловала в щеки старика Медея. – И для них, – кивнула на щенков. – И, если позволите, для вас.

Глава 24

– Вот это караван получился. Нам позавидуют даже орки, с их кочевыми кибитками, – усмехнулся Церус оглядывая вереницу телег, выстроившихся во дворе. Все с высокими непромокаемыми пологами, а те, в которых разместились растения, задернуты наполовину.

На улице только-только расцветало и гномы, впрягавшие в телеги лошадей, дружно зевали и потягивались. Чесали свои лохматые бороды.

Для переезда в сторожевую крепость, Церус нанял одного торговца, перевозившего свои товары по обоим берегам. У него имелось достаточное количество телег и возчиков. Все знакомы и слажены долгими переходами. Опытные и шустрые ребята, то, что нужно им с Медеей.

Поездка предстояла не простая, потому выехать решили как можно раньше. Теперь Медея и Церус не могли двигаться так свободно как в первый раз. Придётся подстраиваться под общий ритм и ехать по проторенным дорогам. Путь домой будет длиннее и дольше раза в два.

Медея тяжело вздохнула и оглядела особняк, распахнутые настежь ворота. Тут словно прошёл ураган. Вокруг все переворошили и раскурочили. Ну теперь ей нет до этого никакого дела, новые хозяева наверняка все переделают под себя.

– Переживаешь? Расстроена? – Церус прислонил кончик своего носа к ее, чуть вздернутому носику своей пары. – Понимаю, трудно покинуть родной дом.

Церус говорил, что понимает, но обманывал. Он мог только представить каково это, покинуть истинно родной дом. У него никогда раньше не было такого. Самое милое его сердцу место, это сторожевая крепость. Туда сейчас тянуло оборотня с неимоверной силой. Ноги так и притопывали, торопили в седло.

– Не расстроена, – мотнула головой Медея. – Ты знаешь, я много думала об этом и… этот дом, он больше не родной мне.

– Успела всё-таки отвыкнуть за эти годы?

– Не совсем. Я поняла, что значит по-настоящему родной дом.

– Откроешь мне этот секрет?

– Дом, это место, где находится родные тебе люди. Семья, друзья, дети. Там, где твоя любовь. Место, где живет твое счастье.

– И где это? Где твой дом, принцесса? – спросил, но уже догадался каким будет ответ.

Нечто подобное уже слышал от Гелиодора. У альфы дом нашёлся у озёр Бёрк. Вожак послушал своё сердце и обрел счастье. Но что скажет Медея?

– Рядом с тобой, потому что мое счастье – вот здесь, – Медея положила свою руку на грудь Церуса. – Там, где живёт моя любовь. Где бьется половина моего сердца. Ведь я отдала его тебе, Церус.

– Значит, ты будешь счастлива со мной? И не будешь думать про это место? – оборотень обвел рукой особняк. – Оно красивое. И город Встреч.

– Я буду счастлива рядом с тобой и со своей семьёй, – Меди обняла его за плечи и откинув голову мечтательно посмотрела на небо. —Я та-а-а-к соскучилась по ним. Особенно по Сфеносу.

– Я ревную.

– Обожаю его!

– Очень ревную!

– Он так вырос и стал таким забавным. Ты видел, как они танцевали с Доти?

– Все видели, это просто умора. Бёрк назвала то представление – крысиная пляска.

– Я соскучилась, соскучилась! – зажмурилась Меди. – И по девчонкам тоже. Подумать только мы навиделись всего пару недель, а будто пол жизни прошло. Церус! Никогда не думала что скажу такое, но, милый, я хочу вернуться на болота! Хочу в обиталище проклятушек!

– Я думал ты скажешь в сторожевую крепость, – немного обиделся Цер.

– И в крепость. По твоей суровой братии я тоже скучаю.

– Хвала Луне! А то я решил, что поселишься в той развалине у озера и будешь пускать меня в гости только по праздникам. Как тут говорят..? На чаепитие?

– Нет. Я обоснуюсь в твоей башне. Готов подвинуться? У меня столько вещей.

– Забирай хоть всю крепость. Только чур, за мной остается правая половина кровати. Никому не отдавай её, принцесса.

– И…

– Что ещё?

– Нашему замку нужно дать имя. Я устала каждый раз говорить: сторожевая крепость.

– Согласен. Что-то емкое и короткое. Пика. Нет… Меч!

– Как-то слишком просто.

– Тогда стрела?

– Ну… нет, – покачала головой Медея. – Это слишком тонко для такой махины.

– Может громада?

– И это не подходит. Знаешь, лучше обсудим этот вопрос, когда вернемся домой, со всеми. Пусть другие тоже предложат варианты, а то с фантазией у тебя не очень, – улыбнулась и чтоб слова не были обидными, поцеловала. – И у меня тоже.

– Как скажешь, принцесса.

– Церус?

– Да?

– У меня к тебе просьба, – Медея обняла Церуса за шею и заглянула в глаза.

– Что желает моя принцесса? Готов выполнить любой каприз.

– Она желает, чтоб её так больше не называли. Цер, я вовсе не принцесса. Это как-то слишком…слишком пафосно, капризно и по-детски.

– Хорошо, как скажешь, моя королева.

Медея расхохоталась, от грустных мыслей не осталось и следа.

–Всё готово, мистер Киф, – окликнул Церуса гном-возчик, что был назначен главным в обозе. – Можно отправляться.

– Я тоже готова, – Марта в новом синем платье, красиво оттенявшем её веснушки и волосы, стояла на пороге с корзиной в руках. – Вот собрала нам в дорогу чем подкрепится, – махнула корзинкой.

– Не стоило беспокоится, – Церус повел Медея к красивому экипажу и помог устроится на сиденье. – Мы будем останавливаться в придорожных кормильнях, а там с харчами все отлично налажено.

Церус легко подхватил девочку вместе с корзинкой и усадил её рядом с Медеей. Девушки поедут в удобном экипаже. Так решил Церус, больше никаких мужских седел и штанов в обтяжку, ну хотя бы до появления на свет малыша. Сам оборотень поедет верхом, на своем коне. Он будет рядом и в то же время, не будет мешать девчачьим разговорам.

– А между кормильнями? Они поди не на каждом шагу размешены.

– Между ними можно и потерпеть, – пожал плечами Церус.

Первая повозка выехала из ворот, за ней вереницей потянулись остальные.

– Вы можете и потерпеть, а мы с хозяйкой не откажемся от пирожочков с малиной, – девчонка важно установила в ногах корзинку и взялась за возжи.

Мимо них проехала

– Пирожки с малиной говоришь, – Церус внимательно глянул на корзинку словно примечая местечко, где её поставили. – Пожалуй с терпением у меня плоховато. Тоже захочу перекусить по дороге.

Последняя повозка выехала из ворот и Марта стала понукать лошадку, впряженную в их экипаж. Пока дорога будет мощеная, девушки поедут позади, а когда выедут за город, обгонят караван и встанут во главе процессии. Чтоб не дышать пылью. Замыкал всю эту длинную вереницу Церус. Он закрыл ворота и вручил ключи секретарю, присланному из ратуши.

– Счастливо оставаться, – хлопнул по плечу молодого парня.

Тот присел. Не от силы удара, от страха. Его коснулся оборотень, что могло быть убийственней?

– А вам счастливой дороги, – пробормотал бедняга и поспешил прочь от особняка.

– Ты слышала, моя королева? Нам пожелали счастливой дороги. Человечек! – пришпорив коня Цер догнал отъехавший экипаж.

– Вот и славно. В добрый путь, – Медея осенила себя обережным знаком и оглянулась, последний раз посмотрела на дом Фалин. Утерла набежавшую слезу и помахала ему рукой.

Нет, он больше не был домом Фалин. Просто дом. А Фалин… Теперь в сторожевой крепости оборотней, появится башня, носящая это имя. Башня Киф-Фалин. Её новый дом. Их дом.

P. S.

Варди всхрапнул и проснулся. Голова неприятно ныла, а во рту словно нагадили все его кошки разом. Как же это неприятно, испытывать похмелье.

Несчастный тролль пил которую неделю к ряду и гномий ром всё никак не притуплял горе, свалившееся на его голову.

– Двуликие мерзавцы, – как только глаза тролля открывались, он сразу вспоминал виновников своего несчастья и начинал костерить их последними ругательствами. – Облезлые шавки. Кобели! – выкрикнул тролль в потолок и поднялся из-за стола. Пошатнулся. Ослабевшие после сна ноги держали плохо.

Последние дни он так надирался, что был не в состоянии подняться в свою спальню. Так и засыпал сидя за грязным, запаленным пустыми бутылками и объедками столом.

– Мои девочки, —всхлипнул Варди и пошарил в шкафу в поисках гномьего рома.

Целая вереница бутылок оказалась пуста. Тролль взял последнюю и повернулся к окну. Чтоб убедится в её пустоте, посмотрел сквозь зеленое стекло на свет. Ничего. Потряс и не услышав бульканья, горько вздохнул.

– Мои глупые, наивные мышатки. Доверили себя этим проходимцам.

Потоптавшись в кухне, ставшей неуютной без женского присутствия, Варди пошел в гостиную. Эта комната была чуть чище. На столе не было тарелок с объедками, только везде, где можно, скопились горы бумаг, газет и пыли.

Тролль потянулся к книжной полке что висела над столом. Там за собранием сказок, была припрятана эльфийская настойка. Подарок принца Рэдариэла на праздник Обновления. Стратегический запас алкоголя, оставленный для какого-нибудь большого события. Вот оно грандиозное событие, ради которого стоило выпить. Предательство и похищение. Его предали девчонки-проклятушки и похитили у него Сфеноса.

Выросший за зиму живот, мешал троллю дотянутся до вожделенной бутыли.

– Гадкие оборотни, – тролль винил двуликих во всем, даже в своей теперешней неповоротливости.

Кряхтя Варди кое-как подцепил бутылку. Радостно взвизгнул и махнул хвостом. На пол полетели бумаги.

– Проклятые волки, – обозлился тролль. Откупорил бутыль и с жадностью отхлебнул.

В голове сразу прояснилось, во рту посвежело. К телу прилила сила и энергия. Захотелось сделать что-то полезное.

Продолжая ругать оборотней, Варди опустился на колени и стал собирать разбросанные бумаги. Сверху лежали документы, оставленные Медеей. Она заглянула к нему буквально на час, когда возвращалась в свой новый дом. Уведомила что больше не станет жить в его доме и приглашала в гости, в замок оборотней.

Тролль вспомнил медноволосую красавицу-кухарку. Такие вкусные пирожочки пекла девушка, такие кренделя закручивала с маком и марципанами. А сейчас некому в его доме заниматься готовкой. Этих замечательных человечек, отняли у него вероломные волки.

– Ух, оборотни… – погрозил кулаком тролль. – Вы заплатите мне.

Из его глаз полились крупные слёзы. Варди всхлипнул и смахнул их пушистым кончиком хвоста.

– У-у-у-х! Вы заплатите мне, воры! Где я ещё возьму себе таких мышаток… – покачал головой торговец и рассеяно уставился на бумаги Медеи. – Где я ещё, возьму…? – лицо Варди вдруг озарила дьявольская улыбка, слезы высохли. – Ещё себе возьму… И оборотни, мне заплатят… Золотом!