Иаков Ворагинский

Золотая легенда. Жития святых

Часть первая

Иаков Ворагинский

Перевод с английского, вступительная статья и примечания В. Г. Рохмистрова

Жития святых Иакова Ворагинского

Оригинальное название книги Иакова Ворагинского — «Золотая легенда[1]». Это книга необычная, даже несмотря на то, что ее появление на свет было вполне естественным и совершенно ординарным событием. Перед автором стояла достаточно скромная задача — помочь собратьям-монахам в их нелегкой повседневной деятельности. Но вот уже более семи веков книга эта живет и не перестает вызывать интерес у людей всех возрастов и национальностей. По всей видимости, в ней заложено некое особое знание, продолжающее волновать и быть нужным даже при смене эпох и мировоззрений.

Автор этой книги Иаков Ворагинский[2], монах-доминиканец, родился около 1230 года в местечке Ворацце на берегу Генуэзского залива. В четырнадцать лет он был принят в орден святого Доминика, где получил соответствующее образование, в 1267-м стал провинциальным приором Ломбардии[3], а в 1292-м, прославившись как проповедник и богослов, был избран архиепископом Генуи. Среди трудов этого доминиканца — проповеди на евангельские чтения и на дни памяти святых, хроника Генуи и наиболее прославившая его имя «Золотая легенда» («Legenda Aurea»). Эта книга известна также как «История Ломбардии», поскольку в ней освещаются некоторые события из истории лангобардов. Умер Иаков Ворагинский в 1298 году, в ночь с 13 на 14 июля, а в 1816 году был причислен Католической церковью к лику святых. Надо полагать, что немалую роль сыграла в этом и созданная им «Золотая легенда».

Первоначальное название книги было «Legenda Sanctorum» — «Легенда о святых». Задуманная как книга для священнослужителей, она представляла собой душеполезное чтение, которое должно было стать дополнением к повседневным проповедям. В ней последовательно, в соответствии с церковным календарем, излагалась история церковных праздников и приводились жития святых. Иаков намеревался всего лишь помочь священникам и проповедникам в их просветительском труде. Впоследствии миряне высоко оценили этот труд, переменив название книги на более им близкое — «Золотая легенда».

В работе над своей книгой Иаков Ворагинский прежде всего опирался на труды старших современников и собратьев по ордену — «Зерцало историческое» Винсента де Бове и «Краткое изложение деяний и чудес святых» Жана де Мейи, созданные в конце 1220-х годов, а также на книгу Бартоломео Трентского «Слово о деяниях святых», написанную в середине 1240-х. Иаков свободно использовал эти распространенные в то время труды, однако до нас они дошли лишь в десятках манускриптов, в то время как его творение известно более чем в тысяче рукописей. Странствующие монахи охотно использовали в повседневной проповеднической деятельности именно его тексты.

Объяснение этого предпочтения кроется, скорее всего, в том, что Иаков, будучи современником святого Фомы Аквинского (оба вступили в орден доминиканцев в 1244 году), старался ни в чем не уступать своему собрату, поражавшему воображение колоссальной эрудицией и тщательностью проработки материала. И Иаков Ворагинский подошел к работе с не менее академической скрупулезностью. Количество привлеченных им к работе источников воистину поражает: это Священное Писание в полном объеме, а также апокрифические тексты. Кроме того, он опирался на творения многих Отцов Церкви, и более всего на Григория Великого, Иеронима Стридонского, Иоанна Златоуста, Амвросия Медиоланского и, конечно, Блаженного Августина. Охотно цитировал Иаков и своего широко известного современника — Бернарда Клервоского.

Не оставил Иаков Ворагинский без внимания и такие источники, как «Церковная история» Евсевия Кесарийского, «Схоластическая история» Петра Коместора, «История в трех частях» Кассиодора, «О мучениках» Беды Достопочтенного, а также сочинения Григория Турского. Всего выявлено около ста тридцати источников, на которые опирался автор «Золотой легенды» и к которым он нередко добавлял устные предания и рассказы.

В результате привлечения такого богатого материала сложилась уникальная книга, учитывавшая полный объем накопившихся к тому времени знаний о Священной истории, и неудивительно, что странствующие проповедники предпочитали именно ее. Но почему избрали эту книгу миряне, отметив ее эпитетом «золотая»? Скорее всего, потому, что вся бездна богословских текстов, сказаний и преданий была изложена Иаковом Ворагинским простыми, доступными для всех словами, без схоластического занудства и с искренним чувством любви к своим героям.

Все приводимые цитаты из богословских трудов и сочинений Отцов Церкви на самом деле вовсе не являются цитатами, а представляют собой лишь краткое изложение сути высказываний. Порой эти высказывания и вовсе перефразируются автором по-своему, что свидетельствует прежде всего о прекрасном знании излагаемого предмета. Однако именно эта особенность труда Иакова впоследствии вызвала нарекания со стороны наиболее серьезных деятелей Церкви и критиков книги.

Конечно, изречения таких мастеров слова, как Иоанн Златоуст, Аврелий Августин и Бернард Клервоский, пересказанные вкратце да еще и своими словами, теряют многое. Также понятно, что жизнеописания святых, основанные не столько на достоверных фактах, сколько на занимательных историях, в которых переплелись реальность и устные предания, больше похожи на сказки, чем на действительные биографии. Описания чудес в этих историях постепенно привели к тому, что Иаков заслужил упрек схоластов, назвавших его собирателем сказочек для легковерных.

Иаков порой и сам выказывает некий скептицизм по поводу описываемых им событий. Так, повествуя о том, как апостол Андрей спас от похитителей евангелиста Матфея, он добавляет: «История эта традиционна, но я нахожу ее малоправдоподобной». Рассказывая о том, как слуга, оскорбивший святого Фому, был сожран львами, автор цитирует длинный пассаж из святого Августина, который в книге «Против Фауста» выражает сомнение в этой истории, и заявляет, что эпизод этот «апокрифичен». А в жизнеописании святого Матфея Иаков предостерегает читателей от неверного толкования некоторых поступков святого, ссылаясь при этом на пояснения Иеронима Стридонского.

Тем не менее средневековые схоласты и современные западные критики напрасно нелестным образом отзываются о труде Иакова, видя в его сокращениях и упрощениях лишь огрубление и поверхностное проявление религиозных чувств. Ведь дело доходило даже до того, что великий католический реформатор Николай Кузанский в середине XV века вообще запретил своему духовенству учить людей небылицам из «Золотой легенды». А для многих поколений католических гуманистов, воспитанных на трудах Вольтера и Эразма Роттердамского, эта книга была все равно что предана анафеме. Похоже, все они не сознавали того, что именно это упрощение и отступление от дотошной точности в передаче источников и сделали книгу Иакова Ворагинского столь популярной. Ведь нельзя не

Особое внимание уделяется в «Легенде» мученикам за веру: преследователи отличаются нечеловеческой жестокостью, а святые, не знающие ни минуты малодушия, — бесконечной верой и непоколебимой духовной силой. Привлекают Иакова Ворагинского и чудеса: в каждом житии их описание занимает весьма существенное место. Но и самые простые и незатейливые истории он описывает с таким неподдельным, искренним чувством, что читатель неизбежно сопереживает героям.

В самом ордене книгу Иакова поначалу не считали исчерпывающей; доминиканцы, опираясь на другие источники, продолжали составлять подобные агиографические работы. Однако уже при жизни автора «Легенда» распространилась столь широко, что вышла за пределы ордена доминиканцев и определилась в качестве наиболее широко используемого свода житий. В течение двух последующих веков «Золотая легенда» была переведена на все основные языки Западной Европы. Только на французском существует семь вариантов этой книги, а на английском — два. С приходом книгопечатания текст Иакова стал практически бестселлером. Между 1470 и 1500 годами было напечатано по крайней мере восемьдесят семь латинских изданий и шестьдесят девять на различных национальных языках. На тот момент это превышало все, вместе взятые, известные издания Библии на всех языках.

Ученые, соприкасавшиеся с оригинальным латинским текстом «Золотой легенды», не могли не ощутить обаяние литературного таланта брата Якопо из Ворацце. «Именно печать личности автора, очарование его искренности и подлинное волнение, с которым он повествует о судьбах своих героев, объясняют стойкий успех книги», — писал И. Н. Голенищев-Кутузов. Небольшой очерк Голенищева-Кутузова до настоящего времени является единственным исследованием, написанным о «Золотой легенде» на русском языке[4].

А М. Л. Гаспаров в «Истории всемирной литературы» отметил следующее: «Эта своеобразная „народная книга“ позднего Средневековья послужила источником бесчисленных позднейших переработок агиографического материала, вплоть до „Легенды о Юлиане Милостивце“ Флобера и „Таис“ А. Франса»[5]. Книга эта и в самом деле оказала огромное влияние на культуру и искусство Средневековья, породив, в частности, несметное количество изобразительного и живописного материала.

В 1421–1424 годах итальянский художник Оттавиано Нелли создал для домовой капеллы палаццо Тринчи, что находится в Фолиньо близ Перуджи, цикл фресок, посвященный жизни Пречистой Девы Марии. На одной из фресок рядом с распятием среди предстоящих святых изображен блаженный Иаков Ворагинский. Он держит епископский посох и книгу, которая прославила его имя. Здесь Иаков Ворагинский явно сопоставляется с великими умами древности и заслуженно входит в их круг.

Итак, «Золотая легенда» была составлена прежде всего не для чтения мирянами, а в помощь священникам. Однако в короткий срок она переросла свое первоначальное предназначение, стала воистину народной и оказала огромное влияние на искусство и культуру средневековой Европы. Более того, несмотря на то что книга эта до наших дней не переводилась на русский язык, немалое влияние она оказала и на духовную жизнь России.

На Руси был свой вариант подобных жизнеописаний. Первые жития святых возникли у нас в XII веке и ко времени появления «Золотой легенды» оформились в первую книгу этого жанра, которая называлась просто «Пролог» или «Синаксарь» (от греческого «сборник»). Это были краткие описания житий святых, сопровождаемые поучительными словами Отцов Церкви, составленные по примеру древних греческих книг.

Впоследствии на основе «Пролога» сложились «Четьи минеи» («Ежемесячные чтения»). Из ранних «Миней» наиболее известны «Великие Четьи Минеи», составленные новгородским архиепископом Макарием (14821563), впоследствии митрополитом Московским и всея Руси. Они, в отличие от «Золотой легенды», также построенной по календарному принципу в соответствии с литургическим годовым кругом, начинаются не с адвента[6], а с 1 сентября — начала Нового года по календарю той эпохи. Как известно, к празднованию Нового года 1 января Русь привел Петр Первый в 1700 году. В двенадцати огромных книгах этого собрания заключаются расположенные по дням месяцев краткие и пространные жития; торжественные, похвальные и поучительные слова на праздники и дни памяти святых; целые книги Священного Писания с толкованиями; творения святых отцов, учителей и писателей церковных; патерики (Азбучный, Иерусалимский, Египетский, Синайский, Скитский и Печерский); Кормчая книга; различные сказания, повести, притчи, путешествия, послания, грамоты и тому подобное. Таким образом здесь, говоря словами митрополита Макария, «все святые книги собраны и написаны, которые в Русской земле обретаются» — следовательно, все книги, на которых воспитывалась Русь с самых древних времен до середины XV столетия.

Двадцать лет занял этот труд у святителя Макария. Митрополит создавал свои «Четьи минеи» при помощи многих писцов, «не щадя серебра и великих почестей». Однако все написанное другими святителю приходилось пересматривать и исправлять, «насколько Бог даровал разумения».

Святитель Макарий утвердил в нашей агиографической письменности направление, возникшее еще в XIV веке. Писатели житий стали выдвигать на первый план нравственное назидание читателю, простоту изложения заменять витиеватым слогом, народный русский язык — церковнославянским, краткие молитвы святому — похвальными словами в честь него и описаниями чудес, совершившихся по молитвам к нему после его смерти. Книги эти, конечно, были предназначены исключительно для священников и монахов, которые должны были строить на них свои проповеди. Соответственно, эти книги не получили такого распространения, как «Золотая легенда» Иакова Ворагинского, которая через проповедников-доминиканцев в XIII веке попала в Польшу, а оттуда в XV веке — в Новгород, оказав значительное влияние на «Четьи минеи» святителя Димитрия Ростовского (16511709) и на русскую иконографию XVII века.

Предлагаемая вниманию читателя книга не является простым переводом «Золотой легенды», она составлена по другому принципу. Она не предназначена непосредственно для священнослужителей, но адресована всем, кто интересуется церковной историей и вопросами веры. Поэтому логика организации материала здесь иная. Во-первых, из всего огромного корпуса «Золотой легенды» выбраны только жития святых, а во-вторых, все жития расположены не в соответствии с годовым литургическим кругом богослужения, а в строго хронологическом порядке, что дает читателю прекрасную возможность увидеть внутреннюю жизнь Церкви в живой истории ее развития.

Перевод на русский язык выполнен по изданию:Jacobus de Voragine.The Golden Legend. Readings on the Saints. Translated by William Granger Ryan. Princeton University Press / Princeton and Oxford, 2012, которое основано на единственном современном латинском издании «Золотой легенды», подготовленном доктором Тео Грессе в 1845 году.

При переводе также использовались издания: латинскоеJacobi a Voragine.Legenda aurea. Vulgo historia Lombardica dicta / Dr. Th. Graesse, editio secunda. Lipsiae, Impensis Librariae Arnoldianae. MDCCCL; французское «La légende dorée de Jacques Voragine» в

Владимир Рохмистров

Святой Михаил Архангел[7]

Имя Михаил понимается как «тот, кто любезен Богу»[8], и считается, что, когда нужна чудесная помощь, посылается Михаил, так что по его имени и по его действиям нам дано понять, что никто не может сделать того, что может сделать один только Бог. По этой причине множество чудес, совершенных благодаря великому могуществу, приписывается именно Михаилу. Таким образом, как свидетельствует Даниил, во времена Антихриста Михаил поднялся и выступил как защитник и охранитель избранных. Именно он сражался с драконом и его ангелами и изгнал их с небес, одержав великую победу[9]. Именно он бился с дьяволом над телом Моисея, ибо дьявол намеревался похоронить тело так, чтобы еврейский народ стал поклоняться вместо истинного Бога Моисею[10]. А также именно Михаил встречает души святых и ведет их к райской радости.

В прошлом он был князем синагоги, но ныне утвержден Господом князем Церкви. Считается, что именно он наслал чуму на египтян, рассек Красное море, провел народ через пустыню и привел его в Землю обетованную. Он поставлен знаменосцем среди сонмов святых ангелов. По приказу Господа он великой властью убьет Антихриста на Масличной горе[11]. При звуке голоса архангела Михаила мертвые восстанут, и именно он в Судный день покажет всем Крест, гвозди, пику и терновый венец.

Священный праздник архангела Михаила отмечает, во-первых, его явление, во-вторых, его победу, в-третьих, его преданность и, в-четвертых, его память. Известно несколько явлений архангела.

В первый раз он явился на горе Гаргано[12]. Есть в Апулии неподалеку от города Сипонто гора, называемая Гаргано. В 390 году от Рождества Христова в вышеупомянутом городе жил человек по имени Гарган, который, как утверждают некоторые книги, принял имя свое от горы или от того, в честь кого получила название сама гора. Человек этот был богат и имел бессчетные стада.

Однажды, когда стада его паслись на склонах горы Гаргано, один бык вдруг отделился от всех и поднялся на самую вершину горы. Когда стадо вернулось и обнаружилась пропажа быка, хозяин собрал своих людей, чтобы те обследовали гору, и наконец они действительно нашли животное, стоящее у входа в пещеру. Владелец стада, раздраженный тем, что бык самовольно покинул стадо, пустил в него отравленную стрелу, но стрела вернулась назад, словно отброшенная ветром, и ударила самого стрелявшего. Это поразило горожан, и они отправились к епископу, чтобы он объяснил им это странное происшествие. Епископ обязал их трехдневным постом и посоветовал направить свои вопросы прямо к Богу. Так они и сделали, и тогда епископу явился святой Михаил и сказал:

— Знай, человек был поражен стрелой по моей воле. Я архангел Михаил. Я избрал на земле это место для жительства и знаком своим желал показать всем, что наблюдаю за этим местом и стерегу его.

Священник и горожане большой толпой отправились к пещере, но, не имея позволения войти, остановились у входа и стали молиться.

Второе явление, согласно описаниям, произошло около 710 года от Рождества Христова. В неком местечке Томба у моря, в шести милях от Апричены[13]. Михаил явился епископу города и велел ему построить в указанном месте храм, в котором, как и на горе Гаргано, должна будет отмечаться память архангела. Когда же епископ стал сомневаться в точности места, где должна быть построена церковь, архангел велел строить ее на том месте, где епископ найдет воров, спрятавших быка. Сомневался епископ и в размерах церкви, но архангел велел ему использовать в качестве меры полукружья, оставленные бычьими копытами.

Епископ нашел место, но там лежали два огромных камня, таких тяжелых, что было не в человеческих силах сдвинуть их. Тогда появился архангел Михаил и повелел некоему человеку пойти туда и сдвинуть камни. Человек пошел и сдвинул камни с такой легкостью, словно они ничего не весили.

Когда церковь построили, то с горы Гаргано принесли в нее кусок от распростертого над алтарем покрова святого Михаила и кусок мрамора от основания, на котором стоял алтарь. А чтобы не было в этом месте недостатка в воде, по совету архангела было пробито в скале отверстие, через которое хлынул такой поток, что количество воды в тех краях до сих пор превышает все городские нужды. Это явление торжественно отмечается в Томба в шестнадцатый день октября[14].

Нам говорили, что на этом месте случилось немало чудес, о которых будет нелишним упомянуть. Гора, на которой была построена церковь Михаила Архангела, со всех сторон окружена океаном, но в день праздника святого дважды открывается тропа к храму, по которой могут пройти люди. Однажды в такой день, когда масса народу шла в церковь, среди них оказалась беременная женщина, которой предстояло вот-вот родить. Вскоре нахлынул прилив, и испуганная толпа рванула к берегу, но беременная женщина не могла бежать быстро и оказалась в морских волнах. Тем не менее архангел Михаил уберег ее от беды и сделал так, что она родила сына прямо в морском водовороте и там же взяла его на руки. Волны схлынули и открыли для нее проход, и она радостно появилась на берегу вместе с младенцем.

В книгах мы читаем, что третье явление произошло в Риме в правление папы Григория. Папа утвердил Великие литании, поскольку в городе свирепствовала чума, и он преданно молился за народ, как вдруг над замком, в прошлом именовавшимся усыпальницей Адриана, увидел архангела Господня, который вытер окровавленный меч и вложил его в ножны. Святой Григорий понял, что молитвы его услышаны Господом, и построил в честь архангела храм, который стоит до сих пор и называется Замком Святого Ангела[15]. Это явление празднуется 8 мая вместе с явлением на горе Гаргано, когда Михаил даровал победу народу Сипонто.

Четвертое явление зиждется в самой иерархии ангелов. Здесь первым значится Богоявление(epiphania),или высшее явление, вторым — среднее(hyperphania)и затем низшее(hypophania)[16].Словоierarchiaпроисходит от слов «священное» и «князь», отсюда «священный князь». Каждая иерархия включает в себя три порядка. Высшая включает в себя серафимов, херувимов и

Это иерархическое построение ангелов легче понять на примере организации королевского двора. Среди королевских министров некоторые работают в непосредственном общении с монархом, например такие, как советники, мажордомы или налоговые чиновники; и порядок первой иерархии приблизительно таков. Другие чиновники имеют обязанности, относящиеся к управлению всем королевством, а не к отдельным провинциям; к этому классу относятся начальники милиции и судьи в судах, они хорошо соотносятся с порядком второй иерархии. Но существуют и младшие чиновники, такие как префекты, бейлифы[19] и прочие, которые занимаются отдельными частями королевства; они как раз схожи с порядком третьей иерархии.

Среди ангелов три порядка первой иерархии суть те, что находятся близко к Богу, без посредников и полностью обращены только к Нему. Для этих отношений необходимы три вещи: первая — высочайшая любовь, и она присуща серафимам, чьи имена означают пылание любовью. Вторая — совершенное знание, чем характеризуются херувимы, чьи имена означают полноту знания. И третья — постоянное понимание и радость, что принадлежит престолам, чьи имена означают места для сидения, ибо Бог сидит в них и отдыхает, как и они по Его милости отдыхают в Нем.

Три порядка средней иерархии суть вожди и правители над миром людей вообще. Это правление состоит из трех элементов. Первое заключается в председательствовании или командовании, и это делают господства, чья роль — быть во главе своих подчиненных, направлять их во всех божественных делах и давать им необходимые приказания. Как читаем мы у Захарии, один ангел сказал другому: «Беги, скажи этому юноше, что Иерусалим будет населен как деревни без стен» (Зах. 2: 4)[20]. Второй элемент заключается в трудах, которые должны быть исполнены, и этим занимаются силы, для которых возможно все, что приказано, ибо дано им подняться над всеми трудностями во имя службы Богу[21]. Таким образом, им присуща и сила исполнять чудеса. Третий элемент состоит в избавлении от препятствий и сопротивлении нападениям, и это относится к властям, которым дано убирать противоположные силы, как то читаем мы у Товита: «Ангел Рафаил взял дьявола и связал его в пустыне Верхнего Египта» (Тов. 8: 3)[22].

Три порядка низшей иерархии суть те, сфера влияний которых определена и ограничена. Некоторые из них обладают властью лишь в одной области, и это начала, или князья, как, например, князь Персии управляет только Персией, о чем мы читаем в десятой главе Книги Даниила. Некоторые поставлены править над множеством людей, как, например, над одним городом, и они именуются архангелами. А третьи и вовсе имеют под своей властью лишь одного человека, и они называются ангелами. Посему считается, что ангелы могут делать лишь скромные объявления, поскольку власть их ограничена только одним человеком, но архангелы могут объявлять и о великих событиях, поскольку благо многих имеет большее значение, чем благо отдельной личности.

Григорий[23] и Бернар[24] согласны с Дионисием в отношении указанных обязанностей порядков первой иерархии, поскольку утвержденные обязанности относятся к их плодам, а именно пылкой любви серафимов, глубокому знанию херувимов и постоянной близости к Богу престолов. Но, кажется, они не во всем сходятся в отношении определенных функций двух других порядков, средней и низшей иерархий, а именно в отношении начал и сил. Григорий и Бернар начинают с того, что второй иерархии дан статус господина, а низшей — статус управляющего. При таком понимании ангелы властвуют над тремя группами: одни суть хозяева ангельских душ, и они зовутся господствами, другие над душами добрых людей, и это начала, а третьи — над демонами, и это силы. Здесь порядок и уровни важности очевидны. Управление тоже имеет три рода, а именно исполнение работ, обучение великим вещам и обучение вещам менее значимым. Первое управление принадлежит силам, второе — архангелам и третье — ангелам.

Но есть и пятое явление архангела Михаила, о котором мы читаем в «Трехчастной истории»[25]. Это произошло неподалеку от Константинополя, где в прошлом поклонялись богине Весте, но где ныне стоит церковь в честь святого Михаила. Поэтому и само место называется Микаэлиум. Человек по имени Аквилин заболел горячкой, сопровождаемой краснотой. Врачи дали ему питье, дабы утишить жар, но он выблевал его и продолжал изрыгать все выпитое и съеденное. Чувствуя, что смерть близко, он дотащился до вышеупомянутого места, полагая, что или умрет там, или получит избавление от своих страданий. И святой Михаил, явившись ему, велел приготовить снадобье из меда, вина и перца и запивать этим снадобьем все, что он ест. Аквилин исполнил указанное и действительно поправился, хотя, казалось бы, рецепт этот противоречил медицине, запрещающей пить горячее во время жара. Но так мы читаем в «Трехчастной истории».

Во-вторых, праздник этот называется Победой, потому что Михаил со своими ангелами одержал немало побед. И первая из них та, когда архангел Михаил одарил жителей Сипонто следующим образом. Некоторое время спустя после обнаружения пещеры на вершине горы Гаргано неаполитанцы, все еще остававшиеся язычниками, создали войско и начали войну против жителей Сипонто и находящегося в пятидесяти милях от Сипонто городка Беневента. Епископ посоветовал осажденным испросить трехдневную передышку, которая дала бы им время попоститься и попросить о помощи своего небесного заступника Михаила. На третий день Михаил явился епископу, рассказал о том, что молитвы услышаны, обещал победу и приказал встретиться с врагом в четыре часа утра. И когда началась битва, гора Гаргано содрогнулась в сильном землетрясении, беспрерывно засверкали молнии и темная туча закрыла весь верх горы. Шестьсот вражеских воинов полегло под мечами защитников и под ударами молний. Остальные, догадавшись о силе архангела, оставили заблуждения язычества и склонили свои шеи под ярмо христианской веры.

Вторая победа была достигнута архангелом Михаилом, когда он поразил дракона, то есть Люцифера, и всех его сообщников, свергнутых с небес. Об этой битве в Откровении говорится так: «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевалипротив них,но не устояли» (Откр. 12: 7–8). Когда Люцифер захотел быть равным Богу, архангел Михаил, знаменосец небесного Владыки, отправился наверх, и изгнал Люцифера и его сообщников с небес, и замкнул их во тьму до дня Страшного суда. Им было запрещено жить на небесах и в верхней части воздухов, ибо это место прекрасное и приятное, и не позволено жить с нами на

И вот они оказались в пространстве между небом и землей, где отчетливо могли видеть потерянную ими наверху славу и скорбеть о ней, а видя людей, поднимающихся туда, откуда темные силы были изгнаны, терзаться завистью. Тем не менее по Божию решению темные силы спускаются к нам, дабы испытывать нас, и летают вокруг, подобно мухам. Количество их неисчислимо, и, подобно мухам, они заполняют весь воздух. Поэтому Хаймон[26] и сказал: «Как говорят философы и с ними соглашаются врачи, воздух вокруг нас полон бесами и злыми духами, как полон пылинками солнечный луч». И все же существует мнение, что, несмотря на их бесчисленность, количество их уменьшается, когда мы одерживаем победу над кем-то из них; если кто-то побежден святым, соблазнитель больше не соблазняет его впасть в грех, в который ему не удалось его ввергнуть.

Третья победа есть та, которую ангелы одерживают над бесами каждый день, когда сражаются за нас и спасают нас от усилий бесов, постоянно стремящихся соблазнить нас. Ангелы делают это тремя способами: первый заключается в обуздывании могущества бесов. Книга Откровения говорит нам об ангеле, который связал беса и бросил его «в бездну» (Откр. 20: 1–3), и у Товита мы читаем об ангеле, связавшем беса в пустыне Верхнего Египта (Тов. 8: 3). Это связывание и есть обуздание силы беса. Второй способ есть охлаждение похоти. Именно об этом и говорит Книга Бытия, когда повествует о том, как ангел «повредил состав бедра у Иакова» (Быт. 32: 24–25). Третий способ есть напоминание нашему разуму о Страстях Господних. Об этом Откровение говорит так: «Не делайте вреда ни земле, ни морю, ни деревам» (Откр. 7: 3), и у Иезекииля мы читаем: «…на лбах людей воздыхающих поставь тау» (Иез. 9: 4)[27]. Тау — это греческая буква, которая пишется в виде креста, и те, кто ею отмечен, не боятся мстящих ангелов. Поэтому в том же месте мы читаем: «На ком увидишь знак тау, не убивай его» (Иез. 9: 6)[28].

Четвертая победа та, которую архангел Михаил одерживает над Антихристом, убивая его. Как говорит нам Даниил (Дан. 12: 1), восстанет в то время Михаил, князь великий, наша помощь и защита против Антихриста. И как говорит Глосса[29] в тексте Откровения: «Я видел одну из его голов, словно отрубленную» (Откр. 13: 3)[30]. Антихрист прикинется мертвым и спрячется на три дня, а потом снова появится и скажет, что он воскрес, после чего, несомый магическим искусством бесов, поднимется в воздух, и все поразятся и станут почитать его. В конце концов он поднимется на вершину Масличной горы, как говорит Глосса во Втором послании к фессалоникийцам: «И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих» (2 Фес. 2: 8).

Он будет сидеть на троне под балдахином на месте, откуда спустился Господь, и Михаил придет и убьет его. Это сражение и эта победа, по Григорию, понимаются как отсылка к тексту Откровения, уже упоминавшаяся выше: «И произошла на небе великая война»[31] и т. д. А то, что говорится о тройной битве Михаила, понимается как внутренняя отсылка к битве с Люцифером, когда он низверг последнего с небес, к битве с бесами, чтобы те не причиняли нам на земле много зла, и к той битве, о которой мы говорили выше — о битве с Антихристом при конце света[32].

В-третьих, этот праздник именуется Преданность, и этим названием он обязан тому, что в этот день архангел Михаил открыл, что сам он предан месту на горе Гаргано, уже нами описанному. Когда народ Сипонто вернулся, разбив врага и одержав столь блистательную победу, то все стали задумываться о том, стоит ли обожествлять эту пещеру или даже вообще входить в нее. Тогда епископ посоветовался с папой Пелагием[33], и папа сказал: «Если нам воистину надлежит основать здесь церковь, то это надо сделать именно сегодня, в день, когда была дарована победа. Если же Михаилу будут угодны еще какие-то наши действия, только он волен нам дать понять это». Папа, епископ и народ соединились в трехдневном посте, и на третий день архангел явился епископу и сказал ему так:

— Вам не нужно закладывать в мою честь церковь, ибо я сам основал, построил и освятил ее.

И приказал епископу на следующий день прийти в храм со всей паствой, и они вознесли Михаилу молитвы и признали его своим заступником.

Еще Михаил сообщил епископу, что всем имеющим знак посвящения надо прийти на восточный склон горы к отдаленному входу в пещеру, и там они найдут человеческие следы, отпечатанные на мраморе. И вот назавтра епископ и все население Сипонто поднялись на гору и вошли внутрь пещеры. Они оказались в просторном месте, где на южной и восточной сторонах стояли два алтаря. Последний был очень больших размеров и весь окутан пурпурным покровом. Была отслужена месса, и после святого причастия народ разными путями покинул пещеру. Епископ же призвал священников и причт постоянно проводить здесь богослужения. В пещере был источник замечательно чистой воды. После причастия люди пили ее и избавлялись от всех имевшихся у них недугов. Когда об этом сообщили папе, он повелел праздновать этот день по всему миру в честь святого Михаила и всех благословенных духов.

В-четвертых, праздник называется Поминовением святого Михаила, потому что этим днем мы поминаем всех ангелов и чтим их всех вместе. Есть много причин, чтобы мы поминали и чтили ангелов. Они наши защитники, наши слуги, наши братья и наши друзья; они уносят в небеса наши души; они представляют Богу наши молитвы; они благородные воины вечного Царя и утешители обиженных. И мы прежде всего и отдаем им честь именно потому, что они суть защитники наши.

Каждому человеку дается два ангела, один добрый, а другой злой, последний дается для испытаний, а добрый — для защиты. Добрый ангел дается младенцу еще в утробе, он с ним тотчас после рождения и остается с человеком на всю его жизнь. Любой человек нуждается в ангеле как в заступнике на всех трех этих стадиях жизни. Ведь младенец может умереть еще в утробе и таким образом окажется проклятым. А после рождения может случиться так, что до достижения зрелости возможности креститься у человека не будет. А взрослый может быть увлечен на путь всевозможных грехов. Дьявол обманывает наш разум ложными доводами, соблазняет нашу волю и

Можно сказать, что ангельская защита имеет для человека четыре следствия. Первое заключается в том, что душа совершенствуется в достижении милости, и ангел помогает в этом душе тремя способами. Первый — убирая всяческие препятствия в сотворении добра, как в Исходе, где мы видим, как ангел «поразил всех первенцев в земле Египетской» (Ис. 12: 29). Второй — вытрясая из нас леность, как мы видим у Захарии, где читаем: «И Ангел… пробудил меня, как пробуждают человека от сна его» (Зах. 4: 1). Третий — ведя человека к наказанию или от него, что видно в том, когда ангел увел Товию от опасности и столь же благополучно привел его обратно (Тов. 5: 20)[34].

Следующее свойство ангельской защиты заключается в том, что она удерживает человека от падения в бездну греха, и это ангелы делают тремя способами. Первый — удержание от совершения греха, который человек задумал совершить. Как в случае с Валаамом, который хотел проклясть Израиль, но был удержан ангелом (Чис. 22–24, особенно 22: 12, 22–31). Второй — укоряя поступивших дурно за сделанное зло, как то показано в Книге Судей, когда ангел укоряет сынов Израиля за их непослушание и они поднимают громкий вопль и начинают рыдать (Суд. 2: 1–4). Третий — в совершении насилия, дабы остановить дальнейшее совершение греха, как ангелы силой заставили Лота и его жену покинуть Содом (Быт. 19: особенно 15–17) — Содом здесь выведен как понятие известного греха.

Третье последствие заключается в том, что если кто-то пал, то он может подняться, и это ангелы совершают также тремя способами. Первый — подвигая грешника к покаянию, как мы видим у Товита (Тов. 11: 10–12), когда Товия, наставленный ангелом, промыл желчью рыбы глаза отцу, то есть его сердце, что символизирует покаяние. Второй — очищая уста в приготовлении к исповеди, как это показано, когда ангел[35] очищает уста Исаии горящим углем (Ис. 6: 6–7). И третий — радуясь, когда за грехом пришло раскаяние, как мы читаем у Луки (Лк. 15: 7), что в небесах будет больше радости об одном раскаявшемся грешнике, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии.

Четвертое свойство заключается в сохранении нас от впадения в грех настолько глубоко или часто, как понуждает нас дьявол, и ангелы совершают это тремя способами: укрощая власть дьявола, погашая наше сладострастие и производя впечатление на наш разум воспоминанием о Страстях Христовых.

Во-вторых, мы должны чтить ангелов потому, что они наши слуги. Они служат нам, как мы читаем это в Послании к евреям: «Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?» (Евр. 1: 14). Все они посланы ради нашего спасения: высшие — для средних, те — для низших, а низшие — для нас. Это послание ангелов соответствует, во-первых, доброте Божией, поскольку оповещает нас о том, как Ему дорого наше спасение, ведь Он направляет нам самых доблестных духов, соединенных с Ним в высшей любви, чтобы они доставили нам спасение. Во-вторых, их миссия — это следствие их любви к нам, ибо в природе горячей любви — страстно желать блага другим. По этому поводу Исаия говорит: «Вот, Господи, я! Пошли меня!» (Ис. 6: 8).

Ангелы могут помочь нам, поскольку видят, что мы нуждаемся в их помощи, когда нас смущают злые ангелы. Так, закон ангельской любви требует, чтобы они спустились к нам. В-третьих, их явление соответствует нуждам человечества вообще. Добрые ангелы посылаются, дабы воспламенить наши сердца любовью. Мы читаем, что посылаются они на землю в огненной колеснице. Посылаются они и для того, чтобы просветить наше понимание и привести нас к знанию, как то показано в фигуре ангела, держащего в руке открытую книгу (Откр. 10: 2, 8). Приходят они и для того, чтобы укрепить нас в слабости к ограничению наших потребностей, как мы видим в 3-й Книге Царств, где читаем, что ангел принес Илии лепешку, испеченную на горячих камнях, и кувшин воды, и Илия ел и пил, и так шел сорок дней и сорок ночей до горы Божьей Хорива (3 Цар. 19: 6–8).

В-третьих, мы должны чтить ангелов за то, что они братья наши и сограждане. Все избранные относятся к ангельским порядкам, одни к высшим, другие к средним, третьи к низшим, в зависимости от разнообразия милостей. Над всеми ними, конечно, находится Пресвятая Дева. Святой Григорий[36] в одной из своих проповедей подтверждает эту истину. Он говорит так: «Есть некоторые избранные, которые ухватывают немного знания и все же при этом непрестанно делятся всем, что знают, со своими братьями, и эти считаются в порядке ангелов. А есть избранные, которые преуспевают в схватывании высших тайн небес и распространении их, и это Архангелы. Есть же те, кто создает могущественные знаки и труды силы, и это Добродетели. Есть те, кто по добродетели своих молитв и полученной силе могущества заставляют убегать злых духов, и это Силы. Некоторые превосходят в добродетелях большую часть избранных и правят ими, и этим место среди Начал. Есть те, которые полностью уничтожили в себе все грехи и по праву своей чистоты называются богами среди людей, как то говорил Господь Моисею: „Я поставил тебя Богом Фараону“ (Исх. 7: 1), и это Господства. А есть избранные, на которых восседает Господь и судит дела других, и поскольку они управляют святой Церковью, ими судятся и мелкие действия остальных избранных, и это Престолы. Есть избранные, кто больше всех преисполнен любовью к Богу и соседствует с Ним, и они занимают место среди Херувимов, ибо cherubim означает множество знания и, как утверждает Павел, исполнение закона есть любовь. А есть и такие, которые горят любовью к созерцанию небесных вещей и живут одним желанием своего Творца, которым ничего не нужно от этого мира, и они кормятся только любовью вечности, отбрасывая все земное, поднимаясь в сознании своем над всем временным. Такие, которые любят и горят, и в самом этом горении находят отдохновение. Такие, которые пылают любовью и сверкают речениями и заставляют всякого, кого коснулись, воспылать любовью к Богу. И эти получают свое наследство не где-либо, а исключительно среди Серафимов». Так говорит Григорий.

В-четвертых, мы должны почитать ангелов, поскольку они уносят в небеса наши души, и

В-пятых, ангелы должны быть чтимы потому, что они представляют наши молитвы Богу. Первый способ — действительно представлять Богу наши молитвы, так читаем у Товита: «Когда ты молишься со слезами и хоронишь мертвых, я возношу молитвы твои Господу» (Тов. 12: 12)[37]. Второй — представляя нам наши дела; как говорят и Иов: «Если есть у него Ангел-наставник, один из тысячи, чтобы показать человеку прямойпуть его, — Богумилосердится над ним» (Иов 33: 23–24), и Захария: «И отвечал Ангел Господень и сказал: Господи Вседержителю! Доколе Ты не умилосердишься над Иерусалимом и городами Иуды, на которые Ты гневаешься уже семьдесят лет?» (Зах. 1: 12). Третий — сообщая нам суждение Бога; так читаем в Книге Даниила, когда Гавриил прилетел к Даниилу и сказал: «В начале моления твоего вышло слово, и я пришел возвеститьего тебе,ибо ты муж желаний» (Дан. 9: 23). Бернар в своей книге о Песни песней Соломона[38] говорит, что эти три службы совершаются ангелами: «Ангел действует как посредник между возлюбленными Господом и просителем, донося до Бога молитвы просителя и принося просителю дары Божии, сподвигая просителя и умиротворяя Бога».

В-шестых, надо чтить ангелов потому, что они суть доблестные воины вечного Царя, как говорит Иов: «Есть ли счет воинствам его?» (Иов 25: 3). Среди солдат царя земного мы видим тех, кто всегда находится в его присутствии, чтобы сопровождать его, петь гимны ему во славу и освящать его заботы. Другие стерегут города и укрепляют царства; третьи истребляют царских врагов. Так и некоторые воины Христовы всегда находятся рядом с Ним, а именно в небесной империи постоянно поют хвалу радости и славе Божией такими словами: «Свят, свят, свят Господь Саваоф!» (Ис. 6: 3) и «Благословение и слава, и премудрость и благодарение, и честь и сила и крепость Богу нашему во веки веков!» (Откр. 7: 12).

Другие стоят стражами городов, стран и крепостей — иными словами, это ангелы, отправленные охранять нас и наблюдать за чистотой дев, за верностью женатых и за общинами верующих. Так, мы читаем у Исаии: «На стенах твоих, Иерусалим, я поставил сторожей» (Ис. 62: 6). Другие истребляют врагов Царя, а именно бесов, как говорит Откровение: «И произошла на небе великая война» и т. д. Как утверждает одно толкование, эта история соотносится с той битвой Церкви, когда архангел Михаил и его воинство сражались с драконом.

В-седьмых, и в-последних, ангелы должны быть чтимы, поскольку они успокаивают нас в волнениях. У Захарии мы находим упоминание о том, что «Ангел Господень пытался успокоить его» (Зах. 1: 12), и у Товита: «Мужайся, ты храним Богом в руце Его» (Тов. 5: 13)[39]. И это ангелы исполняют тремя способами. Первый — они успокаивают и укрепляют, как то мы находим у Даниила. Когда у Даниила уже не осталось сил, ангел прикоснулся к нему и сказал: «…не бойся, муж желаний! мир тебе; мужайся, мужайся!» (Дан. 10: 17–19). Второй — охраняя нас от нетерпения: «…ибо Ангелам Своим заповедает о тебе — охранять тебя на всех путях твоих: на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею» (Пс. 90: 11–12). Третий — охлаждая и смягчая несчастья, и это показано в Книге Даниила, когда ангелы Господни спустились к трем юношам в огненной печи и посреди огня словно подул легкий прохладный ветерок[40].

Святые Маккавеи[41]

† 166 г. до н. э

Маккавеи были семью братьями, которые вместе со своей обожаемой матерью и священником Елиазаром отказались есть свинину и были осуждены на неслыханные пытки, как то говорится во Второй книге Маккавеев.

Необходимо добавить, что Восточная церковь отмечает праздники святых и Нового, и Ветхого Заветов. Западная же не празднует дни святых Ветхого Завета на основании того, что все они попали в ад. Исключение Западной церковью сделано только для Святых невинно убиенных младенцев, в каждом из которых был предан смерти Христос, и для Маккавеев.

У Церкви есть четыре причины торжественно отмечать праздник Маккавеев, несмотря на тот факт, что они оказались в аду. Первая — они обладают привилегией мученичества. Им дана привилегия праздновать день их страстей, поскольку, согласно Ветхому Завету, они испытали неслыханные муки. Такая причина выдвигается в «Схоластической истории»[42].

Вторая причина заключается в мистическом значении их числа. Число семь есть число универсальное. В этих семи святых представлены все отцы Ветхого Завета, которые заслужили празднование. И хотя Церковь не отмечает их дни — по двум причинам: сошествия их в ад и замещения их множеством новых святых, — тем не менее в лице этих семерых она отдает должное всем, поскольку, как уже было сказано, семь есть число, имеющее вселенское значение.

Третья причина заключается в примере терпения в страданиях. Эти мученики поставлены перед верующими как образцы, чтобы они своим постоянством вдохновляли верующих быть ревностными в вере и приуготовляли всех к страданиям за закон Евангелия, так же как и они твердо пожертвовали собой за жизнь по закону Моисееву.

Четвертая причина — сама причина их страданий. Они вынесли пытки, защищая свой Закон, как и христиане страдают, защищая Евангелие.

Последние три причины были изложены мастером Жаном Белефом[43] в его «Своде церковных служб», глава 5.

Святые невинно убиенные младенцы[44]

Младенцы почитаются святыми по трем причинам: по причине их жизни, страдальческой смерти и их невиновности. Они называются невинными, ибо жизнь их была без вины, то есть они не сделали ничего плохого и никому не принесли вреда — ни Богу своим непослушанием, ни соседям несправедливостью, ни себе каким-либо грехом. Поэтому псалом и говорит: «Господь знает дни непорочных, и достояние их пребудет вовек»[45], поскольку они жили невинно и вознесены в вере. Они страдали невинно и несправедливо, ибо говорит Псалмопевец про язычников, что они «проливали кровь невинную»

Святые невинные были обречены на смерть Иродом Аскалонским. Святое Писание упоминает трех Иродов, и все трое известны своей жестокостью. Первый именуется Ирод Аскалонский. В его правление родился Христос, и им убиты невинные младенцы. Второй — это Ирод Антипа, который приказал обезглавить святого Иоанна Крестителя. И третий Ирод — Агриппа, который предал смерти святого Иакова и посадил в темницу святого Петра. Все это выражено в следующих стихах:

Ascalonita necat pueros, Antipa Johannem,

Agrippa Jacobum, claudens in carcere Petrum.

(Аскалонец жизни лишил младенцев, Антипа — Иоанна,

Агриппа — Иакова и за решетку отправил Петра.)

Давайте взглянем кратко на историю первого Ирода. Антипатр Идуменай, как мы читаем в «Церковной истории», женился на племяннице царя арабов и от нее имел сына, названного Иродом, который позже получил прозвище Ирода Аскалонского. Этот Ирод был назначен цезарем Августом царем Иудеи, и именно так у Иудеи в первый раз был забран скипетр. У Ирода было шестеро сыновей: Антипатр, Александр, Аристобул, Архелай, Ирод Антипа и Филипп. Александр и Аристобул были рождены от одной матери, еврейки, и отосланы в Рим изучать свободные искусства.

После того, вернувшись домой, Александр стал грамматистом, а Аристобул был известен пылом своего красноречия. Оба они часто ссорились с отцом по поводу наследования трона, и Ирод был так разозлен этим, что даже предпринял некоторые шаги, чтобы сделать наследником Антипатра. И потому оба брата составили заговор, дабы погубить отца. По этой причине он изгнал их, и они отправились к цезарю с жалобами на дурное обращение отца с ними.

Это было примерно тогда же, когда в Иерусалиме появились волхвы и стали осторожно собирать сведения о рождении нового царя. Услышав об этом, Ирод обеспокоился, опасаясь того, что мог родиться кто-то из подлинно царской семьи, который отнимет у него трон как у узурпатора. Он попросил волхвов сообщить ему о младенце, как только они его обнаружат, объясняя это тем, что хочет воздать новорожденному царю полагающиеся ему почести. Хотя на самом деле намерение его было убить младенца.

Но волхвы вернулись в свои страны другой дорогой, и Ирод, обнаружив, что они не пришли к нему, подумал, что они были обмануты звездой и теперь им стыдно показаться ему на глаза, а потому решил прекратить поиски младенца. Но скоро он услышал, что о младенце говорят и пастухи, узнал и о пророчестве Симеона и Анны, и страх снова вернулся к нему. Он подумал, что волхвы сыграли с ним злую шутку, и решил перерезать всех младенцев мужского пола в Вифлееме так, чтобы неизвестный младенец, которого он опасался, неизбежно тоже погиб.

Но Иосифа предупредил ангел и забрал Христа с матерью в Египет, в город Гермополис, где они оставались семь лет до смерти Ирода. А когда Господь прибыл в Египет, все идолы этой страны были разрушены, как то было предсказано пророком Исаией. Также говорят, что сразу же, как произошел исход детей Израилевых из Египта, в каждом египетском доме перворожденные пали мертвыми, и не осталось храма, где были бы идолы. Кассиодор говорит нам в своей «Трехчастной истории», что в Геромополисе в Фиваиде было дерево, называемое персидис, которое излечивало любую болезнь, если к шее больного прикладывали его плоды, листья или куски коры. Когда Пресвятая Дева убежала с Сыном в Египет, дерево это склонилось до земли в преданном обожании Христа. Так говорит Кассиодор.

Пока Ирод замышлял убийство всех вифлеемских младенцев, он получил письмо, вызывающее его к цезарю Августу, дабы ответить на обвинения сыновей. Путешествие в Рим привело его в Тарсис, и случилось так, что в это время волхвы отплывали из города. Посему Ирод приказал сжечь все корабли во исполнение предсказания: «Яростным ветром ты разобьешь на куски все корабли Тарсиса»[48].

Когда отец и сыновья представили каждый свои доказательства цезарю, император издал декрет о том, что сыновья должны во всем подчиняться отцу и что царь может передать свое царство, кому пожелает сам. Ирод вернулся из Рима, ободренный подтверждением своей власти, и после этого, опираясь на сведения, полученные им от волхвов, приказал убить в Вифлееме всех мальчиков «до двух лет». Но фразу «до двух лет» можно понять двояко. Если «до» читать как относящееся к минувшему времени, это будет означать еще и всех, кто младше года, вплоть до одного дня.

Ирод узнал от волхвов, что Господь родился в тот день, когда над ними появилась звезда, а поскольку со времени путешествия в Рим прошел год, он заключил, что Господу был год и еще несколько дней. И вот, опасаясь, что младенец может измениться — иными словами (поскольку на службе у него были даже звезды), что он может поменять свой возраст или телесную наружность, Ирод обрушил свой гнев на детей и старше искомого, подняв возраст до двух лет и опустив его, на всякий случай, до одного дня. Это толкование вполне сходится со здравым смыслом, и к нему нужно относиться как к единственно истинному.

И все-таки фраза по Златоусту построена иначе, и «до» означает порядок или последовательность чисел, так что смысл ее таков: детей от двух и далее — до трех, четырех и т. д. Златоуст говорит, что звезда явилась волхвам просто в год рождения Христа и что после того, как Ирод услышал от них о Спасителе, он потратил еще год на путешествие в Рим. Он думал, что Христос родился тогда, когда волхвы увидели звезду, и потому Ему сейчас должно быть два года, и потому приказал убивать всех младенцев с двух лет до пяти, а не до двух. Это кажется некоторой свободой истолкования, хотя и не лишено правдоподобия, поскольку кости некоторых из невинных сохранились, и они настолько крупны, что не могут принадлежать двухлетним. И все-таки, скорее, надо полагать, что раньше младенцы были крупнее, чем в нынешнее время.

Ирод понес наказание немедленно. Макробий рассказывает — и то же мы читаем в хрониках, — что маленький сын царя был отдан няньке из Вифлеема и убит вместе с остальными. Затем исполнилось и то, о чем говорил пророк: «Звуки рыданий и плача — а именно стенания обездоленных матерей — достигли Рама»[49], то есть небес. И

Все это рассердило Ирода. Он предал смерти сыновей и назначил наследником Антипатра, но потом передумал и пожелал видеть наследником Антипу. Больше того, он отечески заботился об Агриппе, о жене Филиппа Иродии и о детях Аристобула, которых он усыновил. По этой двойной причине Антиптр затаил ненависть к отцу столь сильную, что пытался отравить его. Но Ирод, предвидя подобное, заключил его в темницу. Когда цезарь Август услышал, что происходит с сыновьями Ирода, он сказал:

— Я предпочел бы быть свиньей Ирода, а не его сыном, поскольку он жалеет свиней, но убивает сыновей.

Наконец, когда Ироду было уже семьдесят, он заболел смертельной болезнью, мучился жаром и зудом по всему телу, непрекращающимися болями, воспалением ног, червями в яичках, чудовищным запахом и прерывистостью дыхания. Врачи поместили его в ванну с маслом, но извлекли его оттуда едва живым. Услышав, что евреи с радостью ждут приближения его смерти, он велел по всей Иудее посадить в тюрьмы юношей из самых благородных еврейских семей и сказал сестре своей Саломее:

— Я прекрасно знаю, что евреи будут радоваться моей смерти, но я предвижу и великую скорбь, и бесчисленные процессии похорон. Но чтобы исполнилось это мое желание, ты должна убить всех этих молодых евреев, которых я посадил в темницу. Тогда вся Иудея восплачет обо мне даже против своей воли!

У Ирода была привычка есть после обеда яблоки, собственноручно очищая их. И однажды, чистя яблоко, он был застигнут таким приступом кашля, что нож воткнулся ему прямо в грудь. Он оглянулся, но не увидел никого, кто мог бы помочь ему. Однако появился племянник и успел остановить его руку. Во дворце поднялся громкий крик, словно царь и вправду уже умер. Услышав этот крик, Антипатр преисполнился радости и обещал стражникам немалые награды, если они освободят его немедленно. Но и это в свой черед достигло ушей Ирода, и он отнесся к возбуждению сына еще с большей скорбью, чем к своей неминуемой смерти. А потому послал своих офицеров покончить с Антипатром, а наследником тут же объявил Архелая.

Спустя пять дней Ирод, человек во многом обласканный судьбой, за исключением счастья в делах семейных, умер. Его дочь Саломея освободила всех заключенных евреев. Но Реми[50] в своих комментариях к святому Матфею говорит, будто Ирод сам убил себя своим ножом для очистки фруктов и что Саломея, исполняя приказ брата, приказала казнить заключенных.

Святой Иоанн Креститель[51]

Рождество святого Иоанна крестителя

У Иоанна Крестителя множество имен[52]. Он называется пророком, другом жениха, лампадой, ангелом, голосом, Илией, крестителем Спасителя, провозвестником справедливости и предтечей царя. Каждое из этих имен говорит об определенной стезе Иоанна: имя пророка — о знании грядущего, друга жениха — об умении любить и быть любимым, горящей лампады — о святости, ангела — о девственности, голоса — о смирении, Илии — о пыле и горячности, крестителя — об удивительной чести крещения Господа, предтечи — о проповедях и провозвестника — о приготовлении.

Рождество Иоанна Крестителя было объявлено архангелом следующим образом. «Церковная история»[53] рассказывает нам, что царь Давид, дабы укрепить богопочитание, учредил должности двадцати четырех священников, среди которых он был главным и назывался их князем. Он взял шестнадцать человек из дома Елеазарова и восемь из дома Ифамарова, и каждый должен был служить неделю. Восьмая неделя выпала Авии, за которым следовал Захария. Захария с его женой Елисаветой были стары и бездетны.

Однажды, когда Захария вошел в храм Господень для каждения и толпы народа стояли снаружи, ему явился архангел Гавриил. Захария смутился, но ангел сказал ему:

— Не бойся, Захария, твоя молитва услышана!

Глосса говорит нам, что так обычно поступают благие ангелы: добрыми словами успокаивают тех, кто встревожен их появлением и видом, в то время как не благие ангелы, принимающие на себя вид ангелов света, видя, что люди испуганы их видом, запугивают их еще больше.

Не меняя облика, архангел Гавриил объявил Захарии, что у него родится сын, которого нарекут Иоанном и который не будет вкушать ни вина, ни сикера и предстанет пред Господом в духе и силе Илии[54]. Иоанн назван Илией по местонахождению, ибо оба жили в пустыне, по тому, что они ели, ибо оба ели мало, по наружности, ибо оба мало заботились о своей одежде, по положению, ибо оба являлись предтечами, хотя Илия был предтечей Суда, а Иоанн — Спасителя. И, наконец, по ревностности, ибо слова их зажигали, как факелы.

Захария, задумавшийся о своей старости и о бесплодии жены, начал сомневаться и, как было принято у евреев, просил ангела дать ему какой-либо знак. Поскольку Захария не поверил посланнику, то ангел дал ему знак в виде постигшей его немоты. Здесь следует заметить, что в те времена можно было сомневаться и быть прощенным за свои сомнения. Порой сомнение было естественным потому, что слишком многое обещалось — как, например, в случае с Авраамом, когда Господь пообещал ему, что семя его будет владеть землей Ханаанской. Авраам спросил: «Владыка Господи! По чему мне узнать, что я буду владеть ею?Господьсказал ему: возьми Мне трехлетнюю телицу…» и далее (Быт. 15: 8–9).

Иногда же это происходило по собственной слабости кого-либо, как в случае с Гедеоном, который сказал: «Господи! как спасу я Израиля? вот, и племя мое вколенеМанассиином самое бедное, и я в доме отца моего младший» (Суд. 6: 15). Иными словами, он просил о знаке и получил его. Порой же просимое казалось совершенно невыполнимым, как в случае с Саррой. Господь сказал: «Я опять буду у тебя в это же время… и будет сын у Сарры, жены твоей. А Сарра… внутренне рассмеялась, сказав: мне ли, когда я состарилась, иметь сие утешение? и господин

Почему же тогда Захария стал единственным, кто был наказан за сомнения? Ведь в его случае мы имеем дело как с важностью обещания, так и с осознанием собственной слабости: Захария считал себя недостойным иметь сына, к тому же это было невозможно по естественным причинам.

Считается, что для наказания Захарии было несколько причин. Первая, как утверждает Беда[55], заключается в том, что он сказал вслух о своем неверии и был наказан немотой в надежде, что молчание заставит его поверить. Вторая — в том, что таким образом чудо рождения у Захарии ребенка могло стать более ярким, поскольку речь у отца восстановилась при рождении сына и одно чудо приложилось к другому. Третья — в том, что, когда рождается один голос, другой должен умолкнуть, и на Закон накладывается молчание. Четвертая: Захария просил у Бога знака, и этим знаком стала немота. Когда он вышел к народу и все увидели, что он онемел, то поняли, что в храме ему было видение.

Он закончил неделю служения и вернулся домой, и Елисавета зачала. Она пряталась пять месяцев, ибо, как утверждает Амвросий[56], чувствовала стыд из-за того, что понесла в преклонном возрасте, и опасалась позора за то, что, несмотря на годы, предавалась похоти. И все-таки она радовалась, что избавилась от упреков в бесплодии. Отсутствие такой награды в супружестве было источником позора для женщины, поскольку рождение ребенка считалось оправданием плотского союза.

Когда Елисавета была на шестом месяце, к ней пришла Мария, тоже беременная — Она была совсем еще юной девочкой, и пожилая женщина сразу ощутила симпатию к Ней и к Ее возрасту. Когда Елисавета приветствовала двоюродную сестру свою, благословенный Иоанн, уже преисполненный Святого Духа, почувствовал, что к нему приближается Сын Божий, и взыграл от радости в материнском чреве, празднуя движениями то, что еще не мог выразить голосом. Он вел себя так, как вел бы себя взрослый человек, приветствующий своего Господа и встающий в Его присутствии. Благословенная Дева оставалась у кузины три месяца, помогая ей, а когда младенец родился, Она приняла его в Свои святые руки, действуя словно опытная нянька. Так рассказывает нам «Схоластическая история».

Святой Предтеча был с рождения осчастливлен девятью особыми и исключительными преимуществами, а именно: приход в мир Иоанна объявил тот же ангел, который объявил и приход Спасителя; он взыграл в материнском чреве; мать Господа подняла его с земли при рождении; он отверз замкнутые уста отца; он первый принял Крещение; он указал на Христа перстом своим; он крестил Христа; Христос выделял его из всех; он предсказал явление Христа душам в лимбе[57].

На основании этих девяти привилегий сам Христос называл Иоанна пророком и даже больше чем пророком. Златоуст[58] спрашивает, почему Христос называл его больше чем пророком, и отвечает: «Приличествует пророку получить знак от Бога, но разве пророк одаривает Бога даром Крещения? Приличествует пророку пророчествовать о Боге, но разве Бог пророчествует о пророке? Все пророки пророчествовали о Христе, но никто не пророчествовал о них самих. Однако не только Иоанн пророчествовал о Христе, но и остальные пророки пророчествовали о Иоанне. Все остальные только несли слово, Иоанн же имел собственный голос, и чем ближе был его голос к Слову, хотя он и не был Словом, тем ближе был Иоанн ко Христу, хотя он и не был Христом»[59].

Как говорит Амвросий, Иоанн удостоен похвал по пяти причинам, а именно: из-за его происхождения, его нравственного облика, его чудес, его служения и его проповеди.

Достоинство происхождения Иоанна опять-таки, как утверждает Амвросий, проявилось пятью способами. «Хорошее происхождение сказалось в совершенном поведении, поведение — в честности, служение — в священничестве, дела — в согласии с Законом, а правота — в суждениях невзирая на лица».

Что касается его чудес, то некоторые из них произошли еще до его зачатия, а именно: объявление о его рождении архангелом, заранее утвержденное имя и потеря речи его отцом. Чудо связано и с его зачатием, а именно: само по себе сверхъестественное зачатие, его освящение и проявление дара пророчества еще в утробе. Следующие чудеса связаны с самим рождением, а именно: приобретение духа пророчества обоими его родителями, поскольку мать его заранее знала имя младенца, а отец сложил по этому поводу песнь[60]. Захария обрел дар речи и преисполнился Святого Духа, о чем мы читаем в Евангелии: «И Захария, отец его, исполнился Святого Духа и пророчествовал» (Лк. 1: 67). Амвросий же говорит: «Посмотрите на Иоанна, и увидите, как много силы таится в его имени, которое, будучи произнесенным, дало голосу — молчание, отцу — сына и набожность, а народу — священника. До того Захария был нем, бесплоден, лишен службы, но как только родился Иоанн, отец его тут же стал пророком, вновь обрел дар речи, получил потомство от Святого Духа и снова стал выполнять свои обязанности священника».

Также Иоанн оценен за свое поведение, поскольку жизнь его была полна совершенной святости. Златоуст так говорит о ней: «Образ жизни Иоанна заставляет любого другого почувствовать себя недостойным. Например, если вы видите белоснежные одежды, вы говорите: „Это совершенная белизна“. Но если вы сравните их со снегом, то они покажутся вам нечистыми, хотя они и чисты. Так каждый кажется нечистым в сравнении с Иоанном».

Святость его имеет три рода свидетельств.

Первое свидетельство — сверхнебесное, происходящее от Самой Троицы, от Отца, Который называл Иоанна ангелом: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною» (Мал. 3: 1)[61]. ИменованиеАнгелав данном случае говорит о служении или назначении, а не о природе. Иоанн зовется так, ибо он исполнил ангельское служение самым совершенным образом.

У него было служение серафима[62]. Это имя понимается как пылкость, ибо Серафимы делают нас пылкими, а в любви к Богу они становятся еще более пылкими и воспламеняющими. Об Иоанне сказано в Книге премудрости Иисуса, сына Сирахова: «И восстал Илия пророк, как огонь» (Сир. 48: 1). Иоанн пришел в духе и силе Илии.

Он имел служение херувима. Это имя понимается как полнота знания, и Иоанн называется еще Люцифер[63], свет рассвета, утренняя звезда, ибо он был концом нашего невежества и началом света милости Божией.

Иоанн служил престолам, в чьи обязанности входит судить. Это делал и Иоанн, когда осуждал Ирода, говоря: «Не должно тебе иметь жену брата твоего»[64].

Он служил

Иоанн служил силам, которые учат нас с уважением относиться к вышестоящим, и Иоанн говорит сам о себе: «Сущий от земли земной и есть, и говорит, как сущий от земли». Но о Христе он свидетельствует: «Приходящий с небес есть выше всех» (Ин. 3: 31); «Сильнейший меня, у Которого я недостоин развязать ремень обуви» (Лк. 3: 16).

Он совершал служение властям, благодаря которым удерживаются зловредные силы воздуха. Они не могли навредить Иоанну, ибо он был уже посвящен, и он удаляет их и от нас Крещением.

Также святой Иоанн служил началам, благодаря которым совершаются чудеса, и благословенный Иоанн сам явил множество их. Это великое чудо — жить лишь диким медом и акридами, носить одежду из верблюжьей шерсти и тому подобное.

Он совершал служение архангелам, когда делал открытие величайшей важности, относящееся к нашему искуплению, сказав: «Держитесь Агнца Божьего, держитесь Того, Кто забирает грехи мира!»[65] И, наконец, он служил ангелам, объявляя: «Никого не обижайте, не клевещите» (Лк. 3: 14).

Второе свидетельство — это свидетельство Сына Божьего. Это видно из слов Христа: «Из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя» (Мф. 11: 11). Петр Дамиани[66] говорит: «Из этого растут все молитвы Иоанна, как из слов зиждется твердь, движутся звезды и все вещи являют свое существование».

И в-третьих, Иоанн обладал свидетельством Святого Духа, возвестившего через Захарию: «И ты, младенец, наречешься пророком Всевышнего» (Лк. 1: 76).

Были у него и свидетельства ангелов и небесных сил, как мы видим в 1-й главе Евангелия от Луки, где ангелы всячески наставляют его. Лука говорит о величии Иоанна в его связи с Христом: «он будет велик перед Господом» (Лк. 1: 15), показывает, каким святым он был в отношениях к себе: «не будет пить вина и сикера, и Духа Святого исполнится еще от чрева матери своей» (Лк. 1: 15), рассказывает, как он деятельно служил своим ближним: «и многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их» (Лк. 1: 16). И, наконец, у него были свидетельства поднебесных существ, а именно мужчин и женщин, его отца и соседей, говоривших: «что будет младенец сей? И рука Господня была с ним» (Лк. 1: 66).

Все, достойное похвалы, основано на Божиих дарах, и они были даны Иоанну за его службу. Он был одарен, когда еще находился в утробе, когда родился, когда жил на земле и когда покинул сей мир.

Находясь в утробе, он получил бесценный дар триединой милости. Первой милостью было то, что он, еще будучи в утробе, уже обрел святость. Иеремия говорит: «И было ко мне слово Господне: прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя» (Иер. 1: 4–5). Вторая милость — то, что он стал пророком и заиграл во чреве, ощутив присутствие Бога. Златоуст, дабы показать, что Иоанн был больше чем пророк, говорит: «Приличествует пророку получать дар прорицания за достоинства своей жизни и веры. Но приличествует ли пророку стать таковым еще до того, как он стал человеком?» Более того: пророков было принято помазывать. И когда Пресвятая Дева приветствовала Елисавету, Христос помазал Иоанна во чреве, как говорит об этом Златоуст: «Таким образом Христос через Марию приветствовал Елисавету, и слова, идущие из чрева его матери, где уже был зачат Господь, вошли в уши Елисаветы и опустились к Иоанну, дабы помазать его как пророка».

Третьей милостью было передать дух пророчества своей матери. Златоуст, продолжая доказывать, что Иоанн был больше чем пророк, свидетельствует: «Какой из пророков, сам обладая даром прорицания, мог сделать прорицателем кого-то еще? Илия воистину помазал Елисея как пророка, но не передал ему дара прорицания. Иоанн же, находясь еще в утробе, уже дал знать матери о том, что в дом ее войдет Бог, и открыл ее уста слову признания веры так, что она тотчас узнала святость того, кого не могла видеть сама, сказав: „И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?“»[67].

И при рождении своем он тоже получил триединую милость, ибо рождение его было чудесным, святым и радостным. По чудесности рождения он родился не беспомощным, по святости — не имел за собой вины, а по радости — не плакал и не страдал. Как утверждает учитель Вильям Оксерский[68], Рождество Иоанна празднуется по трем причинам. Первая — его становление святым еще в утробе, вторая — святость служения, для которого он родился, ибо он пришел как носитель света и первым объявил нам о вечной радости. И третья есть радость, окружавшая его рождение, ибо ангел сказал: «Многое соединится в его рождении»[69]. Таким образом верно то, что и все мы соединяемся в его рождении.

В своей земной жизни Иоанн тоже обладал многими дарами. И высшая милость, данная ловцу даров, проявилась в том, что он обладал совершенством всех святых. Он был пророком, когда сказал: «Придет Тот, Кто могущественней меня»[70]. Он был больше чем пророком, когда указал на Христа. Он был апостолом, ибо апостол есть тот, кто послан, и он был «человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн» (Ин. 1: 6). Он был мучеником, ибо вынес смерть во имя справедливости. Он был исповедником, ибо исповедовал и не отрекался. Он был девственником, ибо за свою невинность назывался ангелом, как мы читаем у пророка Малахии: «Вот, Я посылаю Ангела Моего…» (Мал. 3: 1).

При уходе из мира сего Иоанн тоже имел триединую милость. Он стал непобежденным мучеником и заслужил тем самым венец на небесах. Он стал вестником величайшей радости, ибо принес и в чистилище драгоценную весть о скором пришествии Христа. Его славная смерть высоко оценена, ибо даже те, кто попал во ад, славят его. Исход праведников из ада особенно торжественно празднуется Церковью[71].

Кроме того, достоинства Иоанна основаны на его проповеди. Ангел донес до нас четыре истины о проповеди Иоанна, сказав: «И многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их; и предыдет пред Ним в духе и силе Илии, чтобы возвратить сердца отцов детям, и непокоривым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный» (Лк. 1: 16–17). Эти четыре вышеуказанные истины суть: плоды его проповеди, порядок, власть и цель, как это видно из текста.

Заметим также, что проповеди Иоанна были достойны похвалы

Проповедовал он всегда успешно. Он учил неустанно, увлекал примером святости собственной жизни и потому обратил многих — как доблестью жизни, так и преданностью вере. И проповедовал он праведно. Честный и чистый суд являлся в его проповедях тремя путями. Во-первых, дабы внушить страх преступнику, он использовал угрозы, говоря: «Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Мф. 3: 10; Лк. 3: 9). Во-вторых, увлекая благом, он использовал посулы, говоря: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3: 2).

В-третьих, он использовал постепенность, мало-помалу привлекая посредственных к совершенной жизни. Иоанн возлагал на них поначалу легкие обязательства — в особенности на мытарей и воинов, — чтобы потом привести к большим делам: поступкам милосердия в отношении всего народа. Мытарей он призывал отказаться прибирать к своим рукам чужое, воинов — никого не обижать, ложно не обвинять, оставаясь довольными своим жалованьем.

Надо заметить, что в праздник Рождества Иоанна Крестителя отошел ко Господу святой евангелист Иоанн. Церковь тем не менее установила праздник в честь евангелиста Иоанна на третий день после Рождества Христова, ибо этому дню был посвящен его храм. Торжественное празднование Рождества Иоанна Крестителя сохраняло свою дату, поскольку ангел отметил ее как день ликования.

Нет надобности в рассуждениях о том, передал ли этот день евангелист Крестителю — как менее великий более великому. Не годится и спорить о том, кто из них более велик, поскольку это ясно из примера, посланного нам с небес. Мы читаем историю о двух докторах теологии, один из которых предпочитал Иоанна Крестителя, а другой — евангелиста Иоанна. Наконец они сошлись на том, что для окончательного диспута и тот и другой внимательно изучат свидетельства и убедительные аргументы относительно каждого из своих Иоаннов. Однако в назначенный день встречи оба святых явились на диспут и сказали каждый своему поборнику: «Мы так долго и так прекрасно сосуществуем на небесах! Не начинайте же спорить о нас на земле!» И все увидели их, и оба теолога, посмотрев друг на друга, вознесли хвалу Господу.

Павел, историк Ломбардии, был диаконом и монахом монастыря Монте-Кассино[75]. Однажды он решил освятить свечу, но голос его, прежде всегда прекрасный, вдруг стал хриплым. Чтобы восстановить голос, он сочинил гимн для праздника святого Иоанна Крестителя:

Ut queant laxis

Resonare fibris,

Mira gestorum

Famuli tuorum

Solve pollute

Labii reatum,

Sancte Ioannes[76].

И на первой же строке голос его восстановился… как у Захарии.

Есть люди, которые в день Рождества Иоанна Крестителя жгут кости умерших животных, которые собирают повсюду. Для этого существуют две причины, как утверждает Жан Белеф. Одна отсылает нас к Античности, когда существовали животные, именовавшиеся драконами, которые могли летать по воздуху, плавать в воде и ходить по суше. И вот когда они летели по небу, то обуяла их похоть, и капли семени упали в колодцы и реки. Так начался год чумы. Предупредительными же мерами против этой напасти были огромные костры из костей животных, дым от которых прогонял драконов прочь. И поскольку с тех пор этот обряд много лет совершался в день Рождества Иоанна Крестителя, то находятся и сейчас люди, поддерживающие этот обычай. Согласно другой причине, жгут их в воспоминание о сжигании костей святого Иоанна язычниками в городе Себасте[77].

Вокруг костра также носят зажженные факелы, ибо Иоанн был пылающим и сияющим факелом, и вертят колеса, ибо солнце с этого дня начинает опускаться на небе все ниже. Это знаменует собой закат славы Иоанна, который начался с выходом Христа на проповедь, как сказал сам Креститель: «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3: 30)[78].

Как говорит святой Августин[79], это также видно по их жизни и смерти. Со времени Рождества Крестителя дни становятся все короче, а со времени Рождества Христова — все длиннее, как утверждает старая максима: «Solstitium dedmo Christum praeit atque Joannem»[80]. То же касается и их смерти: тело Христа стало на Кресте тяжелее, Иоанн же лишился головы.

Павел Диакон рассказывает нам в своей «Истории ломбардцев», что Ротари, царь ломбардцев, был похоронен вместе с огромным количеством драгоценностей рядом с церковью Святого Иоанна Крестителя. Некий человек, снедаемый жадностью, вскрыл могилу и похитил сокровища. Но ему явился святой Иоанн и сказал: «Как осмелился ты тронуть то, что доверено моей заботе? Отныне и впредь ты не смеешь входить в мой храм!»

Так именно и случилось: когда бы ни пытался после этого вор войти в церковь, его отбрасывал сильный удар в горло, и он падал навзничь.

Усекновение главы святого Иоанна Крестителя

Праздник усекновения главы Иоанна Крестителя, как мы находим в книге «De mitrali officio»[81], был установлен в честь четырех событий. Первое — само усекновение, второе — сбор и сожжение костей святого[82], третье — обретение его главы и четвертое — перенесение одного из его пальцев и посвящение Иоанну Крестителю храма.

Итак, во-первых, праздником отмечается усекновение главы Иоанна, которое произошло следующим образом. Мы знаем из «Схоластической истории», что Ирод Антипа, сын Ирода Великого, был на пути в Рим и остановился, чтобы навестить своего брата Филиппа. Там он тайно сговорился с женой Филиппа Иродиадой, которая, как утверждает Иосиф, была сестрой Ирода Агриппы, что на обратном пути он отречется от жены и обручится с Иродиадой.

Это тем не менее не осталось тайной для жены Ирода Антипы, дочери Арета, царя Дамаска. Она не стала дожидаться

Иоанн Креститель взял сторону Ирода, поскольку по закону он не имел права жениться на жене брата, пока тот еще жив. Из-за справедливости обвинений Иоанна и потому, что он своими проповедями и Крещением привлек к себе много последователей, Ирод не стал его казнить, но заковал в цепи и посадил в темницу. Конечно, он хотел ублажить свою жену, но опасался потерять преданность сторонников Иоанна. Единственное, чего он хотел на самом деле, — это убить Иоанна, но боялся народного гнева.

На самом деле Ирод и Иродиада желали найти какую-либо возможность избавиться от Иоанна и, кажется, заключили между собой тайный сговор. Они договорились, что Ирод пригласит знатных людей Галилеи во дворец на празднование своего дня рождения и попросит дочь Иродиады исполнить перед ними танец, после чего поклянется исполнить все, что она пожелает, а она, в свою очередь, попросит голову Иоанна. Выполняя клятву, он вынужден будет исполнить ее просьбу, но сделает вид, что она очень его расстроила. Об этом говорится и в «Схоластической истории»: «Совершенно достоверно, что Ирод с женой составили относительно погибели Иоанна тайный заговор. Об этом же говорит и Иероним в Глоссе: „Таким образом он поклялся, что найдет способ погубить Иоанна, ибо если девица попросит смерти отца или матери, Ирод, разумеется, не выполнит клятвы“».

Итак, пир состоялся, девица на нем присутствовала, исполнила перед собравшимися танец, все были довольны, и царь поклялся, что исполнит любую ее просьбу. И девица, следуя наставлениям матери, потребовала голову Иоанна. Двуликий Ирод изобразил печаль, но… клятва превыше всего, и он был вынужден исполнить свое обещание. Печаль изобразилась лишь на его лице, в то время как в сердце он был в восторге от происходящего. Он простил себе преступление, ссылаясь на клятву, и совершил чудовищное дело под прикрытием скорби. Был призван палач, голова Иоанна покатилась с плеч и была передана дочери, а та в свою очередь отдала ее своей матери-изменнице.

Августин в своей проповеди на Усекновение главы Иоанна Крестителя говорит: «Я услышал эту историю от одного невинного и честного человека. Когда кому-то отказываются возвращать то, что дано было в долг, или не могут исполнить то, в чем поклялись, заимодавец недоволен. Но ведь он сам вынуждает занимающего клясться. Должник поклялся, а заимодавец погублен. И в ту же ночь заимодавец имел видение, в котором он предстал перед Судией, спросившим его: „Почему ты вынудил человека дать клятву, когда ты знал, что она ложна?“ Заимодавец ответил: „Но ведь он отказывается отдать мне то, что мне принадлежит!“ Судия сказал: „Лучше было бы тебе потерять имущество свое, чем вынудить его потерять душу свою, дав ложную клятву!“ Затем он был наказан: положен на землю и избит плетьми настолько сильно, что, проснувшись, увидел на себе следы бичевания». Так говорит Августин[83].

Однако Иоанн был обезглавлен не в этот день, это случилось во дни опресноков, в год, предшествующий Страданиям Христа. В результате из-за таинства Господня, отметившего те дни, меньшее событие уступило место большему и стало отмечаться в другое время[84].

В связи с усекновением главы Иоанна Предтечи Иоанн Златоуст восклицает: «Иоанн есть учитель добродетели, вождь жизни, образец святости, норма справедливости, зерцало девства, печать умеренности, пример целомудрия, дорога раскаяния, прощение грехов, дисциплина веры — Иоанн больше чем человек, он равен ангелам, он итог Закона, он святость Писания, он голос апостолов, молчание пророков, светоч мира, предтеча Суда, центр всей Троицы! И такой величайший человек был отдан нечестивой женщине, предан изменнице и послужил наградой танцующей девице!»[85]

Ирод не избегнул наказания: он был осужден и отправлен в ссылку. В «Схоластической истории» написано, что другой Ирод, Агриппа, был человеком чести, но настолько обнищавшим, что воистину в отчаянии отправился в башню, дабы там уморить себя голодом до смерти. Когда об этом услышала сестра его Иродиада, то умолила своего мужа Ирода Антипу забрать брата из башни и обеспечить его всем необходимым. Он так и сделал, но когда оба брата предавались радости встречи, Ирод-тетрарх настолько опьянел, что начал насмехаться над братом, попрекая его оказанными милостями. Агриппа глубоко затаил обиду, отправился в Рим и заслужил там особую любовь Гая Цезаря, который подарил ему две тетрархии — Лизанию и Абилену— и в царской короне отправил обратно в качестве царя Иудеи.

Иродиада, видя, что брат ее отныне носит царский титул, стала докучать мужу требованиями тоже отправиться в Рим и получить подобный титул. Но тот был человеком очень богатым и не чувствовал нужды в повышении, предпочитая свою ленивую жизнь всем почестям, добываемым трудом. Однако в конце концов жена настояла на своем, и он отправился в Рим, взяв ее с собой. Агриппа, услышав об этом, написал императору, поведав, что Ирод водит дружбу с царем парфян и замышляет восстание против Римской империи. В доказательство этого он привел тот факт, что у себя в городе Ирод держит такое количество оружия, что хватит вооружить семьдесят тысяч воинов. Прочитав письмо, Гай спросил Ирода так, будто бы получил сведения из другого источника, каково состояние его дел, и уточнил, правда ли, что, как он слышал, у Ирода в городах полно оружия. Тот не стал отрицать. Таким образом Гай узнал, что написанное Иродом Агриппой правда, и отправил Антипу в ссылку. Жене же его оказал милость, разрешив вернуться в собственную страну, поскольку Иродиада была сестрой Ирода Агриппы, который был дорог императору. Иродиада тем не менее предпочла отправиться в ссылку вместе с мужем, сказав, что если она разделяла с ним удачу, то не оставит его и в бедствиях. Они были отправлены в Лион и там окончили дни свои в полной нищете. Это мы узнаем из «Схоластической истории».

Второе событие, отмечаемое этим праздником, заключается в сожжении костей святого Иоанна. По некоторым источникам, кости его были сожжены прямо в день его мученической смерти и частично разобраны верующими. Таким образом он претерпел второе мученичество, ибо был сожжен в виде своих костей. Это второе мученичество Церковь также отмечает в этот день.

В двенадцатой книге «Схоластической истории» или в «Церковной истории»[86] мы читаем о том, что ученики Иоанна похоронили его тело в Севастии, палестинском городке между Элизием и Абдиасом, и что на его могиле происходило много чудес. По этой причине язычники

Тем не менее Беда Достопочтенный говорит, что собранные кости были разбросаны слишком широко, и таким образом второе мученичество было неполным[88]. Некоторые люди, собирая отовсюду кости и сжигая их в день рождества Крестителя, не знают об этом. В любом случае кости были собраны для того, чтобы их сжечь — так говорят и Беда, и «Схоластическая история». Но нескольким иерусалимским монахам тайно, прикинувшись язычниками, удалось унести множество этих святынь. Потом они вручили их Филиппу, епископу Иерусалимскому, который отослал их Анастасию, епископу Александрийскому. Еще позже Теофил, епископ Александрии, поместил кости в храм Сераписа, который он очистил и посвятил святому Иоанну. Это известно от Беды и из «Схоластической истории». Тем не менее теперь эти святыни хранятся в Генуе, и папы Александр III и Иннокентий IV после тщательной проверки подписали свое одобрение, дав этому храму ряд привилегий.

Как Ирод, приказавший обезглавить Иоанна, понес наказание за свое преступление, так и Юлиана Отступника настигла Божественная кара за то, что он сжег кости мученика. О том, как был наказан Юлиан, о его правлении, жестокости и смерти рассказано в «Трехчастной истории».

У Констанция, единокровного брата Константина Великого[89], было двое сыновей — Галл и Юлиан. Когда Константин умер, Констанций сделал Галла цезарем, но затем осудил на смерть. Юлиан испугался и ушел в монахи, однако при этом советовался с различными предсказателями, дабы узнать, может ли он стать императором. Когда Констанций сделал Юлиана цезарем и послал его в Галлию, он одержал там немало побед. Однажды, в тот момент, когда он проходил меж двумя колоннами, между которыми висел лавровый венок, поддерживаемый веревкой, веревка оборвалась, и лавровый венок упал точно на голову Юлиана, придясь ему по размеру. Войска издали клич одобрения, и случай был признан знаком, что Юлиану быть императором. Армия тотчас стала называть его Августом, а поскольку не было короны, чтобы увенчать его, солдат сорвал с себя диадему и украсил ею голову Юлиана. Таким образом армия сделала его императором.

С этого момента Юлиан отказался от христианства, открыл языческие храмы, стал приносить там жертвы и сам посвятил себя в высшие жрецы. Также он приказал снести и уничтожить все кресты. Но однажды случилось так, что на его одежду и на одежду его свиты попала роса — и каждая капля оказалась в виде креста. После смерти Констанция Юлиан, дабы угодить всем, разрешил отправление любых религий. Он даже отпустил всю свою прислугу — евнухов, брадобреев и поваров; евнухов потому, что жена его умерла, а вторично он не женился, поваров потому, что предпочитал простую пищу, а брадобреев потому, что, по его словам, один брадобрей может обслужить множество народу. Он написал немало книг, в которых порочил императоров, правивших до него. Отпустив поваров и брадобреев, он действовал как философ, а не как император, а когда клеветал или молился идолам — не как философ и не как император.

Однажды, когда Юлиан приносил жертву своим богам, внутренности жертвенной овцы оказались в виде креста, окруженного короной. Это зрелище возбудило в жрецах страх, ибо они растолковали его как предсказание будущей победы и вечности креста и объединения под ним всего мира. Юлиан разуверил их, сказав, что этот знак предвещает погибель христианству, которому не будет позволено выйти за пределы узкого круга. В другой раз, когда он приносил жертву в Константинополе богине фортуны Марис, епископ Халцедонии, который от старости потерял зрение, подошел к императору и назвал его богохульником и отступником. Юлиан же ответил ему:

— Пусть так, но твой Галилеянин не исцелил тебя!

Марис сказал:

— И я благодарю Бога за это, ибо, лишив меня зрения, он дал мне возможность не видеть тебя погрязшим в язычестве!

Юлиан ничего не ответил на это и удалился.

В Антиохии он собрал вместе священные сосуды и одежды, швырнул их на землю, сел на них и измарал. Очень скоро он занемог именно этой частью тела; оттуда стали выползать черви и разъедать его плоть, и страдал он этой болезнью до конца жизни. Префект, также Юлиан по имени, по приказу императора ограбил церкви, похитил священные сосуды и помочился на них со словами:

— Посмотрите, чему служат сосуды Марииного Сына!

И тотчас рот его превратился в анус, да таковым и остался до конца дней.

Юлиан Отступник вошел в храм Фортуны, и храмовые жрецы стали брызгать на него водой, совершая обряд очищения перед вхождением во храм. Некто Валентин увидел капли на своем плаще и в гневе ударил священника, сказав, что эта вода не очищает, а пачкает его. Увидев это, Юлиан приказал Валентину удалиться в пустыню. Валентин был христианин и в награду вознесся на небеса.

Как знак своей ненависти к христианам Юлиан приказал восстановить еврейский храм и сам пожертвовал на его восстановление немалые суммы. Но когда была уже собрана огромная гора камней для строительства, налетел ветер и раскидал все камни, дрожь потрясла землю, из развалин взметнулся пламень и поглотил множество народу. А на следующий день в небе появился крест, и одежды иудеев покрылись черными крестами.

Юлиан вторгся в Персию, подошел к Ктесифону и осадил город. Персидский царь предлагал уменьшить свое царство, лишь бы император отвел войска, но Юлиан и слушать об этом не хотел. Следуя идеям Пифагора и Платона о переселении душ, он думал, что обладает душой Александра или даже считал, что он есть новый Александр в новом теле. Но неожиданно в воздухе просвистел дротик, вонзился ему в бок — и он умер от этой раны. Никто не знал, кто же пустил этот дротик; кто-то утверждал, что он был пущен невидимой рукой, другие — что это сделал пастух-измаэлит[90]. И все же большинство считало, что дротик был кинут простым солдатом, уставшим от долгих переходов и изнуренным голодом. Но кем бы он ни был послан, человеком или ангелом, — в любом случае это было исполнением воли Божией. Каликс, близкий к Юлиану человек, утверждал, что император был поражен демоном. Обо всем этом мы узнаем из «Трехчастной истории».

Третьим событием, отмечаемым праздником, является обретение главы Иоанна Крестителя, поскольку считается, что голова его действительно была обнаружена именно в этот день. В одиннадцатой книге «Церковной истории» мы читаем, что Иоанн был закован в цепи

Во времена императора Маркиана, который, как говорит нам «Схоластическая история», начал править в 453 году, святой Иоанн открыл местонахождение своей главы двум монахам, пришедшим в Иерусалим. Они поспешили к бывшему дворцу Ирода и увидели катящуюся голову в головном уборе — я предполагаю, что это был тот головной убор, который Иоанн носил, будучи в пустыне. Когда они возвращались домой, унося главу, на дороге к ним присоединился горшечник из города Эмесса, бежавший от нищеты. Горшечник нес мешок со святой главой, которую доверили ему монахи, но по требованию самого святого Иоанна ушел от них и вернулся с главой в Эмессу. Пока он был жив, он хранил святыню в пещере и молился перед ней, став весьма небедным человеком. Умирая, он препоручил святыню заботам сестры, рассказав ей тайну, и она хранила ее, передав затем наследникам.

Прошло много времени, и святой Иоанн снова явил свою главу монаху, святому Маркеллу, что жил тогда в вышеупомянутой пещере. Вот как это произошло. Когда Маркелл спал, то увидел во сне огромные толпы людей, поющих псалмы и говорящих:

— О, чудо! Грядет святой Иоанн!

Потом он увидел и самого Иоанна, по обе руки которого шли служители. Святой благословил приветствующую его толпу. Маркелл подошел к нему и распростерся у его ног, а святой поднял его, вручил цепь и подарил мирный поцелуй. Маркелл спросил его, откуда он пришел, и Иоанн ответил:

— Я пришел из Себастии!

Проснувшись, Маркелл много удивлялся своему сну. Но на следующую ночь, едва он заснул, кто-то пришел и разбудил его, а проснувшись, он увидел звезду, сиявшую на небе как раз над входом в его келью. Он встал и попытался дотронуться до звезды, но она быстро передвинулась в другую часть пещеры, и он следовал за ней до тех пор, пока она не опустилась над тем местом, где была зарыта глава Иоанна Крестителя. Маркелл стал копать и обнаружил урну со священным сокровищем. Он отказывался верить своим глазам и протянул руку, чтобы потрогать урну, но в тот же миг его рука высохла и будто приросла к урне. Братия стала молиться за него, и рука освободилась, но все еще не действовала. Тогда Маркеллу явился святой Иоанн и сказал:

— Когда моя глава окажется в церкви, тогда можешь тронуть урну, и рука твоя выздоровеет.

Маркелл рассказал обо всем епископу того города — а звался он Юлианом, — и они взяли святыню и перенесли ее в город. С того-то времени Усекновение главы Иоанна торжественно отмечается каждый год именно в тот день, когда была обретена урна. Все это мы узнаем из «Схоластической истории».

Тем не менее позже глава была перенесена в Константинополь. Мы читаем в «Трехчастной истории» о том, что, когда императором был Валент, он приказал положить святую главу в повозку и привезти в Константинополь. Но когда повозка подъехала к Халцедону, она вдруг остановилась, и не было никакой возможности сдвинуть ее ни на вершок, как ни старались быки. Словом, все вынуждены были остановиться и оставить святыню в Халцедоне.

Позже ее вновь захотел видеть в Константинополе император Феодосий. Он нашел девственницу и попросил ее сопровождать его, дабы забрать священную главу. Она согласилась, подумав, что если во времена Валента святыня сама отказалась перемещаться, то сейчас новый, добродетельный император обернет ее в пурпур, возьмет в Константинополь и построит для нее прекрасную церковь. Так говорит «Трехчастная история». И все же позднее, в правление Пипина, голова была перемещена в Пуатье во Франции, где молитвами святого Иоанна были воскрешены многие мертвецы.

Как Ирод был наказан за преступление против Иоанна Крестителя, а Юлиан — за сожжение его костей, так и Иродиада понесла кару за то, что научила свою дочь требовать головы святого. Однако находятся некоторые, утверждающие, что Иродиада не была осуждена, не отправилась в ссылку и в этой ссылке не умерла. Но когда она держала в руках главу Иоанна, то Божией волей голова дохнула на нее — и Иродиада угасла. Это, конечно, просто народное поверье, но истинно то, что Ирод был сослан и умер в нищете, и эти хроники подтверждены святыми, а потому им можно верить безусловно.

Что же касается дочери Иродиады, то, когда она однажды гуляла по льду, лед внезапно разошелся под нею, и она утонула. Хотя один их хронистов утверждает, что земля поглотила ее живой. Это вполне понятно, ибо говорится же про египтян, утонувших в Красном море: «поглотила их земля» (Исх. 15: 12).

Четвертое событие, отмечаемое указанным праздником, заключается в перенесении одного из пальцев святого Иоанна и в посвящении Иоанну Крестителю церкви. Палец, которым святой указывал на Господа[91], как мы уже говорили, не поддался огню. Этот палец был обретен вышеупомянутыми монахами. А позже, как написано в «Схоластической истории», святая Фёкла взяла его с собой в Альпы и поместила в церковь Святого Максима. Жан Белеф добавляет свое свидетельство, говоря, что святая Фёкла пронесла палец через моря в Нормандию и там построила церковь в честь святого Иоанна. В соответствии с этим автором, церковь была посвящена этому дню, почему папа и постановил декретом, что он будет праздноваться по всему миру.

Во французском городке Марьенн одна преданная святому Иоанну Крестителю женщина горячо молилась Богу о том, чтобы когда-нибудь ей была дарована святыня. Ее молитвы не остались без ответа: женщине было видение, и она связала себя клятвой не есть до тех пор, пока не получит желаемого. После продолжительного поста она увидела в алтаре удивительный сияющий палец и с радостью приняла это как Божий дар. В то же время там находились три епископа, и каждый тоже хотел получить часть пальца, но тут они с удивлением увидели, что на покрывало, на котором лежала святыня, упали три капли крови. И каждый епископ получил по одной капле.

Теоделинда[92], королева ломбардцев, построила на свои деньги благородную церковь во имя Иоанна Крестителя в Монце, неподалеку от Милана. Некоторое время спустя, как утверждает Павел в своей «Истории Ломбардии»[93], император Константин, также называемый Константом[94], захотел отнять у ломбардцев Италию и стал советоваться с неким святым, обладавшим даром пророчества, об исходе грядущей войны. Святой молился всю ночь и утром дал свой ответ:

Так все и случилось во времена Шарлеманя[96].

Григорий в своих «Диалогах»[97] рассказывает нам, что жил человек высоких добродетелей по имени Санктул, и он встал на место диакона, которого ломбардцы взяли в плен, с условием, что если диакон убежит, то наказание за это понесет Санктул. Но Санктул помог диакону убежать и освободиться, за что был осужден на смерть. Его повели к месту казни, где осужденного ждал сильнейший палач, от удара которого тут же летела на землю любая голова. Санктул подставил шею, и палач, напрягая силы, занес руку с мечом. Но Санктул произнес:

— Святой Иоанн, останови его!

И в тот же момент рука палача застыла и находилась в таком положении до тех пор, пока он не поклялся, что больше не будет казнить христиан. За него помолился Божий человек — и он снова стал владеть своею рукою.

Пресвятая Дева Мария[98]

Рождество пресвятой Девы Марии

Славнейшая Дева Мария ведет свое происхождение из колена Иудина, из царской ветви Давида. Евангелисты Матфей и Лука не отслеживают происхождение Марии, а исследуют только родословную Иосифа — не имеющего ни малейшего отношения к зачатию Христа, — ибо, как правило, святые авторы рассматривают ряды поколений исключительно по мужской линии, а не по женской. Тем не менее совершенная правда заключается в том, что Пресвятая Дева происходит из колена Давидова. Это очевидно, поскольку, как много раз подчеркивает Писание, Христос был рожден из семени Давидова. А поскольку Христос был рожден воистину Девой, то ясно, что Сама Она была порождением Нафана из рода Давидова.

У Давида было два сына: Нафан и Соломон. По линии сына царя Нафана, как это подтверждает Иоанн Дамаскин[99], Левию наследовали Мелхи и Панфар, Панфару — Варпанфир, Варпанфиру — Иоахим, а Иоахим и был отцом Девы Марии. Нафан взял в жены женщину из колена Соломона, а ему наследовал Иаков. Когда Нафан умер, Мелхи из племени Нафана, сын Левия и брат Панфара, женился на овдовевшей жене Нафана, матери Иакова, а ей наследовал Илий. Таким образом, Иаков и Илий были братьями, рожденными от одной матери, но Иаков принадлежал к колену Соломонову, а Илий — к колену Нафанову. Илий из колена Нафанова умер, не оставив наследников, и Иаков, брат его, что был из колена Соломонова, взял жену Илия и восстановил семя брата своего (Мк. 12: 19), родив Иосифа. Таким образом, Иосиф был по естеству сыном Иакова из колена Соломонова, а по закону — сыном Илия из колена Нафанова, иными словами, сын по природе был сыном отца и ему наследовал, а по закону был сыном умершего[100]. Так пишет Иоанн Дамаскин.

В «Церковной истории» и в «Хронике» Беды Достопочтенного мы также находим, что вся генеалогия евреев и прочих иноземцев хранилась в секретных архивах Иерусалимского храма. Ирод приказал сжечь эти записи, полагая, что сможет представить себя благородным по рождению, если, при отсутствии противоположных доказательств, будет считаться израильтянином. Существовали еще также люди, именуемые «доминики» (люди Господни), поскольку они были близкими родственниками Христа и происходили из Назарета. Эти доминики старались изо всех своих сил, чтобы доказать человеческое происхождение Христа, основываясь отчасти на том, что слышали от своих праотцов, а отчасти на книгах, имевшихся у них дома.

Иоахим взял в жены Анну, у которой была сестра Хизмерия. Эта Хизмерия была матерью Елисаветы и Элиуда, а Елисавета была матерью Иоанна Крестителя. Элиуд же был отцом Эминена, а Эминен — отцом святого Серватия, чье тело покоится в городе Маастрихте на Мезе в епархии Льежа. У Анны было трое мужей: Иоахим, Клеопа и Саломий. От Иоахима, своего первого мужа, она родила единственную дочь Марию, Мать Господа нашего Иисуса Христа. Иоахим умер, и Анна вышла замуж за Клеопу, брата его, и от него родила вторую дочь, которую тоже назвала Марией и которая потом вышла замуж за Алфея. Эта Мария родила мужу четырех сыновей, а именно: Иакова Младшего, Иосифа Справедливого, называемого также Варсавой, Симона и Иуду. После смерти второго мужа Анна вышла замуж за третьего по имени Саломий, от которого родила третью дочь, также названную Марией, которую отдала в жены Зеведею. Эта Мария родила от мужа двоих сыновей, а именно Иакова Великого и Иоанна Евангелиста. Все это подытожено в следующих стихах:

Говорят, у Анны было трое праведных мужей,

Был Иоахим, Клеопа, а потом был Саломий,

И от каждого имела эта Анна дочерей.

Все три дочери Марии вышли замуж в свой черед.

Мужем первой был Иосиф, той — Алфей, той — Зеведей.

Сыном первой был Христос, у второй — четыре сына:

Иаков Меньший, Иосиф Справедливый и Симон с Иудою,

А у третьей — Иаков Больший и Крылатый Иоанн.

Но возникает вопрос: как могла Мария быть кузиной Елисаветы, как то утверждается повсеместно? Ясно, что Елисавета была женой Захарии, из колена Левиина, а по закону мужчина должен был выбирать жену из своего колена и семьи. Но Лука утверждает, что Елисавета была дочерью Аарона (Лк. 1: 5). Как говорит Иероним, Анна происходила из Вифлеема, который принадлежал колену Иудину, но надо помнить, что и Аарон, и Иойада[101], первосвященники, взяли жен из колена Иудина, что доказывает факт соединения священнических и царских колен через кровные узы.

Беда говорит, что, возможно, такой вид родственных отношений, когда женщины отдавались замуж за представителей другого колена, развился в поздние времена. Это могло бы прояснить тот факт, что Мария, наследница царского рода, была связана родственными отношениями с коленом священническим. Таким образом, Пресвятая Мария является наследницей обоих колен. Господь пожелал, чтобы эти привилегированные колена слились в таинстве, и чтобы от них был рожден Господь Иисус, и чтобы Он, Царь и Священник, отдал себя нам, и чтобы правил своими последователями во время их борьбы со злом на протяжении всей жизни, и чтобы увенчал их после того, как они выиграют эту битву.

Это подтверждается и именем Христа — что означает Помазанник, ибо по закону Моисееву помазывались лишь священники, цари и пророки. Называясь христианами вслед за Христом, мы тоже называемся родом

Святой Иероним в прологе к «Истории Рождества Девы Марии»[102]говорит, что в свои ранние годы он читал в одной книге историю об Иоахиме и Анне, а много лет спустя его попросили записать ее — и он так и сделал, записав, как помнил с детства. Иоахим, галилеянин из города Назарета, взял в жену Анну, уроженку Вифлеема. Оба они были праведными и исполняли все заповеди Божии. Они разделили свое имущество на три части: одна хранилась в Храме у священников, другая предназначалась странникам и нищим, а третья оставалась на их собственные нужды и ведение хозяйства.

Так прожили они двадцать лет, не имея потомства, и воззвали к Богу, чтобы он даровал им дитя, которое они обещают посвятить Ему. Однажды, когда Иоахим пришел в Иерусалим на Праздник освящения[103] он вместе с другими подошел к алтарю, чтобы повторить свою просьбу. Но священник, увидев его, злобно приказал ему уйти, заявив, что не должно тому, кого проклял Господь, приносить жертву Богу. И нечего бесплодному, который не увеличил народа Божьего, стоять вместе с теми, у кого есть сыновья!

Иоахим, видя, что отвергнут, устыдился и вернулся домой. Страдая от презрения родственников, которые слышали слова священника, он ушел из дома и стал жить вместе со своими пастухами. Но однажды, когда был он один, явился ему ангел в ослепительном сиянии. Иоахим испугался, но ангел велел ему не бояться и сказал:

— Я, ангел Господень, послан объявить тебе, что молитвы твои услышаны и жертвы твои увидены Господом. Я видел, как тебя стыдили, и слышал укоризны в бесплодии, неправедно возводимые на тебя. Господь карает не природу, но грех, и когда закрывает женское лоно, то делает это для того, чтобы впоследствии таинственно открыть его — дабы все знали, что рождение есть плод не желания телесного, но лишь Божественной щедрости. Разве первая мать твоего рода не страдала от стыда бесплодия до тех пор, пока в девяносто лет не родила Исаака, на котором было благословение Божие для всего твоего народа? Разве не была Рахиль праздной долгое время — и все же не родила потом Иосифа, который обрел власть над всем Египтом? И кто был сильней Самсона или святей Самуила? А ведь у обоих были бесплодные матери. Истории их показывают, что отложенное зачатие и бесплодие обычно суть предвестники чуда! Итак, когда жена выносит тебе дочь, назови Ее Марией. И пусть Она с младенчества, как ты поклялся, будет отдана на служение Господу; и будет Она исполнена Святого Духа еще в материнском лоне. Она не будет жить в миру вместе со всеми людьми, но останется в Храме на долгое время, дабы ничто греховное не могло коснуться Ее. Таинственным и чудесным образом у Нее, рожденной от бесплодной матери, родится величайший Сын. Имя Ему будет Иисус, и через Него спасутся все народы. И пусть это будет тебе знаком: когда придешь к Золотым воротам Иерусалима, Анна, жена твоя, будет ждать тебя там. Она станет беспокоиться, почему тебя нет так долго, и будет очень рада видеть тебя.

И с этими словами ангел покинул Иоахима.

Тем временем Анна горько рыдала, не зная, где ее муж. Но и ей явился ангел, и открыл ей то же, что Иоахиму, и добавил, что знаком ей будет то, что у Золотых ворот она встретит своего пропавшего мужа. Они встретились именно так, как предсказал ангел, были счастливы увидеть друг друга и поверили в то, что у них родится дитя. Они возблагодарили Бога и отправились домой, в радости ожидая исполнения Божественного обещания. Анна зачала и родила дочь, которую назвали Марией. А когда той исполнилось три года, родители исполнили свой обет и отвели Ее в Храм Господень. К Храму вели пятнадцать высоких ступеней, и когда Дитя поставили на нижнюю ступень, Она поднялась наверх без помощи родителей или кого-либо еще — так, словно была совсем уже взрослой.

Исполнив свой обет, Иоахим и Анна оставили дочь в Храме с другими девами и вернулись домой. Мария неуклонно продвигалась в святости, каждый день Ее навещали ангелы, и каждый день Она наслаждалась лицезрением Господа.

В письме Хроматию и Илиодору блаженный Иероним говорит, что Пресвятая Дева взяла Себе за правило время от рассвета до третьего часа посвящать молитве, с третьего по девятый отдавать ткачеству, а после девятого снова молиться — до тех пор, пока не появится ангел и не принесет Ей пищи.

Когда Марии было четырнадцать лет, первосвященник объявил, что девы, жившие при Храме, достигли возраста, когда им пора возвращаться в свои дома и законно соединяться с предназначенными им мужьями. Все девушки повиновались его словам, и только Пресвятая Дева ответила, что не может сего исполнить: родители посвятили Ее Богу, и Сама Она дала обет оставаться девой ради Господа. Первосвященник был озадачен: он отнюдь не намеревался препятствовать исполнению обета и идти против Писания, говорившего: «Делайте и воздавайте обеты Господу, Богу вашему» (Пс. 75: 12), но и не осмеливался нарушить обычай народа.

Приближался еврейский праздник, и первосвященник созвал совет, дабы решить, как поступить с Марией. Священники оказались единодушными: в такой сомнительной ситуации надо искать Божьего совета. Они жарко молились, а первосвященник вошел в Святая святых, чтобы услышать глас Божий. И тогда раздался свыше голос, услышанный всеми:

— Каждый неженатый мужчина из дома Давидова должен принести к алтарю ветвь. Одна из них расцветет, и Дух Святой в виде голубя отметит цветущую ветвь клювом, как то предсказал Исаия. Тот, кому принадлежит эта ветвь, вне всяких сомнений, должен обручиться с Девой.

Иосиф из дома Давидова пришел к алтарю среди других неженатых мужчин, хотя и считал неестественным, что человек такого почтенного возраста возьмет в жены столь юную девушку. И он один удержал ветвь в руке, в то время как остальные положили свои на алтарь — и ничего из того, что предсказывал Божественный голос, не произошло. Первосвященник подумал, что нужно посоветоваться с Богом еще раз. И голос ответил ему, что тот единственный человек, который не положил свою ветвь на алтарь, и предназначен в супруги Деве.

Когда Иосиф принес свою ветвь на

День Рождества Пречистой Девы был долгое время неизвестен верующим, и только потом, как рассказывает нам Жан Белеф, нашелся святой, искусный в практике размышления, который каждый год в восьмой день сентября[104], молясь, слышал радостные хоры ангелов, провозглашающие торжественные пеаны[105]. Он усердно молился, чтобы узнать, почему каждый год слышит такие песнопения именно в этот день, а не в какой-то иной. И получил от Бога ответ, что в этот день явилась на свет Пресвятая Дева Мария и что он должен рассказать об этом всем детям Святой Церкви, дабы и они могли присоединиться к небесному хору в праздновании дня Ее Рождества. Он передал это знание верховному понтифику и другим, а те в свою очередь, молясь и изучая Писание и древние документы, нашли сему доказательства и постановили, что этот день будет праздноваться по всему миру как Рождество Пресвятой Девы.

Было время, когда Рождество Девы не праздновалось широко и не имело торжественной службы. Но папа Иннокентий IV[106], уроженец Генуи, узаконил его празднование по следующим причинам. После смерти папы Григория римляне закрыли всех кардиналов в конклаве, для того чтобы те могли избрать преемника как можно скорее. Но долгожданного решения не было в течение нескольких недель, и римляне начали роптать. Тогда кардиналы воззвали к Царице Небесной, обещая, что если благодаря Ее вмешательству они достигнут соглашения и смогут разойтись по домам, то установят и всегда будут праздновать так долго отрицаемый праздник Ее Рождества. Так они выбрали Целестина[107] и стали свободными. Целестин умер меньше чем через месяц, но их клятва стала законом, утвержденным папой Иннокентием.

Заметим, что Церковь празднует только три дня Рождества, а именно Христа, Пресвятой Девы Марии и Иоанна Крестителя. Эти три Рождества символизируют три рождения духовных, ибо мы возрождаемся в воде с Иоанном, в покаянии с Марией и во славе со Христом.

Жил один рыцарь, неустрашимый в битвах и горячо преданный Пресвятой Деве. Однажды по пути на один из турниров он остановился в монастыре, посвященном Деве, и пошел послушать мессу. Но одна месса сменялась другой, и он не мог пропустить ни одну во славу Девы. Наконец он покинул монастырь и поскакал как можно быстрей к месту турнира. Но скоро он был встречен рыцарями, возвращавшимися оттуда, которые поздравили его со столь славным участием в турнире. Все хором твердили, что он истинный герой, и хвалили его мастерство. Нашлись и такие, что заявили, что он взял их в плен, — и покорно сдались на его милость. Рыцарь, человек большой проницательности, понял, что Дева так отблагодарила его. Он рассказал об этом остальным, вернулся в монастырь и стал солдатом воинства Христова.

Как-то раз один епископ, относившийся к Пресвятой Деве с чрезвычайным уважением и почтением, посреди ночи держал путь к Ее церкви, чтобы помолиться. И вдруг — о чудо! — Дева дев осчастливила его, явившись пред ним с огромным девическим хором, и Сама повела его к церкви.

Две девы из хора вели песнопение с такими словами:

О, восславим Христа, дорогие подруги, воспоем в Его честь,

И пусть сладкой любовью Христа наша песня наполнится днесь!

И весь хор девушек подхватывал эти слова, повторяя припев, а две первые начинали новый куплет:

Люцифер со своей непомерной гордыней был низринут с небес,

Так и прачеловек, ослепленный гордыней, в мраке бездны исчез.

Так они проводили Божьего человека до храма, продолжая петь на разные голоса восхитительные гимны.

Женщина, потерявшая мужа, сохранила единственного сына, который был для нее утешением и которого она любила безумно. Однако случилось так, что ее сын попал в плен к врагам и был в цепях заключен в темницу. Услышав об этом, женщина горько плакала и беспрестанно молилась горячо любимой ею Пресвятой Деве о спасении сына. Но потом, видя, что молитвы ее остаются без ответа, отправилась одна в церковь и, встав перед скульптурным изображением Девы, обратилась к Ней:

— О Пресвятая Дева, я столько просила Тебя освободить моего сына, а Ты не подала никакой помощи скорбящей матери. Я искала Твоей защиты для сына и не получила ответа! И теперь, потому как мой сын у меня отобран, то и я отберу у Тебя Твоего Сына и буду держать Его как заложника.

И она шагнула и вырвала Младенца из рук статуи, вернулась домой, завернула его в белоснежные пелены и спрятала в посудный шкаф, тщательно его заперев. И поскольку Младенец был заложником освобождения ее сына, она тщательно его охраняла.

На следующую ночь к молодому человеку явилась Пресвятая Дева, открыла двери тюрьмы и велела ему встать и покинуть узилище:

— Сын, скажи своей матери, чтобы она отдала Мне Моего ребенка, как Я отдала ей ее.

Юноша вышел, вернулся к матери и передал ей слова Девы. Преисполненная радости, она достала скульптуру Младенца, пошла в церковь и вернула его Марии, говоря:

— Благодарю Тебя, Госпожа, за то, что вернула мне сына, и теперь я возвращаю Тебе Твоего, ибо знаю, что мой со мною!

Жил на свете один вор, совершивший немало ограблений, но преклонявшийся перед Пресвятой Девой и всегда восхвалявший Ее в своих молитвах. Однажды он был пойман на месте преступления и приговорен к повешению. Но когда его повесили, рядом вдруг появилась Дева и в течение трех дней, как ему показалось, поддерживала его в воздухе так, чтобы веревка не затянулась.

Потом палачи, производившие казнь, случайно проходили мимо и обнаружили, что осужденный жив и преисполнен радости. Они решили, что плохо исполнили свое дело, и приготовились покончить с несчастным, заколов его мечом. Но Пресвятая Дева удержала руку палача, и он не смог причинить осужденному никакого зла. Услышав от преступника историю о том, как на помощь ему пришла Дева Мария, потрясенные палачи развязали его и во славу Девы отпустили на все четыре стороны. Он тотчас отправился в монастырь, где провел

Известен один клирик, преданный Деве Марии и обращавшийся к Ней в своих молитвах беспрестанно. Когда его родители умерли, не имея иных наследников, все их состояние отошло ему. Тогда друзья вынудили его жениться и продлить свой род. В назначенный день он отправился к месту венчания и проходил мимо церкви. Вспомнив все свои службы, посвященные Деве, он вошел в храм и стал читать часы. И тут Она явилась ему и сказала:

— О безрассудный маловер! Почему ты оставляешь Меня ради другой женщины?!

Клирик преисполнился угрызений совести при этих словах, но пошел к друзьям, глубоко спрятав свою тоску, и, несмотря ни на что, обвенчался. Однако в полночь он оставил все и убежал из дома, поступил в монастырь и посвятил себя служению Деве Марии.

Священник некоего прихода, ведший добропорядочную жизнь, не знал иной службы, кроме службы Деве Марии, которую он исполнял день за днем. Это не скрылось от внимания епископа, и он немедленно вызвал к себе священника. Священник сказал ему, что не знает иной службы, кроме службы Деве Марии. Епископ грубо насмеялся над ним, назвав обманщиком и самозванцем, отстранил от прихода и запретил праздновать мессу Марии. Но на следующую ночь епископу явилась Пресвятая Дева, строго отчитала его и спросила, зачем так дурно обошелся он с Ее слугою. А затем добавила, что если он не восстановит священника на приходе, то в течение месяца умрет. Потрясенный епископ вызвал священника, попросил у него прощения и распорядился, дабы тот проводил только мессы, ему известные, то есть посвященные Деве Марии.

А был еще клирик, пустой и ленивый, но преданно любивший Матерь Божию и поминавший Ее в своих молитвах горячо и постоянно. И однажды ночью было ему виденье — стоит он на Божием Суде и слышит, как Господь говорит присутствующим:

— Вам решать, какое наказание избрать человеку, который ждет того, что заслужил. Я долгое время прощал его поведение, но по сей день не вижу ни малейшего признака исправления.

И тогда Господь со всеобщего одобрения вынес клирику приговор и подверг его проклятию. Но тут последний увидел, как поднялась со Своего места Пресвятая Дева и обратилась к Сыну:

— Любимый Сын Мой, прошу снисхождения этому человеку. Смягчи Свой приговор, избавь от проклятия и ради Меня позволь ему жить, хотя по делам своим он несомненно заслуживает смерти!

— Исполняю Твою просьбу, — ответил Господь, — но при условии, что отныне он изменится полностью.

Дева обернулась к клирику и сказала:

— Ступай и не греши более, чтобы никакие беды не обрушились на тебя в дальнейшем!

Клирик проснулся. С тех пор он совершенно изменил свою жизнь, обрел глубокую веру и провел остаток дней в добрых делах.

В 537 году н. э. в Сицилии, как рассказывает эту историю Фульберт Шартрезский[108], жил человек по имени Теофил, прислуживавший епископу в должности управляющего. Теофил вел дела Церкви столь умело, что, когда епископ умер, весь народ провозгласил его достойным епископата. Но он предпочел оставаться всего лишь управляющим, пожелав, чтобы епископом стал кто-то другой. Однако новый епископ уволил Теофила против его воли, и несчастный впал в такое отчаяние, что обратился к еврейскому магу, дабы узнать, как ему восстановить свое честное имя и должность.

Маг вызвал дьявола, который немедленно и явился. По указке дьявола Теофил отрекся от Христа и Матери Его, отверг веру Христову и даже начертал отречение собственной кровью, подписался и запечатал печатью. Все это он отдал дьяволу, тут же взявшему Теофила себе на службу. На другой день благодаря дьявольским плутням Теофил был восстановлен в должности управляющего, вернул милость епископа и приступил к своим обязанностям.

Тем не менее в скором времени добрый человек пришел в себя, мучаясь тем, что сделал, и от всего сердца обратился за помощью к Пресвятой Деве. И однажды Дева явилась ему, укорила за нечестивость и приказала отречься от дьявола, признав свою веру и христианское учение перед Нею и перед Христом, Сыном Божиим. Таким образом Она вернула Теофилу любовь Свою и Сына, наградив его прощением, а потом снова явилась ему, вернув договор, что он подписал с дьяволом.

Она положила договор Теофилу на грудь, чтобы показать, что бояться ему нечего и в плену у дьявола он не останется. Благодаря Деве Марии он снова стал свободным и, получив сей дар, преисполнился радости. Он вышел к епископу и прихожанам и честно рассказал все, что с ним произошло. Все преисполнились восхищения и вознесли хвалу Пресвятой Деве, а Теофил после этого три дня спал сном праведника.

У одной супружеской пары была единственная дочь, которую они выдали замуж за юношу. Любя дочь, они взяли зятя к себе в дом. Мать молодой жены, души не чая в дочери, заботилась о зяте столь нежно, что любовь тещи не уступала любви жены. Видя это, злые люди стали поговаривать, что женщина пытается занять место своей дочери в сердце молодого мужа. Этот нелепый слух потряс разум женщины, и, боясь, что разговоры перерастут в открытый скандал, она сговорилась с двумя крестьянами, чтобы те за двадцать монет удушили ее зятя.

И вот однажды она спрятала этих двоих в погребе своего дома, услала мужа за каким-то делом, а дочь отправила с поручением по другому. Потом попросила юношу спуститься в погреб и принести вина. Там его и убили два душегубца. Теща положила его на дочкину постель и прикрыла так, будто он спит. Муж и дочь вернулись домой и сели обедать, и тогда мать попросила дочь пойти разбудить зятя и позвать его к столу.

Молодая жена, обнаружив труп, подняла крик. Вся семья стала причитать, и крестьяне рыдали вместе со всеми. Но со временем женщину стала мучить совесть за содеянное преступление, и она во всем призналась священнику. Между ними возник спор, и священник обвинил ее в убийстве зятя. Услышав об этом, родители юноши привлекли ее к суду, и судья приговорил женщину к сожжению на костре. И та, сознавая, что последний час ее близок, вспомнила о Божией Матери, отправилась в церковь и распростерлась перед Девой Марией в слезах и молитвах.

Вскоре ее подняли, заставили покинуть храм и швырнули в пылающий костер. Но все вдруг увидели, что она стоит посреди огня живой и невредимой. Родственники покойного решили, что костер недостаточно велик, и подбросили в огонь дров, но женщина так и оставалась нетронутой пламенем. Тогда они напали на нее с пиками и копьями.

Но не было Божией воли на то, чтобы она и дальше страдала от подозрений и ненависти. После того как несчастная три дня провела в молитвах Пресвятой Деве, Господь призвал ее к себе.

Очищение пресвятой Девы Марии

Очищение Пресвятой Девы Марии произошло на сороковой день после рождения Иисуса. Этот праздник традиционно известен под тремя названиями: Очищение, Сретение и День свечей[109].

Праздник называется Очищением, потому что на сороковой день после рождения Сына Пресвятая Дева отправилась в Храм, чтобы очиститься в соответствии с обычаем, предписанным Законом, хотя она и не была связана Законом. В двенадцатой главе Книги Левит говорится, что женщина, получившая семя и родившая дитя мужеского пола, будет нечиста семь дней и должна избегать общения с людьми и не входить в храм. Когда семь дней минут, она будет чиста и доступна общению, но для вхождения в храм необходимо ждать еще тридцать три дня. На сороковой день она должна пойти в храм и предложить своего сына с дарами. Если же она родила дочь, то число дней удваивается как в отношении общения с людьми, так и в отношении вхождения в храм.

Заповеданному есть три причины. Первая — мальчик вносится в храм на сороковой день так же, как душа входит в тело, словно в храм, на сороковой день. Это мы узнаем из «Схоластической истории». (Врачи тем не менее утверждают, что мужское тело полностью формируется в сорок шесть дней.) Вторая причина состоит в том, что поскольку душа запятнана вхождением в тело на сороковой день, то она полностью очищается на сороковой день после рождения, когда дитя приносится в храм и ему предлагаются дары. Третья причина в том, что настроенные верой соблюдать десять заповедей, объявленных четырьмя евангелистами[110], заслуживают вход в храм небесный.

Формирование женского тела и вдыхание души вдвое дольше. На это тоже есть три причины (помимо причин природного характера). Первая: поскольку Христос принял образ мужской плоти, Он хотел почтить этот пол и ссудить его большей милостью, чтобы дитя сформировалось и мать очистилась быстрее. Вторая: поскольку женщина грешила больше, чем мужчина, ее беды относительно мужчины удваиваются, как во внешнем мире, так и в утробе. Третья: женщиназатрудняетГоспода больше, чем мужчина, поскольку больше грешит, а Бог постоянноотягощаетсянашими дурными делами, как Он сам о том говорит (Ис. 43: 24; Иер. 6: 11).

Пресвятая Дева не была связана Законом очищения, поскольку Она понесла, не получив семени, но по таинственному вдохновению. Именно поэтому Моисей добавляет «получивши семя». Ему не нужно было бы добавлять этого по отношению к другим женщинам, которые становятся беременными обычным путем. И Бернар замечает, что слова эти добавлены Моисеем из страха перед тем богохульством, что может пасть на Матерь Божию.

Мария тем не менее хотела исполнить Закон по четырем причинам. Первая заключалась в том, что Она желала подать пример смирения, о чем Бернар говорит: «О Пресвятая Дева! У Тебя не было ни причины, ни нужды в очищении, но нуждался ли и Сын Твой в обрезании? Будь же среди женщин как одна из них, како же и Сын твой был среди мальчиков». Это смирение исходило не только от матери, но и от Сына. Он тоже хотел исполнить Закон. По своему рождению Он держал себя как бедняк, по обрезанию как грешник, ибо в этот день Он был и бедным, и грешным, и рабом. Как бедняк Он избрал предложение бедных, как грешник Он с Матерью хотел очиститься, как раб — желал искупления.

Позже Он захотел и креститься, хотя у Него не было вины, подлежащей искуплению, но таким образом Он хотел явить бездну своего смирения. Христос избрал путь принятия всех средств, установленных против первородного греха, не потому, что имел в этом необходимость, но для того, чтобы проявить смирение и показать, что все эти средства были в их времена эффективными.

Со временем сложились еще пять средств против первородного греха. В соответствии с тем, что говорит Гуго Сен-Викторский[111], три из них, а именно: предложение даров, десятина и принесение сакральной жертвы (что в наибольшей мере являет работу искупления) были установлены старым Законом. Метод завершения искупления был выражен предложениями даров; цена искупления — жертвой, при которой пролилась кровь; и тождественность искупления — десятиной, потому что десятая драхма знаменует человека[112].

Первое средство, таким образом, заключалось в принесении даров. Так Каин принес от земных плодов, а Авель — из своего стада. Второе средство — десятина: так Авраам предлагал десятую часть священнику Мелхиседеку, потому что, как говорит Августин, десятина дается из того, о чем дающий действительно заботится. В случае третьего средства — принесения жертвы — сами жертвы, в соответствии со словами Григория[113], направлены на снятие первородного греха только в том случае, если хотя бы один из родителей верующий. Но поскольку оба родителя могли быть неверующими, было установлено четвертое средство — обрезание, ибо оно свидетельствовало, являлся или нет человек верующим. Но это средство могло открыть двери рая только мужчинам, поэтому вслед за обрезанием появилось [пятое средство] — крещение, общее для обоих полов и одинаково отворяющее им райские двери.

Мы видим, что Христос, так или иначе, использовал все эти средства. Во-первых, Он был принесен своими родителями в храм. Во-вторых, Он постился сорок дней и ночей, ибо не имел ничего, из чего заплатить десятину, Он предложил Богу четыре раза по десять дней. В-третьих, Его мать принесладвух горлиц или двух молодых голубей,чтобы пожертвовать их Богу, и когда Он предложил Себя Сам как жертву на Кресте. В-четвертых, Он позволил Себе быть обрезанным, и в-пятых — Христос крестился от Иоанна.

Вторая причина подчинения Закону заключалась в том, что Христос не мог не исполнить Закон. Господь пришел не для того, чтобы отменить Закон, но для того, чтобы исполнить его[114]. Если бы Он не исполнил Закон, евреи могли бы извинить себя и сказать:

— Мы не принимаем твоего учения, потому что ты не такой, как наши отцы, и не соблюдаешь традиций Закона.

И потому Христос с матерью в тот день подчинились тройственному закону: во-первых — закону очищения, показав пример добродетели, чтобы и

Третья причина Господа заключалась в том, что закон очищения должен был завершиться, поскольку как приход дня рассеивает тьму и ночные тени исчезают при свете солнца, так и обряд подлинного очищения кладет конец очищению символическому. Ибо приходит подлинное очищение, то есть сам Христос, называемый очищением в действительном смысле, поскольку Он очищает нас верой, как Он говорит: «верою очистив сердца их» (Деян. 15: 9). И потому отцы не должны больше платить, матери ходить в храм и очищаться, а сыновья выкупаться обратно.

Четвертая причина заключается в том, чтобы научить нас, как нужно очищаться. Есть пять способов, благодаря которым начиная с детства мы можем очищать себя. Это обеты, которые означают отречение от греха; вода, означающая омытие крещением; огонь, показывающий вхождение духовной милости; свидетельства, говорящие о множестве добрых дел, и война, означающая соблазн.

Итак, Пресвятая Дева пришла в Храм, предложила своего Сына и выкупила его за пять шекелей. Заметим, что когда выкупался перворожденный сын, как перворожденный из двенадцати колен, то он не выкупался за пять шекелей; некоторых, как перворожденных из левитов, не выкупали, ибо когда они вырастали, то оставались служить Богу в Храме. Там были также и перворожденные от чистых животных, которые тоже не выкупались, но были предлагаемы Господу. Некоторых из перворожденных животных можно было заменить, например предложить овцу наместо осла; а некоторых убивали, как, например, перворожденных щенков.

Итак, поскольку Христос принадлежал к колену Иудину, одному из двенадцати колен, он должен был быть выкуплен, и Мария с Иосифом предложили за него Богудвух горлиц или двух птенцов —это было приношение бедняков. Богатые обычно предлагали овцу[115]. Писание не говорит «молодых горлиц», но «птенцов»[116], потому что птенцы всегда были доступны, а горлицы редки, хотя взрослых голубей тоже всегда можно было найти. И не два голубя были принесены, а две горлицы, ибо голубь птица похотливая и потому Бог не хочет, чтобы в жертву приносили их; с другой стороны, голубь птица добродетельная.

Но разве не видели мы, что совсем недавно Пресвятая Дева получила от волхвов немалое количество золота, на часть которого она вполне могла бы купить овцу? Бернар утверждает, что волхвы действительно ссудили огромное количество золота, потому что непохоже, чтобы столь великие цари предложили такому Младенцу какую-то мелочь. Есть мнение, что Пресвятая Дева не сохранила золото, но немедленно раздала его бедным или, возможно, Она уже предвидела семилетнее пребывание в Египте и сберегла золото для этого.

А может быть и так, что волхвы предложили уж и не так много золота, поскольку дары их имели значение символическое. Толкователь говорит, что у Христа было три подношения: одно Он получил от родителей, второе — птицы — было сделано от Его имени, и третье было совершено уже Им самим на Кресте для всех людей. Первое подношение показывает нам Его смирение, поскольку Он исполнил Закон, второе — Его бедность, поскольку Он избрал подношение бедных, и третье — Его любовь, поскольку Он отдал Себя за грешников. Характеристика горлиц дана в следующих стихах:

Alta petit turtur, cantando gemit, veniens ver

Nuntiat et caste vivit solusque moratur,

Pullos nocte fovet morticinumque fugit.

Горлица, ввысь стремясь, жалобно так поет о

Приходе весны и, одинокой и чистою жизнью

Живя, греет в ночи птенцов и от смерти бежит.

Голубь же описывается так:

Grana legit, volitat sociata, cadaver vitat,

Felle caret, plangit sociam, per oscula tangit,

Petra dat huic nidum, fugit hostem in flumine visum,

Rostro non laedit, geminos pullos bene nutrit.

Зерна сбирает, в стаях летает, падали трусит,

Злобы не держит, о ближних рыдает и нежно целует,

В скалах гнездится, бежит от врагов, их увидя в потоках,

Клювом не ранит и благостно кормит своих двойняшек.

Второе название праздника — Сретение, что равно Представлению[117], ибо Христос был представлен в храме. Илиhypopanti[118]означает встречу, ведь когда Его представляли в храме, Симеон и Анна встретили Господа. Слово происходит отhypa,означающее «идти», иanti,означающее «против».

Тогда Симеон взял Младенца на руки. Заметьте, здесь Христос еще находится в тени и практически не заметен в трех своих главных средствах. Во-первых, истина Его еще незаметна, поскольку, хотя Он сам есть истина и через Него приходит к истине каждый человек, и сам Он — тот путь, который ведет к Нему как к жизни, Он в этот день позволил Себе быть ведомым другими, когда, как говорит нам Евангелие, несли Его в Иерусалим. Во-вторых, Его доброта была незаметна, поскольку Он один, Кто и так свят и хорош, избрал очищение со Своей матерью, словно был нечист. В-третьих, величие Его было умалено в том, что Он, владеющий всем миром одним словом своей власти, в этот день позволил владеть Собой и нести Себя старику, хотя Сам владел тем, кто Его нес, как сказано: «Старик несет дитя, дитя правит стариком».

Потом Симеон благословил его, сказав: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром; ибо видели очи мои спасение Твое, Которое Ты уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля» (Лк. 2: 29–32).

Симеон назвал Его тремя именами: спасение, свет и слава народа Израиля. Значение этого трехчастного имени может быть понято четырьмя способами. Первый касается оправдания нашего бытия, здесь «спасение» означает прощение вины, а имя Иисус интерпретируется как спаситель, поскольку он спасает людей от греха. «Свет» свидетельствует о милости, «слава народа» — о славе. Второй касается нашего возрождения: здесь «спасение» важно потому, что из младенца изгнаны злые духи и он крещен и, как было со Христом, очищен от грехов; упоминание второго имени, «свет», говорит о свече, врученной ему, а что касается третьего имени, то он был предложен на алтарь.

Третий способ касается дневного шествия: из свеч изгнаны злые духи, они благословлены, затем возжжены и даны в руки верующим и тем, кто идет в церковь с песнопениями. Четвертый касается трехзначного названия праздника: он называется Очищением по очищению от греха и потому оказывается «спасением». Он называется Днем свечей

Третье имя этого праздника — День свечей, потому что в этот день все несут в руках свечи. Церковь установила этот праздник по четырем причинам. Во-первых, чтобы уйти от ложного обычая. Дело в том, что в февральские календы римляне чествовали богиню Флору, мать бога войны Марса, для чего города освещали на ночь свечами и факелами до самого утра[119]. Они делали это каждый пятый год (такой промежуток времени назывался люструм[120]), дабы сын столь торжественно почитаемой матери мог одерживать победу над врагами. Также в феврале римляне приносили жертвы Фебу, Плутону и другим подземным богам, чтобы они были благосклонны к душам предков; всю ночь при свете свечей и факелов принесение этих торжественных жертв сопровождалось пением хвалебных гимнов.

Папа Иннокентий говорит, что римские вдовы всегда участвовали в этом празднике света, берущем свое происхождение от некоторых поэтических мифов, по которым Прозерпина была настолько прекрасна, что Плутон, распаленный желанием, похитил ее и сделал богиней. Родственник Прозерпины долго искал ее в лесах и полях с факелами и фонарями, и римские вдовы будто бы вторили этому, бродя по улицам со свечами и факелами. Поскольку уничтожить этот обычай было нелегко и христиане, обращенные из язычников, с трудом отказывались от праздника, папа Сергий[121] переделал его, объявив декретом, что верующие должны в этот день возжиганием по всему свету свечей и лампад почитать святую Мать Господа. Таким образом, римский праздник выжил, хотя и изменил свое значение.

Другая причина для утверждения Дня свечей — явление чистоты Девы Марии. Некоторые люди, услышав о том, что она приняла очищение, могут подумать, что у нее была необходимость очиститься. Чтобы показать, что она была совершенно чиста и светла, Церковь распорядилась нести зажженные свечи, словно бы говоря тем самым:

— О Пресвятая Дева, у Тебя нет нужды в очищении! Ты вся сияешь, Ты вся ослепительна!

Мария не нуждалась в очищении. Воистину она была создана столь совершенной, святой и славной в материнской утробе[122] и в сошествии на нее Святого Духа, Она забеременела не путем получения семени, и у Нее не было ни малейшей склонности ко греху. Более того, сила Ее святости доходила до других и входила в них, так что и в них любое поползновение к блуду тотчас исчезало. Вот почему евреи говорят, что, несмотря на выдающуюся красоту Марии, ни один мужчина не мог даже возжелать Ее, поскольку сила Ее чистоты проникала во всех, кто на Нее смотрел, и все похотливые желания тотчас исчезали.

Марию можно было сравнить с кедром, поскольку кедр убивает змей одним своим запахом, и святость Ее касалась своими лучами других и убивала в них все плотские змеиные поползновения. Сравнивается Она и с миром, ибо миро убивает червей, и так же Ее святость убивала похоть. Более того, это качество принадлежит Ей одной и не дано другим, даже тем, кто еще в утробе благословен остаться девственным. Их святость и чистота не переходит на других и не прекращает любые плотские желания, в то время как сила чистоты Девы проникает в сердца всех сладострастников столь глубоко, что немедленно возвращает им чистоту.

Третья причина установления Дня свечей — напомнить о процессии, случившейся в тот день, когда Мария, Иосиф, Симеон и Анна торжественным шествием отправились представить ребенка в храм. В этот день мы тоже идем процессией, неся в руках зажженные свечи, и приносим их в церковь. Свеча состоит из трех компонентов: фитиль, воск и огонь. Эти три компонента символизируют три ипостаси Христа: воск — Его тело, рожденное Девой Марией без вмешательства плоти, как пчелы создают мед без спаривания друг с другом; фитиль — Его чистую душу, спрятанную в теле; огонь или свет говорят о Его божественности, «потому что Бог наш есть огнь поядающий»[123]. Поэтому и было написано стихотворение:

Hanc in honore pio

Candelam porto Mariae.

Accipe per ceram

Carnem de virgine veram,

Per lumen numen

Majestatis que cacumen.

Lychnus est anima

Carne lateens praeopima.

В честь Твою несу свечу я,

Благодатная Мария;

Воск ее — святое тело

Сына твоего, о Дева,

Пламя — сам Господь живущий,

Ибо Он свет жизни сущий,

А душа Его земная —

Словно в воске нить льняная.

Четвертая причина установления этого Дня заключается в том, чтобы научить нас. Мы узнаем, что для того, чтобы быть чистыми перед Богом, мы должны иметь в себе три вещи, а именно: подлинную веру, добрые дела и правильные намерения. Зажженная свеча в руке суть и вера, и доброе дело; поскольку, как говорят, свеча без огня означает смерть, и как света нет без свечи, так и вера без добрых дел и дела без веры могут быть названы мертвыми[124]. Фитиль же, спрятанный в воске, есть правильное намерение, именно поэтому Григорий[125] говорит:

— Пусть намерения остаются сокрытыми, но работа наша должна быть видна людям.

Одна благородная дама была глубоко предана Пресвятой Деве. Она выстроила часовню поблизости от дома и завела собственного капеллана, ибо ее желанием было проводить мессу в честь Пресвятой Девы каждый день. Но вот наступил праздник Очищения, а священник отправился по каким-то собственным делам, и дама не могла отслужить мессу. Или, как мы читаем в другом месте, ради любви к Деве она раздала все, чем владела, даже одежды; и потому, не имея ничего надеть на себя, она не могла пойти в церковь и осталась в праздник без мессы. Горюя об этом, она пошла в свою часовню и простерлась перед алтарем Пресвятой Девы. И ее вдруг пронзил Дух, и ей привиделось, что она находится в прекрасном храме. Она огляделась и увидела, что в храм входит множество девушек, а ведет их ослепительно сияющая, увенчанная сверкающей диадемой Дева.

Все они расселись в полном порядке, и вошла группа молодых людей, которые тоже

После чтения конфитеора[126] два прекрасных юноши вышли на середину хоров и высокими чистыми голосами с горячей преданностью стали служить мессу. А все, кто был в хоре, умиленно подпевали им. Когда настала пора подносить дары, Царица девушек и все остальные девы вместе со всем хором преклонили колени и предложили свои свечи священнику, как того требует обычай. Священник ждал, что и дама предложит ему свою свечу, но она не подошла, и тогда Царица дев послала служку сказать ей, что с ее стороны невежливо заставлять священника ждать.

Дама тем не менее ответила, что пусть празднование идет своим чередом, поскольку ей не хочется отдавать свою свечу. Тогда Царица послала второго служку, которому дама ответила теми же словами, а именно что никому не отдаст полученную свечу, но сохранит ее в знак своей преданности. На третий раз Царица дала служке такое наставление:

— Иди и снова попроси ее отдать свечу, а если она откажется, отними силой!

Когда посланец подошел и снова услышал отказ дамы, то передал ей полученное им наставление отобрать свечу силой. Потом изо всех сил постарался вырвать свечу у дамы, но та только еще крепче вцепилась в нее. Борьба продолжалась, каждый тянул к себе концы свечи до тех пор, пока она неожиданно не сломалась, и одна половина осталась в руках посланца, а вторая — в руках дамы. В тот же момент она пришла в себя и обнаружила, что все еще лежит простертой перед алтарем и сжимает в руке обломок свечи.

Дивясь всему этому, она вознесла благодарность Деве Марии за то, что Она не оставила ее без мессы в этот праздничный день и дала ей возможность поучаствовать в церемонии. Она осторожно положила обломок свечи среди прочих своих реликвий, и, говорят, что все, кто трогал этот обломок, тотчас освобождались от любых сомнений, ими владевших.

Рассказывают еще об одной матроне, которая была беременна и однажды ночью во сне вдруг увидела себя, держащей знамя, окрашенное в цвет крови. Проснувшись, она едва не лишилась чувств от ужаса, ибо дьявол соблазнил ее ложным помышлением, будто несет она под сердцем своим веру Христову, которой всегда была предана, но не способна удержать ее. Дама никак не могла найти лекарства против этого соблазна до тех пор, пока не провела всю ночь праздника Очищения в церкви Девы Марии, — и это полностью вернуло ей здоровье.

Рождество Господа нашего Иисуса Христа во плоти

Рождество Господа нашего Иисуса Христа произошло, по некоторым источникам, спустя 5228 лет после Адама; другие называют цифру 6000 лет или, как утверждает Евсевий Кесарийский[127] в своих «Хрониках», спустя 5199 лет. Мефодий останавливается на цифре 6000 лет, но это скорее мистическое, чем хронологическое исчисление.

В любом случае, императором Рима был тогда Октавиан[128]. Это было первое из его имен, к которому затем прибавилось именование Цезарь вслед за Юлием Цезарем, чьим племянником он был, и Август, поскольку он сильно расширил границы государства[129]. Император таким образом отметил Октавиана и отличил от более ранних правителей: он стал первым, кто носил этот титул.

Когда Сын Божий родился во плоти, весь мир радовался такой тихой радостью, что даже единоличное правление римского императора протекало вполне мирно. Такова была воля Божия; вещный мир ко времени Его Рождества стал жить в радости, ибо Он явился дать нам мир и во времени, и в вечности.

В эти дни цезарь Август, будучи хозяином мира, захотел узнать, сколько в его подданстве существует провинций, городов, крепостей, деревень и людей. Посему он издал указ, как мы читаем в «Схоластической истории», чтобы все подданные его империи из мест своего проживания и рождения шли в свои города и давали губернатору провинции серебряный денарий в качестве платы за свою принадлежность к Римской империи. Ведь на монете изображался сам цезарь и было выбито его имя.

Эта плата считалась одновременно и признанием подданства, и зачислением в подданство, но по разным причинам. Признанием она считалась потому, что каждый человек, когда он платил уже упомянутую цену правителю провинции, клал монету себе на голову и громко, при всем народе, заявлял, что он есть подданный империи. Зачислением же потому, что тот, кто платил эту цену, получал номер, который записывался в специальные списки.

Первая перепись была произведена Квиринием, правителем Сирии. Она была отмечена как «первая», говорится в «Схоластической истории», ибо Иудея считалась пуповиной нашей обитаемой земли, и перепись началась именно здесь, а уже после была перенесена в окружающие районы и исполнялась другими наместниками. Или же слово «первая» употреблено в смысле «всеобщая», в то время как остальные переписи были лишь местными. Может быть, эта перепись названа первой и потому, что была первоначальной и проводилась губернатором, последующие же проходили в других городах и совершались цезарскими легатами, а дальнейшие проводились по областям, в присутствии самого цезаря[130].

Иосиф, принадлежа к роду и колену Давидову, дабы быть зачисленным в списки, шел из Назарета в Вифлеем. Марии наступала пора родить, и он взял Ее с собой. Иосиф не знал, сколько времени придется ему отсутствовать. Он не хотел оставлять без присмотра сокровище, врученное ему Богом, и предпочел заботиться о Марии сам. Когда они подошли к Вифлеему (как описывает в своей «Книге детства Спасителя» брат Варфоломей[131], всегда правдивый в своих описаниях), Дева увидела, что часть народа радуется, а часть сокрушается. Ангел объяснил ей это, сказав: «Те, кто радуются, язычники, которым через семя Авраамово будет дано вечное благословение. Те же, кто сокрушаются, суть евреи, отринутые Богом в соответствии с их отдалением»[132].

Итак, Мария и Иосиф пришли в Вифлеем. Они были бедны и не могли найти пристанища в гостиницах, уже забитых народом, пришедшим с той же целью. Тогда они стали искать прибежища в проходе между двумя домами. Проход этот обеспечивал крышу над головой и

Возможно, Иосиф поставил там ясли для своего вола и осла или, как думают иные, дело было так. Крестьяне, приходившие на рынок, обычно привязывали тут своих животных, и ясли были уже установлены. В этом месте в полночь, в канун воскресенья, Пресвятая Дева дала жизнь Своему Сыну и положила Его на сено в ясли. Это сено, как мы читаем в «Схоластической истории», перестали есть и вол, и осел, и оно потом было принесено в Рим святой Еленой.

Рождество Христа было чудом и по Матери, и по Младенцу, и по самому способу рождения.

Что касается Матери, то она была и осталась Девой до и после рождения, и факт Ее девства подтвержден пятью доказательствами. Первое исходит от пророка Исаии, сказавшего: «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил»[133]. Второе доказательство — прообразы: зацветший посох Аарона[134] и ворота из видения пророка Иезекииля, которые навсегда останутся затворенными[135]. В-третьих, благодаря Иосифу: он всегда тщательно следил за своей женой и был свидетелем ее девства. В-четвертых (это опять-таки взято из «Книги детства Спасителя»), когда Марии пришло время родить, Иосиф позвал двух повитух, одну из которых звали Зебель, а другую — Саломея. И не потому, что он сомневался в том, что Мария родит Сына Божьего, но просто потому, что следовал обычаям своей страны. Когда Зебель осмотрела Марию и убедилась, что она девственна, то она громко закричала:

— Дева рожает!

А Саломея не поверила ей и решила проверить это сама, но не смогла, потому что рука ее немедленно высохла. Тогда появился ангел, который велел Саломее прикоснуться к ребенку, и рука ее тотчас вылечилась[136].

В-пятых, доказательство заключается еще в одном чудесном событии. Как подтверждает папа Иннокентий III[137], в течение тех двенадцати лет, что Рим наслаждался миром, римляне построили Алтарь мира и поместили в него статую Ромула. Аполлона спросили, как долго простоит Алтарь, и ответ оракула был таков: до тех пор, пока Дева не родит Сына. Услышав это, люди решили, что Алтарь будет стоять вечно, ибо считали, что такого не может случиться никогда. А над входом выбили надпись: «TEMPLUM PACIS AETERNUM»[138]. Но в ту ночь, когда Мария родила Христа, Алтарь рухнул, и на его месте теперь стоит церковь Санта-Мария-Нуова[139].

Рождение Христа было чудесно и благодаря природе Младенца. Как говорит Бернар, в одном и том же Человеке соединились вечное, ветхое и новое. Вечное — это Бог, ветхое — это плоть, доставшаяся от Адама, и новое — рождена была новая душа. Более того, как говорит тот же автор, «Бог соделал три эти вещи таким удивительным образом, что ни одна из них не бывала сделана прежде — и ни одна из них не сможет быть сделана впоследствии. Соединились Бог и человек, мать и дева, вера и человеческое сердце. Первое есть чудо воистину, ибо соединились Бог и прах земной, величие и шаткость, столь разные степени совершенного и низменного, ибо ничего нет совершенней Бога и ничего нет низменней праха. Второе соединение не менее чудесно: со дней творения не было вестимо, чтобы стала матерью дева или осталась девой мать. Третье чудо исходит из первых двух, но является еще более великим: удивительно, как человеческое сердце могло поверить в то, что Бог стал человеком, а его родившая Дева осталась девственной». Так говорит Бернар[140].

Само рождение тоже было чудесным. Оно нарушило все законы природы уже тем, что Дева зачала; тем, что супругом Ее стал Бог; тем, что, вопреки человеческой природе, роды были без боли; тем, что зачала Она не от человеческого семени, а от Святого Духа, таинственного дыхания. Воистину Святой Дух взял самую чистую и безгрешную кровь Девы и из нее сформировал плоть Младенца. Бог явил нам четыре удивительных пути создания человека. Ансельм говорит поэтому: «Бог может создать человека четырьмя путями, а именно: без участия мужчины и женщины (как сотворил Адама), из мужчины без женщины (как Еву), посредством мужчины и женщины (обычным образом) и из женщины без мужчины (чудесное Рождество Христа)»[141].

О Рождестве Христовом стало известно множеством путей. Начнем с того, что оно было явлено на всех уровнях существования. Первый уровень — это вещи из простой материи, которые обладают только существованием, — например, камни. Второй уровень — деревья и растения, у которых есть существование и жизнь. Третий — это животные, которые обладают существованием, жизнью и чувствами. У четвертых, людей, в добавление к вышеупомянутым качествам есть еще и разум. И наконец, есть такие существа, которые обладают еще и пониманием, или знанием, — это ангелы.

Удивительно то, что Рождество Христа провозвествовалось через все эти существа. У тех сущностей, которые только материальны, есть три свойства: непрозрачность, прозрачность (или проницаемость) и ясность (или свечение). Темные, непрозрачные существа проявляют Природу, и через них произошло разрушение Алтаря в Риме, описанное выше, а также падение множества статуй во многих других местах в ту ночь. Например, мы читаем в «Схоластической истории» о том, как пророк Иеремия, идя по Египту после смерти Годолии, указал египетским фараонам, что их идолы развалятся на куски, когда Дева родит Сына[142]. Поэтому египетские жрецы создали статую девы с младенцем мужского пола на руках, спрятали в укромном месте и стали приносить ей жертвы. Когда царь Птолемей поинтересовался, что это значит, они ответили, что это таинство, завещанное им отцами, а те получили его от святого пророка — и они верят, что его предсказание сбудется.

Теперь о прозрачных (или проницаемых) сущностях. В ночь Рождества Христова темнота ночи вдруг обернулась яркостию дня. А в самом Риме (что подтверждено Орозием[143] и папой Иннокентием II[144]) водные фонтаны забили маслом и стали изливаться в Тибр, широко разлившийся в тот день. Сивилла же предсказала, что в тот день, когда фонтаны станут бить маслом, родится Спаситель.

Третьи сущности — светоносные. Это сущности сверхнебесные, они тоже являют Природу. В день Рождества Христова, как на то ссылаются древние — а их высказывания подтверждены Златоустом[145], — волхвы молились на вершине горы, и над ними появилась звезда. Звезда эта была в форме очень красивого мальчика, над головой которого сиял алмазный крест. Он обратился к волхвам и велел им следовать в Иудею,

Тем не менее «Схоластическая история» говорит о том, что тройное солнце появилось не в день Рождества Христова, а несколько раньше. Евсевий в своих «Хрониках» относит это явление ко времени после смерти Юлия Цезаря. Император Октавиан (как говорит папа Иннокентий[146]) весь мир подчинил римской власти, и сенат был настолько польщен этим, что возжелал почитать императора как бога. Но гордый император отлично знал, что он смертен, и потому отказался узурпировать титул бессмертного. Однако сенаторы настояли на том, чтобы он вызвал пророчиц-сивилл, дабы те своими оракулами прояснили, может ли родиться в этом мире кто-то более могущественный, чем император.

И вот в день Рождества Христова был созван совет, призванный изучить этот вопрос, и сивилла, находясь в зале наедине с императором, стала прорицать, и в полдень появился вокруг солнца золотой круг, а посередине его — прекрасная Дева с Младенцем на руках. Сивилла показала это явление цезарю, и, пока тот дивился увиденному, раздался голос, обращенный к Октавиану:

— Это Алтарь небесный!

Тогда сивилла сказала:

— Этот Младенец более велик, чем ты, и ты должен ему поклоняться.

Тогда же этот зал был отдан для поклонения святой Марии и по сей день называется Санта-Мария Ара Коэли[147].

Октавиан, понимая, что увиденный им Младенец более велик, чем он, воскурил Ему фимиам и отказался называться богом. Об этом Орозий говорит так: «В дни Октавиана около третьего часа на чистом ясном небе явился круг, цветом напоминающий радугу, и окружил солнце, словно для того, чтобы показать, что явился Тот, Кто создал солнце и весь мир и правит им». Так говорит Орозий. Евтропий[148] повторяет описание этого события приблизительно так же. Тимофей[149] же в своей «Истории» говорит, что из древнеримских источников узнал, будто на тридцать пятый год правления Октавиана он взошел на Капитолийский холм и вопросил о себе богов, которые сделали его правление столь успешным. И услышал в ответ голос, говорящий о том, что на свет готов появиться Младенец от непорочной Девы, зачатый Богом Живым в вечности, беспорочный Богочеловек. Услышав это, император воздвиг алтарь, на котором высекли надпись: «Сей алтарь есть алтарь Бога Живого»[150].

Рождение Христа проявилось и в таких существах, которые имеют существование и жизнь, — в растениях и деревьях. Так, в ночь Его Рождества виноградники Эн-Гадди[151], где делали бальзам, зацвели и сразу принесли плоды, из которых полился бальзам.

Живущие и чувствующие существа также получили ясные свидетельства. Покидая Вифлеем с Марией, держащей на руках Младенца, Иосиф взял вола — возможно, для того, чтобы продать его и заплатить цену переписи, а также чтобы купить провизии. Осла же он взял, чтобы Мария могла путешествовать на нем, но оба животных мгновенно ощутили присутствие Господа, упали на колени и почтили Его.

Человечество, то есть существа, обладающие разумом и вниманием, представлены пастухами. В час Рождества они пасли свои стада, как было принято в самую короткую и в самую длинную ночи. Среди язычников был обычай совершать такие ночные бдения два раза в год: они наблюдали светила в их крайних положениях. Летом это происходило около дня Рождества Иоанна Крестителя, зимой — ближе к Рождеству Христову. Евреи, возможно, заимствовали эти практики от соседних народов. И ангел Господень явился пастухам, объявил о рождении Спасителя и сказал, что они могут найти Его. Ангельский хор пел в это время: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение I»[152] И пастухи пошли и нашли все, о чем рассказал им ангел.

Мы уже говорили, что свидетельства о Рождестве Христовом шли и через цезаря Августа, который издал декрет, согласно которому никто не смел называть его богом, как о том свидетельствует Орозий. В некоторых хрониках мы также читаем о том, что ко дню рождения Спасителя Октавиан велел строить общественные дороги через всю империю и списать римлянам все долги. И даже содомитам было явлено свидетельство о Рождестве Христовом, как то утверждает Иероним: «Свет воссиял над ними, свет столь яркий, что все, кто предавался греху, оказались омыты им; Христос совершил это для того, чтобы ничего грязного не было в природе в тот момент, когда Он принимал ее». Ибо, как говорит Августин, Бог, видя, что в человеческой природе уже поспел грех, противный естеству, не спешил стать жестоким[153].

И наконец, существа, обладающие не просто существованием, но жизнью, разумом и пониманием, свидетельствовали о Рождестве Христовом тем, что объявили об этом пастухам, как уже было сказано выше.

Мы можем также считать, что все эти свидетельства о Рождестве Христовом были полезны различным образом.

Во-первых, они послужили победе над бесами, ибо те не могли более владеть людьми так, как прежде. Мы читаем, что святой Гуго, аббат Клюнийский[154], в ночь Рождества Спасителя имел видение Пресвятой Девы, держащей Младенца на руках.

— День грядет, когда полностью исполнятся предсказания пророков, — сказала Она. — И где теперь враг, что до сих пор нераздельно владел людьми?

И при звуках Ее голоса дьявол взвился сквозь пол, чтобы смутить Святую Деву, но зло обмануло само себя, ибо, пока оно кралось по жилищу монахов, их преданность Богу лишила его красноречия, молитвенные чтения — посещения трапезной, ночные бдения — проникновения в келии, невозмутимость — входа в дом капитула[155]. В книге Петра Клюнийского мы читаем, что в ночь перед Рождеством Господа Пресвятая Дева явилась святому Гуго, держа на руках Сына и играя с Ним, и Младенец сказал:

— Ты знаешь, Матерь Моя, что Церковь празднует Мое Рождество великой молитвой, праздником и танцами? И где теперь власть дьявола? Что он может теперь? Что в силах он сказать?

И тогда из-под земли показался дьявол и сказал:

— Даже если я не могу войти в церковь, где звучат ваши молитвы, я смогу пробраться в дом капитула, в спальни, в трапезную!

Но когда он попытался это сделать, то обнаружил, что двери капитула слишком узки для его разбухшей туши, проемы келий слишком низки для его огромного роста, а двери трапезной на замках и засовах — и все это благодаря милости служивших там, их желанию слышать благочестивые чтения, скромности пищи и пития. И дьявол,

Во-вторых, Рождество Христа благодатно для прощения грехов. В одной книге мы читаем о том, как падшая женщина, полностью погрязшая во грехе, отчаялась получить прощение. Думая о Страшном суде, она считала себя обреченной на муки ада; обращаясь к небесам, она почитала себя нечистой; вспоминая Страсти Господни, она понимала, что нет ей прощения. Но когда она подумала, что дети благи, и воззвала ко Господу во имя своего детства, тогда голос сказал ей, что она прощена.

В-третьих, Рождество Христово подарило нам излечение от нашей неуверенности. Бернар так говорит об этом даре: «Человечество гнетет тройной недуг: от начала, от середины и от конца. Человеческое рождение грязно, жизнь извращена, смерть — страшна. Христос явлением Своим дал нам тройное лекарство: Рождеством очистил нас, жизнью навел в нас порядок и смертию смерть разрушил»[156]. Так говорит Бернар.

Наконец, Рождество Христа служит к умалению гордыни нашей. Так Августин говорит, что смирение Сына Божьего, которое Он явил своей жизнью, есть для нас «пример, святыня и лекарство. Наиболее достойный пример — эта высокая святыня, которая развязала нас от уз греха, самое мощное лекарство, которое излечило нас от опухоли греха». Так говорит Августин. Гордыня первого человека излечена смирением Христа[157]. Заметьте, как великолепно смирение Спасителя соотносится с гордыней предавшего.

Гордыня первого человека была направлена против Бога, он вознесся высоко, как Бог, и даже выше Него. Она была против Бога, ибо противоречила заповеди, которой Он запретил пробовать с древа добра и зла. Она достигла высоты Бога, ибо Адам вдохнул Божественности, веря в то, что сказал ему дьявол: «Будете как боги!»[158] И она вознесла его над Богом, ибо, как сказал бы Ансельм, она желала того, чего, по желанию Бога, человеку желать не следовало[159]. Так Адам поставил собственную волю над волей Бога.

Но Сын Божий, согласно Иоанну Дамаскину, смирил Себя для спасения рода человеческого, но не против рода человеческого[160]. Он снизошел до уровня человека и тем поднялся выше его. Он смирился ради спасения людей, ради их жизни и здравствования; смирение Его достигло уровня человека, ибо Он родился тем же образом, что и люди; но поднялся выше несходством рождения. С одной стороны, Рождество Христа было подобно нашим рождениям, а именно тем, что Он родился от женщины и пришел в мир чрез те же врата. Но с другой стороны, Рождество Его отлично от нашего, ибо Он был зачат от Святого Духа и рожден Марией Девой.

Успение Пресвятой Девы Марии

Описание успения Пресвятой Девы содержится в небольшой апокрифической книге, приписываемой Иоанну Евангелисту[161]. В этой книге мы читаем, что после того, как апостолы разошлись по разным областям мира проповедовать Евангелие, Пресвятая Дева осталась жить в доме неподалеку от горы Синай. Живя там, она постоянно с большим рвением посещала святые места, связанные с памятью Ее Сына, — место Его крещения, поста, молитв, страданий, смерти, захоронения, воскресения и вознесения в небеса. В соответствии со словами Епифания[162], Она прожила после вознесения Сына еще двадцать четыре года.

Епифаний посчитал, что Марии, когда Она забеременела, было четырнадцать лет и пятнадцать, когда она родила Христа; прожила Она с ним тридцать три года и пережила на двадцать четыре, так что скончалась Мария в возрасте семидесяти двух лет. Поэтому представляется сомнительным, когда мы читаем в других источниках, что Она после смерти и воскрешения Христа прожила только двенадцать лет и была вознесена на небо в шестьдесят, поскольку, как говорит «Церковная история»[163], апостолы проповедовали в Иудее и близлежащих странах двенадцать лет.

Однажды сердце Марии воспламенилось желанием быть вместе с Сыном; и Она была так смущена духом, что у Нее обильно полились слезы. Больше Она не могла со спокойной душой выносить того, что Его нет с Ней, ибо не стало Его успокаивающего присутствия. И тогда предстал перед Нею ангел среди великого света и приветствовал Ее со всем уважением, полагаемым Богоматери:

— Здравствуй, Пресвятая Мария! — воскликнул он. — Прими благословение от Того, Кто даровал спасение Иакову! Посмотри, Госпожа, я принес Тебе из рая пальмовую ветвь, положи ее перед Своим катафалком. Через три дня Ты покинешь Свое тело, ибо Твой Сын ждет Тебя, Свою обожаемую мать!

Мария ответила:

— Поскольку Я нашла любовь в твоих глазах, то окажи Мне честь и скажи имя свое. И еще более настойчиво прошу тебя о том, чтобы Сын Мой и братья-апостолы собрались бы рядом со Мною так, чтобы перед тем, как умереть, Я могла бы увидеть их всех еще раз Моими земными глазами, и отдала Свой дух Богу в их присутствии, и была бы погребена ими. И еще прошу и молю о том, чтобы, когда душа Моя покинет тело, она не увидела никаких злых духов и чтобы у сатаны не было силы противостоять Мне.

Ангел же ответил:

— Зачем, Госпожа, знать Тебе мое великое и почтенное имя? Знай лишь то, что все апостолы соберутся и сегодня же придут к Тебе. Они достойно погребут Тебя, и Ты отдашь Свой последний вздох на виду у всех них. Воистину, нет сомнений в том, что тот, кто давным-давно поднял за волосы пророка и отнес его из Иудеи в Вавилон[164], сможет тотчас же привести к Тебе всех апостолов. Не понимаю, почему боишься Ты видеть злого духа, когда Ты разбила уже ему голову и повязала его Своей царственной властью? Но будь по Твоему: Ты не увидишь бесов.

Сказав это, ангел вознесся на небеса, окруженный сверкающим сиянием. Более того, пальмовая ветвь тоже сияла, ствол ее был зелен, как и ветви, но листья сверкали, как утренняя звезда.

Случилось так, что Иоанн проповедовал в Эфесе, кода услышал над собою раскат грома, вслед за чем сверкающее облако, подобрав его, перенесло к дверям дома Марии. Он постучал и вошел и торжественно приветствовал Деву. Увидев его, Мария была так удивлена и счастлива, что не могла удержать слез радости и сказала:

— Сын Мой Иоанн, вспомни слова Учителя своего, которыми Он завещал мне быть тебе матерью, а тебе — Мне сыном. Я должна сказать тебе, что Меня призвал Господь, и Я совсем скоро отдам долг человеческому существованию, а потому поручаю Свое тело твоей предусмотрительной заботе, поскольку Я слышала, что некоторые евреи затевают распрю, говоря: «Мужи и братья, подождем, пока женщина, родившая Иисуса, умрет. И тогда мы возьмем Ее тело, бросим в

— О, если б только все мои братья-апостолы были здесь, чтобы приготовить достойное Тебе погребение и воздать Тебе честь, каковую Ты заслуживаешь! — воскликнул Иоанн.

И только он произнес эти слова, как с облаков спустились все апостолы, вне зависимости от того, где они проповедовали в тот миг, и встали у дверей Марии. Они удивились, увидев друг друга, и сказали:

— Что за причина у Господа собрать нас всех теперь в этом месте?

И тогда к ним вышел Иоанн, рассказал о том, что скоро душа Девы покинет Ее тело, и добавил:

— Позаботьтесь, братие, о том, чтобы ни один из вас не плакал в час Ее смерти. Иначе люди могут взволноваться и сказать: «Смотрите, как эти люди, проповедующие всем о воскрешении, сами боятся смерти!»

Кратко упоминает о своем участии в этом и Дионисий, ученик апостола Павла, в своей книге «О божественных именах». Он говорит, что все апостолы собрались в спальне Марии, и сам он был там же, и каждый возносил хвалу Христу и Деве. И в Послании к Тимофею он написал следующее: «Как ты знаешь, мы и он сам (Иерофей[165]), и множество наших святых братьев собрались увидеть то тело, что дало жизнь Богу. Тут был и Иаков, брат Господень, и Петр, наивысший и совершенный из всех, кто говорит о Боге. И как прекрасно, что были все иерархи, и каждый по своим возможностям оценил природную, полную силы доброту той, которая выносила во чреве своем Бога». Так пишет Дионисий[166].

Когда благословенная Мария увидела, что собрались все апостолы, Она возблагодарила Бога и села в середину их, окруженная зажженными факелами и фонарями. Около третьего часу ночи явился Иисус в окружении ангелов, армии пророков, сонмища мучеников, легиона исповедников и хора дев, все заняли свои места перед престолом Девы и стали петь сладчайшие гимны.

Уже упомянутая книга, приписываемая Иоанну, рассказывает нам, как праздновалось погребение. Первым начал Сам Иисус и сказал:

— Прииди, избранная Моя, и Я посажу тебя на престоле Моем, ибо Я возжелал красоты твоей[167].

Дева же ответила:

— Готово сердце Мое, Боже, готово сердце Мое![168]

И тогда все пришедшие с Иисусом сладко запели:

— Блаженна… неосквернившаяся; которая не познала незаконного ложа; Она получит плод при воздаянии святых душ![169]

Потом Мария спела о Себе сама словами:

— Ибо отныне будут ублажать Меня все роды, что призрел Он на смирение Рабы Своей, что сотворил Мне величие Сильный[170].

Кантор, беря самую высокую ноту, повел:

— Со мною с Ливана, невеста! со мною иди с Ливана[171]; Ты будешь венчана.

И Мария вторила ему:

— Вот, иду; в свитке книжном написано о Мне, я желаю исполнить волю Твою, Боже Мой[172], и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем![173]

Затем душа Марии вышла из Ее тела и улетела в объятия Сына, и не испытала Она никакой боли, ибо была невинна во всех прегрешениях. И Христос сказал апостолам:

— Отнесите тело Девы, Матери Моей, в долину Иосафата и положите в новую гробницу, которую там найдете. И ждите Меня, пока Я не вернусь, спустя три дня от сего часа.

И тотчас Дева оказалась окружена алыми розами, являвшими армию мучеников, и лилиями долины, являвшими сонмы ангелов, исповедников и дев. И апостолы взывали Ей вслед, говоря:

— Куда Ты уходишь, самая чистая из дев? Не забудь нас, о Госпожа!

Духи, которые оставались в небесах, дивились пению возносящихся толп и рвались вперед встретить их. Они увидели Царя, несущего в объятиях женскую душу, и заметили, как Она обнимает Его. Это удивило их еще больше, и они стали кричать:

— Кто это восходит из тьмы, расцветая наслаждением, обнимая возлюбленного?[174]

И спутники Марии ответили:

— Она прекрасна среди дочерей Иерусалима, ибо вы видите, что Она полна милости и любви!

И так, в радости, была вознесена Мария на небо и села на Престоле славы одесную Сына. И апостолы видели, что душа Ее была такой ярчайшей белизны, какую не может описать язык ни одного смертного.

Было три служанки, которые сняли одежды Марии, чтобы омыть Ее тело, засверкавшее после омовения ослепительной лучезарностью. Затем апостолы благоговейно подняли тело и поместили его на катафалк. Иоанн же сказал Петру:

— Петр, ты понесешь впереди пальмовую ветвь, ибо Господь поставил тебя над нами нашим пастырем и вождем своих стад.

Петр же ответил:

— Понесешь ее ты, поелику ты девственник, ты избран Господом и только ты достоин нести пальмовую ветвь Девы! Ты был достоин склониться на грудь Господа и получить от Него великий поток мудрости и милости, больший, чем у кого бы то ни было. И мне кажется правильным, что тот, кто получил больший дар от Сына, отплатит большей честью Его Матери. Поэтому ветвь света при погребении Ее святости должен нести ты, ибо ты испил из чаши света и источника вечной чистоты. Я понесу святое тело на носилках, а остальная братия окружит нас и песнями воздаст хвалу Богу.

А Павел добавил:

— И я, последний средь вас, понесу носилки с тобою, Петр!

Тогда Петр и Павел подняли носилки, и Петр начал песню словами: «Когда вышел Израиль из Египта… Аллилуия»[175]. Остальные апостолы сладкозвучно подпевали. Господь прикрыл носилки и апостолов своим облаком так, что их не стало видно, слышались лишь голоса. Были тут и ангелы, певшие вместе с апостолами и наполнявшие всю землю звуками своих сладчайших голосов.

Народ был возбужден этими нежными звуками и устремился прочь из города посмотреть, что происходит. Кто-то сказал:

— Ученики Иисуса несут прочь умершую Марию и поют вокруг Нее песни, что вы слышите!

И тотчас они похватали оружие и стали подзадоривать друг друга, говоря:

— Вперед, давайте убьем этих апостолов и сожжем тело, родившее искусителя!

Первосвященник, видя, что происходит, изумился, преисполнился гневом и сказал:

— Посмотрите на скинию того, кто смущает нас и наш народ! Посмотрите на славу, которую оказывают сейчас этой женщине!

И, произнеся это, он положил руки на носилки, намереваясь перевернуть их и сбросить тело на землю. Но тотчас руки его высохли, приклеившись к носилкам так, что он повис на них. Он стонал и кричал от великой боли, в то время как остальные оказались поражены слепотой ангелами с небес.

Первосвященник возопил:

— Святой Петр, не презирай меня в несчастье! Моли Бога

И Петр ответил:

— Мы заняты погребением нашей Госпожи, и нам не до тебя. Но если ты все же поверил в Господа нашего Иисуса Христа и в эту женщину, что зачала Его и родила, я надеюсь, ты скоро вернешь свое здоровье.

Жрец закричал:

— Я верю, что Господь Иисус истинный Сын Божий, а эта женщина — Его святая Матерь!

И в тот же миг руки его отклеились от носилок, но все еще оставались высохшими, и боль осталась все той же. Петр сказал ему:

— Поцелуй носилки и скажи: «Верю в Иисуса Христа, Бога, Которого выносила в утробе Своей эта женщина и осталась Девой, родив младенца!»

Жрец сделал, как ему было сказано, и полностью выздоровел. Тогда Петр сказал ему:

— Возьми пальмовую ветвь из руки брата нашего Иоанна и вознеси над всеми ослепленными. Те, кто хочет веровать, прозреют, а те, кто откажется, никогда больше не увидят света!

Апостолы взяли тело Марии и положили в могилу, а потом, как велел им Господь, сели вокруг гробницы. На третий день Иисус пришел с сонмом ангелов и приветствовал апостолов словами:

— Мир вам!

Они же ответили:

— Слава Тебе, Боже, Тому, Кто творит великие чудеса!

Господь спросил их:

— Какую милость и честь, по вашему мнению, могу Я оказать теперь Матери Моей?

Они ответили:

— Твоим слугам кажется, что, ежели Ты победил смерть и отныне правишь вечно, то ТЫт, Иисус, воскресишь тело Матери и посадишь навеки у Своего Престола по правую руку.

Христос кивнул в одобрение, и тотчас появился архангел Михаил и принес Господу душу Марии. Тогда Спаситель заговорил и сказал:

— Встань, голубка Моя дорогая, кивот славы, сосуд жизни, храм небесный! Поскольку Ты никогда не знала и тени греха плотского, то даже в могиле тело Твое никогда не подвергнется тлению.

Таким образом, душа Марии вновь вошла в Ее тело, и Она вышла из гробницы торжествующей и была поднята в небесные брачные палаты в сопровождении сонма ангелов. Фомы не было тогда с апостолами, а когда он вернулся, то отказался поверить происшедшему. Но когда пояс, опоясывавший тело Марии, распался в его руках[177], он увидел, что Пресвятая Дева действительно сохранила и душу, и тело.

Все то, что рассказывается, есть тем не менее апокриф. Однако Иероним в своем письме к Павле и Евстохии[178] говорит следующее: «Эта книжечка должна расцениваться как апокрифическая, за исключением некоторых фактов, достойных веры, потому что последние одобрены святыми. Фактов этих всего девять: все виды утешения, обещанные Деве и исполненные; собрание всех апостолов; безболезненная смерть Марии; приготовление могилы в долине Иосафата; преданное поведение Христа; помощь всех небесных сил; преследование евреями; явления чудес при каждой необходимости и успение душой и телом. При этом множество вещей, о которых повествуется в книге, является скорее чистым вымыслом, чем фактами, например то, что при погребении отсутствовал Фома, и его сомнения; и прочие вещи, которые явно надо скорее отрицать, чем поддерживать».

Говорят, что одежды Марии были оставлены в могиле для утешения верующих, и следующее чудо произошло как раз именно благодаря им. Герцог Нормандский осадил город Шартр. В городе хранилась туника Девы, и епископ Шартра прикрепил ее на пику, сделав нечто вроде знамени. Имея это знамя в качестве охраны, он вышел за городские стены к вражеским войскам, а за ним последовала толпа горожан. При виде этого атакующие потеряли всякий разум, ослепли, были потрясены до глубины души и рассеялись. Горожане, однако, перешли границы Божественного суда, напали на неприятеля и принялись немилосердно резать их. Это тяжко огорчило Марию, что было доказано неожиданным исчезновением Ее туники и тем, что к врагам тотчас вернулось зрение.

В «Откровениях» святой Елизаветы[179] мы читаем, что однажды, когда святая находилась в экстазе, ей было видение. На огромном расстоянии она увидела гробницу, от которой исходил алмазный свет. В гробнице лежало нечто, формами напоминавшее женщину, окруженное множеством ангелов. Вскоре женщина была извлечена из могилы и вознеслась вместе с ее спутниками. А с небес сошел встречать Ее торжествующий величественный человек, несший в правой руке знамя креста и тоже сопровождаемый тысячами ангелов. Приняв, они повели Ее в небеса под пение бесчисленных хоров. Некоторое время спустя Елизавета спросила ангела, с которым часто беседовала, что могло значить это видение. И ангел ответил:

— Тебе было показано, как наша Госпожа вознеслась на небо равно во плоти и в духе.

В тех же «Откровениях» Елизавета говорит, будто ей было открыто, что вознесение тела свершилось на сороковой день после смерти. Сама Пресвятая Дева, разговаривая с Елизаветой, сказала:

— После вознесения Господа Я жила год и еще столько дней, сколько между праздником Его Вознесения и праздником Моего успения[180].

Все апостолы собрались вокруг Меня умершей и достойно согревали Мое тело, но Я восстала на сороковой день.

Елизавета спросила Пресвятую Деву, можно ли рассказать об этом или надо оставить это в тайне, и Мария ответила:

— Это не должно быть открыто плотским неверующим людям, но не должно быть скрыто от преданных и верующих.

Надо заметить, что славная Дева Мария повсюду почитается достойно, радостно и торжественно.

Она вознеслась полностью душой и телом, как набожно верит Церковь, и множество святых не только подтверждает это, но и сделало своим занятием свидетельствование этого, предлагая массу доказательств. Доказательства Бернара таковы: тела святых, например останки святого Петра или святого Иакова, драгоценны для Бога, и Он делает места их погребений сохранными и достойными такого высокого почтения, что им спешит поклониться весь мир. Таким образом, если предположить, что тело Марии осталось на земле, однако же не посещаемо и не обожаемо верующими, то можно будет подумать (а это, конечно же, неправда), что Христос мало заботится о поклонении, достойном поклонения материнскому телу, хотя уделяет столько внимания и почестей телам остальных святых.

Иероним также говорит, что в пятнадцатый день августа Мария вознеслась на небеса; он говорит это, подразумевая, что Мария вознеслась телесно. По этому вопросу Церковь предпочитает, скорее, уважительно сомневаться, чем поспешно отрицать что-либо. Иероним продолжает доказывать, что в сказанное им должно верить. Далее он заявляет, что существуют некоторые, утверждающие, что последнее вечное воскресение завершено со всеми вознесшимися со Христом, но есть и другие, которые утверждают, будто святой Иоанн, хранитель Марии, также соединился своим торжествующим телом с Христом. Почему же в таком случае это не относится и

Августин тоже подтверждает эту веру, давая тому три объяснения. Первое — это единство плоти Христа и Девы. Он говорит: «Гниение и черви суть форма человеческого существования. Поскольку природа Марии, которую Иисус, как мы знаем, взял у нее, исключена из этого существования, она не есть часть этой формы. Второе — это достоинство Ее тела, и он говорит: Божий престол, брачный покой Господа, кивот Христа достойны храниться более на небесах, чем на земле». Третье — он предполагает полную цельность Ее девственной плоти, говоря: «Возрадуйся, Мария, невыразимой радостью, телом и душой во Христе, Сыне Твоем, с Твоим Сыном и через Твоего Сына. Следы тления не должны трогать Ту, которая не пострадала целостью тела при рождении великого Сына. И потому Та, на Которую излито столько милости, всегда будет нетронута. Она, Которая подарила цельную и совершенную жизнь всем, должна и сама жить цельно и совершенно. Она должна быть рядом с Тем, Кого выносила в Своей утробе, Кого взрастила, вскормила и согревала. Мария, Матерь Божия, советница Божия и Его слуга. Поскольку иного я не дерзаю мыслить о Ней, то и не осмеливаюсь говорить что-либо иное».

Здесь можно процитировать известное стихотворение:

Scandit ad aethera

Virgo puerpera,

virgula Jesse.

Non sine corpore

sed sine tempore

tendit adesse.

В Царство Небесное

Дева Пречистая

К Сыну стремится,

В теле без тления

Выйдя из времени

Вечной Царицей.

Мария была вознесена в радости. Святой Жерар, епископ и мученик, говорит о Ней в своих проповедях: «Сегодня небеса с радостью приветствуют Пресвятую Деву. Ангелы ликуют, архангелы празднуют, престолы торжествуют, господства поют псалмы, начала вносят гармонию, силы играют на лирах, херувимы и серафимы поют гимны и ведут Ее на верховный суд Божественного величия»[183].

Высока честь — присутствовать при Ее успении. Навстречу Ей вышли все небесное воинство и сам Иисус. По этому поводу Иероним говорит: «Кто способен даже вообразить то, с какой славой встречали Царицу мира, с каким всплеском преданности сонмы небесных легионов вышли встречать Ее, с какой музыкой Она сопровождалась к престолу, с каким смиренным видом и какими божественными объятиями встретил Ее Сын и превознес над всеми существами!»

Иероним говорит также следующее: «Мы должны верить в то, что в тот день небесное воинство пришло встретить Богоматерь роскошным празднованием, и осветило Ее мерцающим светом, и повело к престолу Бога в сопровождении хвалебных и духовных гимнов, и все воинство небесного Иерусалима преисполнилось невероятной радости и приветствовало Ее неописуемой преданностью и безграничным восторгом. Мы празднуем этот день раз в году, но он постоянно торжествуется в небесах. Мы также верим и в то, что сам Спаситель пришел встретить Мать Свою с радостью и что Он с наслаждением поместил Ее на престоле рядом с Собою. В противном случае Он Сам не исполнил бы того, что заповедовал в Законе: „Чти отца своего и мать свою“». Так говорит Иероним.

И наконец, роскошный прием. Иероним пишет: «Это есть день нетронутой плоти Матери и Девы, поднятой на небеса к престолу. Будучи вознесена в царство в ранге близком ко Христу, Она заняла Свое место в лучезарной славе». И Жерар в своих проповедях говорит, до каких высот воистину Божественной славы и чести была поднята Мария: «Только лишь Господь Иисус Христос и мог даровать такое величие, какое Он даровал Своей Матери, — величие, в котором Она постоянно получает почитание от самой Божественной сущности, встречаемая хорами ангелов, окруженная войсками архангелов, сопровождаемая по обе стороны торжеством престолов, хвалой властей, заключенная в круг танцев господств, чтимая добродетелями, воспеваемая гимнами херувимов и кантатами серафимов. Непостижная Троица также приветствует Ее свободным танцем и милостью, с которой Три сущности полностью входят в Нее, привлекая к ней внимание всех. Знаменитое собрание апостолов превозносит Ее невыразимой хвалой, ряды мучеников предлагают все виды обожания великой Царице, бесчисленная армия исповедников поет Ей бесконечную песнь, сверкающее сборище девственниц поет безостановочно в честь Ее славы, сам того не желая, с воем взывает к Ней ад, и гордые бесы своим визгом сопровождают его пение».

Некий священнослужитель был очень предан Деве Марии и пытался каждый день утешать Ее, если так можно выразиться, от боли пяти ран Христовых, повторяя такие слова:

— Радуйся, Матерь Божия, Дева чистая, радуйся! Ты получила радость от ангелов, радуйся! Ты супруга сияния вечного света, радуйся! О Матерь, святая Дева, Матерь Божия, радуйся! Ты одна Мать без супруга, и все, что создано, хвалит Тебя! Матерь света, молись за нас, мы молим Тебя, наша вечная заступница!

Со временем этого священнослужителя поразила болезнь столь тяжелая, что он лежал при смерти и боялся умереть. Тогда явилась ему Пресвятая Дева и сказала:

— Сын Мой, ты все время призывал Меня радоваться. Почему же теперь сам ты дрожишь от страха? Радуйся тоже и радуйся вечно! Пойдем со Мной!

Один очень богатый и влиятельный рыцарь разбазаривал все свое богатство с такой беспечностью, что скоро сделался совершенно нищим и стал нуждаться в самом необходимом. У него была жена, женщина весьма добродетельная и преданная Деве Марии. Стал приближаться торжественный день праздника Успения, день, в который рыцарь всегда приносил богатые дары, но нынче ему нечего было дать. Движимый стыдом и смущением, он ушел в пустынное место, чтобы праздник прошел без него, он надеялся найти себе товарища по несчастью, кому бы он мог посетовать на свое невезение и избежать чувства унижения.

Неожиданно появился ужасный конь с еще более ужасным всадником и поскакал прямо к рыцарю. Всадник спросил, отчего он выглядит столь удрученным, и рыцарь поведал ему обо всем случившемся, на что всадник сказал:

— Если окажете мне небольшую услугу, станете еще более богатым и знаменитым, чем прежде.

Рыцарь ответил князю тьмы, что с радостью выполнит любую его просьбу. И бес сказал вот что:

— Ступай домой и загляни в буфет, там ты найдешь несметное количество золота, серебра и драгоценных камней. А мне нужно, чтобы ты привел ко мне свою жену в указанный мною день.

После обмена обещаниями рыцарь отправился домой, нашел сокровища там, где было указано, и

— Сядь ко мне за спину, нам предстоит долгий путь.

Она задрожала от страха, но отказаться не посмела и, предав себя в руки Пресвятой Девы, села на коня позади мужа. Они долго мчались и наконец доехали до придорожной церкви. Дама спешилась и зашла внутрь, оставив супруга на дороге. И вот, горячо молясь Пресвятой Деве, она заснула. И тогда славная Дева, одетая, как заснувшая дама, и выглядящая точно так же, спустилась с алтаря, вышла на дорогу и села на коня позади рыцаря. Он, не сомневаясь в том, что это его жена, продолжил путешествие.

Когда они добрались до условленного места, князь тьмы поспешил им навстречу, но, когда увидел, кто у рыцаря за спиной, не осмелился подойти слишком близко и сказал рыцарю:

— Предатель, ты обманываешь меня, и это после того, что я для тебя сделал?! Я просил тебя привезти мне твою жену, а вместо этого ты привез мне Богоматерь! Я хотел взять твою супругу, а ты приезжаешь с Марией! Твоя жена принесла мне немало вреда, и я хотел мести, а теперь ты привозишь эту женщину, чтобы мучить меня и отправить в преисподнюю!

Рыцарь онемел от страха и удивления. Тем временем Мария заговорила:

— Нечистый дух, что за опрометчивость заставила тебя преследовать Мою верную служанку? Ты не останешься безнаказанным. Я приговариваю тебя тут же, на месте! Ступай в преисподнюю и никогда больше не осмеливайся вредить кому-либо, кто верен Мне!

Дьявол исчез, громко сетуя на свое несчастье. Рыцарь же слез с коня и распростерся у ног Девы. Она ободрила его и велела ехать к жене, которая все еще спала в церкви, а также выбросить прочь все дьявольские сокровища. Он отправился в церковь, разбудил спящую жену и рассказал ей обо всем случившемся. Затем они вернулись домой, выбросили все нечестно добытые сокровища и остаток жизни провели в искренней хвале Деве. Со временем они приобрели немалое богатство, которое помогла им получить Пресвятая Дева.

Один человек, на котором висел тяжкий груз грехов, имел видение, в котором он предстал перед судом Божиим. Присутствовал там и сатана, который сказал:

— Ты не имеешь никаких прав на душу этого человека! Он принадлежит мне полностью, и у меня есть для этого все основания.

— И каковы твои основания? — вопрошал Господь.

— Ты Сам продиктовал их и подтвердил в вечности, ибо сказал: «В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь»[184]. А поскольку этот человек из потомства тех, кто съел запретный плод, то этим публичным основанием я имею на него право, и он должен быть осужден на смерть со мной, — ответил сатана.

Но Господь сказал:

— О человек, даю тебе разрешение говорить самому.

Но человек не промолвил ни слова. Тогда бес снова заговорил:

— Он мой еще и по праву давности, ибо я владел им тридцать лет, и он слушался меня, как раб.

Но человек и тогда остался молчаливым. И в третий раз заговорил бес:

— Душа его принадлежит мне еще и потому, что хотя он и сделал немного добра, но зло, принесенное им в мир, перевешивает добро.

Тем не менее Господь не хотел выносить приговора против человека столь поспешно и дал ему неделю отсрочки. В конце недели грешник снова должен был предстать пред судом, дабы опровергнуть утверждения дьявола. Покинув обитель Бога испуганным и горестным, грешник встретил некоего человека, и тот спросил, в чем его печаль. Грешник поведал ему о своем положении, и встречный ответил:

— Не бойся, тебе нечего бояться. Я помогу тебе ответить на первое обвинение.

Грешник спросил имя встречного, и тот ответил:

— Имя мне Правда.

Потом грешник встретил второго человека, который пообещал ему помочь опровергнуть второе заявление и на вопрос об имени ответил:

— Имя мне Справедливость.

И вот на восьмой день грешник снова предстал перед судом. Дьявол повторил свое первое обвинение, на которое Правда ответила так:

— Мы знаем, что в мире суть две смерти, смерть тела и смерть души в аду. Основание, приводимое тобой в твою пользу, о демон, не говорит об адской смерти души, но только о смерти плоти. Ясно, что все подпадают под первый приговор, что все должны умереть смертью плоти, но не все умирают адской смертью души. Твой аргумент, таким образом, приложим только к вечной телесной смерти, но относительно смерти души он опровергается кровью Христовой!

Увидев, что поражено его первое доказательство, дьявол стал настаивать на втором, но явилась Справедливость и ответила ему следующее:

— То, что ты владел им как рабом в течение многих лет, всегда будет говорить против тебя, ибо всегда будут основания против жестокого обращения хозяина с рабом.

У человека не было никого, кто мог бы опровергнуть третий довод, и Бог сказал:

— Пусть принесут весы, и мы взвесим его добрые дела и дурные.

Правда же и Справедливость сказали грешнику:

— Ты видишь, что здесь рядом с Господом сидит Матерь милосердия. Обратись к ней всем сердцем и попытайся вымолить Ее помощь!

Он так и сделал, и Пресвятая Мария снизошла. Она положила руку на ту чашу весов, где лежало добро, и, хотя дьявол пытался налечь на чашу зла, Мать милосердия победила, грешник был отпущен и с тех пор стал вести праведную жизнь.

В городе Бурже около 527 года после Рождества Христова христиане получали святое причастие в день Пасхи. Один еврейский мальчик подошел к алтарю и вместе с другими получил частицу тела Господня.

Когда он вернулся домой, отец спросил его, где он был, и он ответил, что ходил в церковь со своими однокашниками и принял вместе с ними причастие. Разгневанный отец схватил ребенка и швырнул его в добела раскаленную печь. Матерь Божия, выглядевшая точно так, какой мальчик видел Ее нарисованной на алтаре, тотчас оказалась с ним рядом, и огонь не причинил ему вреда. Мать мальчика принялась кричать, собралась толпа христиан и евреев, которые увидели, что мальчик вышел из огня невредимым. Они стали спрашивать его, как ему это удалось.

— Почтенная Госпожа, что стояла у алтаря, помогла мне и удержала огонь, не дав ему меня коснуться, — ответил он.

Присутствовавшие христиане поняли, что он говорит об образе Богоматери, связали отца мальчика и самого отправили в печь, где он немедленно сгорел, и остался от него один лишь пепел.

Несколько монахов стояли перед рассветом на берегу реки,

— Мы бесы, — ответили гребцы, — несем в преисподнюю душу Эброина, мажордома короля франков и ренегата из монастыря Святого Галла.

Услыхав такое, монахи перепугались и изо всех сил закричали:

— Святая Мария, молись за нас!

— Правильно делаете, что зовете Марию, — усмехнулись бесы. — Мы уже хотели растерзать вас на куски и утопить, поскольку застукали за суетной болтовней во время, предназначенное молитве!

Монахи убежали обратно в монастырь, а бесы поспешили в преисподнюю.

Жил один монах, преданный Пресвятой Деве, но при этом часто предававшийся распутству. Однажды ночью, идя на привычный грех, он прошел мимо алтаря и поприветствовал Пресвятую Марию, потом покинул храм, стал переправляться через реку, упал с лодки и утонул. Когда бесы пришли забирать его душу, ангелы встали на ее страже. Бесы сказали:

— Что вы тут делаете? У вас нет прав на эту душу!

Но тут же появилась Пресвятая Дева и упрекнула злых духов в том, что они посмели наложить руки на душу монаха. Те ответили, что нашли его при смерти и на пороге греха. Мария же возразила:

— Ваши обвинения ложны! Я знаю, что, куда бы он ни собирался, первым делом он всегда приветствовал Меня и делал то же, возвращаясь обратно. Но если вы говорите, что к вам отнеслись несправедливо, мы отдадим дело на суд Царя царей.

И когда случай этот был представлен Богу, Бог посчитал полезным вернуть душу в тело грешника и наказать его за его поступки.

Тем временем другой брат-монах, заметив, что к заутрене не прозвонили, отправился искать ризничего и обнаружил его утонувшим в реке. Они вытащили тело и стали гадать, что же произошло, когда тот неожиданно вернулся к жизни и рассказал всю историю. После этого монах провел остаток жизни в добрых делах.

Была одна женщина, которой дьявол являлся в мужском обличье, постоянно ее соблазняя. Она испробовала много средств, брызгала святой водой, пыталась сделать и то, и это, но ничто не могло сломить упорство дьявола. Наконец один святой посоветовал ей, когда появится злой дух, воздеть руки и громко произнести:

— Святая Мария, помоги мне!

Она так и сделала. Дьявол, словно пришибленный камнем, застыл в ужасе и сказал:

— Пусть злой дух войдет в уста того, кто посоветовал тебе это!

И тут же исчез и никогда более не возвращался.

Как Мария вознеслась на небеса

Способ и обстоятельства вознесения Пресвятой Девы Марии содержатся и в службе, которая была составлена из различных высказываний святых, и в торжественном богослужении во многих Церквях. Там мы читаем: «Я тщательно сохранил запись всего, что мог обнаружить относительно чудесного вознесения Богоматери в писаниях Святых Отцов по всему миру». Святой Косма Веститор[185] говорит, что он аккуратно сохранил все, что узнал от людей, присутствовавших при этом священном событии. Он говорит и о том, что, когда Христос решил явиться Матери, Которая дала Ему жизнь, Он сначала послал, как принято, ангела объявить Ей о Ее скором упокоении, ибо Ее мог сильно обеспокоить страх перед смертью, пришедшей неожиданно. Богоматерь умоляла о том, чтобы увидеть лицо Его, как тогда, когда Христос еще жил на земле, и не позволить Ей увидеть перед смертью злых духов. Поэтому Христос сначала послал ангела, дабы тот передал Марии Его послание:

«Время пришло Мне забрать Тебя к Себе, Матерь Моя. И поскольку Ты наполнила радостию всю землю, сделай радостными теперь и чертоги Моего Отца; успокой дух Моих святых. И ныне, когда Ты готовишься прийти в Царствие Небесное, не беспокойся, что оставляешь бренный мир с его суетными желаниями. О Мать Моя, не позволяй разделению души и тела испугать Тебя, ибо Ты призвана к жизни вечной, к радости нескончаемой, к мирному отдыху, к не тревожимому ничем покою, к бесконечному освежению, к недоступному свету, ко дню, у которого нет вечера, к невероятной славе, ко Мне, Твоему Сыну, создателю всего. Поскольку Я есть жизнь вечная, любовь несравненная, жилище невыразимое, свет, который не знает тьмы, богатство безмерное, отдай земному земное, не беспокоясь. Никто не возьмет Тебя из руки Моей, ибо в Моей руке все узы мира. Отдай Мне тело Свое, ибо Бог поместил Свою Божественность в утробу Твою. Смерть не сможет похвастаться Тобой, ибо Ты обручена с жизнью вечной. Ни тени тьмы не ляжет на Тебя, ибо Ты дала жизнь свету. Ни тление, ни распад не тронут Тебя, ибо Ты была достойна быть судном, Меня державшим. Приди же к Тому, Кто был рожден Тобою: Ты скоро получишь награду за Свое материнство, за то, что подняла Младенца, за то, что вынянчила Его и давала Ему тепло. Раздели жилище с Единственным Своим, спеши соединиться с Сыном, ибо Я знаю, что никогда Ты не будешь разорвана любовью к другому сыну. Я показал, что значит быть Матерью-Девой, а теперь Я покажу Тебе, что Ты стена крепкая для всего мира, арка для тех, кто спасен, плот для тех, кто терпит крушение в море, посох слабых, лестница тех, кто поднимается в небо, заступница грешных. Я пошлю Тебе апостолов, и они погребут Тебя своими руками, словно Моими. Ибо так должно быть, чтобы сыновья Моего духовного света, которым Я передал святой Дух, похоронили тело Твое и исполнили часть Мою в достойном Твоем погребении».

Сказав все это, ангел передал Марии пальмовую ветвь, посланную с небес как залог победы над разложением смерти, и одежды для погребения, а затем возвратился в небеса, откуда спустился. Пресвятая Дева позвала друзей и родных и рекла им:

— Я должна сказать вам, что сегодня уйду из этой временной жизни. А потому все мы должны быть готовы, ибо когда кто-то умирает, к постели его собираются равно и силы ангелов, и злые духи.

При этих словах все возрыдали и сказали:

— Ты была достойна стать Матерью Творца всех вещей, Ты носила Того, Кто истерзал ад, Ты заслужила престол с херувимами и серафимами, и Ты боишься ныне присутствия дьявола? Тогда что же остается нам? Как нам спастись?

И толпа женщин восплакала и стала умолять Марию не оставлять их сиротами. Пресвятая Дева успокоила их словами:

— Если вы, матери смертных сыновей, не можете вынести разлуку с ними и на короткий срок, как Мне, Матери-Деве, не хотеть отправиться к Сыну, Единственному у Бога Отца? Если кто-то из вас лишится сына,

Тем временем прибыл святой Иоанн и спросил, что происходит. А когда Мария объяснила ему, что собирается отправиться на небеса, он распростерся перед Нею и заплакал:

— Что мы такое, о Господи, что Ты налагаешь на нас такое поручение? Почему не вынул Ты мне душу из тела и не похоронил меня рядом с Матерью моего Господа вместо того, чтобы присутствовать на Ее погребении?

Пресвятая Дева увела Иоанна плакать к себе в покои и показала пальмовую ветвь и одежды, положенные на кровать и приготовленные для похорон.

Затем послышался ужасающий раскат грома, и порыв ветра опустил на землю белое облако, и, подобно дождю, вышли из него апостолы перед самой дверью дома Марии. Они не понимали, что происходит, до тех пор, пока Иоанн не вышел и не объявил им, о чем сообщил Марии ангел. И все зарыдали, но Иоанн успокоил их. И тогда, вытирая слезы, они вошли, достойно поприветствовали Марию и опустились перед Ней на колени. И Она поздоровалась с ними, сказав:

— Привет вам, сыновья Сына Единственного!

После этого, выслушав историю их чудесного появления здесь, Она поведала обо всем, что произошло. И сказали Ей апостолы:

— Оглянись на Свое прошлое, о вечно обновляющаяся Дева, так, словно мы снова видим своего Господа и Учителя и утешены. А теперь наше единственное утешение в том, что мы надеемся видеть Тебя заступницей нашей пред Господом.

Мария позвала по имени Павла, и он ответил:

— О Царица моей отрады! Воистину, никогда я не видел Христа во плоти, но сейчас, видя Тебя, я утешен так, будто видел Его. До сего дня я проповедовал язычникам, что Ты обручена с Богом, отныне буду говорить, что Ты взята к Нему.

После этого Мария показала и им все то, что принес ангел, а также распорядилась, чтобы лампады не погашали до Ее смерти. На погребение явились сто двадцать дев, Мария переоделась в погребальные одежды и, попрощавшись со всеми, возлегла на кровать, готовая к успению. Петр встал в головах ложа, а Иоанн в изножье, остальные апостолы разместились по сторонам, молясь за Богоматерь вслед за Петром:

— Радуйся, супруга небесного покоя брачного, тройной подсвечник света небесного, через который являет себя вечная ясность!

Это собрание апостолов в спальне Пресвятой Девы подтверждается святым Германом[186], архиепископом Константинопольским, который говорит: «О Матерь Божия, Ты приняла смерть как неизбежность человеческой природы, и все же глаза Твои, смотрящие на нас, никогда не прикрывались и не спали. Ибо Твое переселение произошло не без свидетелей и не было простым засыпанием; небеса поведали славу тех, кто пел над Тобою, земля явила их правду, облака объявляли честь, что через них была оказана Тебе, ангелы поведали о погребении, которое устроили Тебе апостолы, собравшись в Иерусалиме».

Великий Дионисий Ареопагит дает те же свидетельства: «Как знаешь ты, и мы, и он, и многие из наших братьев собрались, чтобы увидеть тело, выносившее нашего Господа. Там был и брат Господа Иаков, и обновленный Петр, высший из богословов. И было условлено, что после все эти высшие священники, каждый безукоризненной добродетели, споют хвалу этой жизнеутверждающей доброте и кротости».

Косма так продолжает эту историю.

После могучего удара грома дом зашатался, и ароматный ветерок наполнил его такой сладостью, что на всех присутствовавших, за исключением апостолов и трех дев, несших лампады, напал глубокий сон. И тогда на землю спустился Христос в окружении сонма ангелов и забрал в небеса Душу Матери. Душа Ее сверкала таким светом, что ни один из апостолов не мог на Нее посмотреть. И Христос сказал Петру:

— Похорони тело Матери Моей со всем уважением и охраняй Его бдительно в течение трех дней. Затем Я приду и сделаю так, что тело Ее станет недоступно тлению. Я оберну Ее сиянием, подобным Моему, дабы установить союз и гармонию между тем, что было дано и что дается.

Тот же Косма продолжает повествование о страшной таинственной мистерии, недоступной человеческому обсуждению или любопытствующему исследованию, ибо все, что сказано о Богоматери, суть сверхъестественно, удивительно и пугающе, а вовсе не предмет подробного изучения.

Когда душа Ее вышла из тела, то тело произнесло: «О Господи, Я, достойная чести Твоей славы, благодарю Тебя. Вспомни Меня, ибо Я творение рук Твоих и лелеяла то, что Ты Мне доверил».

Когда остальные проснулись и увидели безжизненное тело Девы, то начали горевать и стенать. Потом апостолы взяли его и понесли к могиле. Петр шел впереди и пел псалом «Когда вышел Израиль из Египта»[187]. Хоры ангелов тоже пели хвалу Деве, так что весь Иерусалим был удивлен такому прославлению. И тогда верховный жрец послал к апостолам толпу, вооруженную мечами и дубинами. Один из толпы ринулся на носилки в надежде стащить тело Богоматери на землю, но как только он попытался дотронуться до него, руки его потеряли чувствительность, а потом оказались оторваны по локоть и приклеены к носилкам. Нападавший закричал от ужасной боли, стал просить милости и обещал исправиться. Петр же сказал ему:

— Ты никогда не получишь прощения, если не поцелуешь тело вечной Девы и не признаешь Христа, рожденного Ею, Сыном Божиим.

Виновный послушался, и руки его приросли обратно к локтям. А Петр оторвал от пальмовой ветви финик и дал его этому человеку со словами:

— Ступай в город и прикасайся этим фиником к больным. Кто верует, тот излечится.

Когда апостолы достигли Гефсиманского поля, то обнаружили там могилу, похожую на гробницу, воздвигнутую еще при жизни Христа. В нее-то они с великим уважением и опустили тело. Они не рискнули дотронуться до столь хрупкого сосуда Божьего, но присели, придерживая покрывало по краям. Затем тщательно зарыли могилу, и, исполняя наказ Господа, ученики и апостолы встали на ее страже. На третий день их окутало сверкающее облако, прозвучали ангельские голоса, распространился невыразимый аромат, и все были поражены, когда на землю спустился Христос и унес тело Богородицы в сиянии славы.

Апостолы поцеловали гробницу и вернулись в дом Иоанна Евангелиста и Богослова, хваля его за то, что он охранял великую Деву. Но один из апостолов пропустил церемонию и, удивляясь услышанному от других, настаивал на том, чтобы могилу открыли, дабы он мог убедиться в правде сказанного. Апостолы отказались, заявив, что, во-первых, уверений столь большого количества свидетелей достаточно, а во-вторых, если

— Почему вы, равные, обманом лишаете меня того сокровища, что является нашим общим?

И в конце концов они открыли могилу и не увидели там тела, но только одежды и погребальное покрывало.

В «Словах похвальных», книга 3, глава 40[188], святой Герман, архиепископ Константинопольский, говорит, что он открыл (и великий Иоанн Дамаскин также подтверждает это), что блаженной памяти императрица Пульхерия в правление императора Маркиана[189] построила вокруг Константинополя немало церквей, в том числе и очень красивую во Влахерне, посвященную Деве Марии. Потом позвала Ювенала, архиепископа Иерусалимского, и других священников из Палестины, бывших тогда в столице по поводу совета о Халкидонии, и сказала им:

— Мы все слышали, что тело Пресвятой Девы было похоронено в Гефсиманском саду, и нам хочется теперь перенести его сюда с должным уважением ради защиты нашего города.

Ювенал утверждал, что тело Марии, как он узнал из старинных записей, было взято на небеса, и в могиле остались лишь одежды и покрывало. Позже он отослал эти одежды в Константинополь, и они достойно хранились в вышеупомянутой церкви. Пусть никто не осудит меня за то, что я вытащил на свет эту историю собственным воображением. Я пишу только о том, что узнал во время моих занятий, читая писания тех, кто в свою очередь получил эти знания от своих предшественников по существующей традиции сохранения истины. И я только сообщаю слова, обнаруженные мной в службе, о которой упоминал в начале.

Иоанн Дамаскин, который тоже был греком, добавляет еще несколько удивительных деталей к священному успению Девы. В своих службах он говорит: «Сегодня родилась Пресвятая Дева, поднятая в небесные брачные чертоги. Сегодня священная живая арка, которая несет в себе Того, кто создал Ее, получает место в храме нерукотворном. Сегодня пресвятая голубица, невинная и простая, вылетевшая из арки — вне тела, получившего Бога, — находит покой своим ступням. Сегодня непорочная Дева, не знавшая страстей земных, но просвещенная небесным разумением, ушла не в землю, но, справедливо называемая земными небесами, отошла в небесное жилище»[190].

Да, Твоя святая благословенная Душа была естественным образом отделена от Твоего славного тела, и тело Твое было похоронено в могиле; но оно не досталось смерти и не подверглось тлению. Твое девство осталось ненарушенным рождением младенца; и сейчас при Твоем переселении тело Твое поднимается над всеми и переходит в жизнь более святую и праведную, не тронутую смертью, но остающуюся неизменной навеки. И, как сияющее светоносное солнце, спрятанное за телом луны на короткие часы, кажется исчезнувшим, хотя оно и не лишено своего света, поскольку несет его источник в себе самом, так и Ты, источник истинного света, неистощимое сокровище жизни, хотя и показалась на короткое время умершей телесно, все еще щедро льешь на нас яркость не сравнимого ни с чем света.

Это Твое священное успение должно называться не смертью, но переселением или вознесением, или, еще точнее, прибытием. Ибо, оставив тело, Ты поднялась в небеса, ангелы и архангелы встретили Тебя, а нечистые духи взвыли при Твоем вознесении. Ты, благословенная Дева, не просто поднялась в небеса, подобно Илие, не взошла, как Павел, на третье небо — Ты вознеслась к царскому престолу Сына Своего.

Смерть прочих святых благословенна, ибо она показывает, что они благословлены, но не так с Тобою. Об этом говорят не Твоя смерть, не Твоя благословенность, не Твое переселение, не Твое отбытие, ни даже Твое вознесение, данное в подтверждение Твоей благословенности, но то, что Ты есть начало, середина и конец всех вещей, какие проникает мысль человеческая. Твоя защита, Твое совершенство, Твое непорочное зачатие[191] — все это дал Тебе Господь! Поэтому Ты говоришь истинно, что будешь зваться благословенной не с момента Твоей смерти, но с момента зачатия. И это не смерть победила Тебя, но Ты прославила ее, отвергнув ее печаль и обратив ее в радость. Ибо если Бог сказал, что «первый человек может протянуть руку и сорвать плод вечной жизни»[192], то как может Та, что Сама носила жизнь, жизнь без начала, жизнь без конца, — как может Она не жить вечно?

В давние времена Бог изгнал из рая первых родителей человеческого рода, заснувших в смерти греха, уже похороненных под горой непослушания, уже сгнивших от опьянения грехом, — и теперь, наоборот, эта женщина, что принесла мир всему человечеству, что выказала послушание Богу Отцу, что вырвала с корнем все страсти… как раю не встречать ее? Ева подставила ухо змию, опьянилась отравой греха, попала в западню наслаждений, подверглась мукам деторождения и оказалась осуждена вместе с Адамом. Но эта воистину благословенная женщина, которая склонила свой слух к Богу, Которую наполнил Дух Святой, Которая выносила в своей утробе милость Отца, Которая зачала без соприкосновения с мужчиной и родила без боли, — как смерть может поглотить Ее, как телесное тление осмелится сделать что-нибудь с телом, которое выносило саму жизнь?

Тот же Дамаскин добавляет в своих проповедях: говоря по правде, апостолы были разбросаны по всему свету в своих трудах по уловлению человеческих душ, собирая их в сеть слова из глубин темноты к столу небесного чертога или на брачный пир Отца, когда веление Бога, подобно рыбачьей сети или облаку, собрав их со всех морей, перенесло их в Иерусалим.

И тогда наши прародители Адам и Ева вскричали:

— Приди к нам, о святой победный сосуд, ты сделаешь нашу радость совершенной![193]

С другой стороны, сонмище святых, которые телесно при этом присутствовали, говорили:

— Останься с нами, Ты наше утешение! Не оставляй нас сиротами, Ты наша помощь в борьбе, наше восстановление сил в труде! Ибо как наша жизнь будет жизнью, если мы лишимся Твоего присутствия?

Я думаю, что апостолы и остальные, находившиеся в храме, произносили эти и подобные этим мольбы, хотя и их жалобы часто прерывались рыданиями.

Мария обернулась к Сыну и сказала:

— Будь же утешителем этих любимых сыновей, которых Тебе нравится называть братьями. Успокой их горе после Моей смерти, и как Я возлагаю на них Свои руки, так и Ты благословляй их неустанно.

И Она протянула руки, благословила собравшихся верующих и сказала:

— В руки Твои, Господи, предаю Дух Мой. Возьми Мою Душу, которую любил и которую сохранил свободной от всякой скверны. Не земле, но Тебе предаю Я и Свое тело. Сохрани целым это тело, в котором нравилось Тебе жить. Возьми Меня к

И тогда были услышаны всеми такие слова:

— Восстань и иди ко Мне, возлюбленная Моя, прекраснейшая среди женщин! Ты красива, родная Моя, и нет на Тебе греха[194].

Услышав этот зов, пресвятая Дева предала Дух Свой в руки Сына, в то время как апостолы, рыдая, целовали кивот Господень и были преисполнены благословения и святостью через прикосновение к святому телу. Затем бесы болезни улетели, небеса и воздух очистились через вознесение души, тело было предано земле, а вода освятилась — через омовение тела; тело было омыто исключительно чистой водою — но не тело ею очистилось, а вода освятилась телом. Затем святое тело было завернуто в чистое покрывало и помещено на ложе, лампады струили свет, благовония услаждали воздух, звучали ангельские песни. После того как ученики и другие присутствовавшие святые пропели небесные гимны, над плечами святых апостолов воздвиглась арка Господня и перенеслась от горы Сион к святой земле Гефсимании. Ангелы шли впереди и сзади, остальные держали покрывало, и процессию сопровождали сообщества всех церквей.

Некоторые евреи, укрепляемые старой недоброжелательностью, также показали себя. Говорят, что, когда святое тело Богоматери несли с горы Сион, некий еврей, подлинный сын сатаны, в спазме ярости подбежал к нему, до которого не осмеливались дотрагиваться даже ангелы, и стал тащить вниз, на землю. Далее говорится о том, что одна рука у него отпала сразу, как сухой сук, и все видели, что он стоял, держа свою бесполезную руку до тех пор, пока вера не изменила его разума и он не обратился, раскаиваясь в своем преступлении. Те, кто нес носилки, стояли до тех пор, пока еврей не приложил руку к святому телу, после чего она приросла к локтю, как и прежде.

И так процессия достигла Гефсимании, и здесь при положении святого тела в могилу снова были объятия и целования, священные гимны, слезы, капли пота. Но душа Ее не осталась в аду, и на теле не явилось следов тления. Было ясно, что сосуд Господень — весна недоеная, поле невспаханное, виноградник неполитый, олива, приносящая плоды — не может задержаться на груди земли[195]. Надо было, чтобы Мать оказалась подъятой Сыном, чтобы она вознеслась к Нему, как и Он к ней спустился; надо было, чтобы тело женщины, сохранившей девство в деторождении, никогда не было тронуто и разложением; надо было, чтобы выносившая Создателя в Своей утробе поднялась в жилище небесное; чтобы сделавшаяся невестой Отца, отдыхала в небесном брачном покое; и чтобы тем, чем обладает Сын, обладала и Мать.

Так говорит Иоанн Дамаскин.

Святой Августин в одной из своих служб обсуждает святое вознесение с нескольких точек зрения, рассуждая таким образом: «Если мы начнем говорить о пресвятом теле Марии, вечной Девы, и об успении Ее святой души, то первое, что мы скажем, это то, что в Писаниях после того, как Иисус на Кресте передал Ее ученикам Своим, о Богоматери ничего не известно, за исключением того, что написал в своих Деяниях Лука: „Все они единодушно пребывали в молитве и молении, с [некоторыми] женами и Мариею, Материю Иисуса“»[196]. Что, таким образом, можем мы сказать о Ее смерти и о Ее вознесении? Поскольку Писание ничего не говорит нам, мы должны разумом искать то, что соответствовало бы истине. Таким образом, сама истина становится нашим достоверным источником, а без истины не может быть никаких ценных источников.

Итак, держа в уме человеческие законы естества, мы не побоимся сказать, что Мария подверглась временной смерти; но если мы скажем, что Она подверглась общим законам естества и далее, то есть червям и тлению, то нам следует прекратить всякие дальнейшие сравнения нас самих со столь великой святостью, с превосходством женщины, в которой жил Сам Бог. Мы знаем, что сказано было нашим прародителям: «ибо прах ты, и в прах возвратишься» (Быт. 3: 19). Но тело Христа не подвержено этому закону, поскольку Он не подвергся тлению. Таким образом, природа, взятая от Девы, была исключением из общего приговора. Жене Бог сказал: «в болезни будешь рождать детей» (Быт. 3: 16). Мария знала боль, душа Ее была пронзена мечом, но рождала Она без боли. Таким образом, хотя Она и разделила боль с Евой, но не знала мук деторождения; это превосходство возвеличило и подняло Ее настолько высоко, что освободило от некоторых общих законов.

Таким образом, если и говорят, что Она поддалась смерти, но что не находилась долго в ее объятиях, есть ли в этом что-либо нечестивое? Если Бог хотел сохранить нетронутой чистоту девства Матери, почему бы Ему не захотеть спасти Свою Мать и от нечистоты тления? Разве желание сохранить честь Матери не соответствует любви и доброте Бога, поскольку Он пришел не отменить закон, но исполнить его?

Поэтому есть подлинное благочестие — верить в то, что Бог, чтивший Мать при жизни и отличавший Ее от прочих женщин по милости зачатия, почтил Ее и в смерти спасением и особой милостью. Гнить и кормить червей — это стыд человеческого существования. А поскольку Иисус был неподвластен этому стыду, то и природа Марии была из него исключением, ибо природу эту Он получил и от Нее. Ибо плоть Иисуса есть плоть Марии, которую Он поднял выше звезд, чтя всю природу людей, но материнскую больше всего. Если природа матери есть сын, то ясно, что сын и есть мать, не в смысле единства личностей, но в смысле общей телесной природы. Ибо если милость может созидать единство даже без владения особой природой, то насколько больше это истинно, когда соединяются милость и особая природа! Единение учеников во Христе есть пример единения в милости; о них Он говорит: «да будут все едино, как Ты, Отче, во мне» (Ин. 17: 21) и еще «Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною» (Ин. 17: 24). Если таким образом Он хочет, чтобы с Ним были и те, которым суждено быть в союзе с Ним здесь по вере, то что говорить о Матери? Какая же честь может быть для Нее выше, нежели честь быть с Сыном?

По доступности моему пониманию вот во что я верю: Душа Марии почтена и прославлена Ее Сыном совершеннейшим даром обладания телом Христовым, Которое Она выносила. И почему тогда не быть прославлену этому телу? Если нет никаких иных достоверных источников,

Такая цельность заслуживает неподвластности тлению и не должна подлежать распаду. Могло ли столь святое тело остаться пищей червям? Я боюсь об этом сказать, ибо даже не могу об этом подумать. Этот не сравнимый ни с чем дар милости изымает подобные мысли из моей головы, к этому приглашают меня и размышления над многими текстами Писания. Истина однажды сказала своим слугам: «Кто Мне служит, Мне да последует; и где я, там и слуга Мой будет» (Ин. 12: 26).

И если это общее правило для всех, кто служит Христу верой и трудами своими, то еще более подходит оно к Марии! Воистину Она служила Ему и помогала всем, чем могла, выносила Его в утробе и родила для этого мира, кормила и согревала, давала передохнуть в трудах, прятала во время бегства в Египет, следовала за Ним, будучи рядом всегда, от детства до самого Креста. Она не могла сомневаться в Его Божественности, зная, что зачала Его не от мужского семени, но по дыханию Бога. Она, без сомнения, знала о силе Сына Своего, как равно и о силе Бога, ибо когда вино полилось вместо воды на свадьбе, это Она сказала ему: «вина нет у них» (Ин. 2: 3). Она знала, что Он может сделать — и Он тотчас сотворил это чудо.

Была Мария служанкой Христа и в делах, и вере. И если бы Она не была там, где хотел видеть Своих слуг Христос, то где Она могла бы быть? А если Она была там, разве это происходило не по той же милости? А если это было по той же милости, то разве это было не делом Бога, воздававшего каждому по делам его? Если на протяжении Своей земной жизни Мария заслужила милости гораздо большей, чем остальные, то почему милость к Ней должна была стать меньшей после смерти? Конечно нет! Если смерть всех святых драгоценна, то смерть Марии вообще вне всякой цены.

Таким образом, по моему суждению, должно признать, что Мария вознеслась в радость вечности любовной волей Христа и получила чести больше остальных, поскольку милость, которой Он почтил Ее, была больше, чем ко всем остальным. И что после смерти Ей не была уготована общечеловеческая участь — гниение, черви и прах, — ибо Она соединилась со Своим Спасителем и Спасителем всего. Если Божия воля избрала сохранить нетленными одежды трех юношей в огненной пещи, то почему Ему не сделать этого в отношении собственной матери? Исключительно из сострадания Он пожелал, чтобы Иона остался нетронутым во чреве кита, — так почему бы Ему не оказать милость Марии остаться нетленной? Даниил был спасен от разъяренных львов, почему не спастись Марии, осыпанной столь великими милостями и величием?

Мы знаем, что все перечисленные нами милости не могли произойти по природе человеческой, но мы не сомневаемся, что ради сохранения цельности Марии милость могла быть гораздо большей, чем милость ко всем другим людям. Таким образом, Христос позволил Марии соединиться душой и телом в Нем Самом, Ее Сыне, не позволив тлену коснуться Той, Чья непорочность не претерпела нарушения, даже родив Сына. И так Она, Которой были выказаны столь великие милости, должна была жить в совершенной полноте жизни, поскольку дала жизнь Сыну, Который есть Жизнь всего.

И если я говорил все это как должно, одобри, Господи, Ты и Твои! Если нет, то прости мне, прошу Тебя и Твоих.

Святая Мария Магдалина[197]

Имя Мария возводится кamarum mare,что означает «горькое море». Иначе это имя понимают как «освященная», или «освящающая»[198]. Три этих значения символизируют три доли, или три участи, избранные Марией, а именно: долю наказания, долю внутреннего созерцания и долю небесной славы. Эту триединую долю и имел в виду Господь, когда говорил: «Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10: 42).

Первая доля не будет отнята потому, что ее цель заключается в достижения святости. Вторая — по ее непрекращаемости: созерцание в земной жизни перейдет в небесное созерцание. А третья доля останется, ибо она вечная.

Поскольку Мария выбрала лучшую долю, а именно — наказание, она зовется горьким морем, испытывая от наказания много горечи. Мы видим это ясно, ведь пролитых ею слез хватило на омовение ног Христа. Поскольку она выбрала лучшую долю в виде внутреннего созерцания, она называется освящающей: в своем созерцании она обрела свет и этим светом осветила остальных. А поскольку она выбрала долю небесной славы, она зовется освященной, ибо теперь разум ее освящен светом совершенного знания, а тело — светом славы.

Мария зовется Магдалиной, что переводится как «остающаяся виновной», или «вооруженная», или «непобежденная», или «славная». Эти значения указывают на тот сорт женщин, к которым она принадлежала ранее, к таким, какой она была во время земного служения Христа, и к таким, какой она стала после обращения. До обращения она оставалась виновной, погребенной под долгом вечного наказания. В своем обращении она была вооружена и оставалась непобедимой для орудий наказания, ибо после всех испытанных ранее наслаждений вступила на путь жертвенности. А после обращения она стала славной благодаря сверхмилости Господа, ибо где прегрешения оставляются, там милость неисчислима.

Имя свое Мария Магдалина получила в честь города Магдалы[199], где родилась в благородной семье, ведущей происхождение от царей. Отца ее звали Сиром, а мать Евхарией. Вместе с братом своим Лазарем и сестрой Марфой она владела Магдалой — укрепленным городом в двух милях от Генисарета в Вифании, неподалеку от Иерусалима, да и большой частью самого Иерусалима в придачу. Но наследство свое они разделили таким образом, что Мария взяла Магдалу (отчего и произошло ее второе имя), брат Лазарь получил наследственную собственность в Иерусалиме, а Марфе досталась Вифания. В то время как Лазарь большую часть времени посвящал солдатской службе, а непорочная Марфа управляла владениями сестры и брата, заботясь о нуждах солдат, слуг и бедняков, Мария полностью отдалась наслаждениям плоти. После же Вознесения Христа они продали все, чем владели, и положили вырученные деньги к ногам апостолов.

Наслаждения — верный спутник изобилия, а посему, обладая огромным богатством, Мария Магдалина была столь же превозносима

Из-за сильной жары жители этой страны часто омывались и умащали себя. Но едва лишь Симон фарисей подумал о том, что, если бы Иисус был настоящим пророком, Он никогда не позволил бы грешнице прикоснуться к Себе, Господь укорил его за подобное предположение и простил ей все грехи. И именно Магдалине Господь даровал великие благословения и множество знаков Своей любви, изгнав из нее семь бесов, очистив ее огнем любви к Нему, сделав ближайшей Своей сподвижницей, побывав гостем в ее доме, позволив обеспечивать Себя в странствиях и горячо защищая во многих случаях. Он взял ее сторону против фарисея, заявившего, что она нечиста, против родной сестры Марфы, обвинившей ее в нерадении, и против Иуды, упрекавшего ее в расточительстве. Видя Марию в слезах, Он не смог удержать и Своих. Помимо этого, Христос вернул к жизни ее брата Лазаря, четыре дня находившегося во гробе, избавил сестру Марфу от кровотечений, которыми та страдала семь лет, и даровал служанке Марфы Мартилле честь произнести славные и сладкие слова:

— Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие! (Лк. 11: 27).

Амвросий[200] однозначно утверждает, что кровоточивой женщиной была именно Марфа, а женщиной, произнесшей эти знаменитые слова, — ее служанка. «Я говорю, что именно она (Мария Магдалина) была той, что омыла ноги Господа своими слезами, осушила их волосами и умастила благовониями. Это она обрела Божию милость через покаяние, выбрала лучшую долю, сидела у ног Господа и слушала Его слова, умастила Его голову, стояла у Креста во время Страстей Господних, приготовила благовония, чтобы помазать Его тело. Это она не покинула гробницу, когда ушли ученики, и она была первой, кому явился воскресший Христос, сделав ее тем самым апостолом для апостолов».

Затем, четырнадцать лет спустя после страданий Господних и Его Вознесения, много после того, как евреи убили Стефана и изгнали остальных учеников с земли Иудейской, разошлись апостолы по миру, чтобы сеять слово Божие в разных странах, населенных язычниками. В это время благословенный Максимин, один из семидесяти двух учеников Господа, был с апостолами, и ему святой Петр поручил Марию Магдалину. Когда разошлись ученики своими дорогами, благословенный Максимин, Мария Магдалина, брат ее Лазарь, сестра Марфа, служанка Марфы Мартилла и блаженный Кидоний, слепой от рождения, но опекаемый Господом, вместе со многими другими христианами были посажены неверующими на корабль и пущены в открытое море без кормчего. Они неизбежно должны были утонуть, но волею Господа достигли Массилии (Марселя).

Никто не хотел принять путников, и потому они укрылись под портиком храма, где молились люди той страны. Когда благословенная Мария Магдалина увидела людей, потоком стремящихся к храму, дабы поклониться идолам, она спокойно поднялась и с безмятежным лицом, простыми словами принялась отвращать их от идолопоклонства, руководствуясь одним лишь великим разумением — нести благую весть о Христе. Каждый был очарован ее красотой, красноречием и ласковой манерой речи.

Позже туда прибыл правитель этой страны с женой, чтобы принести жертву своим богам и вымолить себе ребенка. Магдалина вознесла молитвы о нем ко Христу и убедила его не приносить жертвы. А через несколько дней в сонном видении явилась перед его женой.

— Ты столь богата, — сказала она, — так почему же ты позволяешь своим слугам, преданным Господу, умирать от глада и хлада?

И пригрозила, что если та не будет убеждать своего супруга освободить от страданий преданных Господу людей, то навлечет на себя гнев Божий. Но женщина побоялась рассказать мужу о своем видении. На следующую ночь Магдалина снова явилась ей с теми же словами, но снова женщина ничего не сказала мужу.

На третью ночь Магдалина явилась во сне обоим супругам, и лицо ее пылало гневом, так что казалось, весь дом полыхал пожаром.

— Ты спишь, тиран? — воскликнула она. — Спишь, сын сатаны, с этой гадюкой, твоей женой, отказывающейся передать тебе мои слова? Как ты можешь отдыхать, ты — враг креста Христова! Жирная твоя утроба полна разнообразной пищей, в то время как преданные Господу люди умирают от голода и жажды! Как ты можешь возлежать здесь, во дворце, на шелковых простынях, и не видеть их брошенными, без крыши над головой? Тебе, чудовищу, это так не пройдет! Тебе, знающему, что ты в силах помочь им, и не помогающему, не уйти безнаказанным!

И с этими словами она исчезла.

Жена, проснувшись, лежала едва дыша и дрожа, и муж никак не мог ее успокоить.

— Господин мой, — сказала жена, — видел ли ты сон такой же, как я?

— Да, — ответил он, — я не должен верить ему, но страх переполняет меня. Что нам делать?

— Лучше сделать так, как велела она, чем навлечь на себя гнев ее Бога, — решила жена. И они дали кров христианам и позаботились о них.

В один из дней, когда Мария Магдалина молилась, правитель спросил ее:

— Неужели ты думаешь, что можешь защитить свою веру молитвой?

И она ответила ему:

— Я готова больше чем защитить! Вера моя с каждым днем только укрепляется чудесами и молитвами учителя моего Петра, что правит Церковью в Риме.

Тогда правитель и его жена предложили ей:

— Мы готовы делать все, что ты скажешь, если только Бог, Которому ты молишься, дарует нам сына!

— Он не лишит вас этого счастья, — уверила Магдалина и стала горячо молиться Господу, чтобы Тот послал им сына. Господь услышал ее молитвы, и жена правителя понесла.

После этого правителем овладело желание отправиться в Рим к Петру, дабы узнать, правда ли все то, что говорила Магдалина о Христе.

— Может ли быть так, — возопила его жена, — что ты хочешь отправиться без меня? Нет! Господь не допустит этого. Если ты идешь, иду и я. Если ты вернешься, я вернусь с тобой или останусь там, где останешься ты!

— Так поступать не должно, госпожа моя, — отвечал он. — Ты беременна, а опасности моря неисчислимы. Оставайся дома и позаботься здесь о всех и вся.

Но она настаивала, используя все свои женские чары, бросаясь к ногам его в слезах, и в конце концов

Не прошло и суток с начала их путешествия, как поднялась буря. Когда огромные волны стали обрушиваться на судно, грозя потопить его, все испугались за свою жизнь. Тяжелее всех было жене правителя, которая неожиданно ощутила родовые схватки. Истерзанная болью, она скончалась, дав жизнь ребенку. Крошечное существо искало неги материнской груди и оглашало мир пронзительным криком. О горькая ирония судьбы! Ребенок, явившийся на свет живым, стал убийцей матери и теперь сам был осужден на смерть, ибо некому было накормить его и поддержать в нем жизнь! Что было делать несчастному пилигриму, который видел свою супругу мертвой и слышал жалобный крик младенца, ищущего материнскую грудь? Правитель был вне себя от горя.

— О я несчастный! — воскликнул он. — Что мне делать?! Я так жаждал сына, а теперь потерял и ребенка, и породившую его мать!

Тем временем моряки стали требовать, чтобы он выбросил умершую за борт, пока они не потонули вместе с ним, ибо, пока она на корабле, буря не кончится. Они схватили тело и хотели было сбросить его в море, но правитель принялся умолять их:

— Если вам безразличны я и она, то, по крайней мере, внемлите рыданьям несчастного маленького существа! Подождите еще немного! Быть может, она лишь в обмороке от перенесенных страданий и скоро снова сможет дышать!

И тут посреди пучины показался холмистый берег, и правителю показалось, что лучше он оставит тело мертвой жены и ребенка на берегу, чем выбросит их за борт на корм чудовищам. С большим трудом удалось ему подкупить моряков и уговорить их причалить. Но земля была тверда, и у правителя не оказалось сил, чтобы вырыть могилу. И тогда он выбрал тенистое место на склоне холма, расстелил на земле плащ и оставил на них тела, приложив сына к сосцам матери.

— О Мария Магдалина, — простонал он в слезах, — твое появление в Марселе было моей погибелью! Зачем я, жалкий человек, воспользовался твоим советом и отправился в путешествие? Неужели о том молила ты своего Бога, чтобы моя жена понесла лишь для смерти в родах? Забеременеть и погибнуть, давая жизнь? И сын мой зачат лишь для того, чтобы умереть, ибо некому его выкормить? Вот к чему привели твои молитвы! Я вручил тебе свою жизнь, а ныне и себя самого отдаю в руки твоего Бога. Если есть у Него на земле власть, то пусть помянет душу моей жены и в ответ на твои молитвы сжалится над моим сыном и оставит его в живых!

С этими словами он прикрыл плащом тела жены и сына и вернулся на корабль.

В Риме, видя знаки креста на его плечах, Петр спросил его, кто он и откуда. Правитель рассказал ему свою историю.

— Да пребудет с тобою мир! — ответствовал на это Петр. — Ты правильно сделал, что пришел сюда, и принятый тобой совет был хорош. Не скорби слишком много о том, что жена твоя спит и маленький сын отдыхает у нее на груди. Ибо Господь наш имеет власть даровать блага тому, кому хочет, и отнимать данное, имеет власть и возвращать отнятое, и обращать скорбь в радость.

Петр взял его с собой в Иерусалим и показал те места, где проповедовал Христос и где творил Он чудеса, и место, где Он страдал, и гору, где поднялся Он на небо. Два года наставлял Петр его в вере, и наступил момент, когда ученик поднялся на корабль, чтобы возвратиться в родные края. И по воле Божией в своем путешествии проплывал он опять мимо того холмистого побережья, где оставил тела жены и младенца-сына, и снова, подкупив моряков, убедил их причалить к берегу.

А младенец стараниями Марии Магдалины был сохранен и огражден от бед и частенько спускался на морской берег, чтобы играть камушками, как любят дети. Когда лодка причалила к берегу, пилигрим увидел ребенка, играющего галькой на побережье, и не мог поверить своим глазам. Он выпрыгнул из лодки, но ребенок, не видевший никогда людей, испугался, бросился назад под привычную защиту материнской груди и спрятался под плащом. Пилигрим последовал за ним, твердо намеренный открыть истину, и нашел худенького ребенка, припавшего к материнским сосцам. Правитель заключил его в объятия и воскликнул:

— О благословенная Мария Магдалина, как счастлив был бы я и как воистину все вернулось бы ко мне, если б только моя жена могла ожить и возвратиться со мной домой! Верую, истинно верую безо всякого сомнения, что ты, подарившая мне этого ребенка и пекшаяся о нем два года среди суровых скал, сможешь молитвами своими вернуть к жизни и мать его!

И как только он закончил свою речь, жена его вдохнула полной грудью и, словно очнувшись от сна, произнесла:

— Велика твоя милость, благословенная Мария Магдалина, и велика завоеванная тобою слава! Когда я страдала в родах, ты служила мне повивальной бабкой, ты исполняла все мои желания, как преданная служанка.

Услышав такие речи, пилигрим воскликнул в удивлении:

— Неужели ты вправду жива, возлюбленная жена моя?

— Воистину жива! — отвечала она. — Я только что вернулась из долгого путешествия, из которого вернулся и ты. Когда ты с благословенным Петром отправился в Иерусалим, где он показал тебе места страдания, смерти и погребения Христа и многое другое, я с благословенной Марией Магдалиной, моей наставницей и подругой, была с тобой и сохранила в памяти все, что видела.

И она принялась описывать те места, где страдал Христос. И все чудное, что она видела, и рассказ ее был точен в каждой подробности. Переполненный радостью от обретения жены и сына, пилигрим вновь ступил на корабль и скоро достиг Марселя. Войдя в город, они нашли Марию Магдалину молящейся среди ее учеников. В слезах распростерлись они у ног ее, рассказали все, что произошло с ними, и приняли Святое Крещение из рук Максимина. Постепенно христиане разрушили все языческие божницы в Марселе и построили христианские храмы, единодушно избрав благословенного Лазаря епископом города. Затем Божественное Провидение отправило их в город Эфес. Там множеством чудес обратили они народ к вере Христовой, а благословенный Максимин стал епископом Эфеса.

Тем временем благословенная Мария Магдалина, желая посвятить себя небесному созерцанию, ушла в дикую пустыню, где неузнанной прожила тридцать лет в месте, приготовленном для нее руками ангелов. В пустыне не

Жил в то время некий священник, возжелавший прожить уединенную жизнь и устроивший себе келью верстах в трех от пещеры Марии. Однажды Господь открыл ему глаза, и он отчетливо увидел собственными очами, как спускаются ангелы к тому месту, где обитает благословенная Мария, поднимают ее на воздух, и как часом позже возвращается она на прежнее место, воспевая хвалу Богу. Священник, желая проверить, истинно ли это прекрасное видение, вверил себя Создателю и поспешил к пещере Марии. Но когда до нее было рукой подать, ноги повели его прочь, а сам он скорчился от ужаса и стал задыхаться. Стоило ему сделать шаг назад, как ноги начинали его слушаться, но каждый раз, пытаясь приблизиться к пещере, он оказывался парализованным, разум его коченел, и он не мог продвинуться вперед ни на вершок.

И тогда служитель Божий уразумел, что перед ним тайна небесная, недоступная пониманию человека. И, призывая имя Спасителя, он крикнул:

— Заклинаю тебя во имя Господа, если ты человек или иное разумное существо, ответь мне и скажи, кто ты!

Он повторил это заклинание трижды, и тогда ответила ему благословенная Мария Магдалина:

— Подойди ближе, и узнаешь всю правду, которую желает знать твое сердце.

Дрожащий священник прошел еще полпути к пещере, и тогда Мария Магдалина снова обратилась к нему:

— Помнишь ли ты евангельскую историю о Марии, знатной грешнице, что омыла ноги Спасителя слезами, отерла их волосами и заслужила прощение всех своих грехов?

— Помню, — ответил священник. — И вот уж больше тридцати лет прошло с тех пор, как святая Церковь признала эту историю истинной.

— Я та самая грешница, — сказала она ему. — Вот уже тридцать лет живу я здесь, неведомая никому. И как позволено тебе было видеть вчера, каждый день возношусь я на небо руками ангелов, и семь раз на дню даруется мне благодать слышать радостный хор небесных сил. Открыто мне, что скоро я покину сей мир, и потому прошу тебя — ступай к Максимину и передай ему мои слова: на следующий год в день Воскресения Господа, в час, когда встает он к заутрене, пусть придет в свой храм один, и там найдет он меня в сопровождении сонма ангелов.

Священнику казалось, что он слышит голос ангела, но увидеть он никого не мог. Он поспешил к Максимину и передал ему все. Святой Максимин преисполнился радости и от всего сердца возблагодарил Создателя. В день Пасхи, в назначенный час, он вошел в свой храм один и увидел Марию Магдалину, стоящую среди хора ангелов, что принесли ее. Она стояла в нескольких вершках от пола, поддерживаемая ангелами, и руки ее были простерты в Божией молитве. Максимин колебался, подойти ли к ней. Но она повернулась к нему и сказала:

— Подойди ближе, отец. Не убегай своей дочери!

И он поднялся к ней, как мы читаем то в писаниях самого Максимина, но образ святой был так лучезарен от каждодневного видения ангелов, что было легче смотреть на солнце, чем на ее лик. Максимин созвал весь причт, включая вышеупомянутого священника, и Мария Магдалина рыдала обильно, принимая из рук епископа Тело и Кровь Господа. Затем она распростерлась пред алтарем, и тут же ее святая душа отошла ко Христу. После ее смерти из церкви струился такой сладостный аромат, что семь дней все, кто входил туда, ощущали его. Максимин умастил тело святой благовониями и повелел после смерти похоронить его рядом с ней.

Хегезип[201] — или, в соответствии с другими источниками, Иосиф — полностью согласен с этой версией событий. В одном из своих трактатов он говорит, что Мария Магдалина после Вознесения Господня загорелась такой любовью к Христу и настолько устала от мира, что не захотела больше смотреть в глаза ни одному человеческому существу. После прибытия в Эфес она удалилась в пустыню и жила там тридцать лет, никем не знаемая. Там, как он утверждает, она каждый день была семижды возносима на небо. Но он добавляет также, что священник, посетивший Марию, нашел ее закрывшейся в своей келье. Она попросила его дать какую-нибудь одежду, и он дал ей плащ, надев который она пошла с ним в церковь. Там, получив причастие, она воздела руки в молитве пред алтарем и тихо перешла в мир иной.

Говорят, что во времена Шарлеманя, а именно в 769 году от Рождества Христова, Жерар, герцог Бургундский, не дождавшись от своей жены сына, раздал все свое имущество бедным и построил много церквей и монастырей. Когда он построил монастырь в Вежеле, они с аббатом послали монаха с процессией в город Эфес, чтобы тот, если только таковое возможно, привез им мощи святой Марии Магдалины. Прибыв в вышеупомянутый город, монах обнаружил, что мощи там преданы язычниками земле. Но случайно наткнулся он на мраморный саркофаг с надписью, указывавшей, что в нем находится тело святой Марии Магдалины, а на наружной стороне саркофага была выгравирована вся история ее жизни.

Тогда монах ночью вскрыл саркофаг, взял останки святой и унес их с собой на постоялый двор. Той же ночью святая Мария явилась ему во сне и сказала, чтобы он бесстрашно продолжил начатое. На обратном пути в Вежеле, когда они были уже в версте от монастыря, процессия монаха вдруг оказалась не в силах сдвинуть с места свою ношу и стояла так до тех пор, пока сам аббат с братией не пришли торжественно их встретить.

Рассказывают также о неком рыцаре, который ежегодно поклонялся мощам Марии Магдалины, но однажды пал в битве. Когда он лежал на смертном одре, его родители стали оплакивать его и возносить жалобы Магдалине, сетуя, что она позволила своему верному слуге умереть без покаяния. Вдруг, к удивлению всех присутствовавших, мертвец встал с ложа и позвал священника. Искренне исповедовавшись и получив отпущение всех грехов, рыцарь мирно почил в бозе.

А однажды тонул корабль, переполненный людьми. Одна беременная женщина, поняв, что вот-вот утонет, во всю силу своих легких воззвала к Марии Магдалине и поклялась, что если милостью святой она избегнет смерти и родит сына, то посвятит его Богу. Тотчас

Есть также люди, которые утверждают, что Мария Магдалина была невестой Иоанна Евангелиста. Но Иоанн предпочел отказаться от бракосочетания и последовать за Господом, и она, будучи оскорбленной, предалась безудержному распутству. Однако Иоанн никоим образом не порицал за это Марию, и Господь милостиво привел ее к обращению и очистил от всех грехов. А так как она после этого воздерживалась от плотских наслаждений, Он более, чем кого-либо другого, наполнил ее наслаждением духовным, заключающимся в любви Божией.

А брат Альберт в своем предисловии к Евангелию от Иоанна однозначно говорит, что женщина, от женитьбы на которой был отозван Иоанн, осталась девственницей и впоследствии была замечена в обществе благословенной Девы Марии, Матери Христа, и в конце концов почила с миром.

Человек, потерявший зрение, шел в монастырь Вежеле, желая посетить мощи Марии Магдалины. Поводырь сказал ему, что уже видит вдалеке церковь. И тогда слепец громко воскликнул:

— О святая Мария Магдалина, если бы я когда-нибудь был удостоен чести увидеть церковь твою!

И тут же глаза его прозрели.

Один человек написал на листе бумаги список своих грехов. Он положил этот лист на ковер у алтаря Марии Магдалины и попросил ее помолиться о его прощении. Когда через некоторое время он взял свой лист, то обнаружил, что все, написанное им, исчезло.

Человек, закованный в цепи за вымогательство, воззвал к Марии Магдалине о помощи. На следующую ночь прекрасная женщина явилась ему, разбила его оковы и велела выйти вон. Оказавшись на свободе, он во всю прыть бросился бежать из узилища.

Один писарь из Фландрии по имени Стефан, совершив все виды злодеяний, впал в такое греховодство, что не желал более делать что-либо ради своего спасения и не хотел даже слышать об этом. В то же время он был глубоко предан Марии Магдалине и каждый день поклонялся ее мощам. Однажды во время посещения ее усыпальницы он находился в полусне-полуяви, и ему явилась Мария Магдалина, поддерживаемая с обеих сторон ангелами.

— Стефан, почему ты платишь мне делами, недостойными моей пустыни? — вопросила она. — Почему ты не следуешь тому, о чем неустанно твердят уста мои? С того времени, как ты стал поклоняться мне, я постоянно молю за тебя Бога. Встань и покайся! И, пока ты связан с Богом, я никогда не оставлю тебя!

Писарь вдруг почувствовал такой прилив благодати, что с тех пор стал жить духовной жизнью и провел остаток дней в святости. В минуту его смерти видели рядом с ложем Марию Магдалину в окружении ангелов. Она понесла его душу, словно чистейшего голубя, с хвалебными песнопениями в небеса.

Святой апостол Петр[202]

У Петра было три имени.

Во-первых, он назывался Симон Бар-Иона. Симон понимается как «послушный» или как «впадающий в печаль». Бар-Иона есть «сын голубя», поскольку Бар означает «сын» на сирийском, а Иона — «голубь» на еврейском. Петр воистину был послушен, когда Христос призвал его, он подчинился Господу по единому слову. И он впал в печаль, когда, отрекшись от Господа, отошел и горько плакал. Он был сыном голубя, ибо все его намерения заключались в служении Богу.

Во-вторых, он назывался Кифа, что переводится как «глава», или «скала», или «говорящий с убеждением». Глава — потому что он был главным среди прелатов Церкви, скала — потому что выносил все страсти, говорящий с убеждением — ибо проповедовал постоянно.

В-третьих, он назывался Петрус, Петер, что понимается как «узнающий», или «снимающий обувь», или «развязывающий». Петр засвидетельствовал, что узнал Божественность Христа, когда сказал:

— Ты — Христос, Сын Бога Живого! (Мф. 16: 16).

Он развязал путы своих мирских дел, сказав:

— А потому оставим всё и последуем за тобой[203].

Он получил от Господа ключи Царства Небесного и развязал нас, сняв путы греха.

У Петра было еще и три прозвища. Он назывался Симон Иоханна, что означает «красота Господа»; Симон Иоханнис, что означает того, кому она дана; и Симон Бар-Иона, что означает «сын голубя». Эти три прозвища даны ему, дабы мы понимали, что Петр обладал истинной красотой поведения, дарами добродетелей и обилием слез; последнее дано ему было потому, что песнь голубя всегда печальна. Что же касается имени Петр, то это Христос пообещал, что его будут так звать:

— Ты — Симон, сын Ионин; ты наречешься Кифа, что значит: камень (Петр) (Ин. 1: 42).

Иисус Сам дал ему это имя:«поставилСимона, нарекши ему имя Петр» (Мк. 3: 16). И наконец, подтвердил это:

— И Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою (Мф. 16: 18).

Петр на голову выше всех других апостолов по силе своего рвения. Именно он хотел знать имя того, кто предаст его Господа. Как утверждает Августин, если бы Петр узнал, кто это, то разорвал бы его на клочки собственными зубами; именно поэтому Христос не назвал имени предателя. Как говорит Златоуст, Петр бы вскочил и мгновенно убил его.

Именно Петр шел по волнам ко Господу и был избран Им, чтобы присутствовать при Его Преображении и при воскрешении дочери Иаира; именно он обнаружил монету в пасти рыбы, получил от Господа ключи от Царствия Небесного и принял повеление Господне пасти овец Его и ягнят. Своими проповедями он обратил в христианство три тысячи человек во время Пятидесятницы, предсказал смерть Анании и Сапфиры, поставил на ноги Энея, страдающего расслабленностью, крестил Корнелия, воскресил к жизни Тавифу, исцелял больных одной своей тенью, был посажен в тюрьму Иродом и освобожден ангелом.

Что же касается того, какую пищу он вкушал и какую одежду носил, мы имеем его собственные свидетельства, как то написано в Послании Климента: «Я не ем ничего, кроме хлеба и маслин, — говорит он, — и порой немного овощей. То, что вы видите на мне из одежды, — все, что у меня есть. Туника и плащ — и большего мне не надо». Говорят также, что он всегда носил с собой платок под туникой, которым вытирал слезы, ибо плакал он часто. Когда он вспоминал голос и присутствие Господа своего, то его переполняла сила любви, и он не мог сдержать слез. А когда он

На самом деле ему приходилось столь часто пользоваться платком, как утверждает Климент, что все лицо его казалосьомытымрыданиями. Климент также сообщает нам, что Петр привык вставать на молитву на рассвете, как только раздастся петушиный крик, который тоже повергал его в слезы. Также он говорит в «Церковной истории», что, когда жену Петра вели на мучения, апостол был преисполнен радости, назвал ее по имени и крикнул:

— Дорогая супруга, помни Господа!

Однажды святой Петр послал двух своих учеников проповедовать, и один из них после двадцати дней путешествия умер. Другой вернулся к Петру и рассказал ему о случившемся (одни говорят, что умерший ученик был благословенный Мартиал, другие — что его звали Матерна, а третьи источники сообщают, что первым из учеников был благословенный Фронто, а другой, умерший, — священник по имени Георгий). Петр вручил ученику свой посох и велел ему, поспешив обратно к своему товарищу, возложить на него посох. Так тот и сделал, и умерший, отошедший уже сорок дней назад, мгновенно ожил.

Жил в то время в Иерусалиме волхв по имени Симон[204], который вещал о себе как о светоче истины, заявляя, что может сделать бессмертными всех, кто поверит в него, и что для него нет ничего невозможного. Как-то по случаю он заявил, читаем мы в Послании Климента, что он будет обожествляем всеми.

— Мне будут воздавать Божественные почести, а я буду творить все, что захочу. Однажды, когда мать моя Рахиль отправила меня в поле жать, я увидел лежащий на земле серп и приказал ему жать по моему велению, и он жал в десять раз быстрее, чем другие жнецы.

Иероним также утверждает, что Симон сказал:

— Я есть слово Божие, я есть Мессия. Я параклет[205], я Всемогущий. Я душа Бога.

Он оживил бронзовых змей, заставил медные и каменные статуи смеяться, а псов петь. И вот, как рассказывает святой Лин, Симон захотел встретиться с Петром и доказать ему в споре, что он и есть Бог. Они назначили день состязания. Придя на условленное место, Петр обратился к собравшимся:

— Мир вам, братие, любящие правду!

Симон возразил:

— Нам нет нужды в твоем мире. Если будут царить на земле мир и гармония, мы никогда не доберемся до истины. Ведь даже воры могут находиться в мире друг с другом. Так призывай не к миру, но к войне! Когда двое дерутся, то нет им мира, покуда один из них не будет уничтожен!

Петр ответил:

— Почему боишься ты слова «мир»? Войны суть порождения греха, но там, где нет греха, царит мир. Истина проявляет себя в споре, так же как и справедливость в добрых делах.

— Чушь! — фыркнул Симон. — Я покажу тебе власть моего Божественного разума так, что и ты сразу начнешь молиться мне! Я есть источник всякой силы, я могу летать по воздуху, мгновенно выращивать из земли деревья, обращать камни в хлеб и жить в огне, не причиняя себе вреда! Я могу все, что только захочу!

Тогда Петр стал опровергать его и доказал всю беспочвенность магии Симона. Тогда тот, видя, что ему не справиться с апостолом, и опасаясь, что его могут объявить магом, выкинул в море все магические книги и поспешил в Рим — посмотреть, будут ли его обожествлять там. Как только Петр узнал об этом, он отправился в Рим вслед за Симоном.

Петр оказался в Риме в четвертый год правления императора Клавдия и оставался там на протяжении двадцати пяти лет. Как говорит нам Жан Белеф, он рукоположил двух епископов, Лина и Клета, сделав их своими помощниками, одного за пределами городских стен, другого — в самом городе. Неустанно проповедуя, он многих обратил в истинную веру и исцелил огромное количество больных. В проповедях Петр неизменно призывал к целомудрию, подчеркивая его важность, и обратил четырех конкубий[206] префекта Агриппы. Когда конкубии отказались вернуться к своему повелителю, это взбесило Агриппу, и он начал искать случая навредить Петру. Тогда апостолу явился Господь и сказал:

— Симон и Нерон замышляют против тебя, но не бойся, ибо Я с тобой, дабы избавить тебя. И в утешение Я дам тебе товарища, слугу Моего Павла, который прибудет в Рим завтра.

Как говорит Лин, из этих слов Петру стало ясно, что скоро ему суждено оставить дела земные. Поэтому на собрании верующих он взял за руку Климента, рукоположил его во епископы и посадил на свое место. Как и предсказывал Господь, назавтра в Рим прибыл Павел, и вместе с Петром они стали проповедовать Христа.

Нерон же тем временем осыпал Симона всевозможными почестями, ибо твердо поверил, что тот явлен для охраны не только его жизни и благополучия, но и всего города. Однажды, как говорит папа Лев, Симон, стоя перед Нероном, неожиданно стал изменять свою внешность, превращаясь попеременно то в старика, то в юношу. Когда Нерон увидел это, он окончательно поверил, что Симон — это Сын Божий. И вот, как утверждает тот же Лев, Симон волхв сказал Нерону:

— Чтобы убедить тебя в том, что я действительно Сын Божий, вели меня обезглавить, цезарь, и на третий день я воскресну.

Нерон дал палачу приказание отрубить Симону голову. Но палач, хотя и думал, что отрубает голову человеку, на самом деле обезглавил барана, а Симон благодаря своей магии остался невредим. Он собрал останки барана и спрятал их, а сам на три дня скрылся в убежище — до тех пор, пока не высохнет пролитая баранья кровь. На третий день Симон появился пред Нероном и сказал:

— Сотри мою кровь с того места, где она пролилась. Я перед тобою! Я был обезглавлен, но воскрес на третий день, как и говорил.

Увидев живого Симона, Нерон был окончательно одурачен и поверил в то, что Симон есть Сын Божий. В другой раз, когда Симон находился в покоях Нерона, демон в его обличье разговаривал с людьми на улицах. В конце концов римляне стали настолько обожествлять его, что воздвигли статую с посвящением: «Симону, святому Богу».

Как говорит папа Лев, Петр и Павел пришли к Нерону и начали говорить ему о лицемерии колдовства Симона. Святой Маркелл и Лев сообщают, что Симон ответил на это:

— Я больше не могу выносить клевет этого человека и прикажу своим ангелам избавить меня от него!

— Я не боюсь твоих ангелов, — ответил Петр. — Скорее они испугаются меня.

— Неужели ты не испугаешься Симона, даже если он совершит чудеса

И Петр ответил:

— Если есть в нем хотя бы капля Божественности, пусть скажет, о чем я думаю или что я делаю. Но сначала позволь мне прошептать это тебе на ухо, чтобы ты не заподозрил меня во лжи.

— Тогда подойди, — разрешил Нерон, — и скажи мне, что думаешь.

Петр приблизился к нему и прошептал:

— Попроси кого-нибудь принести ячменный хлеб и дай его мне — так, чтобы не видел Симон.

Хлеб принесли, и Петр сначала благословил его, а потом спрятал у себя в рукаве. Потом он сказал:

— Ну, Симон, называющий себя Богом, скажи, о чем я думал, что говорил и что сделал.

— Нет, — запротестовал Симон, — пусть лучше Петр скажет, о чем думаю я!

А Петр сказал Нерону:

— Посмотри, что я делаю, и я докажу тебе, что знаю, о чем думает Симон.

И вскричал рассерженный волхв:

— Я приказываю появиться огромным собакам и проглотить его!

И тут же из ничего возникли гигантские псы и бросились на Петра, но он вытащил освященный хлеб, и они тут же поджали хвосты и убежали.

— Видел ли ты? — спросил Петр у Нерона. — Я показал, что знаю, о чем думает Симон, — и не словами, но делом. Он обещал выслать против меня своих ангелов, но вместо того вызвал к жизни охотничьих псов. Благодаря этому стало ясно, что его ангелы больше похожи на собак, чем на Бога.

— Послушайте, вы! — обратился к апостолам Симон. — Быть может, я и бессилен навредить вам здесь, но однажды настанет моя очередь судить вас. А пока я оставлю вас…

Симон, как утверждают Лин и Хегезип, был готов лопнуть от гордости и хвалился, что может воскрешать умерших. А тут как раз случилось, что умер один молодой человек, и были вызваны к нему Петр и Симон, который тайно договорился о том, что тот из них, кто не сможет вернуть покойника к жизни, сам будет предан смерти.

Сначала Симон начал произносить свои заклятия над телом, и собравшиеся заметили, что юноша повернул голову. Все закричали и стали призывать побить камнями Петра, но ему удалось успокоить толпу.

— Если юноша жив, то пусть встанет, пойдет и заговорит. Уверяю вас, что труп не может поворачивать голову, это только обман зрения. Пусть Симон отойдет от тела, чтобы всем были видны проделки сатаны.

Симона отвели в сторону от тела, и юноша остался совершенно недвижим. Тогда Петр, также отойдя от трупа, сотворил молитву и воскликнул:

— Во имя Иисуса Христа Назарянина распятого, встань и иди, юноша!

Юноша тут же встал на ноги и ушел. Толпа собиралась побить камнями Симона, но Петр остановил их:

— Он довольно наказан, ибо узнал, что сам он и его магические фокусы разоблачены. А наш Учитель учил нас платить за зло добром.

Но Симон сказал:

— Я говорил вам, Петр и Павел, что ваши желания никогда не сбудутся. Я никогда не дам вам заслужить мученические венцы.

Петр ответил:

— Я молюсь о том, чтоб наши желания были вознаграждены. Но твои пожелания никогда не сбудутся, ибо каждое твое слово есть ложь!

И тогда Симон отправился в дом Маркелла, своего ученика, и посадил на цепь у порога огромного пса.

— К тебе часто приходит Петр, — сказал он Маркеллу. — Посмотрим, как он попадет сюда теперь.

Вскоре пришел Петр и, осенив пса крестом, отвязал его. Пес стал дружелюбен ко всем, но, найдя Симона, сбил с ног и уже был готов вцепиться ему в глотку, как выбежал из дома Петр и приказал собаке отпустить волхва. И пес не причинил Симону вреда, а лишь изорвал его одежды в клочки и оставил посреди двора нагим. Тогда толпа, в которой было много детей, погнала прочь и волхва, и собаку. И так преследовали Симона до тех пор, пока не прогнали за город, как бешеного волка.

Будучи не в силах вынести публичное унижение, Симон скрылся на целый год, а Маркелл, видевший все эти чудеса, стал учеником Петра. Выйдя из своего убежища, Симон вернулся к Нерону, который снова принял его как друга. По утверждению папы Льва, Симон созвал много народу и объявил, что смертельно оскорблен Галилеянином, а потому намерен оставить город, находившийся под его защитой. Он собирается отправиться на небеса, ибо не хочет больше жить на этой земле.

В указанный день он поднялся наверх огромной башни или, как говорит Лин, наверх Капитолия и, надев лавровый венок, прыгнул и полетел. Павел сказал тогда Петру:

— Оставь меня молиться, а сам возьмись за дело.

Нерон же заявил:

— Симон сказал правду. Вы оба шарлатаны!

И Петр сказал Павлу:

— Подними глаза и смотри!

Павел поднял глаза, увидел летящего Симона и спросил Петра:

— Чего ты ждешь? Закончи, что начал, ибо Господь уже зовет нас!

И Петр ответил:

— Вы, ангелы сатаны, поддерживающие Симона в воздухе, заклинаю вас во имя Господа нашего Иисуса Христа, не держите его больше! Пусть упадет!

И тотчас Симон, потеряв силу, упал на землю, сломал себе шею и умер. Увидев это, Нерон огорчился, что потерял такого человека, и сказал апостолам:

— Вы причинили мне глубокое горе, и я предам вас смерти. Пусть ваша казнь станет страшным примером для других. (Последнее добавлено папой Львом.)

После этого Нерон передал апостолов высокопоставленному офицеру по имени Паулин, и тот поместил их в Мамертинскую тюрьму[207], поставив для охраны двух солдат, звавшихся Прокесс и Мартиниан. Петр обратил их в христианскую веру, и тогда они открыли тюремные двери и выпустили апостолов на свободу. (После мученической кончины Петра и Павла Паулин призвал Прокесса и Мартиниана к ответу за их поступок. Когда оказалось, что солдаты — христиане, им по приказу Нерона отрубили головы.)

Верующие упрашивали Петра покинуть Рим. Он не хотел этого делать, но все-таки уступил их мольбам. Как сообщают Лев и Лин, когда Петр подошел к воротам — в квартале, где по сю пору стоит церковь Санта-Мария ин Пальмис, — то увидел Христа, идущего ему навстречу.

— Что делаешь, Господи?[208]

— Я иду в Рим, — ответил Христос, — чтобы снова быть распятым.

Петр воскликнул:

— Ты будешь снова распят?!

— Да, — ответил Христос.

— Тогда я возвращаюсь, Господи, чтобы быть распятым вместе с Тобой, — сказал Петр.

Заплакав, апостол увидел, как Господь поднимается на небеса. Осознав, что слова Христа касаются его собственного мученичества, Петр вернулся в город и рассказал братии о случившемся.

Он был снова схвачен солдатами Нерона и приведен к префекту Агриппе, где, как повествует Лин, лицо его просияло, как

— Так ты один из тех, что пользуются славой среди простых людей, и тот, кто отвратил молодых женщин от супружеского ложа?

Апостол ответил, что слава его — лишь во Кресте Христовом. Будучи иностранцем, Петр был присужден к распятию, а Павел, гражданин Рима, — к отсечению головы. Дионисий в письме к Тимофею сообщает следующее о суде над святым Петром и о приговоре: «О дорогой брат мой. Если бы ты был свидетелем его последних страданий, ты бы умер от горя и печали! Кто не рыдал, услышав вынесенный ему приговор! Мы услышали, что Петр присужден к распятию, а Павел — к отсечению головы. И ты увидел бы толпы язычников и евреев, побивающих их и плюющих им в лица. И когда наступил ужасный момент их мученичества, два этих столпа мира были отделены друг от друга и закованы в цепи, а верующие стонали и рыдали. И Павел сказал тогда Петру:

— Мир с тобою, краеугольный камень Церкви, пастух стада Христова!

А Петр ответил ему:

— Отыди с миром, проповедник Божественной жизни, посредник и вожатый праведно верующих ко спасению!

Их развели в разные стороны, ибо они должны были быть казнены в различных частях города, и я последовал за своим учителем».

Лев и Маркелл говорят, что когда Петр взошел на крест, то сказал своим мучителям:

— Поскольку Господь мой сошел на землю с небес, к небесам Он и был устремлен посредством креста. Я же по зову Его иду на небо с земли, и крест должен направить к земле мою голову, а ноги — на небеса. Итак, поскольку я не достоин висеть на кресте подобно Господу, поверните мой крест и распните меня вниз головой!

Палачи перевернули крест и прибили его гвоздями головой вниз и ногами кверху. Увидев это, народ воспылал гневом. Люди вознамерились убить Нерона с префектом и освободить апостола, но Петр умолял их не мешать его мученичеству. Хегезип и Лин утверждают, что Господь открыл глаза всем, кто рыдал подле апостола, и они увидели ангелов в венках из роз и с лилиями в руках и Петра, стоящего с ними у креста: он получал из рук Христа книгу и по ней читал произносимые им слова. Тот же Хегезип говорит, что Петр говорил с креста так:

— Господи, я желаю следовать по Твоим стопам, но не могу осмелиться быть распятым головою вверх. Ты всегда наверху, высок и превознесен, но мы — дети первого человека, что склонился головой к земле. Падение человека отражено и в его рождении: ведь когда мы приходим в мир, мы должны упасть головой на землю. Все вокруг так изменилось, что мир стал думать, будто левое — это правое, а правое — левое! Но Ты, Господи, все для меня, Ты мое все во всем, и, кроме Тебя, нет у меня ничего. Благодарю Тебя всей душой моей, которая живет во мне и плачет о Тебе.

В этих словах он касается и двух других причин, по которым не хотел быть распятым вверх головой.

Петр, зная, что верующие во Христа увидят Его торжество, возблагодарил Бога, вручил их всех Господу и отошел. Маркелл и Апулей, братья и ученики Петра, сняли его тело с креста, умастили ароматами и предали земле…

Кресло святого апостола Петра

Слово «кресло» происходит от латинского sedes[209], что означает «сиденье». Существует три рода кресел: королевское кресло или трон (престол), как, например, «и сел Соломон на престоле Давида, отца своего» (3 Цар. 2: 12) и т. д., священническое кресло — «Илий же священник сидел тогда на седалище у входа в храм Господень» (1 Цар. 1: 9) — и магистерское или профессорское кресло — «и сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи» (Мф. 23: 1). Петр сидел на царском престоле, ибо он был первым среди всех царей, на священническом, ибо он был пастырь, как и все священнослужители, и на магистерском, ибо он был учителем всех христиан.

Церковь празднует Престол святого Петра, ибо говорят, что именно в этот день благословенный Петр поднялся на седалище чести в Антиохии. Судя по всему, существуют четыре причины для установления этого праздника. Первая заключается в том, что, когда Петр проповедовал в Антиохии, правитель города Теофил сказал ему:

— Петр, зачем разлагаешь народ мой?

Петр в ответ начал проповедовать основы веры самому Теофилу, но тот немедленно заключил его в тюрьму, лишил пищи и питья. Апостол был почти уже истощен, но, собрав последние силы, воздел очи к небесам и сказал:

— Иисус Христос, помощник беспомощных, приди и помоги мне, ибо эта темница почти уничтожила меня!

И Господь ответил ему:

— Петр, неужели ты подумал, что я оставил тебя? Ты подвергаешь сомнению мою доброту, если не боишься говорить мне такие вещи! Тот, кто освободит тебя от несчастья, у тебя в руках.

Тем временем о пленении Петра узнал святой Павел. Он явился к Теофилу, утверждая, что крайне искусен во всех искусствах и ремеслах, знает, как создавать скульптуры из камня и дерева, а также может исполнять много других работ. Теофил приказал ему остаться в качестве одного из придворных. Несколько дней спустя Павел тайно пробрался к Петру в камеру и нашел его совсем ослабевшим и почти умирающим. Павел возрыдал и поднял Петра на руки, продолжая горько плакать:

— О брат мой Петр, моя слава, моя радость, половина души моей, вот я пред тобою, чтобы восстановить силы твои!

Петр открыл глаза и, узнав Павла, принялся плакать, но говорить сил у него не было. Павел быстро разлепил ему губы, вложил туда пищу, и это влило немного жизни в тело Петра. Пища подкрепила апостола, он бросился в объятия Павла, и оба они утонули в потоке слез.

Павел осторожно выбрался из тюрьмы и, вернувшись к Теофилу, сказал ему:

— О добрый Теофил, великий в славе своей, вежливость твоя есть друг чести! Но великому добру противодействует маленькое зло! Подумай о том, что ты сделал с проповедником Бога по имени Петр! Он нищ, наг, несчастен, от него остались лишь кожа да кости — и все это только из-за того, что он говорил. Неужели ты думаешь, что правильное дело держать такого человека в темнице? Если он возрадуется свободе, к которой привык, то может сослужить тебе полезную службу. Например, говорят, что он возвращает здоровье больным и жизнь мертвым!

Теофил же возразил:

— Глупые сказки, Павел, глупые сказки! Если он может воскрешать мертвых, почему не освободит себя

Павел сказал:

— Просто так же, как его Господин Христос восстал из мертвых (как они говорят), но с Креста все-таки не сошел, так и Петр, следуя примеру Христа (как они говорят), сам не освободится, готовый бесстрашно пострадать за своего Христа.

Теофил ответил:

— Тогда скажи ему, чтобы воскресил моего сына, умершего четырнадцать лет назад, и тогда я, нетронутого, отпущу его на свободу.

Павел отправился в тюрьму и рассказал Петру, что он торжественно пообещал Теофилу вернуть его сына к жизни.

— Трудно исполнить это обещание, Павел, — сказал Петр. — Но Божией силой я легко сделаю это.

Петра выпустили из темницы и привели к могиле. Он помолился, и сын правителя тут же вернулся к жизни…

Некоторые вещи в этом рассказе звучат сомнительно, например то, что Павел претендовал на обладание всяческими умениями и исполнял их, или же то, что сын правителя лежал в могиле уже четырнадцать лет, а потом ожил. Однако, как бы то ни было, Теофил и все население Антиохии после этого уверовали в Христа. Они построили дивную церковь, а в центре ее воздвигли трон, на который усадили Петра так, чтобы он мог видеть и слышать каждого. Он занимал это кресло в течение семи лет, но после ушел в Рим и управлял Римом еще двадцать пять лет. Тем не менее Церковь празднует его первую честь, ибо это было началом обычая, по которому епископы отличены не только властью и именем, но и местом. Об этом мы читаем в псалмах: «Да превозносят Его в собрании народном и да славят Его в сонме старейшин!» (Пс. 106: 32).

Заметим, что церковь, которая превозносит святого Петра, триедина, а именно: церковь воинствующая, церковь злых (язычников) и церковь триумфаторов. Петр превозносится этой триединой церковью тремя праздниками, отмечаемыми в его честь. В воинствующей церкви он превозносится как председательствующий и похвально правящий ею духом, верой и своей добродетельной жизнью. Это относится к нынешнему празднику, названному в честь Кресла понтифика, ибо Петр принял сан понтифика в церкви Антиохии и правил ею достойно семь лет. Во-вторых, Петр превозносится церковью злых потому, что он рассеял их и обратил в истинную веру; и это относится ко второму празднику, названному по его цепям, ибо он рассеял язычников и привел многих из них к вере. В-третьих, праздник церкви триумфаторов, который основан на его страстях, ибо страстями своими он и вошел в церковь триумфаторов.

Итак, церковь три раза в год празднует дни почитания Петра и по многим другим причинам, кроме вышеперечисленных, как, например, из-за его сана, благодеяний, нашего долга перед ним и того примера, который он нам подал.

Во-первых, он восхваляется, ибо был привилегирован. Благословенный Петр радовался трем привилегиям, благодаря которым поднялся над другими апостолами. И из-за этих трех привилегий Церковь чтит его три раза в году. Он радовался тому, что его сан более высок, чем у других, ибо он имел власть, выступал как князь апостолов и получил ключи от Царствия Небесного. Он был в своей любви более горяч, нежели другие, ибо более пылко любил Христа, как это и видно из множества его евангельских посланий. Могущество его было более действенным, поскольку, как мы читаем в Деяниях апостолов, расслабленный излечен был даже тогда, когда над ним проплыла тень святого Петра.

Во-вторых, он уважаем по своему сану и положению в Церкви, ибо был верховным понтификом над всей общей Церковью. И поскольку был он князь и прелат всей Церкви, распространявшейся на обе части мира, а именно Азию, Африку и Европу, то Церковь празднует его день три раза в году.

В-третьих, почитаем он за совершенные им благодеяния. Получив власть связывать и отпускать, он освободил нас от трех видов греха, а именно: греха мысли, слова и дела. Иными словами: греха против Бога, соседа и самого себя.

Есть и еще одно благодеяние, которое грешник получает через силу его ключей, а именно: освобождение от вины, перемена наказания с вечного на временное и освобождение от части временного наказания. Благодаря этому тройственному благодеянию святой Петр почитается трижды.

В-четвертых, он почитается из-за нашего ему долга, ибо окормлял и окормляет нас тремя путями, а именно: словом, примером и повременным вспомоществованием. Мы трижды должны ему и потому почитаем его тремя празднованиями.

Пятой причиной является пример, который он подает нам, ибо никакой грешник не должен отчаиваться, даже если он, подобно Петру, отрекся от Бога трижды. Но если он, опять-таки подобно Петру, признает Бога в сердце своем, в речах своих и поступках.

Вторая причина установления данного празднования — это то, что мы берем из «Итинерариума»[210] святого Климента. Там мы читаем, что Петр шел, распространяя Евангелие, и, когда он добрался до Антиохии, его встречали люди этого города босыми, в рубище и с посыпанными пеплом головами. Они сделали это в наказание себе, поскольку приняли сторону Симона волхва против Петра. Видя их искреннее раскаяние, Петр возблагодарил Бога. Затем они привели к нему всех, кто был болен или одержим бесами. Тогда он встал перед ними и призвал на них благословение Божие. И тут же воссиял волшебный свет и все они излечились, после чего все они бежали за Петром и целовали ступни его. В течение одной недели было крещено более десяти тысяч человек. Феофил, правитель этого города, превратил дом свой в базилику, в которой воздвиг и поднял на возвышение кресло Петра, так чтобы его было видно и слышно всем.

Но это утверждение отнюдь не противоречит сказанному выше. Вполне возможно, что после Петр, благодаря вмешательству апостола Павла, мог покинуть этот город, и тогда Симон волхв мог повлиять на людей и вновь возбудить их против апостола. Однако впоследствии они понесли наказание и вновь устроили Петру торжественный прием.

Праздник Кресла святого Петра иногда еще называется и Банкетом святого Петра. Это приводит нас к третьей причине его установления. Как утверждает мастер Джон Биллет, у язычников существовал древний обычай ежегодно в определенный день февраля устраивать пир на могиле своих предков. После чего в течение ночи бесы поедали всю пищу, язычники же полагали, что это делают души мертвых, коих они называли тенями, что бродят среди могил и поглощают яства. Как он же утверждает, древние говорили, что, если души находились в человеческом теле, они назывались душами, а когда в мире ином — привидениями, а когда поднимаются на небеса — духами, а если недавно похоронены или блуждают между могил — тенями.

Святые Отцы

Четвертая причина установления данного праздника есть отсылка к тонзурам клириков. Уже отмечалось, что в соответствии с поддерживаемой некоторыми традицией тонзура клириков именно отсюда берет свое начало. Когда Петр начал проповедовать в Антиохии Евангелие, язычники выбрили ему верх головы в знак презрения к христианам. Со временем тонзура, помещенная на голову князя апостолов как знак позора, была принята всеми клириками как знак чести.

Есть три вещи, достойные упоминания в отношении этой «короны» клириков, а именно: выбривание головы, обрезание волос и круглая форма тонзуры. Макушка выбривается по трем причинам, две из которых объяснил нам Дионисий в своей церковной иерархии. Он говорит, что выбривание головы означает чистоту, невозмутимость, безыскусность образа жизни. За обрезанием волос и обриванием головы следуют три вещи, а именно: сохранение чистоты, отсутствие украшений, несокрытость.

Сохранение чистоты происходит потому, что волосы собирают грязь; отсутствие украшений, потому что волосы носят как украшение; таким образом, тонзура означает чистую, непорочную жизнь. Она говорит о том, что клирики должны иметь чистое пространство разума и отсутствие сосредоточения на внешнем. Тонзура означает также, что нет никакой преграды между клириком и Богом. Клирики должны быть постоянно связаны с Богом и нести славу Господню с открытым лицом. Обрезание волос дает нам возможность понять, что клирики должны отрезать от себя, из своего разума, все недостойные мысли и должны держать уши свои открытыми для Божественных речений. Таким образом должны они полностью убрать от себя все временное за исключением самого необходимого.

Есть много причин для круглой формы тонзуры. Во-первых, круг не имеет ни начала, ни конца. Под этим понимается, что клирики суть представители Бога, который не имеет ни начала, ни конца. Во-вторых, круг не имеет углов, что означает, что клирики не должны иметь своего угла, поскольку, как говорит святой Бернар, где есть углы, там скапливается грязь. Также они должны быть правдивы в своих учениях, ибо правда, как говорит Иероним, не любит углов. В-третьих, круг — самая красивая из всех форм — в этой форме создал Бог своих Божественных существ. Это означает, что клирики должны быть внутренне красивы в своих мыслях и внешне безупречны в своем поведении. В-четвертых, круг есть простейшая из всех форм, поскольку, как говорит Августин, более ни одна фигура не состоит из одной линии, круг — единственная фигура, замкнутая одной линией. Это означает, что клирики должны быть просты как голуби, в соответствии со словами Господа: «Будьте просты как голуби».

Святой Петр в оковах

Думается, что праздник, называемый в Англии «Святой Петр в цепях»[212] утвержден по четырем причинам: ради поминовения освобождения Петра, ради поминовения разрушения языческих обрядов, ради поминовения освобождения папы Александра и ради того, чтобы обрести освобождение от духовных пут.

Во-первых, праздник поминовения освобождения святого Петра. Мы читаем в «Истории» Схоластика[213], что Ирод Агриппа[214] отправился в Рим и стал там ближайшим другом Кая, внука императора Тиберия[215]. Однажды, когда Ирод ехал в колеснице с Каем, он воздел руки к небесам и сказал своему приятелю:

— Если б я мог увидеть смерть старика, ты стал бы хозяином всего мира!

Возница услышал это и поспешил сообщить это Тиберию, который возмутился и заключил Ирода в тюрьму. И вот, когда Ирод отдыхал около дерева, на ветвях которого свила гнездо сова, его товарищ по заключению, искусный в гадании, сказал ему:

— Не бойся. Скоро ты будешь на свободе и поднимешься на такую высоту, что друзья станут завидовать тебе. Но среди этого благополучия ты умрешь. Как скоро ты увидишь птицу, похожую на ту, что сейчас распростерла над тобой крылья, то знай, что жить тебе осталось не более пяти дней.

Немного времени спустя Тиберий умер, и Кай наследовал ему. Он освободил Ирода, окружил его почестями и отправил правителем в Иудею. Когда Ирод прибыл в Иудею, он задумал начать гонения на Церковь. Незадолго до дня опресноков он велел отрубить мечом голову Иакову, брату Иоанна, и затем, видя, как понравилось это евреям, арестовал и Петра. Это произошло во дни опресноков, и он намеревался вывести Петра к народу после Пасхи. Тем не менее ночью на помощь Петру пришел ангел, чудесным образом освободил его от цепей и приказал ему идти и продолжать проповедовать[216].

Поскольку нельзя было допустить никакой отсрочки наказания за преступление против царя, на следующий день Ирод вызвал к себе охрану тюрьмы, дабы наказать ее как можно более жестоко за побег Петра. Но его отговорили делать это, во избежание нанесения еще большего вреда всем. Тогда Ирод поспешил в Кесарию, где его настиг ангел и он умер.

По этому поводу Иосиф в 19-й книге своих «Древностей»[217] делает следующее замечание. Когда Ирод прибыл в Кесарию и его собралось приветствовать все население провинции, он оделся в роскошные одежды, спряденные из серебра и золота, и появился в театре ранним утром. Когда лучи солнца упали на серебряные одежды, блеск сверкающего металла и алмазные его отблески бросили на собравшихся удвоенный свет. Явление царя ослепило пришедших поглядеть на него, и его мастерски продуманное появление ввело их в заблуждение, будто перед ними некто более великий, чем простой смертный. По театру покатились волны криков.

— До сих пор мы думали о тебе как о простом человеке! — катилось по рядам. — Но теперь мы видим, что ты превосходишь природу человека!

Царь нашел удовольствие в мысли о том, что этим панегирикам он обязан лишь самому себе, и не попытался отказаться от божественных почестей. Но, взглянув вверх, он обнаружил у себя над головой веревку, а на ней ангела, принявшего вид совы. Он понял, что это есть вестник приближающейся смерти, и, оглядев собравшихся, произнес:

— Поскольку я ваш бог, я должен умереть.

Он помнил со слов прорицателя, что смерть заберет его совсем скоро, но был поражен тут же, а не через пять дней. Черви полностью съели его тело, и он умер. Так говорит Иосиф[218].

Чтобы поминать чудесное освобождение князя апостолов от цепей и страшное наказание, столь быстро настигшее тирана, Церковь торжественно празднует день освобождения святого Петра от оков[219]. Послание, которое поют на

Во-вторых, праздник поминает освобождение папы Александра, который шестым после Петра управлял Церковью. Папа Александр и префект города Рима Гермес, которого папа обратил в истинную веру, были посажены трибуном Квирином по разным темницам. Трибун сказал Гермесу:

— Я полагал, что ты, разумный и гордый человек, откажешься из чести быть префектом от мечтаний о другой жизни.

Гермес же ответил:

— Годы назад я тоже насмехался над этими мечтами, думал, что единственная жизнь — это та, которой мы живем сейчас.

Квирин возразил:

— Но откуда ты знаешь, что есть иная жизнь, кроме этой? Если ты мне покажешь это, и я стану верным учеником твоей веры.

— Святой Александр, которого ты держишь в оковах, мог бы научить тебя лучше, чем я, — ответил Гермес. И тогда Квирин проклял его со словами:

— Я велел тебе предоставить мне доказательства, а ты отсылаешь меня к Александру, который посажен за свои преступления! В любом случае я прикажу удвоить стражу около вас обоих, и если каким-то чудом увижу тебя с ним или его с тобой, то тогда, может быть, послушаю, чему вы учите и что говорите.

Квирин удвоил стражу. Но Гермес успел передать весть Александру. Затем, когда папа молился, к нему явился ангел и перенес его в камеру Гермеса. Когда Квирин в изумлении обнаружил их вместе, Гермес успел рассказать ему, как Александр воскресил к жизни умершего юношу, и тогда Квирин заявил Александру:

— У меня есть дочь по имени Бальбина, страдающая зобом. Если ты излечишь ее, то обещаю тебе принять твою веру.

Александр попросил его поспешить и привести девушку к нему в темницу.

— Но если ты здесь, то как я могу найти тебя в твоей темнице? — возразил Квирин.

— Поспеши же! — воскликнул Александр. — Тот, кто перенес меня сюда, вернет обратно сию же минуту!

Квирин пошел за дочерью, и они вместе отправились в темницу Александра, где и обнаружили папу, молящегося на коленях. Тем временем девушка стала истово целовать цепи узника в надежде, что он вернет ей здоровье. И Александр сказал ей:

— Дитя мое, не целуй моих оков, но постарайся найти цепи святого Петра, поцелуй их — и будешь излечена.

Тогда Квирин пошел в тюрьму, где когда-то содержался в цепях святой Петр, нашел там его оковы и принес дочери, чтобы она поцеловала их. И как только она исполнила это, немедленно была благословлена отменным здоровьем. Квирину пришлось попросить прощения у Александра, освободить его из темницы, а затем креститься вместе с домочадцами и множеством другого народа.

Впоследствии святой Александр установил празднование этого дня в первый день августа. Он также построил церковь в честь святого Петра-апостола, где с тех сохранялись его цепи. Эта церковь названа церковью Святого Петра в оковах[220]. И праздник поклонения оковам всегда привлекал в храм множество народу, выказывавшего цепям страстное почитание.

Как утверждает Беда, третьей причиной установления праздника было следующее. Император Октавиан и ставший его родственником благодаря женитьбе Антоний разделили империю между собой таким образом, что Октавиану достались Италия, Галлия и Испания на западе, а Антонию — Азия, Понт и Африка на востоке. Антоний был вздорным и похотливым человеком и, несмотря на то что был женат на сестре Октавиана, оставил ее и взял в жены Клеопатру, царицу Египта. Октавиан, оскорбленный такой выходкой, направил в Азию армию и наголову разбил Антония. Последний с Клеопатрой ускользнули от победителей, но, переполненные отчаянием, покончили с собой.

Тем временем Октавиан разрушил Египетское царство и превратил Египет в римскую провинцию. Он отправился в Александрию и лишил город его богатств, перенеся большую часть в Рим и тем самым обогатив республику настолько, что за один денарий теперь можно было купить столько, сколько раньше за четыре. Далее, поскольку Рим был истощен гражданскими войнами, он выстроил его заново, что позволило ему заявить:

— Я пришел в город кирпичный, а оставляю его мраморным.

Поскольку он сделал так много для процветания республики, то первым стал называться Августом, и его наследники также обладали этим титулом. А заодно точно так же, как это повелось после дяди Октавиана Юлия Цезаря, они стали называться цезарями. И месяц, который раньше назывался секстилием (поскольку он был шестым после марта), был переименован в август. Посему принято было поминать и чтить победу Октавиана именно в первый день августа, и римляне привыкли отмечать этот праздник вплоть до времен императора Феодосия, чье правление началось в 426 году н. э.

Евдоксия[221], дочь Феодосия и супруга императора Валентиниана, отправилась пилигримом в Иерусалим, чтобы исполнить обет, и там евреи предложили ей за очень высокую цену два звена цепи, которой святой Петр был скован в правление Ирода. Она вернулась в Рим в первый день августа и увидела, что римские язычники празднуют день поминовения языческого императора. Ей скорбно было видеть такое воздаяние почестей человеку проклятому, но она понимала, что нелегко будет отвратить народ от привычной культуры и установленных обычаев. И Евдоксия повернула дело так, что праздники продолжались, но постепенно стали прославлять святого Петра, называя этот деньad vincula.Она посоветовалась с благословенным Пелагием, тогдашним папой, и вместе они постепенно приучили народ избавиться от памяти царя нечестивых и предать его забвению, а вместо этого отмечать память князя апостолов.

Этот ход мысли устроил все партии, и Евдоксия достала цепи, привезенные из Иерусалима, и выставила их на всеобщее обозрение. Папа со своей стороны присовокупил к ним цепи, в которых апостол содержался во времена правления Нерона. И когда обе цепи положили рядом, они таинственным образом соединились, словно всегда были одной цепью. Таким образом папа и царица решили, что обожание, направленное на недостойного и проклятого язычника, лучше заменить обожанием князя апостолов. Они поместили соединившиеся цепи в церкви Святого Петраad vincula,одарили храм особыми привилегиями и богатыми подношениями, закрепив все это указом, что день этот отныне будет праздноваться всюду. Так повествует Беда, и Сигеберт вполне с ним согласен.

Сила, заключенная в цепях, вполне явила себя в 964 году. Дьявол настолько сильно обуял одного из графов императора Оттона, что тот на глазах у всех рвал зубами свою плоть. По приказу императора графа привели к папе Иоанну, чтобы тот повелел обвить цепи святого Петра вокруг шеи несчастного. Но когда цепь легла на шею безумца, ничего не произошло. Ничего удивительного в этом не было, ибо цепь не обладала

Милетий в своих «Хрониках» говорит нам — и такую же историю мы находим в «Трехчастной истории», — что в те дни в Эпире появился огромный дракон. Епископ Донат, известный своими добродетелями, сначала перекрестил его так, чтобы дракон мог увидеть сотворяемый над ним крест, а затем ударил тварь в морду и убил его. Чтобы отвезти тушу на место, где его хотели сжечь, потребовалось целых восемь повозок, запряженных быками; сжечь же чудовище было необходимо, чтобы не распространялась идущая от него вонь.

В тех же двух источниках мы читаем, что во времена Моисеевы на Крите появился дьявол. Он отозвал от прочих всех евреев и повел их на обрыв высокой скалы над морем. Он обещал идти впереди и привести их по водам аки посуху прямо в Землю обетованную. Многие последовали за ним и были убиты. Считается, что дьявол был разгневан на действия евреев, продавших цепи царице, из-за чего прекратились почести, оказываемые Октавиану, и таким образом дьявол решил отомстить им. Однако не все евреи вовлеклись в это рискованное действо, и многие спасшиеся поспешили обрести милость в крещении. Скала стала сползать в море, а когда люди покатились с ней вниз, некоторые были разорваны в клочья острыми осколками, а иные утонули в море. Умерли все. Те же, кто оставался еще на вершине и не знал, что случилось с остальными, тоже захотели шагнуть вниз, но рыбаки, видевшие, что произошло, предупредили их, и спасшиеся приняли крещение. Об этом мы читаем в «Трехчастной истории».

Четвертая причина установления праздника рассматривается ниже. Господь, таинственным образом освободивший Петра из оков, дал ему власть связывать и освобождать. Мы, с одной стороны, связаны и удерживаемы путами греха и нуждаемся в том, чтобы избавиться от этих пут. Поэтому мы чтим Петра в этот праздник, называемый ad vincula, в надежде на то, чтобы он освобождал нас от уз греха, как был освобожден сам апостол, получивший от Господа дар освобождать. Поэтому в этот праздник освобождения на литургических чтениях в дневную службу (мессу) поминается освобождение апостола от цепей, и Евангелие повествует о даровании ему власти освобождать, и молящиеся на мессе просят у него этого разрешения.

Больше того, благодаря полученным ключам Петр имеет возможность освобождать тех, кто проклят, что было ясно продемонстрировано чудом, о котором мы читаем в «Книге чудес Пресвятой Девы».

В монастыре Святого Петра в городе Кёльне жил монах своевольный, похотливый и сластолюбивый. Когда внезапно пришла к нему смерть, бесы стали обвинять его во всех смертных грехах. Один сказал:

— Я твоя жадность, которая столь часто делала тебя завистливым вопреки Божиим заповедям!

А второй кричал:

— Я твоя тщеславная гордыня, которая заставляла тебя выхвалять себя перед другими!

А третий вопил:

— Я твоя лживость, в который ты жил, греша!

И другие тоже кричали всяческие обвинения. Только добрые дела, которые удалось ему сделать, наоборот, говорили в его защиту:

— Я послушание, которым ты платил своим духовникам… Я священное песнопенье, которое ты часто пел Богу в псалмах!

И тогда святой Петр, к монастырю которого принадлежал монах, предстал перед Богом, чтобы защитить его. И Господь ответил Петру:

— Разве пророк, вдохновленный мною, не сказал: «Господи! кто может пребывать в жилище Твоем? кто может обитать на святой горе Твоей? Тот, кто ходит непорочно и делает правду»[222]. Как может быть спасен этот монах, если он никогда не ходил непорочно и не делал правды?» К мольбам святого Петра присоединилась и Божия Матерь, и Господь вынес свое решение, что монах вернется к жизни, дабы понести наказание. И тогда Петр внезапно пригрозил дьяволу ключом, который держал в руке, и дьявол исчез. Петр вручил душу монаха другому брату того же монастыря и приказал вернуть ее в тело. Брат же в качестве вознаграждения за перенесение души потребовал, чтобы первый монах ежедневно читал псалом «Помилуй меня, Боже»[223] и время от времени убирал его могилу. Монах вернулся к жизни и поведал обо всем, что с ним приключилось.

Святой апостол Иаков Великий[224]

Апостол Иаков зовется также Иаковом Зеведеевым[225], братом Иоанна, Воанергесом, то есть сыном грома, и Иаковом Великим. Зеведеевым он называется не только потому, что он плоть от плоти своего отца, Зеведея, но и по толкованию своего имени. Зеведей переводится как «дающий» или «данный», и благословенный Иаков отдал себя Богу через мученическую смерть, а нам дан Богом как духовный наставник. Он называется братом Иоанна не только потому, что брат его по крови, но и по сходству их характеров и добродетелей, ибо оба были равны в своих стремлениях, рвении и желании учиться. Равное рвение было у них и равное желание стоять за Господа. Когда самаритяне отказались принять у себя Христа, Иаков и Иоанн сказали:

— Господи! Хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их? (Лк. 9: 54).

Обладали они и равным стремлением учиться: стояли впереди всех, спрашивая Христа о Страшном суде и о других грядущих событиях. И устремления были у них равные, ибо оба хотели сидеть ближе к Богу, один по левую, а второй — по правую руку.

Иаков зовется сыном грома потому, что проповеди его были громоподобны, они пугали нечестивых, поднимали расслабленных и всех восхищали глубиною своей. Беда Достопочтенный так говорил об Иакове, также именуемом Воанергесом:

— Он говорит столь громко, что если бы возвысил голос свой еще немного, то мир не вмещал бы его.

Иаков именуется Великим, как второй Иаков — Малым, во-первых, потому, что он был раньше призван Христом, а во-вторых, по его близости к Христу, Который имел с ним более тесные отношения, чем с остальными, посвящая его в Свои таинства — такие, как, например, воскрешение дочери Иаира и Преображение. А в-третьих, именуется он Великим по своему мученичеству, ибо пострадал первым среди апостолов[226]. Таким образом, он считается более великим, чем второй Иаков, потому что раньше его призван к апостольскому служению и

Апостол Иаков Зеведеев после Вознесения Христа проповедовал в Иудее и Самарии, затем отправился в Испанию сеять там слово Божие. Но он почувствовал, что проповедь в этой земле — не его путь, ибо собрал там всего лишь девять учеников. И тогда он оставил двоих из них в Испании и вернулся в Иудею, забрав с собой семь остальных. Учитель Жан Белеф тем не менее уверяет, что Иаков обрел в Испании только одного ученика.

Во время трудов апостола Иакова в Иудее некий волхв по имени Гермоген, сообщник фарисеев, прислал к нему одного из своих последователей по имени Филит. Тот должен был противостоять Иакову и в присутствии евреев убедить его, что проповеди его ложны. Но Иаков разумными доводами доказал Филиту, что проповеди его истинны, и совершил немало чудес, чтобы все видели его правоту. Филит вернулся к Гермогену, сказал, что согласен с учением Иакова и верит в его чудеса. Он даже сказал, что намерен стать учеником Иакова, и уговаривал своего учителя поступить так же.

Гермоген был в ярости. Магическими умениями он обездвижил Филита настолько, что тот не мог даже шелохнуться, и сказал ему:

— А вот теперь посмотрим, как твой Иаков освободит тебя!

Филит послал к Иакову слугу с вестью о случившемся, и Иаков дал слуге плат со словами:

— Отдай ему плат и скажи: «Господь разрешает узников, Господь отверзает очи слепым, Господь восставляет согбенных» (Пс. 145: 7–8).

Когда плат коснулся Филита, Филит немедленно освободился от невидимых уз, посмеялся над магическим искусством Гермогена и поспешил к Иакову.

Гнев Гермогена не знал границ. Он вызвал всех бесов и приказал им принести к нему Иакова в цепях вместе с Филитом, чтобы отомстить им обоим и обезопасить себя, дабы и другие ученики не осмелились нанести ему подобного оскорбления. Демоны стали кружиться вокруг Иакова и завывать, крича:

— Апостол Иаков, сжалься над нами, ибо мы горим в огне, хотя время наше еще не пришло!

Иаков спросил их:

— Зачем прилетели вы ко мне?

И они ответили:

— Гермоген послал нас, чтобы мы принесли тебя с Филитом к нему. Но как только мы приблизились к тебе, ангел Божий связал нас страшными цепями и мучает несказанно!

Иаков сказал:

— Пусть ангел Господень отпустит вас. Возвращайтесь к Гермогену и принесите его ко мне, связанного, но невредимого!

Освободившись, бесы улетели, связали Гермогену руки за спиной и принесли его к Иакову, крича своей жертве:

— Ты послал нас, и стало нас жечь огнем, и испытывали мы великие муки!

А Иакову бесы сказали:

— Дай нам власть над ним, чтобы мы смогли отомстить ему за зло, причиненное тебе, и за наши собственные мучения!

Иаков же ответил им:

— Вот перед вами Филит. Почему вы не трогаете его?

И они ответили:

— Мы и пальцем не смеем его тронуть, пока он в твоем доме!

И Иаков сказал Филиту:

— Отплатим добром за зло, как учил нас Христос. Гермоген связал тебя, а ты теперь отпусти его!

Освобожденный Гермоген стоял, не зная, что делать, и Иаков сказал ему:

— Ты свободен, ступай, куда хочешь. Не в правилах нашей веры обращать кого-то против воли его!

И волхв ответил:

— Я знаю гнев бесов. Они убьют меня, если только ты не дашь мне что-нибудь, что сохранит мою жизнь!

Иаков отдал ему свой посох, и маг пошел и принес апостолу все свои книги по магии, чтобы сжечь их. Но Иаков, опасаясь того, что дым от костра может принести вред тем, кто не подозревает об опасности, повелел выкинуть книги в море. Маг исполнил это, вернулся к апостолу, распростерся пред ним и, обхватив его ноги, сказал:

— Освободитель людских душ! Ты простил меня, в то время как я завидовал и замышлял причинить тебе вред! Прими же меня теперь как раскаявшегося грешника!

И начал он жить достойно в страхе Божием столько же лет, сколько сотворил чудес.

И вот евреи, оскорбленные тем, что Гермоген обратился в истинную веру, пришли к Иакову и стали поносить его за то, что он проповедовал распятого Христа. Иаков же стал читать из Писания, доказывая, что приход Христа и Его страсти были предсказаны пророками, и многие поверили. Абиатар же, бывший первосвященником в тот год, стал возбуждать в народе волнение, а потом набросил на шею апостола веревку и привел к Ироду Агриппе. Ирод повелел обезглавить Иакова. Когда апостола вели на казнь, на дороге лежал парализованный, и он воззвал к Иакову, прося излечить его. Иаков сказал ему:

— Именем Иисуса Христа, за веру в Которого иду я на казнь, встань и иди, и да благословит тебя Создатель!

И человек встал и вознес хвалу Богу.

Книжник по имени Иосия, державший веревку на шее Иакова, упал на колени перед апостолом, просил прощения и умолял сделать его христианином. Увидев это, Абиатар поднял его и пригрозил:

— Если не проклянешь Христа, то будешь обезглавлен вместе с Иаковом!

Иосия же ответил:

— Проклинаю тебя и дни твои, и благословенно имя Господа нашего Иисуса Христа вовеки!

Абиатар ударил его по губам и послал гонца к Ироду, чтобы получить приказ о второй казни. И пока осужденные ждали казни, Иаков попросил у старшего воина кувшин воды и крестил Иосию, после чего оба были обезглавлены и стали мучениками.

Иаков был обезглавлен 25 марта, в день Благовещения. Останки его были перевезены в Компостелу 25 июля. Похоронен же он 30 декабря, ибо могила его сооружалась с августа по конец декабря.

Как говорит Жан Белеф, написавший немало о перенесении мощей апостола после казни, ученики Иакова от страха перед евреями пришли ночью, забрали его тело и погрузили на лодку без руля и ветрил. Доверив похороны Божественному Провидению, они пустились в путь, и ангел Божий был их кормчим, и пристали они в испанской Галисии. Они оказались во владениях царицы Лупы, чье имя переводится как «волчица», что вполне соответствовало ее нраву. Они вынесли тело святого из лодки и положили на большую скалу, которая мгновенно стала мягкой, приняв форму саркофага.

Потом ученики отправились к царице Лупе и сказали ей:

— Господь наш Иисус Христос посылает тебе тело апостола, чтобы ты приняла его мертвого, раз не принимала живого!

Они рассказали ей о чудесах и о том, как добрались до ее царства в лодке без руля и без ветрил, и просили подарить им подходящее место для могилы. Жан Белеф далее говорит о том, что, услышав этот рассказ, царица обманула их и послала к человеку,

Услышав об этом и немало рассердившись, Лупа ответила ученикам, пришедшим к ней с согласием царя:

— Идите и возьмите волов, что пасутся у меня в горах, запрягите обоих в повозку, положите в нее тело вашего учителя и отвезите туда, где сами пожелаете вырыть ему могилу!

Но это была волчья затея, ибо царица знала, что быки дики и не приручены, что не надеть на них ярма и не ввести их в упряжь. А если даже и удастся каким-либо чудом запрячь их, то они разбегутся в разные стороны, разобьют повозку, затопчут тело и убьют самих учеников.

Но никакая мудрость не устоит против Бога! Ученики, не подозревая о коварстве Лупы, отправились в горы. По дороге на них напал огнедышащий дракон, но они встретили его святым крестом — и тварь развалилась пополам. Затем они осенили крестом и быков — они тут же стали смирными и позволили надеть на себя ярмо. Затем они погрузили на повозку тело святого Иакова, так и лежавшего в скале, и быки, хотя никто не погонял их, привезли тело прямо во дворец Лупы. Этого оказалось для царицы достаточно: придя в себя от изумления, она уверовала в Бога и стала христианкой. Царица подарила ученикам все, что они просили, отдала дворец под церковь памяти святого Иакова, щедро ее одарила и провела остаток жизни в заботах о нуждающихся.

Папа Каллист рассказывает о том, что в епархии Модены жил человек по имени Бернар, которого поймали и в цепях заточили в подземелье башни. Там он постоянно молился святому Иакову, и тот появился пред ним и сказал:

— Иди и следуй за мной в Галисию!

Апостол разрушил цепи узника и исчез. Бернар с цепями, все еще свисавшими с шеи, поднялся на верх башни и, спрыгнув на землю, не получил никакого вреда, несмотря на то что башня была высотой в шестьдесят локтей.

Беда Достопочтенный пишет, что некий человек совершил чудовищный грех, грех настолько ужасный, что епископ побоялся отпустить его. Он отправил этого человека к святому Иакову с бумагой, на которой сей грех был записан. В день празднования в честь святого грешник положил бумагу в алтаре у престола и стал молиться Иакову, чтобы тот разрешил его от греха по своему милосердию. После этого он развернул бумагу и увидел, что слова о грехе исчезли, — и возблагодарил Бога и святого Иакова, и рассказал всем о случившемся.

От Губерта Безансонского мы знаем, что около 1070 года тридцать человек из Лоррена отправились пилигримами в Компостелу к могиле святого Иакова. Все они, за исключением одного, поклялись помогать друг другу в пути. И вот один из них заболел. Остальные пилигримы четыре ночи ждали, не станет ли ему легче, а потом оставили его. Остался с беднягой лишь тот, кто не давал клятвы. К вечеру больной умер у подножия горы святого Михаила. Спутник его испугался пустынного места, темноты ночи, враждебности местного народа и присутствия мертвеца, но тут перед ним явился святой Иаков в сияющих рыцарских доспехах, успокоил его и сказал:

— Я возьму тело, а ты садись на лошадь позади меня!

Они помчались и перед рассветом прибыли в Маунт-Джой, что неподалеку от Компостелы[227] и могилы святого, совершив путешествие, обычно занимающее пятнадцать дней. Святой оставил там и мертвого, и живого, наказав выжившему читать канон святому Иакову и похоронить усопшего. А тем, кто отправился с ним в это путешествие, повелел сказать, что паломничество их напрасно, ибо они нарушили клятву. Человек исполнил веления святого и передал товарищам его слова.

Папа Каллист говорит и о том, что некий немец с сыном около 1020 года отправились пилигримами на могилу святого Иакова. Они остановились переночевать в Тулузе, и там трактирщик напоил старика и подложил ему в вещи серебряный кубок. Утром пилигримы отправились дальше, но трактирщик объявил их ворами, обвинив в краже серебряной чаши. Они сказали, что готовы понести наказание, если он найдет у них чашу, и, когда она обнаружилась, оба предстали перед магистратом.

Они были осуждены отдать все имеющееся трактирщику, а одного из них распорядились повесить. Отец хотел умереть вместо сына, а сын вместо отца, но в конце концов повешен был юноша, а отец, убитый горем, отправился к святому Иакову. Тридцать шесть дней спустя, возвращаясь обратно через Тулузу, он проехал мимо того места, где был повешен сын, и разразился горькими сетованиями. И вдруг юноша, все еще не вынутый из петли, начал утешать отца, говоря:

— Не плачь, дорогой мой отец! Мне никогда еще не было так хорошо, ибо святой Иаков принял меня на небеса и овеял небесными радостями!

Услышав это, отец побежал в город и позвал людей. Они сняли юношу с виселицы еще живым и вместо него повесили трактирщика.

Гуго Сен-Викторский рассказывает историю о пилигриме, шедшем к святому Иакову, которому по дороге явился дьявол в обличье святого и, стеная о ничтожестве своей жизни, заявил, что был бы счастлив, если бы пилигрим во имя его убил себя. Пилигрим вытащил меч и пронзил себя. Человек, у которого он гостил, заподозрил убийство и испугался за свою жизнь. Тем не менее умерший воскрес и рассказал, что, когда дьявол, склонивший его к самоубийству, потащил его душу к пыткам ада, их встретил святой Иаков, вырвал ее у дьявола, привел на Божий суд и, несмотря на обвинения дьявола, приказал пилигриму вернуться к жизни.

Аббат же Гуго из Клюни рассказывает так о молодом человеке из окрестностей Лиона, который постоянно и с большой преданностью посещал могилу святого Иакова. Однажды ночью по дороге в Компостелу он попался в ловушку разврата, и вскоре дьявол, принявший облик святого Иакова, появился перед ним на дороге и сказал:

— Знаешь ли ты, кто я?

Юноша спросил, кто же он, и дьявол ответил:

— Я святой

Сказав это, дьявол исчез.

Юноша обеспокоился духом и решил вернуться домой, исповедаться, а потом снова отправиться в путешествие. Но дьявол в облике святого Иакова снова явился ему и отсоветовал исполнять сей план, уверяя, что такой грех не будет прощен до тех пор, пока юноша не отсечет себе детородный орган или же, для того чтобы действительно получить благословение, не убьет себя и не станет мучеником во имя святого Иакова. И вот ночью, когда его товарищ спал, юноша вынул нож и оскопил себя, а затем вонзил лезвие в живот. Когда его товарищ проснулся и увидел, что произошло, то бросился бежать, опасаясь, что его могут заподозрить в убийстве.

Для юноши уже выкопали могилу, но он тем временем ожил и обратился к людям, которые застыли, увидев его воскресшим. Он поведал им, что с ним произошло, и сказал:

— Когда я исполнил совет дьявола и убил себя, бесы подхватили меня и понесли прочь отсюда, к Риму. И вдруг, о чудо, появился святой Иаков и стал укорять духов зла за то, что они меня обманули. Но бесы продолжали спорить, и тогда святой Иаков завел нас на ближайший луг, где восседала Пресвятая Дева и разговаривала со множеством святых. Святой Иаков воззвал к ней, заступаясь за меня, и она отогнала бесов, а мне приказала вернуться к жизни.

Через три дня, когда раны юноши зажили и от них остались лишь шрамы, он снова вышел на дорогу, догнал товарища и рассказал ему о случившемся во всех подробностях.

Папа Каллист рассказывает, как в 1100 году некий француз отправился с женой и детьми на могилу святого Иакова — отчасти для того, чтобы избегнуть чумы, бушевавшей в то время во Франции, но главным образом из благочестивого желания посетить могилу апостола. Когда они добрались до города Памплона, жена пилигрима умерла, а его самого ограбил трактирщик, похитив даже осла, на котором ехали дети. Горюя о потерянной жене, он все-таки поехал дальше, неся одних детей на плечах, а других ведя за руку. Неподалеку шел один человек и, движимый состраданием к пилигриму, дал ему своего осла, чтобы тот посадил на него детей. Пилигрим пришел наконец к могиле апостола, долго молился возле нее — и тут перед ним появился святой и спросил, узнал ли он его. Когда же пилигрим ответил «нет», апостол сказал:

— Это я, святой Иаков, дал тебе осла по дороге сюда — и даю тебе его и на обратный путь. Скажу тебе наперед, что обокравший тебя трактирщик лишится крова и умрет — но возвратит похищенное!

Все случилось именно так, как сказал святой. Пилигрим вернулся домой цел и невредим, а когда он опустил детей на землю — осел исчез.

Некий тиран несправедливо лишил ремесленника его товаров и держал беднягу в заключении, а тот искал помощи у святого Иакова. И тогда святой явился узнику прямо на глазах у стражников и отвел его на вершину башни. Башня стала клониться вниз, пока ее вершина не коснулась земли, и тогда узник сошел на землю и отправился прочь. Стражники побежали вслед, но, хотя приблизились к беглецу почти вплотную, увидеть его так и не смогли.

Губер Безансонский рассказывает нам, что три солдата из окрестностей Лиона шли пилигримами по дороге к святому Иакову. И какая-то старуха попросила одного из них ради святого Иакова, чтобы он дозволил ей положить свою поклажу на его лошадь, что солдат и сделал. Затем он увидел лежащего на краю дороги умирающего. Солдат положил его на седло, а сам пошел за лошадью пешим, неся на себе поклажу старухи. Но изнуряющая жара и тревоги путешествия оказались слишком тяжелы для него, и, когда они достигли Галисии, солдат смертельно заболел. Товарищи спрашивали, каково сейчас его душе, готовящейся отойти в вечность, но тот не произнес ни слова в продолжение трех дней. На четвертый день, когда все с минуты на минуту ожидали его смерти, солдат тяжело вздохнул и произнес:

— Хвала Господу и святому Иакову, благодаря милостям которых я жив. Когда вы беспокоились о моем спасении, я хотел исповедаться, но бесы явились и схватили меня за горло так крепко, что я не мог ничего ответить. Тогда пришел ко мне святой Иаков, неся в левой руке поклажу старухи, а в правой посох бедняка — тех, кого я встретил на дороге. Держа посох как копье, а поклажу как щит, святой бросился на бесов и одержал над ними победу. Теперь вы видите, что я свободен и снова могу говорить. Позовите же священника, ибо жить мне осталось недолго.

Потом он обратился к одному из солдат:

— Не оставайся больше на службе у твоего командира, ибо он проклят и скоро ждет его дурная смерть.

Похоронив товарища, солдаты рассказали командиру о словах умершего, но тот лишь усмехнулся и не сделал попытки исправить что-либо. Скоро во время битвы он был проткнут копьем и погиб.

Как утверждает папа Каллист, человек из Барселоны шел пилигримом к святому Иакову. По дороге деньги его пропали, и он вынужден был попрошайничать. Однажды он прилег под деревом отдохнуть, заснул и увидел во сне, что святой Иаков принес ему пищу. Проснувшись, пилигрим обнаружил у головы испеченную на углях лепешку. Она поддерживала его все две недели, пока он не добрался до дома. Дважды в день он ел от этой лепешки вволю, но назавтра находил ее в своем мешке нетронутой.

Этот же папа сообщает о том, что около 1100 года житель Барселоны пришел на могилу святого Иакова и с горячностью молился о том, чтобы ему никогда больше не попадать в плен. Домой он возвращался через Сицилию, где на море был пойман сарацинами и несколько раз продавался как раб, но цепи, в которые его заковывали, всегда распадались. Когда же пленник был продан в тринадцатый раз и окован двойными цепями, он воззвал о помощи к святому Иакову. Святой явился ему со словами:

— Когда

В тот же момент цепи распались, и барселонец прошел через владения сарацинов, неся звенья цепи как доказательство чуда. Он вернулся домой, где домочадцы были очень удивлены его появлением. И с тех пор, когда враги собирались пленить его, вид этой цепи заставлял их бежать прочь. А когда в пустыне на барселонца нападали львы или другие хищные звери, он показывал им цепь — и она приводила их в такой ужас, что они стремительно убегали.

В 1238 году в городе Прато, расположенном между Флоренцией и Пистойей, в канун дня святого Иакова некий слабоумный юноша, ведомый недомыслием, поджег урожай своего опекуна, который намеревался лишить его наследства. Юноша был уличен в преступлении и осужден на казнь: его должны были привязать к лошадиному хвосту и протащить по улицам, а затем сжечь. Однако он признал свой грех и умолял святого Иакова простить его. И вот в одной лишь рубашке его потащили по мостовой, но и тело, и одежда оказались незапятнанными. Тогда его поставили на плаху и сложили вокруг дрова. Огонь вспыхнул, путы сгорели, но юноша продолжал молиться святому Иакову — и тело его, и рубашка по-прежнему оставались нетронутыми. Палачи хотели запалить вокруг юноши еще один костер, но народ забрал его, а Господь щедро наградил Своего апостола.

Святой апостол и евангелист Иоанн[228]

Иоанн — это милость Божия, или тот, в ком милость Божия, или тот, кому дан дар, или кому дарована особая Божия милость. Исходя из этого мы понимаем те четыре дара, которыми Бог наградил святого Иоанна.

Первый дар — это особая любовь Христа к нему. Христос любил Иоанна больше всех остальных апостолов и одаривал его великими знаками Своей любви и нежной дружбы. Господь миловал Иоанна не единожды — поэтому он и называется «милость Божия». Ясно и то, что Христос любил его больше Петра. Но есть та любовь, что в сердце, и та, что проявляется внешне, последняя же тоже бывает двух видов: первый состоит в выказывании нежной дружбы, а другой — в благодеяниях. Что касается любви сердца, то Христос равно любил обоих апостолов; выказывал нежную дружбу Он в первую очередь Иоанну, а благодеяниями больше одаривал Петра.

Дар, относящийся ко второму смыслу имени, есть нетронутость Иоанна от плотского разрушения, ибо он был призван как девственник. Ему была дарована милость целомудрия: он собирался жениться, но вместо этого был призван Господом.

Третий смысл имени означает того, кому дан дар. В случае с Иоанном этот дар заключался в откровении тайны — ибо именно ему было доверено множество глубочайших тайн, таких как Божественность Слова и Откровение о конце мира.

И особая милость и любовь заключаются в четвертом значении — во вручении Божией Матери попечению Иоанна. Когда Господь поручил заботам Иоанна Свою Мать — это воистину явилось величайшим даром из всех возможных даров.

Жизнь апостола Иоанна была описана Мелитом, епископом Лаодикии[229], и обобщена Исидором[230] в его книге «О рождении, жизни и смерти святых отцов».

Иоанн, апостол и евангелист, любимый ученик Христа, был призван Господом по чистоте своей юности. После Пятидесятницы, когда все апостолы разошлись для проповеди своими путями, Иоанн попал в Асию, где основал множество церквей. Император Домициан, прослышав о деяниях апостола, приказал привезти его в Рим и прямо перед Латинскими воротами бросить в чан с кипящим маслом. Но Иоанн вышел оттуда невредимым, как и всегда был невредим после телесных испытаний. Видя, что мучения не могут остановить проповедь Иоанна, император отправил его в ссылку на остров Патмос. Там, живя в уединении, апостол написал Апокалипсис.

В тот же год Домициан был убит за беспредельную жестокость, сенат отменил все его декреты, и Иоанн, высланный на Патмос несправедливо, был возвращен с большими почестями в Эфес. Огромная толпа верующих вышла встречать апостола с криками:

— Благословен грядущий во имя Господне!

Входя в город, святой Иоанн встретил погребальную процессию: хоронили женщину по имени Друзиана, очень любившую апостола и жаждавшую его прибытия в город. Ее родители, а также все вдовы и сироты Эфеса рыдали:

— Посмотри, святой Иоанн! Мы несем хоронить Друзиану. Она всегда следовала твоему учению и пеклась обо всех нас. Больше всего на свете ждала она твоего возвращения, повторяя: «О, если б прежде, чем умереть, я смогла увидеть апостола!» И вот ты вернулся, а ей уже не суждено увидеть тебя!

Иоанн повелел им опустить носилки и приоткрыл покрывало.

— Друзиана! — позвал он. — Господь мой Иисус Христос воскрешает тебя к жизни! Встань же, ступай домой и приготовь мне обед!

Она тотчас поднялась и поспешила домой, чтобы выполнить просьбу апостола. Казалось ей, что она просто долго спала — и вот очнулась от сна.

На следующий день философ Кратон созвал всех людей на главную площадь, намереваясь показать им, как надо презирать мир. Он склонил двух очень богатых юношей продать все свое имущество и на вырученные деньги купить драгоценные камни. Камни эти они должны были разбить при всем народе. Так случилось, что в это время по площади проходил Иоанн. Он подозвал философа и осудил презрение к миру, которому тот учил.

Доказательства Иоанна заключались в трех положениях. Во-первых, такое поведение одобряется миром, но осуждается судом небесным; во-вторых, оно не лечит порока и потому бесполезно как лекарство; в-третьих, подобное презрение к богатству добродетельно только в том случае, если богач отдает свои деньги бедным. Как говорил об этом Господь юноше: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим» (Мф. 19: 21). Кратон же ответил Иоанну:

— Если Бог и вправду твой Учитель и хочет, чтобы эти камни были проданы, а деньги розданы нищим, собери их снова воедино. Соедини во славу Бога то, что я разбил во славу мира!

Святой Иоанн взял осколки камней в руки и стал молиться — и вдруг все они снова приняли прежний облик. Камни были проданы, а вырученные деньги розданы бедным.

Двое других юношей из благородных семей сделали то же: продали все, что имели, раздали деньги нищим и последовали за апостолом.

Но однажды они увидели своих прежних слуг, разодетых в прекрасные дорогие одежды, в то время как сами они делили один плащ на

— Идите и выкупите обратно ту землю, которую продали, ибо богатство небес вы потеряли! Процветайте, и богатства ваши будут приумножаться! Будьте богатыми, но потом попроситесь в вечность!

После этого апостол стал горячо выступать против богатства, выдвигая шесть доводов, которые должны оградить нас от желания обогатиться. Первый довод взят был из Писания: Иоанн рассказал историю о богаче, отвергнутом Богом, и о нищем Лазаре, Богом избранным. Второй был взят из самой жизни: человек приходит в мир наг и нищ и таким же должен его покинуть. Третий — из истории творения: солнце, луна и звезды, дождь и воздух существуют для всех и доступны любому, потому и все остальное на земле должно быть так же свободно разделено меж всеми. Четвертый довод касался богатства: богач становится рабом своих денег и рабом дьявола. Рабом денег — потому что не он владеет богатством, а богатство им, рабом дьявола — потому что, по Евангелию, человек, любящий деньги, есть раб мамоны. Пятый касался беспокойства, приносимого деньгами: богачи пекутся день и ночь о том, как бы приумножить свои богатства, и бесконечно беспокоятся о том, как бы сохранить уже имеющееся. Шестой говорил о крахе, следующем за богатством. Богатству всегда сопутствуют два зла: оно ведет к гордыне в этом мире и к вечному проклятию в мире ином. А за вечным проклятием следует и потеря двух благословений: Божией милости сегодня и вечной славы — в будущем.

В то время как святой Иоанн проповедовал о вреде богатства, мимо проносили на кладбище усопшего юношу, который женился лишь месяц назад. Его мать, вдова и другие скорбящие пали к ногам апостола и умоляли его вернуть юношу к жизни во имя Господа, так же как вернул он к жизни Друзиану. Некоторое время апостол плакал и молился, а когда юноша воскрес, повелел ему рассказать двум бывшим своим последователям, какое страшное наказание они обрели и какую славу потеряли. Воскресший так и сделал, рассказав о могуществе райской славы и о наказаниях в аду, которым он был свидетель.

— Бедные недоумки, — воскликнул он, — я видел, как рыдают ваши ангелы и как бесы скачут от радости!

Он рассказал им, что они потеряли дворцы в Вечности, в которых накрыты изысканные столы, где залы полны всевозможной роскоши, а кресла — непрекращающегося блаженства. Еще он поведал им о восьми страстях ада, перечисленных в следующих двух строчках:

Vermes et tenebrae, flagellum frigus et ignis,

Daemonis aspectus, scelerum confuse, luctus.

Черви и тьма, бичевание, пламя и стужа,

Дьявола взор, и упреки, и вопль бесконечный.

Воскресший вместе с двумя юношами пал к ногам апостола, и они вместе просили его молиться о их небесном прощении. Он же ответил:

— Несите наказание тридцать дней и все это время молитесь, чтобы камушки и камышинки вернулись в свое прежнее обличье.

Они исполнили волю его, и, когда минуло тридцать дней, апостол сказал:

— Теперь ступайте и положите камни и камышинки туда, где вы их взяли.

Так юноши и поступили — и снова получили благословение апостола, и к ним вернулись добродетели, которыми они обладали раньше.

Когда святой Иоанн проповедовал по всей Асии, идолопоклонники взбунтовали народ и привели апостола в храм Дианы, чтобы заставить его принести ей жертву. Иоанн же предложил им такой выбор: если они, вызвав Диану, смогут разрушить церковь Христа, он сам станет поклоняться идолам. Но если он, помолившись Христу, разрушит храм Дианы, все они примут христианство.

Большая часть народа согласилась с этим. Когда все вышли из храма, апостол стал молиться — и храм рухнул, и само изображение Дианы распалось на куски. Но Аристодем, верховный жрец храма, так возбудил людей, что, разделившись на две враждующие стороны, они готовы были броситься в драку друг с другом. И апостол сказал жрецу:

— Что мне сделать, чтобы убедить тебя?

Аристодем ответил:

— Если хочешь заставить меня поверить в своего Бога, то выпей отравленного питья, что я подам тебе. И если оно не причинит тебе вреда, тогда я поверю, что твой Господь есть Бог истинный.

— Так сделай же! — ответил Иоанн.

— Но для начала, — сказал жрец, — я хочу, чтобы ты посмотрел, как будут умирать другие отведавшие питья. Хочу, чтобы ты знал, как оно смертоносно!

Аристодем поспешил к проконсулу и попросил отдать ему двух осужденных преступников. Перед всей толпой жрец дал им отравленного питья — и в тот же момент оба упали замертво. Затем принял чашу апостол. Укрепив себя крестным знамением, он выпил ее до дна — и остался невредим. Все вокруг принялись возносить хвалу Богу.

Но Аристодем сказал:

— Я все еще не убежден. Вот если ты воскресишь умерших от яда, тогда у меня не останется сомнений.

Апостол снял свою тунику и вручил ее жрецу.

— Зачем мне это? — удивился Аристодем.

— Дабы исцелить тебя от неверия, — ответил апостол.

— Ты и вправду веришь, будто твоя одежда заставит меня уверовать? — рассмеялся жрец.

— Иди накрой ею мертвецов и скажи: «Апостол Христа послал меня вернуть вас к жизни во имя Его».

Аристодем исполнил это — и оба умерших тут же воскресли. Видя такое чудо, верховный жрец и проконсул обратились в христианскую веру. Их вместе с семьями крестил во имя Христа сам апостол, и вскоре они построили церковь в честь святого Иоанна.

Святой Климент говорит, как сообщается в третьей книге «Церковной истории»[231], что апостол однажды обратил в веру красивого и своенравного юношу, а затем поручил его заботам епископа. Но юноша вскоре покинул своего пастыря и возглавил шайку разбойников. Когда апостол вернулся и попросил епископа вернуть ему то, что он оставил, последний, думая, что тот говорит о деньгах, был крайне растерян. Апостол же сказал ему:

— Я говорю о юноше, за которым попросил тебя приглядывать.

Епископ ответил:

— Преподобный отец, он умер — по крайней мере, душою. Он живет в горах с разбойниками, ибо он их предводитель.

Услышав это, святой разорвал на себе одежды и восплакал:

— Достойный же страж оказался у души моего брата!

Он тут же попросил оседлать

— Зачем убегаешь от отца своего, безоружного старика? Не бойся, сын мой, я сам отвечу за тебя перед Господом. Я готов умереть ради твоего блага — как Христос готов был умереть за всех нас! Вернись, сын мой, вернись! Меня послал к тебе Сам Господь!

Юноша, услышав эти слова, преисполнился угрызений совести, повернул коня и горько заплакал. Апостол упал к его ногам и, поскольку раскаяние уже почти очистило юношу, стал целовать ему руки. Постом и молитвой он вымолил у Бога прощение юному преступнику, а позже посвятил его в епископа.

В уже упоминавшейся «Церковной истории» и в цитате из Второго послания[232] апостола Иоанна мы читаем, что, будучи в Эфесе и отправившись в бани, дабы омыться, апостол увидел еретика Керинфа и тотчас поспешил уйти, крича:

— Все быстрее прочь, пока на нас не рухнуло здание! Керинф, враг истины, омывается тут!

Кассиан в своих «Собеседованиях»[233] рассказывает историю о том, как кто-то подарил святому Иоанну живую куропатку, и он стал нежно гладить ее. Один юноша, удивленный увиденным, сказал своим товарищам:

— Посмотрите, как этот старик играет с птичкой. Он словно дитя!

Иоанн узнал, о чем подумал юноша, позвал его и сказал:

— Что у тебя в руке?

Юноша ответил, что в руке у него лук, и Иоанн спросил, для чего он предназначен.

— Стрелять птиц и зверей, — ответил юноша.

— Как?

Юноша в ответ натянул лук и держал его наготове. Апостол ничего не сказал, и юноша опустил оружие.

— Сын мой, — сказал тогда апостол, — почему ты отпустил тетиву?

— Потому что, — последовал ответ, — если я буду держать тетиву натянутой слишком долго, она ослабнет и не сможет пускать стрелы.

И на это апостол сказал ему:

— Люди так же хрупки. У человека будет меньше сил для размышлений, если он всегда будет напряжен и не будет порой снисходителен к своей слабости. Возьми хотя бы орла: он летает выше прочих птиц и смотрит прямо на солнце, и все-таки природа его такова, что иногда и ему приходится опускаться на землю. Так и человеческий дух, немного отдохнув от размышлений, возвращается посвежевшим и с прежним рвением принимается думать о небесном.

Как говорит Иероним, святой Иоанн жил в Эфесе до столь глубокой старости, что мог дойти до церкви лишь с помощью учеников. Он уже едва говорил, но каждый раз, останавливаясь отдохнуть, повторял:

— Дети мои, любите друг друга!

Удивленные ученики как-то раз спросили его:

— Учитель, почему ты всегда говоришь одно и то же?

— Это заповедь Господня, и она одна заменяет все остальные.

Хелианд[234] говорит нам, что когда Иоанн собрался писать свое Евангелие, то повелел пастве молиться о том, чтоб слова его соответствовали истине. Существует история о том, как он отправился в пустынное место, где собирался писать святое Евангелие, и там молился, чтобы во время работы его не отвлекали ни дождь, ни ветер. И силы природы того края настолько уважали желания святого, что исполняли их на протяжении всего времени работы апостола над книгой.

Согласно Исидору, когда Иоанну исполнилось девяносто восемь лет и со дня Страстей Христовых прошло уже шестьдесят семь лет, Господь со всеми учениками явился ему и сказал:

— Приди ко Мне, Мой возлюбленный, пришло время тебе вкусить Моей трапезы вместе с твоими братьями!

Иоанн поднялся и уже собрался идти, но Господь добавил:

— Ты придешь ко мне в воскресенье.

Когда наступило воскресенье, все люди собрались в церкви, построенной во имя апостола. На рассвете Иоанн обратился к ним с проповедью, призывая быть твердыми в вере и ревностно исполнять все Божии веления. Потом попросил выкопать квадратную могилу неподалеку от алтаря, а вынутую землю разбросать за пределами храма. Он спустился в могилу, простер руки и воззвал:

— Господь Иисус Христос, Ты позвал меня на пир Свой, и вот я благодарю Тебя за приглашение разделить с Тобой трапезу. Ты знаешь, что я всегда стремился к Тебе всем сердцем!

И когда он произнес эти слова, то небывалое сияние окружило его и скрыло от людских глаз. А когда свет исчез, могила оказалась полна манны. Эта манна до сих пор появляется там, покрывая могилу многочисленными песчинками…

Апостол Иоанн перед латинскими воротами

Когда евангелист и апостол Иоанн проповедовал в Эфесе, он был заключен проконсулом в темницу: от него требовали принести жертву языческим богам. Апостол отказался это сделать и остался в темнице, а императору Домициану было отправлено письмо о том, что вышеописанный Иоанн виновен в великих богохульствах, а именно в поругании богов и в обожествлении распятого человека. По приказу Домициана Иоанна привезли в Рим, в насмешку обрив наголо. Около городской стены, у Латинских ворот, Иоанна опустили в чан с кипящим маслом. Но он не почувствовал никакой боли и вышел из чана невредимым. (Впоследствии на этом месте христиане построили храм, где торжественно отмечали этот день как день апостольского мученичества.) И раз даже чан с кипящим маслом не смог отвратить Иоанна от проповеди Христа, он по приказу Домициана был отправлен в ссылку на остров Патмос.

Причина, по которой римские императоры преследовали апостолов, заключалась не в том, что они проповедовали Христа, поскольку императоры сами не верили ни в каких богов, но в том, что Христос объявлялся Богом без одобрения сената. А это запрещалось делать кому бы то ни было. В «Церковной истории» мы читаем, что Пилат однажды написал Тиберию письмо, касающееся Христа. Прочитав его, Тиберий хотел позволить распространять христианскую веру среди римлян, но сенат отклонил это по причине того, что Христос не может называться Богом лишь по решению императора.

Другая причина преследования, согласно «Хроникам», заключается в том, что Христос не явился римлянам, а также в том, что Он отрицал культ многобожия. Христос и Сам не хотел подтверждения сенатом Своей Божественности, чтобы ни в чем не оказаться зависимым от земной человеческой власти.

Как говорит учитель Жан Белеф, еще одной причиной преследования апостолов со стороны императоров и сената было то, что Христос казался им слишком гордым и претенциозным: Он не опускался до того, чтобы разделить Свою Божественность с кем-либо еще. Орозий отмечает другую причину, а именно ту, что сенат был оскорблен

Когда мать Иоанна узнала о том, что он стал пленником в Риме, она, движимая материнским состраданием, отправилась туда, чтобы увидеться с ним. Но, прибыв в город, обнаружила, что Иоанн уже в ссылке, и пустилась в далекое путешествие. Она добралась до города Нерулана в Кампанье, где и окончила свои дни. Тело ее долгое время лежало в пещере, пока это место не было открыто ее сыном святому Иакову. Тело, издававшее дивный аромат, перенесли с великими почестями в вышеупомянутый город, оно впоследствии стало источником многих чудес.

Святой апостол Андрей[235]

Андрей значит «красивый», или «ответственный», или «мужественный» — отander,что означает «человек», «муж». Или же от Андреас, то естьanthropos— «человек». Или же отana— «над» иtropos— «поворот». Итак, Андрей был тот, кто обратился к делам небесным и был вознесен к своему Создателю. Он был красив в жизни, ответствен в мудром учении, мужествен в страданиях — и вознесся в великой славе. О мученичестве Андрея писали пресвитеры и диаконы Ахайи, ибо они наблюдали его собственными глазами.

Святой Андрей и остальные апостолы были званы Господом три раза. Первый раз Он позвал их для знакомства, и это случилось в тот день, когда Андрей стоял со своим учителем Иоанном и другими учениками — и услышал, как Иоанн Креститель сказал: «Вот Агнец Божий, Который беретна Себягрех мира» (Ин. 1: 29). Тут же Андрей и все остальные пошли и увидели, где жил Иисус, и оставались с ним целый день. Потом Андрей встретил брата своего Симона (Петра) и отвел его к Иисусу. А на следующий день братья возвратились к рыболовству.

Позже Иисус позвал их во второй раз, чтобы сделать Своими друзьями. То было время, когда люди толпами собирались вокруг Него на берегу Генисаретского озера, называемого также морем Галилейским, и Иисус вошел в лодку Симона и Андрея для проповеди. Затем, после того как они поймали несметное количество рыбы, Он позвал Иакова и Иоанна, бывших в другой лодке, — и они последовали за Ним, а потом снова вернулись к своему промыслу.

В третий, и последний, раз позвал Он их, когда настало им время стать учениками. Иисус шел по берегу того же озера, позвал их и сказал: «Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков» (Мф. 4: 19). Они оставили все, последовали за Ним и никогда уже более не вернулись к своим занятиям. Но был и еще один случай, когда Иисус позвал Андрея и других учеников, как то описывает евангелист Марк: «И позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему. И поставилиз нихдвенадцать» (Мк. 3: 13–14).

После вознесения Господня апостолы разошлись, и Андрей проповедовал в Скифии, а Матфей в Мургундии и Эфиопии. Но жители тех стран отвергли проповедь Матфея, выкололи ему глаза и, связав, бросили в темницу, намереваясь предать смерти несколькими днями позже. Тем временем ангел Господень явился Андрею и повелел ему идти к Матфею в Мургундию. Когда же Андрей ответил, что не знает дороги, ангел сказал ему идти на берег и сесть на то судно, которое он сможет найти. Ведомый ангелом, Андрей так и сделал и, подгоняемый попутным ветром, прибыл в город, где томился в тюрьме Матфей. Он нашел ворота открытыми и, увидев изувеченного Матфея, горько зарыдал. Услышав молитвы Андрея, Господь вернул Матфею зрение, которого лишили его язычники. Матфей покинул тот край и ушел в Антиохию. Андрей же остался в Мургундии, где народ, взбешенный спасением Матфея, схватил его и потащил по городу со связанными руками. Кровь лилась из его ран, но он молился за своих мучителей и словами обращал их в христианство. Затем он отправился в Ахайю.

История о спасении Матфея из темницы и возвращении ему зрения традиционна, но я нахожу ее малоправдоподобной, ибо, без сомнения, она принижает роль святого Матфея. Трудно предположить, что великий евангелист не смог освободиться без помощи Андрея, который спас его с такой легкостью.

Некий юноша благородного происхождения стал последователем апостола вопреки желанию родителей, и тогда последние подожгли дом, где их сын находился вместе со святым Андреем. Языки пламени вздымались уже очень высоко, когда юноша схватил сосуд с водой, брызнул на пламя, и оно тотчас унялось.

— Наш сын стал магом! — вскричали родители и приставили к стене лестницу, чтобы попасть в дом.

Но Бог тут же лишил их зрения настолько, что они не могли увидеть даже лестницы. Затем они услышали чей-то крик:

— Вы тратите время понапрасну! Разве вы не видите, что Бог на их стороне? Отступитесь, иначе на вас устремятся ангелы!

Многие, видевшие произошедшее, обратились в веру, а что касается родителей юноши, то через пятьдесят дней они умерли один за другим и были похоронены далеко друг от друга.

Одна женщина, вышедшая замуж за убийцу, забеременела, но не могла разродиться и сказала своей сестре:

— Иди и помолись за меня нашей владычице Диане!

Но когда сестра стала молиться, ей отвечал сатана:

— Ничего не могу для тебя сделать. Что ты молишься мне? Ступай к Андрею-апостолу, он поможет твоей сестре.

И она пошла к апостолу и привела его к сестре, которая была уже при смерти.

— Ты сама навлекла на себя страдания, — сказал апостол. — Брак твой был дурен, дурно и зачатие — и это привлекло дьявола. Но покайся, поверь во Христа, — и ребенок появится на свет.

Женщина уверовала, боли унялись, и она родила живого младенца.

Однажды старик по имени Николай пришел к Андрею и сказал:

— Учитель, мне семьдесят, и всю свою жизнь я был рабом похоти. Время от времени я читал Евангелие и молился Богу, чтобы Тот даровал мне воздержание. Но грех мой становился еще больше, ибо я начинал ощущать еще более сильное желание и снова шел по пути греха. Однажды, охваченный пламенем похоти, я забыл, что у меня с собой Евангелие, и отправился в притон. Как только блудница увидела меня, то вскричала: «Прочь, старик, прочь! Не прикасайся ко мне! Даже не подходи близко! С тобой что-то сверхъестественное, я вижу. Ты ангел Божий — вот ты кто!» Я был крайне удивлен

Услышав эту историю, святой Андрей заплакал и молился от терции до ноны[236]. А когда он поднялся, то отказался вкушать пищу и сказал:

— Я не стану есть до тех пор, пока не узнаю, сжалится ли Господь над этим стариком.

После пяти дней поста он услышал голос, сказавший:

— Андрей, твоя молитва услышана. Но как ты убивал свою плоть постом, так и Николай должен поститься и страдать, дабы заслужить искупление грехов и спасение.

Старик так и сделал. Шесть месяцев он ел лишь хлеб, пил только воду, творил добрые дела — и сподобился мирной кончины. Андрею же снова был голос, сказавший:

— Благодаря твоему вмешательству потерянный Мною Николай снова со Мной.

Один юноша-христианин пришел к святому Андрею и в великой тайне признался:

— Моя мать настолько очарована моей внешностью, что склоняет меня ко греху с собой. Но поскольку я отказался слушать ее, она отправилась к судье, чтобы отомстить мне обвинением в насилии. Прошу тебя, помолись за меня, спаси от незаслуженной смерти! Лучше уж я ничего не скажу в свою защиту и окончу свою жизнь, чем опозорю свою мать!

В назначенное время юноша предстал перед судом, и Андрей пришел вместе с ним. Мать юноши настаивала на своем обвинении в том, что сын пытался совершить над нею насилие, а тот, хотя у него спрашивали несколько раз, правда ли это, оставался нем. И тогда Андрей сказал матери:

— Ты жестокосердная женщина. Ты отправляешь единственного сына на смерть исключительно из-за собственной похоти!

И женщина сказала судье:

— Этого человека сын мой позвал после того, как у него ничего не вышло со мной.

Судья окончательно разгневался и приказал зашить юношу в мешок, залить смолой и бросить в реку. Андрея же распорядился держать в тюрьме до тех пор, пока ему не будет придумано подходящей жестокой казни. Но Андрей стал молиться — и внезапно грянул чудовищный гром, напугавший всех собравшихся. Земля содрогнулась от могучего толчка, так что все попадали наземь. Женщину поразила молния — так, что она изжарилась заживо и распалась в прах. Все видевшие это стали умолять Андрея молиться за них и спасти их, что он и сделал. Все вокруг успокоилось, и судья тут же обратился в истинную веру, равно как и все его домочадцы.

Когда апостол был в Никее, люди сказали ему, что за городскими стенами живут семеро бесов и убивают всех проходящих мимо. Апостол приказал этим бесам явиться пред ним, и они примчались в образе псов. Он приказал им уйти навсегда — туда, где они не смогут причинять никому вреда. Псы исчезли, а все горожане, видевшие это, стали христианами.

Когда Андрей подошел к воротам другого города, то увидел погребальную процессию, несшую к могиле умершего юношу. Апостол спросил, отчего он умер, и ему ответили, что в спальне на него напали семь огромных собак и загрызли его. Апостол в слезах воскликнул:

— Я знаю. Господи! Это те демоны, коих я изгнал из Никеи!

И он обратился к отцу юноши:

— Что ты дашь мне, если я верну твоего сына к жизни?

Отец ответил:

— Нет у меня ничего дороже сына, и потому я отдам тебе его.

Андрей помолился, и юноша, тотчас воскреснув, стал одним из учеников апостола.

Сорок людей плыли по морю, чтобы получить наставления в вере от святого Андрея, но сатана поднял бурю, и они утонули. Однако когда тела их выбросило на берег, их принесли к апостолу, и он тут же вернул их к жизни. Они рассказали всем, что с ними случилось, и именно поэтому в гимне, посвященном святому Андрею, есть такие слова: «Он воскресил сорок юношей, в море утонувших».

Учитель Жан Белеф замечает в своих примечаниях к празднику святого Андрея, что тот был смуглокожим, с окладистой бородой, но нежного сложения.

Когда Андрей был в Ахайе, он построил там множество церквей и обратил в христианство множество людей. Одной из тех, кого он учил вере и через Святое Крещение даровал новую жизнь, была жена проконсула Эгея. Когда последний услышал об этом, то отправился в Парас и попытался силой заставить тамошних христиан поклоняться идолам. Андрей же вышел ему навстречу и сказал:

— Ты поставлен судьей на земле. Но что ты станешь делать, когда узнаешь, что твой Высший Судия находится на небесах? Когда узнаешь Его, станешь Ему поклоняться и отвергнешь ложных богов?

Эгей ответил:

— Так это ты Андрей. Ты тот, кто основал здесь секту, которую римляне приказали стереть с лица земли.

Андрей же ответил:

— Римский император до сих пор не знает, что на землю сошел Сын Божий, который учит, что служение идолам и бесам — вызов и оскорбление Богу. Бог отворачивается от тех, кто совершает такие грехи, и никогда не услышит их молитв. Они окажутся в когтях дьявола, и он будет соблазнять их до конца. Души их покинут тела, не взяв с собой ничего, кроме своих грехов.

Эгей ответил:

— Все это бессмысленные разговоры, вроде тех, что ваш Иисус был прибит ко Кресту.

Андрей ответил:

— Он пошел на крестные страдания сознательно. Ради нашего спасения, а не за Свои грехи.

— Но Он был предан одним из своих же учеников, — воскликнул Эгей, — посажен в тюрьму евреями и распят римскими солдатами! Как можно говорить о том, что Он пошел на это по Своей воле?

В своем ответе Андрей постарался привести ему пять доказательств того, что Христос взошел на Крест добровольно.

Во-первых, Христос предвидел Свои страдания и рассказал о них ученикам заранее: «Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят его на смерть» (Мф. 20: 18).

Во-вторых, когда Петр пытался удержать Его от этого пути, Он сказал: «Отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн!» (Мф. 16: 23).

В-третьих, Он дал им понять, что обладает властью вынести страдания и воскреснуть, когда говорил: «Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее» (Ин. 10: 17).

В-четвертых, Он знал наперед, кто предаст Его, — когда давал Иуде хлеб, омоченный в вине, и все же не попытался предотвратить предательство.

И, наконец, в-пятых, Он сам выбрал место, где Иуда должен будет предать Его.

Андрей убедил проконсула в том, что сам присутствовал при всех пяти случаях. А также добавил, что Крест есть великая тайна.

— Но

И Андрей ответил:

— Если бы я боялся смерти на кресте, я не проповедовал бы его славу. Так что лучше позволь мне рассказать тебе об этой тайне — и, возможно, ты сам поверишь в нее, полюбишь и заслужишь спасение.

И Андрей продолжил объяснять Эгею тайну искупления и доказывать следующими пятью аргументами, насколько своевременна и необходима она была.

Во-первых, поскольку первый человек принес в мир смерть через древо познания, то ясно, что второй Адам должен уничтожить ее страданиями именно на деревянном кресте. Во-вторых, поскольку первый грешник был создан из чистой земли, то, соответственно, Тот, Кто освободит нас, должен быть рожден от чистой Девы. В-третьих, поскольку Адам протянул свои жадные руки, чтобы сорвать запретный плод, то необходимо, чтобы на кресте были невинные руки. В-четвертых, поскольку Адам вкусил сладости запретного плода, надо, чтобы Христос искупил это, испробовав горечь желчи. И в-пятых, поскольку Христос одарил нас собственным бессмертием, необходимо, чтобы Он принял на Себя смертную природу. Ибо если бы Бог не сделался смертным, человек не мог бы стать бессмертным.

Эгей же сказал:

— Учи этой глупости малых детей! А теперь делай, что я велел, и приноси жертву великим богам.

Но Андрей ответил:

— Каждый день я приношу великому Богу белоснежную овцу, а когда она бывает съедена, то все же остается целой и невредимой.

Когда же Эгей спросил, как такое возможно, Андрей ответил, что расскажет ему об этом, но лишь после того, как проконсул станет учеником Христа.

— Я предам тебя пыткам и заставлю раскрыть тайну, — пригрозил Эгей и тотчас приказал бросить апостола в темницу.

Наутро Андрей предстал перед трибуналом, и проконсул снова потребовал, чтобы он принес жертвы идолам:

— А если ты откажешься повиноваться, я заставлю тебя повисеть на кресте, раз уж ты так высоко его ценишь!

Он угрожал апостолу еще многими пытками, но святой ответил:

— Даруй мне наихудшее наказание, какое можешь придумать! Чем мужественнее вынесу я все страдания за моего Царя, тем больше заслужу Его любви.

Эгей тогда приказал высечь его двадцати одному воину. А после наказания привязать руки и ноги к кресту так, чтобы страдания его длились как можно дольше. Когда Андрея подвели ко кресту, то толпа горожан окружила воинов с криками:

— Этот человек невиновен! Он осужден на смерть несправедливо!

Но апостол умолял их не мешать его мучениям и, издалека увидев крест, приветствовал его такими словами:

— Вот он, святой крест, освященный телом Христовым! До того, как на тебя был поднят Христос, каким страхом был ты для человечества! Но ныне ты заслужил любовь небес, и с какой благодарной радостью приветствую я тебя! Я иду к тебе твердо и радостно, надеясь, что ты примешь ученика Того, Кто висел на тебе, ибо я всегда любил тебя и стремился к тебе. Прекрасный крест, прославленный и украшенный телом нашего Господа! Как долго я пытался заслужить тебя, как горячо любил, как постоянно искал, и вот, наконец, ты ждешь меня — в ответ на молитвы моей души! Возьми меня от мира человеческого и верни меня Учителю, так, чтобы Он, искупивший меня через тебя, мог через тебя получить меня снова!

Говоря так, он снял с себя одежды и вручил их палачам, а они повесили их на крест, как им было приказано. Апостол был жив еще два дня и, пока висел, проповедовал двадцати тысячам людей истинную веру. Когда толпа собралась убить Эгея, крича, что такой святой и добрый человек, как Андрей, не может подвергаться столь жестокой пытке, проконсул вынужден был прийти, чтобы снять апостола с креста. Увидев Эгея, Андрей сказал:

— Зачем ты пришел, Эгей? Если для того, чтобы просить у меня прощения, то я прощаю тебя. Но если для того, чтобы снять меня отсюда, то говорю тебе, что живым не сойду с креста, ибо уже вижу Царя, ожидающего меня!

Когда солдаты Эгея попытались снять апостола, то не смогли: руки их тут же слабели и становились бессильными. С креста Андрей видел, что люди рвутся освободить его, — и произнес следующую молитву, которую приводит святой Августин в своей книге «Об истинном и ложном покаянии»[237]:

— Не дай мне, Господи, сойти с креста живым! Настало время отдать мое тело земле. Я носил его так долго, Ты вручил его мне, и я приглядывал за ним с таким усердием, что ныне жажду освободиться от этой обязанности и стать свободным от непосильной ноши, которую столько носил. Я помню, как много пришлось мне трудиться, чтобы нести его, чтобы исполнять его волю, чтобы нянчиться с его нетвердостью, чтобы обуздывать его страсти! Ты знаешь, Господи, как часто оно старалось оторвать меня от чистой радости смирения, как часто стремилось отдалить меня от покоя нежного мира, как много и как часто причиняло оно мне боль. Отец мой возлюбленный, я боролся с его нападками так долго и, когда мог, с Твоей помощью побеждал его. Но прошу Тебя, справедливейший и любящий Судия, избавь меня от моего тела! Я возвращаю то, что было вручено мне. Отдай его кому-нибудь другому. Эта ноша мне больше не под силу! Пусть земля хранит его до тех пор, пока оно не восстанет, и тогда оно получит свою награду за труды. Предай его земле так, чтобы мне больше не надо было следить за ним, а оно пусть больше не стесняет меня и не мешает мне, когда я так рвусь прийти к Тебе, к Тому, Кто есть источник жизни и непреходящая радость!

Когда он закончил молиться, с неба засиял яркий свет и на полчаса окружил его так, что никто не мог увидеть апостола. А потом, когда свет погас, оказалось, что Андрей уже отдал Богу душу свою.

Максимилла, жена Эгея, взяла тело святого апостола и устроила достойное погребение. Что же касается Эгея, то еще до возвращения домой в него вселился дьявол — и он умер прямо на улице на глазах у прохожих.

Существует история и о том, как на могиле святого Андрея вырос цветок, подобный манне, испускавший ароматное масло, по которому местные жители узнавали, каков будет урожай на следующий год. Если масло едва сочилось, ожидали, что урожай будет плохим, а если истечение было обильным, то таким бывал и урожай. Должно быть, это было правдой в прошлом. Но теперь все верят

Святой апостол Филипп[238]

Филиппус[239] — латинская форма имени Филипп и может быть передана какos lampadis— «устье лампады» или какos manuum— «уста рук», или же состоит из словphilos,что по-гречески означает «любовь», иhuper— «над». Апостол был назван «устьем лампады» из-за своих ярких проповедей, «устами рук» — по своему неустанному труду, а «возлюбленным всего» — благодаря своему божественному смирению.

После того как апостол Филипп двадцать лет проповедовал в Скифии, язычники поймали его и бросили к статуе Марса, дабы совершить жертвоприношение. Неожиданно из подножия статуи появился огромный дракон, убил сына языческого жреца, намеревавшегося зажечь огонь для жертвоприношения, зарезал двух трибунов, чьи солдаты держали Филиппа в цепях, и заразил остальных зловонием своего дыхания так, что все оказались поражены болезнью. Тогда Филипп сказал:

— Верьте тому, что я говорю! Уничтожьте эту статую и на ее месте воздвигните Крест Господень, и болезнь ваша пройдет. И мертвые воскреснут!

Но страдавшие от болезни вскричали:

— Лучше дай нам излечиться, и тогда мы разобьем статую Марса!

Филипп приказал дракону спрятаться в уединенном месте, где он не мог никому причинить вреда, и тварь улетела, так что больше ее никто никогда не видел. Потом апостол исцелил больных и вернул дар жизни троим убитым. Все они обратились в веру, а Филипп молился за них целый год и рукоположил некоторых в епископы и диаконы. Затем апостол отправился в город Иераполис в Азии, где положил конец ереси эбионитов, учившей, что тело, данное Христу, было только фантомом. С ними были и две его дочери, посвятившие себя девству, через которых Господь тоже обратил в веру немало народу.

За неделю до смерти Филипп, созвав епископов и священников, сказал им:

— Господь даровал мне эти семь дней для того, чтобы я мог дать вам добрый совет.

Было ему тогда восемьдесят семь лет. Неверные связали его и обнаженным, как и его Учителя, подняли на крест. Таким образом он перешел к Господу и счастливо окончил свои дни.

Исидор в своей книге «О жизни, рождении и смерти святых» пишет о Филиппе следующее: «Филипп Галилеянин проповедовал Христа и вел варварские народы, жившие во мраке на берегах великого океана, к свету знания и гавани веры. В конце жизни он был побит камнями и распят в Иераполисе, городе провинции Фригия. Там он и покоится вместе с дочерьми». Так говорит Исидор.

Иероним в своей книге «О мучениках» говорит о Филиппе как об одном из семи диаконов, умершем в Кесарии в шестой день июля, отличаемом за знаки и чудеса, которые творил. Трое из его дочерей были похоронены вместе с ним, четвертая же удалилась на покой в Эфес. Но этот Филипп не является тем, о котором говорилось выше, ибо первый был апостол, а второй — диакон. Первый покоится в Иераполисе, второй — в Кесарии; у первого было две дочери, обладавших даром провидения, а у последнего — четыре. «Церковная история», кажется, утверждает, что Филипп-апостол тоже имел четырех дочерей-пророчиц, но в этом случае больше следует доверять Иерониму.

Святой апостол Фома[240]

Имя Фома означает «бездна» или «двойной», что по-гречески будетdidumos[241], или же происходит отthomos,что означает «разделение» или «отделение». Фома называется «бездной», поскольку ему был дарован взгляд в глубины Божественной сущности, когда Христос, отвечая на его вопрос, сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14: 6). Он именуется «двойным», поскольку уверился в Воскресении Христа двумя способами: не только глазами, как другие, но и прикосновением. Он зовется «разделяющим» или «отделяющим» потому, что отделил свое сердце от любви мира, или потому, что поставил себя отдельно от других учеников, не поверив поначалу в Воскресение Христа. Или же имя Фома происходит отtotus means— «вечный странник», ибо он вышел из себя в любви и созерцании Бога. Есть три удивительных свойства, показывающие его любовь к Богу. Проспер[242] говорит о них в книге «О созерцательной жизни»: «Что значит любовь к Богу, как не горячее сердечное желание видеть Господа, ненавидеть грех и презирать мир?» Или же имя Фома происходит отtheos— «Бог» иmeus— мой и, таким образом, означает «Мой Бог», ибо, уверовав в Воскресение, он произнес: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20: 28).

Фома находился в Кесарии, когда ему явился Господь со словами:

— Гундофор, царь Индии[243], послал своего визиря Авана искать людей, сведущих в зодчестве. Приди, и Я пошлю тебя к нему!

Фома ответил:

— Господи, пошли меня, куда будет воля Твоя, но только не в Индию!

— Тебе нечего бояться, — ответствовал Господь, — Я сохраню тебя. А когда ты обратишь индусов, то вернешься ко Мне с пальмой мученичества.

Фома сказал:

— Ты Господь мой, и я слуга Твой. Воля Твоя да будет исполнена.

И когда визирь прохаживался по торговой площади, Господь обратился к нему:

— Что ты хочешь, юноша?

И тот ответил:

— Мой хозяин послал меня нанять какого-нибудь сведущего зодчего. Ему хочется иметь собственный дворец, построенный в римском стиле.

И тогда Господь представил ему Фому, уверив, что это и есть замечательный зодчий.

Они сели на корабль и во время путешествия попали в город, где царь праздновал обручение своей дочери. Он объявил, что каждый будет желанным гостем на празднике, но если кто-то откажется от приглашения, то вызовет нерасположение правителя. Фома с Аваном отправились туда. Юная иудейка с флейтой в руке, приветствовавшая всех приходящих, увидела апостола и узнала в нем еврея по тому, что он ничего не ел и сосредоточенно смотрел в небеса. И тогда девушка запела пред ним на иудейском языке:

— Един есть Бог — иудейский, сотворивший небо и землю…

Апостол просил ее повторить эти слова. Но виночерпий, видевший, что он ничего не ест и не пьет, а лишь смотрит на небо, ударил апостола по щеке. Фома же ответил:

— Да воздаст тебе Господь за это еще в сей жизни, и я пусть увижу руку, ударившую меня, влачимою псом на показ многим!

Слуга ушел, чтобы принести воды из источника, и лев напал на него и выпил его кровь. И тогда собаки порвали его тело на части, и одна из них, черная, как ночь, принесла правую руку в самую гущу брачного пира. Юная еврейка, вспомнив слова апостола, уронила флейту и

По просьбе царя Фома благословил жениха и невесту.

— Господи, даруй этим молодым благословение Твоей правой руки и посей в их сердцах семена Жизни, — сказал он.

А когда апостол ушел, юноша обнаружил у себя в руке пальмовую ветвь, отяжеленную финиками. Жених и невеста съели плоды, а затем уснули и увидели один и тот же сон. В нем некий Царь, в одежде, сияющей драгоценными камнями, обнял их и сказал:

— Апостол благословил вас, так что оба вы разделите жизнь вечную.

Они проснулись, и каждый рассказал другому свой сон. И тогда снова перед ними предстал апостол со словами:

— Мне только что явился мой Господь и перенес меня сюда через закрытые двери. Так что вы с помощью моего благословения сможете сохранить чистоту своих тел. Целомудрие есть царица всех добродетелей и плод вечного спасения души. Девственность есть сестра ангелов, корона всех добрых дел, победительница дьявольских страстей, награда веры, триумф над дьяволом, подлинный залог вечной радости. Похоть растит порочность, порочность становится осквернением, от последнего происходит вина, а та, в свою очередь, приносит отвращение.

Пока Фома произносил сии слова, появились два ангела, сказавшие им:

— Мы посланы быть вашими ангелами-хранителями. Если вы неукоснительно последуете совету апостола, мы передадим все ваши просьбы Богу.

Затем Фома крестил их и полностью наставил в вере. Спустя некоторое время жена, чье имя было Пелагия, приняла монашество, посвятив свою жизнь Богу, и, пострадав за Христа, стала мученицей. Дионисий же, муж ее, стал епископом в своем городе.

Наконец Фома и Аван прибыли в Индию и пришли к царскому двору. Царь показал апостолу место, где хотел видеть роскошный дворец, и выдал ему несметные сокровища, чтобы тот мог употребить их на строительство. Но когда царь отправился в другие провинции, апостол все эти сокровища раздал народу. Все те два года, что отсутствовал царь, апостол горячо проповедовал и обратил в веру несметное количество людей. Но когда царь вернулся и узнал о делах Фомы, он бросил его и Авана в глубокое подземелье, намереваясь содрать с них кожу и сжечь живьем.

Тем временем умер Гад, царский брат, и для него построили роскошную гробницу. Но на четвертый день после смерти Гад вернулся к жизни и, когда люди в ужасе разбежались, сказал брату:

— Человек, которого ты вознамерился освежевать и сжечь на костре, есть друг Бога, и все ангелы на его стороне! Они привели меня в рай и показали прекрасный дворец из золота, серебра и драгоценных камней. Когда я подивился его красоте, они сказали: «Это тот самый дворец, что Фома построил для твоего брата!» Я воскликнул: «О, если б я мог быть хотя бы привратником в таком дворце!» И они ответили: «Твой брат сделал это невозможным. Если ты хочешь жить здесь, мы попросим Господа вернуть тебя к жизни. Ты должен будешь выкупить Фому у брата, вернув ему деньги, которые тот считает потерянными».

С этими словами Гад побежал в темницу, где был заключен Фома. Он попросил апостола простить брата, освободил его от оков и умолил принять в дар бесценную мантию. Но апостол ответил:

— Разве ты не знаешь, что желающий стяжать Царство Небесное не желает ничего земного, мирского?

Когда Фома покинул темницу, царь встретил его, распростершись у его ног, и умолял о прощении. И апостол сказал ему:

— Бог щедр, открывая тебе тайны Свои. Веруй во Христа и прими Крещение, чтобы достичь Царства Небесного!

Брат же царя сказал Фоме:

— Я видел дворец, построенный тобой для моего брата, и мне было сказано, что я могу его выкупить.

— Сие зависит от брата твоего, — ответил апостол.

Но царь сказал:

— Дворец — мой! Апостол может построить тебе другой, или мы сможем просто жить во дворце вместе.

Тогда апостол обратился к обоим:

— В небесах бесчисленные чертоги и дворцы уже готовы для избранных от начала времен, и куплены они верой и делами милосердия. Ваши же богатства останутся на земле, туда им дороги нет.

Месяцем позже апостол собрал бедняков со всего края и, когда они пришли, отделил от них больных и нуждающихся в отдыхе и прочел над ними молитву. Верующие, что были среди них, ответили «Аминь» — и тут с неба полил великий дождь, более часа купавший апостола и бывших с ним в таком сиянии, что каждый думал, будто ослеплен молнией. Но Фома поднялся и произнес:

— Встаньте! Господь мой спустился на землю в виде Света и исцелил вас!

И когда они поднялись, все были совершенно здоровы — и стали славить Бога и Его апостола.

Потом Фома начал учить их и показал все двенадцать степеней добродетели.

Первая из них — вера в Бога, Который Триедин. Апостол привел три простых примера, дабы показать, как Троица может быть одним. У человека только одна мудрость — и все же она состоит из ума, памяти и рассудка. Рассудком, сказал он, мы постигаем новые факты, памятью избегаем забыть их, а умом охватываем то, что показано нам или объяснено. Так же и три части винограда: лоза, листья и гроздья — три элемента, но одно вино. И в одной человеческой голове четыре чувства: зрение, вкус, слух и обоняние — множество ощущений, но одна голова.

Вторая степень добродетели — это принятие Крещения. Третья — отказ от разврата, четвертая — свобода от жадности, пятая — контроль над чревоугодием, шестая — жизнь в раскаянии, седьмая — служение добрыми делами, восьмая — постоянное гостеприимство, девятая — понимание и действенное исполнение воли Божией, десятая — понимание того, что не есть воля Божия, и уклонение от этого, одиннадцатая — милосердие к друзьям и равно врагам и двенадцатая — внимательное наблюдение за всеми вышеперечисленными добродетелями. Окончив проповедь, апостол крестил девять тысяч человек, не считая женщин и детей.

После этого Фома покинул северную Индию, где заслужил великую известность своими бесчисленными чудесами. Возбудил он пламень веры и в Синдикии — подруге Мигдонии, жены царского племянника Каризия. Вот почему однажды Мигдония спросила Синдикию:

— Думаешь ли ты, что я могу увидеть апостола?

По совету Синдикии Мигдония сняла свои богатые одежды и смешалась с бедными женщинами, за которых молился Фома.

Он начал говорить о ничтожестве сей жизни и среди прочего сказал следующее:

— Наша жизнь ничтожна. Полна несчастий и так преходяща, что стоит нам только задуматься о ней — как она ускользает от нас!

Фома призывал открыть сердца слову Божию, которое он сравнил с четырьмя разными явлениями: во-первых, оно

И все-таки как все эти средства не приносят облегчения больному, если он не будет использовать их правильно, так и слово Божие не может облегчить томящуюся душу, пока она не предастся Господу. По слову апостола Мигдония обратилась в христианство и с того времени более никогда не разделяла постели своего мужа. Каризий пришел к царю с жалобой, и апостол был брошен в тюрьму. Там его навестила Мигдония и умоляла простить ее за то, что невольно стала причиной его заключения. Он ласково ее утешил и уверил, что спокойно переносит выпавшие ему испытания.

Каризий попросил царя послать к Мигдонии царицу, дабы та уговорила ее смириться. Но царица сама была обращена той, которую думала вернуть к прежней жизни. Увидев чудеса, творимые апостолом, она сказала:

— Тот, кто видит все это, но не верует, проклят Богом!

После этого Фома кратко рассказал всем присутствовавшим о трех вещах, а именно: о любви к Богу, о почитании священников и о постоянных собраниях, на которых следует слушать слово Божие.

Когда царица вернулась, царь потребовал у нее ответа:

— Почему ты явилась столь поздно?

И она ответила:

— Я думала, что Мигдония глупа, но она оказалась мудра. Она привела меня к апостолу Божию и научила пути истины. А те, кто не верит в Бога, сами глупы безмерно!

И она сказала супругу, что никогда больше не разделит с ним ложа. Разгневался царь и сказал Каризию:

— Пока я пытался вернуть тебе жену, я потерял свою собственную, и она причинила мне больше беды, чем твоя тебе!

И он приказал привести к нему апостола со связанными руками, а когда тот пришел, велел ему вернуть обеих женщин супругам.

Но апостол сказал, что, пока царь и Каризий будут идти неверным путем, жены к ним не вернутся.

— Ты царь, и тебе не прислуживают грязные слуги — все они должны быть чистыми, и мужчины, и женщины. Как много в этом Божией правды! Или ты не думаешь, что Бог тоже любит лишь целомудренных и чистых слуг? Почему же ты укоряешь меня, когда я молюсь Богу о том, чтобы Он любил в Своих слугах то, что ты любишь в своих? Я построил воспарившую в небо башню — а ты велишь мне ее разрушить? Я вырыл яму и вырастил из ее глубин цветущее деревце — почему же ты говоришь мне, чтобы я не давал ему расти?

При этих словах царь пришел в бешенство. Он приказал раскалить докрасна несколько железных блюд и поставил на них апостола босыми ногами. Но тут же по велению Божию из-под земли вышел саженец и охладил ступни апостола. Тогда по совету свояка царь бросил Фому в горящую печь, но она остыла так быстро, что назавтра апостол чувствовал себя совершенно здоровым. Тогда Каризий сказал царю:

— Вели ему принести жертву богу Солнца, и он навлечет на себя гнев своего Бога, Который хранит его от смерти!

Но когда они пытались заставить его принести жертву, Фома сказал царю:

— Ты, несомненно, лучше, чем те дела, которые ты творишь. Так почему же ты отказываешься любить Бога истинного, а вместо этого поклоняешься рукотворному идолу? Ты, как и Каризий, думаешь, что мой Бог рассердится на меня за то, что я начну почитать твоего бога. Но скорее Он рассердится на твоего бога и уничтожит его. Если я склонюсь перед твоим богом и мой Бог не разрушит твоего — я принесу жертву. Но и ты должен поверить в моего Бога, если Он уничтожит твоего.

— Должен? — возразил царь. — Да как ты смеешь говорить со мною как с равным?

Однако апостол, говоря на еврейском языке, приказал демону, прятавшемуся в идоле, разрушить его, как только он преклонит перед ним колени. И, сделав так, Фома сказал:

— Я преклоняю колени — но Тот, пред Кем я их преклоняю, не есть идол. То, что я люблю, сделано не из железа. Нет, я люблю Господа моего Иисуса Христа. Его именем я повелеваю сокрытому внутри демону: разрушь идола!

Тут же металл расплавился, словно воск. Это заставило всех жрецов застонать от ужаса, а верховный жрец храма, подняв свой меч, разрубил апостола надвое с криком:

— Я отомщу за поругание моего бога!

Что же касается царя и Каризия, то они, увидев, что народ хочет отомстить за апостола и сжечь верховного жреца заживо, убежали. Христиане взяли тело апостола и предали его достойному погребению…

Святой апостол Варфоломей[244]

Варфоломей[245] — это сын того, кто подвешивает воды, или сын того, кто подвешивает себя. Имя состоит из трех частей:bar,что означает «сын»,tholos —«вес» иmoys —«вода». Таким образом, Варфоломей является сыном Того, Кто поддерживает воды на весу, то есть сыном Бога, Который поднимает умы тех, кто лечит других, так что они потом могут изливать воды своего учения. Имя это не еврейское, но сирийское. Первое толкование указывает на три рода поддержки, обнаруживаемой в Варфоломее. Он подвешен в чувстве, что означает — поднят над любовью мира, или что он поддерживается любовью вещей небесных, или что он вообще поддержан милостью и помощью Бога.

Второе толкование указывает на глубины его мудрости. Касаясь глубин мудрости Варфоломея, Дионисий в своем «Мистическом богословии» пишет: «Божественный Варфоломей говорит, что в теологии очень много толкуют о Боге, и тем не менее очень мало, ибо Евангелие шире и богаче, хотя и более кратко». Дионисий подразумевает здесь следующее: Варфоломей хотел показать, что при одном подходе все подтверждается Богом, а при другом — все отвергается.

Апостол Варфоломей отправился в Индию — страну, лежащую на краю света, и пришел в храм, посвященный идолу Астароту, и поселился там как пилигрим. В идоле этом скрывался бес, который якобы излечивал все болезни — но он не лечил людей, а, скорее, просто не вредил им. Но теперь, несмотря на то что храм был полон увечными, прибывшими из самых отдаленных краев, и за их излечение каждодневно приносились жертвы, никаких ответов от идола не было. Тогда все отправились в другой город, к другому идолу по имени Берит, и стали спрашивать его, почему Астарот не удостаивает их ответом. И Берит ответил им:

— Наш бог связан огненными цепями

— Но кто этот Варфоломей? — спросили они.

И бес ответил им:

— Он друг Всемогущего Бога и пришел к нам, дабы уничтожить всех богов Индии!

— Скажи нам, на кого он похож, — попросили они, — чтобы мы могли узнать его!

И бес ответил:

— Волосы его черны и кудрявы, сложение нежно и красиво, глаза велики, нос прям и ровен, борода длинна и с небольшой проседью. Носит он белую тунику без рукавов с пурпурной полосою, а поверх белый плащ с пурпурными геммами по углам. Двадцать шесть лет носит он эту одежду и сандалии — а они не грязны и не рваны. Сто раз на дню преклоняет он колени для молитвы и еще столько же раз — ночью. Рядом с ним ступают ангелы, не позволяющие ему ни уставать, ни чувствовать голод. Выражение лица его всегда одинаково радостно, потому что он постоянно счастлив. Он предвидит все, знает все, говорит на любом языке и понимает любой; он знает даже то, что я сейчас говорю вам, и когда вы придете искать его, он, если пожелает, покажется вам; а если нет, то вы никогда не сможете его найти. Но я прошу вас: если найдете его, то упросите прийти сюда его самого или его ангелов, чтобы они сотворили со мной то же, что с моим другом Астаротом!

И вот два дня они охотились за апостолом всюду, но так и не смогли найти даже его следов. Но вдруг некий человек, в которого вселились бесы, крикнул:

— Варфоломей, апостол Божий, твои молитвы жгут меня!

И апостол ответил:

— Молчи и выйди из него!

И в тот же момент человек излечился.

Тогда Полимий, царь той области, послал за апостолом, чтобы тот исцелил его дочь-лунатичку. Апостол прибыл в нужный срок, увидел девушку, закованную в цепи, ибо она пыталась укусить любого, кто подходил к ней, и попросил слуг царя освободить ее. Ни один из них не осмеливался подойти к ней, и апостол сказал:

— Ее бес уже в моей власти, он крепко связан. Чего вы боитесь?

Слуги сняли с царевны цепи — и оказалось, что она совершенно здорова. Варфоломей тотчас же уехал. А царь нагрузил верблюдов золотом, серебром и драгоценными камнями и послал за апостолом, но они не смогли найти даже его следа. А на следующее утро, когда царь остался один в своей спальне, пред ним явился апостол и сказал:

— Зачем ты искал меня целый день со своим золотом, серебром и драгоценными камнями? Такие дары хороши для тех, кто ищет богатств земных. Мне же не нужно ничего земного и ничего плотского.

И святой Варфоломей начал учить царя правилам искупления. Среди прочего он показал ему, как Христос победил дьявола удивительно простым способом — и тем самым явил царю всю Его силу, справедливость и мудрость.

Во-первых, он показал царю силу Христа. Ведь справедливо, что тот, кто победил сына девы (а Адам был рожден от земли, когда та была еще невинна), сам должен быть побежден Сыном Девы. И победа эта говорит о Божественной власти Христа, поскольку только Он смог изгнать дьявола из царства, которое тот узурпировал, устроив падение первого человека. И как человек, сокрушивший тирана, отсылает товарищам трофеи, чтобы сбросить других тиранов, так и победивший Христос посылает учеников всюду, чтобы разрушить царство дьявола и установить свое царство.

Во-вторых, апостол показал царю справедливость Христа. Ибо ясно, что, поскольку дьявол победил человека и установил свою власть над ним, заставив попробовать яблоко, он должен потерять эту власть и отдать Тому, Кто победил его постом.

В-третьих, он явил Его мудрость, ибо все лукавство дьявола побеждено: все его уловки схвачены Христом, как ястребом, который хватает свою жертву и уносит ее в пустыню.

Если он будет поститься и не чувствовать голода, значит, он несомненно Бог, а если проголодается, то дьявол победит его, как победил Адама, заставив его вкусить. Но этого не случилось: хотя Христос взалкал и потому не мог быть опознан как Бог, все же победить Его оказалось невозможно, ибо Он никак не поддался на соблазн дьявола.

Варфоломей проповедовал царю тайны веры и сказал, что если тот хочет креститься, то он покажет ему идола, связанного цепями. И вот на следующий день, когда жрецы приносили жертву идолу рядом с царским местом, бес вскричал:

— Остановите жертвоприношение, вы, несчастные, а не то подвергнетесь мукам стократ худшим, чем мои! Я связан огненными цепями ангелом Иисуса Христа, распятого евреями, думающими, будто смерть сможет победить Его! А Он победил смерть, смерть — царицу нашу, и связал источник смерти, нашего князя, цепями огненными!

И тотчас все бросились к идолу, обвязали его веревками и попытались свалить на землю, но он не поддавался. Тогда апостол приказал бесу выйти из идола и разбить истукана на куски. Бес немедленно послушался и уничтожил всех идолов в храме. После этого апостол стал молиться, и все увечные излечились. А потом он посвятил храм Богу, приказав всем бесам удалиться в пустыню.

И тогда явился Варфоломею ангел Господень. Он облетел храм и, начертав знак креста по четырем его углам, обратился к апостолу:

— Так говорит Господь: «Как я очистил вас от всех немощей, так и храм сей должен быть очищен от всей нечистоты и от того, кто правил здесь и кому мой апостол приказал отправиться в пустыню». Но сперва я покажу тебе его. Не бойся, когда узришь его: осени себя тем крестом, какой начертал на этих камнях.

И ангел показал ему эфиопа чернее, чем сажа, с остроконечным лицом и длинной головой, с волосами, доходящими до пят. Глаза его горели и рассыпали искры, как докрасна раскаленное железо, серное пламя вырывалось изо рта его и глаз, а руки были связаны за спиной цепями огненными. И ангел сказал ему:

— Поскольку ты послушался приказания апостола, покинул святилище и разбил идолов, я освобождаю тебя. Но ты должен отправиться туда, где не живут люди, и оставаться там до Страшного суда.

Цепи упали, и бес с диким криком исчез, а ангел Господень, видимый всеми, снова вернулся на небеса. После этого царь принял Святое Крещение вместе с женой, детьми и всеми слугами, а потом оставил свое царство и стал учеником апостола. Жрецы же всех храмов собрались и отправились с жалобой к царю Астиагу, брату Полимия. В злобе они обвинили апостола в том, что он разбил их богов,

— Так это ты сделал брата моего отступником?

— Я сделал его не отступником, но обратил в веру истинную, — ответил апостол.

— Как ты заставил моего брата презирать наших богов и поверить в твоих — так и я заставлю тебя сделать то же, — ответил царь.

Апостол же сказал так:

— Я связал цепями богов, которым поклонялся твой брат, показал их связанными народу и повелел разрушить идолов. Если ты сможешь сделать то же самое с моим Богом — тогда заставишь поклоняться твоим богам. Но если не сможешь, я раздроблю твоих богов на тысячи кусочков, а ты, в свою очередь, поверишь в моего Бога!

Пока он говорил это, до царя дошла весть, что его бог Балдах упал на землю и разбился. Услышав это, царь разорвал на себе пурпурное одеяние, приказал побить апостола дубинками и снять с него живого кожу. После смерти Варфоломея христиане взяли его тело и с почестями погребли. Что до царя Астиага и языческих жрецов, то ими неожиданно овладели бесы, и они погибли. Царь же Полимий был рукоположен епископом и достойно исполнял свои пастырские обязанности на протяжении двадцати лет, а затем, преисполненный добродетелей, мирно почил.

Мнения касательно мученичества Варфоломея разнятся. Святой Дорофей, например, говорит, что он был распят. Он пишет следующее: «Варфоломей проповедовал в Индии и перевел Евангелие от Матфея на тамошний язык. Умер он в Альбане[246], городе Великой Армении[247], где был распят вниз головой». Но святой Феодор говорит о том, что с него была заживо снята кожа. Во многих других книгах мы читаем, что апостол Варфоломей был обезглавлен. Но все эти противоречия могут быть объяснены, если мы предположим, что он был распят, потом еще живым снят с креста[248] — и, дабы продлить его страдания, с него сняли кожу, а потом уже обезглавили…

В книге о чудесах святых мы читаем про то, что жил некий учитель теологии, который каждый год с большой торжественностью праздновал день святого Варфоломея. И вот однажды, когда он молился, к нему явился дьявол в виде соблазнительной юной девушки, и как только он увидел ее, то немедля пригласил за стол. За столом девушка всеми возможными способами старалась возжечь в нем желание. Но вдруг в дверях в обличье пилигрима появился святой Варфоломей и настоятельно стал просить впустить его «ради любви к святому Варфоломею».

Девушка изо всех сопротивлялась тому, чтобы гость вошел, и тогда слуга вынес ему немного хлеба, но пилигрим отказался принять его, а вместо того через слугу попросил хозяина сказать, какое качество, по его мнению, свойственно только человеку. Учитель подумал, что это — способность смеяться, но девушка возразила:

— Нет! Это грех. Человек зачинается во грехе, рождается во грехе и живет во грехе.

Варфоломей же велел передать, что ответ учителя разумен, но ответ женщины более глубок. Затем он задал второй вопрос:

— Что это за место, размером всего со ступню, где Бог явил самое большое из своих чудес?

— Это место, где стоял Крест, — ответил учитель. — Именно там Господь явил самое великое свое чудо.

Но девушка сказала:

— Нет. Это человеческая голова, поскольку в ней находится весь мир.

Апостол одобрил оба ответа и задал третий вопрос:

— Как далеко от небесных высот до глубин ада?

Учитель признал, что не знает ответа, а девушка вскричала:

— Вижу, что побежден! Я знаю это расстояние, ибо сам падал с небес, а потому теперь явлюсь тебе!

С диким криком дьявол прыгнул в бездну, а когда стали искать пилигрима, то нигде не нашли.

Весьма похожую историю рассказывают и про святого Андрея…

Святой апостол Матфей[249]

У Матфея было два имени: Матфей и Левий. Матфей[250] понимается как «быстрый дар» или же «дающий совет». Может быть, имя происходит и от словаmagnus —«великий», или отtheos —«Бог», отсюда — «великий в Боге». Или же от словаmanus— «рука» иtheos,отсюда — «рука Божия». Святой Матфей был быстрым даром по стремительности своего разговора и подателем советов в своих праздничных проповедях, великим в Боге — по совершенству своей жизни, а рукой Божией — по написанию Евангелия. Левий[251] же переводится как «взятый, призванный», или «добавленный», или «помещенный». Святой был взят от работы мытарем[252], призван в общество апостолов, добавлен к евангелистам и помещен в список мучеников.

Апостол Матфей проповедовал в Эфиопии, в городе под названием Надабер, где встретил двух волхвов — Цароя и Арфаксата. Эти двое пробовали свои уменья на всех, кто попадался им под руку, и добивались того, что их жертвы лишались движения и становились совсем больны. Это сделало волхвов настолько гордыми, что они велели народу относиться к ним как к божествам. Когда апостол прибыл в вышеупомянутый город, то нашел приют в доме евнуха царицы Кандачи, которую крестил Филипп. Скоро и он столкнулся с чудесами волхвов — но все, что они делали, дабы навредить людям, Матфей обращал во благо.

Евнух спросил Матфея, как ему удается говорить на стольких языках и понимать их, и тот объяснил, что после схождения на апостолов Святого Духа он обнаружил, что обладает знанием всех языков. Таким образом, люди, из гордости строившие башню до небес, а потом остановившиеся из-за смешения языков, оказались проигравшими. Апостол же с его знанием всех языков мог построить башню не из камня, но из добродетелей, благодаря которым все верующие получают возможность подняться на небо.

И вот явился слуга, сказав, что оба волхва пришли с двумя драконами, изрыгающими серу горящую изо рта и ноздрей и уже убившими много народу. Апостол осенил себя крестом и вышел навстречу чудовищам. Как только драконы увидели апостола, они заснули у его ног, и Матфей сказал волхвам:

— Где ваша магическая сила? Разбудите их, если сможете! Если бы я не молился Богу, то мог бы обратить против вас все то зло, которое вы задумали причинить мне.

Когда собрался народ, Матфей именем Иисуса приказал драконам уйти — и они убежали, не причинив никому вреда.

Апостол же начал говорить собравшимся пространную проповедь о славе рая земного — о том, что стоит он над всеми горами и близок к небесам, что в нем нет ни шипов, ни терний, а розы и лилии

Едва Матфей закончил свою речь, как раздался громкий крик отчаяния, ибо умер сын царя Эгиппия. Волхвы не смогли оживить его и убедили царя, что сын его принят в сонм богов, а потому должно воздвигнуть ему статую и построить в его честь башню. Но вышеупомянутый евнух знал об обманах волхвов и потому позвал апостола, который своими молитвами вернул юношу к жизни. Царь увидел это и разослал по всему царству послание со следующими словами: «Придите и узрите Бога, таящегося в обличье человека!»

Многие пришли и принесли золотые короны и различные дары, дабы положить их к ногам Матфея, но он отверг их со словами:

— Что делаете вы, люди? Я не Бог, но лишь слуга Господа нашего Иисуса Христа!

И тогда они настояли, чтобы апостол принял принесенное золото и серебро на постройку большого храма. Храм был построен в тридцать дней, апостол возглавлял его тридцать три года и обратил в веру весь Египет. Царь Эгиппий с женой и домочадцами также были крещены Матфеем, а дочь Эгиппия, царевну Ифигению, апостол поставил во главе общины, насчитывавшей более двух сотен дев.

Гиртак, наследовавший Эгиппию, давно пылал страстью к Ифигении и обещал апостолу полцарства, если тот склонит девицу к браку с ним. Матфей велел ему следовать обычаю своего предшественника и ходить по воскресеньям в церковь, где всегда присутствует Ифигения и другие девицы, ибо там он услышит всю правду о благословенном законном браке. Царь обрадовался и поспешил выполнить наказ, думая, что апостол будет понуждать Ифигению к браку с ним. И вот, когда в храме собрались все девицы и все население города, Матфей произнес глубокую проповедь о пользе брака. Царь был в восторге от услышанного, ибо полагал, что все это говорится, дабы ускорить желанный ему брак.

Но затем, призвав к тишине, Матфей закончил речь следующими словами:

— Поскольку брак хорош лишь как ненарушимый союз, все вы, присутствующие здесь, знайте, что любой из подданных, посягнувший на царскую супругу, заслужит не только царский гнев, но и наказание в виде смерти. И не потому, что он женился на жене другого, но потому, что, соблазнив жену господина, он виноват в насилии. Так и ты, царь! Ты знаешь, что Ифигения стала супругой Царя Вечного и сокрыта священным покровом. Как ты можешь требовать супругу Того, Кто могущественней тебя и создал твою жизнь?

Когда царь услышал это, он, будучи вне себя от гнева, выбежал из храма. Апостол же, не испугавшись и не двинувшись с места, призывал слушателей быть твердыми и смиренными в вере. Ифигения не помнила себя от страха, но апостол благословил ее и остальных девиц. Когда богослужение закончилось, царь послал стражника, и тот нашел Матфея перед алтарем, с руками, подъятыми к небесам в молитве. Стражник ударил апостола сзади, убил его — и тот соделался мучеником. Люди, увидев это, побежали к царскому дворцу, намереваясь все там предать огню, но священники и диаконы остановили их; и они торжественно отпраздновали мученическую кончину святого.

Гиртак же послал к Ифигении женщин, которые стали умолять ее принять его предложение, и волхвы напускали на нее свои чары, но ни одно из этих средств не смогло сломить ее решимости. Тогда Гиртак поджег обитель, намереваясь предать царевну и девиц смерти, но им явился апостол и отвел огонь от дома, погнав его к царскому дворцу. Пламя охватило все здания и поглотило их — так, что сам царь со своим единственным сыном едва спасся. В него тут же вселились бесы; юноша побежал на могилу святого, исповедуясь во всех отцовских грехах, но царь был поражен неизлечимой проказой, после чего пресек свою жизнь ударом меча.

Народ избрал царем брата Ифигении, которого крестил на царство Матфей, и он правил семьдесят лет, способствуя распространению христианства и построив в Эфиопии множество церквей во имя Христа, после чего утвердил наследником своего сына. Что же касается Цароя и Арфаксата, то они отправились в Персию еще в тот день, когда апостол воскресил царского сына. Но там их победили апостолы Симон и Иуда.

Говоря об апостоле Матфее, обычно отмечают четыре его качества, которые требуют особого рассмотрения. Первое качество — это та стремительность, с которой он умел подчиняться. Когда Христос призвал его, он тут же оставил свое занятие мытаря, стал последователем Христа — и никем более, не боясь гнева своих начальников за недоделанную работу. Такая готовность подчиняться привела некоторых к неверному толкованию — на это указывает Иероним в своих комментариях к Евангелию от Матфея (9: 9). Иероним пишет: «По поводу этого места Порфирий и император Юлиан представляют критическое замечание в том смысле, что здесь мы имеем дело или с неискусной ложью составителя рассказа, или с неразумением тех, которые немедленно следовали за Спасителем; они как бы неразумно увлекались и следовали за каким угодно человеком. Однако несомненно, что апостолы, прежде чем уверовать, видели многие великие силы и знамения, совершенные перед ними. Да и сами сияние и величие Божества, которые светились даже на человеческом лице при первом виде Его, могли привлекать к себе смотрящих на Него. Ибо если, как говорят, в куске магнита и в янтаре есть столь большая сила, что она влечет к себе кольца, солому и прутья, то насколько сильнее Господь мог привлекать к Себе из всех именно тех, которых пожелал»[253]. Так пишет Иероним.

Второе значительное качество, характеризующее Матфея, есть его щедрость или душевная широта, ибо он сумел чрезвычайно быстро устроить в своем доме великий пир для Господа. И пир этот был великим не только по количеству блюд, но и по четырем иным причинам. Во-первых, благодаря мысли, которая его вдохновила: ведь Матфей приветствовал Христа с желанием и великим благоговением. Во-вторых, пир означает великую тайну, на которую указывается в глоссах к Евангелию от Луки: «Всякий, кто привечал Христа у себя в доме, был обеспечен величайшими дарами процветания». В-третьих, великий пир был по причине великих слов, которые произнес там Иисус: «Милости хочу, а не жертвы» и «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные»[254]. В-четвертых, пир был велик благодаря приглашенным на него, ибо гостями там были Сам Христос и апостолы.

Третье качество апостола есть добродетель его

Четвертое же качество есть высокая честь, которую Церковь оказывает написанному им Евангелию. Евангелие от Матфея чаще других читается в церквах, наравне с псалмами и посланиями апостола Павла. Причиной этого, как подтверждает Иаков, является существование трех видов греха, а именно: гордыни, похоти и скаредности. Савл, названный Савлом вослед гордому царю Саулу[255], преследуя Церковь без меры, грешил гордыней. Давид был подвержен греху похоти: он не только соблазнил жену Урии, своего самого преданного воина, но и убил его самого[256]. Матфей же грешил скаредностью, выискивая нечестно нажитое, когда был мытарем и ревнителем обычаев. Как утверждает Исидор, таможня (мытня), называемая по-латинскиteloneum[257], есть место в морском порту, где собираются подати с судов и моряков; как говорит Беда Достопочтенный, оно происходит от греческого словаtelos,обозначающего пошлину, которая по-латыни звучит какvectigal[258].

Таким образом, несмотря на то что Давид, Савл и Матфей были грешниками, их преданность своему делу была так угодна Богу, что Он не только простил им грехи, но и осыпал их дарами со всевозможной щедростью. Он превратил жестокого гонителя в верующего проповедника, соблазнителя и убийцу в пророка и певца псалмов, а трусливого искателя выгоды — в апостола и евангелиста. Поэтому-то речи и писания этих троих упоминаются нами так часто, и каждый желающий обратиться в истинную веру знает, что не стоит отчаиваться в надежде на прощение, раз уж такие великие грешники получили такую великую милость.

Святой Амвросий говорит, что, размышляя об апостоле Матфее, необходимо обратить внимание на Самого Врача, на больного, которого Он излечил, и на способ излечения. Говоря о Враче, надо упомянуть три свойства: Его мудрость, благодаря которой Он увидел причину болезни, Его доброту, которая обнаружила себя, и Его власть, которая могла мгновенно излечить больного. Об этих трех свойствах Амвросий говорит следующее. О Его мудрости: «Он, знающий тайны вещей, смог убрать боль из моего сердца и стыд из моей души». О Его доброте: «Я нашел врача, живущего на небесах и исцеляющего на земле». О Его могуществе: «Он один, не исцеливший ран Своих, мог исцелить мои».

Говоря о мгновенно излечившемся святом Матфее, следует рассмотреть три обстоятельства. Как показывает нам святой Амвросий, первое обстоятельство — больной излечился совершенно; второе — он благодарен своему Врачу; и третье — он бережет свою чистоту даже после получения доброго здравия. И тут Амвросий указывает: «Матфей теперь следовал за Христом, счастливый, отзывчивый и ликующий, говоря о первом обстоятельстве — „Больше нет во мне мытаря, я больше не Левий, я отбросил Левия, когда пришел ко Христу“; о втором: „Я ненавижу свое племя, я убежал от прошлой жизни, я следую только за Тобой, Господь Иисус, исцеливший раны мои“; о третьем: „Что в силах отделить нас от любви ко Христу? Горе? Болезнь? Голод?“»

Как же произошло излечение больного? Это произошло тремя путями, указывает Амвросий. Во-первых, Христос связал его оковами, во-вторых, приложил к ране щелок, в-третьих, удалил всю гниль. Поэтому, говоря о святом Матфее, Амвросий поясняет: «о первом пути „Я скован гвоздями веры и нежными кандалами любви. Иисус, возьми гниль грехов моих, пока я связан цепями любви. Отрежь любую гниль, что обнаружишь во мне!“; о втором пути: „Я вынесу любое твое приказание, как приложенный щелок, и если он будет жечь, то выжжет всю разложившуюся от заразного яда плоть, и если лекарство кусается, то тем лишь удаляет из раны яд“; о третьем пути: „Приди же скорей, Господи, открой тайны, скрытые страсти, открой поскорее рану, пока не распространилась отрава, вычисти все зловоние купелью пилигрима!“»

Евангелие от Матфея, написанное его собственной рукой, было обнаружено около 500 года н. э. вместе с костями святого Варнавы[259]. Святой Варнава носил это Евангелие с собой и излечивал немощных, возлагая его на них и всегда добиваясь успеха — как своей верой, так и милостью святого Матфея.

Святой апостол Иаков Младший[260]

Имя Иаков (латинская форма еврейского имени) понимается как «тот, кто причинил падение», или «тот, кто ловит спешащего», или «тот, кто готовится». Или же имя Иаков происходит изJa —имени Бога иcobar,означающее «ноша», «вес». Или же, если имя читается как Якоп, оно может происходить отjaculum —«копье» иcope —«отрезающий», то есть «тот, кто убит копьем». Таким образом, Иаков был тем, кто победил мир своим презрением к нему, он поймал дьявола, который всегда спешит[261], и приготовил свое тело для благих дел.

Дьявольские страсти овладевают нами по трем причинам, как говорит Григорий Нисский[262], а именно: дурное воспитание или дурное общество, дурные телесные условия и грех невежества. И он же говорит, что дурные страсти лечатся хорошими привычками, хорошими упражнениями и изучением доброго учения. Благословенный Иаков хорошо соблюдал себя и потому приготовил свое тело для добрых дел. Еще он называется Божественной ношей по серьезности своего поведения и потому, что принял мученическую смерть от копья.

Апостол Иаков называется Иаковом Алфеевым (что означает «сын Алфея»), братом Господа, Иаковом Младшим и Иаковом Праведным. Называется он Иаковом Алфеевым не только потому, что имя его отца — Алфей, но и по значению этого имени. Алфей означает «выучившийся», или «пример», или «тысячная часть», или «беглец»[263]. Апостол правильно был назван Иаковом Алфеевым, поскольку действительно был научен открывшимся знанием, являлся примером в научении других, беглецом от мира, ибо презирал его, и «тысячным» — так как был известен своим самоуничижением.

Звался он братом Господним, потому что имел большое сходство с Иисусом, настолько большое, что их часто путали[264]. Вот почему, когда евреи решили схватить Христа, чтобы не

Еще Иаков считается братом Господа потому, что они были сыновьями двух сестер или же — по предположению — детьми двух братьев, Иосифа и Клеопы. Называется он братом Господа не потому, что он сын Иосифа, мужа Марии, от первой жены, как полагают некоторые, но потому, что он сын Марии, дочери Клеопы, бывшего братом Иосифа, мужа Марии (хотя Жан Белеф утверждает, что Алфей, отец Иакова, тоже был братом Иосифа[266]. Это мнение тем не менее не может считаться верным, поскольку евреи называли братьями любых мужских родственников по крови с обеих сторон). Может он также называться братом Господа еще из-за своей известности и исключительной святости, благодаря которой он один из всех апостолов был посвящен в епископы Иерусалима.

Также называется он Иаковом Младшим, дабы отличать его от Иакова, сына Зеведеева, которого называют по той же причине Иаковом Старшим. И хотя Иаков Алфеев был рожден прежде Иакова Старшего, апостолом стал он лишь вслед за ним. Таков обычай во многих религиозных семьях — называть того, кто родился первым, Младшим, а того, кто позже, — Старшим, даже если он младше, но обладает большей святостью.

Праведным же апостол Иаков зовется по заслугам его рано явленной святости, ибо, как пишет Иероним, люди настолько почитали его святость, что соперничали друг с другом только из-за того, чтобы дотронуться до края его одежды. Хегезип, живший вскоре после апостолов, пишет о святости Иакова в тех словах, в каких она дошла до него в «Церковной истории»: «Главенство над Церковью было взято на себя Иаковом, братом Господа нашего. Иаков повсюду был называем Праведным от дней Господа до нашего времени. Он был свят от самого своего рождения на свет, никогда не пил ни вина, ни сикера, не вкушал мяса, бритва никогда не касалась его головы, никогда он не умащал себя маслами, не омывался и носил лишь уродливое льняное платье. В молитвах он так часто вставал на колени, что они были жестки, как его пятки. И за эту свою неустанность и не имеющую соперников прямоту был он назван Праведным и Аввой, что означает „оплот людей“ или „честность“. Ему одному их всех апостолов за его исключительную святость было позволено входить в святилище Храма».

Говорят, что Иаков был также первым из апостолов, кто творил литургию, ибо по его совершенной святости они возложили на него эту честь — после Вознесения Господня и даже до того, как он принял сан епископа. Как мы читаем в Деяниях апостолов, еще прежде рукоположения Иакова ученики сохраняли апостольское учение и обычай преломления хлеба — это было главным священнодействием литургии. Или, возможно, это исходит от самого Иакова, поскольку он первым творил литургию, надев одежды понтифика, как Петр потом первым творил литургию в Антиохии, а Марк — в Александрии.

Иаков всю жизнь оставался девственником, как свидетельствует Иероним в своем своде «Против язычников». Согласно Иосифу и труду «О знаменитых мужах» того же Иеронима, когда Господь умер в канун субботы, Иаков сказал, что не будет есть до тех пор, пока не увидит, как Христос воскреснет из мертвых. И в день Воскресения, когда Иаков все еще не трогал пищи, Господь явился и сказал:

— Поставьте стол и положите на него хлеб.

Потом он взял хлеб, благословил его и дал Иакову Праведному со словами:

— Встань, брат Мой, и ешь, ибо Сын Человеческий восстал.

В день Пасхи на седьмой год его епископства, когда апостолы были в Иерусалиме, Иаков спросил их обо всех виденных ими чудесах, сотворенных Господом среди людей, и каждый рассказал ему все, что знал. Тогда Иаков и остальные молились в храме в течение семи дней перед Каиафой и другими евреями, и те уже были готовы принять Крещение, как вдруг в храм вбежал человек и крикнул:

— Люди Израиля, что делаете вы? Позволяете обмануть себя этим чародеям?

И так он возмутил людей в храме, что они возгорелись желанием побить апостолов камнями. Человек поднялся на ступени, где молился Иаков, и столкнул его вниз, и с того дня стал Иаков хром. Это случилось с ним на седьмой год после Вознесения Господа.

На тринадцатый год епископства Иакова евреи, видя, что не могут умертвить Павла, поскольку он обратился к цезарю и был отправлен в Рим, обернули свой гнев на Иакова и искали случая убить его. Хегезип замечает (и это так же можно найти в «Церковной истории»), что евреи пришли к Иакову и сказали:

— Мы взываем к тебе: рассей заблуждения людей в том, будто Иисус есть Сын Божий! Просим тебя, убеди всех, кто собрался здесь праздновать еврейскую Пасху, что они заблуждаются об Иисусе. Выполни нашу просьбу — и мы обещаем, что сделаем все, как ты скажешь. Мы все уважаем тебя, как и весь народ, и верим, что ты говоришь одну только истину и не взираешь на лица.

Затем они посадили Иакова на самую высокую часть кровли храма и закричали:

— Ничтожнейший из людей, кому мы все поклялись в послушании, скажи нам всю правду! Ошибались люди насчет Иисуса, которого распяли, или нет?

И ответил им Иаков голосом звенящим:

— Зачем спрашиваете вы меня о Сыне Человеческом? Узрите Его сидящего на небесах одесную Бога Всемогущего и грядущего судить живых и мертвых!

Христиане преисполнились радости, услышав это, и стали слушать еще внимательней, но книжники и фарисеи вскричали:

— Мы были неправы, разрешив ему говорить об Иисусе! Давайте заберемся наверх и сбросим его наземь! Это испугает народ, и он станет меньше ему верить!

И все они кричали что было сил:

— Что это?! Что это?! Даже Иаков Праведный ошибается!

А потом взобрались на крышу и сбросили его, а сбросив, закричали снова:

— Давайте побьем камнями Иакова Праведного!

И начали бросать в него камни. Но несмотря на жесточайшее свое падение, Иаков был настолько далек от смерти, что поднялся на колени и произнес:

— Прошу Тебя, Господи, прости их,

И тогда один из священников, сын Рихава, крикнул:

— Остановитесь, прошу вас! Что делаете вы? Этот человек молится за вас, а вы побиваете его камнями!

Но один сукновал схватил свой белильничный кол, целя прямо в голову Иакова, и одним ударом вышиб ему мозги. Такова версия Хегезипа о мученическом конце Иакова. Он отошел ко Господу в правление Нерона, начавшееся в 57 году от Р. Х.[267], и был погребен по смерти рядом с храмом.

Святые апостолы Симон и Иуда[268]

Симон означает «послушный» или «тот, кто страдает печалью». Этот Симон имел два имени: он звался Симоном Зилотом и Симоном Кананитом — по Кане Галилейской, где Господь превратил воду в вино. Зилот — это тоже Кана, ибосапаозначает «ревность»[269]. Симон был послушен заповедям и всегда жил сообразуясь с ними. Он страдал печалью из-за своего сострадания людям и был ревностен к спасению человеческих душ по своей постоянной горячности.

Иуда означает «признающий», или «славный», или имя это происходит от словаJubilum dans— «несущий радость». Иуда был ревнителем веры, он обладал славой царства и дивом душевной радости. У него было несколько прозвищ. Он звалсяJudas (frater) Jacobi,то есть Иуда, брат Иакова, потому что был братом Иакова Младшего.

Еще его звали Фаддеем, что означает того, кто являет владения господина; или же это происходит отthadea— «царская одежда» иdeus —«Бог». Фаддей был царской одеждой Бога; он украшал ее своими добродетелями и таковым одеянием являл славу Христа.

Или Фаддей происходит отtam Deus,то есть «сам Бог», каковым он и стал по усыновлению. «Церковная история» называет егоLebbaeus(Леввей), что созвучно словуcor—«сердце» илиcorculus —«сердечко». Таким образом, он есть тот, кто радеет, заботится о своем сердце. Или жеLebbaeusнапоминаетlebes —«чашу». Иуда назывался сердечным по своему великодушию, сердечком по чистоте, чашей по полноте своей милости — ибо он заслужил быть чашей или сосудом добродетелей и милостей.

Предания о Симоне и Иуде Фаддее были записаны на еврейском Авдеем, епископом Вавилона, который получил свой сан непосредственно от апостолов. Тропей, ученик Авдея, перевел это на греческий, а Африкан[270] переложил на латынь.

Симон Кананит и Иуда, прозванный также Фаддеем, были братьями Иакова Младшего и сыновьями Марии Клеопы, вышедшей замуж за Алфея[271]. После Вознесения Господня Иуда был послан Фомой к Абгару, правителю Эдессы. Этот царь Абгар[272], как мы читаем в «Церковной истории»[273], отправил письмо Господу нашему Иисусу Христу, которое гласило:

«Царь Абгар, сын Евхарии, приветствует Иисуса, доброго пастыря, появившегося в окрестностях Иерусалима. Я слышал о Тебе и об исцелениях, совершаемых Тобою без трав и снадобий; ибо ходит молва, что слепых Ты делаешь зрячими, хромых — ходячими, очищаешь прокаженных, изгоняешь бесов, исцеляешь неизлечимые недуги и даже воскрешаешь мертвых. И услышав все это о Тебе, решил я, что одно из двух должно быть верным относительно тебя: либо Ты — Бог, Сошедший с небес, либо, Совершающий подобные дела, Ты должен быть, по крайней мере, Сыном Всемогущего Бога. Поэтому я пишу Тебе и прошу Тебя: соблаговоли прийти ко мне и исцелить меня от недуга, которым я давно страдаю. Я также узнал, что иудеи замышляют недоброе против Тебя. Приди ко мне, я владею небольшим городом, но он вполне благоустроен, и места там достаточно для нас обоих».

И Господь Иисус ответил следующее:

«Благословен ты, который поверил в Меня, хотя и не видел! Обо Мне было написано, что не видевшие Меня поверят, а увидевшие — нет. Благодарю тебя за приглашение посетить тебя, но Я должен исполнить все, ради чего Я послан, а после того вернуться к Тому, Кто послал Меня. Но, когда Я вознесусь на небо, то пошлю одного из учеников Моих вылечить тебя и дать тебе жизнь новую».

Когда Абгар понял, что не сможет увидеть Христа во плоти, как то гласит история, найденная в древней рукописи, принадлежавшей Иоанну Дамаскину[274], он послал к Иисусу художника написать Его лик — так, чтобы, не видя Его воочию, он, по крайней мере, мог видеть Его подобие на картине. Но когда художник прибыл, то увидел, что лик Иисуса излучает такой сильный свет, что он не в силах рассмотреть Его ясно и не может приблизиться, и потому он не смог исполнить царского поручения. Поняв это, Господь взял кусок одежды художника, положил Себе на лицо и оставил отпечаток черт Своих на полотне, которое послал царю Абгару. Как говорит Иоанн Дамаскин, эта древняя история дает представление об образе Христа: Господь обладал прекрасными глазами, красивыми бровями и удлиненным лицом, и он сутулился, что является признаком зрелости.

Говорят, письмо Господа нашего Иисуса Христа, посланное Абгару, обладало такой силой, что ни один еретик или язычник не мог жить в городе Эдесса, и ни один тиран не мог причинить ему зла. Если какой-нибудь народ брал в руки оружие и наступал на Эдессу, то любой ребенок взбирался на городские ворота и громко читал письмо вслух — и тогда враги или в ужасе разбегались, или в тот же день просили мира. (Такое действительно случалось в истории в прежние времена.) Но впоследствии Эдесса потеряла свои привилегии и постепенно была захвачена и обмирщена сарацинами, ибо великая волна порока смыла на Востоке все на своем пути.

После Вознесения Господа, как мы читаем в «Церковной истории», апостол Фома послал Фаддея (или Иуду) к царю Абгару, дабы тот исполнил обещание Бога. Когда он добрался до царства и сообщил, что он есть обещанный ученик Иисуса, Абгар увидел в его лице чудесное и богоподобное благородство. Удивленный и напуганный этим видом апостола, он воздал хвалу Господу.

— Воистину, — сказал он, — ты ученик Иисуса, Сына Божьего! Ибо Он сказал мне: «Я пошлю одного из учеников Своих излечить тебя и дать тебе жизнь новую».

Фаддей же ответил:

— Если ты веруешь в Сына Божьего, ты получишь все, чего желает твое сердце.

— Воистину верую, — сказал ему Абгар, — и если б имел такую возможность, то с радостью уничтожил бы распявших Его, и никакие римские власти были бы не в силах остановить меня!

Абгар, как утверждают некоторые, был прокаженным. И тогда Фаддей взял письмо Спасителя и обтер им лицо царя, и тот стал здоров, как прежде.

Иуда проповедовал сначала в Месопотамии и Понте,

— Если ты желаешь знать, кто мы по рождению, — ответили они, — то мы евреи. Если спрашиваешь о нашей вере, то мы слуги Христовы, а наша цель — ваше спасение.

Военачальник ответил:

— Я выслушаю вас, когда вернусь с триумфом.

— Но было бы гораздо уместнее, если бы ты прежде услышал о том, чья помощь способна принести тебе триумф или, по крайней мере, найти восставших, готовых заключить мир, — ответили апостолы.

Но Барадах сказал:

— Я смотрю, вы более могущественны, чем наши боги! Так расскажите же нам, как закончить эту войну.

И апостолы ответили:

— Дабы убедить тебя в том, что твои боги — обманщики, мы прикажем им ответить на твои вопросы. И когда их ответы покажут, что они не знают ничего, мы докажем, что все сказанное ими есть только ворох лжи.

И жрецы идолов получили ответы, говорившие о том, что будет большая война и многие с обеих сторон полягут в битве. Апостолы принялись смеяться.

— Как можете вы смеяться, когда я столь напуган? — возмутился военачальник.

— Тебе нечего бояться, — сказали ему апостолы, — ибо ты вскоре заключишь мир. Завтра же в третьем часу дня индийский посол прибудет сюда, чтобы сдаться тебе и просить мира.

Жрецы зашипели на них в возмущении.

— Они желают лишь усыпить тебя ложным чувством безопасности, — сказали они Барадаху, — и враги перебьют твою стражу и уничтожат тебя самого.

— Но мы не просим тебя ждать месяц, — возразили апостолы. — Мы просим всего лишь об одном дне. Завтра настанет твой триумф — и триумф этот будет миром.

Военачальник в ожидании обещанного заключил обоих апостолов под стражу, намереваясь, если они сказали правду, воздать им заслуженные почести — или же, если солгали, наказать их за преступление.

На следующий день все произошло, как и предсказали апостолы, и Барадах вознамерился предать жрецов огню. Но апостолы остановили его, ибо они были посланы не убивать живых, но воскрешать мертвых. Военачальник удивился, что они не хотят предать смерти своих соперников и присвоить часть их имущества, и потому он привел их к царю со словами:

— Господин, вот два бога, выдающие себя за простых людей!

И в присутствии обоих магов, Цароя и Арфаксада, рассказал о случившемся. Оба мага едва не сошли с ума от зависти и заявили, что апостолы обладают дьявольской властью и замышляют зло против царства.

— Попробуйте противостоять им, если осмелитесь! — воскликнул военачальник, и маги ответили:

— Если ты хочешь видеть, как человек теряет дар речи в нашем присутствии, то приведи сюда самых красноречивых людей, каких только сможешь найти. И если они, встав напротив нас, смогут заговорить, — тогда ты увидишь доказательства нашего всесилия!

Огромное количество законников было приведено к магам, и все они потеряли дар речи, будто парализованные, и не могли даже кивком головы показать свои намерения. И тогда маги сказали царю:

— Дабы доказать, что мы боги, сейчас мы позволим им заговорить, но не разрешим двигаться. А затем позволим двигаться, но лишим их зрения — несмотря на то, что глаза их будут широко раскрыты.

И маги исполнили все, о чем говорили. Законники были смущены и пристыжены, а военачальник повел их всех к апостолам. Но когда они увидели, какие лохмотья носят Симон и Иуда, то посчитали общение с ними ниже своего достоинства.

— Часто случается так, — сказал им Симон, — что в раззолоченной и изукрашенной камнями шкатулке нет ничего достойного, тогда как в простом деревянном ларце скрываются драгоценные ожерелья. Человек, стремящийся обладать сокровищами, обращает больше внимания на содержимое шкатулки, чем на ее крышку. Так обещайте же оставить поклонение идолам и возлюбить Единого невидимого Бога — и мы перекрестим ваши лбы, и вы узрите, что эти маги просто шарлатаны.

Законники отреклись от идолов и были осенены крестом. Они вернулись к царю, снова встретились с магами и открыто высказали свое презрение к ним при всем народе. Взбешенные этим, маги вызвали огромный клубок змей. Но царь позвал апостолов, которые спокойно собрали гадов в свои одежды и швырнули магам под ноги.

— Во имя Господа вы не умрете, — сказали апостолы, — но змеи будут жалить и терзать вашу плоть.

И змеи начали поедать магов заживо, и те завыли, как волки. Царь и его приближенные стали просить апостолов, чтобы они повелели змеям умертвить магов, но те ответили:

— Мы посланы, чтобы воскрешать мертвых, а не убивать живых.

Помолившись, апостолы приказали змеям втянуть в себя весь выпущенный ими яд и отправляться туда, откуда они были вызваны.

И змеи втянули свой яд обратно, а маги ощутили страдания куда более сильные, чем в то время, когда змеи жалили их. И апостолы сказали:

— Вы будете терпеть боль еще три дня, но после излечитесь совершенно — и, быть может, тогда свернете со своего дьявольского пути.

Три дня маги мучились от такой нестерпимой боли, что не могли ни пить, ни есть, ни спать. Апостолы пришли к ним и сказали:

— Наш Господь не принимает вынужденного служения. Поэтому встаньте, излечитесь и ступайте прочь: вы вольны делать, что вам заблагорассудится.

Но маги оставались непримиримы и злы, как прежде. Они стали обходить апостолов стороной, зато принялись возмущать против них народ вавилонский.

Некоторое время спустя незамужняя дочь одного знатного вельможи забеременела, а когда родила сына, то сказала, что ее изнасиловал диакон, и объявила его отцом младенца. Ее родители решили предать диакона смерти, но тут появились апостолы и спросили, когда был рожден младенец.

— Сегодня на рассвете, — ответили родители.

— Принесите сюда младенца, — сказали апостолы, — и приведите диакона, которого обвиняете.

Когда это было сделано, апостолы спросили младенца:

— Скажи нам, дитя, во имя Господа нашего, действительно ли диакон сделал то, что они говорят?

И дитя ответило:

— Диакон — целомудренный и святой человек и никогда не осквернял своей плоти.

Родители девушки стали настаивать, чтобы апостолы спросили, кто же истинный виновник преступления, но они ответили:

— Наш долг оправдывать невинных, а не

В то же время две кровожадные тигрицы, содержавшиеся в отдельных клетках, сбежали и стали пожирать всех, кто попадался им на пути. Но апостолы подошли к тигрицам, призвали имя Божие, и те стали кроткими как овечки.

После этого апостолы хотели покинуть ту землю, но вняли людским мольбам и остались еще на четыре года и три месяца. За это время они обратили в веру больше шестидесяти тысяч мужей, включая самого царя и наследников, не считая женщин.

Оба же вышеупомянутых мага отправились в город под названием Суфиан, где жили семьдесят языческих жрецов. Маги отравили разум этих жрецов ненавистью к апостолам, подстрекая схватить их, а затем или заставить поклоняться идолам, или убить на месте. Апостолы, обходившие все уголки той земли, наконец добрались и до Суфиана. Жрецы вместе с простыми людьми немедленно схватили их и повлекли к храму Солнца. Но идолы, в которых вселились бесы, стали кричать:

— Чего вы хотите от нас, апостолы Бога Живого? Когда вы приближаетесь, мы изжариваемся до смерти!

Тогда Симону и Иуде явился ангел Господень и сказал:

— Вы должны сделать выбор: или все эти люди немедленно погибнут — или вы примете мученическую кончину!

И апостолы ответили ему:

— Мы должны просить Бога по Его милости обратить всех этих людей в веру, а нас привести к венцу мучеников.

Они призвали всех к тишине и объявили:

— Чтобы доказать вам, что в идолов вселились бесы, мы сделаем вот что. Смотрите! Сейчас мы прикажем им выйти наружу и уничтожить свои изображения!

Все замерли в изумлении, когда из идолов вышли два эфиопа, черные и обнаженные, разбили статуи и исчезли, отвратительно визжа. Увидев это, жрецы бросились на апостолов и разорвали их на куски. В тот же момент в ясном небе сверкнули столь сильные молнии, что разбили святилище на три части, а обоих магов сожгли дотла.

Царь перенес тела апостолов в город, где в их честь построил величественную церковь…

Святой апостол Матфий[275]

Еврейское имя Матфий означает «данный Богом» или «дар Бога», но также может переводиться как «смиренный» и «малый». Святой Матфий был дарован Богом, когда Бог избрал его в миру и дал ему место среди семидесяти двух учеников[276]. Он был даром Божиим, когда, избранный по жребию, завоевал имя апостола. Он был мал, ибо всегда хранил подлинное смирение. Смирение (как говорит Амвросий) состоит из трех частей. Первое смирение — то, что налагается на человека извне, когда ему говорят, что он должен смириться. Второе смирение есть отражение знания человеком самого себя. Третье же смирение — смирение преданности, проистекающее от знания того, что существует Создатель.

Матфий обладал первым смирением, когда страдал во время своего мученичества, вторым, когда невысоко ценил себя, и третьим — склоняясь перед могуществом Бога. По другой версии, имя его происходит от латинского слова manus[277], что означает «добро», иthesis,что означает «положение», «помещение». Матфий как добро был помещен на место зла, то есть Иуды.

Считается, что автором жизнеописания Матфия, читаемого в церквах, был Беда.

Матфий был тем самым последним апостолом, что занял место Иуды Искариота. Но поначалу давайте поговорим о рождении и происхождении самого Иуды.

Как утверждает одна история, признанная апокрифом[278], жил в Иерусалиме человек по имени Рубен, известный также как Симон из колена Данова (или, по Иерониму, из колена Иссахарова), женатый на женщине по имени Кибореа. И вот однажды ночью, когда исполнили они свои супружеские обязанности, Кибореа заснула и увидела сон, который, проснувшись со стенаниями и дрожью, поведала супругу.

— Снилось мне, что я даю жизнь младенцу, сыну, но он грешен и порочен настолько, что принесет гибель всему нашему народу!

— Что за ужасный сон! — воскликнул Рубен. — Ни одна душа не должна знать о нем. ТЫг, должно быть, стала жертвой какого-то дьявольского наваждения.

— Если я обнаружу, что понесла и ношу сына, мы с тобой будем знать, что мне было дано подлинное откровение, а не наваждение, — предупредила она мужа.

Младенец действительно появился в положенный срок, и родители, полные дурных предчувствий, стали гадать, как же поступить с ребенком. Мысль о том, чтобы убить его, пугала, и они решили просто бросить его на произвол судьбы, дабы не смог он уничтожить свой народ. Они положили его в плетеную корзину и пустили по морю — и так он плавал, пока волны не вынесли его на остров, называемый Скариот (от которого Иуда потом получил свое прозвище).

И вот царица того острова, детей у которой не было, вышла прогуляться на морской берег. Увидела пляшущую в прибое корзину, поймала ее и открыла. В корзине оказался красивый младенец мужского пола, и тогда царица со вздохом произнесла:

— Ах, если б я могла иметь такого красивого малыша, как этот! Как отрадно было бы мне знать, что кто-то наследует мое царство!

И повелела она воспитывать младенца тайно, а сама тем временем притворилась беременной. После, в соответствующий срок, объявила, что разрешилась от бремени сыном, и весть об этом скоро разлетелась по всему царству. Царь был счастлив рождением сына, не меньше его радовались и все подданные, и мальчика стали воспитывать как наследника.

Однако вскоре после этого царица снова забеременела уже по-настоящему и родила сына. Подросшие мальчики часто играли вместе, но Иуда мучил царского сына и помыкал им, постоянно заставляя плакать. Это беспокоило царицу, знавшую, что Иуда не родной ее сын. Она била его, но Иуда снова и снова продолжал издеваться над мальчиком. Наконец открылась правда, и всем стало известно, что Иуда не царский сын, а найденыш.

Когда об этом узнал сам Иуда, он, раздавленный таким известием, подобрался к царскому сыну, которого считал братом, и убил его. Затем, опасаясь быть осужденным на смерть за свое злодеяние, он с шайкой людей, пришедших платить дань царю, сбежал в Иерусалим. Там появился он при дворе правителя Пилата и, поскольку обладал большим обаянием и умело им пользовался, скоро стал его приближенным, а затем и наперсником. Впоследствии Пилат сделал его министром двора, и власть Иуды стала безграничной.

Однажды, глядя из своего дворца на фруктовый сад, Пилат ощутил настолько страстное желание отведать зреющих плодов, что едва не потерял сознание. А сад этот принадлежал Рубену, отцу Иуды, думавшему, что сын его погиб в морской пучине. Иуда также знать не знал, кто его отец и где он находится. И тогда Пилат призвал Иуду и сказал ему:

Иуда поспешно ворвался в сад и сорвал несколько яблок. Но в этот момент неожиданно появился Рубен и застал незнакомца за воровством. Начался громкий спор, мало-помалу оскорбления перешли в драку, и оба получили раны. А потом Иуда ударил Рубена камнем в горло и убил его. Забрав яблоки, он вернулся к Пилату и рассказал о случившемся. День минул, а ночью нашли тело Рубена, но все подумали, что умер он неожиданно, своей смертью. Втайне Пилат передал все имущество покойного Иуде, а в придачу позволил ему жениться на Киборее, вдове Рубена.

И вот однажды услышал Иуда, как жена его горько вздыхает, и попросил рассказать, в чем дело.

— Увы, — отвечала она, — я несчастнейшая из женщин! Я утопила крошку сына в морских волнах, потом нашла мертвым мужа, а теперь, когда я в таком горе, Пилат увенчал мое страдание тем, что против моей воли выдал меня за тебя замуж!

И когда поведала она ему все о своем младенце, Иуда сравнил свои приключения с услышанным и понял, что женился на своей матери и убил своего отца. Он преисполнился раскаяния и по совету матери обратился к Господу нашему Иисусу Христу, вымолив прощение за все грехи. (История эта обнаружена в апокрифе, упомянутом выше. Правдива она или нет, оставим на суд читателя, хотя, скорее всего, к ней стоит отнестись больше как к фантазии, чем принять как факт)[279].

Господь сделал Иуду своим учеником, а позже выбрал в апостолы, и стал Иуда так близок ему и так нужен, что Он поручил тому, кому потом было суждено предать Его, вести все денежные дела. И потому был Иуда тем, кто хранил деньги учеников, и мог красть все, что люди жертвовали Христу. И когда пришла ко Господу женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и приготовила тело Его к погребению, Иуда сожалел о том, что миро стоимостью в триста денариев не было продано, потому что это лишило его возможности поживиться еще и на этом. И потом он пошел и продал своего Учителя за тридцать сребреников и отчасти возместил потерю трехсот динариев за миро, которым Мария умастила тело Господа.

Однако, сделав это, он затем укорил себя, вернул назад деньги и повесился. Когда же он висел на дереве, чрево его лопнуло, и все внутренности вывалились наружу. Но ничего не вышло изо рта его, ибо неподобно губам, которые целовали Спасителя, быть грязно оскверненными. Но справедливо, что внутренности, выносившие предательство Христа, лопнули и были выброшены прочь и что глотка, через которую шел предательский голос, была задушена веревкой. И умер он, вися между небом и землей, ибо поступком своим он оскорбил и ангелов в небе, и людей на земле. И потому справедливо, что должен он быть изгнан с мест, населенных ангелами и людьми, и оставаться посередине — в товариществе с бесами.

Во время между Вознесением и Пятидесятницей апостолы собрались в Сионской горнице, и Петр, обеспокоенный тем, что их теперь меньше двенадцати — числа, которое избрал Господь, дабы они несли веру в Троицу по четырем сторонам света, — поднялся и так обратился к своим братьям-апостолам:

— Братие, должны мы поставить кого-то на место Иуды, того, кто понесет вместе с нами свидетельство о Воскресении Христовом, ибо сказал нам Господь: и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли. А поскольку свидетельствовать могут только свидетели, то должны мы избрать одного их тех, кто постоянно был с нами, видел чудеса Господни и слышал его учение[280].

И привели они двух из семидесяти двух учеников: Иосифа, прозванного Праведным по святости его жизни, брата Иакова, сына Алфеева, и Матфия, о котором известно нам только то, что он был избран апостолом, — и этого достаточно. После они помолились так:

— Ты, Господи, Сердцеведец всех, покажи из сих двоих одного, которого Ты избрал принять жребий сего служения и апостольства, от которого отпал Иуда, чтобы идти в свое место.

После чего они бросили жребий, и жребий пал на Матфия, и стал он числиться одним из двенадцати…

Впоследствии апостолу Матфию досталась для проповеди Иудея, где он ревностно проповедовал и после сотворения множества чудес почил мирной смертью. Тем не менее в некоторых рукописях мы читаем о том, что он был распят на кресте и вознесся на небо в венце мученика. Говорят, что тело его было похоронено в порфировом гробу в церкви Санта-Мария Маджоре в Риме, где голова его хранится открыто и доступна для поклонения верующих.

В соответствии с другой легендой, сохраняемой в Трире, мы читаем о том, что Матфий происходил из колена Иудина и был рожден в Вифлееме у известных родителей. Что же касается его образования, то он быстро стал знатоком Закона и пророков, отказывался от сомнительного времяпрепровождения, а с мужанием характера и вовсе победил все соблазны юности. Все свои склонности он направил на добродетель, отличался исключительным разумением, в притязаниях был скромным, в советах решительным и бесстрашным и всегда был готов выказать сострадание.

Матфий сам стремился к тому, что проповедовал, и учил не только словом, но и делом. Во времена его учительства в Иудее он возвращал зрение слепым, очищал прокаженных, изгонял бесов, заставлял хромых ходить, а глухих — слышать, воскрешал умерших. Как-то раз, оказавшись перед первосвященником и будучи обвиненным во множестве грехов, он ответил так:

— Я не намерен тратить слов, отрицая возведенные на меня напраслины — или, как вы называете их, преступления. Ибо быть христианином не есть преступление. Это — высочайшая слава.

Тогда его спросили:

— Если мы дадим тебе время одуматься, уступишь ли ты?

Матфий ответил:

— Господь запрещает мне, найдя истину, раскаяться в ней и от нее отречься!

Матфий был дальновидным в своих суждениях и одаренным оратором и, обладая чистым сердцем и могучим разумом, прекрасно разбирался в Священном Писании. За время его проповеди в Иудее творимые им чудеса многих привели к христианской вере. Но тем самым он возбудил ревность в евреях, и они поставили его перед судом. Два лжесвидетеля, что выдвинули против него обвинения, должны были первыми кинуть в него камни, и Матфий попросил, чтобы первые камни, брошенные в него, были захоронены вместе с ним как свидетели его страданий за Христа. После истязаний он, в соответствии с римским обычаем, был обезглавлен топором, и как только топор пал ему на шею, он воздел

В другой легенде мы тем не менее читаем, что Матфий отправился в Македонию и проповедовал там. Ему подано было отравленное питье, делавшее любого слепым, но Матфий с именем Бога на устах выпил его, не получив никакого вреда. Этой отравой было ослеплено более двухсот пятидесяти человек, и, поочередно возложив на них руки, Матфий вернул зрение всем. Тогда явился дьявол в образе отрока и убеждал убить святого, дабы положить конец его деяниям. Матфий находился все три дня среди этих людей, буквально у них под носом, но они не смогли найти святого и причинить ему зло.

К концу третьего дня он явился перед ними и сказал:

— Я перед вами!

Они связали ему за спиной руки, обвили вокруг шеи петлю и, прежде чем бросить в тюрьму, жестоко избили. В темнице, скрежеща зубами, появились бесы, но не смогли сделать ничего, ибо вдруг в огненной вспышке явился к апостолу Господь, поднял с земли, освободил от оков и со сладостными словами распахнул тюремные двери. Так Матфий был освобожден и принялся вновь проповедовать слово Божие.

Однажды некие язычники упорно сомневались и отказывались слушать, и Матфий сказал им так:

— Предупреждаю вас, что вы живыми отправитесь в ад!

Тут же земля расступилась и поглотила их, а остальные немедленно обратились к Богу.

Святой апостол и евангелист Марк[282]

Маркус, латинская форма имени Марк, понимается как «возвышенный по наказу», или «верный», или «склоненный над», или «горький». Евангелист Марк был возвышен по наказу по причине совершенства своей жизни; он исполнял не только общие указания, но и самые возвышенные советы. Он был верным, ибо был уверен в учении своего Евангелия; он передал нам учение своего Евангелия именно таким, каким получил его от святого Петра, своего учителя. Он склонялся в своем глубоком смирении, ибо настолько оно было сильно, что он отрезал себе большой палец на руке — как уверяется, для того, чтобы быть признанным негодным к священничеству. Он был горьким по горькости перенесенных им наказаний, ибо был протащен по городским улицам и умер в мучениях. Или Марк может переводиться просто какmarcus — «тяжелый молот, дробящий железо, звучащий как музыкальный инструмент и усиливающий звучание наковальни». Таким образом, Марк учением своего Евангелия полностью разрушает коварство еретиков, звучит как Божия молитва и придает силу Церкви.

Святой евангелист Марк был левитом и священником, а по Крещению — сыном апостола Петра, которым и был наставлен в вере. Марк сопровождал святого Петра в Рим, и, когда тот проповедовал Евангелие, верующие из римлян попросили Марка записать его речи, чтобы у христиан постоянно было Евангелие. Марк записал все самым тщательным образом, именно так, как он слышал из уст своего наставника святого Петра. Тот внимательно изучил написанное, признал, что оно истинно во всех подробностях, и посоветовал принять его всем верующим.

Видя, что Марк тверд в вере, Петр послал его в Аквилею, где он проповедовал слово Божие и обратил в веру Христову несметное количество язычников. Есть история о том, что свое Евангелие он написал именно там и что рукопись его, надежно охраняемая, по сей день выставлена в церкви Аквилеи. В конце концов благословенный Марк обратил в веру человека по имени Гермагор и взял его в Рим к Петру, дабы тот получил сан епископа Аквилеи. Гермагор должным образом отнесся к обязанностям епископа и управлял церковью Аквилеи с великим тщанием до тех пор, пока не был схвачен неверными и не принял венец мученика.

Затем Марк был отослан Петром в Александрию и стал первым, кто проповедовал там слово Божие. Как говорит Филон[283], наиболее здравомыслящий из евреев, как только Марк прибыл в Александрию, собрал бессчетное количество людей, объединенных верой, исполненных преданности и делом подтверждающих свою веру. Папий[284], епископ Иераполиса, тоже поет хвалу евангелисту самым возвышенным языком. Петр Дамиани говорит о нем так: «Бог в Александрии одарил его настолько великой милостью, что все, прибывшие поучиться началам веры, очень быстро достигли такого уровня совершенства, который сравним с монашеским. Марк поднял их на эту высоту не только сотворением необычайных чудес и красноречием своих проповедей, но и своим собственным выдающимся примером».

Другой автор позже к этому добавил следующие слова: «Так как Господь освободил его от труда смерти и случилось, что после смерти он был возвращен в Италию, страну, в которой ему даровано было создать свое Евангелие, она может владеть честью обладания его священными мощами. Благословенно искусство твое, о Александрия, опурпуренная его славной кровью! Благословенна и ты, о Италия, обогащенная сокровищем его тела!

Несмотря на то что он даже отрезал себе большой палец, дабы не принимать священства, Божия воля и сила власти Петра победили, и позднее Марк был рукоположен во епископы Александрии. Когда Марк входил в Александрию, его сандалия порвалась и упала с ноги, в чем он увидел особый духовный знак.

— Воистину Господь сделал мой путь легче, и сатана не посмел стоять на моем пути, — сказал он. — Ибо Господь освободил меня от труда смерти.

И, увидев сапожника, чинившего старую обувь, он отдал ему подлатать свою сандалию. Но сапожник, пока возился с ней, сильно порезался и воскликнул:

— Бог един!

Услышав это, Божий человек произнес:

— Господь воистину благоприятствует моему путешествию!

Он смешал землю со своей слюною, помазал этим снадобьем рану — и она тут же затянулась. Видя, какой могущественной силой обладает Марк, сапожник пригласил его в дом и спросил, кто он и откуда пришел. Марк откровенно сказал ему, что он — слуга Господа Христа. И сапожник промолвил:

— Я хотел бы узреть Его!

И Марк ответил:

— Я покажу Его тебе.

Он начал проповедовать сапожнику Евангелие Божие и вскоре крестил его вместе со всей семьей и слугами.

Тотчас же жители того города услышали, что явился некий галилеянин, который хулит их идолопоклонство, и начали плести заговор, чтобы уничтожить его. Марк же, не обращая на это внимания, рукоположил Ананию — человека, которому вылечил руку, — в сан епископа того места и отбыл в Пентаполис. Там Марк провел два года, а после вернулся в Александрию. На береговых скалах, в местечке, называемом Буччили, он выстроил церковь, куда стекалось все больше верующих. И тогда жрецы языческих храмов решились схватить его: в воскресенье Пасхи, когда благословенный Марк

— Отведем быка к мяснику![285]

Клочья плоти апостола были разбросаны по всей дороге, и камни — красны от его крови. После этого Марка посадили в тюрьму, где его утешил ангел. Сам Господь посетил и укрепил его, говоря:

— Мир да пребудет с тобой, Марк, Мой евангелист. Не бойся, ибо Я с тобой, чтобы избавить тебя.

На следующее утро Марку снова накинули на шею веревку, и потащили его прежним путем, и снова кричали:

— Отведем быка к мяснику!

И пока тащили Марка по дороге, он благодарил и говорил:

— В Твои руки, Господи, я предаю дух мой!

И как только он произнес эти слова, то вознесся духом. Это было в правление Нерона, что началось около 57 года от Рождества Христова. Язычники уже собрались закопать тело Марка, как вдруг налетел порыв ветра, загрохотал гром, засверкали великие молнии и на землю посыпался град, так что все отчаянно пытались найти убежище, и тело святого осталось нетронутым. После христиане тайно забрали его и похоронили в храме с большими почестями…

Святой апостол и евангелист Лука[286]

Лука[287] (или Лукас) с латыни переводится как «возвышающий» или «поднимающийся», или же имя его происходит от латинскогоlux— «свет». Святой Лука был тем, кто поднимался над любовью к миру и возвышал себя до любви Божией. Он был светом мира, поскольку распространял свет повсюду. Христос сказал: «Вы — свет мира» (Мф. 5: 14). Свет мира есть солнце, но и этот свет имеет свое смирение. «Что солнце, восходящее на высотах Господних» (Сир. 26: 20). Свет сладок. «Сладок свет, и приятно для глаз видеть солнце» (Екк. 11: 7). Свет быстро передвигается. «Велика земля, и высоко небо, и быстро в своем течении солнце» (2 Езд. 4: 34). Свет полезен в производимом им действии, ибо, как говорят философы, человек порождает человека, так же делает и солнце. Лука имел смирение через созерцание небесных вещей, беседы его были сладостны и исполнены радости, он был быстр в проповедническом рвении. Был он и полезен — благодаря написанию своей книги.

Лука родом сириец, уроженец Антиохии. Он был практикующим врачом. Некоторые утверждают, что он являлся одним из семидесяти двух учеников Господних, но Иероним тем не менее говорит, что Лука был учеником лишь апостолов, а не Господа. И поскольку глосса к Исходу (25) замечает, что он обрел веру не молитвами к Богу, но пришел к ней после Воскресения, то, скорее всего, Лука не принадлежал к семидесяти двум ученикам, несмотря на то что многие думают именно так[288].

Но совершенство его жизни было столь велико, что он прекрасно исполнял все по отношению к Богу, к ближним, к себе самому и к делу, к которому был призван. И как знак этих четырех обязанностей, Лука часто описывается в четырех обличьях, а именно: человека, льва, быка и орла. Пророк Иезекииль говорит: «И я видел, и вот, бурный ветер шел от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него… из средины его видно было подобие четырех животных, — и таков был вид их: облик их был как у человека; и у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла… Подобие лиц их — лицо человека и лицо льва с правой стороны у всех их четырех; а с левой стороны лицо тельца у всех четырех и лицо орла у всех четырех» (Иез. 1: 4–6, 10).

Чтобы прояснить эту идею, вообразите себе животное с головой в виде деревянного куба, и каждая из четырех его сторон будет лицом: спереди — лик человека, справа — льва, слева — тельца, сзади — орла. Поскольку лик орла благодаря вытянутой шее находится выше всех остальных, то утверждают, что орел здесь самый главный. У каждого из этих животных четыре крыла: если мы представим животное квадратное с четырьмя сторонами, то на каждой будет по крылу.

Согласно святым отцам, эти животные представляют четырех евангелистов, и каждое животное имеет по четыре лица, поскольку каждый евангелист написал о человечности, о страстях, о Воскресении и о Божественной природе Христа. И при этом же четыре лица разложены по четырем евангелистам. Как говорит Иероним, Матфей представлен ликом человека, поскольку он больше всего останавливается на человечности Христа. Лука представляет жертвенного тельца, поскольку повествует о священстве Христа. Марк выступает как лев, поскольку он яснее всех писал о Воскресении, а львята, как мы уже говорили, после рождения три дня лежат как мертвые — до тех пор, пока лев не пробудит их своим рыком. Также Марк представлен львом потому, что начал свое Евангелие с проповеди Крещения, подобной рыку. Иоанна символизирует орел, летающий выше всех, ибо этот евангелист писал о Божественности Христа. Христос, о котором писал он, также помечен этими четырьмя фигурами, ибо Ему свойственны человечность — ведь Он рожден от Девы, страсти жертвенного тельца, Воскресение и Вознесение, которые символизируют лев и орел.

Эти четыре лика, которые представляют Луку, как и остальных евангелистов, показывают четыре пути, по которым, как мы говорили выше, шла его жизнь. Лик человека показывает, что он правильно вел себя с ближними, помогая им здравыми советами, привлекая добротой и щедростью, ибо человек есть существо разумное, доброе и щедрое.

Лик орла показывает, что он правильно вел себя по отношению к Богу: все его размышления, все желания устремлялись к Богу в молитвах, и, словно у орла, старость его была замещена молодостью — «обновляется, подобно орлу, юность твоя» (Пс. 102: 5). Орел воистину самая зоркая птица, которая может смотреть на солнце и не слепнуть и с огромной высоты видеть в море крошечную рыбу. Если клюв его становится слишком загнут, мешая ловле рыбы, он стачивает его о камень и делает более пригодным для добывания пищи. Когда его палит жар солнца, он стремительно падает в воду, которая смывает его возраст, в то время как солнце снимает пленку с его глаз и просветляет черты.

Лик льва показывает, что Лука правильно держался и с самим собою, потому что в его честном поведении было благородство, в разоблачении заговоров его противников имелось здравомыслие, а в сострадании — готовность страдать. Лев действительно является животным благородным, поскольку он царь зверей, он хитер, ибо так хлещет хвостом по своим бокам, что никто не может уследить, когда он

Лик тельца или быка показывает, что Лука правильно исполнял и возложенную на него обязанность, заключавшуюся в написании Евангелия. Эту работу он выполнял медленно, неспешно, начав с рождения Предтечи, затем рассказав о Рождестве и детстве Христа — и так, шаг за шагом двигался к концу осуществления замысла. Он поступил рассудительно, создавая свое Евангелие после двух предшественников. Он предположил, что они могли пропустить что-то, и сам пропускал то, что они уже исполнили. Он уделил особое внимание Храму и жертве, как то видно по началу, середине и концу его Евангелия. Более того, бык есть животное, двигающееся медленно, и парнокопытное, а эти знаки отличают того, кто идет на жертву.

То, что благословенный Лука правильно следовал по этим четырем уже упоминавшимся путям, становится особенно ясно, если мы глубже посмотрим на различные стороны его жизни. Во-первых, он правильно вел себя по отношению к Богу. Человек, как говорит святой Бернар, должен правильно относиться к Богу в трех измерениях, а именно: в желаниях, в мыслях и в намерениях. Желания его должны быть святы, мысли — чисты, а намерения — праведны. Желания Луки были святы, ибо он был преисполнен Святого Духа. Иероним в своем «Прологе к Евангелию от Луки» говорит: «Он умер в Беотии, преисполнен Духа Святого»[290]. Помыслы его были чисты: он был девственник телом и разумом, а это говорит о чистоте его мыслей. Он не имел неправедных намерений, ибо он мыслил о Божией славе, и это было его единственным занятием. Касательно двух последних качеств Иероним говорит в «Прологе к Деяниям»: «Лука не совершал неблаговидных поступков, ибо пребывал в девстве (в чистоте помыслов)». Он выбрал прежде всего служение Господу, и это говорит о праведности его намерений.

Во-вторых, его отношение к ближним было прекрасно. Такой правильный порядок вещей существует, когда мы относимся к своим ближним так же, как они относятся к нам. Как говорит Рихард Сен-Викторский[291], мы должны нашим ближним троекратно, а именно: мы должны им то, что мы можем для них сделать, что мы знаем и что мы желаем им, и эти три долга ведут к четвертому: к тому, что мы для них делаем. Святой Лука должным образом исполнил все четыре обязанности. Он давал своим ближним все, что мог дать, помогая им, как мы видим это по его постоянному соседству с Павлом во время всех бед и по его помощи Павлу в проповеди. Так, Павел написал в своем Послании к Тимофею: «один Лука со мною» (2 Тим. 4: 10). Когда Павел говорит «со мною», он говорит о том, какую именно помощь оказывал ему Лука в качестве товарища и защитника. Когда он пишет «один Лука», то говорит о постоянстве Луки. И еще раз Павел говорит о Луке: «и притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения, которому мы служим во славу Самого Господа и всоответствиевашему усердию» (2 Кор. 8: 19).

Второй долг, как мы знаем, Лука заплатил, давая добрые советы, то есть он сделал свое знание доступным ближнему, когда написал все, что знал об апостольском и евангельском учении ради пользы и службы товарищам своим. Лука сам говорит об этом в прологе к своему Евангелию: «…рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое основание того учения, в котором был наставлен» (Лк. 1: 3–4). То, как он делился своим знанием, давая добрые советы, видно по сказанному Иеронимом в «Прологе»[292] — а именно что слова Луки суть лекарство для страждущей души.

Третий долг — то, чего мы хотим и желаем своим ближним, — он заплатил, желая для них вечного спасения. «Приветствует вас Лука, врач возлюбленный» (Кол. 4: 14), — говорит Павел, что означает «желает вам вечного спасения». И четвертый долг — то, что мы делаем для ближних, — Лука тоже заплатил сполна. Он оказал гостеприимство Господу, думая, что принимает пилигрима, выказал Ему всю доброту, которая только доступна милосердию. Это было, когда Лука с Клеопой путешествовали в Эммаус; некоторые, включая Григория в его Моралии[293], утверждают, что это был именно Лука, хотя Амвросий говорит о ком-то другом и даже называет его имя[294].

В-третьих, Лука исполнил все обязательства по отношению к себе. Как говорит Бернар, наилучшему исполнению обязательств человека по отношению к своей жизни способствуют три следующих качества: здоровый образ жизни, справедливые поступки и благочестивое чувство, то есть ощущение присутствия в нашей жизни Бога. Каждое из них, продолжает Бернар, достижимо тремя способами. Жизнь будет здоровой, если будет воздержанной, общительной и смиренной. Поступки будут справедливыми, если они будут прямыми, сдержанными и плодотворными: прямыми по благим намерениям, сдержанными по форме и плодотворными в качестве доброго примера для других. Благочестивое чувство будет таковым, если мы осознаем Бога как Всемогущего, Всемудрого и Творящего добро, если мы верим, что слабости наши превозмогаются Его силой, наше равнодушие — Его мудростью, а наши грехи — Его добротой.

Все это было свойственно Луке. Его образ жизни был здоров: он жил воздержанно, ибо, как говорит Иероним в своем «Прологе к Евангелию от Луки», у евангелиста не было ни жены, ни детей. Но был он общителен, как мы видим из последней главы его Евангелия, где говорится о Луке и Клеопе (если мы примем вышеуказанное мнение)[295]: «В тот же день двое из них шли в селение… называемое Эммаус; и разговаривали между собою о всех сих событиях» (Лк. 24: 13–14). Общительность его раскрывается в двух словах: «двое» и «ученики», ибо они были выучены или, иными словами, вели себя морально правильно. Его смирение подтверждается тем, что имя его спутника Клеопы упоминается, а его собственное — нет, ибо существует мнение, что Лука пропустил свое имя именно из смирения.

Во-вторых, поступки его были справедливы. Они были справедливы по намерению, как показывает молитва в день его памяти: «О, носивший в сердце своем крестную смерть во славу имени Твоего». Они были справедливы по сдержанности, ибо отмечены образом быка, чьи копыта парные, а это есть знак добродетелей сдержанности и проницательности. И они были плодотворными, ибо были назидательными: они приносили такие плоды его ближним, что он становился «самым дорогим» для всех. Поэтому Павел и называет его «Лука, врач возлюбленный» (Кол. 4: 14).

В-третьих, Лука обладал благочестивым чувством, ибо он верил и показал

В-четвертых, и в-последних, Лука прекрасно исполнил возложенное на него дело написания Евангелия. Это доказывается тем, что его Евангелие исполнено истины, приносит множество пользы, исполнено великой красоты и подтверждено многими достоверными свидетельствами.

Существует три рода истины, а именно: правда жизни, правда закона и правда учения. Правда жизни состоит в том, чтобы на деле исполнять то, о чем говорит язык, правда закона — чтобы наказание соответствовало проступку, а правда учения — чтобы идея согласовывалась с реальностью. Евангелие от Луки пропитано этой триединой истиной, ибо в нем все это соблюдено абсолютно.

Лука показывает, что Христос носил триединую правду в Себе Самом и учил этой правде других. Он использовал свидетельства противников, чтобы доказать эту носимую Христом в Себе правду, как мы видим в главе двадцатой, когда саддукеи говорят Господу: «Учитель! Мы знаем, что Ты правдиво говоришь и учишь» (правда учения) «и не смотришь на лицо» (правда закона), «но истинно пути Божию учишь» (Лк. 20: 21). (Правда жизни: добрая жизнь называется именно путем Бога.) Но Евангелие от Луки также показывает, что Христос учил сразу триединой правде. Он учил правде жизни, состоящей в соблюдении заповедей Бога. Поэтому мы и читаем в Евангелии от Луки: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим… и ближнего твоего, как самого себя… Так поступай, и будешь жить» (Лк. 10: 27–28). А в другой главе мы читаем: «И спросил Его некто из начальствующих: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус сказал ему:..знаешь заповеди: „не прелюбодействуй“, „не убивай“…» (Лк. 18: 18–19). Христос также учил правде учения. Тем, кто искажал правду учения, Он сказал: «Но горе вам, фарисеям, что даете десятину с мяты, руты и всяких овощей и нерадите о суде и любви Божией» (Лк. 11: 42), и в том же месте: «Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли и входящим воспрепятствовали» (Лк. 11: 52).

Христос учил правде закона: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Лк. 20: 25), «врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною» (Лк. 19: 27), и в главе тринадцатой, когда мы читаем, что ответил хозяин дома стучащим в дверь: «Отойдите от Меня, все делатели неправды» (Лк. 13: 27).

Поскольку Евангелие от Луки пропитано правдой, оно приносит множество пользы. Автор его — врач и потому описывает много полезных для нас рецептов. Есть три рода медицины: нечто лечащее, нечто сохраняющее и нечто развивающее. И в своем Евангелии Лука показывает нам, как Божественный врач предписывает все эти три вида лечения. Лечащая медицина заключается в наказании, которое лечит все духовные болезни. Лука, что небесный доктор, обеспечил нам это лекарство, ибо записал слова Господни: «Дух Господень на Мне; ибо Он… послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение» (Лк. 4: 18). И еще: «Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию» (Лк. 5: 32).

Развивающая медицина, то есть та, которая укрепляет доброе здоровье, состоит в исполнении заповедей, ибо они делают людей лучше и совершенней. Лука показывает, что Врач небесный предписал нам это, говоря: «Все, что имеешь, продай и раздай нищим» (Лк. 18: 22), и еще: «отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку» (Лк. 6: 29).

Сохраняющая медицина уберегает нас от падения и состоит в том, чтобы избегать греха и общества грешников. И врач предписывает нам это, говоря: «Берегитесь закваски фарисейской» (Лк. 12: 1), что означает: надо избегать дурных компаний.

Надо также заметить, что Евангелие от Луки само по себе наполнено полезными вещами, поскольку в нем содержится власть всех видов мудрости. Амвросий так говорит об этом: «Лука представил в своем Евангелии власть мудрости. Он учит нас, как обращаться с природой, когда раскрывает факт, что воплощение Христа — дело Святого Духа». Давид тоже учит этой природной мудрости, когда говорит: «Пошли духа Твоего, и будет сотворено»[296]. В то же время Лука учит нас, что во время Страстей Христовых тьма падет на всю землю, солнечный свет исчезнет и земля задрожит. Он учит нас нравственной мудрости, говоря: «Блаженны нищие духом» (Лк. 6: 20). Он учит мудрости разума, говоря: «Верный в малом и во многом верен» (Лк. 16: 10). И без этой триединой истины — природной, нравственной и разумной — не может существовать вера, и не может быть тайны Троицы. Это Амвросий.

Евангелие от Луки также исполнено великой красоты, ибо его стиль воистину прекрасен и художествен. Если кто-то хочет, чтобы его писания и речи были приятны и благородны, то он должен, как говорит Августин, быть ясным, ублажающим и трогательным. Если слова его должны ублажать, пусть они будут красноречивы, если нести ясность, то пусть он сделает так, чтобы им легко было внимать, а если трогать сердца, то пусть они будут горячими[297].

Лука имеет в своих писаниях, равно как и в проповедях, все эти качества. О первых двух качествах Павел сказал так: «С ним [Титом] послали мы также брата [Глосса добавляет: Варнаву или Луку], во всех церквах похваляемого за благовествование» (2 Кор. 8: 18). То, что его красноречие было оценено «во всех церквах», свидетельствует, что его понимали всюду, а то, что он говорил горячо, следует из того, что сам он обладал пылким сердцем, поскольку говорит: «Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге?» (Лк. 24: 32).

В-четвертых, Евангелие от Луки подтверждено множеством достоверных свидетельств, что гарантирует его истинность. Это Евангелие было написано по повелению Отца, который так говорит об этом: «Вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их… Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его» (Иер. 31: 31, 33). Это буквально отсылает к учению Евангелия. Учение также подтверждено и Сыном, как мы читаем в двадцать первой главе Евангелия от Луки: «Небо и земля прейдут,

К тому же в работе ему помогали ангелы, особенно тот ангел, о котором говорится в Книге Откровения: «И увидел я другого Ангела, летящего по средине неба, который имел вечное Евангелие» (Откр. 14: 6). Это Евангелие названо вечным, потому что оно сотворено из вечности Христом, Который Сам вечен; вечность у Него как материал, вечная жизнь в конце и вечность на всем ее протяжении. Надо помнить и то, что это Евангелие было предсказано пророками. Пророк Иезекииль предсказал его, говоря, что одно их живых существ будет иметь лицо тельца, а это и представляет Евангелие от Луки, о чем мы уже говорили. Иезекииль также говорит о том, что он видел книгу, написанную внутри и снаружи: «И увидел я, и вот, рука простерта ко мне, и вот в ней — книжный свиток. И Он развернул его передо мною, и вот свиток исписан был внутри и снаружи, и написано на нем „плач, и стон, и горе“» (Иез. 2: 9, 10). И мы должны понимать, что эта книга и есть Евангелие от Луки, написанное внутри глубокой тайны, окружающей его, а снаружи лежат открытыми описанные события. В нем плач о Страстях Христовых, песнь о Его Воскресении и горе проклятия, о котором говорится в главе одиннадцатой, когда горе предстоит многим.

Надо помнить и о том, что это Евангелие во многом было написано со слов Девы Марии. Благословенная Дева хранила все это в Своем сердце, наслаждаясь памятью, дабы потом иметь возможность передать это пишущим, как мы читаем во второй главе Луки: «А Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце Своем… И Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем» (Лк. 2: 19, 51). Также Бернар, объясняя причину, по которой ангел объявил Марии о беременности Елисаветы, говорит: «Марии было возвещено для того, чтобы, извещенная сначала о пришествии Спасителя, а затем — Предтечи, Она сохранила в памяти время и последовательность событий, дабы впоследствии лучше открыть истину священнописателям и провозвестникам Евангелия, будучи от начала в совершенстве наставлена небесным посланником о всех тайнах»[298].

Считается, что евангелисты спрашивали Марию о многом, и на все вопросы Она давала им точные ответы. Так было и со святым апостолом Лукой. Говорят, что он обратился к Ней как к ковчегу свидетельствования и от Нее получил точное знание о многом, в том числе и о тех событиях, которые касались только Ее Самой, таких как объявление архангелом о рождении Христа и других в том же духе, которые только один Лука поведал в своем Евангелии[299].

Кроме того, Лука получал сведения от апостолов. Он не был со Христом, чтобы примечать Его поступки и чудеса, и потому писал свое Евангелие, полагаясь на рассказы апостолов, присутствовавших при всем этом. Сам Лука подтвердил это в своем прологе, говоря, что описывает все, «как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова» (Лк. 1: 2). Было принято опираться на два рода свидетельств, а именно: на то, что видел сам, и на то, что слышал сам. Августин говорит, что Господь хотел иметь двух видевших свидетелей — Матфея и Иоанна — и двух, которые слышали о евангельских событиях от других: Марка и Луку. И поскольку свидетельства видевших прочнее и достовернее свидетельств, основанных на услышанном, то Августин говорит, что два Евангелия, написанные очевидцами, ставятся первым и последним, а два других, основанных на слышанном, помещаются посередине, являясь более слабыми свидетельствами[300].

И самое последнее. Евангелие от Луки было чудесным образом одобрено Павлом; он цитирует его в подтверждение того, что говорит сам. Поэтому Иероним в своей книге «О знаменитых мужах» говорит: «Некоторые полагают, что, когда Павел в своих посланиях говорит: „По благовествованию моему“, он имеет в виду книгу Луки»[301]. Павел также выражает полное одобрение этого Евангелия, когда упоминает Луку во Втором послании к коринфянам, говоря: «во всех церквах похваляемого за благовествование» (2 Кор. 8: 18).

В «Истории Антиохии»[302] мы читаем, что в то время, когда жившие там христиане предались всем видам порока, их осадила орда турок, и все население стало страдать от голода и нищеты. Но когда все они обратились к Богу через покаяние, то одному из них в церкви Святой Марии в Триполи явился человек в белых одеждах, излучавший свет. Прихожанин спросил человека, кто он, и тот ответил, что он святой Лука и пришел из Антиохии, где Господь собрал всех жителей небес, апостолов и мучеников сражаться за своих пилигримов. И тогда христиане укрепились в сердце своем и перерезали всю турецкую орду.

Святой апостол Павел[303]

Имя Павел (или Паулюс) понимается как «устье трубы», или «их уста», или «удивительно избранный», или «чудо избрания». Или же имя это происходит отpausa,что на еврейском означает «тихий» или «безмятежный», а на латыни — «спокойный человек»[304]. Эти значения отмечают те шесть привилегий, которыми обладал Павел по сравнению с другими. Первая — привилегия плодотворной речи, ибо он проповедовал Евангелие от Иллирии до Иерусалима. Поэтому и говорится, что он был устьем трубы. Вторая — его любовь к другим, благодаря которой он называется «их уста». То есть уста сердца, которыми он произносит: «Уста наши отверсты к вам, коринфяне, сердце наше расширено» (2 Кор. 6: 11). Третья привилегия есть его чудесное обращение. И потому он зовется «чудесно избранным», ибо избран и обращен чудом. Четвертая заключается в том, что у него были руки рабочего, и потому говорится, что он «чудо избрания», ибо действительно было чудом то, что он всю жизнь жил своим трудом и молился неустанно. Его пятая привилегия заключается в блаженном созерцании. Он был поднят на третье небо и там стал тишайшим, ибо созерцание требует спокойствия сознания. Шестая же привилегия есть его добродетель смирения, и потому он зовется спокойным.

Есть три точки зрения относительно имени Павла. Ориген утверждает, что он всегда имел два имени и назывался то Савлом, то Павлом. Рабанус Маурус[305] верит, что первоначально он назывался Савлом в честь гордого царя Саула, но после обращения стал именоваться Павлом, что означает «маленький» — по его спокойному и смиренному духу. Он сам интерпретирует свое имя,

Папа Лин[306] писал о страстях Павла. После своего обращения апостол Павел претерпел немало преследований по разным поводам, которые святой Иларий[307] кратко перечисляет так: «В Филиппах апостол Павел был высечен розгами и брошен в тюрьму с колодками на ногах; в Листре был побит камнями; в Иконии и Фессалонии травим обезумевшими неверными; в Эфесе брошен диким зверям; в Дамаске положен в корзине на городскую стену; в Иерусалиме интригующими против него арестован, избит, закован в цепи; в Кесарии заключен в темницу и предан поношениям; по дороге в Италию подвергся страшной опасности. И когда наконец достиг Рима, силы его уже иссякли, и он был погублен Нероном».

Павел как апостол был предназначен для проповеди язычникам. В Листре он велел обезножевшему встать и идти, вернул к жизни юношу, умершего от падения из окна. Также сотворил он много других чудес, а на острове Мальта был укушен змеей в руку, но это не причинило ему вреда, и он просто сбросил змею в костер. Также говорят, что все потомки человека, у которого гостил на Мальте Павел, стали совершенно невосприимчивы к змеиному яду. Когда рождался мальчик из этого рода, то отец, чтобы доказать подлинность своего отцовства, клал ему в колыбель змей.

Порой Павел описывается как подчиненный Петра, порой — как стоящий выше его, а иной раз — как равный. Правда же заключается в том, что хотя по статусу он был ниже, но выше в проповедях и равен в святости. Хаймо[308] сообщает, что Павел бывал занят тяжелым физическим трудом от петухов до пятого часа, а после шел проповедовать — и часто проповедовал до наступления ночи, выкраивая время для еды, сна и молитвы.

Когда Павел прибыл в Рим, Нерон еще не был официально объявлен императором. Услышав о диспуте меж Павлом и евреями об иудейском Законе и вере христианской, Нерон не обратил на это особого внимания. Поэтому Павел почти свободно ходил, куда ему вздумается, и был волен в своих проповедях. Иероним в своем труде «О знаменитых мужах» замечает, что на двадцать пятый год после страданий Христа, приходящийся на второй год принципата Нерона, Павел был отослан в Рим в цепях и два года провел там под домашним арестом; в это время он и вступил в спор с евреями. Потом он был освобожден Нероном и проповедовал Евангелие на Западе. На четырнадцатый год правления Нерона в тот же день и час, когда распяли Петра, Павел был обезглавлен.

Павел стал широко известен и повсеместно любим за свою мудрость и набожность. Он водил дружбу со многими людьми императорского двора и многих обратил в веру Христову. Некоторые из его писаний были прочитаны в присутствии Нерона и одобрены всеми слушавшими. Даже сенат очень высоко ставил его.

Однажды ближе к вечеру Павел проповедовал на крыше террасы, и юноша по имени Патрокл, любимейший виночерпий Нерона, сел на высокий подоконник, чтобы лучше слышать его речи, — и, выпав из окна, разбился насмерть. Когда Нерон услышал об этом, он впал в глубокую скорбь, хотя и приказал скорее подыскать другого юношу на эту должность. Павел же узнал о случившемся по Божьему откровению и попросил кого-то из бывших там принести тело Патрокла. Тело принесли, и Павел, вернув юношу к жизни, отослал его к Нерону. И вот, когда Нерон еще сетовал о потере своего любимца, ему неожиданно сообщили, что Патрокл жив и стоит за дверью. Услышав, что человек, которого он еще минуту назад полагал мертвым, оказался жив, Нерон был потрясен и поначалу отказывался впустить его. Но наконец придворные убедили его впустить юношу.

— Патрокл! — воскликнул Нерон. — Неужели ты действительно жив?

— Да, цезарь, я жив, — ответствовал юноша.

— Но кто вернул тебя к жизни? — спросил Нерон.

И Патрокл ответил:

— Иисус Христос, Царь на все времена.

— И он будет править вечно и победит все земные царства? — вскричал Нерон.

— Да, цезарь! — ответил Патрокл.

И тогда Нерон ударил его по лицу.

— Так ты теперь служишь этому Царю? — потребовал он ответа.

— Воистину служу, — согласился юноша, — ибо он воскресил меня.

Тогда пятеро придворных, которые постоянно находились рядом с Нероном, сказали ему:

— Зачем ты ударил юношу, о цезарь? Он отвечал тебе мудро и честно. И мы тоже слуги этого непобедимого Царя!

Нерон тут же заключил их всех в тюрьму, намереваясь, несмотря на прежнюю склонность, предать их жестоким пыткам. После он приказал начать охоту за всеми христианами и наказать их; они должны были быть преданы всем возможным видам пыток, даже не будучи выслушанными. В результате Павел вместе со всеми был схвачен и приведен к Нерону в цепях.

— Ну, дружище, ты, может быть, и слуга вашего великого Царя, но все-таки ты тут и мой пленник, — сказал Нерон. — Зачем ты соблазняешь моих воинов бросить меня и собираешь их вокруг себя самого?

Павел ответил:

— Я набираю своих воинов не только из твоего дворца, но из целого мира. И наш Царь одарит их такими дарами, которые не исчезнут никогда, и изгонит зло навеки. Если ты покоришься Ему, ты тоже будешь спасен. Власть Его велика настолько, что Он придет судить всех людей и разрушит все основание мира огнем.

Услышав слова Павла о том, что основание мира будет уничтожено огнем, Нерон впал в великую ярость и дал приказ сжечь всех христиан живыми. Павел же был обвинен в измене и осужден к отсечению головы. Постепенно жертвы среди христиан достигли такого количества, что римляне окружили дворец Нерона и начали возмущать народ к восстанию против него.

— Цезарь, остановись! — кричали они. — Прекрати резню! Прикажи своим воинам сложить оружие! Люди, которых ты убиваешь, такие же жители Рима, как мы. Ты губишь могущество Рима!

Это испугало Нерона, и он изменил эдикт, запретив преследовать христиан до тех пор, пока сам император не проведет строжайшее расследование и не примет окончательное решение. И Павел снова был приведен к императору. Взглянув на апостола, Нерон завизжал:

— Прочь этого злодея! Отрубите шарлатану голову! Да не продлится преступная жизнь! Избавьте меня от этого соблазнителя душ, исказителя умов. Сотрите его с лица земли!

— Нерон, страдать я буду недолго, но зато жить во Христе буду вечно, — ответил Павел.

И снова Нерон закричал:

— Долой его голову! Он должен понять, что я могущественней его Царя, ибо могу уничтожить его

— Тебе следовало бы знать, что я буду жить и после смерти моей плоти, когда мне отрубят голову, — сказал ему Павел. — И я явлюсь тебе живым, и тогда ты узнаешь, что Христос есть Бог жизни, а не смерти.

И как только он сказал это, апостола повлекли к месту казни. По дороге трое воинов, что сопровождали его, спросили:

— Скажи нам, Павел, кто этот твой Царь, Которого ты так любишь, что готов скорее умереть за Него, чем остаться в живых? И какие награды получишь ты за это?

И тогда Павел рассказал им о Царствии Небесном и о мучениях ада так убедительно, что обратил их в истинную веру. Но когда они сказали ему, что он свободен и волен идти куда вздумается, апостол ответил:

— Господь запрещает мне бежать, братья мои! Я не беглец, а истинный воин Христов. Я знаю, что мне сужден переход от жизни временной в жизнь вечную, и скоро, когда голова моя падет, верующие придут забрать мое тело. Заметьте это место и вернитесь сюда завтра утром. У могилы моей вы найдете двух молящихся людей, Тита и Луку. Скажите им, зачем я послал вас, и они крестят вас и сделают своими товарищами и сонаследниками Царствия Небесного.

Пока Павел говорил так, Нерон послал двух воинов проверить, совершилась ли казнь. Павел попытался обратить и их, но они сказали:

— Когда ты умрешь и снова вернешься к жизни, тогда мы поверим твоим словам. А пока ступай и прими то, что заслужил.

У ворот Остии, где Павел осужден был на страдания, встретилась ему его ученица, замужняя женщина по имени Плантилла (по Дионисию, звали ее Лемобия, но возможно, что она просто имела два имени[309]). В слезах вручила она себя молитвам апостола.

— Прощай, Плантилла, дочь вечного спасения, — сказал Павел. — Но одолжи мне свое покрывало, дабы я мог прикрыть свои глаза. Я скоро верну его тебе.

И она вручила Павлу покрывало, а надсмотрщики смотрели на нее и смеялись:

— Зачем ты даешь этому шарлатану, этому самозванцу столь дорогую вещь? Ты только потеряешь ее!

Когда Павел прибыл наконец на место казни, то обратился на восток, воздел руки к небесам и со слезами на глазах молился во всю полноту своего голоса и возносил хвалу Богу. Затем попрощался с единоверцами, прикрыл глаза покрывалом Плантиллы, опустился на колени и подставил шею под меч палача. И в тот момент, когда голова его скатилась с плеч, он явственно воскликнул на еврейском наречии: «Иисус Христос!» — то имя, которое было так сладко ему при жизни и которое он повторял так часто (говорят, что в своих посланиях Павел использовал имя Иисуса или Христа, что суть одно и то же, не меньше пятисот раз). Из раны его хлынуло на одежды воинов молоко, и только затем потекла кровь. Великая молния осветила небо, и аромат удивительной сладости разнесся от его тела.

Дионисий в своем письме к Тимофею[310] по поводу смерти Павла пишет следующее: «В этот печальнейший из всех часов, о возлюбленный брат мой, когда палач сказал Павлу „Подставляй свою шею!“, благословенный апостол взглянул в небеса, осенил себя крестом и произнес: „Господь мой, Иисус Христос, в руки твои предаю дух мой“. Радостно и добровольно подставил он шею, палач нанес удар и отсек голову, и апостол получил венец мученичества. Но едва меч пал, благословенный Павел развязал покрывало на глазах. Собрал в него свою кровь, завязал в узелок и вернул женщине. Когда палач вернулся, Лемобия спросила его:

— Где ты оставил моего учителя Павла?

И он ответил:

— Он лежит вместе со своим другом за городскими воротами в Долине боксеров[311], и лицо его покрыто твоим покрывалом.

Но она возразила:

— Посмотри, я только что видела Петра и Павла, идущих в город в светящихся одеждах! И на головах у них сверкающие венцы, излучающие свет!

И она вытащила окровавленное покрывало и показала его всем, и благодаря этому чуду множество людей поверило в Господа и стало христианами». Такова версия Дионисия.

Когда Нерон услышал об этом, то был поражен ужасом и вызвал к себе философов и друзей, чтобы обсудить с ними происшедшее. И собравшиеся вдруг увидели, что в зал, хотя двери были заперты, вошел Павел и, остановившись перед Нероном, сказал:

— Вот, цезарь, я пред тобой, Павел, воин Царя вечного и непобедимого. И теперь ты сам можешь увериться, что не мертв, но жив я, а ты, жалкий человек, умрешь вечной смертью за неправедное осуждение на смерть Божьего святого.

И с этими словами апостол исчез. Нерон был так напуган, что потерял от страха рассудок и не знал, что делать. Но в конце концов друзья убедили его освободить Патрокла и Варнаву наравне с другими христианами и отпустить их куда им будет угодно. На следующее утро два воина, капитан Лонг[312] и Кест, отправились к могиле Павла и увидели там двоих молящихся, Тита и Луку, а между ними стоял сам апостол. Когда Тит и Лука увидели воинов, они испугались и бросились что есть силы прочь, а Павел исчез. Но воины закричали вслед Титу и Луке:

— Мы пришли сюда не навредить вам, как вы думаете. Мы пришли, чтобы принять Крещение! Павел велел нам просить вас об этом, и мы видели, как он только что молился рядом с вами.

И когда убегавшие услышали это, то вернулись и крестили воинов.

Голова Павла была выкинута в помойную яму, смешалась с головами и членами многих казненных и никогда уже не была найдена…

Святой апостол Варнава[313]

Имя Варнава[314] понимается то как «сын прибывающего», то как «сын утешения», или же «сын пророка», или «сын того, кто закрыт». Таким образом, святой Варнава именуется сыном четырежды по его четырехкратному сыновству: по праву его рождения, его учения, его подражания и его преданности. Он был заново рожден во Христе через Крещение и обучен Евангелием. Он подражал Христу в мученичестве, был предан ему — и в награду взят Господом на небеса.

По сравнению с остальными апостолами Варнава был единственным, кто приходил, утешал, пророчествовал и заключал. Он приходил, переходя с места на место и проповедуя всюду, потому что был товарищем святого Павла. Он утешал бедных тем, что приносил им милостыню и обращался к ним с посланиями по повелению апостолов. Он пророчествовал, ибо имел

Во-первых, он был муж, то есть мужественный и обладавший мужской силой, во-вторых, он был добр, в-третьих, он был человек веры. Его страсти описаны его двоюродным братом Иоанном, называемым Марком. Считается, что Беда перевел жизнеописание Варнавы с греческого на латынь.

Варнава был левитом, рожденным на Кипре, и одним из семидесяти двух учеников Господа, выделяемым в Деяниях апостолов за свои горячие молитвы по многим случаям. Он был собран и всегда соблюдал порядок — как в отношении себя, так и в отношении Бога и ближних.

Во-первых, был он аккуратен к себе в отношении трех потребностей: разума, похоти и гнева. Его потребность в разумном была пробуждена светом знания; так мы читаем в Деяниях: «В Антиохии, в тамошней церкви были некоторые пророки и учители: Варнава и Симеон…» (Деян. 13: 1). Плотские же его потребности не имели и тени земной привязанности: «Так Иосия, прозванный от Апостолов Варнавою… у которого была своя земля, продав ее, принес деньги и положил к ногам апостолов» (Деян. 4: 36–37). Пояснение гласит: «Он являет нам, что мы должны освободиться от того, чего не хотим касаться, и, кладя свои деньги к ногам апостолов, он учит нас, что золото — вещь, достойная лишь попрания ногами».

Его вспыльчивость уравновешивалась удивительной прямотой, и это позволяло ему мужественно выполнять самые тяжкие поручения, не сдаваться в делах, которые требовали телесной выносливости, и быть терпеливым в страданиях и бедствиях. Его стремление браться за самые трудные дела особенно заметно в том, как он принял на себя миссию обратить в веру огромный город Антиохию. Также это стремление отражено в Деяниях, где мы читаем о том, что, когда после своего обращения Павел[315] отправился в Иерусалим и захотел присоединиться к апостолам, те разбегались от него, словно овцы от волка, и только Варнава имел мужество подойти к нему и привести его к ним (Деян. 9: 26–27).

Его решительность всегда присутствовала и там, где требовалась телесная выносливость, ибо он умертвил свое тело, подчиняя его посту; так мы читаем в Деяниях о Варнаве и некоторых других: «они служили Господу и постились» (Деян. 13: 2). Варнаву и Павла другие апостолы называют «человеками, предавшими души свои за имя Господа нашего Иисуса Христа» (Деян. 15: 26).

Во-вторых, был он почтителен в общении своем с Богом, ибо считался с Его властью, Его величием и добротой. То, что он считался с Его властью, видно из того факта, что он не просто принимал на себя обязанность проповедника, но желал получить благословение на труды от Бога, как то видно из Деяний: «Дух Святый сказал: отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их» (Деян. 13: 2). То, что он считался с величием Бога, также видно из Деяний: когда некие люди захотели наделить его Божественным величием и приносить ему жертвы как богу, «называли Варнаву Зевсом, а Павла Ермием[316], потому что он начальствовал в слове». Варнава и Павел тотчас разодрали свои одежды и вскричали: «Мужи! Что вы это делаете? И мы — подобные вам человеки, и благовествует вам, чтобы вы обратились от сих ложных к Богу Живому…» (Деян. 14: 12–15).

То, что он считался с добротой Господа, тоже видно по написанному в Деяниях. «Некоторые, пришедшие из Иудеи» вознамерились ограничить и уменьшить безграничность Божией милости (по которой, а вовсе не по Закону, все мы спасены и свободны), уверяя, что «если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись» (Деян. 15: 1). Павел и Варнава твердо противостояли им и показали, что Божия доброта и милость самодостаточны без всякого Закона. Потом они советовались по этому вопросу с другими апостолами и призвали их написать письма церквам, опровергая ту ересь.

В-третьих, Варнава был почтителен и в своих отношениях с близкими, ибо питал свою паству словом, добрыми делами и примером. Словом, ибо прилежно проповедовал Евангелие, как мы читаем в Деяниях: «Павел же и Варнава жили в Антиохии, уча и благовествуя вместе с другими многими слово Господне» (Деян. 15: 35). Плоды его прилежания видны также в несметном числе обращенных в Антиохии, и именно там ученики впервые были названы христианами.

Питал он свою паству и примером, ибо жизнь его была для всякого зеркалом и образцом святости. Во всех делах своих он был энергичен и отважен, муж набожности и муж действия. Был он заметен нравственной стойкостью, обилием благодати Святого Духа, выдавался своей преданностью и подвизался во всех видах добродетели. Эти четыре качества подтверждены и Деяниями: «И поручили Варнаве идти в Антиохию. Он, прибыв и увидев благодать Божию, возрадовался и убеждал всех держаться Господа искренним сердцем; ибо он был муж добрый и исполненный Духа Святого и веры» (Деян. 11: 22–24).

Питал он свою паству своими добрыми делами двояко, ибо есть два сорта добрых дел — дела милосердия временного, состоящего в удовлетворении сиюминутных нужд, и милосердия духовного, состоящего в прощении обид. Варнава оказывал первое, когда давал милостыню братьям в Иерусалиме. Мы читаем в Деяниях, что во времена правления Клавдия, как и предсказывал Агав, начался голод, и «тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братьям, живущим в Иудее, что и сделали, пославсобранноек пресвитерам чрез Варнаву и Савла» (Деян. 11: 28–30).

Исполнял он духовный труд милосердия и тогда, когда простил Иоанна по прозвищу Марк и ту обиду, что последний нанес ему. Ибо когда этот ученик оставил Варнаву и Павла, а потом вернулся и покаялся в содеянном, Варнава простил его и снова взял в ученики, тогда как Павел отказался, и это послужило причиной разлада между двумя апостолами. Каждый из них действовал по доброму разумению и с похвальными намерениями: Варнава вернул Иоанна Марка по своей мягкой прощающей природе, а Павел отказался простить его по своей страсти к твердости. Пояснение к Деяниям (15: 38) гласит: «Поскольку Иоанн Марк, будучи на переднем крае битвы, показал себя прохладным, Павел отказался от него, полагая, что такой пример может иметь дурное влияние на остальных». Но разлад между Варнавой и Павлом произошел не из-за их обиды друг на друга. Он был внушен им

Когда Варнава оказался в городе Иконии, двоюродный брат его, тот же Иоанн Марк, имел видение, в котором явилась ему сияющая фигура и сказала:

— Будь непоколебим, Иоанн, ибо скоро ты перестанешь быть Иоанном, но возвеличишься.

Когда Иоанн поведал о том Варнаве, тот ответил:

— Не говори никому о том, что видел, ибо Господь явился мне прошлой ночью и сказал: «Будь стойким, Варнава, ибо воля твоя добудет тебе вечные награды за то, что ты оставил народ свой и посвятил жизнь Мне».

После того Варнава и Павел еще какое-то время проповедовали в Антиохии. Вскоре Павлу явился ангел и сказал:

— Поспеши в Иерусалим, ибо там ждут тебя твои братья.

И вот Варнава пожелал поспешить на Кипр проведать родителей, а Павел — поспешить в Иерусалим, и по вдохновению Святого Духа пути их вновь должны были разойтись. Когда Павел сообщил Варнаве, что сказал ему ангел, Варнава ответил:

— Воля Господня должна быть исполнена! Что же касается меня, то я отправлюсь на Кипр и там окончу свои дни, а потому больше тебя не увижу.

Он заплакал и упал к ногам Павла, а тот, движимый состраданием, произнес:

— Не плачь. Такова воля Божия. Ночью Господь явился мне и сказал: «Не удерживай Варнаву от путешествия на Кипр, поскольку он принесет туда много света и в конце концов завоюет мученичество».

После того Варнава отбыл на Кипр с Иоанном и взял с собой Евангелие от Матфея. Держа это Евангелие над головами больных, с Божией помощью он исцелил множество народу. Покинув Кипр, отправились они к Елимасу[317], магу, которого Павел на время лишил зрения. Елимас в ответ запретил им входить в Пафос. И вот однажды увидел Варнава мужчин и женщин, бегущих обнаженными отмечать некий праздник, и в гневе на это он проклял их святилище, часть которого вдруг пала на землю, сокрушив немало язычников.

После Варнава отправился в Саламин, и там маг Елимас возбудил против него весь народ. Евреи связали Варнаву и после того, как он отказался повторять за ними проклятия, потащили его и повесили в наказание перед городским судилищем. Но когда узнали, что в Саламин прибывает Евсевий, важный и влиятельный родственник Нерона, то испугались, что заберет он от них Варнаву и отпустит. Поэтому они надели ему веревку на шею, притащили к городским воротам и там без всяких церемоний сожгли живьем. Но и тогда еще не были удовлетворены евреи, ибо положили кости Варнавы в свинцовый гроб и пошли топить его в море. Но Иоанн, ученик его, поднялся ночью с двумя товарищами, спас мощи и положил их в тайной гробнице. Там, согласно Зигеберту[318], они оставались до времен императора Зенона и папы Геласия, то есть до 500 года от Рождества Христова, когда Варнава сам указал место своего погребения, и мощи были наконец открыты. Благословенный Дорофей тем не менее говорит: «Варнава сначала проповедовал Христа в Риме, а после стал епископом Милана».

Часть вторая

Святой Стефан Первомученик[319]

† I в.

Имя Стефан, или Стефанус, происходит от греческого слова, означающего «венец, награда, слава» — на латыниstephanos;на еврейском это слово означает «мерило» или «образец». Стефан был венцом мучеников в том смысле, что он был первым в Новом Завете, как Авель — в Ветхом. Он был мерилом, то есть примером или образцом, равно показывая остальным и как страдать за Христа, и как жить по правде, и как молиться за своих врагов.

Или же имя Стефан происходит отstrenue fans— «говорить с жаром» или «говорить ревностно», как то и делал святой в своих блестящих проповедях Слова Божьего. Или же Стефан может быть понимаем какstrenue stansилиfans anus— «тот, кто поучает и руководит женщинами преклонных лет», здесь подразумеваются вдовы, ибо апостолы поставили его на служение вдовам, которые и являются старыми женщинами. Итак, Стефан есть венец, ибо первый в мученичестве, образец по примеру страдания и образу жизни, а также ревностный оратор в своем достойном поучении вдов.

Стефан был одним из семи диаконов, которых призвали к служению апостолы. По мере роста количества учеников христиане неиудейского происхождения стали роптать против тех, кто был крещен[320] из иудаизма, ибо вдовы их не допускались на ежедневные службы. Причиной этого могло быть и то, что вдовы просто не допускались исполнять службы, или же то, что они были слишком заняты повседневной работой.

Как бы то ни было, апостолы позволили вдовам участвовать в службах, дабы и они могли внимать их проповедям. И, в ответ на жалобы, они собрали всех учеников вместе и сказали им: «Нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах» (Глосса добавляет: «…ибо пища духовная важнее пиров телесных»). «Итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости, их поставим на эту службу, а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова»[321]. Это предложение устроило всех собравшихся, и они выбрали семь человек, среди которых первым и самым выдающимся был Стефан, и привели их к апостолам, и те возложили на них руки свои.

И Стефан, исполненный благодати и силы духа, стал творить великие чудеса и являть знамения среди народа. Тогда евреи, завидовавшие ему, желавшие опорочить его и объявить его неправым, решили предъявить ему обвинения тремя способами: доказательствами, ложными свидетельствами и пытками. Но он опроверг все доказательства, разоблачил фальшивые свидетельства и превозмог пытки — и в каждом случае помощь ему подавалась с небес. Во-первых, Святой Дух наградил его Божественной мудростью. Во-вторых, его лик, напоминающий лик ангела, испугал всех ложных свидетелей. И в-третьих, появился сам Христос, готовый помочь и укрепить Своего мученика. Посему в каждом из случаев надо отметить три стороны: совместную борьбу, поданную помощь и достигнутую победу. Короткий обзор этих событий ясно покажет нам все это.

Итак, когда чудеса и проповеди Стефана возбудили зависть евреев, они приготовились к первой битве, пытаясь низринуть его славу доказательствами. Одни из тех, кто в этом участвовал, принадлежали к синагоге либертинов; так назывались все, кто явился из этой области или был из сынов народа, называемого «либерти», то есть это были граждане, выкупленные из рабства и получившие таким образом свободу. Итак, они были из слуг и поначалу противились вере. Были

Противники Стефана, увидев, что не могут победить его таким образом, тотчас обратились ко второму способу, а именно — к показаниям лжесвидетелей. Они привели в совет двух человек, обвинивших Стефана в четырех преступлениях, а именно: против Бога, против Моисея, против Закона и против Храма. Такова была вторая битва. Все в совете сидели и во все глаза смотрели на Стефана. И все вдруг увидели, что лицо его — лик ангела. Такова была помощь. И вновь наступила его победа, ибо лжесвидетели стали отступать шаг за шагом.

Первосвященник спросил Стефана, правдивы ли их показания, и благословенный тотчас же доказал, что невиновен ни в одном из четырех обвинений, ему предъявленных. Преступление против Бога? Бог, сказал он, говоривший с отцами и пророками, есть Бог славы, и он молится славе Божией тремя способами, о которых можно сказать следующее. Бог есть Бог славы в том смысле, что Он дает эту славу: «Я прославляю прославляющих Меня» (1 Цар. 2: 30). Он есть Бог славы в том смысле, что Он содержит славу в самом себе: «Показал нам Господь, Бог наш, славу Свою и величие Свое» (Втор. 5: 24). И он есть Бог, которому все живое воздает славу: «Царю же веков нетленному, невидимому, единому премудрому Богу честь и слава во веки веков» (1 Тим. 1: 17). Таким образом, Бог славит, прославлен и достоин славы.

Потом Стефан рассмотрел второе обвинение — богохульство против Моисея. Он вознес хвалу пророку по многим причинам, но главным образом по трем. За тот ревностный пыл, с которым он преследовал и убил египтянина, за сотворенные им чудеса в Египте и в пустыне и за его близость к Богу, поскольку Он не раз дружески с ним беседовал.

Что же касается обвинений в отрицании Закона, Стефан и Закону воздал хвалу по трем причинам: славен Закон потому, что дал его сам Бог, потому, что руководствовался им великий пророк Моисей, и потому, что целью Закона является жизнь. Коснувшись же обвинений в непочтении к Храму, Стефан побил его, восхваляя Храм по четырем основаниям: строительство его велось по велению Бога; план его был дан в Откровении; завершено было строительство Моисеем; и еще потому, что в нем содержится ковчег Завета. Храм, добавил святой Стефан, наследует Скинию[322]. И благодаря своим доказательствам святой Стефан очистился от всех предъявленных обвинений.

Когда евреи поняли, что вторая их атака столь же бесплодна, как и первая, они решили прибегнуть к пыткам, то есть к третьему способу. Благословенный Стефан, видя, к чему идет дело, вспомнил Господню заповедь в отношении заботы о ближних и попытался вразумить их. Он отговаривал их делать это тремя доводами. Во-первых, стыдя их, во-вторых, возбуждая в них страх и, в-третьих, выказывая к ним свою любовь. Стыдя их, он упрекал их в жестокосердии и в том, что они отправляли на смерть святых. «Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы! Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника!»[323]

Именно так, добавляет Глосса, он и выдвинул против них обвинение в трех степенях греха: противление Духу Святому, преследование пророков и отправление некоторых из них на смерть со все возрастающей жестокостью. Позор им! Но у них было разумение потаскух, они не знали, что значит румянец стыда, и не могли сдержать свои злобные намерения. Но, даже будучи далеки от стыда, слушатели Стефана, хотя и продолжали скрипеть на него зубами, были поражены его речами в самое сердце.

И тогда он попытался вразумить их с помощью страха, говоря, что видит Иисуса, стоящего одесную Бога, готового помочь ему и осудить его противников. Воистину Стефан, полный Святого Духа и смело смотрящий прямо в небеса, увидел славу Божию и сказал: «Вот, я вижу небеса отверстые, и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога»[324].

Но, несмотря на все его усилия усмирить их стыдом и страхом, евреи не только не смирились, но стали вести себя еще хуже. Заткнув уши и начав громко вопить, они вихрем налетели на него, вытащили за пределы города и побили камнями. Поступая так, они считали, что действуют по Закону, который позволял побить богохульника камнями за пределами города. А два лжесвидетеля, которые первыми должны были получить удары камнями, скинули свои одежды (ибо они были запачканы общением с богохульником — или же для того, чтобы более свободно кидать камни) и сложили их к ногам одного юноши по имени Савл, которого потом назвали Павлом[325]. И он, стоя на страже их одежд и тем самым давая возможность удобней избивать жертву, также разделил всеобщую вину за побивание Стефана камнями.

Стефану не удалось устыдить и устрашить их, и он был вынужден прибегнуть к третьему своему оружию — любви. Но как иначе мог он выказать любви больше, чем молясь одновременно за себя и за них? Он молился за себя, чтобы страдания его не длились долго и таким образом не отягощали их вину, и за них, дабы они не были виновны в этом грехе. Мы читаем, что в то время, когда они избивали его, он взывал к Богу следующими словами: «Господи Иисусе, приими дух мой!» И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: «Господи, не вмени им греха сего[326], ибо не ведают, что творят!»

Вот какова была его великая любовь!

О себе он молился стоя, но, когда стал просить за тех, кто избивал его, опустился на колени, словно желал, чтобы молитва, возносимая за них, была услышана скорее, чем та, что произносилась за него самого. Он падал на колени, молясь за них потому, что — как говорит Глосса — их великая вина требовала большего ходатайства для излечения ее. В этом мученик тоже подражал Христу, который в страданиях своих молился за себя, говоря: «В руки Твои предаю дух Мой!»[327]

А за мучителей молился такими словами: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают!»[328]

И мы говорим в молитве: Стефан заснул во Господе. (Глосса замечает: «Как красиво это сказано „заснул во Господе“, а не умер, ибо он принес жертву любви и

Мученичество Стефана произошло в третий день августа в год вознесения Господня. Святые Гамалиил и Никодим, стоявшие во всех советах евреев на стороне христиан, похоронили его на участке земли, принадлежавшем Гамалиилу, и горько оплакивали его.

В Иерусалиме снова последовали жестокие гонения на христиан. И поскольку глава их Стефан был убит, остальные подверглись еще более злостным преследованиям, дабы все христиане (за исключением апостолов, которые были бесстрашнее остальных) убирались прочь с еврейской земли. И это перекликалось с заповедью Христа: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой»[329].

Достопочтенный Августин пишет, что благословенный Стефан почитается и за множество приписываемых ему чудес. Он воскресил шесть мертвецов, излечил множество больных от самых разнообразных недугов и совершил иные чудеса, о которых помнят и поныне. Например, Августин говорит, что цветы, полежавшие на алтаре святого, излечивали просивших его о помощи. Исцеляли людей и одежды, полежавшие на алтаре. В двадцать второй книге «Божьего града» он сообщает, что некая слепая женщина вернула себе зрение, когда цветы с алтаря приложили к ее глазам. В этой же книге он рассказывает историю об одном горожанине по имени Марциал, который был неверующим и категорически отказывался креститься. Когда же он опасно заболел, его зять, истинный христианин, отправился в церковь Святого Стефана, взял с алтаря немного цветов и тайно положил их в изголовье кровати тестя. Больной поспал на них, а когда на рассвете проснулся, попросил, чтобы кто-нибудь сходил и привел к нему епископа. Епископа дома не оказалось, но к постели его пришел священник, и Марциал поведал ему, что уверовал, и попросил Святого Крещения. И далее во всю свою жизнь он неустанно повторял: «Господи Иисусе, приими дух мой!», не зная, что это были последние слова святого Стефана.

Августин также рассказывает о некой госпоже по имени Петрония, которая долгое время страдала от тяжелой болезни и принимала немало лекарств, но без малейшего толку. Однажды она пришла к одному иудею, который дал ей кольцо с камнем и посоветовал привязать его веревочкой к обнаженному телу, заявив, что у камня есть сила излечить ее[330]. Она последовала его совету, но и кольцо не принесло ей облегчения. Тогда она отправилась в церковь первомученика и горячо молилась святому Стефану, чтобы он помог ей. Кольцо тотчас упало на пол, хотя веревочка осталась непорванной, а само кольцо и камень неповрежденными, и здоровье тут же вернулось к Петронии[331].

А вот еще одно чудо из того же источника. В Кесарии Каппадокийской жила одна благородная женщина, которая овдовела, но была окружена прелестным сонмом детей из семи мальчиков и трех девочек. И вот однажды они оскорбили свою мать и прокляли ее. За это оскорбление матери последовала немедленная небесная кара, и дети были поражены страшной болезнью. Все члены их дрожали непрекращающейся дрожью, и они стеснялись даже показываться на глаза людям. Поэтому они ушли далеко-далеко, но, где бы они ни появлялись, все смотрели на них с ужасом. Двое из них, брат и сестра по имени Павел и Палладия, добрались до Гиппона и рассказали свою историю святому Августину, бывшему епископом этого города.

Это произошло за две недели до Пасхи, и брат с сестрой каждый день ходили в церковь Святого Стефана, умоляя его вернуть им здоровье. В день Пасхи, когда церковь была полна верующими, Павел вдруг распахнул двери святилища и распростерся на полу, молясь прямо у алтаря. Все ждали, когда он выйдет, и он неожиданно встал совершенно здоровым, и дрожь никогда уже более не возвращалась к нему. Его отвели к Августину, который показал его народу и обещал непременно описать это чудо и прочитать всем на следующий день. Пока Августин говорил это, сестра юноши, Палладия, все еще тряслась всеми членами, но вдруг отделилась от толпы, пала к алтарю, словно сонная, а затем тоже поднялась совершенно здоровой. Тогда все собравшиеся вознесли радостную хвалу Богу и святому Стефану за исцеление обоих молодых людей.

Мы добавим, что привез мощи святого Стефана Орозий, вернувшийся к Августину после посещения святого Иеронима, и именно через эти мощи и происходили только что описанные чудеса, а также и много других, не менее удивительных.

Необходимо также добавить и то, что мученичество святого Стефана произошло не в день после Рождества Господа, но, как мы уже говорили, наутро третьего дня августа — в день обретения его тела. Причина этой замены будет ясна, если мы обратимся к самому смыслу этого обретения. У Церкви есть две причины располагать три праздника, следующие за Рождеством Христа, именно так, как они и расположены ныне[332].

Первая причина заключается в том, что Христос, Супруг и Глава Церкви, должен иметь рядом товарищей. Когда Христос, Супруг Церкви, появился на свет, Он взял себе трех друзей, и о них в Песни песней Соломона сказано: «Возлюбленный мой бел, и румян, лучше десяти тысяч других»[333]. «Бел» относится к Иоанну Евангелисту, любимому исповеднику, «румян» — к Стефану, первому мученику, «лучше десяти тысяч» — к непорочным святым Невинным Младенцам.

Вторая причина относится ко всем сразу; чтобы прославить их всех, их почитание объединяют с празднованием Рождества Христа, который и был причиной их подвига. Таким образом, существует три рода мученичества: первое — желаемое и перенесенное, второе — желаемое, но не перенесенное, и третье — перенесенное, но не желаемое. Святой Стефан есть пример первого, святой Иоанн — второго, святые невинные — третьего.

Святые Гервасий и Протасий[334]

† I в

Имя Гервасий происходит отgerar— «святой» иvas— «ваза»; или же отgena— «странник; тот, кто не имеет жилья» иsyor— «маленький», ибо Гервасий был святым по своей жизни, полной милости; был сосудом, принявшим добродетели; был странником по презрению к миру и малым по скромной самооценке.

Имя Протасий происходит отprotos —«первый» иsyos —«Бог», «божественный» или отprocul —«на расстоянии» иstasis —«положение», ведь Протасий был первым по своему достоинству, божествен по любви и отдален от любого приближения к мирскому.

Амвросий обнаружил их страсти записанными в маленькой книжице, которая лежала у них в головах.

Гервасий и Протасий были сыновьями-близнецами святого Виталия и благословенной Валерии. Они раздали все свое имущество

В это время по пути на войну с маркоманами прибыл в Милан граф Астасий. Идолопоклонники собрались встречать его, утвердившись во мнении, что боги их не ответят им, пока Протасий и Гервасий первыми не принесут им жертвы. Юношей взяли под стражу и заставили приносить жертвы. Однако Гервасий заявил, что все их боги глухи и немы и граф Астасий одержит победу исключительно милостью Божией. Рассерженный граф приказал сечь его сыромятными ремнями до смерти и вызвал Протасия.

— Поразмысли-ка, негодяй, и живи, а не умирай позорной смертью, как сделал твой брат! — сказал он ему.

— Это меня называешь ты негодяем, меня, который тебя не боится, или себя, показывающего свой страх предо мною?

Астасий ответил:

— Как смеешь ты, ничтожество, говорить, что я тебя боюсь?

— Ты сам доказываешь, что боишься меня, ибо опасаешься, что я причиню тебе зло, если не принесу жертвы твоим богам. Если бы ты не боялся, что я причиню тебе вред отказом принести жертвы, ты не заставлял бы меня их приносить!

Граф повелел повесить его на дыбе.

— Я не сержусь на тебя, граф, — сказал Протасий, — ибо знаю, что глаза твоего сердца слепы. Но я жалею тебя, ибо ты не ведаешь, что творишь! Кончай то, что начал, и тогда доброта и любовь нашего Спасителя соединят меня с братом, — сказал ему святой.

Тогда граф приказал его обезглавить. Филипп, Христов слуга, и его сын забрали тела святых и тайно погребли их у себя в доме в каменном гробу, а в головах положили книжицу, в которой сообщалось о рождении святых, их жизни и смерти. Страдали они при императоре Нероне, чье правление началось в 57 году от Рождества Христова.

Тела обоих мучеников оставались скрыты веками. Но во времена Амвросия были обнаружены следующим образом. Амвросий служил проповедником в церкви Святых Набора и Феликса[336] и однажды находился в двойственном состоянии полусна-полубодрствования, когда ему явились два прекрасных юноши, которые были одеты в белые туники и мантии и обуты в красные сапожки, и они стали молиться с ним вместе. Амвросий помолился о том, что если это явление иллюзия, то пусть оно больше не повторится, но если это правда, то пусть произойдет еще и еще раз. На рассвете оба юноши явились снова и снова стали молиться вместе с Амвросием, и на третий раз, когда Амвросий уже совершенно проснулся, хотя тело его было измучено бдением, он с удивлением обнаружил, что юноши пришли втроем, приведя с собой человека, похожего на апостола Павла с картины, которую Амвросий как-то однажды видел. Оба юноши хранили молчание, но апостол сказал так:

— Вот двое, которые не хотели ничего, что могла дать им земля, но лишь следовали моим советам. Ты найдешь их тела на том месте, где стоишь. На глубине в двадцать футов ты обнаружишь гроб, покрытый землей, в котором лежат их тела и маленькая книга, рассказывающая об их рождении и смерти.

Амвросий пригласил соседних епископов и первый вонзил лопату в землю, наткнулся на гроб и обнаружил там то, о чем говорил Павел. Несмотря на то, что прошло уже более трехсот лет, тела были в совершенной сохранности, словно святые вчера только легли отдохнуть. Больше того — от них исходил сладковатый благородный аромат. Слепец прикоснулся ко гробу и прозрел. И многие другие излечились милостями обоих святых.

Как раз в день их праздника был заключен мир между Ломбардией и Римской империей. В память об этом событии папа Григорий установил обычай петь: «Послушаю, что скажет Господь Бог. Он скажет мир народу Своему и избранным Своим, но да не впадут они снова в безрассудство» (Пс. 84: 9) — в день праздничной службы. Таким образом, служба этого дня относится частично к святым, а частично к событиям, случившимся в этот же день[337].

В двадцатой книге своего труда «О граде Божием»[338] Августин говорит о том, что сам был свидетелем, наряду с императором и многими другими людьми, тому, как на могиле Гервасия и Протасия слепой обрел зрение (неизвестно, был ли это тот же слепец, о котором говорилось выше). Августин также свидетельствует, что в том же месте на вилле Викториана, в тридцати милях от Гиппона, молодой человек купал в реке коня, когда неожиданно в него вселился бес, стал мучить его и бросил полумертвым в реку.

К вечеру в церкви Протасия и Гервасия, что располагалась неподалеку, запели вечерню, и юноша, словно разбуженный голосами, с визгом ворвался в храм и припал к алтарю так, словно был к нему прикован. Оторвать его никто не мог. Бес стал выходить из юноши и угрожал ему тем, что оторвет все его члены, если юноша не отойдет от алтаря. Однако бес принужден был выйти полностью, но один глаз юноши все же повис у него над щекой на тоненькой жилке. Прихожане вставили глаз на место как смогли, и несколько дней спустя по милости Протасия и Гервасия юноша полностью выздоровел.

Амвросий в своем предисловии к житию святых говорит: «Есть те, кто отмечен небесным знамением, они поднимают победное оружие апостола, освобождаются от мирских уз, взламывают линию вражеских сил и свободными и неприкосновенными следуют за Господом Христом! О, как счастливы были близнецы, которые, живя по слову Божию, не могли запачкаться никакой мирской грязью! О, сколь славно то, за что они боролись, и, как двойней вышли из материнской утробы, так оба и заслужили себе двойной венец!»

Святая Марфа[339]

† I в

Марфа (она же Марта), пригласившая Христа в свой дом,

После вознесения Господа, когда все ученики разошлись каждый своим путем, Марфа с братом Лазарем, сестрой Марией Магдалиной, благословенным Максимином (который и крестил обеих сестер и которому Святой Дух вручил попечение о них) и многими другими были посажены язычниками на корабли без руля, без ветрил и без провизии. Но, по Божьему Провидению, корабль пристал в Марселе. Оттуда они отправились в Аикс, где обращали людей в христианскую веру. Святая Марфа обладала красноречием, и слава о ней шла повсюду.

В те времена в густых лесах по берегу Роны меж Арлем и Авиньоном жил дракон, полузверь-полурыба, размером больше быка и выше лошади, с зубами, острыми как меч, и боками, непробиваемыми, как двойной щит. Это чудовище пряталось в реке, убивая всех, кто пытался переправиться на другой берег или причалить лодку. Появилось оно из моря, из азийской Галаты, и было отпрыском Левиафана, невероятно свирепой водяной змеи, и зверя по имени Онахус, тоже из Галаты, который пускал свой навоз стрелами во всякого, кто приближался к нему, и мог уничтожить его на расстоянии акра, сжигая, будто огнем.

Народ просил Марфу помочь им, и она отправилась в лес. Когда она нашла дракона, то увидела, что он пожирал человека. Марфа окропила чудовище святой водой и перекрестила его. Зверь тут же сдался и стоял покорно, как овечка, пока святая Марфа связывала его своим поясом. Увидев дракона, люди стали бросать в него камнями, поражать копьями, пока не убили. Местные жители называли дракона Тарасконом, и потому в память об этом чуде и местечко стало называться Тарасконом (а до того было известно как Нерлак, то есть «Черное место», ибо лес там был густ и непрогляден).

С разрешения своего учителя Максимина Марфа с сестрой поселилась на этом месте и посвятила себя молитвам и посту. Впоследствии она собрала множество сестер и возвела огромную базилику в честь благословенной Девы Марии. Она вела жизнь крайне суровую, воздерживаясь от мяса, яиц, сыра и вина, вкушая пищу лишь раз в день, преклоняла колени в молитве сто раз в день и еще столько же ночью.

Однажды Марфа проповедовала меж городом Авиньоном и рекой Роной. Юноша, стоявший на другом берегу реки, захотел получше расслышать ее речи и, не имея лодки, бросился в волны и поплыл. Течение же оказалось слишком сильным, его стало сносить в сторону, и вскоре он утонул. Тело его нашли только через два дня и положили у ног святой Марфы в надежде, что она сможет вернуть юношу к жизни.

Тогда она легла на землю, распростерла руки крестом и стала молиться:

— Адонаи! Господь Иисус Христос, Ты, Который однажды воскресил брата моего Лазаря, Твоего любимого друга! Добрый мой Гость, взгляни на веру собравшихся здесь и верни жизнь этому человеку!

Она взяла юношу за руку, и в тот же момент он поднялся и принял Святое Крещение.

Евсевий сообщает в своей пятой книге «Церковной истории», что некая кровоточивая женщина, исцелившись, поставила у себя во дворе или в саду статую Христа в точно таких же одеждах, в каких она видела Его. Она окружила эту статую великим обожанием. У этой статуи не было подножия, и когда трава выросла и коснулась края одежды Христа, то обрела целительную силу, и многие больные были вылечены[340]. Этой женщиной, которую Христос излечил от кровотечения, по утверждению Амвросия, и была Марфа. У святого Иеронима, а также в «Трехчастной истории» говорится, что Юлиан Отступник убрал поставленную женщиной статую, а вместо нее установил собственную, но она была поражена молнией и разлетелась на куски.

Господь открыл Марфе день ее смерти за год, и весь этот год она страдала от лихорадки. За неделю до смерти она услышала ангельский хор, сопровождавший душу ее сестры на небеса. Марфа быстро собрала всех сестер и братьев с такими словами:

— Милые мои ученики и друзья, разделите радость мою, прошу вас! Я вижу ангельский хор, уносящий душу моей сестры во славе, ибо обещано было ей, что она окажется на небесах! О моя возлюбленная и прекраснейшая сестра! Неужели будешь ты жить вечно в благословенном жилище с Тем, Кто был твоим учителем и моим гостем!

Затем святая Марфа, чувствуя, что собственная ее смерть близка, попросила друзей возжечь лампады и быть рядом с ней. Но посредине ночи перед самым днем смерти Марфы те, кто охранял ее ложе, вдруг уснули, а по дому промчался сильный порыв ветра, погасивший все лампады. Марфа, думая, что вокруг нее беснуются духи зла, горячо молилась:

— Отец Эль[341], дорогой гость! Духи злобы собрались вокруг меня, дабы совратить мою душу! У них список всех грехов, мною содеянных! Эль, не оставляй меня! Поспеши мне на помощь!

И она увидела сестру свою, идущую к ней с факелом, которым та снова возжигала все лампады и свечи. И как только позвали они друг друга по имени, появился Христос.

— Приди же, хозяйка возлюбленная, — сказал Он, — и где буду Я, там и ты будешь со Мною. Ты пригласила Меня в свой дом, а Я приглашаю тебя на Мои небеса. И во имя любви к тебе Я дарую силу молитвы всем, кто упомянет имя твое.

И с приближением смертного часа она попросила вынести ее на воздух, где бы она могла увидеть небеса. Она повелела положить ее на ложе из пепла и чтоб крест стоял у нее перед глазами. И снова она молилась так:

— Гость мой дорогой, посмотри на Твою бедную служанку. И как Ты осчастливил посещением Своим мой дом на земле, так и меня введи в Свое Божественное жилище!

Затем, как говорит святой Лука, она попросила читать ей о страданиях Христовых, и со словами «Отец! В руки Твои предаю дух мой» вздохнула в последний раз…

Святая Петронилла[342]

† I в

Петронилла, чья жизнь описана Марцеллом[343], была дочерью святого апостола Петра. Она была красавицей, и потому по воле отца постоянно страдала горячкой. Однажды ученики сидели за столом с Петром, и Тит сказал ему:

— Мы лечим все болезни, почему же оставляешь Петрониллу постоянно больной?

— Ради ее же собственного блага, — ответил Петр, — ибо последнее, что можно подумать, — это что я не способен излечить ее.

Он повернулся к дочери и сказал ей:

— Вставай, Петронилла, выйди и подожди нас!

Когда излечение свершилось, он тем не менее снова приказал ей вернуться в постель, что она покорно и исполнила, и жар, такой же, как и раньше, снова вернулся к ней. Но когда Петронилла стала совершенной в своей любви к Господу, апостол излечил ее полностью и навсегда.

Аристократ по имени Флакк, захваченный красотой Петрониллы, пришел просить ее стать его женой. Она же ответила:

— Если ты хочешь получить меня в жены, прикажи прийти ко мне множеству девушек, и с ними я войду в дом твой.

Пока Флакк приготовлял девушек к их обязанностям, Петронилла начала поститься, молиться, а получив причастие телом Господним, легла в постель и спустя три дня отошла к Богу.

Флакк, видя, что был обманут, обратился к Феликуле, одной из подруг Петрониллы, и приказал ей или выйти за него замуж, или принести жертву идолам. Она отказалась исполнить как то, так и другое, тогда префект посадил ее в тюрьму на неделю без питья и пищи, а затем вздернул на дыбу, убил и бросил тело в сточную канаву. Святой Никодим нашел тело и похоронил его достойно. За это Флакк вызвал Никодима на суд и, когда тот отказался сменить веру, побил его свинцовыми палками и убил. Тело его было сброшено в Тибр, но затем вытащено и с честью похоронено духовным лицом по имени Юстас.

Святые Назарий и Цельсий[344]

† Ок. 57 г

Имя Назарий означает «посвященный», «чистый», «разделенный» или «цветущий», «охраняющий». Человеку требуется пять вещей, а именно: мысль, чувство, намерение, действие и речь. Человек должен быть свят в своих мыслях, чист в чувствах, прям в намерениях, справедлив в действиях и умерен в речах. Все эти добродетели присутствовали в святом Назарии. Он был свят в своих мыслях и потому называется посвященным, чист в чувствах и потому называется чистым, прям в намерениях и потому зовется целенаправленным, ибо намерения направляют труды: если глаз здоров, то и все тело будет полно света, а если нет, то тело окажется во власти тьмы. Он был справедлив в поступках и потому зовется цветущим, ибо справедливость цветет, подобно лилии. Он был умерен в речах и потому называется хранителем, ибо он хранил свои пути и не грешил языком.

Цельсий(excelsus)означает «превознесенный». Святой Цельсий поднимал себя над собой, возносился над своим детским возрастом усилием духа.

Говорят, что Амвросий нашел описания жизни и страстей этих святых в книге Гервасия и Протасия, но в других книгах мы читаем, что о страстях Назария написал некий философ, преданный ему, а Кератий, похоронивший тела обоих, поместил эти записки у них в головах.

Назарий был сыном человека высоких качеств, но еврея, по имени Африкан, и благословенной Перепетуи, христианки из высшей аристократии Рима, крещенной самим апостолом Петром. Когда Назарию исполнилось девять лет, он начал удивляться тому, как по-разному отец и мать исповедуют свои религии, поскольку мать жила по закону крещения, а отец — по закону шабата. Он долго колебался, какую же из двух религий выбрать, ибо отец старался перетащить его на свою сторону, а мать — на свою. Наконец, по Божией воле, он последовал путем матери и был крещен папой Лином.

Отец, понимая его выбор, дабы отвлечь сына от святой целеустремленности, стал подробно описывать все виды пыток, через которые приходится проходить христианам. Надо заметить, что, хотя мы и говорим, что он был крещен папой Лином, на самом деле последний в то время еще не был папой, но был избран значительно позже. Как мы увидим ниже, после крещения Назарий прожил еще много лет и принял мученический конец при Нероне, распявшем в последний год своего правления и апостола Петра. Именно Лин наследовал Петру как папа.

Назарий не склонился к желаниям отца, наоборот, он полностью посвятил себя проповеди Христа, и родители стали опасаться, что его приговорят к смерти. В конце концов по их понуждению он покинул Рим на семи мулах, нагруженных имуществом. Однако, проходя городами Италии, он роздал все свое имущество бедным. На десятый год своих странствий он прибыл в Пьяченцу, а потом в Милан, где узнал, что святые Гервасий и Протасий находятся в тюрьме. Стало известно, что он посетил их и вдохновлял не сдаваться. Об этом донесли префекту.

Назарий продолжал упорствовать в исповедании веры Христовой, за что был бит дубинками и изгнан из города. А пока он переходил из города в город, ему явилась недавно умершая мать и посоветовала поспешить в Галь. Он прибыл в город Галь, называемый Гемеллус, где обратил в веру немало людей. И вот одна женщина привела своего сына, очаровательного отрока по имени Цельсий, и попросила Назария крестить его, а потом взять с собой. Когда это дошло до ушей префекта Галя, он арестовал обоих, связал им руки за спиной и решил на следующий день предать пыткам. Но его жена дала ему понять, что казнить невинных людей несправедливо, этим можно разгневать всемогущего Бога. Эти слова заставили префекта изменить решение, и он освободил обоих святых, однако предупредив их и строго запретив дальше проповедовать в его городе.

Тогда Назарий пришел в город Трир. Он был первым проповедником там и обратил к Христу много людей. Он даже построил там церковь, посвященную Спасителю. Когда губернатор Корнелий услышал об этом, он все сообщил императору Нерону, который тут же послал сотню солдат схватить Назария. Когда они нашли его в собственноручно построенном храме, то связали его и сказали:

— Тебя зовет великий Нерон.

На что Назарий ответил им:

— Почему же тогда вы не пришли ко мне как честные люди и не сказали, что меня зовет к себе император? Я пришел бы к нему и сам!

Солдаты привезли Назария связанным, а

И вот по приказу императора солдаты выволокли обоих, подгоняя пинками и бичами, и привели к Нерону. Тот увидел, что лицо Назария сияет как солнце, и подумал, что это некая колдовская хитрость, а потому велел Назарию сделать что-нибудь своим колдовским искусством и принести жертву языческим богам. Его привели в храм и на то время, что он будет молиться, всех находившихся там попросили выйти. Но после молитвы Назария все идолы превратились в пыль. Узнав об этом, Нерон приказал швырнуть его в море, а если он и оттуда спасется, сжечь живьем, а прах разметать по волнам.

Назария и Цельсия посадили на судно, вывезли в открытое море и сбросили в волны. Тут же налетел сильный шторм и стал бушевать около судна, в то время как вокруг обоих святых был полный штиль. Команда судна, опасаясь за свою жизнь, стала каяться в том дурном, что причинила святым, и последние спокойно прошли по воде, как по тверди, и снова поднялись на корабль. Вся команда приняла христианскую веру, Назарий прочел молитву, буря успокоилась, и скоро все причалили в местечке неподалеку от Генуи.

В Генуе Назарий проповедовал достаточно долго, а затем снова переместился в Милан, где оставались в заточении Гервасий и Протасий. Услышав об этом, префект Энолин приказал отправить Назария в ссылку, а Цельсия оставить под наблюдением одной из миланских матрон. Назарий отправился в Рим и нашел там своего отца, совсем уже старика и христианина. Он расспросил отца, как тот пришел к христианству, и старец ответил, что ему явился святой Петр и посоветовал последовать примеру жены и сына.

Однако храмовые жрецы вынудили Назария вернуться обратно в Милан, откуда он был послан в Рим. В Милане его с Цельсием отдали под суд и отправили за пределы Порта Романа в местечко под названием Трес Мури, где и обезглавили. Христиане забрали тела и погребли в своих садах, но ночью святые явились человеку по имени Кератий и из страха перед Нероном попросили похоронить себя глубоко под его домом. Кератий сказал им:

— Но сначала прошу вас излечить мою дочь. Она лежит в параличе.

Девочка немедленно выздоровела, он взял тела и похоронил их, как просили мученики. Много лет спустя, когда Господь открыл местоположение обоих святому Амвросию, останки Цельсия были уже прахом, но тело Назария оказалось таким, будто его похоронили вчера. Оно не было тронуто тлением и издавало приятный запах; плоть пребывала со свежей кровью, с отросшими волосами и бородой. Амвросий перенес святые останки в церковь Апостолов и там с честью похоронил. Мученики страдали в правление Нерона, которое началось около 57 года от Рождества Христова.

В своем предисловии Амвросий говорит так об этих мучениках: «Святой мученик Назарий по своим милостям, очищенный своей алой кровью, поднялся в Царствие Небесное. Пока он подвергался бессчетным видам пыток, он твердо выдерживал гнев тирана и в непоколебимом постоянстве своем не дрогнул пред угрозами палача, поскольку на его стороне был Христос, истинный друг побед. Назарий был приведен в храм, чтобы воздать почести профанным идолам, но, вдохновленный Божественной помощью, как только вошел, поверг их в прах. За это он был осужден к потоплению в волнах далеко от берега, но с ангельской помощью и поддержкой прошел по воде аки посуху. О счастливый и обновленный, сражающийся за Христа, Который, нападая на князей мира сего, привел к жизни вечной бесчисленное количество душ! О великая и славная тайна, что не мир возбужден их проклятием, но Церковь радуется их спасению! О мать возлюбленная, прославленная мучениями своих детей — детей, которых она стенаниями и скорбью не посвятила аду, но постоянным одобрением отправила в вечные небеса! О хрупкая мудрость, сверкающая небесным светом, чей тонкий аромат превосходит все ароматы Саба[345]! Амвросий нашел тебя и сделал своим вечным покровителем и лекарем, защитником веры, воином святой брани!

Tu dudum multo latitantem pulvere dragma

Invenis accensa verbi virtute superna,

Ut pateant cunctis tua, Christe, munera sedis,

Angelicos cernant humanaque lumina vultus.

(Ты долго скрывалась в земной пыли, драхма,

Но силою свыше открыло тебя слово,

Всем, о Христос, явив дар Твоего места,

Чтоб ангельский свет просиял и в людских ликах.)»

Святой Лонгин[346]

† Ок. 60 г

Лонгин[347] был центурионом, который со своими солдатами стоял у Креста Господня и который по приказу Пилата приказал пронзить Его бок пикой. Видя знаки, сопутствовавшие Его смерти, мрак и землетрясение, Лонгин уверовал в Христа. И все-таки в соответствии с некоторыми источниками, притом, что по возрасту и дряхлости он был почти слеп, больше всего его убедила кровь, сбежавшая по пике, попавшая ему в глаза и вернувшая зрение.

После этого Лонгин оставил военное поприще и получил наставления от апостолов в Кесарии и Каппадокии. Все последующие двадцать восемь лет он преданно посвятил монашеской жизни, многих обратив в истинную веру словом и примером. Когда губернатор предложил ему принести жертву языческим богам, а Лонгин отказался, правитель приказал выбить ему все зубы и отрезать язык. Однако даже после этого Лонгин не потерял дара речи. Более того, он взял топор и разбил идолов со словами:

— Посмотрим, какие они боги!

Бесы вышли из идолов и вошли в тела губернатора и его приспешников, и все они начали бесноваться и лаять, как собаки, а потом рухнули у ног Лонгина. И тогда он спросил бесов:

— Зачем вы жили в идолах?

А они ответили:

— Мы можем жить везде, где не упоминается имя Христово и отсутствует знак святого креста.

Губернатор по-прежнему бесновался и даже ослеп,

— Знай, что тебе не излечиться, если только ты не пошлешь меня на смерть. Когда я умру, я стану молить Бога о том, чтобы он вернул здоровье твоему телу и душе.

И губернатор приказал обезглавить Лонгина, после чего подошел к телу мученика, распростерся пред ним и каялся со слезами до тех пор, пока к нему не вернулись здоровье и зрение, после чего провел остаток жизни в добрых делах.

Святой Тимофей[348]

† Ок. 80 г

Имя Тимофей может происходить от слова «бояться» или от «страх Божий». Как говорит Григорий[349], этот страх поднимается в каждом святом, когда он задумывается, где он был, где будет, где есть и где его нет: где он был — в грехе, где будет — на суде, где есть — в ничтожности и где не будет — в славе.

Тимофея долго пытали по приказу префекта города Рима в правление Нерона. На его открытые раны брызгали негашеной известью, но и посреди пыток он возносил хвалу Господу. И вот два ангела встали у него по бокам и сказали:

— Подними голову к небесами и узри!

Он поднял голову и увидел, что небеса открылись и появился Иисус, протягивая ему украшенный драгоценными камнями венец, и сказал:

— Ты получишь этот венец из рук моих.

Все это видел человек по имени Аполлинарий[350], после чего и крестился. Префект же, видя, что оба они упорствуют в исповедании Христа, обезглавил обоих в 57 году по Рождеству Христову.

Святой Климент[351]

† Ок. 100 г

Имя Климент происходит отcleos,что означает «слава», иmens— «разум». Святой Климент обладал славным умом, или, иными словами, разумом, очищенным от всякой грязи и украшенным добродетелями, и ныне пребывает он в полноте счастья. Это счастье, как говорит в своей книге «О троице» святой Августин[352], состоит в том, что на небесах существо наше не подвержено смерти, знание — ошибкам, а любовь — противлению[353].

Или же имя Климент происходит от словаclementia —«милосердие», ибо святой был милосердным человеком. Или, как говорит нам Глосса,clemensозначает «мягкость», «зрелость» и «набожность»; и Климент был мягок в речах, зрел в отношениях с людьми и набожен в намерениях.

Климент сам описал историю своей жизни в «Itinerarium»[354], особенно подробно в той части, которая рассказывает, как он пришел к святому Петру как верховному понтифику. Остальные подробности взяты из записей его деяний, которые широко доступны[355].

Климент, епископ Рима, был рожден в благородном римском семействе. Отца его звали Фаустинианом, а мать Макидианой. У него были еще два брата-близнеца, одного из которых звали Фаустин, а второго — Фауст. Макидиана отличалась поразительной красотой, и к ней воспылал страстью брат ее мужа; он ежедневно всеми способами выражал ей свое желание. Она не давала в ответ ни малейшего одобрения, но при этом удерживалась от соблазна разрешить ситуацию признанием мужу: она боялась посеять вражду между мужчинами. И наконец ей пришла в голову идея покинуть дом до той поры, пока страсть, разжигаемая ее присутствием, не остынет сама собой. Чтобы убедить мужа в необходимости своего отсутствия, она сочинила сон, которой и рассказала Фаустиниану такими словами:

— Во сне я видела человека, который, став рядом со мной, приказал мне покинуть как можно скорее город, забрав с собой близнецов, Фаустина и Фауста, и оставаться с ними в далеких краях до тех пор, пока он же не разрешит мне вернуться. А если я этого не сделаю, то рискую жизнью обоих малышей.

Муж очень встревожился и с немалой свитой отослал жену и детей в Афины, чтобы последние могли получить там хорошее образование. Но младшего, Климента, отец оставил с собой. Мать с близнецами отплыла по морю, но в ту же ночь корабль потерпел крушение, и Макидиану, без детей, выбросило на скалистый остров. Она подумала, что мальчики утонули, и от горя, что ей больше не увидеть детей, бросилась в воду. Но когда она поняла, что ей не достать их и мертвых, она принялась кричать и стенать, рвя руки зубами и не получая облегчения ни от одного действия. К ней подошли другие женщины и поведали о своих горестях, но и это не утешило ее скорби.

Тем не менее одна женщина рассказала Макидиане, что ее муж-моряк, совсем еще юноша, попал в кораблекрушение, а она от любви к нему отказалась выходить замуж второй раз. Это принесло Макидиане хоть какое-то успокоение, и она пошла жить к этой женщине, добывая себе пропитание трудом своих рук. Но очень скоро руки, столь серьезно пострадавшие от укусов, стали нечувствительны и неподвижны, и Макидиана больше не могла работать. Хуже того, добрую женщину, ее приютившую, разбил паралич, и она не могла больше подниматься с постели, и потому Макидиане пришлось просить милостыню. И они с хозяйкой жили на то, что ей удавалось принести домой.

Прошел год с того времени, как мать с близнецами покинули Рим, и отец послал в Афины гонцов, чтобы те принесли известия об их жизни, но посланцы не вернулись. Тогда отец снова послал гонцов, и те вернулись с известием, что не нашли и следов женщины с детьми. Фаустиниан оставил Климента на попечение учителей и сам отправился на судне в Афины, дабы узнать хотя бы что-нибудь о жене и наследниках. Но и он не вернулся в Рим.

Осиротев таким образом, Климент двадцать лет не мог узнать, что же случилось с отцом, матерью и братьями. Он был прилежным студентом и достиг немалых высот в философии. Он горячо желал убедиться в бессмертии души и старательно искал путь к этому знанию. С этим намерением он посещал философские школы, радуясь, когда ему казалось, что мысль о бессмертии души доказана, и печалясь, услышав доказательства ее смертности.

Вскоре в Рим прибыл святой Варнава и стал проповедовать христианство. Философы же относились к нему как к дурачку и невежде. Один из них — и есть сведения, что это был сам Климент, — поначалу насмехался над Варнавой, явно презирая его учение, и однажды, желая выставить его полным дураком, задал ему вопрос:

— Комар — существо крошечное. Почему же тогда у него есть шесть ног и крылья, в то время как у слона, животного огромного, крыльев нет и всего четыре ноги?

И Варнава ответил:

— Глупец, я запросто могу ответить

Эти слова настолько поразили сердце Климента-философа, что он получил от Варнавы наставления в христианской вере и поспешил в Иудею, чтобы увидеть святого Петра. Апостол завершил наставления и дал Клименту ясные доказательства бессмертия души.

В то время у Симона волхва[356] было два ученика, Аквила и Никет, но они быстро разгадали его обман и, оставив его, чтобы найти убежище у святого Петра, сделались учениками апостола. Петр спросил у Климента о его происхождении, и последний рассказал ему о матери, отце и братьях, добавив, что, по его сведениям, мать с близнецами утонули в море, а отец умер от скорби или попав в кораблекрушение. Слушая этот рассказ юноши, Петр не мог удержаться от слез.

Вместе с учениками Петр отправился в Антандер, а оттуда на остров в шести милях от берега, где жила мать Климента Макидиана. На острове этом стояла одна стеклянная колонна удивительной красоты, и Петр с учениками дивился ей, как вдруг к нему подошла нищенка. Петр с укоризной спросил ее, почему она не зарабатывает на жизнь трудом своих рук, но она ответила:

— Эти руки только кажутся руками. После того, как я искусала их, они настолько слабы, что ничего не чувствуют, и мне лучше бы утопиться в море, чем продолжать такую жизнь.

— Но почему ты говоришь такое? — удивился Петр. — Разве ты не знаешь, что души тех, кто ушел из жизни самовольно, наказываются серьезней других?

— О, если б я только знала, что души живут после смерти, я с радостью убила бы себя, только чтоб увидеть моих дорогих сыновей хотя бы еще разочек! — воскликнула Макидиана.

Петр спросил ее о причине ее печали, и она поведала ему свою историю. На что Петр заметил, что среди его учеников есть юноша по имени Климент, который рассказывал, что такая же история произошла с его матерью и братьями.

Женщина от таких известий буквально онемела и потеряла сознание, а очнувшись, зарыдала и призналась:

— Я мать этого юноши.

Затем она бросилась в ноги Петру и умоляла его позволить увидеть сына как можно быстрее. И Петр сказал ей:

— Когда увидишь его, возьми себя в руки хотя бы до тех пор, пока судно наше не унесет нас с этого острова.

Она обещала, и Петр за руку привел ее на корабль, где находился Климент. Когда последний увидел учителя, ведущего за руку женщину, он засмеялся. Но когда, подойдя ближе, Макидиана не смогла сдержать себя, сжала Климента в объятиях и стала беспрестанно его целовать, он подумал, что она сумасшедшая, и с презрительным видом оттолкнул нищенку. Однако Петр сказал ему:

— Что ты делаешь, сын? Не отталкивай свою мать!

Услышав это, Климент разразился слезами, упал рядом с лежавшей женщиной и наконец узнал в ней свою мать. Затем по приказу Петра он принес парализованную подругу Макидианы, и святой немедленно излечил ее. Макидиана спросила у Климента о муже, и он ответил:

— Он покинул Рим, чтобы увидеть тебя, и больше не вернулся.

Услышав эту новость, она только вздохнула, ибо великая радость обретения сына перевесила все остальные горести.

Когда происходило все вышеописанное, Аквилы и Никета не было на судне, но потом они появились и увидели рядом с Петром женщину.

— Кто это? — спросили они, и Климент ответил:

— Это моя мать, которую Господь вернул мне через Петра, моего учителя.

Затем Петр рассказал им, что произошло, и, услышав это, Никет и Акила поднялись, потрясенные до самой глубины души, и воскликнули:

— О Боже, Господь наш и Владыка, правда ли то, что мы слышим, или все это есть только сон?

Петр же ответил им, что они не бредят и что все услышанное ими — чистая правда. И тогда юноши отерли лица от слез и признались Петру:

— Мы и есть те Фауст и Фаустин, про которых мать думала, что они утонули.

И они бросились в объятия Макидианы и покрыли ее лицо поцелуями.

— Что все это значит? — спросила Макидиана.

Петр ответил, что эти юноши — ее сыновья, про которых она думала, что они утонули. Новость настолько переполнила материнское сердце радостью, что силы оставили Макидиану, и она снова потеряла сознание. Придя в себя, она обратилась к юношам с такими словами:

— Милые мои сыновья, расскажите же, как вам удалось спастись!

И они поведали следующее:

— Когда корабль получил пробоину, мы уцепились за доску, а потом, подобрав среди волн, нас взяли в свою лодку пираты. Они поменяли нам имена и продали достойной вдове по имени Юстина, которая воспитывала нас как родных сыновей и обучала нас всем свободным наукам. Наконец мы стали изучать философию и присоединились к Симону волхву, который тоже учился вместе с нами. Со временем мы разгадали его обман, совершенно оставили его и благодаря службам Закхея[357] стали учениками Петра.

На следующий день Петр взял всех трех братьев, Климента, Акилу и Никета, и они отправились молиться в уединенное место. И там один почтенный, но совершенно нищий старик сказал им следующее:

— Я горюю о вас, братие! И пусть намерения ваши добры и благочестивы, я полагаю, что вы совершенно неправы, ибо Бога здесь нет, обожать некого, и нет в мире никакого провидения. Все подвластно лишь случаю и расположению планет в момент рождения человека. Я уверен в этом по своему знанию астрологии, в которой я достиг небывалых высот. Так не совершайте ошибок! Станете вы молиться или нет, вашей судьбой будут распоряжаться только звезды.

Пока старик говорил, Петр внимательно изучал его лицо, и ему вдруг почудилось, что он уже где-то видел этого человека прежде. Петр велел трем братьям продолжить дискуссию, и они всячески различными доводами старались доказать старику существование промысла. Из чувства уважения они несколько раз обращались к нему со словами «отче», пока Акила не сказал братьям:

— Почему мы называем его отцом, когда мы не смеем никого так называть на этой земле? (Мф. 23: 9)[358].

Затем он обратился к старику и сказал так:

— Не сочти это за оскорбление, отец, но я поправил братьев, чтобы они не называли тебя отцом, поскольку мы в этом мире никого не можем называть так.

И все, включая старика и святого

— Ты же сам назвал его отцом, то есть сделал то, в чем укоряешь нас!

Но Акила упрямствовал:

— Воистину я не знаю, назвал я его так или нет!

Спор о промысле и провидении продолжался еще некоторое время, и старик сказал:

— Я воистину поверил бы, что провидение существует, но сознание мое запрещает мне соглашаться на такое верование. Я знаю свой гороскоп, гороскоп своей жены и знаю, что исполнится все то, что нам суждено. Позвольте мне рассказать вам о расположении планет при рождении моей жены, и вы увидите, что их натальный аспект[359] действительно предопределил ее судьбу. При ее рождении Марс и Венера стояли в центре, Луна в оппозиции в доме Марса на границе с Сатурном. Эта расстановка делает женщин склонными к измене, заставляет предаваться любви с собственными рабами, путешествовать в далекие страны и подвергать свою жизнь опасности на воде. Все это и произошло. Моя жена влюбилась в раба и, опасаясь мести и немилости, сбежала с ним и попала в кораблекрушение. На самом-то деле, как сказал мне мой брат, поначалу она влюбилась в него, а когда он отверг ее, бросилась в объятия раба, дабы удовлетворить свою похоть. И что укорять ее за это, когда все это вынудили ее совершить звезды!

И дальше старик рассказал об увиденном ею сне и о том, как она с детьми погибла в кораблекрушении.

Сыновья сразу все поняли и уже готовы были броситься старику на шею и поведать ему, что произошло в действительности, но святой Петр удержал их словами:

— Оставайтесь спокойными до тех пор, пока я не дам вам слова.

А старику сказал:

— Если сегодня я вручу тебе твою жену невинной, какой она всегда и была, и троих твоих сыновей, поверишь ли ты тогда, что астрология — это ничто?

И услышал в ответ:

— Поскольку ты не в состоянии сделать то, что обещаешь, то невозможно и то, чтобы что-нибудь произошло без воздействия звезд.

И тогда Петр сказал:

— Смотри! Вот твой сын Климент, а вот твои близнецы Фаустин и Фауст!

Ноги старика подкосились, и он без чувств упал на землю. Сыновья склонились над ним и целовали его, опасаясь, что он может перестать дышать навеки. Тем не менее он очнулся и выслушал подробный рассказ обо всем случившемся. Тут неожиданно появилась и Макидиана, вся в слезах.

— Где мой супруг и господин? — взывала она.

И пока она так рыдала, словно оставленная женщина, муж подбежал к ней весь в слезах и принялся обнимать и целовать ее.

Так воссоединилась семья.

Но тут к ним явился гонец с известием, что Апио и Амбио, близкие друзья Фаустиниана, прибыли в гости к Симону волхву. Фаустиниан крайне обрадовался этому известию и поспешил увидеться с ними. Вскоре появился второй гонец, сообщивший, что в Антиохию прибыл один из прелатов цезаря с приказом хватать волхвов и предавать их смерти. Симон же волхв, рассерженный на близнецов за то, что, будучи его учениками, они покинули его, сделал лицо Фаустиниана точной копией своего лица, после чего прелаты цезаря неминуемо должны были арестовать Фаустиниана вместо Симона. Сам же волхв удалился далеко от дворца.

Когда Фаустиниан вернулся к сыновьям и Петру, то юноши испугались лица волхва, говорящего голосом их родного отца. Петр же единственный видел настоящее лицо Фаустиниана, и, когда дети, проклиная волхва, с криком убежали прочь, Петр спросил их:

— Почему проклинаете собственного отца и бежите от него?

Они ответили, что делают это из-за сходства его лица с лицом Симона волхва.

— По-видимому, Симон совершил какое-то колдовство и придал нашему отцу свои черты.

Фаустиниан опечалился и сказал:

— В чем же моя вина, что, даже узнав все происшедшее с моими детьми и женой, я не могу соединиться с ними?

И Макидиана рвала на себе волосы, а юноши заливались слезами.

Пока Симон жил в Антиохии, он клеветал на Петра как только мог, называя его сумасшедшим чудотворцем и убийцей, и это настроило народ на такую злобу по отношению к Петру, что были готовы разорвать его в клочья собственными зубами. И потому Петр сказал Фаустиниану:

— Поскольку ты выглядишь как Симон, ступай в Антиохию и говори обо мне народу с любовью, и таким образом, говоря, как Симон, ты изменишь мнение народа обо мне. Затем я и сам явлюсь в Антиохию, избавлю тебя от чужой личины и на глазах у всех верну тебе твой настоящий облик.

Конечно, сомнительно, чтобы Петр приказал Фаустиниану лгать, поскольку Господь во лжи никак не нуждается. «Итинерариум» Климента, в котором описаны подробности, безусловно, является книгой апокрифической, и несмотря на то, что некоторым приятно было бы так думать, вышесказанной детали все же верить никак нельзя. Но, если тщательно взвесить слова Петра, можно сказать, что ведь он не велел Фаустиниану выдавать себя за Симона волхва, но только позволить людям видеть свое искаженное лицо и, говоря с этим лицом, говорить о Петре только хорошее, таким образом уничтожая все дурное, насажденное волхвом. Иными словами, Симоном Фаустиниан был не в действительности, а только по внешности. То, что буквально произнес Фаустиниан: «Я Симон» и т. д., должно быть понимаемо как: «И вот, насколько позволяет мне моя внешность, я кажусь Симоном». Он и был Симоном, но мнимым.

Итак, Фаустиниан, отец Климента, отправился в Антиохию, собрал народ и произнес:

— Я, Симон, обращаюсь к вам и признаю, что неправ был в отношении Петра. Он не соблазнитель и не колдун, но посланный нам для спасения мира. И потому отныне, если я скажу против него хотя бы одно дурное слово, самого меня считайте соблазнителем и колдуном. И я винюсь сейчас пред вами за то, что говорил ложь, и если вы хотите сберечь себя и ваш город, то во всем верьте Петру.

Выполнив все указания Петра и дав народу основания любить его, Фаустиниан стал ждать апостола. И тот явился, и помолился над ним, и убрал с его лица всякое сходство с Симоном. А народ Антиохии тепло приветствовал Петра, оказал ему уважение и возвел на епископский трон.

Но вот в город прибыл сам Симон и снова созвал народ.

— Удивляюсь я, что после того, как я рассказал вам всю правду и предупредил об обманщике Петре, вы не только слушали его, но и сделали своим епископом, — возмутился он.

Но толпа разгневалась еще больше и ринулась на него со словами:

— В наших глазах

И они с позором изгнали его из города. Климент рассказал эту историю, поместив ее вместе с повествованием о своей жизни.

После этих событий Петр вернулся в Рим и, зная, что страсть к истине у Климента неиссякаема, сделал его епископом с правом наследования ему в Риме. Однако когда князь Церкви[360] умер, предусмотрительный Климент принял меры безопасности на будущее. Он предвидел возможность того, что в будущем некоторые люди захотят использовать сделанное Петром в качестве примера и начнут избирать и ставить в Церкви своих наследников, делая таким образом святость Господню неким подобием наследственного владения. Поэтому Климент отдал свое место римского епископа сначала Лину, потом Клету[361].

Есть те, что утверждают, будто Лин и Клет не были верховными понтификами, но только коадъюторами Петра и только поэтому удостоились милости быть включенными в список пап. Климент был избран уже после них и исполнял свой долг в совершенстве. Он был человеком настолько святым и добрым, что удовлетворял не только христиан, но и всех язычников и даже иудеев. Он составил список бедных христиан по всем провинциям и не допускал, чтобы те, кого он очистил святостью крещения, подвергались унижению публичной нищеты.

Климент освятил девственницу Домициллу, племянницу императора Домициана, священным покровом, и обратил Феодору, жену Сизинния, друга императора. После этого Феодора дала обет вести жизнь непорочную. Сизинний же, движимый ревностью, тайно проник в храм, где молилась его жена, желая узнать, зачем она ходит в церковь так часто. Когда он вошел, святой Климент как раз читал молитву и паства ему отвечала, и тут Сизинния настигла слепота и глухота. Он сказал слугам:

— Возьмите меня и выведите отсюда!

Слуги повели его по церкви, но никак не могли найти выхода. Феодора увидела, как он кружит по храму, но поначалу не двинулась с места, думая, что муж сможет узнать ее. Наконец она спросила у слуг, что происходит, и они ответили:

— Наш хозяин хотел увидеть и услышать запрещенное, но нежданно был поражен слепотой и глухотой.

Феодора стала молиться, прося Господа позволить мужу выйти из храма, и после молитвы сказала слугам:

— Ступайте и отведите хозяина домой.

Когда они ушли, Феодора рассказала Клименту о случившемся, и по ее просьбе святой отправился к Сизиннию и нашел его с глазами открытыми, но ничего не видящими и ушами ничего не слышащими. Климент помолился за него и возвратил ему и слух, и зрение. Но, увидев Климента, стоявшего рядом с его женой, Сизинний разгневался и подумал, что его одурачили колдовским искусством. Поэтому он приказал схватить Климента со словами:

— Он ослепил меня для того, чтобы подобраться к моей жене!

Слуги связали святому руки и ноги и потащили прочь, но на самом деле они связали только колонны и лежащие рядом с домом камни, думая при этом, как думал и Сизинний, что связали и тащат Климента с его причтом. И тогда Климент сказал Сизиннию:

— Вы называете богами камни, потому и тащите по улицам только их!

Сизинний же, все еще считая, что Климент связан, ответил:

— Я убью тебя!

Но Климент, попросив Феодору продолжать молиться за своего мужа, пока его не посетит Господь, спокойно покинул дом Сизинния. И среди одной из молитв Климент явился Феодоре и сказал:

— Через тебя спасется твой муж, дабы исполнилось то, что сказал брат мой Павел, а именно: «…неверующий муж спасется через верующую жену» (1 Кор. 7: 14)[362].

И, произнеся это, исчез.

И вот Сизинний позвал жену и стал умолять ее молиться за него и пригласить святого Климента. Святой явился снова, наставил Сизинния в вере и крестил его, а вместе с ним еще 313 человек домочадцев. Многие аристократы и друзья императора Нервы тоже обратились к Господу благодаря Клименту.

Чиновники же из секретных сумм выделили немалые деньги, чтобы возбудить толпу и поднять восстание против святого Климента. Мамертин, городской префект, не мог вынести этих беспорядков и потому приказал привести к нему Климента. Он всячески озадачивал святого и пытался склонить его к собственной точке зрения, но Климент сказал ему так:

— Я хотел бы, чтобы ты выслушал разумные объяснения. Если на нас лает свора собак и пытается нас укусить, то они никак не могут заставить нас перестать быть людьми на основании того, что они бессмысленные псы. И восстание, поднятое невежественными людьми, показывает, что за ними не стоит никакой правды.

Мамертин написал о Клименте императору Траяну и получил такой ответ: или Мамертину удастся склонить Климента принести жертву языческим богам, или Мамертин сошлет его в ссылку на берега Понта неподалеку от города Херсонес. Префект нанял судно, обеспечил команду всем необходимым и позволил святому взять с собой причт и немало простых людей. А затем со слезами на глазах напутствовал Климента:

— Может, твой Бог, которому ты служишь столь безупречно, придет тебе на помощь.

Так Климент отправился в ссылку. Он приплыл на остров и обнаружил там две тысячи христиан, осужденных добывать мрамор в каменоломнях. Увидев Климента, они зарыдали, но он успокоил их и сказал:

— Не по заслугам послал вам меня Господь, но чтобы я стал главным драгоценным камнем в вашем венце мученичества.

Заключенные поведали ему, что вынуждены таскать воду на своих плечах на расстояние в шесть миль, и святой предложил:

— Давайте помолимся Господу нашему Иисусу Христу, чтобы Он дал Своим верующим источник и воду прямо тут, на этом месте, чтобы Он, пробивший в пустыне скалу, из которой обильно хлынула вода (Исх. 17: 6; Числ. 20: 11), даровал нам фонтан воды — и мы возрадуемся Его доброте.

И когда Климент закончил молиться, то огляделся и увидел стоявшего агнца с поднятым копытом, словно желавшего показать этим епископу точное место. Климент догадался, что это и есть Иисус Христос, но что видим Он только ему одному, поэтому он прошел на указанное место и сказал остальным:

— Ударьте землю в этом месте во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Но поскольку никто из них не видел, где стоял агнец, то ничего и не произошло. Тогда Климент сам взял короткий прутик и легонько ударил по обозначенному месту, где агнец поставил копыто. И тут же из земли забил фонтан воды, который скоро превратился в поток. И когда все возрадовались, Климент сказал: «Речные потоки веселят град Божий, святое жилище Всевышнего!» (Пс. 45: 5).

Слава об источнике тут же распространилась, и к

Три года спустя император Траян, чье правление началось в 106 году по Рождеству Христову, услышал о случившемся и послал разобраться военачальника. Найдя, что все осужденные готовы принять мученический конец, он решил выбрать из них только одного. Он приказал бросить Климента в море с привязанным на шею якорем и добавил, что христиане больше не смогут обожать его, как бога. На берегу собралась огромная толпа, и ученики Климента, Корнелий и Проб, стали побуждать народ молиться о том, чтобы Господь показал им тело мученика. И тотчас море раздвинулось на три мили и все пошли по дну, как по земле, и обнаружили приготовленное Господом небольшое здание в виде храма, в арке которого находилось тело святого, а рядом покоился якорь.

Ученикам было открыто, что им не следует трогать тело, и после каждый год в день страстей Климента море расступалось на три мили и оставалось в таком положении неделю, оставляя проход тем, кто шел почтить святого. Однажды во время одного из таких ежегодных празднований туда пришла женщина с маленьким сыном, и он заснул. Когда церемония закончилась и был уже слышен гул приближающегося прилива, женщина испугалась и, спеша вернуться на берег вместе со всеми, забыла мальчика. Вспомнив о нем, она принялась рыдать и кричать, обращая свои причитания к небесам, стала бегать взад и вперед по берегу, надеясь увидеть хотя бы тело сына, выкинутое волнами.

Когда все ушли, она тоже вернулась домой, где горевала и рыдала целый год. Но потом, когда море снова расступилось, она первой добралась до святыни, ибо бежала впереди всех в надежде обнаружить хотя бы какие-то следы мальчика. Она принялась горячо молиться у гробницы Климента, а когда поднялась с колен, то увидела ребенка спящим там же, где оставила его год назад. Думая, что он наверняка мертв, она осторожно придвинулась, уже готовая поднять безжизненное тело. Но тут она увидела, что ребенок просто спит, разбудила его и на глазах у всех подняла на руки. Она спросила у мальчика, где же он был целый год, и он удивился, что минул год, ибо ему казалось, что он проспал только одну ночь.

Амвросий в своем предисловии говорит: «Когда злой преследователь силою диавола вынужден был наслать пытку на святого Климента, то он вместо пытки получил триумф. Мученик был брошен в волны, чтобы утонуть, но это оказалось путем награды, поскольку именно по водам добрался до небес Петр, его учитель. Именно в волнах, вместо того чтобы утонуть им в водной стихии, обоим явился Христос, Петра подняв в Царствие Небесное, а Климента умыкнув от глубин к пальмовой ветви победы».

Лев, епископ Остии[363], рассказывает нам, как в правление Михаила[364], императора Нового Рима, жил священник, называвшийся Философом[365], поскольку изучал эту науку даже будучи еще ребенком. Этот священник прибыл в Херсонес и стал расспрашивать горожан о вещах, происходивших во времена Климента, но большинство из них не были уроженцами Херсонеса и признавались, что ничего о святом не ведают. Таинственное отступление моря к тому времени по грехам жителей давно перестало происходить, а потом варвары захватили эту местность и морской шторм вовсе разрушил крошечный подводный храм, оставив арку с телом затопленной под волнами, что тоже было наказанием за дурные поступки жителей.

Подивившись всему, Философ отправился в маленький городок поблизости, называвшийся Георгий[366], а оттуда в сопровождении епископа, священников и простого народа на остров, где предполагали обнаружить тело святого. Там они стали копать в поисках его останков, сопровождая работу пением гимнов и молитвами. И вот по Божественному откровению обнаружили они тело и даже якорь, который утащил святого на дно. Все это перевезли сначала в Херсонес, а потом вышеупомянутый Философ вернулся в Рим с телом святого Климента и с подобающими почестями поместил его в церкви, названной в честь святого[367]. Там произошло немало чудес. Однако другая хроника говорит, что море так и оставило это место сухим и тело перевез в Рим благословенный Кирилл, епископ Моравский[368].

Святой Игнатий[369]

† 107 г

Имя Игнатий происходит отignem patiens,что означает «быть воспламененным любовью к Богу».

Игнатий был учеником святого Иоанна и епископом Антиохии. Он написал письмо Пресвятой Деве, в котором были такие слова:

«Марии Христоносительнице — ее Игнатий.

Ты должна придать мне сил и успокоить меня, неофита и ученика Твоего верного Иоанна, от которого узнал я многое о Твоем Иисусе, многое, что, услышав, пересказать удивительно. Имею сердечное желание увериться во всем мною услышанном через Тебя, Ту, что всегда была ближе всех к Иисусу и разделяла Его тайны. Прощай же, и позволь мне и подобным мне неофитам через Тебя, Тобой и в Тебе укрепиться в вере своей».

Пресвятая Дева Мария, Матерь Божия ответила ему следующее:

«Моему возлюбленному и другу ученику Игнатию — скромная служанка Иисуса Христа.

Вещи, тобою услышанные и узнанные от Иоанна, суть истина. Поверь им, опирайся на них, и будь тверд в исполнении своего христианского долга и образа жизни, и руководствуйся ими. Я приду к тебе и тем, кто с тобой, вместе с Иоанном. Оставайся тверд и будь мужественным в вере своей. Не позволяй трудностям преследования поколебать тебя, и пусть твой дух остается сильным и радостным в спасении Божием. Аминь».

Таким образом, авторитет Игнатия был настолько непререкаемым, что даже Дионисий, ученик апостола Павла, преуспевший в философии и в совершенстве владеющий Божественным знанием, пользовался трудами Игнатия для подтверждения собственного учения. В своей книге «О божественных именах» Дионисий утверждает, что есть некоторые люди, отрицающие использование имениamorприменительно к Божественным вещам, говоря, что в словахdilectio (agape —«любовь») больше Божественного, чем в словеamor (eros —«любовь»). Дионисий же, желая показать, что существительное и имя Любовь может быть использовано в любых отношениях с Богом, говорит: «Пишет ведь и божественный Игнатий: „Моя любовь (amor meus) распялась“»[370].

Также в «Трехчастной истории» мы читаем, что Игнатий, вознесшись горе, слышал певших антифоны ангелов. И таким образом он взял за правило, что антифоны должны петься в храме, а псалмы интонироваться в соответствии с

Благословенный Игнатий долгое время молился за мир в Церкви, опасаясь страха перед преследователями веры не у себя, а у слабых духом христиан. И потому, когда император Траян[372], пришедший к власти в 100 году по Рождеству Христову, возвращался из победной кампании на Востоке и всем христианам угрожал смертью, Игнатий вышел встретить его и открыто заявил о том, что он христианин. Траян в ответ заковал его в цепи и, вручив десятку солдат, приказал отвезти в Рим. Он также предупредил Игнатия, что в Риме его отдадут на съедение хищникам. О своем путешествии в Рим Игнатий написал письма всем церквам, укрепляя их в вере Христовой.

В «Церковной истории» мы читаем, что в одном из этих писем, адресованном Риму, он просит местных верующих не мешать его мученичеству. В этом письме он говорит так:

«От Сирии Риму, по морю и суше, уже сражаюсь я денно и нощно с хищниками, будучи скован и отдан солдатам, жестоким, как леопарды, чья задача охранять меня и доставить в Рим. Добрые увещевания делают их еще более жестокими, но из их злобы я узнаю все больше и больше… О доблестные хищники, уже приготавливаемые для меня! Когда вы придете? Когда спустят вас с цепи? Когда будет вам позволено терзать мою плоть? Я буду приглашать их пожирать меня! Я буду умолять их начать скорее, если они будут бояться трогать мое тело, как трогают тела других! Я заставлю их силой, я сам брошусь им в пасть! Простите меня, римляне, прошу вас! Я знаю, что для меня это будет лучшим концом — огонь, крест, дикие звери! Кости мои будут разбросаны, члены разорваны, да назначатся мне все дьявольские пытки — только бы я достиг Христа!»

Когда по прибытии в Рим и его привели к Траяну, последний спросил:

— Игнатий, это ты поднял восстание в Антиохии? Зачем ты пытаешься обратить моих людей в христианство?

И Игнатий ответил:

— Если бы я мог, обратил бы и тебя тоже, дабы ты обладал высшей властью над всем.

— Принеси жертву нашим богам, и станешь главой над всеми жрецами.

— Я не стану ни жертвовать твоим богам, ни становиться твоим верховным жрецом. Что ты задумал со мною сделать, делай. Ты не поколеблешь меня ни в чем!

Тогда Траян отдал приказ бить Игнатия по плечам свинцовыми крючьями, рвать бока его гвоздями и раздирать раны острыми камнями. И когда все это исполнили, а Игнатий остался неколебим, Траян сказал:

— Принесите горячих углей и заставьте его ходить по ним босиком.

Игнатий же ответил:

— Ни жгучее пламя, ни кипящая вода не иссушат во мне любви к Иисусу Христу.

Траян заметил:

— Все это дьявольское колдовство. Не может человек вынести такое и остаться жив.

— Мы, христиане, не имеем с колдовством ничего общего, и закон наш осуждает волхвов на смерть, а колдун — ты, поклоняющийся идолам.

Траян тогда приказал продолжить пытки:

— Рвите ему спину крючьями и сыпьте на раны соль.

И на это Игнатий возразил:

— Нынешние страдания даже недостойны сравниться с грядущей славой.

И Траян распорядился убрать его, по-прежнему закованного, привязать к столбу, содержать на дне темницы, не давать пить и есть три дня, а затем бросить на съедение диким животным.

Три дня спустя император, сенат и весь город собрались посмотреть, как епископ Антиохии станет сражаться с хищниками, и Траян сказал:

— Поскольку Игнатий столь высокомерен и твердолоб, выпустите на него пару львов, да таких, чтобы и следов от него не осталось.

Игнатий же обратился к собравшимся с такими словами:

— Народ Рима! Знайте, что труды мои не пропадут понапрасну, и не из-за пустой морали переношу я свои страдания, но по преданности моим святым обязанностям.

И затем, как мы читаем в «Церковной истории», он продолжил так:

— Я пшеница Христова. И пусть буду я растерзан клыками хищников, но из меня выйдет чистый хлеб.

Услышав эти слова, император сказал:

— Велико терпение христианское! Найдется ли грек, который готов вытерпеть столько ради своего бога?

Но Игнатий ответил ему:

— Не своей силой выношу я все выпавшее мне, но с помощью Христа.

И после этого он начал дразнить львов, понуждая их напасть на него и съесть. Тогда два кровожадных льва прыгнули на святого, но только задушили его, не тронув плоти. Заметив это, Траян не захотел смотреть дальше и покинул цирк с приказом, что если кто-то хочет забрать тело, то пусть делает это. И христиане спустились, и подобрали тело Игнатия, и устроили ему почетное погребение.

Когда Траян получил письмо[373], где Плиний Младший выражал высочайшее уважение к христианам, которых император приказал отправить на смерть, он стал сожалеть о мучениях, причиненных Игнатию, и отдал приказ не искать больше христиан намеренно, но если кто-то из них попадет в руки закона, то наказывать его соответственно.

Также мы читаем и о том, что посреди всевозможных пыток благословенный Игнатий никогда не переставал взывать к имени Иисуса Христа. Когда палачи спросили его, почему он повторяет это имя так часто, он ответил:

— Это имя написано в моем сердце, и потому я не могу перестать взывать к нему.

После смерти слышавшие его и движимые любопытством узнать, правду ли говорил святой, вынули сердце из тела, рассекли пополам и обнаружили там имя «Иисус Христос», написанное золотыми буквами. И это многих сподвигло принять истинную веру.

В своих комментариях к псалму «Qui habitat» («Живущий под кровом», пс. 90) святой Бернар написал о нашем святом следующее: «Так великий Игнатий, слышавший ученика, столь любимого Христом и тоже ставшего мучеником, чьи драгоценные останки обогащают нашу бедность, в письмах, написанных Пресвятой Деве, приветствует ее как „христоносительницу“ — титул высшей доблести и знак неизмеримой почести».

Святая София и три ее дочери[374]

† 137 г

Есть предание о святой мученице Софии и трех ее дочерях — Вере, Надежде и Любови[375]. Заметим, что главная церковь в Константинополе названа в честь святой Софии, чье имя означает «мудрость».

Святая София мудро воспитала трех своих дочерей в страхе Божием. Первой дочери было одиннадцать лет, второй десять, а третьей восемь, когда все они прибыли в Рим. Там они каждое воскресенье посещали церковь и многих женщин обратили ко Христу. Именно за это Софию с дочерьми и привели к

Первой наказали Веру: сначала ее избили тридцать шесть воинов, потом ей вырвали груди, и тогда все увидели, как из ран хлынуло молоко, а из оторванных грудей кровь. И все возопили против императорской несправедливости, а юная девушка не сдалась и продолжала проклинать императора. Тогда ее швырнули на раскаленную решетку, но она осталась неповрежденной. Наконец ее бросили на горячую сковороду, полную воска и масла, а потом обезглавили.

Следом вызвали ее сестру Надежду, но и ту не удалось склонить к поклонению идолам. Тогда ее сначала помести в чан, полный смолы, воска и свиного сала, брызги от которых, попадая на стоящих вокруг неверующих, сжигали их. После Надежду поразили мечом.

Третья дочь, Любовь, еще ребенок, воодушевляемая матерью, тоже не поддалась на увещания Адриана, и нечестивый император приказал сначала растянуть ее на дыбе, чтобы все кости ее сломались, а сухожилия порвались, потом избить дубинками, потом наказать плетьми и, наконец, бросить в горящую печь, откуда языки пламени вырывались больше чем на шесть ярдов; в ней сожгли шесть тысяч неверных. Ребенок же гулял посреди пламени нетронутым и сверкал, будто золото. Тогда она была пронзена раскаленными добела гвоздями и, наконец, с ударом меча обрела венец мученичества.

Под взглядами множества собравшихся стоическая мать похоронила останки своих несравненных дочерей и легла на их могилу со словами:

— Дорогие мои дочери, мое единственное желание — быть с вами!

София испустила последний вздох, и люди похоронили святую рядом с дочерьми[377]. Она вынесла страдания всех троих и потому считается больше чем мученицей.

Что же касается Адриана, то плоть его сгнила, и он сам жаждал смерти[378], признавая, что неправедно поступил с Божьими святыми.

Святая Фелиция[379] и семеро ее сыновей[380]

† 165 г

У святой Фелиции было семеро сыновей, которых звали Януарий, Феликс, Филипп, Сильван, Александр, Виталий и Марциал. По приказу императора Антонина[381] префект Публий вызвал всех семерых вместе с матерью и стал увещевать Фелицию, чтобы она пощадила и себя, и своих сыновей. Но та ответила:

— Никогда я не поддамся ни твоим посулам, ни страху перед твоими угрозами, ибо мой страж есть Дух Святой, который всегда со мною! И живой я буду противостоять тебе, и мертвой одержу над тобой победу!

Затем, обернувшись к сыновьям, она добавила:

— Дети мои, смотрите на небо и не сводите с него глаз, ибо Христос ждет нас там — боритесь за Него храбро и покажите себя верными Божией любви!

Услышав такие речи, префект приказал своим людям избить Фелицию. Поскольку и мать, и сыновья остались тверды в вере, то все юноши были преданы пыткам, в то время как мать смотрела на истязания и ободряла их.

Григорий называет благословенную Фелицию «больше чем мученицей», поскольку она страдала семь раз с каждым из сыновей и восьмой — своим собственным телом. В своих проповедях Григорий говорит: «Благодаря своей вере стоящая впереди всех слуг Христовых, молитвами своими стала она и Христовой мученицей. Она боялась оставить сыновей после смерти своей живыми во плоти, тогда как многие родители, наоборот, опасаются, что дети их умрут раньше. Она воспитала сыновей в духе Божием и родила их во плоти для того, чтобы своими молитвами отдать их Богу, как плотским рождением отдала миру. Зная, что они дети, рожденные во плоти, она не могла видеть их мертвыми без страдания, но любовь, горевшая в ней, была столь сильна, что пересилила страдание тела. Именно поэтому я говорю, что эта женщина — больше чем мученица, она умерла в каждом из своих сыновей с тем желанием, что было и у них. Получая свое семикратное мученичество, она получила и венец его, ибо ее любовь к Богу позволила ей умереть за Него не один раз».

История эта произошла около 110 года от Рождества Христова[382].

Святые Хрисанф и Дарья[383]

† III в

Хрисанф, сын Полимия, человека высокого положения и отмеченного наградами, был воспитан в вере Христовой и стал христианином. Отец не мог заставить его вернуться к вере в идолов, а потому запер в доме и привел туда пять блудниц, чтобы те соблазнили юношу своими любовными желаниями. Тем не менее Хрисанф молился Богу, дабы Он дал ему сил устоять перед соблазном дикого зверя по имени плотская похоть. И произошло вот что: упомянутые блудницы погрузились в глубокий сон и не могли ни пить, ни вкушать пищу. Но как только их вывели из дома, они снова пришли в себя.

И тогда пойти к Хрисанфу и вернуть его на путь истинный попросили Дарью, самую красивую девственницу, посвященную богине Весте. Она пришла, и Хрисанф упрекнул ее в чрезмерной пышности одежд. Она же ответила, что одета так не ради суетного блеска, но для того, чтобы вернуть его к отеческим богам. Но Хрисанф снова огорошил ее, на этот раз упреком в поклонении богам, которые, по описаниям многих авторов, являются злобными мужчинами и похотливыми женщинами. Дарья ответила, что философы придали стихиям человеческие имена, дабы люди могли проще противостоять им. На что Хрисанф сказал:

— Если один поклоняется земле как богине, а другой, пахарь, вспахивает ее, ясно, что земля возвратит больше пахарю, чем верующему; то же можно сказать и о море, и о прочих стихиях…

Хрисанф и обращенная им Дарья были соединены Святым Духом, но хотели обвенчаться и во плоти. Они сумели обратить в христианство великое множество людей, включая трибуна Клавдия, воспитателя Хрисанфа, с женой и детьми, равно как и многих солдат. Поэтому Хрисанфа заточили в сырое подземелье, но ужасный смрад вдруг превратился там в благовоние. Дарью же повелели отвести в публичный дом, но ускользнувший из цирка амфитеатра лев встал стражем у ворот позорного заведения. Одного человека послали совратить Дарью, но лев схватил его, а потом посмотрел на нее, как бы спрашивая, что делать с ним дальше. Она приказала льву не причинять пойманному вреда и позволить ему войти

Она быстро обратила этого соблазнителя, и он побежал по городу, крича, что Дарья — богиня. Тогда поймать льва отправили охотников, но все они оказались пойманы сами львом, лежащим у ног девы, и тоже приняли христианство. Тогда префект приказал построить у входа огромную печь, дабы она поглотила и льва, и Дарью. Лев подумал, пришел в смятение и, испросив рыком у святой разрешения, пошел куда ему вздумается с обещанием никого не трогать.

Префект придумал множество пыток Хрисанфу и Дарье, но ни одна из них не причинила святым вреда. Наконец эти невинные супруги были зарыты в яму и забросаны землей и камнями и потому стали считаться мучениками за Христа. Происшествие это имело место во времена Кара, епископа Нарбонны, который стал епископом в 211 году. В Нарбонне их праздник отмечается с особой торжественностью[384].

Святые Савиниан и Савина[385]

† III в

Савиниан и Савина были детьми Савина, римского аристократа, язычника, родившего Савиниана от первого брака, а Савину от второго и назвавшего обоих по своему имени.

Когда-то Савиниан прочел такие стихи: «Окропи меня, Господи, и буду чист; омой меня, и буду белее снега»[386] — и поразился их красоте, хотя и не мог понять, что они значат. Он прошел к себе в спальню, посыпал главу пеплом и сказал, что лучше умрет, чем останется жить, не понимая значения этих строк. И тогда явился ему ангел и сказал:

— Не обрекай себя на смерть, ибо получишь милость от Бога, ибо, когда примешь крещение, станешь белее снега и тогда поймешь, что означают поразившие тебя слова.

Ангел покинул его, и Савиниан был счастлив и отказался от поклонения идолам. Отец серьезно упрекал его за это, часто говоря:

— Лучше бы тебе умереть одному, не чтя наших богов, чем всех нас втянуть в твою смерть!

И тогда Савиниан тайно покинул дом и отправился в город Трою. Прибыв к реке Сайне и моля Бога даровать ему крещение в водах этой реки, он получил желаемое, и Господь сказал ему:

— Вот ты и нашел то, над поисками чего трудился так долго.

Савиниан воткнул в землю свой посох и помолился, и посох покрылся цветами и листьями. Тут же вокруг собралась толпа, и таким образом было обращено тысяча сто восемь человек.

Об этом услышал император Аврелиан[387] и послал эскадрон солдат схватить Савиниана, но когда они нашли его молящимся, то побоялись даже подойти близко. Тогда император отправил отряд больший, чем первый, но и эти солдаты тоже, увидев его за молитвой, сами преклонили колени и стали молиться вместе с ним, а потом поднялись и сказали:

— Тебя желает видеть император!

Савиниана привели к императору, он отказался принести жертвы богам, и Аврелиан приказал связать ему руки и ноги и избить железными прутами.

— Усиль пытку, если можешь! — воскликнул Савиниан.

Тогда император приказал посадить его, связанного, на скамью в центре города, а под скамьей развести костер из пропитанных маслом дров, чтобы этот огонь покончил с Савинианом. Но и среди языков пламени император увидел его молящимся. Пораженный, он упал ниц, потом встал и сказал святому:

— Ты, глупое животное, разве тебе мало тех душ, которые ты уже соблазнил? Может, ты попытаешься соблазнить и нас своими магическими штуками?

Савиниан ответил:

— Множество душ, и твоя в том числе, еще поверят в Господа через меня!

Император проклял Божие имя и распорядился, чтобы на следующий день Савиниана привязали к столбу и пронзили стрелами; но когда лучники стали исполнять приказ, стрелы застыли в воздухе по обе стороны от святого и ни одна из них не причинила ему вреда. Тогда император пришел к нему и спросил:

— Где твой бог? Пусть явится сюда и спасет тебя от этих стрел!

И тут вдруг одна из стрел развернулась и ударила императора в глаз, полностью выбив его. Это рассердило императора, и он велел отвести святого в тюрьму, чтобы назавтра обезглавить. Савиниан жарко молился Богу, чтобы Он перенес его из тюрьмы в то место, где он крестился. Цепи его распались, двери тюрьмы отворились, и он прошел мимо солдат на берег реки Сайне. Об этом доложили Аврелиану, который распорядился догнать беглеца и обезглавить. Видя приближающихся солдат, Савиниан пошел по воде, как по камням, и оказался в том месте, где крестился. Солдаты помчались ему наперерез, но побоялись тронуть его, и тогда Савиниан обратился к ним со словами:

— Не бойтесь ударить меня и принесите немного моей крови императору, чтобы он мог излечить свой глаз и узнать могущество Бога.

Они отрубили ему голову, взяли ее с собой и несли сорок пять шагов.

Когда император помазал раненый глаз кровью, то немедленно излечился и сказал:

— Бог христиан воистину велик и могуществен!

И услышала о чуде женщина, которая ослепла сорок лет назад, и ее принесли во дворец, где она стала молиться, и зрение тотчас вернулось к ней. Савиниан стал мучеником около 279 года, в первый день февраля. Тем не менее его история здесь изложена лишь в дополнение к истории сестры его Савины, поскольку праздник был установлен именно в ее честь.

Савина, каждый день оплакивавшая потерю брата, горячо молилась за него языческим богам. Спустя некоторое время и ей во сне явился ангел, сказавший:

— Не плачь, Савина! Раздай свои богатства — и найдешь брата, вознесшегося к высочайшей чести!

Проснувшись, она спросила молочную сестру:

— Друг мой, ты ничего не видела и не слышала?

— Да, госпожа, — был ответ, — я видела разговаривающего с тобой человека, но что он сказал, не знаю.

— И ты никому не сказала об этом?

— Конечно, нет! Делай что хочешь, но только не убивай себя!

И обе женщины назавтра ранним утром ушли из дома. После того как все попытки отца найти Савину кончились неудачей, он воздел руки к небесам и сказал:

— Если ты действительно Бог и велик в небесах, уничтожь моих идолов! Они не смогли спасти моих детей!

И Господь прогремел громом и разрушил идолов, и множество людей, видевших это, поверили.

Савина же пришла в Рим и была крещена папой Евсевием. Она излечила двух слепцов и двух паралитиков и жила в Риме в течение пяти лет. Потом ей во сне снова явился ангел и сказал:

— Что ты делаешь, Савина? Ты

И Савина сказала служанке:

— Больше мы не будем здесь жить!

— Госпожа, куда ты собралась? Здесь все тебя любят, а ты хочешь умереть бродягой?

Но Савина ответила:

— Господь печется о нас.

Взяв с собой лишь немного хлеба, она ушла из города и добралась до Равенны. Там она явилась в дом богача, чью дочь оплакивали так, будто она уже умерла. Савина попросила служанку позволить ей остаться в доме, и та ответила:

— Госпожа, как можешь ты быть гостьей в этом доме, когда дочь моей хозяйки при смерти и все поражены горем?

— Благодаря мне она не умрет, — ответила Савина, вошла в дом, взяла девушку за руку и поставила на ноги совершенно здоровой.

Семья уговаривала ее остаться с ними, но она не согласилась.

Когда до Трои оставалось не более мили, Савина сказала служанке:

— Подожди меня здесь.

Тут из города пришел один благородный человек по имени Лицерий и спросил Савину, откуда она пришла.

— Я отсюда, из этого города, — ответила она.

— Зачем ты лжешь мне, ведь твой выговор выдает тебя, ты не отсюда!

— Это правда, господин, что я странница, и я ищу давно потерянного брата моего Савиниана.

— Человек, которого ты ищешь, обезглавлен во имя Христа, и я знаю, где его могила, — ответил Лицерий.

Савина же распростерлась в молитве, говоря:

— О Господи, Ты всегда хранил меня в целомудрии. Так не позволь же мне и дальше изнашивать себя в путешествиях! Не дай мне сдвинуть тела моего с этого места! Я же поручаю Тебе свою служанку, которая столько из-за меня вынесла. Я не могу увидеться с братом, но мне оказана честь узнать, что Ты взял его в Царствие Небесное!

И, закончив молитву, Савина отдала душу Богу.

Видя ее смерть, служанка стала плакать, ибо не знала, как похоронить госпожу. Но Лицерий послал гонцов в город, пришли христиане и погребли чужестранку со всеми почестями.

В этот день и отмечается праздник святой Сабины. Она была женой солдата по имени Валентин и казнена во времена Адриана за отказ принести жертву идолам.

Святой Сатурнин, Перепетуя, Фелицата и их товарищи[388]

† Нач. III в.[389]

Сатурнин был рукоположен в епископы учениками апостолов и послан ими в Тулузу. Едва он прибыл туда, демоны прекратили отвечать на вопросы магов, и один из язычников заявил, что, пока Сатурнин не будет убит, они так ничего более и не добьются от своих богов. Таким образом, они сразу же высоко оценили Сатурнина и, когда он отказался принести жертвы, привязали его к ногам быка и пустили животное с высоты лестницы, чтобы епископ считал головой ступени до самого основания. Так Сатурнин с проломленным черепом и вывалившимися мозгами счастливо получил свое мученичество. Две женщины подобрали его тело и спрятали в глубокой пещере от страха перед язычниками, но потом его последователи перенесли тело в более почетное место.

Был и другой Сатурнин, которого долго держал в тюрьме префект Рима, моря его голодом. Затем его вздернули на дыбу и били ремнями, дубинами и жалили скорпионами, а бока поджаривали на огне. Наконец его сняли с дыбы и обезглавили приблизительно в 286 году в правление Максимиана[390].

Существовал и третий Сатурнин, в Африке, брат святого Сатира, который выстрадал мученичество вместе с братом своим Ревокатом, сестрой последнего Фелицатой и женщиной благородного происхождения Перепетуей; их страсти отмечаются в другой день. Здесь же мы можем сказать лишь следующее: когда проконсул приказал им принести жертвы идолам и они отказались, всех их заключили в тюрьму. Отец Перепетуи в слезах прибежал в темницу и сказал:

— Дочь моя, что же ты сделала? Ты навлекла бесчестье на всю семью! Ни один из твоих предков никогда не сидел в тюрьме!

А когда она рассказала ему, что она христианка, он бросился на нее и попытался выколоть ей глаза, после чего удалился, гневно крича.

Благословенной Перепетуе в ту же ночь было видение, и утром она поведала о нем своим товарищам.

— Я видела удивительную высокую золотую лестницу, поднимавшуюся в небеса, но лестница эта была столь узка, что подняться по ней мог лишь один человек, да и то очень маленький. По обе стороны этой лестницы торчали ножи и мечи, так что поднимающийся не мог посмотреть ни вбок, ни вниз, а должен был только держаться очень прямо и смотреть только в небеса. А у подножия лестницы лежал огромный страшный дракон, из страха перед которым никто не мог спуститься на землю. И еще я видела Сатира, который, добравшись до самого верха, обернулся к нам и сказал: «Не бойтесь дракона, но отважно взбирайтесь, и будете со мною».

Услышав это, все возблагодарили Бога, зная теперь, что они призваны к мученичеству.

Потом их привели к судье, но они и тогда отказались приносить жертвы. Судья приказал отделить Сатурнина и других мужчин от женщин и спросил Фелицату:

— Есть ли у тебя муж?

— Да, — ответила она, — но у меня с ним нет ничего общего.

— Пожалей же себя, юная женщина, и живи, тем более что в утробе у тебя младенец, — сказал судья.

— Делай со мной что хочешь! — воскликнула Фелицата. — Но ты никогда не заставишь меня исполнить твою волю!

Затем пришли родители благословенной Перепетуи и ее муж, а кормилица принесла ее младенца, которого она все еще кормила. Когда отец увидел ее стоящей перед судьей, он упал ниц и закричал:

— О сладчайшая дочь моя, сжалься надо мной и над твоей горестной матерью, над своим несчастным мужем, который не сможет жить без тебя!

Но Перепетуя даже не пошевелилась. Тогда отец положил ей на руки сына, и они все трое держали ее руки, и рыдали, и целовали ее со словами:

— Имей же милосердие к нам, дочь наша, и оставайся с нами живой!

Но она отбросила ребенка и оттолкнула родителей.

— Прочь от меня, вы враги Господа, и потому я не знаю вас! — воскликнула она.

Видя постоянство святых, префект осудил их на долгое бичевание и вернул обратно в тюрьму. Тем не менее святые больше думали о Фелицате, которая была на восьмом месяце беременности. Они молились за нее, но тут наступили роды, и она произвела на свет живого младенца мужского пола. Один из стражников сказал ей:

— Если роды заставили тебя так страдать, то что с тобой будет, когда ты предстанешь

И она ответила:

— Сейчас я страдала для себя, а там за меня будет стоять Господь.

Святых выволокли из темницы со связанными за спиной руками и, поджаривая им пятки, потащили по улицам, а потом отдали на съедение хищникам. Сатир и Перепетуя были сожраны львами, Ревокат и Фелицата — леопардами, а благословенному Сатурнину оторвали голову. Все это происходило приблизительно в 256 году в правление императоров Валериана и Галлиена[391].

Святая Цецилия[392]

† 230 г

Имя Цецилия может происходить от словcoeli lilia —«небесная лилия», или отcaecitate careens —«отсутствие слепоты», или отcaecis via —«дорога слепых», илиcoelumиlya —«женщина, трудящаяся для небес». Также имя может иметь корни вcoelum —«небо» иlaos,что значит «народ». Ибо святая Цецилия была лилией небесной по скромности своей девственности. Зовется она лилией и по сверкающей белизне своей, чистоте помыслов и аромату доброй ее славы. Она была дорогой для слепых, подавая другим хороший пример; небесной по своему постоянному размышлению и небесной труженицей по своему рвению к добрым делам.

Или же она зовется небесной, поскольку, как говорит Исидор[393], небеса вращаются, круглы и пылающи — так утверждают философы, и Цецилия также постоянно вращалась в круге добрых дел, замкнутая в своем упорстве и пылающая в теплоте своего милосердия. Она была свободна от слепоты благодаря могуществу своей мудрости. Она была небесами людей, ибо в ней, в проницательности ее мудрости, в великодушии ее веры и в разнообразии ее добродетелей, как в солнце, луне и звездах, люди видели подражание небесам.

Цецилия, эта знаменитая девственница, родилась в благородной римской семье и с младенчества воспитывалась в вере Христовой. Она всегда носила на груди Евангелие, днем и ночью молилась, прося Господа сохранить ее девственность. Она была помолвлена с юношей по имени Валериан, день свадьбы был уже назначен, но Цецилия носила на голом теле под своими расшитыми золотом одеждами власяницу. И когда заиграла музыка, в ее сердце зазвучала песня для одного только Господа:

— Оставь мою душу и тело нетронутыми, Господи, чтобы я не могла быть сокрушена![394]

И она провела еще два или три дня, поверяя свои страхи Богу. Наконец наступила брачная ночь, и она с молодым супругом удалилась в молчании в брачную опочивальню.

Цецилия обратилась к мужу:

— О сладчайший и любимейший юноша, у меня есть для тебя тайна, в которой хочу признаться, при условии, что ты поклянешься хранить ее и никому не расскажешь!

Валериан поклялся, что ничто не заставит его предать жену. Тогда она сказала:

— У меня есть возлюбленный, ангел Божий, который следит за моим телом с удивительной ревностью. Если мой ангел почувствует, что ты касаешься меня с похотью в сердце, он поразит тебя, и ты потеряешь цвет своей упоительной юности. Но, с другой стороны, если он будет знать, что ты любишь меня искренней любовью, он полюбит тебя, как меня, и явит тебе свою славу!

Валериан, направляемый волей Божией, ответил:

— Если ты хочешь, чтобы я верил тебе, покажи мне своего ангела, и, если я удостоверюсь, что это действительно ангел, я сделаю все, что ты от меня просишь; но если я увижу, что ты любишь другого мужчину, я покончу разом с вами обоими вот этим мечом!

Цецилия сказала:

— Если ты поверишь в Бога истинного и обещаешь мне креститься, то сможешь увидеть его. Ступай к третьему межевому камню от города по Аппиевой дороге и скажи беднякам, которых увидишь там: «Цецилия послала меня к вам, дабы вы показали мне святого старца по имени Урбан[395], ибо есть у меня тайное поручение, которое я непременно должен передать только ему». А когда увидишь Урбана, скажи ему все, что я только что сказала тебе, и после того, как он очистит тебя, возвращайся ко мне и увидишь ангела!

Валериан вышел и, следуя полученным указаниям, добрался до святого Урбана, епископа, который прятался среди могил мучеников. Когда он передал ему слова Цецилии, Урбан воздел руки к небу, зарыдал и произнес:

— Господь Иисус Христос! Сеятель чистых помыслов! Прими плод семени, что ты посеял в Цецилии! Господь Иисус Христос, добрый пастырь, Цецилия есть Твоя служанка, служащая Тебе, как неустанная пчела: супруга, обретенного ею аки разъяренного льва, она посылает к Тебе как смирного агнца!

И тут же явился им седовласый мужчина в одеяниях белых как снег, держащий в руке книгу, написанную золотыми буквами. Увидев это, Валериан был столь напуган, что упал замертво, но был поднят явившимся и прочел в его книге: «Один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас» (Еф. 4: 5–6).

Когда Валериан прочел эти слова, старик спросил его:

— Веришь, что это так, или все еще сомневаешься?

Тот воскликнул:

— Ничего нет под небесами, что могло бы заставить меня поверить больше!

И старик мгновенно исчез. Урбан крестил Валериана и отослал назад к Цецилии, которую он увидел беседующей с ангелом в своей комнате. Ангел держал в руках два венца из роз и лилий, один из которых он дал Цецилии, а другой Валериану со словами:

— Охраняй эти венцы с незапятнанным сердцем и чистым телом, ибо я принес их тебе, Цецилия, с Божиих небес. Они никогда не утратят своего сладкого аромата, но не должны быть видимы никем, кроме тех, кого ублажает чистота. А ты, Валериан, поскольку поверил в чистоту помыслов, проси, что хочешь, и получишь желаемое!

Валериан же ответил:

— Нет для меня ничего дороже в жизни, как любовь единственного брата. И потому прошу, чтобы и он соединился со знанием истины!

Ангел же произнес:

— Твоя просьба приятна Богу, и оба вы явитесь к Нему с ветвью мученичества!

В этот момент в комнату зашел Тибурций, брат Валериана. Он почувствовал сильный аромат роз и сказал:

— Удивляюсь, откуда сейчас этот запах роз и лилий! Их аромат настолько силен, будто я держу их собственными руками! Признаюсь вам, я освежен настолько, что чувствую себя совершенно перерожденным!

Валериан ответил:

— У нас венцы, которых глаза твои видеть не могут, цвет их снежной белизны, и по моей молитве ты ощущаешь их аромат. Но если ты поверишь, как мы, ты увидишь их.

— Во сне ли я слышу эти твои слова, Валериан, или то, что ты произносишь, правда?

— Мы действительно жили во сне, но теперь пробудились к правде!

— Откуда тебе это известно?

— Ангел Господень научил меня, и ты тоже сможешь его увидеть, если изберешь чистоту и отречешься от веры в идолов!

Амвросий подтверждает это чудо с венцами из роз в своем «Прологе»[396], когда говорит: «Святая Цецилия была так полна дарами небесными, что приняла пальму мученичества, проклиная мир с его брачными наслаждениями. Свидетельство тому суть те признания, которые она пробудила в своем супруге Валериане и его брате Тибурции. О Господь, Ты короновал ее рукою ангела благоухающими цветами, и дева привела к славе мужчин, и мир узнал, как могущественно может быть простое признание чистоты». Так говорит Амвросий.

Затем Цецилия объяснила Тибурцию, что все их идолы лишены чувств и речи, и тот ответил ей:

— Любой, кто не верит в это, есть зверь кровожадный!

Цецилия поцеловала его в грудь и сказала:

— Сегодня я заявляю, что ты мне родня, ибо как любовь ко Христу сделала брата твоего моим супругом, так и твое презрение к идолам сделало тебя моим близким. Ступай же вместе с братом, дабы очиститься, и ты тоже станешь способен узреть лики ангелов!

Тибурций спросил Валериана:

— Прошу тебя, брат, скажи мне, к кому ты ведешь меня?

— К епископу Урбану.

— Так ты говоришь о том Урбане, который был осужден на смерть столько раз и ныне где-то скрывается? Если его найдут, то сожгут заживо, мы тоже попадем в этот огонь и, пока ищем Бога на небесах, получим яростное пламя на земле!

На это Цецилия сказала:

— Если эта жизнь — жизнь единственная, то мы правы в нашем страхе потерять ее, но есть иная и лучшая жизнь, которую невозможно потерять никогда и о которой говорит нам Сын Божий. Все вещи, что были созданы, установлены в своем бытии Сыном, преданным Отцу, и все установленные вещи одушевлены Духом, происходящим от Отца. Это Сын Божий пришел к нам и Своими речами и чудесами показал, что есть иной мир!

Тибурций спросил:

— И ты действительно уверена, что есть лишь один Бог? Как же тогда ты утверждаешь, что их три?

Ответ Цецилии был таков:

— Как в человеческом знании есть три силы, а именно мысль, память и понимание, так и в Божественном сущем может быть три персоны.

И она стала разъяснять Тибурцию пришествие Сына Божьего и его Страсти и поведала о множестве способов, которыми исполнялись эти Страсти.

— Сына Божьего держали в оковах для того, чтобы освободить человечество от оков греха. Он был проклят для того, чтобы получившее проклятие человечество было благословлено. Он позволил насмехаться над Собою, дабы люди не были более посмешищем для бесов. Он подчинился велению получить на голову терновый венец, чтобы отвести главный приговор от нас. Он испробовал горькую желчь, чтобы излечить наш вкус для сладостей жизни. Одежды Его были порваны, чтобы прикрыть наготу наших прародителей. Он висел на деревянном кресте, чтобы стереть то, что сделал у дерева дьявол!

И Тибурций сказал брату:

— Сжалься же надо мной и отведи меня к этому Божьему человеку, чтобы я мог получить отпущение грехов!

И он очистился и с тех пор часто видел Божиих ангелов и получил все то, о чем молился.

Валериан и Тибурций предались делам милосердия и похоронили тела всех святых, которых осудил на смерть префект Альмакий. Префект вызвал их и спросил, зачем они хоронили тех, кто осужден за преступления. Тибурций ответил ему:

— Как знать, а вдруг мы рабы тех, кого ты называешь осужденными? Они презирали то, что кажется настоящим, а таковым не является, и нашли то, что таковым не кажется, но является!

— И что же это? — поинтересовался Альмакий.

— Кажется настоящим и таковым не является все то, что ведет человека к небытию. А противоположное есть жизнь праведная и наказание грешников.

— Из того, что я услышал, можно сделать вывод, что ты не в своем уме! — воскликнул префект.

Потом он вызвал к себе Валериана и просил:

— Поскольку брат твой не в себе, может быть, ты ответишь мне разумно. Ясно, что ты во многом неправ, поскольку отринул все радости, прилепившись ко всему, что им враждебно.

На это Валериан сказал, что летом часто видел лентяев, насмехавшихся над теми, кто работал в полях. Однако зимой, когда славные плоды трудов были в закромах, видел, как те, кто столь легкомысленно веселился, еле сдерживали рыдания.

— И мы, — продолжил он, — выносящие насмешки за тяжкий труд, в будущем получим славу и награду вечную, в то время как вы, радующиеся преходящему, потом столкнетесь с вечною скорбью.

Префект заметил:

— Значит, мы, непобежденные и непобеждаемые владыки, получим вечную печаль, а вы, всякий сброд, — вечную радость?

— Вы не владыки, а ничтожные, незначительные людишки, рожденные на время, вы скоро умрете и будете обязаны дать строгий ответ Господу — более строгий, чем любой из нас!

На это Альмакий возразил так:

— Стоит ли нам ходить кругами в споре? Лучше совершите возлияния богам и ступайте!

Но святые ответили:

— Мы совершаем приношения Богу истинному каждый день.

— И каково же имя вашего бога? — потребовал префект.

— Ты не способен найти Его имя, обладай ты даже крылами и умей летать! — ответил Валериан.

— Так имя бога не Юпитер? — удивился префект.

— Юпитер — имя убийцы и негодяя!

— Ну тогда и весь мир есть ошибка, лишь только вы с братом знаете настоящего бога, — усмехнулся Альмакий.

— Мы не одни! Нас, принявших святую истину, бессчетное множество! — ответил Валериан.

Тогда братьев передали Максиму, который сказал им:

— О алый цвет юности! О любимые братья, как случилось так, что на смерть вы спешите, как на пир?

Валериан ответил, что если бы Максим сам уверовал во Христа, то он увидел бы славу их душ после смерти.

— Если то, о чем вы говорите, произойдет в действительности, то пусть меня поразит молния, если я тогда не поверю в того единого Бога, которого вы обожаете!

Ночь закончилась рассветом, и Цецилия воскликнула:

— О воины Христовы! Оставьте хладные дела темноты и востеплите лампады света!

В тот час в четырех милях от города у статуи Юпитера братья отказались принести жертвы римским богам и были обезглавлены. Максим поклялся, что в час страстей мучеников увидел сияющих ангелов, и души их устремились прочь, как девственницы из брачного покоя, и ангелы унесли их в небеса. И посему сам Максим, и все его домашние, и

Когда Альмакий услышал о том, что Максим стал христианином, он приказал забить его до смерти кожаными ремнями. Святая Цецилия погребла его тело вместе с Валерианом и Тибурцием.

Альмакий решил заполучить собственность братьев и приказал привести к себе Цецилию, жену Валериана. Он велел ей или принести жертву богам, или выслушать смертный приговор. Слуги ее взвыли от этой мысли и уговаривали ее подчиниться — ведь она еще слишком молода и слишком благородна, чтобы осудить себя на смерть! Но она сказала им:

— Добрые люди, я не теряю свою юность, но меняю ее, отдаю глину и получаю золото, оставляю хижину ради дворца, бросаю тесный уличный угол, получая взамен широкую освещенную площадь. Если кто предложит вам золотой слиток вместо угля, разве не примете вы его с готовностью? Бог воистину возмещает нам сторицею. Верите ли вы мне?

— Мы верим, — ответили они, — что Христос, имея таких слуг, как ты, есть Бог истинный!

К ним был послан епископ Урбан, и он крестил более четырехсот человек.

Альмакий же снова вызвал Цецилию и спросил:

— Ты кто такая?

— Я свободнорожденная и благородного происхождения, — ответила она.

— Я спрашиваю тебя о твоей религии! — возмутился Альмакий.

— Тогда допрос твой начат глупо, раз нет на него однозначного ответа, — заметила Цецилия.

— Отчего ты так в себе уверена?

— От ясного сознания и чистой веры!

— А ты разве не знаешь силу власти моей?

— Твоя власть есть шар, наполненный ветром. Проткни его булавкой — и он лопнет, и то, что казалось в нем твердым, обмякнет.

— Ты начала оскорблениями и продолжаешь ими же!

— Ты не смеешь говорить об оскорблениях, если не можешь доказать их ложность! Покажи мне, где оскорбления, что из сказанного мною неправда! А иначе стыди себя сам за клевету! Мы, знающие святое имя Господа, не можем отрицать Его, и лучше умереть счастливой, чем жить несчастной!

— Что позволяет разговаривать тебе столь гордо?

— Это не гордость, но постоянство!

— Несчастная девушка, разве ты не знаешь, что мне дана власть давать жизнь или отнимать ее?

— Сейчас я смогу доказать, что ты лжешь против того, что известно каждому! Ты действительно можешь забрать жизнь у живущих, но не можешь дать ее мертвым! И таким образом, ты распоряжаешься смертью, но не жизнью!

— Прекрати этот дикий разговор и принеси жертву богам!

— Не знаю, где ты потерял свои глаза! То, что ты называешь богами, суть не что иное, как куски камня, как все мы это видим. Протяни руку и потрогай их, и ты почувствуешь пальцами то, чего не можешь увидеть глазами!

Рассердившись, Альмакий приказал отвести девушку к ней в дом и там держать в кипящей ванне всю ночь и весь день. Она же лежала в ванне, как в прохладном ручье, не чувствуя боли и не задыхаясь. Когда префект услышал об этом, он распорядился, чтобы ее обезглавили в ванне. Палач три раза ударил мечом по ее шее, но не мог отрубить головы, а поскольку четвертый удар был запрещен декретом, то он оставил Цецилию истекающей кровью и полумертвой. Она прожила еще три дня, во время которых успела раздать все свое имущество бедным. Всех, кого она обратила, поручила Цецилия епископу Урбану со словами:

— Прошу отсрочки на три дня, чтобы я могла научить всех вас заповедям и чтобы вы превратили мой дом в Церковь.

Святой Урбан похоронил тело Цецилии там, где погребали епископов, и сделал из ее дома храм, как она просила. Страдания ее произошли в 223 году от Рождества Христова в правление императора Александра. В иных местах мы читаем, что это произошло в правление Марка Аврелия[397], который правил около 220 года.

Святая Урсула и одиннадцать тысяч дев[398]

† 238 г

Жил в Британии христианнейший король по имени Нот или Мавр, и была у него дочь Урсула. Урсула отличалась добродетельной жизнью, мудростью и красотою; слава ее обрела крылья и разнеслась по всему свету. Английский король, обладавший большой властью и подчинивший себе многие народы, услышал о столь знаменитой деве и заявил, что будет весьма счастлив, если Урсула выйдет замуж за его единственного сына. Молодой человек с радостью согласился на такое предложение, и к отцу девицы были отправлены государственные послы. Они обещали многое, говорили соблазнительные и прекрасные слова, к которым, впрочем, добавлялись и прямые угрозы — на случай, если послам придется вернуться к своему хозяину с пустыми руками.

Но короля Нота весьма обеспокоили несколько обстоятельств. Во-первых, он полагал, что негоже девушку, воспитанную в христианской вере, отдавать за язычника, и знал, что дочь его никогда не даст на это согласия. Во-вторых, его пугала кровожадность короля Англии. Однако дочь его, действуя по наущению Господа, убедила отца согласиться на предложение вышеупомянутого короля, однако на следующих условиях: король и отец должны дать ей в сопровождение десять самолично отобранных ею дев, а в услужение к ней самой и к этим девам дать еще по тысяче девственниц. Для их перевозки должны быть снаряжены триремы[399] с грузом провизии. Кроме этого, ей должно быть разрешено продлить свое девство на три года. Более того, сам молодой человек должен креститься и в течение трех этих лет получить достаточные наставления в вере.

За предложением Урсулы стояла подлинная мудрость: узнав о столь сложных условиях бракосочетания, король мог изменить свои намерения в отношении сына или, в противном случае, отдать всех этих девиц во главе с Урсулой Богу. Как бы то ни было, юноша с готовностью принял условия и даже настаивал, чтобы отец исполнил их все в точности. Он действительно крестился и требовал, чтобы и все остальное было выполнено как можно быстрее. Отец же Урсулы настоял, чтобы у дочери, которую он нежно любил, все-таки находились в свите мужчины, дабы в случае необходимости оказать ей и ее окружению необходимую помощь.

И вот со всех сторон стали собираться девы, а заодно и мужчины, дабы принять участие в этом деле; собралось и множество епископов, чтобы сопровождать их. Одним из них был Пантул, епископ Базеля, который повел их в Рим, а потом обратно и вместе с ними принял мученичество. Приехала и Джерасина, королева Сицилии. Она была замужем за крайне жестоким человеком,

По условиям соглашения девы были собраны, отлично оснащенные и нагруженные триремы готовы. И только тогда королева раскрыла всем собравшимся девам и нескольким своим приближенным воинам тайну их миссии. Все принесли рыцарскую клятву и стали усиленно готовиться к войне. Они занялись бегом и другими упражнениями, участвовали во всяческих соревнованиях, испытывали новые приемы и ничто не оставляли не подмеченным, время от времени устраивая импровизированные сражения. Порой они выступали посреди бела дня, порой — среди ночи. Принц и его приближенные наблюдали за этим непривычным зрелищем, и все были преисполнены радости и вдохновения. Урсула же тем временем обратила всех девиц в христианскую веру.

И вот в благоприятный для судов день они прибыли в форт Гаула[400], затем в Туела[401], а уже оттуда отправились в Кёльн. В Кёльне Урсуле явился ангел Божий и предупредил ее, что все девы вернутся в этот город и в нем получат мученические венцы. Следуя указанию ангела, они отправились в Рим, сделав остановку в Базеле и оставив там свои корабли. Дальше в Рим отправились они пешком. Папа Кириак возрадовался их прибытию, ибо сам был родом из Британии, и нашел среди девиц немало кровных родственниц. Словом, он и все римское духовенство приняли дев с величайшим почетом. В ту же ночь папе было Божественное откровение, что и он получит венец мученика вместе с девами. Он сохранил явленное в тайне, но крестил многих из собравшихся, еще не получивших Святого Крещения.

Через год и одиннадцать недель правления Кириака, девятнадцатого папы после апостола Петра, его святейшество понял, что время пришло, собрал двор, объявил свою волю и в присутствии всех отказался от священного сана. Все воспротивились, а особенно кардиналы, которые считали, что он не имеет права оставлять славу понтифика ради толпы глупых женщин. Тем не менее Кириак твердо стоял на своем и приказал наследовать папский трон святому человеку по имени Амет. И поскольку он оставил апостолическое служение вопреки желанию духовенства, имя его было исключено из списка пап, а потому и святое собрание дев потеряло право быть почитаемым римской курией.

Тем временем два свирепых начальника римской армии, а именно Максим и Африкан, видя такое скопление девиц и замечая, что к ним спешат присоединиться еще много мужчин и женщин, испугались, что влияние их позволит процвести христианской религии еще более пышным цветом. Они подробно изучили маршрут девичьего воинства и немедля отправили послание своему родственнику Юлию, главе трибы Ханниш[402], призывая его идти с армией против дев, ибо они все христианки, и перерезать их по прибытии в Кёльн. Благословенный Кириак покинул Рим вместе с благородными девами, за ним последовал и кардинал Винсент, а за Винсентом и Иаков, тоже родившийся в Британии, но позже перебравшийся в Антиохию, где семь лет служил архиепископом.

Иаков прибыл в Рим навестить папу, когда тот еще занимал свой трон. Иаков уже отъехал далеко от города, когда услышал о прибытии дев, и сразу поспешил обратно, чтобы присоединиться к ним и разделить их путешествие и их мученичество. Маурисий, епископ города Левикана, дядя Бабиллы и Юлианы, равно как и Фолларий, епископ Луки, и Сульпиций, епископ Равенны, тоже находившийся тогда в Риме, — все присоединились к вышеупомянутым девам.

Этерий, принц, так настаивавший на свадьбе с Урсулой, оставался в Британии и там узнал из ангельского послания волю Господа, заключавшуюся в том, чтобы он и свою мать убедил стать христианкой. Отец его, тоже Этерий, крестился, но в течение года умер, и сын наследовал царство. Когда святые девы и вышеупомянутые епископы были на пути из Рима, Господь внушил Этерию, что он должен выехать навстречу своей богоданной супруге, чтобы вместе с ней стать мучеником в Кёльне. Исполняя Божественное повеление, он крестил мать, а затем вместе с ней и младшей сестрой Флорентиной и епископом Климентом выехал встречать дев, чтобы разделить с ними их участь. По полученному видению и епископ Греции Маркул вместе с племянницей Констанцией также отправились в Рим, где присоединились к девам, чтобы быть с ними и разделить их удел. Когда-то Констанция была обручена с королевским сыном, но тот перед свадьбой умер, и она дала обет посвятить свое девство Богу.

Таким образом, все девы с вышеуказанными епископами возвратились обратно в Кёльн, но обнаружили, что город осажден гуннами. Варвары увидели их, с дикими криками бросились навстречу и, как волки режут овечье стадо, перебили их всех. Затем добили епископов и наконец подступили к благословенной Урсуле.

Вождь их был поражен ее неземной красотой. Несмотря на смерть всех ее соратников, он попытался утешить ее и пообещал, что сделает своей женой. Но она лишь посмеялась над его предложением. Видя, что красавица презирает его, гунн пронзил деву стрелой и тем исполнил ее мученичество. Одна из девиц по имени Кордула была трусовата и потому всю ночь провела на корабле, но утром, движимая силой воли, все-таки вышла и тоже заслужила свой венец, однако не упоминается на общем празднике, ибо страдала не вместе со всеми. Много позже она явилась одной отшельнице, повелев ей, чтобы ее поминали на следующий день после дев.

Все это произошло в 238 году после Рождества Христова. Однако некоторые считают, что описанные события не могли произойти в тот год. В то время, утверждают они, Сицилия не была королевством, как не был королевством и Константинополь, и потому никакие королевы этих стран не могли отправиться вместе с девами. Думается, более правдоподобно, что все это произошло, когда гунны и готы воевали друг с другом, уже много позже правления императора Константина — а именно во времена императора Маркиана (как мы читаем об этом в одной из хроник). Маркиан же правил в 452 году после Рождества Христова[403].

Некий аббат попросил аббатису Кёльна дать ему тело одной из дев, которое он обещал

Один верующий, свято почитавший дев, смертельно заболел и однажды увидел перед собой прекрасную деву, спрашивающую, узнал ли он ее. Он подивился такому чуду и признался, что никак не узнает ее, на что она сказала:

— Я одна из тех дев, которых ты так почитаешь. Мы хотим наградить тебя за твою преданность, и если ради любви к нам и в нашу честь ты повторишь молитву Господню одиннадцать тысяч раз, мы защитим и утешим тебя в твой смертный час!

Дева исчезла, а монах стал исполнять ее повеление со всей возможной поспешностью. Потом он позвал аббата, исповедался ему и тотчас громко попросил всех удалиться, дабы приготовить пространство для святых дев. Аббат спросил, как такое может произойти, и монах подробно рассказал ему о том, что обещала дева. Все оставили его, а когда спустя немного времени вернулись обратно, нашли его уже отошедшим ко Господу.

Святая Аполлония[404]

† Ок. 250 г

В царствование императора Деция[405] в Александрии началось жестокое преследование слуг Божиих. Некий человек по имени Дивин, исчадие дьявола, в ожидании эдикта правителя возбудил всяческую чернь против слуг Христовых, и толпа, совершенно возбужденная, не жаждала ничего иного, как только крови несчастных. Их первыми жертвами стали преданные христиане — как мужчины, так и женщины. Некоторых из них просто разорвали на части, превратив в груду мяса. Другим разбивали в кровь лица, острыми палками выкалывали глаза и вытаскивали прочь из города. Третьих они тянули к идолам, заставляя приносить молитвы, а когда те отказывались и проклинали идолов, им связывали цепями ноги и так таскали по городским улицам, пока эта зверская пытка не превращала тела христиан в ошметки.

В это самое время жила в Александрии удивительная девушка по имени Аполлония. Она была уже не в самых юных летах, но ее все еще окружали цветы невинности, трезвости и чистоты. Она была стойкой как неколебимая колонна, воодушевленная Духом Господним, хранимая Господом для милости и добродетелей ее веры, обожаемая ангелами и представляющая собой дивный пример людям. Когда озверевшие толпы громили дома слуг Божиих, уничтожая все со злобной жестокостью, благословенная Аполлония была приведена в трибунал нечестивых, невинная в своей простоте, безукоризненная в своей добродетели, не взявшая с собой ничего, кроме постоянства своего бесстрашного духа и чистоты своего незамутненного сознания.

Так она предложила свою преданную душу Богу и вручила свое чистейшее тело на пытки мучителям. Те, вымещая на ней свой жестокий гнев, первым делом вырвали Аполлонии все зубы[406]. Потом, соорудив высокий погребальный костер из дров, заявили, что сожгут ее живьем, если она не примет участия в их непристойностях. Но она, видя уже пылающий костер и поколебавшись всего несколько мгновений, вырвалась вдруг из рук истязателей и сама бросилась в огонь, которым ей угрожали.

Ее беспощадные мучители были удивлены сверх меры — женщина сама предпочитает смерть тому, к чему они ее понуждали! И эта бесстрашная мученица, уже вкусившая пытки, не могла быть побеждена ни ими, ни жаром пламени, ибо дух ее горел ярче огня лучами истины. И случилось так, что огонь земной, зажженный руками смертных, не смог превзойти огонь небесный, зажженный в ее измученной груди Господом.

О, сколь велик и удивителен подвиг этой девы, которая милостью сострадательного Бога пошла в огонь так, будто не на страшную смерть и не на мучения от пламени — так, словно огонь не мог причинить ей никакого вреда! Живущие свободными могут радоваться своей безопасности, но нет славы тому, кто избегает битвы. Аполлония, несгибаемая Христова дева-мученица, презрела мирские наслаждения и блага и заслужила высокое имя невесты Христовой.

В своем счастливом решении остаться девственной она осталась неколебимой среди жесточайших мучений. Добродетель этой девы, столь славно и благословенно торжествующая, сверкает среди других мучеников. Воистину чистый дух этой женщины не сломался под тяжким грузом ее борьбы. Своей любовью к небесам она преодолела земной страх и получила в награду Крест Господень. Вооруженная своей верой против плотских похотей и всевозможных пыток куда сильнее, чем мечом, она сражалась и победила. И этим она одаряет нас — тех, кто живет и царствует с Отцом и Святым Духом всегда и навечно.

Святая Агата[407]

† 251 г

Имя Агата происходит отagios,что означает «святой», иtheos— «Бог», что вместе дает — «святая Бога». Златоуст говорит, что в этом случае есть три требования к святости, и Агата удовлетворяла всем трем, а именно: в чистоте сердца, присутствии Святого Духа и в полноте добрых дел. Или иначе имя ее происходит ота, что означает «без»,geos— «земля» иtheos— «Бог», то есть «Божия без земли», то есть без любви к земным вещам. Или же оно происходит отaga— «говорящий» иthau— «завершение», ибо Агата всегда говорила точно и завершенно, как видно из ее ответов. Может быть, имя происходит и отagath— «рабство» иthaas— «выше», ибо один из ее ответов гласит: «Быть рабом Божиим есть доказательство высшего благородства». Или же от словaga —«печаль» иthau —«поглощение», ибо она всегда была поглощена печалью, погребением, что отсылает нас к ангелам, которые погребли ее.

Дева Агата была благородного происхождения и обладала великой красотой, жила в городе Катанья, где неустанно обожала Бога и всех Его святых. Квинтиан, официальный консул Сицилии, незаконнорожденный, похотливый, жадный идолопоклонник, намерен был заполучить ее любым путем. Будучи сам низок, он намеревался править девой благородной, красотой ее утолить свою похоть, обокрасть ее ради своей алчности и, будучи язычником, заставить приносить жертвы своим идолам.

Итак, Агату привели

— Моя решимость стоит на скале, и основа ее Христос. Ваши обещания — всего лишь капли дождя, ваши угрозы — только реки, и, как бы жестоко ни бились они в основание моего дома, он не падет!

Сказав это, она стала молиться и плакать день за днем, жаждая получить венец мученичества. Афродисия увидела, что волю девы не сломить, и сказала Квинтиану:

— Было бы проще разбить скалу или превратить железо в мягкий свинец, чем отвратить ее разум от христианской веры!

И Квинтиан снова вызвал к себе Агату.

— Кто ты по статусу и рождению?

— Я свободнорожденная и славного рода, что подтверждают мои предки.

— Но если ты свободнорожденная, то почему твой образ жизни подобен жизни рабынь?

— Я раба Христова и потому живу как служанка.

— Если ты благородного происхождения, то почему же называешь себя рабыней?

— Потому что быть рабом Христа есть высшее доказательство благородства!

— Так выбирай! — не выдержал Квинтиан. — Или ты приносишь жертвы нашим богам, или будешь осуждена на пытку!

Агата воскликнула:

— Пусть твоя жена будет как ваша Венера, и пусть ты сам будешь как ваш Юпитер!

Квинтиан приказал отхлестать ее по щекам и сказал:

— Не распускай язык свой и не оскорбляй судей!

Агата ответила:

— Я дивлюсь тому, что такой умный человек, как ты, может впасть в такую тупость и называть богами тех, чьим жизням не хотите подражать ни ты сам, ни твоя жена! Ты воистину воспринял как оскорбление совет следовать их примеру! Ведь если твои боги хороши, то я пожелала тебе блага, а если ты отказываешься от какого бы то ни было сходства с ними, значит, ты согласен со мной!

— Какой толк в этом бессмысленном разговоре? — воскликнул Квинтиан. — Принеси жертву богам или готовься к страданиям!

— Если ты грозишь мне дикими зверями, звук Христова имени успокоит их! Если ты попытаешь огонь, то ангелы придут мне на помощь и ниспошлют с небес исцеление! Если отдашь меня ранам и пыткам, то на меня снизойдет Святой Дух, благодаря которому я вынесу все!

И тогда, поскольку слова девы выставили его в глазах толпы дураком, Квинтиан заключил ее в темницу, но и в темнице она была радостна и счастлива, будто приглашена на пир, и отправляла там свои службы Богу.

На следующий день Квинтиан сказал ей:

— Оставь Христа и поклоняйся богам!

Агата снова отказалась, и он приказал растянуть ее на дыбе и мучить, и она сказала:

— Эта боль — мое наслаждение! Я чувствую себя так, как если бы услышала вдруг добрую весть или увидела кого-то, кого давно хотела увидеть, или нашла сказочные сокровища. Пшеницу не соберешь в амбар, пока не сожнешь и не отделишь от мякины, так и душа моя не сможет попасть в рай, пока твой палач не предаст меня пыткам!

Это так разозлило Квинтиана, что он приказал истязателям тянуть ее груди в разные стороны и под конец отрезать их.

И сказала тогда Агата:

— Бесчестный, жестокий зверь и тиран, не стыдно ль тебе отрезать у женщины то, чем твоя мать вскормила тебя? Но истинные груди мои в душе моей, ими вскормила я все свои чувства и их с отрочества посвятила Христу. И они останутся целыми и невредимыми.

Тиран приказал бросить ее обратно в тюрьму и запретил стражам пускать к ней каких-либо лекарей и вообще кого-нибудь, кто мог бы принести Агате воды и пищи. Но ближе к полуночи некий старик, впереди которого шел мальчик со светильником, все-таки появился у Агаты. Он принес ей всевозможные лекарства и сказал:

— Хотя этот сумасшедший консул и пытал тебя всячески, те слова, которые ты ему бросала, пытали его еще сильнее, и, хотя он отрезал твои груди, буйство его сменилось горечью. Я был там, когда тебя пытали, и видел, что груди твои можно исцелить.

Агата ответила:

— Я никогда не лечила плоть свою земными лекарствами, и стыдно мне будет теперь терять то, от чего береглась я так долго.

Старик возразил:

— Я христианин, так что стыдиться тебе нечего.

— Чего могу я стыдиться, когда ты старик и годишься мне в деды, а я изувечена столь жестоко, что ни один мужчина не сможет возжелать меня? Но я благодарна тебе, добрый господин и отец, что ты снизошел до меня.

— Но почему, почему не хочешь ты, чтобы я вылечил тебя? — удивился старик.

— Потому что у меня есть Господь мой Иисус Христос, а Он может излечить кого угодно одним-единственным словом и восстановить все, что захочет. Если будет его воля, то я и так излечусь немедленно!

Старик улыбнулся.

— Я апостол, — произнес он, — и послан к тебе Им. И знай, что именем Его ты исцелена!

И апостол Петр исчез. Агата упала на колени, благодаря Господа, и обнаружила, что все раны ее затянулись и груди снова стали цветущими. Стражники, испуганные мерцающим светом, убежали и оставили темницу открытой, те же, кто остался, посоветовали Агате бежать.

— Странно мне бежать и терять венец смирения, подставляя стражей моих опасности наказания, — рекла она.

Прошло еще четыре дня, и Квинтиан снова стал приказывать ей принести жертву богам, или же ее постигнут еще худшие мучения. Агата ответила:

— Слова твои глупы и бесполезны, они только сотрясают воздух. Ты, безмозглый негодяй, как можешь ты хотеть, чтобы я поклонялась камням, оставив Бога небесного, Который излечил меня?

— Кто же излечил тебя?! — вопросил Квинтиан.

— Христос, Сын Божий!

— И ты снова осмеливаешься произносить имя Христа?! Слышать его не хочу!

Агата ответила:

— До тех пор пока жива, буду славить Христа устами и сердцем!

— Что ж, посмотрим, как теперь излечит тебя твой Христос, — заметил Квинтиан и приказал катать нагую Агату по битым черепкам и горящим угольям, рассыпанным по земле.

Но в этот момент чудовищное землетрясение поколебало город и разрушило консульский дворец, убив двух советников Квинтиана. И тогда весь народ с криками побежал, возмущаясь, что эта напасть постигла их за неправедные пытки Агаты. Квинтиан, напуганный землетрясением и народным возмущением, распорядился отправить Агату обратно в темницу. Там она молилась, говоря:

— Господи Иисусе Христе, Ты создал меня, Ты соблюдал меня с младенчества, хранил мое

Окончив молитву, она громко воззвала и отдала дух свой в 253 году от Рождества Христова, в правление императора Дациана, иначе именуемого Децием.

Пришли верующие христиане, умаслили тело ее и положили его в саркофаг. А после юноша в прекрасных шелковых одеждах и более сотни сопровождавших его красавцев в роскошных белых одеяниях, которых никто и никогда не видел в той земле, приблизились к телу святой и положили ей на голову мраморную табличку, после чего бесследно исчезли. На табличке было написано: MENTEM SANCTAM, SPONTANEAM, HONOREM DEO ET PATRIAE LIBERATIONEM, что можно перевести следующим образом: «Она обладала святой и щедрой душой, почитала Бога и завершила освобождение своей страны».

Когда вести об этом чуде разнеслись повсюду, к могиле стали стекаться даже язычники и евреи.

Что же касается Квинтиана, то он отправился проверить это и заполучить богатства Агаты. И тогда оба его коня стали скалить зубы и бить копытами, и один из них ударил его, а второй скинул в реку, и тело консула так никогда и не нашли.

Год спустя после рождения Агаты для новой небесной жизни вулкан над Катаньей проснулся и пустил на город потоки раскаленной лавы и пламени. Толпы язычников бежали от огненной реки к могиле святой, сбросили плиту, ее покрывавшую, и поставили как преграду потоку. И в тот же момент лава застыла и не двинулась ни на дюйм вперед[408].

Об этой святой деве Амвросий сказал в своем предисловии так: «О святая и славная дева, преданно отдавшая свою кровь за Христа как мученица! О прославленная всюду известная дева, на которой лежит двойной отблеск славы, поскольку среди всякого рода пыток испытала она и все виды чуда и, укрепленная поддержкой свыше, была излечена милостью посещения апостола! Воздуси перенесли невесту на небеса ко Христу, и торжественное сияние вокруг ее мертвого тела вкупе с хором ангелов подтвердили святость ее души и освобождение ее родной страны от тирана».

Святой Христофор[409]

† Ок. 251 г

До своего крещения Христофор назывался Репробусом, что означает «отверженный», но после стал именоваться Христофором, то есть «носителем Христа». Он носил Христа четырьмя путями, а именно: на своих плечах, перенося Господа через реку; в своем теле — умерщвлением плоти; в своем разуме — преданностью и в своих устах, исповедуя Христа и проповедуя Его.

По рождению Христофор был хананеянином и отличался значительным ростом — двенадцать футов — и устрашающей внешностью[410]. Как говорят некоторые свидетельства о его жизни, однажды случилось так, что, когда он находился в присутствии некоего хананейского царя, ему пришла в голову идея пуститься на поиски самого великого царя в мире и остаться с ним. И вот он явился к могущественному царю, которого весь мир почитал как величайшего правителя, и тот, отнесясь к Христофору весьма благосклонно, оставил его у себя при дворе.

Как-то раз придворный шут пропел перед царем песенку, в которой часто поминался дьявол. Царь был христианином и, услышав упоминание о дьяволе, несколько раз осенил себе лоб крестом. Увидев это, Христофор удивился тому, что делает царь, и тут же поинтересовался, зачем он это делает. Однако тот ничего ему не ответил, и Христофор заявил:

— Если ты не отвечаешь на мой вопрос, то я больше не останусь у тебя.

На царя это заявление произвело впечатление, и он все-таки сказал:

— Как только я слышу упоминание о дьяволе, я защищаю себя этим знаком, ибо страх перед нечистой силой может взять надо мной власть и повредить мне.

Христофор же ответил:

— Если ты боишься понести вред от дьявола, значит, дьявол более велик и могуществен, чем ты, в противном случае ты не боялся бы его. И значит, надежда моя найти в тебе самого великого и самого сильного господина в мире не оправдалась. А потому прощай навеки! Я пойду искать дьявола, приму его как хозяина и стану его верным слугой.

Христофор покинул царя и пустился на поиски дьявола. Проходя пустыней, он увидел великое войско, и один из воинов, самый жестокий и злобный из всех, подошел к Христофору и спросил, что он тут делает. Христофор ответил ему:

— Я ищу господина дьявола. Хочу признать его своим хозяином.

И солдат ответил:

— Я тот, кого ты ищешь.

Христофор обрадовался, услышав такие слова, и стал просить солдата принять его на вечную службу, дабы он мог почитать его как своего господина и властелина.

Они долго шагали по горным дорогам, пока не дошли до креста, возвышавшегося на обочине. Увидев крест, дьявол задрожал от страха, свернул с дороги и повел Христофора по диким и пустынным местам вместо того, чтобы идти по дороге. Христофор этому весьма удивился и спросил у дьявола, что его так испугало, заставив покинуть хорошую дорогу и пойти непролазной чащобой. Но дьявол отказался пояснить свой поступок, и тогда Христофор сказал:

— Если ты не скажешь мне всей правды, то я покину тебя немедленно.

И сатана, не в силах более увиливать от ответа, пояснил:

— Был некий человек по имени Христос, которого прибили гвоздями к кресту, и, когда я вижу знак такого креста, я преисполняюсь ужаса и убегаю прочь.

Тогда Христофор ответил:

— Отлично, значит, этот Христос, креста которого ты так боишься, более велик и могуществен, чем ты. И потому я трудился на тебя напрасно, ибо так и не нашел величайшего царя в мире. Прощай же, я оставляю тебя и отправляюсь на поиски Христа!

Он долго и много искал кого-нибудь, кто рассказал бы ему о Христе, и наконец встретил отшельника, который поведал ему о христианстве и тщательно наставил в вере.

— Царь, которому ты хочешь служить, требует, чтобы воля его исполнялась многими путями, — сказал ему отшельник. — Например, тебе придется часто поститься.

Христофор же сказал:

— Нет, пусть уж он изберет какую-нибудь другую форму послушания. А эту я просто не в силах исполнить!

Но отшельник настаивал:

— Ты также должен будешь часто ему молиться.

— Я даже не понимаю, что это значит, а потому и эту обязанность исполнять не могу, — ответил Христофор.

Но отшельник не сдавался:

— Знаешь ли ты известную реку, где люди, пытаясь переправиться, подвергают себя опасности и тонут?

— Конечно, знаю! — обрадовался Христофор.

— Ты велик ростом и силен, так иди к реке, и если станешь помогать тем, кто хочет

— Отлично! — воскликнул Христофор. — Такая служба мне по плечу, и я обещаю служить Ему таким образом.

Он отправился к реке и на берегу построил себе лачугу. Вместо посоха, чтобы удержаться на воде, стал он пользоваться длинным веслом и принялся перевозить через реку всех желающих. Много дней спустя Христофор как-то отдыхал у себя в лачуге, как вдруг услышал зовущий его детский голос:

— Христофор, выйди и перенеси меня через реку!

Христофор вспрыгнул на ноги и вышел, однако никого не увидел. Он вернулся в лачугу, но снова услышал зовущий его голос, выбежал наружу и опять не увидел никого. В третий раз он явился на тот же зов и наконец увидел дитя, стоявшее на речном берегу. Дитя просило перенести его на другой берег, и Христофор, посадив его на плечи, взял посох-весло и смело ступил в воду. Но мало-помалу вода начала волноваться, а ребенок становился все тяжелее, будто налитый свинцом. И чем дальше шел Христофор, тем выше вздымались волны, а тяжесть ребенка гнула его плечи все сильнее, так что Христофор чувствовал, что долго не выдержит. Он уже боялся рухнуть в воду, но с неимоверным трудом все же добрался до противоположного берега.

Посадив ребенка на песок, Христофор сказал ему:

— Ну, малыш, ты едва не погубил меня, а вес у тебя такой, будто я держал на плечах весь мир. Никогда в жизни не носил подобной ноши.

И дитя ответило ему:

— Не удивляйся, Христофор. Ты не только нес на плечах весь мир, но еще и Того, кто мир этот создал. Я — Христос, Царь твой, службу Которому ты исполнял, служа здесь, на реке. А если тебе нужны доказательства того, что все сказанное Мной сейчас — правда, то, когда вернешься обратно в лачугу, воткни весло свое в землю, и завтра же обнаружишь, что оно покрылось листьями и принесло плоды.

С этими словами дитя исчезло. Христофор вернулся на свой берег и воткнул весло в землю около лачуги. На следующее утро он поднялся и обнаружил, что весло покрылось листвой и принесло плоды, как финиковая пальма.

После этого Христофор отправился на Самос в город Ликию. Он не понимал языка, на котором там говорили, и начал молиться Богу, чтобы Тот научил его понимать чужой язык. Когда он молился, судьи решили, что он безумен, и оставили его, но когда он получил то, о чем молился, то закрыл себе лицо и пошел к месту, где мучили и казнили христиан. Он обратился к ним и словом Божиим вдохновлял их быть мужественными. И тогда один из судей ударил его в лицо, а Христофор снял с себя покрывало и сказал:

— Если бы я не был христианином, то сумел бы быстро ответить на подобное оскорбление.

Теперь же вместо этого он воткнул в землю посох и стал молиться Господу о том, чтобы посох этот покрылся листьями и помог тем самым людям принять веру истинную. И мгновенно на посохе распустились листья, и после этого чуда восемь тысяч человек крестились в христианскую веру.

Тогда местный царь послал двести солдат, чтобы те привели к нему Христофора, но они застали его молящимся и побоялись сказать, зачем пришли. Тогда царь послал еще больше солдат, но те, найдя его за молитвой, стали молиться вместе с ним. Наконец Христофор поднялся и спросил:

— Кого вы ищете?

И, глядя ему в лицо, солдаты сказали:

— Царь отправил нас привести тебя к нему закованным в цепи.

— Если я сам не захочу, то вы меня не приведете, хоть в цепях, хоть без цепей, — ответил Христофор.

— Хорошо, если ты не хочешь идти к царю, то беги отсюда и ступай, куда тебе хочется, а мы скажем царю, что не нашли тебя.

— Как бы не так! — воскликнул Христофор. — Я пойду с вами!

Христофор обратил солдат в истинную веру, позволил связать себе руки за спиной и в таком виде привести к царю. Вид его испугал правителя так, что тот упал с трона. Слуги подняли его, и он спросил Христофора, как его имя и где его родина. Христофор же ответил:

— До крещения назывался я Репробусом, но ныне именуюсь Христофором.

— Ты принял глупое имя, назвав себя в честь Христа, которого распяли и который ничего не мог сделать ради собственного спасения. А теперь и для тебя он будет не в силах что-либо сделать. Скажи-ка мне лучше, беспокойный хананей, почему ты не приносишь жертвы нашим богам?

Христофор же спокойно ответил:

— Тебя правильно называют Дагнусом, ибо ты есть смерть мира и товарищ дьявола, а боги твои суть лишь произведения человеческих рук.

Царь вскричал:

— Ты вырос среди диких зверей, и тебе доступен лишь труд дикаря да речи, непонятные образованным людям! Однако же я готов оказать тебе великие милости, если ты согласишься принести жертву. Если же нет, то тебя ждут смерть и пытки.

Христофор отказался принести жертвы богам, и царь заключил его в темницу. Что же касается солдат, посланных за Христофором, то все они были обезглавлены во имя Христа.

У царя были две прекрасно сложенные молодые женщины, одна по имени Никея, другая — Акулина, и он отправил их в темницу к Христофору, обещая щедрую награду, если они преуспеют в его соблазнении. Христофор быстро разгадал царскую уловку и опустился на колени в молитве. Когда же женщины попытались поднять его легкими шлепками и объятиями, он поднялся сам и сказал:

— Что вы пытаетесь сделать и для чего сюда присланы?

Обе женщины испугались света, исходящего от его лица, и ответили:

— Божий святой, пожалей нас! Сделай так, чтобы мы поверили в Бога, Которого ты проповедуешь!

Слух об этом достиг царя, и он приказал привести к нему женщин.

— Вы сами оказались соблазненными. Клянусь богами, если не принесете жертв нашим богам, то обе умрете страшной смертью!

Женщины же ответили:

— Если такова твоя воля, чтобы мы принесли жертву, то вели очистить улицы и прикажи всему народу собраться в храме.

Так и было сделано, и женщины пришли в храм, развязали свои пояса, и накинули петли из них на шеи идолам, и свергли их наземь, и превратили в пыль. А потом крикнули жрецам:

— А теперь зовите своих докторов, и пусть они излечат ваших богов!

По приказу царя Акулина была вздернута за запястья, а на ноги ей привешен тяжелый камень, который сломал ей конечности. И

Затем привели к царю Христофора, и царь приказал избить его железными прутьями, а на голову надеть раскаленный железный шлем. Далее царь приказал сковать железный стул, посадить на него святого, а под ним развести костер, медленно его поджаривая. Но стул расплавился, словно воск, а Христофор вышел из огня нетронутым. Тогда царь приказал привязать его к колонне и четырем сотням лучников пускать в него стрелы. Но все стрелы зависли на половине пути, и ни одна из них не тронула святого. Но когда царь, уже думая, что Христофор смертельно ранен, приблизился к нему, чтобы надсмеяться, одна из стрел неожиданно просвистела в воздухе, развернулась и поразила тирана прямо в глаз, ослепив его. А Христофор сказал:

— Тиран, я умру завтра. Сделай из моей крови мазь и протри себе глаза, чем излечишься совершенно.

По повелению царя святого отвели на место казни, где после молитвы он и был обезглавлен. Царь взял его кровь и протер себе глаза со словами: «Во имя Бога и святого Христофора!», и зрение немедленно вернулось к нему. После этого он крестился и издал декрет о том, что все, поносящие Бога и святого Христофора, будут немедленно обезглавлены.

В своем предисловии Амвросий так говорит об этом мученике: «О Господи, Ты даровал такую щедрость в добродетели и такую милость в обучении Христофору, что благодаря его сверкающим чудесам обратилось и пришло из заблуждений язычества к культуре христианского учения сорок восемь тысяч человек! Никея и Акулина были вовлечены в проституцию в публичном доме, но он вернул их к пути целомудрия и научил, как заслужить венец мученичества. За это он был посажен на железный стул посредине пылающего костра, но никоим образом не пострадал от огня. Целый день тучи стрел, выпускаемых солдатами, не могли причинить ему никакого вреда, а одна из стрел поразила палача прямо в глаз; но кровь святого, смешанная с землей, не только вернула ему зрение, но убрала слепоту духовную, очистив его разум. Поэтому святой заслужил Божие прощение и своими молитвами получил милость излечивать болезни и сомнения».

Святой Валентин[411]

† Ок. 270 г

Имя Валентин, в латинском написанииValentinus,происходит отvalorem —«ценность» иtenens —«держать»; это значит, что святой Валентин был сохранен и был в святости. Или же имя это происходит отvalens tiro —«доблестный воин Христа». Доблестный воин — тот, кто никогда не падает, бьет жестко, защищается храбро и побеждает решительно. Таким образом, Валентин никогда не падал, ибо не избегал мученичества, бил жестко, уничтожая язычество, и стойко защищал веру, проповедуя ее и побеждая все страданием.

Валентин был почтенным священником, и однажды его вызвал император Клавдий.

— Что такое, Валентин? — вопросил он. — Почему не стремишься ты заслужить нашего расположения, поклоняясь нашим богам и оставив свои пустые суеверия?

Валентин ответил:

— Если б вы знали милость Божию, то не говорили бы подобного. Вам надо бы отвратиться от ваших идолов и возлюбить Бога в небесах.

Один из окружения Клавдия поинтересовался:

— Валентин, а что ты скажешь о святости наших богов?

— Все, что я могу сказать о них, — это только то, что они всего лишь порочные человеческие существа, полные нечистоты, — ответил Валентин.

— Если Христос — истинный Бог, то почему ты не сказал мне эту истину?

Валентин ответил:

— Только Христос есть истинный Бог! Если поверишь в Него, то душа твоя будет спасена, империя будет процветать, а тебе будет дарована победа над всеми врагами.

Клавдий обратился к присутствующим:

— Люди Рима, послушайте, как мудро и правильно говорит сей человек!

Но префект возразил:

— Император увлекается на ложный путь. Как можем мы отречься от того, во что верили с младенчества?

При этих словах сердце Клавдия окаменело, и он отдал Валентина под опеку префекту. Придя к нему в дом, Валентин произнес:

— Господь Иисус Христос, Свет истинный, просвети этот дом и пусть все в нем знают, что Ты один есть Бог истинный!

Префект возразил:

— Удивляюсь, слыша, как ты называешь Христа светом. Но если Он даст свет очам моей дочери, которая слепа уже много лет, то я сделаю все, что ты ни скажешь.

Валентин помолился над дочерью префекта, глаза ее открылись, и весь дом обратился в христианство. Но император[412] приказал обезглавить Валентина около 280 года н. э.

Святой Хрисогон[413]

† 287 г

Хрисогон был посажен в темницу по приказу императора Диоклетиана, а святая Анастасия приносила ему туда все необходимое. Но скоро муж Анастасии поставил ее в очень жесткие условия, и она написала Хрисогону, своему наставнику в вере Христовой, такое письмо:

«Анастасия — Хрисогону, святому исповеднику Христову.

Я возложила на себя ярмо брака с безбожным супругом, чьей постели по жалости Господней я избегала притворными болезнями, дни и ночи проводя у ног Господа нашего Иисуса Христа. Мой муж использовал мое наследство к преумножению своих богатств, но он проматывает его недостойными путями и с бесстыдными идолопоклонниками. Он третирует меня как колдунью и публичную девку и сторожит так, что, мне кажется, я скоро окончу свои земные дни. Ибо ничего мне не осталось, как только вздохнуть в последний раз и отдаться смерти. Я знаю, что эта смерть прославит меня, но я горюю о том, что богатство мое, завещанное Богу, будет использовано мерзавцами на дурные дела. Прощай, Божий человек, и помни меня».

В ответ Хрисогон написал ей следующее:

«Ратуй, о богобоязненная женщина, о том, чтобы не было у тебя беспокойств этих, ибо ты окружена бедствиями не за то, что обманываешь, но за то, что подвизаешься. Скоро настанут для тебя лучшие времена. Христос снизойдет к тебе, и после тьмы ночи ты узришь ослепительный Божий свет, а после зимнего холода наступит для тебя золотое мирное время. Прощай во Господе и молись за меня».

Однако настали для Анастасии столь тяжкие времена, что она едва получала ломоть хлеба в день и решила уже, что вот-вот умрет. Она снова написала Хрисогону:

«Анастасия — Хрисогону, Христову исповеднику.

Телесная моя жизнь подходит к концу. Пусть Тот, за Кого я выносила эти мучения, получит мою душу, а о

Он же написал ей в ответ:

«Истина непреложна, и истина в том, что свету предшествует тьма, а после болезни возвращается здоровье; и нам после смерти обещана жизнь. Один конец закрывает наши беды и богатства этого мира, и пусть отчаяние не побеждает печали, а восторг — добра. Суденышки наших тел поплывут по одному и тому же морю, а наши души будут исполнять труд моряков в путешествии тел. Одни суденышки будут прикованы друг к другу цепями и выйдут из губящих волн жизни невредимыми, в то время как иные, построенные из хрупкого дерева, будут близки к погибели даже в хорошую погоду и тоже закончат свое путешествие. А ты, служанка Господня, прильни всем сердцем к основанию креста и приготовься к трудам Божиим».

Тем временем Диоклетиан находился в Аквилее, где предал на смерть множество христиан. Он повелел привести к нему Хрисогона и сказал:

— Принеси жертву нашим богам и получи ту власть, что заслуживаешь по своим совершенствам, прими место консула, что принадлежит тебе по рождению.

Но Хрисогон ответил:

— Я поклоняюсь только Богу в небесах, а твои почести отвергаю, как грязь!

Ему был объявлен приговор, святого увели и обезглавили. Это произошло около 287 года от Рождества Христова. Святой Зелус, священник, предал тело земле вместе с головой.

Святая Кристина[414]

† 287 г

Имя святая Кристина предполагаетchrismate uncta,что связано с елеем[415]. Она обладала бальзамом доброты в отношениях с другими, маслом преданности в сознании и благословением в речах.

Кристина родилась у самых благородных родителей в городе Тиро[416]в Италии. Отец заточил ее в башню с двенадцатью надсмотрщицами, а в башне находились золотые и серебряные идолы. Кристина была очень красива, и многие мечтали взять ее в жены, но родители не соглашались ни на одно предложение, ибо хотели сделать ее жрицей. Дева же, наученная Святым Духом, порвала со служением идолам и прятала по окнам все благовония, которые должна была воскурять им.

Отец пришел навестить ее, и одна из надсмотрщиц сказала:

— Ваша дочь и наша госпожа отрицает служение идолам и утверждает, что она христианка!

Отец стал мягко говорить с ней, пытаясь склонить к своей вере, но Кристина ответила:

— Не называй меня своей дочерью, но называй дочерью Того, Кому возносятся жертвы чести, ибо я стану приносить жертвы не смертным богам, но Богу небесному!

— Дочь моя, — ответил отец, — никогда не приноси жертвы только лишь одному Богу, иначе остальные на тебя рассердятся!

А Кристина ответила ему так:

— Ты и сам не знаешь того, какую говоришь истину, ибо я приношу жертвы Отцу, Сыну и Святому Духу!

— Если ты молишься трем богам, почему не молиться и другим? — удивился отец.

— Три, которых люблю я, суть один Бог!

После этого Кристина разбила отцовских идолов и раздала серебро и золото бедным. Когда отец пришел принести жертвы своим богам, то не нашел ни одного, и надсмотрщица рассказала ему, что сделала с ними Кристина. Отец пришел в ярость и приказал раздеть дочь и высечь, и двенадцать мужчин били ее до тех пор, пока сами не упали без сил. И тогда Кристина сказала отцу:

— О человек без чести, без стыда, ничтожный пред Господом, молись, если можешь, своим богам, чтобы твои люди имели силы избивать меня дальше!

Но отец заковал ее в цепи и отправил в тюрьму.

Услышав о происшедшем, мать порвала на себе одежды, прибежала в тюрьму и распростерлась у ног дочери, плача:

— Кристина, дочь моя, пожалей же меня!

И дочь ответила:

— Почему ты называешь меня своей дочерью? Разве ты не знаешь, что я дочь моего Бога?

И мать не смогла уговорить ее, вернулась домой и рассказала мужу, как дочь отвечала ей. Тогда он привел Кристину в трибунал и заявил:

— Молись нашим богам! Иначе испытаешь все муки, какие есть на свете, и никогда больше не станешь зваться моей дочерью!

Кристина ответила:

— Ты окажешь мне великую услугу, больше не называя меня дочерью дьявола! Что рождено от дьявола, есть бес, а ты — отец самого сатаны!

Тогда отец приказал рвать ее тело крючьями, и все нежные члены ее были сломаны. Она же подобрала куски своей плоти и швырнула их в лицо отцу со словами:

— Возьми их, тиран, и жри плоть, которую ты породил!

Тогда отец приказал положить ее на колесо, а под ним разжечь костер, обильно политый маслом, но пламя перекинулась на палачей, после чего убило пятнадцать сотен человек. Отец счел все это магией и вернул деву в тюрьму. Ночью же он приказал привязать ей на шею тяжелый камень и бросить ее в море. Так и сделали, но ангелы тотчас подняли ее, в то время как Христос сошел в море и крестил ее в морских волнах, сказав:

— Крещу тебя во имя Бога Отца Моего, во имя Себя, Иисуса Христа, Сына Божьего, и во имя Святого Духа!

Затем он передал Кристину под покровительство архангела Михаила, который и вывел ее на берег. Когда об этом узнал отец, он ударил себя по лбу и воскликнул:

— Каким волхвованием ты сделала это, каким образом твоя магия работает даже среди моря?!

Кристина ответила:

— Глупый, несчастный человечишка! Меня любит Сам Господь!

Отец, которого звали Урбан, отправил ее обратно в темницу, чтобы наутро обезглавить, но той же ночью был найден мертвым.

Продажный судья назначил наследником Урбана Элию. А у того наготове была раскаленная железная колыбель, наполненная маслом и смолой. Кристину бросили в нее, и четыре человека раскачивали эту колыбель, чтобы сжечь девицу как можно быстрей. Она воззвала к Богу и, новорожденная в крещении, качалась в страшной колыбели так сладко, будто новорожденный младенец. Судья, разозленный этим еще больше, приказал выбрить ей голову и провести голую по улицам к храму Аполлона. Но Кристина повелела статуе, и та рассыпалась в груду праха. Судья испытал такой страх, что исчез.

Но на его место пришел другой, по имени Юлиан, и растопил он огромную печь и приказал бросить Кристину туда. Но дева пять дней гуляла в печи, распевая вместе с ангелами, и вышла нетронутой огнем. Узнав о случившемся, Юлиан приписал это магии, взял двух аспидов, двух гадюк и двух кобр и пустил к деве. Но

— Ты тоже маг, или я ошибаюсь? Заставь этих тварей действовать!

Заклинатель постарался исполнить приказание, но змеи бросились на него и трижды его убили. Тогда Кристина приказала гадам отправиться на свое место в пустыню, а умершего от укусов вернула к жизни.

Затем Юлиан отрезал груди Кристины, но вместо крови оттуда хлынуло молоко. Наконец он вырвал ей язык, но она, не теряя дара речи, подобрала язык и бросила его в лицо Юлиану, попала в глаза и ослепила. Бешеный от гнева, Юлиан пустил ей две стрелы в сердце и одну в бок, и она, тяжело дыша, отдала свою душу Богу в 287 году, в правление Диоклетиана. Тело ее покоится неподалеку от крепости, называемой Больцена, между Орвьето и Витербо. Башня же, когда-то существовавшая недалеко от города, к нашим дням совершенно исчезла.

Святой Себастьян[417]

† 288 г

Себастьян происходит отsequens— «следующий»,beatitude— «блаженство»,astim— «город» иana— «над»; таким образом, это «тот, кто добивается города наверху», города сверхславы — иными словами, «тот, кто приобретает этот город и владеет им». А от Августина мы знаем, что обладание приобретается пятью расплатами: нищенством платят за царство, болью — за радость, трудом — за отдых, стыдом — за славу, смертью — за жизнь.

Или же Себастьян происходит отbastum— «седло»; поскольку Христос есть всадник, церковь — конь, а Себастьян — седло, на котором Христос едет совершать битву в Церкви и получить победу многих мучеников. Или же имя означает «окруженный» или «идущий над»; поскольку святой был окружен стрелами, как дикобраз — своими иглами, и шел он над многими мучениками, укрепляя их.

Себастьян был совершенным христианином. Уроженец Нарбонны и гражданин Милана, он заслужил такое доверие императоров Диоклетиана и Максимиана, что они назначили его командующим Первой когортой и приписали к собственному эскорту. Себастьян же искал военного звания исключительно для того, чтобы иметь возможность посещать находящихся под пытками христиан и ободрять их, когда, по его мнению, дух их слабел.

Два брата-близнеца из высшей аристократии по имени Марцеллин и Марк были за веру Христову приговорены к отсечению головы, и их родители пришли попытаться изменить их образ мысли. Первой явилась мать, с волосами в беспорядке, в разорванных одеждах, с обнаженной грудью, и закричала:

— О дорогие мои сыновья, неслыханные несчастья и скорбь окружили меня. Горе мне, я теряю моих сыновей, которые своей волей идут на смерть! О, если бы враг забирал их, я сама последовала бы за ними в гущу битвы. Если бы они были осуждены попасть в темницу, я проникла бы туда даже ценой своей жизни. Что же это за новый вид смерти, когда палача умоляют нанести удар, когда вся жизнь есть только желание смерти и смерть желаннее жизни? Это новое горе, новое несчастье, когда родители теряют детей, совсем юных, а сами в скорбном своем возрасте вынуждены жить далее.

Затем прибыл отец, поддерживаемый рабами, с лицом, покрытым пеплом, и зарыдал в небеса:

— Я пришел сказать прощай своим сыновьям на их пути к смерти. О, я несчастный! На погребальных носилках, приготовленных для меня, теперь понесут моих детей! О мои сыновья, опора моей старости и двойной плод моих чресел, за что вы так любите смерть? Придите же, юноши, и оплачьте моих сыновей вместе со мною! Придите, старики, и плачьте со мною о них! Отцы, соберитесь здесь и посмотрите на то, как ныне не страдаете вы, подобно мне! Пусть глаза мои ослепнут от слез, чтобы не видеть, как головы сыновей моих скатятся под ударами меча!

Потом явились и жены обоих, неся пред собою детей и испуская громкие стенания:

— На кого оставляете вы нас? Кто будет воспитывать этих малюток? Кому достанутся ваши огромные богатства? Увы, увы, железные у вас сердца, ибо вы отвергаете своих родителей, отбрасываете друзей, не считаетесь с женами и бросаете детей, и своей собственной волей отдаете себя в руки палачей.

Все это стало смягчать сердца молодых людей. Но тут нарушил молчание находящийся среди толпы святой Себастьян, обратившись к юношам с такими словами:

— О мужественные воины Христовы, не позволяйте, чтобы эти слезливые укоризны заставили вас потерять вечный венец!

А родителям он сказал так:

— Не бойтесь, они никуда не уйдут от вас, но отправятся на небеса и приготовят для вас звездное жилище. С самого начала мира жизнь предала тех, кто вкладывает в нее свои надежды, она обманула их ожидания, одурачила тех, кто ожидает наград за добро, и потому не осталось на земле ничего верного, но одна лишь ложь. Эта жизнь соблазняет вора красть, гневливого бушевать, лжеца обманывать. Это она распоряжается преступлениями, приказывает пороку, одобряет несправедливость. Но это наказание, которое мы несем здесь, на земле, сегодня вспыхнет, а завтра погаснет, сегодня горит жарко, а завтра остынет, оно приходит в один час, а в другой уже уходит. Боль же вечности всегда обновляется и становится все глубже, горит все жарче и раздувается, дабы продлить наказание. А потому дайте нам исполнить наши желания и насытить нашу любовь к мученичеству! Дьявол полагает, что, став мучениками, мы будем побеждены, но в своей охоте он пойман сам: пока он связывает, он уже связан, побеждая, он теряет, мучая, страдает сам, когда смеется, осмеян, и, когда душит, убит.

Едва Себастьян произнес свою речь, как с небес неожиданно сошел сверкающий свет и отдыхал на нем в течение почти целого часа, обернув святого, как плащом, а вокруг находилось семь ангелов. И некий юноша появился с ним рядом, осенил поцелуем чело и сказал:

— Ты всегда будешь со мною!

И тогда Зоя, жена Никострата, в доме которого оба юноши были взяты под стражу, рухнула у ног святого и стала просить прощения, изъясняясь только жестами и кивками, ибо потеряла дар речи. Себастьян же сказал:

— Поскольку я слуга Христов и все, что женщина эта услышала из моих уст и во что поверила, есть правда, пусть тот, кто отверз уста Захарии, пророка Господня, позволит ей говорить.

И тут же речь вернулась к Зое, и она сказала:

— Благословенны слова уст твоих, и благословенны все, кто поверил в сказанное тобой! Ибо

Услышав это, муж ее тоже склонил колени перед Себастьяном и стал молить о прощении. Затем он развязал обоих юношей и заявил им, что они свободны. Но они ответили, что не собираются отказываться от почти завоеванной победы. Господь вложил в слова святого столько милости и столько силы, что не только укрепил Марцеллина и Марка в их решимости принять мученичество, но обратил в истинную веру и их отца по имени Транквилий, и их мать, и других домочадцев; священник Поликарп тут же и окрестил их всех.

Транквилий страдал от жестокой болезни, но, как только крестился, болезнь полностью прошла. Префект Рима страдал от такого же недуга и попросил Транквилия отвести его к тому, кто его вылечил. И вот Себастьян и Поликарп отправились к префекту, просившему вернуть ему здоровье, и Себастьян сказал, что для начала ему надо объявить об отказе от веры в ложных богов и отдать приказ уничтожить идолов — и только после этого здоровье к нему вернется. Префект сказал, что это сделают его рабы, но святой ответил:

— Они боятся ударить своих богов, а если они и сделают это, дьявол навредит им, и неверующие станут говорить, что это случилось оттого, что они подняли руку на своих богов.

И тогда Себастьян и Поликарп сами разбили более двухсот статуй. А затем сказали префекту Хроматию:

— Мы разбили идолов, а ты не излечился. Это может происходить оттого, что ты еще не объявил о своих заблуждениях или же каких-то идолов спрятал.

Префект признался, что у него есть потайная комната, в которой хранится искусно составленный порядок звездного неба. Его отец отдал за эту работу двести фунтов золота, и по этому своду он мог предсказывать грядущие события. Себастьян же не унимался:

— Пока ты будешь настаивать на том, чтобы комнату эту не трогали, ты не излечишься.

Наконец префект согласился, но его сын Тибуртий, решительный молодой человек, заявил:

— Я не стану слишком страдать, если разрушат эту комнату, но для того, чтобы подстраховать излечение отца, я велю жарко растопить две печи, и, если отец тут же не излечится после уничтожения комнаты, вы оба будете сварены заживо.

Себастьян ответил:

— Сделай так, как сказал.

Однако, едва лишь тайная комната была уничтожена, префекту явился ангел со словами, что Господь Бог Иисус Христос излечивает его. Префект почувствовал, что он действительно здоров, и побежал за ангелом, дабы поцеловать ступни его ног, но ангел не позволил ему этого, поскольку префект еще не принял крещения. И тут же он, и сын его Тибуртий, и еще четырнадцать человек из семьи префекта были крещены.

Тем временем Зою схватили язычники, подвергли долгим пыткам, и она умерла как мученица. Услышав об этом, Транквилий вознегодовал:

— Женщины забирают венцы раньше нас! Зачем же мы все еще продолжаем жить?!

И спустя несколько дней он был забит камнями до смерти. Святому Тибуртию приказали принести жертву богам, иначе грозились заставить его ходить голыми ступнями по раскаленным углям. Он осенил себя крестом и прошел по пылающим углям со словами:

— Мне кажется, что во имя Господа нашего Иисуса Христа я ступаю по лепесткам роз.

Префект же Фабиан возразил:

— Всем известно, что Христос просто научил тебя искусству магии. Тибуртий ответил:

— Остановись, несчастный! Ты недостоин даже произносить это сладчайшее святое имя!

Возмущенный префект приказал обезглавить Тибуртия. Марцеллин и Марк были подняты на дыбу и запели слова псалма: «Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!»[418]

Префект закричал на них:

— Мерзавцы, оставьте свой бред и спасайтесь!

— Никогда еще не было у нас подобного праздника, — ответили они. — Просим тебя, оставь нас в таком положении, пока мы еще одеты в свои тела.

Префект приказал воинам проткнуть их пиками, и братья получили свой мученический венец.

После этого префект донес на Себастьяна императору Диоклетиану, который вызвал святого и сказал ему:

— Я всегда держал тебя среди первых у себя во дворце, а ты все это время тайно действовал против моего благополучия и оскорблял наших богов!

— Я всегда молился Богу, который в небесах, и просил у Него твоего спасения и блага Римской империи.

Но Диоклетиан отдал приказ привязать святого к столбу посредине военного лагеря, а воинам — стрелять в него из луков. Они выпустили в него столько стрел, что он стал похож на дикобраза, и оставили его умирать. Но, таинственным образом освободившись, он спустя несколько дней поднялся на ступени императорского дворца и, когда появились оба императора[419], прямо упрекнул их за жестокие преследования христиан.

— Разве это тот самый Себастьян, которого мы приказали расстрелять стрелами до смерти? — воскликнули императоры.

И Себастьян ответил им:

— Господь велел оживить меня для того, чтобы я мог вас встретить и упрекнуть во зле, которое вы чините слугам Христовым.

Тогда императоры приказали бить его крючьями, пока он не умрет, а тело бросить в сточную канаву, чтобы христиане не стали почитать его как мученика. На следующую ночь Себастьян явился святой Лючии, открыл ей, где находится его тело, и попросил похоронить рядом с останками апостолов, что и было сделано. Себастьян страдал в правление императоров Диоклетиана и Максимиана, которое началось около 287 года по Рождеству Христову.

В своей первой книге «Диалогов» папа Григорий[420] сообщает, что одна женщина в Тоскане, которая недавно вышла замуж, была приглашена друзьями почтить святого в церкви Святого Себастьяна. Но ночью, перед тем как пойти туда, она оказалась охвачена плотским желанием и не смогла удержаться от того, чтобы не возлечь с мужем. Настало утро, и, боясь стыда перед людьми больше, чем стыда перед Господом, она отправилась в церковь.

Однако едва лишь она поставила ногу на то место, где хранились останки святого, как дьявол опять схватил ее и стал мучить у всех на глазах. Священник снял с алтаря покрывало и обернул ее в него, и тогда дьявол принялся за священника. Друзья молодой женщины повели ее к волхвам, которые, по их мнению, могли изгнать из нее бесов, но, как только произнесли они магические заклинания, по решению Божьему легион бесов числом 6666 вселился в несчастную и стал мучить ее все более жестоко. Но один святой человек по имени Фортунат явил свою святость, помолился за нее, и она была спасена.

В «Истории Ломбардии» мы читаем, что во время правления короля Гумберта вся Италия оказалась поражена чумой столь жестокой, что едва оставались люди,

Амвросий в своем предисловии говорит о святом Себастьяне так: «Господь, проливая кровь благословенного мученика Себастьяна за исповедание имени Своего, показывает нам удивительные дела: в слабости ты обнаруживаешь силу и преуспеваешь в своих подвигах, а молитвой подаешь помощь нетвердым».

Святая Пелагия[421]

† Ок. 290 г

Пелагия была первой среди женщин Антиохии по владению землями и богатству, а также по красоте своей. Но была она первой и в бахвальстве, и в лени, в распущенности ума и тела.

Однажды она гуляла по городу, выставляя напоказ свое богатство. Никто не видел ее самое, но лишь сверкающие драгоценные камни, золото и серебро, а когда она проходила мимо, то в воздухе повисал шлейф драгоценных ароматов. Впереди и позади нее шла свита юношей и девушек, разодетых пышно и богато, подобно ей самой. Однажды ее увидел святой отец Верон, епископ Гелиополиса (ныне Дамиетта)[422], который начал горько рыдать от того, что женщина заботится больше об услаждении внешнего мира, чем об услаждении Бога. Он упал ниц на мостовую, разбил бровь о камни и смочил их своими слезами, говоря:

— Всемогущий Господи, прости меня, грешного, ибо эта куртизанка каждый день уделяет гораздо больше внимания своим роскошным нарядам, чем я за всю мою жизнь! Не дай же, Господи, этой браваде шлюхи ввести меня в стыд перед Твоим величием! Она украшает себя для земных глаз с наивысшим тщанием, в то время как я, полный решимости ублажать лишь Тебя, моего бессмертного Господа, не умею сделать этого столь же величественно.

Тем же, кто был с ним, он сказал:

— Истинно говорю вам, что Господь приведет эту женщину на Страшный суд и предъявит ее нам, ибо она для ублажения своих земных поклонников украшает себя гораздо роскошнее, чем мы заботимся о нашей супруге небесной!

Сказав это и еще тому подобные вещи, Верон неожиданно впал в сон и увидел, что служит мессу. И вдруг вокруг него стал летать черный зловонный голубь. Когда Верон провозгласил оглашенных, голубь исчез, однако после вернулся, и епископ запустил в него чашей с водой, и мгновенно голубь стал чист и сверкающе бел и поднялся так высоко, что даже пропал из виду. На этом епископ проснулся.

Несколько дней спустя он отправился в церковь и стал читать проповедь. Была там и Пелагия, которую так поразили упреки епископа, что она отправила ему письмо, в котором были такие слова: «Святому епископу, ученику Христову — Пелагия, ученица дьявола. Если ты истинно докажешь, что ты ученик Христа, который, как я слышала, спустился на землю с небес, дабы спасти грешников, то примешь меня, кающуюся грешницу». Верон отправил обратно такой ответ: «Молю тебя, не смущай мою скромность, ибо и сам я человек грешный, но если ты воистину хочешь спастись, то приходи не ко мне одному, но ко всем нам».

И Пелагия пришла к нему вместе с другими, рухнула на колени, заплакала обильными слезами и сказала:

— Я Пелагия, море зла, волнуемое волнами греха. Я бездна гибели, я лужа, призванная ловить и топить души. Я соблазнила и обманула многих, и теперь содрогаюсь при мысли об этом!

Епископ спросил, каково ее имя.

— При рождении я была названа Пелагией, — ответила она, — но теперь они зовут меня Маргаритой, жемчужиной, из-за совершенства моего облика.

Расстроганный епископ поднял ее, наложил епитимью, подробно рассказал ей о страхе Божием и дал новое рождение в Святом Крещении.

Присутствовавший при этом дьявол тут же возопил:

— О, какое насилие претерпел я от рук этого ветхого старика! О, несправедливость! О, злокозненный старец! Да будет проклят тот день, когда ты родился, чтобы противостоять мне и ограбить меня в моей лучшей надежде!

И вот однажды ночью, когда Пелагия спала, дьявол проник к ней, разбудил и сказал:

— Госпожа Маргарита, что я сделал тебе плохого? Разве я не сделал тебя известной и богатой? Так скажи мне, в чем же я разочаровал тебя, и я быстро все исправлю. Только молю тебя, не оставляй меня, а не то я стану позорищем в глазах христиан!

Но Пелагия тут же осенила себя крестным знаменьем, плюнула на дьявола, и тот исчез. На третий день после этого она раздала все, что имела, бедным. А спустя еще несколько дней, ночью, не дав никому знать, покинула дом и отправилась на Масличную гору, где надела рубище отшельника, ушла в крошечную келью и там служила Богу со всей строгостью. Все знали ее под именем брата Пелагия и высоко ценили.

Через некоторое время один из диаконов вышеупомянутого епископа отправился в Иерусалим, чтобы посетить святые места. Епископ же наказал ему, чтобы после посещения всех мест он нашел монаха

по имени Пелагий и встретился с ним, поскольку тот есть истинный слуга Божий. Диакон так и сделал, но был узнан Пелагией, сделавшей вид, что видит его в первый раз.

— Есть ли у тебя священник? — спросила она.

— Разумеется! — воскликнул диакон.

— А может ли он помолиться Богу за меня, ибо он истинный апостол Христов?

Три дня спустя диакон вернулся к ней в келью, но, когда постучал в дверь, никто ему не ответил. Он раскрыл окно и увидел брата Пелагия мертвым. Диакон поспешил сообщить это известие епископу, и тот со всем причтом и монахами собрался устроить святому человеку торжественные похороны. Однако, вынув тело из кельи, они обнаружили, что оно принадлежало женщине, подивились и, вознеся хвалу Богу, пышно погребли ее. Умерла святая Пелагия около 290 года от Рождества Христова.

Святая Маргарита (Пелагия)

† IV в

Маргарита, также именуемая Пелагия[423], была очень красивой, богатой и благородного происхождения. Она была воспитана родителями так, чтобы жить в добродетели, в заботе и уединении, и такова была ее скромность, что она делала все,

Однако Бог дал понять деве Маргарите, что потеря девства есть только прелюдия к потере остальных добродетелей. И бросилась она в отчаянных слезах на землю, неся в сердце своем славу девства, несравнимого с заботами супружества, и отвергла все радости жизни такого рода как слишком грязные. И в ту же ночь она отказалась соединиться с будущим супругом, отдала себя Господу, остригла волосы, переоделась в мужскую одежду и тайно покинула родительский дом.

После долгого путешествия она пришла в монастырь и, назвавшись братом Пелагием, была с радостью принята аббатом, который наставил ее в правилах монастырской жизни. Там она жила свято, трудами доставляя себе пищу физическую и духовную.

Тем временем дьявол, полный зависти к духовному процветанию Пелагии, искал, как бы сбить ее с пути истинного. И вот он соблазнил одну из монахинь, что работала за пределами монастыря, грехом незаконной связи, и в свое время, когда живот ее округлился, скрыть этот грех она уже не могла. Велики были стыд и горечь всех монахинь и монахов соседнего монастыря, а поскольку Пелагий был настоятелем и единственным мужчиной среди всех, кто посещал монастырь, все монахи и монахини осудили его своим судом, не прибегая к суду светскому, выгнали и определили в наказание жить в каменной пещере. Также монахам было строго наказано поддерживать его существование лишь крохами ячменного хлеба и водой. Пелагий вынес этот приговор со смирением, никому не позволял входить в свою пещеру и постоянно благодарил Господа, находя утешение в житиях святых.

Прошло время, и он узнал, что конец его близок, и тогда написал аббату и монахам такое письмо: «По рождению я благородна и в миру называлась Маргаритой, но взяла имя Пелагия, дабы помочь себе переплыть море соблазнов[424]. Отнюдь не ради обмана я переоделась в мужчину, что и доказала всеми делами моими. Будучи обвиненной в преступлении, которого не совершала, я обрела добродетель, ибо невинно понесла наказание. А теперь я прошу лишь, чтобы святые сестры погребли того, кто для всех был мужчиной, но на самом деле являлся женщиной. Сестры узнают, что я оставалась девственницей, и то, что они узнают благодаря моему мертвому телу, послужит оправданием моей жизни, хотя меня и обвинили в прелюбодеянии».

Когда монахи и монахини прочли это послание, они побежали в пещеру, и Пелагий был опознан сестрами как женщина, сохранившая девство. Все покаялись, а Пелагию похоронили с честью на кладбище женского монастыря.

Святая Марина

† IV в

Дева Марина была единственным ребенком у отца. Овдовев и удалившись в монастырь, он решил одевать дочь как юношу, а потом попросил аббата и монахов принять в обитель своего единственного сына. Когда те согласились, Марина приняла монашеский сан, и все стали называть ее брат Марин.

Брат Марин стал жить монашеской жизнью и строго исполнять все послушания. Когда ей исполнилось двадцать семь лет, отец ее оказался при смерти. Он вызвал к себе дочь, поддержал ее в решимости оставаться твердой в намерениях и велел никогда и никому не открывать того, что она женщина.

Марин часто выезжал за пределы монастыря на повозке с волами, чтобы собрать дров, и в этих поездках всегда останавливался в доме одного человека, чья дочь понесла от солдата. Когда же беременную стали расспрашивать, она заявила, что ее изнасиловал брат Марин. Марина спросили, почему он совершил столь постыдное преступление, и он признался, что согрешил, и был изгнан за то из монастыря. Он оставался за его пределами в течение трех лет, живя крохами хлеба. Когда сына той женщины отлучили от груди, младенца послали аббату, а тот вручил его на воспитание Марину, и мальчик оставался с ним еще два года. Марин принял все случившееся с невозмутимым спокойствием и лишь возносил хвалу Богу. Наконец монахи, тронутые его смирением и кротостью, вернули его обратно в обитель — поначалу на самые грязные работы. Марин исполнял все тщательно, с преданностью и самоуничижением.

Наконец, прожив жизнь, преисполненную добрых дел, брат Марин отошел к Богу. Когда пришло время обмыть тело, прежде чем похоронить его где-нибудь в самом заброшенном углу, монахи обнаружили, что перед ними тело женщины.

Они были напуганы и озадачены и тут же признали, что были несправедливы к этой верной служанке Господа, и посему устроили ей торжественные похороны в храме. Что же касается женщины, так опозорившей слугу Божию, то в нее вселился дьявол. После она призналась в своем оговоре, пришла помолиться на могилу почившей и была избавлена от дьявола. Люди шли на могилу святой Марины отовсюду, и там произошло немало чудес. Святая Марина умерла в восемнадцатый день июля[425].

Святая Маргарита[426]

† IV в

Имя Маргарита сходно с названием драгоценного камняmargarite,«перла», который светится белизной; он небольшой, но могущественный. Так и святая Маргарита светилась своей невинностью, была мала от скромности и могущественна в совершении чудес. Говорят, что сила жемчуга действует против истечения крови и против страстей сердечных, а также способствует укреплению духа. И благословенная Маргарита имела власть останавливать кровь своим постоянством, ибо была верна в своем мученичестве. Имела она силу и над страстями сердца, то есть могла побеждать дьявольские соблазны, ибо всегда одолевала бесов. Она укрепляла дух своим учением, поскольку поддержала дух многих и многих обратила в веру Христову.

Маргарита была уроженкой Антиохии[427] и дочерью Феодосия, патриарха язычников. С детства она была вручена попечению няньки, а когда достигла разумного возраста, приняла крещение, за что отец возненавидел ее. Однажды, когда Маргарите уже исполнилось пятнадцать и она пасла овцу своей няньки вместе с другими девушками, мимо проходил префект Олибрий и был поражен ее красотой. Он воспылал к Маргарите страстью и захотел овладеть ею немедленно. Посылая гонцов, Олибрий сказал им:

— Ступайте и поймайте ее!

Маргариту доставили к префекту, и тот долго расспрашивал деву о ее имени, родителях и вере. Она отвечала, что благородна по рождению, что зовут ее Маргарита и что она христианка. И тогда префект сказал:

— Первые два ответа удовлетворяют меня совершенно, ибо ты благородна и прекрасна, как перл морской! Но третий ответ никуда не годится. Как у такой благородной и красивой девы может быть богом распятый?!

— Так ты знаешь, что Христос был распят? — удивилась Маргарита. — Откуда же?

— Из христианских книг, — ответил префект.

— Поскольку в них ты читал и о страданиях, и о славе Христа, то тебе должно быть стыдно, веря в первое, отрицать второе! — воскликнула Маргарита.

И она стала рассказывать, что Христос был распят по Своей собственной воле для нашего искупления и теперь живет на небесах жизнью вечной. Это разозлило префекта, и он приказал бросить деву в темницу.

На следующий день он распорядился снова привести ее и сказал:

— Тщеславная дева! Пожалей свою красоту и перейди в нашу веру, тогда все будет для тебя хорошо!

Маргарита же ответила:

— Я люблю Бога, пред Которым дрожит земля, бушуют моря и трепещут все существа земные!

— Что ж, — ответил префект, — хоть ты и нравишься мне, я прикажу разорвать твое тело в клочья.

— Христос пошел на смерть ради меня, а потому и я умру за Него!

По приказу префекта Маргариту вздернули на дыбу и били палками, а затем стали раздирать железными граблями так жестоко, что кости ее обнажились, а кровь била ключом. Люди смотрели и плакали, приговаривая:

— О Маргарита! Мы искренне скорбим по тебе, ибо видим, как страшно разорвано твое тело! О, какая красота потеряна из-за того, что ты не захотела поклоняться нашим богам! Поверь в них хотя бы теперь, и, по крайней мере, останешься жива!

Но Маргарита отвечала им так:

— Уходите, дурные советники! Бегите прочь! Эта телесная пытка есть спасенье моей души!

К префекту же она обратилась с такими словами:

— Бесстыжий пес! Прожорливый лев! У тебя есть власть над плотью, но душу мою Христос сохранит для Себя!

Префект, будучи не в силах больше выносить зрелища льющейся крови, надвинул на глаза капюшон.

Маргариту сняли с дыбы и бросили снова в темницу, где вокруг нее заструился чудесный свет. Там она стала молиться Богу, дабы Он позволил ей увидеть врага, сражающегося против нее, и тогда появился чудовищный дракон. Но когда он приблизился к Маргарите, чтобы сожрать ее, она перекрестилась, и тварь исчезла.

Или же, как мы читаем еще в одном месте, дракон раскрыл пасть над головой Маргариты, опустил язык ей под ноги и проглотил ее в один миг. Но когда он попытался переварить деву, она защитила себя крестным знаменьем, силой креста дракон раскрыл пасть, и девушка вышла оттуда живой и невредимой. Однако эту историю о звере, проглотившем деву и выплюнувшем ее обратно, тем не менее надо считать апокрифической и всерьез не воспринимать.

Пытаясь обмануть Маргариту, дьявол снова поменял свое обличье и появился в виде мужчины. Дева увидела его, перестала молиться и поднялась с колен, а он приблизился, взял ее за руку и произнес:

— Сочти все, что ты сделала, для тебя достаточным и просто позволь мне быть!

Тогда она ухватила его за голову, бросила на землю, наступила правой ногой и сказала:

— Так лежи же, гордый дьявол, под пятой женщины!

Дьявол возопил:

— О благословенная Маргарита, я побежден! Если бы я был побежден юношей, это ничего не значило бы, но нежной девой… Еще хуже я чувствую себя оттого, что твой отец и твоя мать были моими друзьями!

Тогда Маргарита силой заставила его рассказать, зачем он явился. Дьвол ответствовал: дабы заставить ее послушаться приказов префекта. Еще она вынудила его признаться, зачем он соблазняет христиан столь различными способами. И он ответил, что такова его природа — ненавидеть честных людей, и несмотря на то, что он часто бывает побежден ими, он никогда не избавится от желания обманывать их. Он завидует людскому счастью, которое сам потерял и никогда не сможет вернуть, а потому будет всегда стремиться лишить счастья всех остальных. Он добавил, что Соломон собрал в вазе бессчетное количество бесов, и после его смерти они устроили пожар, чтобы выбраться. Люди думали, будто в вазе хранились несметные сокровища, разбили ее, и бесы разлетелись по свету. Выслушав рассказы дьявола, Маргарита убрала ногу и сказала:

— Прочь, нечистый!

И дьявол тут же испарился.

Маргарита тем временем успокоилась: она победила главу бесов и теперь, несомненно, справится и с его последователями. На следующий день она предстала перед судом при большом скоплении народа. Отказавшись снова приносить жертвы языческим богам, она была раздета донага, и тело ее стали жечь факелами. Все дивились, как столь хрупкая девушка может спокойно выносить столь ужасные пытки.

Затем судья связал ее и стал топить в бочке с водой, чтобы увеличить страдания разнообразием мучений. Но в тот же миг земля вздрогнула, и девушка вышла невредимой, благодаря чему пять тысяч человек сразу приняли христианство и немедленно были осуждены на смерть во имя Христа. Префект, опасаясь, что обратиться могут еще многие, отдал приказ обезглавить благословенную Маргариту. Она попросила дать ей время для молитвы и горячо молилась за себя, своих истязателей и за всех, кто будет чтить ее память и не забывать ее, добавив при этом, что любая женщина, которая станет ее поминать, даже в трудных родах произведет на свет здорового младенца. Голос с небес провозгласил, что просьба ее услышана, Маргарита поднялась с колен и сказала палачу:

— Брат мой, бери меч и делай свое дело!

Он исполнил ее просьбу и отсек голову одним ударом, так Маргарита получила венец мученичества. Страдания ее выпали на двадцатый день июля или, как написано в другом месте, на двенадцатый.

Некий святой так сказал о Маргарите: «Благословенная Маргарита была преисполнена страха Божьего, пропитана раскаянием и несравнения в смирении, обитала в правоте, одевалась в веру и стала достойна своей участи. В ней нельзя было обнаружить ничего, противоречащего христианской вере. Ее ненавидел отец, но любил Иисус Христос».

Святая дева Антиохийская[428]

T IV в.

Это подлинная история девы из Антиохии, которую святой Амвросий в своей книге передает следующим образом[429].

В недавние времена жила в Антиохии дева, которая чуждалась показываться людям. Но чем более избегала она похотливых глаз, тем

Святая дева полна была решимости сохранить свое девство и затворила себя от похотливых глаз так, чтобы угасли все надежды. Однако она сделала это настолько явно, что все не только перестали желать ее, но вместо этого стали стремиться наказать. Началось расследование. У девушки не было возможности убежать, и, будучи совсем юной, она испугалась, что может попасться в ловушку, расставленную нечистыми людьми, и потому приготовилась быть твердой. Она была настолько боголюбивой, что не боялась смерти, и настолько чистой, что даже стремилась к ней. День суда близился, и все находились в ожидании его.

И вот юная девушка предстала перед судьями, приготовившимися обвинить затворницу в двойном преступлении: в ее девстве и в ее вере. Но когда они увидели неколебимость веры ее и страх за свою добродетель, когда увидели, как вспыхнула дева от стыда под сотнями взглядов, но все же стойко приготовилась к пытке, они стали думать, как бы отвратить ее от столь стойкой веры и лишить надежды сохранить чистоту. И порешили, что когда отнимут у нее самое главное — упрямую веру ее, то после ей придется расстаться и с меньшим. Посему приговор был таков: или она становится жрицей их многочисленных богов, или отправляется блудницей в публичный дом.

И как только эти судившие могли думать, что, отстаивая своих богов таким образом, они действительно любят их? Как могли жить люди, верившие в подобный суд? Девушка не сомневалась в своей вере, она лишь трепетала за свою девственность, а потому сказала себе:

— Меня хотят лишить девства или лишить мученичества. Что делать? Лишь один из двух венцов могу сохранить я. Но что такое слава девы для тех, кто не понимает смысла девства? Как можно остаться девой в блудилище? Да, важнее сохранить девство духа, чем тела. Конечно, лучше сохранить и то и другое, но если это возможно, то лучше остаться чистой в глазах Господа, чем в глазах мужчин. Раав была блудницей, но после того, как поверила в Бога, обрела спасение. Юдифь рядила себя в шелка и драгоценности, чтобы соблазнить любовника, но поскольку делала она это по вере своей, а не по любви, никто не смотрит на нее как на прелюбодейку. Этот пример вполне хорош, ибо если Юдифь, пошедшая на свой грех по вере, спасла и чистоту, и страну, то, возможно, и я, сохранив свою веру, сохраню и девство. Но если Юдифь, думая больше о чистоте, чем о вере, потеряла бы страну, то точно так же потеряла бы и чистоту.

И укрепленная размышлениями о таких примерах, она мысленно повторила слова Христа: «Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Мф. 10: 39). Она заплакала, не говоря больше ни слова, не слушая слов, обращенных к ней, и судья, не сумев поглумиться над ее душой, решил совершить насилие над ее телом.

Те давние времена, о которых я рассказываю, заставляют меня стыдиться, и ныне я содрогаюсь говорить о тех чудовищных деяниях. Святые девы, заткните уши! Божию деву привели в дом позора. Но откройте же уши, девы Божии! Девушку можно заставить стать блудницей, но ее невозможно заставить стать любовницей. Там, где обретается Божия дева, там и Церковь Христова. Публичный дом не убивает невинность, наоборот, невинность смывает позор даже с таких мест.

Теперь к этому дому рвались толпы, привлеченные его нехорошей славой. Святые девы, узнайте же здесь о чудесах юной мученицы, узнайте нравы подобных мест! Голубка поймана, хищники терзают ее и грызутся промеж собой, ибо каждый хочет стать первым, похитившим добычу. Но она вздымает руки к небу, словно пришла в дом молитвы, а не в дом похоти, и говорит:

— О Христос, ради девы сделавший диких львов ручными, усмири пламя похоти в мужских сердцах! Дождь огня обрушился на халдеев. Твоей милостью, а не по природе своей расступилось море, давая путь евреям. Сусанна пала на колени по дороге на казнь и победила похотливых старцев! Правая рука, ограбившая Церковь Твою, отсохла! А сейчас похотливые руки готовы наброситься на тело, которое тоже есть храм Твой. Так не позволь свершиться этому нечестивому святотатству, Ты, Который не позволяет вору красть! И благословенно будет имя Твое, ибо я, приведенная сюда, дабы лишиться невинности, все равно останусь здесь чистой!

Едва закончила она свою молитву, как некий рыцарь с грозным выражением на челе прорвался к ней через толпу. Как, должно быть, дрожала дева, когда все расступались от страха перед ним! Но она не забыла того, что читала. «Даниил, — сказала она себе, — милостиво спустился, чтобы увидеть суд над Сусанной, однорукий, завоевал свободу для той, кого чуть не поглотила толпа. Может быть, и здесь под шкурами волков прячется агнец? Ибо у Христа есть свои воины, и имя им легион! Или это просто палач, пришедший за мною? Но не страшись, душа моя, ибо палачи создают мучеников!»

О дева, вера твоя спасла тебя!

Рыцарь обратился к ней с такими словами:

— Не бойся, сестра моя! Я здесь для того, чтобы спасти твою душу, а не взять ее. Спаси меня, чтобы я смог спасти тебя. Я пришел как любовник, но выйду отсюда мучеником. Давай поменяемся с тобою одеждами. Твои подходят мне, и наоборот, и все они Христовы. Твое платье сделает меня настоящим воином, а мое сохранит тебя девственной. Пусть лучше ты оденешься, а меня разденут, чтобы палач узнал меня. Бери мои одежды, которые скроют то, что ты женщина, и дай мне твои, которые приведут меня к венцу мученика. Завернись в этот плащ, который спрячет твою девичью фигуру и сохранит твое девство. Надень шлем, чтобы убрать волосы и скрыть лицо. Те, кто ходит в публичный дом, обычно прячут под ним свои горящие щеки. И будь осторожна, не оглядывайся, когда станешь выходить отсюда. Помни про жену Лота, которая потеряла настоящую жизнь из-за того, что оглянулась на нечестивых людей, пусть даже самыми невинными глазами. Ничего не бойся, ничто не будет упущено в жертве. Я сослужу свою службу Богу, заменив тебя, а ты станешь воином Христовым на моем месте, сражаясь за чистоту, вооруженная вечным оружием: латами правоты,

Сказав это, рыцарь снял плащ, делавший его похожим на палача и любовника, дева подставила ему голову, и рыцарь накрыл ее этим плащом. Какое действо! Какое милосердие! В доме греха дева и воин соперничают друг с другом за венец мученичества! Они различны по природе своей, но одинаковы по милости Божией, и пророчество «Волк и агнец будут есть вместе»[430] сбывается! И пусть они не едят вместе, но они вместе приносят себя в жертву.

Что еще могу я поведать вам? Плащи обменены, дева выбирается из ловушки, хотя и не на собственных крыльях, ибо вылетает она на крыльях Духа, и происходит то, чего никто никогда не видел, — Христова дева выходит из дома греха!

Но те, кто видели, это только глазами, а не сердцами, — а они были сущие звери! — взвыли, как волки, преследующие агнца. Когда один из них, самый бесстыдный, вошел и глаза его увидели то, что случилось, он воскликнул:

— Что такое?! Вошла сюда девица, но я вижу мужчину! И это не басня! Это правда! Девица превратилась в рыцаря! Я слышал и не верил, что Христос превратил воду в вино, но здесь женщина превращена в мужчину! Давайте-ка пойдем прочь отсюда, пока мы сами еще то, что есть! А то вдруг я и сам изменюсь, я, который думает, что видит одно, а на самом деле — совсем другое! Неужто я выйду отсюда чистым, когда вошел сладострастником?

Рыцарь был признан виновным, и венец увенчал его великую победу. Он был осужден вместо девы, ибо оказался на ее месте. И таким образом, из дома терпимости вышла не только дева, но еще и мученик.

Дальше история повествует о том, что дева прибежала на место казни и оба они боролись за право на смерть. Рыцарь сказал:

— Я один осужден на смерть, и этот приговор делает тебя свободной. Они арестовали меня одного!

Но девушка воскликнула:

— Я не выбирала того, чтобы ты оказался на моем месте! Я хотела лишь, чтобы ты стал защитником моей добродетели. Если им все еще нужна девственность, то я все еще девушка, но если кровь — единственное, что они хотят, то я не хочу, чтобы кто-нибудь другой расплатился ею за меня. Ибо у меня есть все необходимое, дабы оплатить то, чем владею, и потому именно я — та, для кого был произнесен этот приговор! И даже если я являюсь залогом лишь той суммы, которой владею, а когда меня не будет, тебя все равно заставят выплатить мой долг заимодавцу, у тебя будет возможность добиться решения, вынуждающего меня возместить тебе долг из моего владения! Если же я откажусь, то кто сочтет меня недостойной смерти? Я умру невинной, так как не умру виновной! Здесь третьего не дано: или я буду виновата в твоей крови — или пролью лишь свою, как мученица. Я так спешила сюда — кто посмеет прогнать меня? И если я останусь в стороне, то кто осмелится признать меня невиновной? Я буду законно признана гораздо более виноватой, ибо стану не только беглянкой, но и человеком, причинившим смерть другому. Тело мое достаточно окрепло, чтобы вынести смерть, но такой несправедливости я не вынесу! Это место для мучений, но не для моего бесчестья. Иначе умру я не от пыток, а от стыда. Я поменяла свои одежды, но не изменила тому, в чем клялась. Если ты украдешь у меня мою смерть, ты не спасешь меня, но только обманешь. И потому, прошу тебя, не спорь со мной и не противоречь мне! И не забирай добра, которое ты для меня сделал. Если ты отрицаешь этот последний приговор против меня, то возвращаешь тот, ранний. Первый приговор исключает второй, и если последний не против меня, то первый — против. Мы исполним оба приговора, если ты позволишь мне принять страдание первой! А на тебя они могут наложить другое наказание, но для девы ценой может быть только ее невинность. И ты заслужишь больше славы, если сделаешь мученицей деву, чем если превратишь мученика в сладострастника! Какого конца ты теперь ждешь? Два соревнователя и два победителя, венец не разделен, а к первому лишь добавлен второй.

Так два святых мученика сотворили добро друг другу: она — дав ему возможность стать мучеником, а он — позволив ей принести себе этим пользу.

Школам философов известно о двух пифагорейцах — Дамоне и Пифии, один из которых, будучи осужден на смерть, попросил отсрочить казнь на некоторое время, дабы устроить свои дела. Безумный тиран, осудивший его, счел, что осужденный не сможет найти быстро никакого родственника, и потребовал, чтобы его место на время отлучки занял кто-нибудь, готовый принять смерть, если отпущенный не вернется. Кто из них двоих более известен, я не знаю, они славны оба. Один нашел залог для своей свободы, другой предложил себя для смерти. И вот, когда осужденный не появился в назначенное время, гарант его без колебаний готов был умереть за товарища. Когда его уже вели на место казни, виновный вернулся, оттолкнул товарища и положил голову на плаху. Тиран, пораженный поведением философов, ставящих ценность дружбы выше жизни, попросил обоих осужденных на смерть пифагорейцев признать его своим другом. Такова сила добродетели, что она побеждает и тиранов…[431]

История дивная, но наша достойнее. Там оба философа были мужчинами, в то время как здесь один из двоих был молодой девушкой, победившей слабость своего пола. Философы к тому же были друзьями, в то время как наша пара вовсе не знала друг друга. Друзья предлагали себя одному тирану, наша пара многим и гораздо более жестоким. И наконец, тиран попросил у пифагорейцев прощения, тогда как жестокие судьи предали молодых людей смерти. Из двух философов один был связан необходимостью, в нашей же паре оба были совершенно свободны в своем выборе. Философы были более расчетливы, имея на кону многое, а именно свою дружбу, для девушки же и рыцаря целью было только мученичество. Друзья боролись для человека, мученики — для Бога.

Так говорит Амвросий.

Святой Георгий[432]

† 303 г

Имя Георгий происходит

Или же имя Георгий происходит отgerar— «святой» иgyon— «песок», то есть «святой песок»; ибо он, как песок, тяжел весом своих добродетелей, невелик в скромности и сушит соблазны плоти. Или же имя происходит от словgerar— «святой», иgyon— «борьба», так как он святой воин, ибо сражался против дракона и палача.

Или же имя Георгий происходит от словgero— «пилигрим»,gir— «отрезать» иys— «советник», ибо он был пилигрим в презрении к миру, был отрезан получением венца мученичества и являлся советником в своих проповедях Царствия Небесного. На соборе в Никее легенда о нем была включена в другие апокрифические писания, ибо не осталось достоверных записей о его мученичестве. В «Хронике» Беды мы читаем, что он принял мученичество в персидском городе Диосполис, который поначалу назывался Лидда[434] и находился неподалеку от Иоппии. Еще в одном месте мы читаем, что страдал он при императорах Диоклетиане и Максимиане[435] или же при персидском императоре Дациане в присутствии семи царей империи[436]. Или еще говорят, что он был предан смерти префектом Дацианом в правление Диоклетиана и Максимиана.

Георгий, уроженец Каппадокии, имел военное звание трибуна. Случилось так, что однажды он путешествовал в город Силена в провинции Ливия[437]. Неподалеку от города был пруд, огромный, как озеро, где скрывался изрыгающий чуму дракон. И сколько бы ни выходил народ сразиться с ним, дракон всегда обращал всех в бегство, достигая города и отравляя там все, чего достигало его тлетворное дыхание. Чтобы умилостивить злобное чудовище, горожане ежедневно приносили ему по две овцы — в противном случае он сам врывался бы в город, что угрожало опасностью слишком многим.

Но со временем овцы стали заканчиваться, и негде было взять больше, и потому, устроив совет, горожане решили платить дань дракону одной овцой и одним человеком, мужчиной или женщиной. Имя юноши или девушки определялось жребием, и никто не мог уйти от судьбы. Но скоро едва ли не все молодые люди оказались съеденными. И тогда жребий вдруг выпал на единственную царскую дочку, ее связали и оставили рядом с драконом. Царь же, вне себя от горя, сказал:

— Возьмите золото мое и серебро и половину царства в придачу, но освободите дочь и избавьте ее от такой смерти!

Люди же разъярились и вскричали:

— Ты сам, о царь, издал этот указ, и теперь, когда все наши дети мертвы, ты хочешь спасти собственную дочь! Так прими и для своей дочери то, что было уготовано другим, — или мы сожжем тебя живьем вместе со всем двором!

Услышав это, царь зарыдал и сказал дочери:

— Родное мое дитя, что я могу сделать? И что могу сказать? Неужто не придется увидеть мне твою свадьбу?

А обернувшись к народу, добавил:

— Прошу вас, оставьте мне дочь еще на неделю, чтобы мы вместе могли оплакать ее судьбу.

Просьба его была уважена, но в конце недели народ пришел в неистовство и закричал:

— Почему ради спасения дочери ты подвергаешь опасности свой народ? Разве ты не видишь, что все мы умираем от дыхания дракона?!

И царь, видя, что ему не удержать более дочери, одел ее в царские одежды, обнял и со слезами произнес:

— Горе мне, сладчайшее дитя мое, думал я, что увижу у твоей груди царских внуков, а теперь ты будешь пожрана чудовищем! Увы, дорогая моя дочь, напрасно надеялся я пригласить царевичей на твою свадьбу, украсить дворец жемчугами, услышать музыку тамбуринов и арф, ныне ты отправляешься, дабы быть проглоченной злобной тварью.

Он поцеловал ее и отпустил со словами: «О дочь моя, лучше бы умер я, чем терять тебя таким образом».

Она бросилась перед отцом на колени и стала просить его благословения; он благословил ее, и она отправилась к озеру.

В это время мимо проходил святой Георгий, увидел девушку в слезах и спросил, отчего она плачет. Девушка же ответила:

— Добрый юноша, садись скорей на коня и скачи отсюда — или же умрешь так же, как я!

Но Георгий ответил:

— Не бойся, госпожа, а лучше скажи мне, чего здесь ждут эти люди, что стоят неподалеку.

Царевна ответила:

— Я вижу, добрый юноша, что у тебя щедрое сердце, но неужели ты хочешь умереть вместе со мной? Уходи отсюда как можно скорее!

— Я не уйду до тех пор, пока ты не расскажешь мне, что здесь происходит! — воскликнул Георгий.

И тогда царевна рассказала ему все. Георгий сказал:

— Не бойся, дитя мое! Я помогу тебе во имя Христа!

— О храбрый рыцарь, спеши спасти самого себя, в противном случае мы погибнем оба! Достаточно и моей смерти, ибо освободить меня ты не можешь, а опасности подвергаешься со мной одинаковой!

Пока они разговаривали, дракон высунул голову из воды. Девушка задрожала и закричала:

— Беги, прекрасный господин мой, беги скорее отсюда!

Но Георгий вспрыгнул на коня и, осенив себя крестным знамением, встал напротив приближавшегося дракона, а потом, вручив себя Богу, поднял копье и нанес чудовищу страшную рану, пригвоздив его к земле. А затем крикнул царевне:

— Не бойся, дитя мое! Надень свой пояс на шею дракону и не усомнись ни на мгновенье!

Царевна так и сделала, и дракон, встав, поплелся за царевной, как собачка на поводке. Так привела она его в город, но люди, увидев их, разбежались и попрятались в горах с криками: «Теперь всех нас съедят живьем!»

Однако святой Георгий вернул всех горожан обратно и сказал им:

— Вам нечего больше бояться! Господь послал меня освободить вас от всех бед, причиняемых драконом. Поверьте во Христа и примите крещение, и тогда я поражу чудовище насмерть.

Когда царь и весь город крестились, Георгий вынул свой меч, убил злобную тварь и приказал вышвырнуть труп дракона вон из города, для чего повозка, запряженная четырьмя быками, вытащила его далеко в чистое поле за городские

В тот день крещение приняло двадцать тысяч человек, не считая детей и женщин. Царь повелел построить прекрасную церковь в честь Пресвятой Девы Марии и святого Георгия, а из алтаря ее забил источник, воды которого излечивали все болезни. Кроме того, он предложил святому Георгию много денег, но тот отказался взять их и приказал раздать бедным. Затем он передал царю четыре коротких наказа: хорошенько заботиться о храме Божием, уважать священников, помогать им с преданностью вести Божественные службы и всегда думать о бедных. Наконец он обнял царя и покинул город.

Некоторые книги тем не менее говорят нам, что в тот самый момент, когда дракон уже был готов проглотить царевну живьем, Георгий, перекрестившись, поскакал на него и просто убил.

В это же время, в правление Диоклетиана и Максимиана, префект Дациан устроил преследование христиан столь жестокое, что за месяц семнадцать тысяч человек заслужили мученические венцы, в то время как другие под угрозами пыток согласились приносить жертвы идолам. Видя это, святой Георгий преисполнился скорбью, раздал все свое состояние, снял блестящие военные одежды и оделся как простой христианин. Он вошел в самую толпу народа и прокричал:

— Все ваши боги суть бесы, а наш Бог — единственный Создатель неба и земли!

Это страшно рассердило префекта, и он вскричал:

— Да не сошел ли ты с ума, коль осмеливаешься называть наших богов бесами?! Откуда ты явился и как твое имя?

И Георгий ответил ему:

— Зовут меня Георгий, предки мои — благородные каппадокийцы. С помощью Христа я завоевал Палестину, но теперь я оставил все, чтобы свободно служить Господу.

Префект, видя, что его просто так не одолеть, приказал схватить святого и, растянув на скале, оторвать крючьями ноги и руки. Тело его жгли горящими факелами, а на раны сыпали соль. Но в ту же ночь явился мученику Господь в сиянии великого света и ласково успокоил Своим присутствием и словами — так, что святой и думать забыл о своих ранах.

Дациан теперь понял, что боль пыток не достигает своей цели, и вызвал некоего волхва и сказал ему:

— Должно быть, тут кроется какая-то магия, раз христиане так легко переносят наши пытки и почитают жертвы нашим богам недостойными.

Волхв же ответил:

— Если я не раскрою его колдовства, то пропадай моя голова.

И вот, полагаясь на свою магию и произнося имена божков, он смешал вино с отравой и дал выпить святому Георгию. Но святой перекрестил чашу с вином, все выпил и не нанес себе никакого вреда. Тогда волхв положил двойную дозу яда, но святой снова осенил чашу крестом и выпил ее с тем же результатом. Тогда волхв распростерся у ног Георгия, горько и громко сетуя, молил прощения, просил сделать его христианином и впоследствии был обезглавлен за то, что стал им. На следующий день префект приказал привязать Георгия к колесу, утыканному острыми ножами, но колесо тут же развалилось, и опять святой остался невредим. Тогда Дациан распорядился погрузить его в чан с расплавленным свинцом, но Георгий перекрестился и Божией властью сел в чан, словно тот был освежающей ванной.

Тогда, признав, что ему ничего не удастся сделать с Георгием угрозами и пытками, Дациан подумал, что сможет обмануть святого сладкими речами.

— Сын мой, Георгий, — начал он, — ты видишь, как долго страдают наши боги, они с таким терпением переносят ваши поношения, что готовы простить тебя за твою измену. Послушайся моего совета, сын мой. Отрекись от своей гордости, принеси жертвы нашим богам и заслужи великую честь от них и от нас всех.

Но Георгий только улыбнулся и ответил:

— Почему ты не говорил таких вещей раньше вместо того, чтобы предавать меня пыткам? Пусть будет по-твоему, я готов сделать так, как ты просишь.

Введенный в заблуждение Дациан был рад услышать такой ответ и приказал глашатаям собрать весь народ посмотреть на Георгия, столь долго сопротивлявшегося и все-таки согласившегося принести жертвы языческим богам. Город украсился гирляндами и наполнился радостью, и все собрались у храма, когда туда пошел Георгий приносить жертвы. Он пал на колени и стал молиться Господу, чтобы Тот разрушил храм с идолами до основания во имя славы Божией и обращения народа. И тут же из-под земли взметнулось пламя и поглотило храм вместе с идолами и жрецами, а потом земля разверзлась и поглотила все оставшееся.

Святой Амвросий пишет в своем предисловии о святом Георгии: «Пока христианство исповедовалось только под покровом молчания, Георгий, самый верный воин Христов, один громко заявлял среди христиан о своей вере в Сына Божьего. И в ответ милостью Божией дана ему была такая сила, что он мог презирать распоряжения тиранов и принимать боль бесчисленных пыток. О благословенный и благородный воин Господень! Он не только не был побежден суетными обещаниями земной власти, но обманул своего мучителя и ввергнул его ложных идолов в бездну». Так говорит Амвросий.

Когда Дациан услышал о происшедшем, он приказал привести к себе Георгия и сказал:

— Сколько же зла в тебе, ты, наихудший из людей, как мог совершить ты такое злодеяние?!

Но Георгий ответил:

— Ты не прав, царь мой! Пойдем вместе, и ты увидишь, что я снова принесу жертвы богам.

— Да ты обманщик! — воскликнул Дациан. — Ты хочешь просто, чтобы и меня поглотила земля, как она сделала с храмом и жрецами!

— О несчастный! — произнес Георгий. — Как могут твои боги, не могущие помочь себе, спасти тебя?!

Разъяренный царь обратился к жене своей Александре:

— Я проиграю и умру, ибо вижу, что этот человек лучше меня!

Она же ответила:

— Жестокий, кровожадный тиран! Разве я не советовала тебе не начинать гонений на христиан, ибо за них будет сражаться их Бог? А теперь позволь мне сказать тебе, что я тоже хочу стать христианкой!

Потрясенный царь вскричал:

— Положение все хуже и хуже! И ты увлеклась на ложный путь!

И он приказал вздернуть ее за волосы и бить бичами. Но, перенося все удары, Александра обратилась к Георгию:

— О Георгий, свет правды, как думаешь, что будет со мною, поскольку я еще не родилась заново в водах крещения?

— Не бойся ничего, госпожа! — ответствовал святой. — Потоки твоей крови будут тебе и водами, и венцом!

И тогда царица стала молиться Богу и отдала ему последний вздох. Амвросий свидетельствует об этом, говоря в своем предисловии: «Поэтому царице язычников-персов, несмотря на то что она еще не была крещена, выказана была милость, и она заслужила мученический венец после того, как ее жестокий муж

На следующий день Георгий был приговорен к тому, чтобы его протащили через весь город и обезглавили. Он стал молиться Господу, чтобы все помогавшие ему получили удовлетворение в своих просьбах, и раздался небесный голос, и сказал, что будет так. Молитва закончилась, и голова его покатилась с плахи. Мученичество его имело место в правление императоров Диоклетиана и Максимиана, начавшееся около 287 года от Рождества Христова. Что же касается Дациана, то по возвращении его к себе во дворец с места казни с небес пал огонь и поглотил его со всеми спутниками.

Григорий Турский[439] сообщает о том, что некие люди унесли останки святого Георгия и, когда наступила ночь, нашли им приют в одной из часовен; наутро они никак не могли сдвинуть корзину с останками до тех пор, пока не оставили их частицу в этой часовне. В «Истории Антиохии»[440] мы читаем, что во времена Крестовых походов, когда христиане собирались осадить Иерусалим, одному священнику явился чрезвычайно красивый молодой человек и сказал, что он есть святой Георгий, капитан христианского войска, и, если крестоносцы внесут его останки в Иерусалим, он всегда будет с ними. Затем, когда началась осада и войска опасались приставлять лестницы к стенам из-за упорного сопротивления сарацинов, перед ними явился святой Георгий в белых латах, отмеченных алым крестом, и дал понять, что можно следовать за ним на стены в безопасности и что город будет принадлежать им. Они поверили, армия взяла город, и все сарацины были вырезаны.

Святые Косма и Дамиан[441]

† 303 г

Имя Косма происходит отcosmos,что означает «порядок» или «украшение». Или же, по Исидору,cosmos— это греческое слово со значением «чистый», равное латинскомуmundus[442].Святой Косма являл собой порядок и был примером для других; он был украшен добродетелями и чист от грехов. Дамиан происходит отdama —«покорное, ласковое животное», или же имя имеет кореньdogma —«доктрина» иana —«над», или отdamum —«жертва». Или же Дамиан равенDomini manus —«рука Господня». Святой Дамиан был скромен в манерах, проповедовал истинное учение, подвизался в умерщвлении своей плоти и был рукой Господа в искусстве излечения, которым владел в совершенстве.

Косма и Дамиан были братьями, рожденными от верующей матери по имени Теодока в городе Эгея. Они изучали искусство медицины и получили от Святого Духа такую милость, что могли врачевать не только все болезни человеческие, но и болезни животных, и не брали за свою работу никакой платы. Однако один раз женщина по имени Палладия, потратившая на докторов все свое состояние, пришла к святым, и они полностью излечили ее. Тогда она предложила святому Дамиану ценный дар, а когда он отказался принять его, стала заклинать его не отвергать дара. И он принял дар, но не потому, что был жаден до денег, но чтобы удовлетворить добрый порыв дарительницы, а также для того, чтобы избежать хулы на имя Божие, поскольку женщина заклинала его именно им. Когда об этом услышал Косма, то он распорядился, чтобы его тело не хоронили рядом с братом. Но на следующую ночь ему явился Господь и объяснил причины поступка Дамиана.

Слухи о славе братьев достигли Лисия, проконсула, и он вызвал их и стал интересоваться, кто они, откуда и чем владеют. Святые ответили:

— Зовут нас Косма и Дамиан, есть у нас еще три брата по имени Антима, Леонтий и Евпрепий, дом наш — Аравия, о земном же счастье можем сказать, что христиане в нем не нуждаются.

Проконсул приказал им вызвать братьев и всем вместе принести жертвы богам.

Все пять братьев единодушно отказались приносить жертвы, и Лисий приказал пытать их, защемляя руки и ноги. Но пытки не принесли результата, и Лисий распорядился заковать братьев в цепи и бросить в море, но, как только они стали тонуть, ангел вытащил их и привел к судье. Этот служитель закона обдумал все, что узнал о них, и сказал:

— Клянусь богами, то, что произошло, есть колдовство, ибо вы надсмеялись над пытками и успокоили море! Научите же меня своему магическому искусству, и во имя бога Адриана я последую за вами.

И только он произнес эти слова, как появились два беса и ударили его по лицу с такой силой, что он закричал:

— Прошу вас, добрые люди, помолитесь за меня вашему Богу!

Братья помолились, и бесы исчезли.

Судья же заявил:

— Вы видите, как рассержены на меня боги только за то, что я хотел их оставить. И потому отныне я более не позволю вам порочить моих богов!

И он приказал бросить их в огромный костер, но пламя не только не тронуло святых, но распространилось вокруг и погубило множество смотревших на пытку. Тогда братьев распяли на дыбе, но ангелы-хранители оставили их невредимыми, и палачи, устав избивать мучеников, вернули их снова судье. Тот велел троих из братьев засадить в темницу, а Косму и Дамиана распять и закидать камнями при всем народе. Но брошенные камни полетели обратно в бросающих и ранили множество народу.

Тогда судья, уже сам не свой от гнева, приказал вывести из тюрьмы троих братьев и тоже распять их, а солдатам в это время пускать стрелы в уже распятых Косму и Дамиана. Но и стрелы полетели обратно и поразили многих, а все святые мученики остались нетронутыми. Судья же, не добившись успеха ни в одной своей попытке, был от возмущения почти при смерти и приказал на рассвете обезглавить всех пятерых. Христиане же, помня, что святой Косма говорил о том, что не хочет быть похороненным рядом с Дамианом, удивились, что братья хотят лежать вместе, но тут неожиданно появился верблюд и произнес человеческим голосом, чтобы братьев положили в одну могилу. Страдали они при императоре Диоклетиане, чье правление началось около 287 года от Рождества Христова.

Однажды один крестьянин после долгих часов сбора урожая заснул посреди поля с открытым ртом. И в рот ему заползла змея и проскользнула прямо в желудок. Крестьянин проснулся, но ничего не почувствовал и пошел домой, но к вечеру

Один человек, собравшийся в долгое путешествие, завещал своей жене чтить святых мучеников Косму и Дамиана и договорился с ней о знаке, каковым он воспользуется, если вдруг захочет позвать ее. И вот сатана, зная о знаке, сообщенном жене, принял человеческий образ, показал женщине этот знак и сказал:

— Твой муж послал меня к тебе из города, чтобы я препроводил тебя к нему.

Но женщина побоялась идти и сказала:

— Я узнала знак, но мне велено чтить святых мучеников Косму и Дамиана, а потому ты должен мне поклясться на их алтаре в том, что доставишь меня к мужу в целости и сохранности.

И сатана тут же исполнил требуемое. Женщина отправилась с ним, но, когда они оказались в уединенном месте, сатана решил сбросить ее с лошади и убить. Чувствуя смертельную опасность, женщина вскричала:

— О Божии святые Косма и Дамиан, помогите мне! Я ведь поверила вам и потому пошла за этим человеком.

И тут же святые появились в сопровождении множества людей в белых одеждах и освободили женщину. Сатана исчез, а святые сказали несчастной:

— Мы Косма и Дамиан, в которых ты поверила, и мы поспешили тебе на помощь.

Папа Феликс[443], предшественник святого Григория, построил в Риме прекрасную церковь в честь святых Космы и Дамиана. И в этой церкви был человек, преданный слуга святых мучеников. Одна нога у него была полностью поражена раком. И вот когда он заснул, явились к верному слуге своему оба святые с лекарствами и хирургическими инструментами. И один из них сказал другому:

— Где нам взять плоти, чтобы заменить ту, что мы отрежем от гниющей ноги?

И второй ответил:

— Как раз сегодня на кладбище Святого Петра в Цепях погребли эфиопа. Ступай и принеси его ногу, и мы поставим ее на место пораженной.

Святой поспешил на кладбище и принес ногу мавра, и они отрезали больную ногу, поставили на ее место ногу мавра и тщательно зашили рану. Потом они взяли отрезанную ногу и приставили ее к телу мертвого эфиопа.

Человек проснулся, не ощутил никакой боли, положил руку на ногу и не почувствовал раны. Тогда он посветил свечой на ногу и тоже не увидел следов болезни, и тогда уже стал сомневаться, он ли это или кто-то другой. Но скоро он пришел в себя, вскочил радостно из постели и стал всем рассказывать о том, что видел во сне и как излечился. Тогда послали на могилу мавра и обнаружили, что нога у него действительно отрезана, а вместо нее лежит нога церковного прислужника.

Святые Горгоний и Дорофей[444]

† 303 г

Горгоний и Дорофей занимали высшие посты при дворе императора Диоклетиана в Никомедии, но оставили свои посты, чтобы за своим Царем свободно последовать и ясно показать всем, что отныне они христиане. Император был весьма расстроен этой новостью. Он посчитал, что тяжело смириться с потерей таких людей, сам явился к ним, воздав им тем самым честь, достойную их по праву рождения и заслугам.

Но ни угрозы, ни поношения не смогли изменить их преданности вере, и потому их вздернули на дыбу, рвали мясо бичами и железными крючьями, а затем на открытые раны сыпали соль и лили уксус. Все это вынесли они, не дрогнув. Потом их стали поджаривать на решетке, но казалось, будто они возлежат на ложе, полном цветов, не испытывая боли. Наконец император приказал повесить их, а тела отдать на растерзание волкам и собакам. Но они остались нетронутыми и были верующими преданы земле. Пострадали они около 280 года.

Много лет спустя тело святого Горгония было перенесено в Рим, а в 766 году епископ Меца, племянник короля Пипина[445], перевез останки во Францию и опустил в могилу в монастыре Горца.

Святая Люсия[446]

† 303 г

Имя Люсия происходит от словаlux,что означает «свет». Свет приятен глазу, ибо, как говорит Амвросий, природа света такова, что в нем является вся милость Божия. Свет также нельзя ни затемнить, ни запачкать. Как бы ни были грязны места его проникновения, сам он всегда остается чист. Он падает прямыми лучами, без всяких изгибов, и достигает самых дальних мест, не теряя скорости. Этим мы хотим показать, что святая дева Люсия обладала девственной красотой без малейшего изъяна, что она распространяла милосердие чистейшей любви, что ее стремление к Богу всегда было прямым и неколебимым и проявлялось в добрых делах, совершавшихся быстро и без сомнений. Иначе имя это может быть переведено как «путь света».

Люсия родилась в Сиракузах в благородной семье и видела, как слава святой Агаты распространяется по всей Сицилии. Она пришла на могилу святой вместе с матерью Эуфицией, которая четыре года страдала от неизлечимого маточного кровотечения. Обе они прибыли в храм во время мессы, в тот момент, когда читают Евангелие, причем именно то место, где идет речь об излечении Христом женщины, страдавшей той же болезнью[447]. И тогда Люсия сказала матери:

— Если ты поверишь в то, что услышала, то поверишь и в то, что присутствие Агаты повсеместно и всегда рядом с теми, за кого она приняла мученическую смерть. И если с этой верой прикоснешься к могиле святой, ты немедленно выздоровеешь!

И вот, когда все покинули церковь, мать с дочерью остались молиться возле могилы. Вскоре Люсия заснула, и ей явилась Агата в окружении ангелов, украшенная драгоценными каменьями. Святая сказала:

— Сестра моя Люсия, дева, посвященная Богу, почему ты просишь меня о помощи, которую и сама можешь оказать своей матери? Воистину, вера твоя уже излечила ее.

Проснувшись, Люсия сказала матери:

— Мать моя, ты здорова! Но во имя той, молитвами которой обязана ты выздоровлением, прошу тебя — избавь меня от замужества и раздай бедным все, что приготовила ты для моего приданого!

— Почему ты не подождешь, пока закроются глаза мои? —

Но Люсия ответила:

— То, что ты отдашь в смерти, ты отдашь, потому что не можешь взять с собою. Но, отдав это при жизни, ты будешь вознаграждена.

Вернувшись домой, стали они день за днем раздавать свое имущество на нужды бедняков. Нареченный Люсии, услышав об этом, поинтересовался у кормилицы, что происходит, и она ответила ему, что ее девочка нашла лучшую собственность, которую желает приобрести ради него, и для этого распродает кое-что из имущества. Будучи недалеким, он подумал, что судьба улыбается ему, и стал помогать им в распродаже. Но когда все было продано, а полученные деньги розданы нищим, он поведал о Люсии консулу Пасхасию, обвинив ее в христианстве и в действиях против императорских законов.

Пасхасий вызвал девушку и приказал принести жертву богам. Ответ же Люсии был таков:

— Жертва, которая угодна Богу, заключается в посещении бедняков и помощи им в их бедах. А поскольку у меня не осталось ничего, я могу предложить Богу только себя.

Пасхасий возразил:

— Рассказывай эти истории дурочкам вроде себя самой, но я придерживаюсь законов, и мне смешно тебя слушать.

Люсия ответствовала:

— Ты подчиняешься законам своих хозяев, но и я подчиняюсь законам своего Бога. Ты боишься их гнева — и я боюсь гнева Божьего. Ты остерегаешься прогневить их, и я страшусь разгневать Господа. Ты хочешь ублажить их, и я хочу умилостивить Христа. Так делай, что считаешь нужным для твоей выгоды, а я буду делать то, что принесет благо мне.

Пасхасий заявил, что она промотала отцовское наследство с соблазнителями и потому говорит как блудница, на что Люсия ответила:

— Что касается отцовского наследства, то я поместила его в надежное место и никогда не имела никакого дела с соблазнителями тела или духа.

Пасхасий спросил:

— Что это за соблазнители духа и тела?

— А вот такие, как ты, и есть соблазнители духа, ибо вы соблазняете души отвернуться от их Создателя. Что же касается соблазнителей тела, то это те, кто ставит наслаждения плоти выше вечных радостей.

Это вынудило Пасхасия произнести следующее:

— Удар кнута заставит тебя замолчать!

— Но слова Христа нельзя заглушить!

— Ты что, считаешь себя Богом?!

— Я создание Бога, сказавшего Своим ученикам: «Во имя Мое будете вы стоять перед правителями и царями, но когда они будут спрашивать вас, то не думайте, что отвечать и как, ибо отвечать будете не вы, но Дух Святой будет говорить через вас»[448].

— Так в тебе говорит Дух Святой?

— Те, кто ведет жизнь праведную, суть храмы Святого Духа[449].

— В таком случае я отправлю тебя в публичный дом, — заявил Пасхасий, — тело твое потеряет целомудрие, и Дух Святой покинет его.

— Тело не может быть поругано, пока не сдастся дух. Если ты обесчестишь меня вопреки моей воле, то целомудрие мое лишь удвоится и корона увенчает меня. А волю мою тебе никогда не сломить. Что же касается моего тела, то вот оно, готовое к пыткам. Чего же ты ждешь? Начинай, сын дьявола! Исполняй свой жестокий приговор!

Тогда Пасхасий вызвал сводников и сказал им:

— Соберите мужчин, и побольше, чтобы все могли насладиться плотью этой женщины, и пусть они имеют ее, пока она не умрет!

Но когда они взялись тащить свою жертву, Дух Святой приковал Люсию к месту так, что никто не мог ее сдвинуть. Тогда Пасхасий вызвал тысячу мужчин, руки и ноги Люсии связали, но им так и не удалось оторвать ее от земли. Тогда впрягли тысячу пар быков, но и после этого Божья дева не двинулась с места. Были вызваны маги, но и они преуспели не более.

— Что за колдовство делает невозможным и тысяче мужчин поднять одну-единственную девку?! — воскликнул Пасхасий.

— Это не колдовство, — ответила Люсия, — но сила Христова! И даже если ты призовешь в десять раз больше народу, они не смогут сдвинуть меня!

Пасхасий некогда слышал от кого-то, что любая магия убирается уриной, и тогда он велел облить Люсию мочой, но и это ему не помогло. Больше консул не смог ничего придумать и повелел запалить вокруг девы огромный костер, а сверху лить кипящее масло. Но Люсия сказала:

— Я только и молилась о продолжении моих страданий, дабы истинные верующие избавились от страха, а неверующие могли оскорблять меня вволю!

В это время товарищ консула, видя, в каком он пребывает отчаянии, вонзил кинжал в горло мученицы, но она не потеряла дара речи и воскликнула:

— А я говорю вам, что мир ожидает нашу Церковь! В этот самый день умер Максимин, а Диоклетиан был смещен с трона! И как Господь дал моей сестре Агате под покровительство город Катанью, так и мне будут отданы Сиракузы!

И дева продолжала свои речи, а тем временем из Рима прибыли гонцы, чтобы арестовать Пасхасия и доставить в цепях в столицу, ибо цезарь узнал, что консул обокрал всю провинцию. В Риме он предстал перед сенатом и был приговорен к отсечению головы. Дева же Люсия так и не сдвинулась с места своего мученичества и не испустила последнего вздоха до тех пор, пока священники не причастили ее, а все присутствующие не молвили Господу «Аминь!».

Там же она была и похоронена, и над могилой возведена церковь в ее честь. Мученическая смерть девы Люсии имела место в 310[450] году от Рождества Христова.

Святая Таис Куртизанка[451]

† 304 г

Куртизанка Таис, как мы читаем в «Житиях святых отцов», была женщиной столь поразительной красоты, что множество мужчин ради нее продавали все, что у них есть, и приходили в совершеннейшую нужду. Любовники ее, движимые ревностью, часто дрались друг с другом перед дверьми ее дома и заливали ступени юношеской кровью.

Когда вести об этом дошли до ушей аввы Пафнутия, он оделся мирянином, взял с собой необходимое количество денег и отправился на поиски Таис в один египетский город. Найдя ее, он предложил ей денег как цену за грех. Она приняла деньги и сказала:

— Пойдем в другую комнату.

Он пошел с ней, и она предложила ему возлечь на широкое ложе с богатыми покрывалами, но он ответил:

— Есть ли у тебя комната поукромней? Пойдем туда!

Таис повела его через анфиладу комнат, но он упорно твердил, что боится быть кем-нибудь увиденным. Наконец она не выдержала

— Вот комнатка, куда никто не заходит, но если ты боишься Бога, то от Его Божественных глаз не скрыться никуда.

Услышав такие речи, старик спросил:

— Если ты знаешь это, то зачем же губишь столько душ? Ты должна думать не только о своей душе, но и о тех сотнях, которые осудила на вечное проклятье!

Таис простерлась на полу у его ног, воззвав со слезами:

— Но ведь есть и спасение, отец, и я уверена, что получу прощение, если ты станешь обо мне молиться! Прошу тебя, дай мне три часа отсрочки, а после я пойду туда, куда ты скажешь, и сделаю все, что ты мне прикажешь!

Он сказал, куда следует ей идти, а она тем временем принесла на городскую площадь все, что нажила грехом, и, пока люди дивились, подожгла гору вещей и спалила все дотла с криком:

— Вы все, что грешили со мной, идите и смотрите, что я делаю с вашими дарами!

А то, что она сожгла, стоило никак не менее четырехсот фунтов золотом.

Когда костер догорел, Таис отправилась в место, указанное Пафнутием, и затворилась в узкой келье девичьего монастыря. Дверь же в келью она залила свинцом, оставив лишь крошечное окошко, через которое можно было подавать пищу. Позже она приказала, чтобы ей, в отличие от остальных, подавали лишь кусок хлеба и толику воды. А перед тем как Пафнутию покинуть монастырь, она спросила его:

— Отче, но куда мне отливать ту жидкость, что возвращает природа?

И он ответил:

— В свою келью, ибо ты заслужила это!

— Но как мне молиться Богу здесь?

И он снова ответил:

— Да ты недостойна ни произносить имя Божие, ни призывать Троицу оскверненными устами своими! Просто вставай на колени лицом на восток и повторяй снова и снова: «О Творец, смилуйся надо мною!»

И так Таис провела три года, после чего авва Пафнутий сжалился над нею и попросил аббата Антония узнать, когда же Господь простит Таис за ее грехи. Выслушав всю эту историю, Антоний созвал своих учеников и приказал им молиться всю ночь напролет, но каждому по отдельности, чтобы Господь открыл одному из них ответ на вопрос Пафнутия. И пока они неустанно молились, авва Павел, первый ученик Антония, вдруг увидел на небесах ложе, украшенное драгоценными коврами, около которого стояли на страже три девы с сияющими ликами. Эти три девы были: первая — тем страхом наказания, которое и оттолкнуло Таис от зла, вторая — стыдом за содеянное, заслужившим прощение, а третья — любовью к справедливости, которая привела Таис к святым поступкам. Когда Павел подумал, что на небесах приуготована великая милость авве Антонию, голос Бога изрек:

— Она приуготована не твоему отцу Антонию, но куртизанке Таис!

Когда Павел наутро рассказал об этом Пафнутию, тот, уверенный теперь в воле Божией, оставил присутствовавших и вернулся в монастырь. Он взломал двери кельи, хотя Таис и умоляла его оставить ее взаперти.

— Выходи же, ибо Бог простил грехи твои! — возвестил он.

— Бог свидетель, — сказала Таис, — что как только я вошла в эту келью, я собрала воедино все мои грехи и постоянно держала их перед внутренним взором, и как дыхание не оставляет моих ноздрей, так и зрелище моих грехов не покидало меня, и я рыдала все время, думая о них!

Авва Пафнутий сказал тогда:

— Не по покаянию твоему Господь простил тебе, но потому, что страх Божий всегда жил в твоем сердце!

Монах вывел ее из кельи, и, прожив еще две недели, Таис умерла.

Авва Ефрем захотел тем же путем обратить и другую куртизанку. И когда эта женщина бесстыдно решила склонить святого Ефрема ко греху, он приказал ей:

— Следуй за мной!

И она пошла за ним туда, где собралась толпа народа, и там он сказал ей:

— Ложись прямо здесь, чтобы я мог согрешить с тобой!

— Как я могу, — удивилась она, — когда вокруг стоит столько народу?

— Если ты испытываешь стыд перед людьми, — ответил он, — разве не больший стыд должна ты чувствовать перед Богом, которому подвластны все тайны тьмы?

И женщина в замешательстве удалилась.

Святая Юлиана[452]

† 304 г

Юлиана была помолвлена с Евлогием, префектом Никомедии, но отказалась стать его женой, если он не станет христианином. Тогда отец приказал раздеть ее догола и высечь, а после того сам вручил префекту. Евлогий сказал ей:

— Дорогая моя Юлиана, зачем ты играла со мной в столь глупую игру, отказывая мне таким образом?

И она ответила:

— Если ты станешь исповедовать моего Бога, я соглашусь стать твоей, но в другом случае ты не получишь меня никогда!

— Но я не могу сделать этого, моя госпожа, — ответил префект, — ибо в таком случае император прикажет отрубить мне голову.

Юлиана же ответила:

— Если ты так боишься императора, который смертен, то как можешь ты ожидать, что я не стану бояться бессмертного? Делай, что хочешь, ибо все равно иначе меня ты не получишь!

И префект приказал неоднократно высечь ее, а потом повесить за волосы на полдня и лить ей на голову расплавленный свинец, однако все это не причинило ей ни малейшего вреда. Когда же она оказалась связанной в темнице, под видом ангела ей явился сам дьявол и сказал:

— Юлиана, я есть ангел Господень, посланный Им, дабы сказать тебе: принеси жертву богам, иначе будешь осуждена на долгие пытки и умрешь мучительной смертью!

Юлиана стала рыдать и молиться, говоря:

— О Господь Бог мой, не оставляй меня, но покажи, кто есть тот, что дает мне такие советы!

И тогда раздался голос, повелевший ей схватить своего гостя и заставить признаться, кто он. Юлиана крепко схватила соблазнителя и заставила во всем признаться. И тот признался, что он черт, посланный своим отцом соблазнить ее.

— Кто же твой отец?

Ответ был таков:

— Вельзевул посылает нас для всякого рода обманов, а если нам не удается перехитрить христиан, то он безжалостно хлещет нас бичом. И я знаю, что меня ждет, поскольку мне не удалось сдвинуть тебя, лучшую из лучших, с пути истинного!

Среди прочего он признался и в том, что ему приходится бежать христиан, когда они отмечают тайну Тела Христова, и когда они погружены в молитву, и когда служат мессу. Юлиана связала ему руки за спиной, вдавила в землю и как следует отхлестала своими цепями, демон же громко кричал, умоляя:

— Госпожа моя Юлиана, смилуйся надо мной!

Затем префект распорядился выпустить Юлиану из узилища, и она вышла, таща за

— Госпожа Юлиана, перестань делать из меня дурака, а то я скоро совсем не смогу никого дурачить! Ведь христиане милостивы, ты же не выказываешь мне никакого снисхождения!

Но она продолжала волочить его с одного конца рыночной площади до другого и наконец швырнула в сточную канаву.

Когда новости достигли префекта, он приказал растянуть Юлиану на колесе так, чтобы все кости ее сломались и мозг вытек из них, но ангел Божий сломал колесо и полностью излечил Юлиану. Видя случившееся, люди поверили в Христа, и тогда пятьсот мужчин и сто тридцать женщин были за это обезглавлены. Юлиану же поместили в чан, полный расплавленного свинца, но свинец превратился в теплую воду. И тогда префект проклял своих богов, которые оказались не в силах наказать единственную женщину и тем навлекли на себя позор. Он приказал отрубить Юлиане голову. Когда ее вели на место казни, побитый ею демон вдруг явился в виде юноши, начавшего кричать и плакать:

— Не жалейте ее! Она кощунствовала над вашими богами и прошлой ночью жестоко избила меня! Воздайте ей по заслугам!

Юлиана приоткрыла глаза и посмотрела на кричавшего, тот немедленно убежал прочь, повторяя:

— Горе мне! Наверное, она опять хочет меня поймать и избить!

Благословенную Юлиану обезглавили. После этого префект отправился к морю вместе с тридцатью четырьмя воинами, но налетела буря, и все они утонули, а когда волны выбросили их тела на берег, они были расклеваны хищными птицами и растерзаны дикими зверями.

Святая Агнесса[453]

† 304 г

Имя Агнесса происходит от словаagna —«овца», ибо Агнесса была кротка и покорна, как овечка. Или же имя это происходит от греческого словаagnos— «жалостливый», ибо была она жалостливой и сострадательной; или же отagnoscendo— «познание», ибо она знала путь истины. Истина, как говорит Августин, противостоит и тщеславию, и лжи, и сомнению — состояниям, которых избегают добродетельные люди, к каковым и принадлежала Агнесса.

Агнесса была девой разумной и мудрой, как утверждает Амвросий[454], написавший историю ее мученичества. В возрасте тринадцати лет она потеряла смерть и нашла жизнь. Агнесса была дитя телом, но по духу и разумению — вполне зрелый человек. Лицо ее было прекрасно, но еще прекрасней — ее вера.

Однажды, когда девушка возвращалась из школы, ее увидел сын префекта и сразу влюбился. Он сулил ей драгоценности и огромное богатство, если она согласится стать его женой. Но Агнесса ответила:

— Ступай прочь! Ибо воспаляет искра твоя костер греха, твои дрова суть порок, твоя пища — смерть! Я уже суждена возлюбленному иному!

И она стала описывать этого возлюбленного и супруга и рассказывать о пяти качествах, которых ее суженый требует от людей, собирающихся вступить в брак, а именно: благородство происхождения, красота, полнота богатства, мужество и сила воли к достижению цели, исходящие от любви к нему. Далее она продолжила:

— Тот, Кого я люблю, намного благородней тебя, Он наследник славного рода. Его мать Дева, его Отец не знал женщины, а Ему самому прислуживали ангелы. Солнце и луна меркнут пред Его красотой, богатство Его никогда не скудеет, Его аромат оживляет мертвецов, Его прикосновения излечивают расслабленных, Его любовь целомудренна, Его касания святы, и брак с Ним есть девство!

К сказанному она добавила:

— Есть ли здесь кто-нибудь, чье происхождение столь безупречно, чья власть несокрушимее, кто в милости своей богаче?

Затем Агнесса перечислила те пять милостей, которыми супруг одарил ее и одаряет всех своих жен: Он дает им кольцо в знак Его верности, Он одевает и украшает их множеством добродетелей, Он омывает их кровью Своего страдания и смерти, Он приковывает их к Себе узами Своей любви и дарует сокровища вечной славы.

— Он надел мне обручальное кольцо на правую руку и ожерелье из драгоценных камней на шею, Он одел меня в платье, расшитое золотом, поставил на лбу знак, чтобы не имела я иных возлюбленных, и кровь Его окрасила мои щеки. И Его чистые объятия сковывают мою плоть, Он соединен со мной телом, являет мне ни с чем не сравнимые сокровища и обещает отдать их мне, если я останусь с Ним навсегда!

Услышав все это, молодой человек совсем потерял голову, бросился на ложе, и тяжкие его вздохи говорили о том, что он отчаянно страдает от неразделенной любви. Отец его нашел Агнессу и рассказал ей, как страдает его сын, но та ответила, что не может нарушить обета, данного своему суженому. Тогда префект стал добиваться от нее, кто же этот ее жених и что за власть он над нею имеет. Кто-то сообщил ему, что своим женихом она называет Христа. Поначалу префект пытался образумить ее ласковыми словами, а затем перешел к прямым угрозам. Агнесса с насмешкой встретила эту смесь учтивости и злобы и сказала:

— Делай что хочешь, но того, чего добиваешься от меня, ты не получишь никогда!

Префект ответил:

— У тебя есть лишь два пути. Или ты, раз уж тебе так дорого твое девство, станешь служительницей богини Весты вместе с другими девственницами, или отправишься к блудницам и будешь делать то, что делают они!

Но поскольку Агнесса происходила из благородной семьи, префект не мог принудить ее силой, и тогда он обвинил ее в приверженности к христианству.

— Я не стану приносить жертву твоим богам, — ответила она, — и никто не сможет нарушить мою девственность, ибо со мной страж моей плоти, ангел Господень!

Тогда префект раздел Агнессу догола и нагую привел в публичный дом, но Господь помог ее волосам вырасти так быстро, что они укрыли ее наготу лучше любых одежд. Войдя же в дом стыда, дева увидела, что там ждет ее ангел. Свет от него наполнил помещение и окутал Агнессу сверкающим плащом. И публичный дом стал домом молитвы, и все, кто почтил свет, вышли оттуда чище, чем были, когда вошли.

Сын же префекта пригласил в дом терпимости других юношей и предложил им войти и развлечься с Агнессой, но те испугались таинственного света и поспешили прочь. Он посмеялся над товарищами как над трусами и в ярости кинулся на деву, чтобы взять ее силой, но тот же свет окутал и его, а поскольку он не чтил Бога, то его похитил дьявол, и юноша угас. Узнав об этом, префект отправился к Агнессе, горько плакал и умолял рассказать, как же погиб его сын.

— Тот, чью злую волю он исполнял, — ответила

Но префект настаивал:

— Докажи мне, что сделала это не ты путем магического искусства, — или верни его к жизни своими молитвами!

И Агнесса стала молиться, и юноша ожил и стал тоже молиться Христу при всем народе. Тогда жрецы храмов возмутили народ криками:

— Ступай прочь со своей ведьмой, с этой колдуньей, которая одурманивает людям головы!

Префект, впечатленный чудом, хотел было освободить Агнессу, но испугался, что таким образом сам окажется вне закона, передал ее своему заместителю и, опечаленный, ушел прочь.

Заместитель этот по имени Аспазий повелел бросить Агнессу в пылающий костер, но языки пламени расступились и сожгли не деву, а злую толпу по обе стороны от костра, Агнесса же осталась нетронутой. Тогда Аспазий приказал солдату вонзить ей в горло кинжал, после чего небесный супруг принял ее как невесту и мученицу. Считается, что Агнесса страдала во время правления Константина Великого, начавшегося в 309 году от Рождества Христова. Ее родные и остальные христиане похоронили мученицу с великой радостью, но едва спаслись от язычников, которые хотели побить их камнями.

У святой Агнессы была молочная сестра по имени Эмерентиана, святая дева, которая, правда, к этому времени еще не приняла крещения. Она стояла у могилы и продолжала бранить язычников, забрасывавших ее камнями. И тотчас Господь послал такое землетрясение с молниями и громом, что многие язычники погибли. С тех пор люди не трогали больше никого, кто приходил на могилу девы. Родители святой и ее родственники, пришедшие на могилу на восьмой день, увидели над ней хор ангелов, разодетых в сверкающие золотом одежды, а среди них Агнессу, одетую, как и прочие, и со стоящим по правую руку от нее барашком, который был белее чем снег. Агнесса утешила их:

— Не печальтесь о моей смерти, но радуйтесь со мною, ибо отныне у меня есть трон света среди прочих святых.

В память об этом даровано нам песнопение на праздник святой Агнессы[455].

Дочь Константина Констанция с ранних лет была поражена проказой. Узнав о видении, о котором мы уже рассказывали, она отправилась к могиле святой. Молясь там, дева вдруг впала в глубокий сон и увидела святую Агнессу, сказавшую ей:

— Будь постоянной, Констанция![456] Если ты веришь во Христа, то излечишься от своей болезни!

Проснувшись от звука этого голоса, Констанция обнаружила себя совершенно здоровой. Она приняла крещение и построила базилику над могилой святой. Там она продолжила жизнь в девстве и примером своим собрала вкруг себя еще немало девственниц.

Паулин, священник в храме Святой Агнессы, был разрываем телесными соблазнами и, не желая оскорблять Бога, пошел просить разрешения верховного понтифика на брак. Папа, зная доброту и простоту священника, дал ему кольцо, украшенное изумрудом, и приказал, подойдя к прекрасной статуе святой Агнессы, стоявшей в его храме, попросить ее во имя папы стать его супругой. Как только священник исполнил этот совет, статуя немедленно выставила безымянный палец, надела кольцо и убрала руку назад. И похоть тотчас отпустила священника.

Говорят, что это кольцо до сих пор можно увидеть на пальце статуи. Меж тем в другом месте мы читаем, что папа сказал священнику, будто хочет найти ему настоящую супругу, чтобы он холил ее и лелеял, и что такой супругой станет ему сама церковь Святой Агнессы, стоявшая в развалинах. Папа дал ему кольцо, символизировавшее супружество, и статуя действительно надела его на палец. Так священник обручился со статуей и с церковью.

Амвросий в своей книге «О девственницах» говорит о святой Агнессе: «Ее воспевают и старцы, и юноши, и отроки! Никто более не достоин прославления, чем тот, кто прославлен всеми! Все, разговорами о ней прославляющие ее мученичество, суть ее герольды. И дивно то, что выступает она, свидетельствуя о Боге, хотя в ее возрасте не могут еще решать ничего о себе самом. Итак, похоже на то, что в сказанное ею о Боге поверили, хотя в сказанное о человеке еще нет, ибо то, что скрывается за природой, происходит от Творца природы. Это новый вид мученичества! Кто-то, с трудом способный перенести страдания, уже созрел для победы, кто-то, не готовый к битве, готов завоевать венец, а кто-то владеет добродетелью еще до того, как достиг возраста суждений. Не так спешит невеста в брачную опочивальню, как девственница идет на место пытки, радуясь приближению и ускоряя шаг!»[457]

И еще из речения Амвросия: «Святая Агнесса, презирая блага благородного происхождения, заслужила честь небесную; не беспокоясь о том, чего жаждет общество людей, она обрела общество Царя вечного; приняв драгоценную смерть за исповедание Христа, и она в то же время соотнеслась с его подобием»[458].

Святой Петр Заклинатель и святой Марцеллин[459]

† 304 г

Петр Заклинатель охранялся в темнице тюремщиком Аркемием. В дочь последнего вселился бес, и он часто жаловался на это Петру, который сказал ему, что если он поверит в Христа, то дочь его мгновенно избавится от своего недуга. Аркемий сказал:

— Странно, что ваш Христос может избавить мою дочь от бесов, а тебя, за него страдающего, не в силах освободить от темницы.

И Петр ответил ему:

— Мой Бог в силах освободить меня, но воля Его такова, что через страдания получаем мы вечную славу.

— Но если я накину на тебя двойную цепь, а твой Бог освободит тебя и вылечит мою дочь, я тут же в Него поверю.

Так он и сделал, и святой Петр явился пред ним в белых одеждах с крестом в руке. Аркемий распростерся у его ног, и поскольку дочь его излечилась, то сразу же со всем семейством обратился в веру истинную. Он также выпустил и остальных узников и позволил всем, кто хочет, креститься. Многие так и сделали, приняв крещение из рук благословенного священника Марцеллина.

Услышав об этом, префект приказал привести к нему всех новообращенных. Аркемий собрал их, поцеловал всем руки и сказал:

— Если кто из вас желает стать мучеником, пусть идет с нами, но кто не желает, уходите с миром.

Судья, узнавший, что узников крестили Марцеллин и Петр, вызвал их и посадил в темницу раздельно. Марцеллина голого положили на битое стекло, лишив воды и света, а Петра загнали в крошечную камору на самом верху башни. Однако ангел следил за ним, порвал его путы и вернул обоих в дом Аркемия, наказав ублажить

Судья, не найдя узников в тюрьме, вызвал Аркемия и, когда тот отказался принести жертву идолам, приказал посадить его вместе с женой в подземную крипту. Святые Петр и Марцеллин узнали об этом и пришли к крипте, и, пока другие христиане стояли на страже, Марцеллин служил мессу в продолжение семи дней.

Христиане сказали язычникам:

— Посмотрите, мы можем освободить Аркемия и спрятать его, но мы не делаем ни того, ни другого.

Язычники рассердились на это, зарубили Аркемия мечом и закидали камнями его мать и жену. А Марцеллин и Петр были обезглавлены в Черном Лесу, который ныне называется Белым в память о мучениках. Это случилось в царствование императора Диоклетиана, начавшееся в 287 году н. э. Палач по имени Дорофей сам видел души мучеников, облаченные в роскошные, украшенные драгоценностями одежды, поднимаемые на небеса ангелами. Это заставило его самого стать христианином и впоследствии позволило умереть мирной смертью.

Святая Евфимия[460]

† 304 г

Имя Евфимия происходит отeu,что по-гречески означает «добро», иfemina— «женщина». Добрая женщина всегда справедлива, всем помогает и всем приятна, ибо доброта соединяет все эти три качества. Так и Евфимия была справедлива в своем добродетельном образе жизни, помогала всем и была приятна Богу своими размышлениями о тайнах небесных. Или жеeuphemiaимеет тот же смысл, что иeuphonia —«сладкий звук», сладкий же звук извлекается тремя способами, а именно: голосом поющего, касаниями пальцев, как при игре на арфе, и дыханием как у органа. Святая Евфимия издавала сладкие звуки голосом своих молитв, касаниями своих добрых дел и дыханием своей внутренней преданности Богу.

В правление Диоклетиана[462] Евфимия, дочь сенатора, часто видела, как всячески пытают и мучают христиан. Она отправилась прямо к судье Приску, публично объявила себя христианкой и благодаря своему примеру поддержала силы во многих людях. Предавая христиан смерти одного за другим, судья приказывал остальным их единоверцам находиться тут же, чтобы, видя пытки, выносимые теми, кто отказался поклоняться идолам, они, по крайней мере, были напуганы предстоящими им мучениями. В присутствии Евфимии он замучил немало святых, но их твердость только укреплялась ее решимостью, и она громко заявила, что судья к ней несправедлив. Приск обрадовался, думая, что она хочет принести жертву идолам, и спросил, в чем же он несправедлив к ней. Она ответила:

— Я благородного рода и хочу знать: почему этих нищих, это простонародье ты пропускаешь вперед меня, позволяя им скорее соединиться с Христом и заслужить славу раньше меня?!

Приск же ответил:

— Я думал, ты образумишься, и был рад, что ты вспомнила свое происхождение и свой пол!

И Приск отправил ее в тюрьму, а на следующий день, когда всех остальных вытащили в оковах, она вышла без кандалов. И снова Евфимия горячо возмущалась, почему она одна без цепей, вопреки закону императора. Ее избили и снова бросили в узилище. Тюремщик спустился к Евфимии и хотел использовать ее как наложницу, но она сопротивлялась, как мужчина, и силой Господней руки насильник оказался парализованным. Приск подумал, что на тюремщика напустили какую-то порчу. Он совершенно потерял голову и стал Евфимии обещать все, что она ни пожелает, если та исполнит его волю, но служитель Приска не смог ни открыть перед ним двери ключом, ни даже разбить их топором. Наконец его обуял дьявол, он пронзительно закричал, стал рвать свою плоть и скоро расстался с жизнью.

Тогда Евфимию выволокли из тюрьмы и растянули на колесе, спицы которого были засыпаны горящими угольями. Человек, руководивший пыткой, стоял под колесом и давал знак тем, кто его крутил. Когда он издавал определенный сигнал, они наваливались вместе, заставляя огонь разгораться, а спицы рвать женское тело в клочья. Но по воле Божией он лишился возможности управлять пыткой, ибо люди приняли звуки от вращения колеса за условный сигнал и раскрутили колесо так, что оно сокрушило палача, Евфимию же поставило на землю невредимой. Скорбя, родственник убитого разжег под колесом большой костер, намереваясь сжечь Евфимию вместе с колесом, но, когда оно загорелось, ангел освободил девушку и унес ее на высокое место, где она и стояла, живая и здоровая.

Апеллиан сказал судье:

— Власть, которую имеют эти христиане, можно победить только железом. И потому я советую тебе просто ее обезглавить.

Они приставили лестницы, и один человек полез наверх за Евфимией, но его тут же разбил паралич, и он упал наземь полуживым. Полез другой, по имени Сосфен. Он добрался до Евфимии, но тут же был обращен в христианство. Сосфен попросил у нее прощения, выронил меч и крикнул судье, что скорее убьет себя, чем дотронется до этой женщины, которую защищают ангелы.

Наконец Евфимия была снята, и Приск приказал своему советнику собрать всех разбойников, каких удастся найти, и отдать ее им на поругание на столько, на сколько они захотят, пока она не умрет от истощения. Но когда советник вошел к ней, он увидел, что она молится, а ее окружают девы, полные сияния. Евфимия заговорила с ним, и советник тут же обратился в христианскую веру. Тогда судья велел повесить Евфимию за волосы, но она и подвешенная продолжала упорствовать, и ее отправили обратно в тюрьму, лишив еды на семь дней, но всю неделю ее кормили ангелы. Когда на восьмой день Евфимию поставили между большими жерновами, собираясь сокрушить как маслину, она стала молиться, и камни превратились в тончайшую пыль.

Приск был пристыжен тем, что оказался побежден простой девой, и бросил ее в яму, где содержались три хищных зверя, столь кровожадные, что могли проглотить любого. Однако звери тотчас присмирели. Они подбежали к деве и, соединив хвосты, создали для нее нечто вроде кресла. Так Евфимия привела судью в еще большее замешательство. Воистину он едва не умирал от ощущения собственного бессилия, но палач, дабы отомстить за оскорбление, нанесенное его хозяину, вонзил меч в бок Евфимии, и таким образом она завершила свое мученичество ради Христа.

Чтобы отблагодарить палача за его службу, судья накинул на него шелковые одежды и перепоясал золотым ремнем, но как только тот вышел, лев накинулся на него и пожрал вместе с одеждой. Когда палача стали разыскивать, то не нашли ничего, кроме нескольких костей, рваного платья и золотого пояса. Что же касается самого Приска, то он стал есть собственную плоть и был найден мертвым. Святая Евфимия была с почестями похоронена в Халкидонии, и благодаря ей

Амвросий в своем предисловии так говорит о ней: «Нежная победительная дева Евфимия заслужила быть венчанной венцом мученичества. Ее молитвами злобный враг был побежден, и Приск, ее противник, проиграл. Она нетронутой вышла из горящей печи, крепкие камни превратились в пыль, дикие звери стали ручными и склонили свои головы, и всякая пытка была побеждена ее молитвами. В самом конце, пронзенная острием меча, она сбросила оковы плоти и радостно присоединилась к хору небесному. Эта святая дева, о Господи, вверила Тебе Твою Церковь. Она ходатайствует о нас, грешных. Пусть эта дева, эта маленькая незапятнанная служанка Твоего дома, передаст Тебе молитвы наши!»

Святая Юстина[463]

† 304 г

Имя Юстина происходит от словаjustitia— «справедливость», и святая Юстина выказывала свою справедливость, отдавая каждому то, что он заслуживает: Богу — послушание; прелату, ее наставнику, — уважение; равным — ровные отношения; подчиненным — наказы; врагам — спокойствие; бедным и убогим — сострадание и помощь; себе — святость, а ближним — любовь.

Дева Юстина родилась в Антиохии и была дочерью языческого жреца. Сидя у окна, она каждый день слушала, как дьякон Прокл читает Евангелие, и со временем попросила его крестить ее, что он и сделал. Мать Юстины в супружеской постели рассказала о происшедшем отцу, а когда они оба заснули, им явился Христос в сопровождении ангелов и сказал:

— Придите ко мне, и Я подарю вам Царствие Небесное!

Проснувшись, оба немедля крестились вслед за дочерью.

Деву Юстину очень долго преследовал некий Киприан, но в конце концов ей удалось обратить и его в истинную веру. Этот Киприан был колдуном с детства, ибо когда ему исполнилось всего семь лет, родители посвятили его дьяволу. Он занимался магией и был неоднократно замечен в том, что превращает женщин во вьючных животных, а также творит иные чудеса. Он страстно влюбился в Юстину и приложил все свое искусство, дабы заполучить ее самому или отдать другому человеку по имени Акладий, тоже воспылавшему к ней желанием. Для этого он вызвал беса, дабы с его помощью добиться победы над девственницей. Бес явился и сказал:

— Зачем ты меня вызвал?

Киприан ответил:

— Я люблю девушку, которая принадлежит к секте Галилеянина. Можешь ли ты сделать так, чтобы она стала моей и исполняла мою волю?

Демон рассердился:

— Я могу выкинуть человека из рая. Я соблазнил Каина убить брата. Я научил Иуду предать Христа смерти. Я навожу всякого рода порчу среди людей. И после этого ты считаешь, что я не могу помочь тебе заполучить простую девку, чтобы ты делал с ней все, что хочешь?! Возьми эту жидкость и разбрызгай вокруг ее дома, и тогда я приду и зажгу в ее сердце страсть к тебе, остальное ты доделаешь сам.

На следующую ночь бес явился к Юстине и попытался пробудить в ее сердце плотское желание. Чувствуя, что происходит что-то неладное, она преданно вручила себя Господу и всю себя осенила крестным знаменьем. Увидев этот знак, бес в ужасе покинул жилище девы и встал перед Киприаном.

— Почему же ты не привел мне девицу? — вопрошал Киприан.

— Я увидел на ней некий знак, — ответствовал бес, — и ослаб, и вся сила покинула меня!

Киприан прогнал беса и вызвал другого, посильнее. Тот сказал Киприану:

— Я слышал твое приказание и понял, почему прежний не смог его выполнить. Но я поступлю хитрее и доставлю тебе желаемое. Я отправлюсь к ней, раню ее сердце похотью, и ты насладишься ею, как тебе будет угодно!

Бес отправился к Юстине и сделал все, что мог, дабы воспламенить душу девы порочным желанием. Но Юстина снова преданно вручила себя Богу и победила соблазн крестным знаменьем, а потом плюнула на беса, и он исчез. Бес прилетел к Киприану в полном замешательстве.

— Где девица, за которой я тебя посылал?! — вскричал Киприан.

— Я признаю, что побежден, — вздохнул бес, — и даже боюсь признаться, каким образом! Я увидел на ней некий страшный знак и тут же потерял все силы!

Киприан надсмеялся над ним и, прогнав прочь, вызвал самого князя бесов и, когда тот явился, сказал:

— Что это за власть у твоих слуг, что они не могут победить простую девицу?

И дьявол ответил:

— Я посещу ее и смущу всевозможными страстями. Я воспламеню ее дух огненной страстью и пущу судороги желания по всему ее телу. Я покажу ее глазам самые соблазнительные картины и сделаю ее помешанной от любви. И не сомневайся, посреди ночи я доставлю ее тебе!

И дьявол, приняв облик молодой женщины, явился к Юстине со словами:

— Я пришла сюда, ибо хочу жить в чистоте, как ты, но скажи мне, умоляю тебя, какова будет нам награда за наши усилия?

Святая дева ответила так:

— Награда велика, это свет труда!

— Тогда как же быть с Божией заповедью о том, что надо плодиться и размножаться и пополнять род людской? Боюсь, дорогая моя подруга, что, упорствуя в своей девственности, мы нарушаем Божие Слово. Не исполняя заповедей, мы навлечем на себя строгий суд Творца, а вместо награды получим мучения!

И дева, смущаемая дьяволом, стала испытывать тяжкие сомнения, вдруг столь сильно воспламенившись желанием совокупления, что уже поднялась и была готова бежать на улицу. Однако, вовремя опомнившись, она поняла, кто в образе женщины говорил с ней, и в третий раз защитила себя крестным знамением, плюнула на дьявола, от чего тот стал таять, как свеча. Таким образом она освободилась от всех соблазнов.

Тогда дьявол обернулся прекрасным юношей и снова проник в спальню Юстины, когда она уже лежала в постели. Бесстыдно возлег он рядом и попытался заключить ее в объятия. Это открыло Юстине глаза, она быстро перекрестилась, и снова дьявол исчез.

Тогда дьявол стал высасывать силы Юстины горячкой, а кроме того, убил множество людей поблизости вместе с их стадами. Также он предупредил некоторых, что если Юстина не согласится на замужество, то на Антиохию нахлынет волна черного мора. Поэтому все горожане, и так уже пострадавшие от болезни, собрались у дверей дома родителей Юстины и потребовали, чтобы дочь их немедленно вышла замуж, а иначе весь город подвергнется страшной опасности. Но Юстина решительно отказалась от замужества, и все оказались под

Тогда, видя, что он ничуть не продвинулся в своем деле, дьявол сам обратился в Юстину, надеясь посрамить ее доброе имя, а заодно обмануть Киприана, которому обещал привести девушку. И вот, выглядя как юная девушка, дьявол примчался к Киприану, изображая, что сгорает от любви к нему и хочет его поцеловать. Киприан, полагая, что перед ним действительно Юстина, преисполнился радости и сказал:

— О, приветствую тебя, Юстина, прекраснейшая из женщин!

Но как только он произнес имя Юстины, дьявол не выдержал и исчез в клубах дыма.

Киприан, разозленный тем, что его обманули, стал добиваться Юстины еще более яростно и принялся караулить ее у дверей. Иногда он позволял себе превратиться то в птицу, то в женщину, но, подходя вплотную к дверям, он терял свои ложные обличья и вновь становился только Киприаном. И Акладий посредством дьявольского искусства тоже превращался в воробья и залетал к деве в окно, но как только она бросала на него взор, он снова становился Акладием. И тогда он впадал в панику, ибо оказывался в ловушке и не мог ни убежать, ни спрыгнуть с такой высоты. Юстина же боялась, что он упадет и разобьется, и потому каждый раз давала ему приставную лестницу и требовала, чтобы он прекратил эти безумные авантюры, или же будет наказан за нарушение закона о чужих владениях.

Все эти превращения были, конечно, не чем иным, как дьявольскими штуками, и ни одна из них не могла сослужить им нужную службу. Побежденный и смущенный, дьявол вернулся и встал перед Киприаном.

— И ты разбит! — воскликнул Киприан. — Что у тебя за сила, проклятый маг, если ты не можешь победить простую девицу и получить власть над ее душой?! Наоборот, она сама побеждает тебя каждый раз и повергает ниц! Прошу же тебя, скажи мне одну вещь: откуда приходит к ней эта сила?

И дьявол ответил:

— Если ты поклянешься никогда меня не оставить, я открою тебе ту власть, что стоит за ее победами.

Киприан спросил, чем же он должен поклясться, и дьявол ответил:

— Поклянись мне моей великой властью, что не оставишь меня никогда!

И Киприан поклялся:

— Клянусь твоей великой властью, что не оставлю тебя никогда!

Успокоенный дьявол сказал ему:

— Молодая женщина осеняет себя крестным знаменьем, и тотчас мои силы иссякают. Я не способен ни на что, я плавлюсь, как воск в огне, и исчезаю.

И тогда Киприан спросил:

— Так, значит, Распятый сильнее тебя?

— Он велик более, чем все в мире! И всех нас, и всех, кого мы вводим в заблуждение, он бросает на муки в вечный огонь!

— Тогда я тоже, пожалуй, предпочту стать другом Распятого, чтобы не понести такого страшного наказания!

Но дьявол возразил:

— Ты поклялся мне только что могуществом моего воинства — а им никто не может клясться ложно, — что не оставишь меня никогда!

Но Киприан крикнул:

— Презираю тебя и всех бесов твоих, а сам иду под спасающий знак Распятого!

И посрамленный дьявол тут же исчез.

Тогда Киприан отправился к епископу. Когда последний увидел его, он предположил, что колдун явился смущать христиан, и сказал ему:

— Удовлетворись, Киприан, обманом тех, кто вне нашей веры! Ты ничего не сделаешь Церкви Божией, ибо власть Христа непобедима!

Но Киприан ответил ему так:

— Я сам уверился в том, что власть Христа победить невозможно.

И рассказал епископу обо всем, что с ним приключилось, и епископ крестил его. И после Киприан много усердствовал в знаниях и святости, так что, когда епископ умер, Киприана назначили на его место. Он создал для святой Юстины монастырь и сделал ее аббатисой над многими святыми девами. Святой Киприан часто слал письма мученикам и воодушевлял их в их борьбе.

Префект той области услышал об обращении Киприана и Юстины и приказал привести их обоих к себе с вопросом, не хотят ли они принести жертвы идолам. Но поскольку они твердо стояли за веру Христову, он распорядился бросить их в раскаленный чан с воском, смолой и жиром. Это, однако, только освежило их, не причинив никакой боли. И тогда языческий жрец сказал префекту:

— Прикажи мне встать перед чаном, и я уничтожу всю их силу!

Он приблизился вплотную к котлу и сказал:

— О, велик ты, бог Геркулес, и ты, Юпитер, отец богов!

И тогда пламя вырвалось из-под чана и поглотило жреца.

Киприана и Юстину вынули из котла, осудили и обезглавили. Тела их были отданы на растерзание псам и лежали семь дней, пока их не переправили в Рим. Теперь, как говорят, они покоятся в Пьяченце. Страдали они в правление Диоклетиана в двадцать шестой день сентября 280 года от Рождества Христова[464].

Святая Анастасия[465]

† 304 г

Имя Анастасия происходит от словаana,означающее «над» иstasis,означающее стояние, ибо святая в своей добродетели стоит на великой высоте, над всеми грехами и злом.

Анастасия родилась в благородной римской семье[466]. Отец ее Претакстатий был язычником, но мать Фаустина — христианкой. Анастасия выросла в христианской вере, поучаемая матерью и святым Хризогонием[467]. Выданная против воли замуж за юношу по имени Публий, она притворилась больной и держалась в стороне от мужа. Через какое-то время он обнаружил, что Анастасия посещает в тюрьме христиан, помогая им в их нуждах, для чего одевается как бедная женщина и ходит в сопровождении одной из своих служанок. Тогда он строго ограничил ее свободу, отказывая жене даже в еде, надеясь таким образом уморить ее голодом до смерти, а самому потом жить в роскоши, благодаря огромному состоянию супруги. Анастасия в ожидании близкой смерти написала горькое письмо Хризогонию, который ответил ей посланием с увещеваниями. Однако умерла не она, а ее муж, и Анастасия стала свободна.

У нее было три красавицы служанки, родные сестры, одну из которых звали Агапета, вторую Феония, а третью Ирина. Все три были христианками. Их совершенная красота соблазнила одного префекта, но все три отказали ему, и тогда Анастасия заперла их в комнате, где хранился кухонный скарб. Префект зашел в дом, намереваясь найти девушек, но Господь лишил его разума, и он, думая, что имеет дело с тремя девицами, ласкал и целовал чаны, чайники, горшки и прочую утварь.

Удовлетворив свою

Наконец он все-таки узнал правду и решил, что служанки просто его околдовали. Тогда он приказал схватить их и привести к нему раздетыми, дабы насладиться хотя бы их наготой. Но вышло так, что одежды девушек буквально прилипли к телу и никому не удавалось снять их. Префект немало подивился тому и заснул таким крепким сном, что захрапел, и никто не мог его разбудить даже ударами кулаков. Девицы же впоследствии были увенчаны мученической смертью.

Что же касается Анастасии, то император вручил ее другому префекту с повелением жениться в том случае, если ему удастся склонить ее принести жертву богам. Префект привел ее в брачные покои и попытался обнять, но тут же ослеп. Он отправился в святилище и стал просить вернуть ему зрение. Ответ же богов был таков:

— Поскольку ты опечалил святую Анастасию, то вовек будешь мучиться вместе с нами в аду.

Префекта отвели домой, там он и умер на руках слуг.

После этого император нашел третьего префекта и приказал держать Анастасию взаперти. Третий префект знал, что Анастасия очень богата, и втайне от всех сказал ей:

— Анастасия, хочешь быть христианкой — будь ею, но, как велит тебе Господь, сказавший, что не раздавший своего имущества бедным не может быть Его учеником, отдай мне все, что принадлежит тебе, а затем ступай куда хочешь.

Но дева ответила:

— Бог велит мне раздать все состояние нищим, а не богатым, поэтому, если я отдам все тебе, я поступлю против заповедей Божиих.

Тогда Анастасию бросили в страшную темницу, чтобы она умерла там голодной смертью, но святая Феодора, уже заслужившая венец мученичества, два месяца кормила ее небесной пищей. В конце концов Анастасию вместе с еще двумястами девами отправили на остров Палмария, куда высылали многих христиан. Через несколько дней префект вызвал их всех к себе и распорядился привязать Анастасию к столбу и сжечь живьем. Для остальных определили другие виды казни. Среди приговоренных был один человек, раздавший свое имущество бедным, который каждый раз отвечал на угрозы так:

— Христа-то вы у меня все равно не отнимете!..

Аполлония взяла сожженное тело Анастасии к себе в сад и там построила в ее честь церковь[468]. Мученичество Анастасии произошло при императоре Диоклетиане, начавшем править в 287 году от Рождества Христова.

Святой Квирик и мать его святая Юлитта[469]

† 305 г

«Юлитта» похоже наjuvans vita,что означает «цель жизни», ибо святая жила духовной жизнью и таким образом нацелила на нее многих.

Квирик был сыном Юлитты, самой знаменитой госпожи в Иконии. Желая избежать преследований, бушевавших тогда, она с трехлетним сыном и двумя служанками отправилась в Тарс. Там она с ребенком на руках была приведена к Александру, губернатору Тарса, а служанки, видя это, убежали, бросив свою госпожу. Губернатор взял ребенка на руки, а когда его мать отказалась приносить жертвы языческим богам, приказал бичевать ее сыромятными ремнями. Когда ребенок увидел, как бичуют его мать, он горько заплакал и стал громко кричать. Губернатор же, не выпуская его из рук, пытался успокоить его поцелуями и другими ласками, но малыш все время оборачивался в сторону матери и рвался из рук правителя, а потом стал уворачиваться от ласк и царапать лицо Александра ногтями, крича в унисон с воплями матери:

— Я тоже христианин!

Он долго сопротивлялся и в конце концов укусил губернатора за плечо. Тогда Александр, разъяренный от боли, бросил его вниз с трибуны, отчего мозги разбрызгались по лестнице. Юлитта видела это и радостно вознесла хвалу Богу за то, что сын ее первым отправился в Царствие Небесное. Потом Александр приказал сдирать с нее с живой кожу, погружать в расплавленную смолу и наконец обезглавить.

Губернатор распорядился изрезать тела матери и сына на куски, чтобы христиане не могли похоронить их, но части тел были собраны ангелом и ночью погребены христианами. Во времена Константина Великого, когда в церкви воцарился мир, одна из двух служанок, которые выжили, показала место упокоения святых, и их останки содержались народом в великом уважении. Пострадали они приблизительно в 230 году в правление императора Александра[470].

Святая Екатерина[471]

† 305 г

Имя Екатерина происходит отcatha,что означает «полный», иruina —«руина»; отсюда «полная руина». Святой Екатериной было полностью разрушено здание дьявола: остов гордости — ее смирением, плотская похоть — девственностью, которую она сохранила, а вселенская жадность — тем, что она презирала все земные блага. Или же имя Екатерина происходит отcatenula— «цепочка», поскольку своими добрыми делами она создала себе цепь, по которой поднялась на небеса. Эта цепь или лестница была о четырех ступенях, которыми являются невинность поступков, чистота сердца, презрение к суетности и слова правды. Пророки говорили об этом один за другим: «Кто взойдет на гору Господню?.. Тот, у кого руки неповинны и сердце чисто, кто не клялся душою своею напрасно и не божился ложно» (Пс. 23: 3–4). Как осуществились эти четыре ступени в жизни святой Екатерины, станет ясно после прочтения ее истории.

Екатерина, дочь короля Косты, была искусна во всех свободных искусствах. Император Максенций[472] вызвал к себе в Александрию равно всех, богатых и бедных, чтобы принести жертвы богам, и стал преследовать христиан, которые отказались сделать это. Когда Екатерина, которой к тому времени было восемнадцать лет и которая жила в одиночестве среди дворцовой роскоши и слуг, услышала рев животных и голоса поющих, она послала гонца узнать, что происходит. Узнав же обо всем, она взяла с собою несколько человек из дворца. Вооружась крестным

— И твое высокое положение, и соображения разума советуют мне, о император, принести тебе мои приветствия, но только в том случае, если ты готов признать Создателя небесного и отменить обожествление ложных богов.

Стоя у входа в храм, она спорила с императором, используя все возможности силлогизмов, аллегорий и метафор, а также логику и мистику. Затем она перешла к обычной речи и добавила:

— Я позаботилась о том, чтобы высказать эти мысли тебе как человеку мудрому, но теперь позволь мне спросить тебя, из каких таких соображений ты собрал толпу и заставляешь ее обожать тупых идолов? Ты любуешься этим храмом, построенным руками архитекторов. Тебе нравится тонкий орнамент, который со временем станет пылью, сдуваемой ветром. Дивись лучше небесам, а земля, суша, море и все остальное — в них. Дивись на их украшения — солнце, луну и звезды — и на их службу, дивись, как от начала мира и до его скончания днем и ночью они двигаются с востока на запад, и возвращаются, и никогда не устают. Подумай обо всем этом и тогда спроси и узнай, что более велико, чем они. И когда по дару Его ты познаешь Его, и Он станет для тебя самым единственным и несравненным, ты станешь обожать Его, возносить Ему хвалу, ибо Он Бог богов и Господь господ!

И она продолжала говорить так со всем своим умением и мудростию о воплощении Господа.

Император был столь изумлен, что не мог ничего ответить, но взял себя в руки и сказал:

— Прошу тебя, о женщина, позволь нам закончить наше жертвоприношение, а после того мы вернемся к нашему спору.

С этими словами он велел препроводить ее во дворец и охранять самым тщательным образом. Император был преисполнен восхищения ее знаниями и неземной красотой. Вернувшись во дворец, он сказал Екатерине:

— Мы оценили твое красноречие и отдали должное твоим знаниям, но были столь заняты приношениями нашим богам, что не имели возможности последовать всему, тобою сказанному. Теперь же начнем с того, что ты расскажешь нам о своих предках.

— Написано, что никто не может ни говорить слишком высоко о ком-то, ни принижать кого-то, — ответила Екатерина. — Так поступают глупцы, соблазняемые вкусом ложной славы. Но я открыто признаю моих предков, не из хвастовства, но из любви к скромности. Я дочь короля Косты. Но хотя я родилась для пурпура и прекрасно образована во всех свободных искусствах, я повернулась к ним спиною и нашла пристанище в Господе Иисусе Христе. Потому что так обожаемые тобой боги не могут ни в чем помочь ни тебе, ни кому-либо вообще. О несчастные приверженцы идолов, которые не приходят, будучи зваными, которые не дают ни помощи в несчастье, ни защиты в опасности!

— Если положение вещей таково, как ты говоришь, тогда весь мир есть ошибка и ты одна изрекаешь истину! — ответил император. — Тем не менее поскольку каждое слово должно подтверждаться устами двух или трех свидетелей, то никто не поверит тебе, даже будь ты ангелом или обладай небесною силою, ибо любому ясно, что ты всего лишь не что иное, как слабая женщина!

Екатерина же ответила ему так:

— Прошу тебя, цезарь, не позволяй увлечь себя гневу, не позволяй тревоге победить здравый мужской рассудок, ибо, как сказал поэт: «Ты царь, коль правит разум твой, и раб, коль правит тело»[473].

— Теперь я вижу, что ты склонна заманить нас в западню своей утонченной хитростью, поскольку пытаешься продолжить наш спор, цитируя философов.

Теперь Максенций опасался, что не справится с познаниями Екатерины, а потому тайно отправил письма всем мастерам логики и риторики, приказав им срочно явиться в Александрию ко двору и обещая щедрую награду, если они превзойдут ораторское искусство этой девы. Пятьдесят ораторов, превосходившие всех смертных во всех областях человеческого знания, собрались из разных провинций империи. Они спросили у императора, зачем понадобилось ему вызывать их столь издалека, и он ответил:

— Здесь у нас есть девица, равной которой в понимании и благоразумии нет. Она побеждает всех наших мудрецов и заявляет, что все наши боги суть бесы. Если вам удастся переспорить ее, вернетесь домой прославленными и богатыми!

Один из ораторов произнес дрожащим от негодования голосом:

— Что за странная мысль у императора созвать знатоков со всех краев земли ради пустякового спора с единственной девицей, которую запросто разобьет любой из наших учеников!

Однако цезарь возразил:

— Разумеется, я мог заставить ее принести жертву силой или под пыткой, но подумал, что лучше избавиться от ее ереси[474] раз и навсегда при помощи ваших аргументов!

И знатоки ответили:

— Так пусть приведут нам эту девицу! Пусть она покраснеет от стыда за свою опрометчивость! Пусть поймет, что до того не встречала в жизни своей мудрецов!

Когда Екатерине стало известно об ожидающем ее испытании, она полностью предалась Господу, и тут же ангел Господень встал с ней рядом и внушил оставаться твердой, уверяя, что никакие мудрецы ее не одолеют, более того, она обратит их и направит на дорогу мученичества.

И вот Екатерина предстала перед ораторами. А императору сказала так:

— Разве это честно с твоей стороны — призвать пятьдесят ораторов против одной женщины, обещая мудрецам богатые дары за победу, а меня вынуждая бороться без всякой надежды на награду? Пусть моей наградой станет Господь Иисус Христос, Который есть надежда и венец для тех, кто сражается за Него!

Диспут начался, и, когда ораторы заявили, что Богу невозможно стать человеком и страдать, Екатерина показала, что это было предсказано даже язычниками. Платон утверждает, что Бог окружен и искалечен[475]. Также и Сивилла говорит следующее:

— Счастлив тот бог, что висит на высоком дереве!

Она продолжила и противостояла ораторам высочайшим умением, побеждая их ясным и внятным пониманием всего, и довела дело до того, что они не нашлись, что ей ответить, онемели и стояли в молчании. Это привело императора к новой вспышке ярости, он кричал на них, обвиняя в том, что юная дева выставила их всех дураками. Тогда один декан выступил с такой речью:

— Тебе должно быть известно, цезарь, что доселе никто не мог вступить с нами в спор и не оказаться разбитым; но эта дева, через которую говорит дух Божий, отвечала нам столь достойно, что даже мы не нашли, что сказать против Христа. И

Услышав это, император пришел в такую ярость, что приказал сжечь всех мудрецов посреди города. Екатерина словами воодушевления укрепляла их решимость перед лицом мученичества и прилежно наставляла их в вере. А когда они выказали беспокойство о том, что умрут некрещеными, она сказала:

— Не бойтесь, потоки вашей крови зачтутся вам как крещение и венец!

Мудрецы вооружились крестным знамением и шагнули прямо в огонь, который вознес из души ко Господу. Но вышло так, что ни один волосок на их головах и ни один лоскут из их одежд не был опален пламенем. После христиане похоронили их.

Тиран же опять обратился к Екатерине:

— О благороднорожденная, подумай о своей юности! В моем дворце ты будешь второй после императрицы. Статуя твоя будет воздвигнута посреди города, и все будут поклоняться тебе, как богине!

— Прекрати говорить подобный вздор! — возмутилась Екатерина. — Даже думать так — преступление! Я вручила себя Богу, я Его невеста, и Он моя слава, моя любовь, моя сладость и мой восторг! Ни пыткой, ни соблазном ты не отторгнешь меня от моей любви!

Гнев императора воспылал с новой силой, и он приказал запереть деву на двадцать дней в темницу и обречь там на муки голода. Сам же покинул город по делам государства.

Ночью императрица, движимая состраданием, поспешила в темницу вместе с капитаном охраны по имени Порфирий. Войдя, императрица увидела, что каморка наполнена неправдоподобным алмазным светом и ангелы врачуют раны Екатерины. Последняя сразу же стала рассказывать императрице о радостях небесных, обратила ее в христианство и предсказала венец мученичества. Так они проговорили до рассвета. Порфирий же, слыша все это, припал к ногам святой и вместе с двумястами своих воинов тоже перешел в христианскую веру.

Поскольку тиран приказал оставить Екатерину на двадцать дней без пищи, Христос послал с небес сияющего голубя, который освежал ее в эти дни небесной пищей. А потом Господь Сам явился ей среди сонма ангелов и дев и сказал:

— О дочь моя, узри своего Создателя, ради Которого ты попала в эту мучительную беду. Но храни постоянство, ибо Я с тобою!

Вернувшись, император приказал привести к нему Екатерину. Он ожидал увидеть девушку исхудавшей из-за долгой голодовки, но вместо этого она предстала пред ним еще более победоносной, чем прежде. Он подумал, что в темнице ее кто-то кормил, и это взбесило его настолько, что он приказал предать пыткам стражу. Однако дева сказала ему:

— Я получала пищу не от людей, Христос питал меня через своих ангелов.

— Сердечно прошу тебя, прими предупреждение, которое я сейчас дам тебе. Оставь все эти двусмысленности! У нас нет желания владеть тобой как простой служанкой, ты будешь при мне императрицей, обладающей властью, избранной, чтимой, триумфатором! — произнес император.

— Прошу и я внимательно выслушать меня, — ответила Екатерина. — Поразмысли и дай мне честный ответ. Кого бы я выбрала: того, кто властен, вечен, славен и чтим, или того, кто слаб, смертен, неблагороден и уродлив?

Оскорбленный Максенций ответил:

— Сейчас ты выбираешь для себя не того или иного, а лишь то, принесешь ты жертвы и останешься жить или подвергнешься изощренным пыткам и умрешь!

— Какие бы пытки ты ни замышлял, не трать время попусту! Мое единственное желание — предложить Христу и кровь мою, и плоть, как Он предложил мне Свои. Он — мой Господь, мой возлюбленный, мой пастырь, мой единственный супруг!

Тогда префект, понуждаемый рассерженным правителем, вынужден был в три дня приготовить четыре колеса, оснащенные железными пилами и заточенными лезвиями, дабы разорвать Екатерину на куски этими страшными орудиями и запугать примером столь чудовищной смерти остальных христиан. Император велел, чтобы два колеса вращались в одном направлении, а два других — в противоположном, дабы одни деву резали, а другие перемалывали. Но святая дева помолилась Господу о том, чтобы во имя Его и ради обращения присутствующих на казни устройство это сломалось; и немедля ангел Господень нанес механизму такой удар, что он зашатался и рухнул, убив при этом четыре тысячи язычников.

Императрица, прежде не показывавшаяся и наблюдавшая за происходящим сверху, спустилась и стала упрекать императора в жестокости. Монарх вознегодовал, а когда супруга его тоже отказалась принести жертву языческим богам, он приказал сначала вырывать ей груди, а затем обезглавить. Идя на свое мученичество, императрица попросила Екатерину помолиться за нее Господу.

— Не бойся, о императрица, любимая Богом, ибо сегодня же сменишь царствие преходящее на вечное и вместо смертного супруга получишь вечного! — ответствовала святая.

И правительница, укрепленная в своей решимости, попросила незамедлительно исполнить приказ своего супруга и ускорить пытку. Ее вывели из города, вырвали груди железными пиками, а потом отрубили голову. Порфирий забрал ее тело и похоронил.

На следующий день после безрезультатных поисков тела императрицы тиран приказал многих пытать, дабы узнать правду о ее исчезновении, тогда Порфирий не выдержал и заявил:

— Я один из тех, кто похоронил тело рабы Божией, и сам тоже принял христианскую веру!

При этом Максенций, совсем потеряв рассудок, зарычал как зверь и крикнул:

— О, горе мне, несчастному, если даже Порфирий, единственный страж моей души и моя отрада во всей суете, даже он одурачен!

А когда он повернулся к солдатам, те честно ответили:

— Мы тоже все христиане и готовы к смерти!

Император, пьяный от ярости, приказал обезглавить всех вместе с Порфирием, а тела их выкинуть псам. Потом он вызвал Екатерину и сказал ей:

— Даже несмотря на то, что ты пользовалась своим магическим искусством, чтобы отправить императрицу на смерть, если сейчас ты одумаешься, то станешь первой дамой империи. Итак, сегодня ты или принесешь жертвы нашим богам, или потеряешь голову!

Ответ девы был таков:

— Делай, что тебе вздумается. Я готова перенести все, что бы ты мне ни уготовил!

Так Екатерина была осуждена на смерть через обезглавливание. Когда ее вели к месту казни, она возвела очи горе и стала молиться:

— О надежда и слава девственниц, Иисус, добрый Царь! Прошу Тебя, чтобы все, кто будет чтить память о моих страстях или кто помянет меня в день моей смерти или в любой другой нужде, пусть все они получат в дар елей Твоей милости!

И многие услышали голос, говорящий ей:

— Иди, Моя возлюбленная, Моя супруга, и смотри!

Когда святую обезглавили, вместо крови из тела ее полилось молоко, и ангелы подняли останки и отнесли от того места за двадцать дней ходу на гору Синай, где устроили торжественное погребение. Миро и по сю пору точится из ее костей и излечивает члены болящих. Страдала Екатерина во время правления Максенция или Максимина, начавшегося около 310 года от Рождества Христова[476].

Как был наказан Максенций за свои преступления, рассказано в легенде «Обретение Святого Креста»[477].

Говорят, что некий монах из Руана отправился в паломничество на гору Синай и оставался там семь лет, отдав себя служению святой Екатерине. Он горячо молился, чтобы стать достойным получить частицу ее останков, и неожиданно от ее руки отломился палец. Монах с радостью принял дар Божий и увез его в свой монастырь.

Рассказывают также, что человек, преданный святой Екатерине и часто прибегавший к ее заступничеству, стал со временем беспечен, утратил свою преданность и больше ей не молился. И вот однажды ему представилось видение из проходящей мимо процессии дев, одна из которых выглядела более блистательной, чем другие. Когда эта дева приблизилась к нему, то прикрыла лицо и прошла мимо него с ликом, закрытым покрывалом. Будучи сильно впечатлен ее сиянием, он спросил, кто она, и одна из дев ответила:

— Это святая Екатерина, которой ты поклонялся, но теперь, когда ты не хочешь ее больше знать, она прошла мимо, закрыв лицо, словно неизвестная тебе!

Отметим еще и то, что благословенная святая Екатерина почитается, во-первых, за мудрость, во-вторых — за красноречие, в-третьих — за постоянство, в-четвертых — за целомудренную чистоту и в-пятых — за исключительное достоинство.

Во-первых,видно, что она почитается за свою мудрость, поскольку владела всеми родами философии. Философия, или мудрость, делится на теоретическую, практическую и логическую. Теоретическая, в свою очередь, по мнению некоторых мыслителей, еще на три части: интеллектуальную, естественную и математическую. Святая Екатерина владела теоретической частью по своему знанию Божественных мистерий, и именно это знание она особенно использовала в спорах против риторов, которым доказала, что есть один подлинный Бог, а иные боги ложны. Она владела естественной философией по своему знанию всего сущего под Богом, и это, как мы видели, она использовала в своих разногласиях с императором. Знание математической части она выказала в своем презрении к земным вещам, ибо, согласно Боэцию, эта наука сконцентрирована на абстрактных, нематериальных формах. То, что святая Екатерина владела этим знанием, ясно из того, что она осознанно отреклась от всякой материальной любви. И она доказала, что владеет этим знанием, когда на вопрос императора ответила: «Я Екатерина, дочь короля Косты, и хотя рождена для пурпура…» и так далее.

Также она использовала это знание в разговоре с императрицей, когда вдохновляла ее презреть сей мир, меньше думать о себе и желать Царствия Небесного.

Практическая философия тоже делится на три части, а именно: этическую, экономическую и публичную, или политическую. Первая учит тому, как укреплять моральное поведение, любить людей добродетельных, воспринимать людей как личности. Вторая учит, как воплощать добрые намерения в жизнь семьи, она прилагается к отцу как главе семейства. Третья учит, как правильно управлять городами, народом, общественным благополучием, и относится к губернаторам, а также отношениям с властями. Святая Екатерина обладала этим тройным знанием; первым, поскольку сумела организовать свою жизнь в соответствии со всеми моральными нормами, вторым, когда достойно управляла огромным имением, ей доставшимся, и третьим, когда давала императору мудрые советы.

Логика также делится на три части: умение доказывать, предполагать и спорить. Первая относится к философам, вторая к риторам и диалектикам и третья — к софистам. Ясно, что Екатерина владела всеми тремя формами, поскольку о ней пишут, что она спорила с императором посредством самых разнообразных силлогических заключений, аллегорий, метафор, диалектики и мистики.

Во-вторых,красноречие Екатерины было бесподобно: мы видели, какая ясность доводов сквозила во всех ее речениях, особенно когда она сказала императору:

— Тебя поражает храм, построенный руками архитекторов…

Ее речь имела власть привлекать слушающих, как то ясно из примеров Порфирия и императрицы, которых сладость ее красноречия привела к обращению. Она умела и убеждать, как мы видим по ее победе над ораторами.

В-третьих,рассмотрим ее постоянство. Она была постоянна перед лицом угроз, встречая их с презрением, а когда император запугивал ее, она отвечала:

— Какие бы пытки ты ни задумал, ты зря теряешь время…

Или снова:

— Делай, что тебе вздумается, ты найдешь меня готовой…

Она была тверда, совершая дары, к которым была равнодушна, ибо, когда император пообещал сделать ее второй женщиной в империи, она ответила:

— Прекрати говорить весь этот вздор! Даже думать так — преступление!..

И она была постоянна в вере даже под пытками, пересилив их, как мы видели в случае с донжоном и колесами.

В-четвертых,Екатерина была привлекательна в своей невинности, ибо сохранила ее даже в тех условиях, когда невинность обычно сохранить трудно. Таких условий пять: прекрасное здоровье, манящее не противиться; имеющаяся способность, которая спешит с прощением; юность, которая влечет к легкости нрава; стремление к свободе, противнице всех уз; и красота, которая соблазняет.

Екатерина оказалась во всех этих условиях и все-таки сохранила свою чистоту. Она обладала прекрасным здоровьем, унаследованным от очень богатых родителей. У нее были возможности, ибо она была госпожой, целый день окруженной толпой слуг. У нее были юность и свобода, поскольку она жила во дворце одна. Эти условия были у Екатерины, когда ей было восемнадцать лет и она владела дворцом, полным слуг и сокровищ. Как было замечено, она обладала и поразительной красотой.

Наконец, в-пятых,ее чтут и за исключительное достоинство. Некоторые святые получили особые привилегии в момент смерти — например, посещение Христа (святой Иоанн Евангелист) или истечение масла (святой Николай), излияние молока (святой Павел), приготовленная могила (святой Клемент) или услышанные просьбы (святая Маргарита Антиохийская, когда она молилась за тех, кто будет чтить ее память). Легенда о святой Екатерине показывает, что к ней относились все эти исключительные дары.

У некоторых возникают сомнения, в правление какого императора произошло мученичество святой Екатерины: Максенция или Максимиана. В то время существовали три императора, а именно Константин, наследовавший как император отцу, Максенций, сын Максимиана, который был провозглашен императором преторианской гвардией в Риме, и Максимиан, ставший цезарем в восточной части империи. В соответствии с хрониками Максенций мучил христиан в Риме, Максимиан

Святой Власий[478]

† 316 г

Власий сходен сblandus —«обходительный» или же происходит от словаbela,означающего «привычка» или «расположение», иsyor —«маленький». Ибо он был обходительным сладостью своего служения, привычным привычной добродетелью и маленьким по скромности своей жизни.

Власий представлял великолепный пример благородства и святости, и христиане Себастии, города в Каппадокии, избрали его своим епископом. Но в то время бушевали преследования христиан Диоклетианом, и потому Власий, будучи епископом, удалился в пещеру и там вел жизнь отшельника. Птицы небесные приносили ему пищу, дикие звери стекались к нему и не отходили от святого до тех пор, пока он не возложит на них руки и не благословит их. Более того, если кто-то из них болел, то они бежали прямо к Власию и все уходили от него здоровыми.

Однажды префект той области послал своих воинов на охоту, и они, нигде не найдя подходящей добычи, случайно оказались рядом с пещерой Власия, где и обнаружили мирно стоящее великое стадо всяческих животных. Охотники не могли убить их и, удивившись увиденному, сообщили о том своему начальнику. Префект немедленно снарядил еще больше солдат с приказом привести к нему епископа и любых других обнаруженных христиан.

В ту же ночь Власию трижды явился Христос со словами: «Ступай и принеси жертву во имя Мое!»

Вскоре появились и воины, заявившие святому:

— Иди с нами, тебя требует к себе префект!

И святой Власий ответил:

— Рад приветствовать вас, дети мои! Теперь я вижу, что не оставлен Господом!

И он пошел с ними, не прекращая проповедей и совершая немало чудес у них на глазах. Например, они встретили женщину, чей сын умирал оттого, что ел рыбу и подавился косточкой, застрявшей у него в горле. Она положила ребенка к ногам епископа и стала умолять его спасти дитя. Святой Власий возложил на ребенка руки и помолился о том, чтобы он и все остальные, кто чает Божией помощи, получили доброе здравие. И мальчик выздоровел немедленно. У другой бедной женщины, вдовы, не было ничего, кроме единственной свиньи, но и ту унес волк. Женщина умоляла святого вернуть ей свинью, на что святой улыбнулся и сказал:

— Не расстраивайся, добрая женщина, свинья твоя вернется к тебе.

И через несколько минут волк вернулся и возвратил свинью хозяйке.

Власия привели в город, и по приказу префекта он был заточен в темницу. Тем не менее на следующий день префект вызвал его к себе, а увидев, приветствовал обманными словами:

— Приветствую тебя, Власий, друг богов!

— Также приветствую и тебя, твоя честь! — ответил Власий. — Но не называй этих идолов богами, лучше зови их бесами, ибо им предстоит вечный огонь вместе с теми, кто им поклоняется.

Это рассердило префекта, и он приказал бить Власия палками и вернуть обратно в тюрьму. Но Власий сказал ему:

— Глупый человек, неужто ты думаешь, будто твое наказание отнимет у меня любовь Божию, когда сам Бог во мне и дает мне силу?

Бедная вдовица, обретшая свинью, услышала, что происходит, заколола свинью и принесла голову и ножки вместе со свечой и буханкой хлеба святому Власию. Он поблагодарил ее, поел и сказал:

— Каждый год ставь за меня свечу в храме, мне посвященном, и все будет с тобой хорошо, как и с теми, кто будет поступать так же.

И вдова год за годом исполняла завет Власия и радовалась своему процветанию.

Префект вскоре приказал выпустить Власия из темницы, но так и не смог добиться, чтобы тот стал приносить жертвы языческим богам. Поэтому он приказал отдать его на пытку — повесить его на стропилах и истязать плоть его железными пиками, а потом вернул обратно в заточение. Но семь женщин последовали за святым и собрали капли его крови, за что были немедленно арестованы и отправлены приносить жертвы богам. Однако они ответили:

— Если ты хочешь, чтобы мы обожали твоих богов, помести их со всем уважением на берег озера так, дабы мы могли омыть им лица и молиться им во всей чистоте.

Это заявление крайне обрадовало префекта, и он немедля исполнил просимое. Но женщины схватили идолов и покидали их в озеро со словами: «А теперь посмотрим, действительно ли это боги!»

Услышав об этом, префект пришел в ярость, стал бить себя кулаками и закричал на своих слуг:

— Почему не следили вы за нашими богами и позволили утопить их на дне озера?!

А слуги ответили:

— Женщины одурачили нас своими разговорами, и потому боги утонули.

На что женщины возразили:

— Подлинного Бога не одурачишь, и, если бы ваши идолы были богами, они знали бы наперед, что мы намерены с ними сделать.

Разгневанный префект распорядился приготовить с одной стороны расплавленный свинец, железные гребни и семь нагрудников, раскаленных докрасна, а с другой — семь льняных рубашек. Затем он приказал женщинам выбрать, что из предложенного они хотят надеть. Одна из женщин, у которой с собой было двое малышей, храбро вышла вперед, схватила все рубахи и швырнула их в огонь. Дети заплакали:

— Мамочка, не оставляй нас одних! Ты наполняла нас сладостью своего молока, так наполни же и сладостью Царствия Небесного!

Префект приказал подвесить женщин за ребра и терзать их плоть железными прутьями, и было видно, что плоть их бела как снег, а вместо крови истекают они молоком. Они перенесли эту пытку не жалуясь, и ангел Господень явился им, утешая и ободряя мучениц следующими словами:

— Не бойтесь! Добрый работник, начавший свое дело, приводит его к доброму концу и снискивает благословение от Того, для Кого трудится, и получает награду за труд. И эта награда — радость.

Затем по приказу префекта женщин сняли с крючьев и бросили в раскаленную печь, но могуществом Божиим огонь был усмирен, и женщины не пострадали. Тогда префект воскликнул:

— Все это сделали вы своим колдовством. Что стоит вам поклониться нашим богам?!

Но они ответили:

— Заканчивай же начатое! Мы званы ныне в Царствие Небесное!

И он приговорил их всех к отрубанию головы. Они с готовностью подставили шеи под удар меча и молились Богу такими словами:

— Боже, Ты вывел нас из темноты к Своему чудесному свету, Ты сделал нас жертвами во имя Твое!

Головы покатились, и женщины переселились ко Господу.

Тогда префект велел снова привести к себе Власия и сказал ему:

— Или принимай наших богов, или умрешь!

— Нечестивый человек, я не боюсь твоих угроз! — ответил ему Власий. — Делай что хочешь, я полностью вручаю тебе тело свое.

Префект приказал утопить его в озере, но святой перекрестил воды, и под ним оказалась сухая прочная твердь.

— Если боги ваши воистину боги, — обратился он к присутствующим, — то пусть они покажут свою силу тем, что вы пройдете по воде аки посуху.

Шестьдесят пять человек зашли в озеро и утонули. Тогда спустился с небес ангел Господень и сказал Власию:

— Иди, Власий, и получи венец, который тебе приготовил Господь.

Власий встал перед префектом, и тот сказал ему:

— Хорошо, скажи мне, окончательно ли решил ты не поклоняться нашим богам.

И Власий ответил:

— Знай, мерзавец, что я слуга Христов и бесам не поклоняюсь!

И тогда поступил приказ отрубить ему голову, и Власий стал молиться Господу о том, чтобы все, кто ищут его заступничества при болях в горле или других болезнях, были бы услышаны и немедленно излечены. И все слышали, как раздался с небес голос, сказавший, что все, о чем просил Власий, будет исполнено. И святой был обезглавлен вместе с двумя вышеупомянутыми детьми. Случилось это около 283 года по Рождеству Христову.

Святой Сильвестр[479]

† 335 г

Имя Сильвестр происходит отsile,что означает «свет», иterra —«земля», то есть это «свет земли» или Церковь, которая, как добрая земля, плодоносит добрыми делами, благотерпит бездной смирения и дерзает сладостью преданности. Как сказал Палладий, Божия земля и узнается по трем этим качествам[480]. Или же имя это происходит отsilva —«лес» иtheos —«Бог», ибо святой Сильвестр приводил к вере людей неученых, кровожадных и неразумных. Или, как говорит Глоссарий[481], имя это означает «зеленеющий, предназначенный для пахоты и произрастания», «затененный, густо поросший лесом»; и Сильвестр зеленел в своем созерцании небесных сущностей, как садовник, взращивал самого себя среди небесных дерев, прохладой тени удерживая от плотских желаний. Евсевий Кесарийский составил его легенду, а святой Власий[482] рекомендовал это совету семидесяти епископов[483] как достойное чтение для католиков.

Мать Сильвестра Иуста была таковой и по имени, и по делам[484]. Священник Кирин, известный своим щедрым гостеприимством, давал ему уроки. Среди домашних Сильвестра был человек по имени Тимофей, преданный христианин, которого остальные избегали, опасаясь преследований. Тимофей год и три месяца упорно проповедовал веру Христову, после чего заслужил мученический венец. Префект Тарквиний полагал, что Тимофей — человек богатый, и, угрожая смертью, потребовал у Сильвестра отдать его богатства, но потом, убедившись, что никакого богатства у покойного не было, приказал самому Сильвестру принести жертву богам, в противном случае пригрозил отправить его на всевозможные пытки. Ответ Сильвестра был таков: «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя[485], будешь предан вечным мучениям и, хочешь не хочешь, познаешь Бога, которого мы почитаем за Бога истинного».

Сильвестр был тут же осужден, а Тарквиния пригласили на обед. Во время трапезы в горле у него застряла рыбья кость, которую он не мог ни выплюнуть, ни проглотить. Так и случилось, что Тарквиний среди ночи умер и был с плачем погребен, а Сильвестр, ко всеобщей радости, освобожден, поскольку его глубоко любили не только христиане, но и язычники: он выглядел как ангел, был великолепен в речах, совершенен телом, свят в поступках, мудр в советах, католик по вере[486], скромен в надеждах и незапятнан в чистоте.

Когда епископ Рима Мельхиад[487] умер, Сильвестр был избран всем народом, несмотря на свое упорное сопротивление, на место верховного понтифика. У него были записаны имена всех сирот, вдов и бедняков, а также все то, в чем они нуждались. Он издал декрет, чтобы среды, пятницы и субботы были постными днями, а четверг отмечался, как воскресенье. Греческим христианам, утверждавшим, что надо праздновать субботу, а не четверг, Сильвестр ответил, что это неправильно по двум причинам: во-первых, его распоряжение находится в согласии с апостольской традицией, и, во-вторых, в субботу поминают положение Господа во гроб. Греки же ответили:

— Христос был погребен только в одну субботу, а событие это отмечается постом в каждую.

Сильвестр на это сказал:

— Как каждое воскресенье празднуем мы праздник Воскрешения, так и каждую субботу[488] чтим погребение Христа.

И греки согласились с вопросом о субботе, но продолжали яростно спорить о четверге, говоря, что нет христианам причины отмечать этот день. Тем не менее Сильвестр поддерживал значимость четверга[489] по трем причинам: в этот день Господь поднялся в небеса, утвердил святость Своего тела и крови, а Церковь стала использовать святой елей. Наконец все согласились и с этим объяснением.

Константин продолжал преследовать христиан, и Сильвестр, покинув город, обосновался со своим причтом в горах. Император, в наказание за свои тиранические преследования, стал жертвой безжалостной проказы. Дабы излечить его, по совету жрецов-идолопоклонников было собрано три тысячи младенцев, чтобы император мог искупаться в их свежей теплой крови. Но когда он вышел из дворца к месту, где должны были быть приготовлены ванны, матери младенцев толпой бросились к нему с распущенными волосами, рыдая и горько стеная. Константин прослезился, остановил колесницу и сказал:

— Слушайте, благородные архонты, отважные военачальники и весь мой досточтимый народ! Честь римлян рождена из купели набожности[490]. Набожность дала им закон, по которому каждый, убивший младенца на войне, подлежит смертному приговору. Но что же это за жестокость, если мы с нашими детьми делаем то, что запрещено варварам! Разве мы победители варварства, если позволяем жестокости побеждать нас? Воинственному народу должно побеждать чужеземцев превосходящей силой, но насилие и грех побеждаются силой морали. И что же? В войне мы считаем себя сильнее всех врагов, а в моральном отношении сами себя губим? Каково же достоинство нашей борьбы, если мы, одержав победу, вдруг сами оказались побежденными? Победители оказались побежденными, победив, ибо жестокие грехи одолели нашу набожность. Так пусть же набожность победит в этом споре. И мы вновь станем победителями над всеми лжесоветниками, если выиграем эту войну за набожность. И только тот явит

Константин приказал возвратить младенцев матерям, раздать им щедрые дары и нагрузить немало повозок всем необходимым. И матери, пришедшие в слезах, ушли в радости.

Император вернулся во дворец, и в ту же ночь явились ему святые Петр и Павел и сказали:

— За то, что ты отказался пролить невинную кровь, Господь Иисус Христос послал нас сказать тебе, как восстановить твое здоровье. Вызови Сильвестра-епископа, который прячется на горе Сирапте[491], и он укажет тебе купель, в которую ты трижды окунешься и полностью избавишься от проказы. Но в обмен и ты должен кое-что совершить для Христа: уничтожь языческие храмы, восстанови христианские церкви и сам стань христианином![492]

Константин проснулся и немедленно послал солдат за Сильвестром, который, увидев воинов, подумал, что пришло его время получить мученический венец. Он вручил себя Богу, ободрил бывших с ним и бесстрашно предстал перед лицом императора. Константин же приветствовал его словами: «Мы счастливы, что ты пришел!»

В ответ Сильвестр тоже приветствовал императора, и последний подробно рассказал ему о своем видении. Также он поинтересовался, кто же были эти два явившиеся ему бога, и Сильвестр ответил, что это были не боги, а Христовы апостолы. Затем по требованию императора Сильвестр послал за изображениями святых, и, изучив их, Константин воскликнул, что те двое выглядели именно так. Потом Сильвестр огласил его, наложил недельный пост и приказал открыть тюрьмы. А когда император вошел в воду крещения, вокруг него вспыхнул яркий сияющий свет, и вышел он из купели свободный от проказы и всем рассказал, что видел Христа.

В первый же день после крещения Константин объявил Закон, что в городе Риме Христос будет почитаться как Бог истинный. На второй день — что все, порочащие Христа, будут наказаны. На третий — что все, совершающие дурное в отношении христиан, будут лишены половины своего имущества. На четвертый — что, поскольку римский император есть правитель мира, то и епископ Рима будет главой епископов во всем мире. На пятый — что всякий, нашедший убежище в церкви, получает защиту против всех несправедливостей. На шестой — что никто не может строить храмов в стенах любого города без разрешения местного епископа. На седьмой — что десятая часть царского дохода будет жертвоваться на строительство церквей. На восьмой день император отправился в церковь Святого Петра и со слезами покаялся в своих грехах. После чего взял лопату и вынул первый пласт земли в основание будущей базилики, а потом на собственных плечах вынес двенадцать корзин земли и раскидал ее вокруг.

Когда об обращении сына услышала Елена, мать августа Константина, находившаяся тогда в Вифании, она написала ему письмо, одобряющее отказ от ложных богов, но обвиняющее его в том, что, следуя за еврейским богом, он позволил почитать как бога распятого человека. Император в ответ просил Елену привезти с собой в Рим самых известных еврейских талмудистов, которых он противопоставит докторам христианским, дабы во взаимной дискуссии выяснить истинную веру.

И святая Елена привезла с собой сто шестьдесят одного ученого еврея, среди которых были двенадцать, затмевающих остальных своей ученостью и красноречием. И вот Сильвестр и его причт сошлись с вышеуказанными евреями для спора в императорском дворце. Судьями по обоюдной договоренности они поставили двух язычников, Кратона и Зенофила, мужей великой учености и безупречной репутации; оба должны были действовать между дискутирующими как арбитры. И хотя они оставались язычниками, судьями они были честными и неподкупными. Они, в свою очередь, также решили, что, когда кто-то встает и говорит, прерывать его никто не смеет.

И первым из двенадцати встал Абиатар, начавший диспут такими словами:

— Поскольку эти люди утверждают, что есть три Бога: Отец, Сын и Дух Святой, то ясно, что они идут против Закона, который говорит: «Я Господь, и нет иного; нет Бога, кроме Меня» (Ис. 45: 5). И если они говорят, что Христос есть Бог, ибо дал этому множество подтверждений, то и по нашему Закону были многие, что совершили великие чудеса, однако на этой почве не осмелились утверждать свою Божественную сущность, как сделал тот, кому молятся эти люди.

Сильвестр же ответил ему так:

— Мы молимся единому Богу, но не думаем о нем как о существе совсем одиноком, лишенном радости иметь Сына. Более того, мы покажем вам Троицу в ваших собственных книгах. Мы говорим, что есть Отец, но о Нем говорили и ваши пророки: «Он будет звать Меня: Ты Отец мой, Бог мой!» (Пс. 89: 26)[493]. Мы говорим, что есть Сын, о котором говорите и вы: «Господь сказал мне, Ты Сын Мой» (Пс. 2: 7). И о Святом же Духе говорите вы: «Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его — все воинство их» (Пс. 32: 6). Итак, когда Бог говорит: «…сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему» (Быт. 1: 26), он явно показывает множественность сущностей и единственность Божественной природы. И хотя есть три лица, Бог один, и мы можем показать это на наглядном примере.

Сильвестр взял пурпурную мантию императора и заложил на ней три складки со словами:

— Вот, вы видите три складки.

Затем он расправил плащ и сказал:

— И вы видите, что три складки представляют собой один кусок материи, как три ипостаси составляют одного Бога…

Далее Сильвестр сказал следующее:

— Еще говорилось, что нельзя считать Христа Богом только по его чудесам, поскольку чудеса творили множество святых, но при этом не называли себя богами, как Христос, желавший подтвердить свою Божественность Своими земными делами. Конечно, Бог никогда не позволил бы в гордости восставшим против Него избежать наказания, как то явствует из примеров Дафана и Абирона и многих иных[494]. И как бы тогда Христос мог жить, говоря, что он Бог, если бы таковым не был, не неся при этом никакого наказания за Свое утверждение, подтверждавшееся множеством свидетельств его Божественной силы?

И судьи сказали:

— Ясно, что Абитар побежден Сильвестром, ибо сам разум учит нас, что, если бы Христос не был Богом, говоря при этом, что Он Бог, Он никогда не воскрес бы.

И тогда первый еврейский мудрец сошел с трибуны, и выступил второй по имени Иона. Он сказал:

— Авраам получил от

Сильвестр ответил ему так:

— Мы знаем, что еще до обрезания Бог любил Авраама и тот назывался другом Божиим. И потому не обрезание оправдало его, но его вера и правота, сделавшая его угодным Богу. Он получил обрезание не для того, чтобы освятиться, но для того, чтобы отличиться от иных.

Так был побежден Иона, и вышел третий мудрец — Годолия.

Он сказал:

— Как ваш Христос может быть Богом, когда вы утверждаете, что Он был рожден, соблазнен, предан, раздет донага, пил желчь, был ранен и погребен? Ведь все эти вещи для Бога невозможны!

Сильвестр ответил:

— Мы из ваших собственных книг докажем, что все эти вещи были Христу предсказаны. О Его рождении сказал Исаия: «…Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит Сына» (Ис. 7: 14). О соблазнении его сказал Захария: «И показал он мне Иисуса, великого иерея, стоящего перед Ангелом Господним, и сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать ему» (Зах. 3: 1). А псалмопевец говорит о предательстве: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту» (Пс. 41: 9)[495]. О снятии одежд тоже говорят псалмы: «…делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий» (Пс. 22: 18)[496]. О горьком питье тоже сказано в псалмах: «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом» (Пс. 69: 21)[497]. Он был взят, и об этом говорит Ездра: «Я был взят вами с плачем перед судейским трибуналом не как отец, который вывел вас из Египта, вы унизили меня, повесив меня на дереве, вы предали меня»[498]. А о погребении говорит Иеремия: «В его погребении мертвый оживет вновь»[499].

И когда Годолия не смог на это ничего ответить, судьи приказали ему удалиться.

Настал черед четвертого мудреца — Анны, который сказал:

— Этот Сильвестр утверждает, что вещи, предсказанные совсем иным людям, относились ко Христу. Но он еще должен доказать, что они действительно относились именно к его Христу.

И Сильвестр ответил так:

— Покажите мне кого-нибудь другого, кроме Христа, которого зачала бы Дева, который питался желчью, коронован терном, распят, умер, погребен, восстал из мертвых и вознесся в небеса.

На это Константин заметил:

— Если он не сможет назвать никого больше, то можно считать, что его аргумент не засчитывается.

И Анна не смог назвать иного имени и уступил место пятому мудрецу по имени Дует.

Дует начал так:

— Если Христос был рожден из семени Давидова и освящен, как ты сказал, тогда Ему незачем было бы креститься, чтобы быть освященным еще раз.

Сильвестр на это сказал:

— Поскольку обрезание Христа положило конец обрезанию вообще, то в крещении Христа установлено для освящения наше крещение. Христос крестился не для того, чтобы освятиться, но для того, чтобы освящать.

Дует ничего не смог ответить на это, и Константин сказал:

— Дует не промолчал бы, если бы у него было хотя бы что-нибудь возразить в ответ.

Настало время шестого мудреца, Кьюзи, который сказал:

— Нам хотелось бы, чтобы этот Сильвестр назвал нам причины для такого девственного рождения.

И Сильвестр назвал:

— Земля, из которой был сделан Адам, была неповрежденной и девственной, поскольку никогда не принимала в себя человеческой крови и не была проклята проклятием терна. В ней не хоронили мертвых и не давали ее пожирать змеям. Поэтому должно было произойти так, чтобы новый Адам родился от Девы, ибо, поскольку змей победил человека, созданного из девственной земли, он должен был быть побежден кем-то, рожденным именно от Девы. И затем дьявол, явившись как победитель Адама в раю, должен был стать соблазнителем Господа в пустыне, ибо именно то, что заставило Адама есть, должно было быть побеждено Христом отказом от пищи.

Кьюзи ушел, и появился седьмой ученый — Беньямин, сказавший:

— Как мог ваш Христос быть соблазняем дьяволом, призывавшим Его превратить камни в хлеб, когда Он был голоден, затем подняться на шпиль храма и броситься вниз и, наконец, обожать самого дьявола? Как мог это быть Сын Божий?

Сильвестр ответил:

— Если ясно то, что дьявол победил, заставив Адама есть, то ясно и то, что он был побежден постом Христа и отвергнут Им. Мы исповедуем, что Христос был соблазняем не в Своей Божественной природе, а как человек. Более того, Он был соблазняем в течение трех дней, чтобы предупредить о всех соблазнах нас и показать нам, как надо себя вести в этих случаях. В человеческом опыте часто случается, что вечная победа следует только за мирскими соблазнами и что этот соблазн сопровождается страстным желанием славы и вечности. И Христос победил эти соблазны, дабы преподать нам урок противостояния им.

Заговорил восьмой мудрец — Ароэль:

— Во-первых, ясно, что Бог — это сумма совершенств; соответственно, Он ни в ком не нуждается. И для чего тогда Ему вдруг понадобилось родиться в образе Христа? И во-вторых, то, что вы называете Христа Словом, это понятно, но до того, как у Бога не было Сына, Он не мог называться Отцом. А потому, если Он стал называться Отцом Христа, значит, природа Его изменилась.

Сильвестр ответил так:

— Сын был зачат Отцом прежде всех век, чтобы иметь возможность творить еще не существующее, и Он был рожден во времени, чтобы исправить то, что потеряно. Он мог бы пересоздать все единым Своим словом, но не мог бы ничего искупить Своими мучениями, если бы не стал человеком, ибо в Своей Божественности Он страдать не может. И это не несовершенство, а как раз совершенство — то, что Бог не может страдать по Своей Божественной сути. Более того, ясно, что Сын Божий называется Словом, ибо пророк сказал, чтоиз сердца Его исходит доброе слово.Бог — Отец всегда, ибо Сын Его существует вечно, ибо Сын Его — это Его Слово, Его Мудрость и Его Власть. Сын всегда в Отце, в Его Слове, в соответствии с текстом: «Излилось из сердца моего слово благое» (Пс. 44: 2). Он всегда мудрость Отца: «Я вышла из уст Всевышнего прежде всех существ» (Сир. 24: 5)[500]. И Он всегда Власть: «Перед горами, которые я поставил, источники еще не брызнули» (Прит. 25: 24)[501]. А потому Отец никогда не бывает без Своего

Ароэля отставили, и вышел девятый мудрец, Джубал. Он сказал:

— Мы знаем, что Бог не осуждал и не проклинал брак. Почему же тогда вы отказываете Тому, кому поклоняетесь, в женитьбе — если только это не ваше намерение принизить значение брака? И другой вопрос. Как может Тот, Кто всемогущ, быть соблазняем, Тот, Кто обладает властью, страдать, и Тот, Кто есть жизнь, умереть? И наконец, вы вынуждены были сказать, что существуют два сына: один, который принадлежит Отцу всегда, и второй, который родился от Девы. И опять-таки, как может быть так, что человеческая природа приняла страдания без повреждения Божественной природы, которая неотрывна от человеческой?

На все это Сильвестр ответил так:

— Когда мы говорим, что Христос был рожден от Девы, то этим никак не осуждаем брак, а причины к Его рождению от девственницы мы уже высказали. Этим утверждением отрицается не брак, напротив, он чтится, ибо Дева, ставшая Матерью Христа, Сама была дитя законного брака. Христос был соблазняем для того, чтобы уничтожить все дьявольские соблазны; Он страдал, чтобы подчинить все страдания; Он умер, чтобы разрушить царство смерти. В Христе один и единственный Сын Божий. Как Христос есть незримый Сын Бога, так Сын есть зримый Христос. Все, что незримо в Нем, есть Бог, что зримо — человек. Мы можем показать это на примере: когда человек страдает, Божественная суть не принимает страдания. Позвольте нам в качестве примера снова использовать пурпурную мантию императора. Она была шерстяной, потом окрашена кровью, и та дала ей пурпурный цвет, но, когда шерсть эту мнут в пальцах и крутят, что крутят? Цвет, означающий царское величие, или шерсть до того, как ее окрасили? Вот так шерсть изображает человека, а пурпур — цвет — Бога. Бог присутствовал в страданиях Христа, когда Тот страдал на кресте, но не был подвержен страданиям никаким иным образом.

Десятый мудрец Фара сказал:

— Я не удовлетворен этим примером, ибо цвет протирается вместе с шерстью.

Все присутствующие не согласились с этим, но Сильвестр пояснил:

— Хорошо, возьмем другой пример. Вообразите себе дерево, крона которого наполнена солнечным светом. Когда дерево рубят, оно чувствует прикосновение острого лезвия, но солнечный свет не чувствует удара. Так было и тогда, когда страдал человек, Божественная сущность не страдала при этом.

Заговорил одиннадцатый ученый — Силеон:

— Если пророки предсказали все эти вещи о вашем Христе, то нам хотелось бы узнать причины всех этих издевательств над Ним, Его страданий и Его смерти.

Сильвестр ответил ему так:

— Христос страдал от голода, чтобы накормить всех нас; Он страдал от жажды, чтобы напитать нашу сухость жизнедающей силой; Он был соблазняем, чтобы освободить нас от соблазна; Он был схвачен, чтобы освободить нас от плена дьявола; Он подвергался насмешкам, чтобы освободить нас от насмешек бесов; Он был связан, чтобы развязать узел пут и проклятий, нас связующий; Он был унижаем, чтобы поднять нас; Он был раздет, чтобы одеть своим прощением наготу первоначального лишения; Он принял терновый венец, чтобы вернуть нам утерянные цветы рая; Он был распят на дереве, чтобы осудить желание дьявола смущать народ через древо; Ему давали желчь и уксус, чтобы Он привел человека в страну, где текут молоко и мед; Он принял на Себя смерть, чтобы дать нам бессмертие; Он был погребен, чтобы благословить могилы святых; Он воскрес, чтобы утвердить победу жизни над смертью; Он вознесся на небеса, чтобы открыть небесные врата; Он сидит одесную Отца, чтобы слышать и исполнять молитвы верующих.

Когда Сильвестр закончил свою речь, со всех сторон раздались аплодисменты, включая императора и даже евреев. Но Замбри, двенадцатый мудрец, был крайне оскорблен этим и сказал:

— Дивно мне, что все вы, мудрые судьи, очарованы этими словесными играми и позволяете рассматривать всемогущую власть Бога в рамках человеческого понимания. Но хватит слов. Давайте перейдем к делам. Только совершенные глупцы могут поклоняться распятому человеку, но я знаю имя подлинного Бога, то имя, что двигает горами, одного звука которого ни одно живое существо не может вынести. А чтобы вы имели доказательства тому, что я говорю истину, приведите мне сюда дикого быка, и, когда я прошепчу ему в ухо имя Божие, он немедленно умрет.

Сильвестр спросил его:

— А как же ты слышишь это имя и остаешься жив?

На это Замбри возразил:

— А вам, врагам еврейского рода, эту тайну знать не положено.

Привели быка, такого злобного, что его едва удерживали сто человек, но когда Замбри прошептал ему в ухо имя, животное взревело, закатило глаза и сдохло. Увидев это, все евреи обрадовались и стали всячески оскорблять Сильвестра, который в ответ сказал:

— Он произнес не имя Бога, а имя самого отвратительного из бесов. Но наш Бог позволяет не только умирать живым, но и возвращает к жизни умерших. Убить и не воскресить… львы, змеи, хищники тоже могут это. Но если мудрец хочет, чтобы я поверил в то, что произнесенное имя не было именем беса, пусть он произнесет его еще раз и воскресит к жизни убитого быка. Ибо сказал Бог: «Я умерщвляю и оживляю, Я поражаю и Я исцеляю»[502]. А если он не в состоянии этого сделать, то нет сомнения в том, что он призвал беса, который может убить живое, но не может воскресить его.

Судьи принудили Замбри воскресить быка, но он ответил:

— Пусть лучше Сильвестр воскресит его именем Иисуса Галилеянина, и тогда мы тоже в него поверим. Однако даже если у него вырастут крылья и он взлетит, воскресить он все равно никого не сможет.

Все евреи пообещали, что они поверят в Христа, если Сильвестр воскресит животное. Сильвестр помолился, склонился к уху быка и произнес:

— Бык, встань и спокойно ступай в свое стадо!

И бык поднялся на ноги и тихо-смирно ушел. И тогда царица, евреи, судьи и все остальные присутствовавшие обратились в истинную веру.

Несколько дней спустя к императору пришли жрецы-идолопоклонники и сказали:

— О святой император, поскольку ты принял христианскую веру, дракон, заключенный нами в яму, стал убивать своим дыханием больше трех сотен людей в день.

Константин посоветовался с Сильвестром, и епископ ответил:

— Я властью Христа освобожу зверя от его заблуждений.

Жрецы пообещали, что, если он исполнит обещанное, они примут крещение. Сильвестр помолился, и ему явилось видение[503], сказавшее:

— Ничего не бойся. Спустись к дракону с двумя священниками и,

Сильвестр с двумя священниками, несшими светильники, спустился в яму на сорок ступеней и поговорил с драконом, как его научили. А когда тварь зашипела и зарычала, он связал ей пасть и запечатал ее. По дороге наверх они встретили двух волхвов, которые следили за тем, чтобы они действительно спустились к дракону. Волхвы были едва живыми, надышавшись зловонного дыхания. Святой вывел их наверх в целости, и они, не раздумывая, крестились. Так народ Рима избавился от двойной гибели, а именно — от поклонения дьяволу и от кровожадности дракона.

Чувствуя приближение смерти, святой Сильвестр наставил свой причт трояко: быть милосердными, управлять церковью с усердием и защищать стадо свое от нападения волков. После этого он мирно почил в Боге около 320 года[504] по Рождеству Христову.

Святой Павел Еремит[505]

† 341 г

Святой Павел был первым отшельником, как то подтверждает Иероним, составивший его жизнеописание. Павел удалился в бесконечную пустыню, дабы избежать преследования Деция, и там, незнаемый людьми, прожил в пещере шестьдесят лет.

У императора Деция было два имени, ибо он известен также под именем Галлиена[506]. Правление его началось в 256 году. Павел, видя пытки, которым Деций подвергал христиан, удалился в пустыню. Однажды были арестованы два молодых христианина. Одного из них обмазали медом и оставили на палящем солнце, дабы он стал добычей мух, ос и шершней. Второго уложили на ложе в приятном месте, овеваемом свежим ветерком с моря, наполненном журчанием вод и пением птиц, напоенном благоуханием цветов. Он был привязан веревками, перевитыми цветами, но так, что не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Потом к нему послали молодую женщину, прекрасную, но совершенно развращенную, чтобы она соблазняла тело юноши, чьей единственной любовью был Бог. Тогда, почувствовав волнение своей плоти, но не имея оружия, чтобы с этим бороться, он откусил себе язык и плюнул им в лицо похотливой соблазнительнице. Так он болью своей раны подавил соблазн и заслужил венец мученичества. Вид подобных испытаний и вынудил испугавшегося Павла искать безопасности в пустыне.

Тем временем святой Антоний[507], полагавший, что он первый монах, живущий отшельнической жизнью, узнал во сне о другом отшельнике, еще более святом, чем он. И Антоний пустился сквозь лесные дебри, чтобы найти этого отшельника. По пути он встретил кентавра, получеловека-полуконя, который указал ему верное направление.

Потом он столкнулся с животным, несущим финики, верхняя часть тела которого была человечья, а нижняя — козлиная. Антоний воззвал к нему во имя Господа, прося назвать себя, и тот ответил, что называется сатиром (существом, которое язычники неправильно считали богом лесов). Наконец, ему повстречался волк, который и провел его прямо к келье святого Павла. Но тот уже знал о приближении Антония, закрылся и заперся изнутри. Антоний умолял впустить его, уверяя, что скорее умрет, чем уйдет прочь. Спустя некоторое время Павел смилостивился и открыл дверь, после чего они слились в дружеском объятии.

Когда настало время трапезы, к ним прилетела ворона, неся сдвоенный хлеб. Антоний подивился этому, но Павел рассказал, что Господь обеспечивает его пищей ежедневно и сегодня количество пищи удвоено ради гостя. Затем последовал благочестивый спор, кто из них более достоин разломить хлеб. Павел настаивал, чтобы это сделал Антоний, как гость, а Антоний — чтобы честь эта досталась хозяину. В конце концов оба взялись за края хлеба и разломили его на две равные части.

Возвращаясь к себе в келью, Антоний увидел ангелов, несущих душу святого Павла в небеса. Поспешив по своим старым следам, он застал тело Павла склоненным в молитве. Антоний подумал, что святой еще жив, но, найдя его мертвым, воскликнул:

— О благословенный дух! То, что ты делал при жизни, теперь явлено и в смерти!

У него не было возможности похоронить Павла, но тут же пришли два льва, вырыли могилу и ушли только тогда, когда святой был достойным образом погребен. Антоний взял плащ Павла, сплетенный из пальмовых листьев, и впоследствии надевал его по торжественным случаям. Павел умер в 287[508] году.

Святой Николай[509]

† 345 г

Имя Николай происходит отnicos,что означает «победа», иlaos— «народ»; поэтому имя Николай может быть интерпретировано как победа над людьми, то есть как победа над грехами, которых много, причем означает победу полную, ибо Николай и своим учением, и своим образом жизни учил людей побеждать грехи и пороки. Или же имя Николай происходит отnicos —«победа» иlaus —«цена», то есть «цена победы»; или же отnitor —«сверкающая белизна» иlaos —«народ», что означает яркую чистоту людей. У Николая было то, что наделяет человека сияющей чистотой, поскольку, как говорит Амвросий, «наряду с истинной верой, святыми мыслями и добрыми делами нас очищает Божие слово».

Жизнь святого Николая была описана учеными мужами Аргоса, называемыми арголиками; Аргос же, согласно Исидору, — это город в Греции, потому и греки называются арголиками. Мы читаем везде, что его легенда была написана по-гречески патриархом Мефодием[510] и переведена на латынь Иоанном Диаконом[511], немало к ней добавившим.

Николай, гражданин Патары, произошел от богатых и благочестивых родителей. Отца его звали Епифанием, а мать — Иоанной. Как только они произвели его на свет во цвете своей юности, то сразу же после рождения сына оба приняли семейный целибат[512]. Когда младенца купали в первый день жизни, он вдруг встал в купели во весь рост и с той поры брал грудь только по средам и пятницам. Будучи юношей, избегал он растленных наслаждений своих ровесников, предпочитая проводить время в церкви; и все, что мог тогда понять в Священном Писании, он тщательно запоминал.

Поднявшись утром, горожанин обнаружил золото, возблагодарил Бога и отпраздновал свадьбу своей старшей дочери. Некоторое время спустя слуга Божий проделал это же во второй раз. На сей раз счастливец в пылу своей бурной благодарности решил во что бы то ни стало выследить, кто же освобождает его от несчастья. Спустя еще немного времени святой Николай бросил в окно сверток с двойным против прежнего количеством золота; шум от падения разбудил горожанина, и он бросился преследовать убегающего с криком:

— Остановись! Остановись же! Не прячься от меня!

И так он бежал все быстрей и быстрей, пока не увидел, что перед ним святой Николай. Рухнув на землю, он хотел целовать ступни своего спасителя, но святой убежал, взяв с него клятву, что тайна будет сохранена до его смерти.

Прошло немного времени, и епископ города Миры умер, и все епископы той местности собрались, дабы выбрать ему преемника. Среди них был и главный епископ, на чье мнение опиралось решение всех остальных. Прелат этот призвал всех к посту и молитве и в ту же ночь услышал голос, приказавший ему рано утром встать у дверей храма и назначить епископом того, кого он увидит первым и чье имя будет Николай. Утром он сообщил о голосе своим товарищам, вышел на паперть и стал ждать. Тем временем святой Николай, чудесным образом ведомый Господом, отправился пораньше в церковь и оказался первым, кто вступил на паперть в тот день. Прелат подошел к нему и спросил имя, а святой, преисполненный голубиной простоты, склонил голову и прошептал:

— Николай, слуга вашей святости.

После этого епископы ввели его в храм и возвели на епископский трон. Но Николай и среди всех почестей всегда оставался по-прежнему скромным. Он проводил ночи в молитве, изнурял тело постом и стыдился общества женщин. Он был кроток в общении, тверд в речах, мудр в советах и прямолинеен в упреках. Хроники также утверждают, что Николай принимал участие в Никейском соборе[513].

Однажды моряки, которым угрожал сильный шторм, заплакали и стали молиться такими словами:

— Николай, слуга Божий, если правда то, что мы о тебе слышали, то пусть мы обретем сейчас твою помощь!

Тотчас перед ними возникла фигура, напоминающая святого, и сказала им:

— Вы звали меня, и вот я пред вами.

И он стал помогать им управляться с парусами, канатами и другой корабельной оснасткой, а тем временем море совершенно успокоилось. Благополучно достигнув берега, моряки пришли в храм, где служил святой, и сразу же его узнали, хотя никогда во плоти не видели. Они возблагодарили его за спасение, но он велел им благодарить Бога, поскольку своим спасением они обязаны не милости Николая, но только Божественному промыслу и собственной вере.

Настало время, когда провинция святого Николая подверглась такому голоду, что редко у кого было что поесть. Как-то раз святой узнал, что в порту пришвартовалось несколько судов, груженных зерном. Он поспешил прямо в гавань и стал просить моряков помочь голодающим, отдав им всего по сто мер пшеницы с каждого судна. Но они ответили:

— Отец, мы не можем этого сделать, ибо груз наш отмерян в Александрии и мы обязаны доставить его в целости и сохранности в императорские закрома.

Святой же сказал:

— Сделайте, как я вас прошу, и обещаю Божией волей, что имперские таможенники не обнаружат недостачи в вашем грузе.

Моряки исполнили его волю, а когда прибыли по назначению, они выгрузили в императорские закрома ровно столько мешков зерна, сколько отмеряно было в Александрии. Моряки разнесли весть о чуде и славили Бога в лице святого Николая. Тем временем зерно, отданное ими святому, он раздал каждому по нужде его, и его чудесным образом хватило не только чтобы напитать всю местность в течение двух лет, но и на посевную.

В прошлые времена область эта была языческой, и даже во времена Николая оставались крестьяне, совершавшие языческие обряды под деревом, посвященным богине Диане. Чтобы положить конец этому идолопоклонству, святой приказал срубить дерево. Это рассердило старого врага его, который приготовил необыкновенное масло, горевшее и в воде, и на камнях. Затем, приняв образ монахини, он вступил на корабль, что вез людей поклониться святому, и стал просить их:

— Я тоже хочу посетить с вами Божьего святого, но не могу. Можно ли попросить вас предложить это масло для его церкви и помазать им стены в память обо мне?

Они взяли масло, и он исчез. Вскоре моряки увидали поблизости другое судно с благородными людьми на борту, включая одного человека, поразительно похожего на святого Николая, и он-то и спросил у них:

— Что говорила вам та женщина и что она вам передала?

Пассажиры подробно рассказали, что было и как.

— Так то была сама бесстыдная Диана! — воскликнул похожий на святого Николая человек. — И если хотите тому доказательств, вылейте масло на воду.

Они так и сделали, и на море начался чудовищный пожар, и вода, вопреки природе своей, пылала много часов. А когда путешественники добрались наконец до святого, то сказали:

— Воистину это ты появился перед нами в открытом море и избавил нас от дьявольских козней!

В это же время жило в тех краях одно племя, которое восстало против Римской империи, и император послал усмирить его трех принцепсов, Непотиана, Урсуса и Апилиона[514]. Все трое застряли в порту Адриатики, задержанные противным ветром, и Николай, обеспокоенный тем, чтобы местные в базарный день не ограбили новоприбывших (что случалось постоянно), пригласил их к себе домой. Тем временем, в отсутствие святого, римский консул, подкупленный взяткой, приказал обезглавить трех невинных солдат.

Как только святой услышал об этом, он попросил гостей сопровождать его, и они вчетвером поспешили на место, где должна была произойти казнь. Там они обнаружили осужденных стоящими на коленях с закрытыми лицами, а палачи уже держали над их головами мечи. Николай, воспылавший гневом, бросился к палачу, выхватил меч у него из

После этого святой отправился в дом консула и силой взломал запертую дверь. Консул поспешно стал приветствовать его, но Николай оттолкнул его со словами:

— Враг Господа, исказитель закона, как осмеливаешься ты смотреть нам в глаза, когда на совести у тебя такое преступление?!

И он засыпал консула упреками, но за виновного попросили принцепсы, и святой, видя, что консул раскаивается, простил его со всей своей добротой. Тем временем императорские эмиссары, получив благословение святого, продолжили путешествие и усмирили восставшее племя без кровопролития. А когда они вернулись к императору, он устроил им торжественную встречу.

Правда, некоторые другие придворные стали завидовать их счастливой судьбе и подкупили императорского префекта пойти к императору и обвинить принцепсов в оскорблении монарха. Император разгневался и приказал немедленно бросить обвиняемых в тюрьму, а ночью без всякого суда и следствия предать их смерти. Когда осужденные услышали это от тюремщика, то разорвали на себе одежды и горько зарыдали. И вдруг один из них, Непотиан, вспомнил, как благословенный Николай совсем недавно в их присутствии спас от смерти трех невинно осужденных, и стал побуждать товарищей прибегнуть к заступничеству святого человека. Результатом их молитв стало то, что в эту же ночь императору Константину явился святой Николай и сказал ему:

— Почему ты арестовал трех принцепсов и осудил их на смерть, когда они невиновны? Поспеши, встань и отдай приказ освободить их немедленно! Или же я стану просить Господа начать войну, в которой ты будешь осужден на поражение и отдан на съедение хищникам.

— Кто ты, чтобы врываться ко мне в опочивальню среди ночи и разговаривать со мной таким образом? — спросил император.

— Я Николай, епископ города Миры.

В эту же ночь святой явился и префекту, напугав его такими словами:

— Безмозглый и бесчувственный человек, почему согласился ты, чтобы были убиты невиновные? Ступай сейчас же и проверь, чтобы их выпустили! А если ты не сделаешь этого, то тело твое достанется на прокорм червям, а дом разрушится до основания.

— Но кто ты, чтобы пугать меня такими угрозами? — возмутился префект.

— Знай, что я Николай, епископ города Миры, — ответствовал святой.

Император и префект оторвались от сна, пересказали друг другу увиденное, не стали терять времени и поспешили освободить принцепсов.

— А может быть, вы колдуны и наслали на нас такие видения? — потребовал ответа император.

Но они ответили, что колдовство им неведомо, но что они просто не совершили ничего, за что можно было бы предать их смерти.

— А знаете ли вы человека по имени Николай? — настаивал на своем император.

При упоминании этого имени все трое воздели руки к небесам и стали молить Господа, чтобы Он через Своего святого спас их из того положения, в котором они оказались. И они рассказали императору о жизни и чудесах святого, и император сказал:

— Ступайте же и благодарите Бога, который спас вас молитвами святого Николая! Но принесите и святому дары от моего имени и попросите, чтобы он не грозил мне больше, но молил Господа за меня и мою страну.

Несколькими днями позже принцепсы отправились навестить слугу Божьего. Они распростерлись у его ног и сказали:

— Ты воистину слуга Божий, ты воистину любишь Господа и предан Ему!

А потом рассказали Николаю все, что с ними произошло, и он, подъяв руки к небесам, произнес самую сердечную хвалу Богу. Затем, тщательно наставив принцепсов в истинной вере, отослал их домой.

Когда Господь захотел призвать Николая к Себе, святой стал молиться, чтобы прежде Он послал ему ангелов. А когда увидел их явление, склонил голову, и стал читать псалом «In te Domine speravi», и, дойдя до слов «In manus tuas Domine commendo spiritum meum», означающих «В Твою руку предаю дух мой»[515], отдал свою душу под звуки небесной музыки. Это случилось в 343 году. Погребен был святой в мраморной гробнице, и от его головы забил фонтан благовонного масла, а из ног — фонтан воды. Каждый день истекало масло из его членов и исцелило многих.

И вот однажды масло иссякло. Это случилось, когда наследник Николая, человек достойный, был смещен соперниками со своего поста. Но как только епископа восстановили, масло потекло снова. Спустя долгие годы турки захватили город Миры. Рядом с могилой святого случайно оказались сорок семь солдат из города Бари, и четыре монаха открыли им гробницу Николая. Солдаты взяли его останки, все еще точившие масло, и перенесли их в Бари в 1087 году от Рождества Господа нашего.

Один человек занял у еврея деньги, дав клятву на алтаре святого Николая, что вернет их так скоро, как только сможет. Но поскольку он не торопился расплачиваться, еврей потребовал свои деньги обратно, на что должник ответил, что уже вернул их. Дело перешло к судье, и тот заставил должника поклясться, что долг отдан. Должник положил деньги в выдолбленный посох и перед тем, как клясться, попросил еврея этот посох подержать. Затем он поклялся, что отдал деньги, после чего забрал свой посох. Еврей вернул посох, так и не поняв, в чем дело.

По дороге домой нечестный должник заснул на обочине, и повозка, мчавшаяся на всей скорости, переехала и убила его, заодно сломав посох, из которого высыпались деньги. Когда об этом сообщили еврею, он поспешил на место происшествия и увидел, какую штуку с ним сыграл должник. И хотя зеваки понуждали его забрать свои деньги, он отказывался сделать это до тех пор, пока мертвец милостями святого Николая не оживет. А если он и вправду оживет, то еврей пообещал стать христианином и креститься. Мертвец ожил, и еврей был крещен во имя Иисуса Христа.

Другой еврей, видя чудотворную силу святого Николая, приказал воздвигнуть у себя дома его статую. И когда он отправлялся куда-нибудь надолго, то обращался к статуе с такими словами:

— Николай, оставляю тебя охранять своих богов, а если ты не хочешь приглядывать за ними, как я того требую, то я вознагражу себя тем, что побью тебя.

И вот однажды в его отсутствие воры пробрались в дом и вынесли все, что нашли, оставив одну статую. Когда еврей вернулся и увидел, что ограблен, то спросил статую:

— Господин Николай, разве я поставил тебя к себе домой не для того, чтобы ты охранял моих богов? Почему же ты этого не сделал и позволил ворам уйти? Ну ладно, ты заплатишь мне за эту вину! Я возмещу свою потерю и утишу гнев свой тем, что

И он действительно начал разбивать статую. Но тут произошла удивительная вещь. Святой явился разбойникам, когда они делили добычу, и сказал им:

— Посмотрите, как меня бьют по вашей вине. Тело мое все синее и черное от ударов. Быстрее! Идите верните, что взяли, или гнев Господень падет на вас, ваше преступление получит огласку, и все вы будете повешены.

— А кто ты такой, чтобы разговаривать с нами таким образом? — возмутились воры.

— Я святой Николай, слуга Христов, — ответил он. — А иудей, которого вы ограбили, теперь в отместку бьет меня!

Испуганные грабители побежали к дому еврея, рассказали ему о своем видении, узнали, что он сделал со статуей, вернули ему все награбленное и встали на путь добродетельной жизни.

Один человек, из любви к сыну изучавший писания Николая, которые мальчик проходил в школе, ежегодно отмечал день святого самым торжественным образом. Как-то раз отец мальчика задал роскошный пир, на который пригласил немало духовенства. И вот во время пира дьявол, переодетый в странника, постучался в двери и попросил подаяния. Отец приказал сыну дать милостыню пилигриму, а юноша, не найдя просящего у дверей, побежал посмотреть на перекресток, где дьявол подстерег его и задушил. Услышав об этом, отец застонал от скорби, принес тело домой и с плачем положил на постель.

— О прекрасный сын мой, как такое могло произойти? О святой Николай, неужели такова твоя награда мне за те почести, что я оказывал тебе все это время?

И как только он произнес последние слова, мальчик открыл глаза, словно только что проснулся, и поднялся с кровати.

Один дворянин молился святому Николаю, чтобы тот попросил Господа послать ему сына, и обещал, что пойдет с младенцем ко гробу святого и пожертвует ему золотую чашу. Молитва его была услышана, и он приказал отлить чашу, но она ему настолько понравилась, что он решил оставить ее себе, а святому сделать другую, подешевле. Затем он поднялся на борт судна вместе с ребенком, дабы отправиться к могиле святого. По дороге отец попросил мальчика принести ему воды в первой чаше, но мальчик впустую пытался набрать в нее воды, а потом поскользнулся, упал за борт и исчез.

Однако горевавший отец продолжил путешествие, дабы все-таки исполнить данную клятву. Он пришел в церковь Святого Николая и поставил на алтарь вторую чашу, но невидимая рука ударила отца положенной чашей так, что он рухнул наземь. Он поднялся, снова приблизился к алтарю и снова был отброшен. И тогда, ко всеобщему удивлению, появился мальчик, целый и невредимый, неся в руках первую золотую чашу. Он рассказал, что в тот момент, когда упал в воду, святой Николай подхватил его и сохранил в добром здравии. Отец возрадовался и пожертвовал обе чаши святому.

Один богач, благодаря заступничеству святого Николая, родил сына и назвал его Адеодат. Также в честь святого он построил часовню у себя в доме, где ежегодно торжественно отмечал день его поминовения. Место это находилось поблизости от земли агарян, и случилось так, что Адеодат был захвачен агарянами и отправлен рабом к их царю. На следующий год, пока отец по-прежнему преданно отмечал День святого Николая, мальчик, прислуживавший царю, нес в руках драгоценный кубок. Задумавшись о своем положении, о горе родителей и о радости, царящей в доме в этот день, он стал вздыхать и плакать. Царь потребовал поведать ему причину слез и сказал:

— Твой святой Николай может делать все, что ему вздумается, но ты навсегда останешься здесь.

Неожиданно налетел сильный порыв ветра, разрушил царский дворец, подхватил мальчика и кубок и принес их на порог часовни, где родители отмечали праздник. Всеобщей радости не было предела. Другие источники, однако же, утверждают, что вышеупомянутый мальчик был норманн по рождению и на своем пути в Святую землю захвачен султаном, который в День святого Николая приказал пороть его бичами и бросить в темницу. Там он заснул, а проснулся уже в часовне, построенной его отцом.

Святой Антоний[516]

† 356 г

Антоний (Антон) происходит отana —«над» иtenens —«держащий», то есть «тот, кто придерживается высших вещей и презирает земные блага». Святой Антоний презирал мир, ибо он грязен, преходящ, обманчив и горек. Так, Августин говорит: «О убогий мир, зачем ты столь шумен? Зачем обманываешь нас? Зачем хочешь нас удержать, если сам проходишь? Но что будет, если вдруг ты остановишься и перестанешь обманывать сладостью своей? Ты, горький, соблазняющий сладкою пищей»[517].

Жизнь святого Антония описана святым Афанасием[518].

Когда Антонию было двадцать лет, он услышал в храме такие слова из уст чтеца: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим»[519].

И он продал все, что имел, выручку отдал нищим и с тех пор стал жить жизнью отшельника. Он вынес бессчетные испытания, посылаемые ему бесами. Однажды, когда по добродетели веры он одолел дух разврата, ему явился дьявол, распростерся у ног его и признался, что побежден. Святой стал молиться Богу, чтобы Он позволил ему воочию увидеть этого беса нечистоты, заражающего юношей, и, увидев его в виде черного младенца, сказал:

— Теперь, когда увидел я тебя во всем твоем безобразии, я тебя не боюсь больше![520]

В другой раз, когда он жил, прячась в гробнице, на него налетел целый сонм бесов и стал мучить его столь жестоко, что слуга святого подумал, будто он уже умер, и понес его на плечах прочь из гробницы. И все встречные печалились о нем как о мертвом, но Антоний неожиданно пришел в себя и приказал слуге нести его обратно в вышеуказанную гробницу. Там, лежа распростертым от боли ран своих, он силой духа вновь вызвал бесов, дабы продолжить схватку. И они появились в виде всевозможных хищников и стали жестоко рвать плоть его зубами, когтями и рогами. И вдруг дивный свет осиял место сие и изгнал всех бесов, а раны Антония мгновенно затянулись. Догадавшись, что ему явился Христос, Антоний сказал:

— Где же Ты был, о добрый Иисус? Где же Ты был? Почему не пришел мне на помощь и не излечил мои раны раньше?

И Господь ответил ему:

— Я был здесь, Антоний, но ждал, желая видеть борьбу твою. И теперь, когда ты победил, Я прославлю имя

Воистину вера святого была так горяча, что, когда император Максимиан осудил христиан на смерть, Антоний последовал за мучениками, надеясь тоже получить милость мученического венца, и был чрезвычайно расстроен, когда милость эта не была ему оказана.

В другой раз вошел он в пещеру, нашел там серебряное блюдо и мысленно сказал себе:

— Как оказалось здесь это блюдо, если нет тут никаких следов присутствия человека? Оно так велико, что если и выпало из поклажи какого-нибудь путешественника, то пропажа не могла бы остаться незамеченной. О, это твоих рук дело, дьявол, но воли моей тебе не сломить никогда!

И как только он произнес эти слова, блюдо исчезло, мелькнув облачком дыма. Позже святой нашел и огромную груду золота, которое также исчезло в языках пламени.

Потом святой стал искать уединения в горах, где прожил двадцать лет и прославился своими неисчислимыми чудесами. Однажды, пребывая в молитве, он увидел весь мир, сплошь покрытый соединенными друг с другом сетями, и воскликнул:

— О, каким же образом может кто-либо избегнуть сих сетей?

И услышал голос, ему ответивший:

— Смирением.

Как-то раз, когда ангелы начали возносить его, путь им преградили бесы, требовавшие рассказать о грехах, совершенных Антонием начиная с рождения. На это ангелы ответили:

— Не стоит более толковать об этом, ибо все те грехи его смыты милостью Христа. Лучше начните отсчет грехов с того времени, как он стал монахом.

Нечего было бесам ответить на это, и они оставили в покое Антония.

Антоний же рассказал о себе так:

— Однажды я увидел высоченного дьявола, который осмелился присвоить себе силу и знание Бога, и он спросил у меня: «Что хочешь ты получить от меня, Антоний?» Но я плюнул ему в лицо и, вооруженный именем Христа, сел на него верхом. Бес этот тотчас испарился.

Но вот вновь перед Антонием появился бес такого роста, что голова его, казалось, касается неба. На вопрос святого, кто он такой, бес ответил, что он сатана, и добавил:

— За что монахи нападают на меня, а христиане проклинают?

Антоний сказал:

— Они делают это вполне справедливо, ибо ты постоянно смущаешь их своими коварными намерениями.

Сатана возразил:

— Я никогда не смущаю их, они сами всегда смущают друг друга. Я здесь ничто, всем миром правит Христос!

Один лучник однажды увидел, как Антоний отдыхает среди братии своей, и ему это не понравилось. Тогда святой сказал ему:

— Положи стрелу на лук и выстрели.

Лучник исполнил просьбу, но Антоний попросил его сделать это и во второй раз, и в третий, и лучник возмутился:

— Если я стану продолжать стрелять беспрестанно, то лук мой сломается.

— Так и мы в своем Божием труде, — ответил Антоний. — Если мы будем беспрестанно изнурять себя, то быстро сломаемся, и потому нам тоже иногда полезно отдохнуть[521].

Получив такой ответ, лучник успокоился и отправился своей дорогой.

Некто спросил у Антония, что надо делать, чтобы ублажить Господа. И святой ответил:

— Что бы вы ни делали, пусть Господь всегда будет у вас перед глазами; во всем, что делаете, следуйте свидетельствам Священного Писания; и если вы где-то остановились, не спешите идти куда-то еще. Соблюдайте три эти правила, и будете спасены.

Но аббат спросил его:

— А что должен делать я?

Антоний ответил так:

— Не верь в собственную правоту, держись умеренности в еде и беседе и не беспокойся о том, что сделано в прошлом. Как рыба, вытащенная из воды, скоро умирает, так и монахи, покидающие свои кельи и водящие компанию с мирянами, ослабляют свою решимость жить уединенной жизнью. Всякий, кто живет в уединении и тишине, уже спасен от трех видов сражений: от того, чтобы слышать, говорить и видеть. И против них он должен бороться в сердце своем.

Несколько монахов пришли поклониться святому Антонию с одним стариком. Святой посмотрел на них и сказал:

— С этим человеком вы в хорошей компании. — А потом обратился к старику: — Добрый отче, скажи, как ты находишь мою братию?

— Они вполне хороши, но в доме у них нет дверей. Всякий, кто хочет, войдет в конюшню и отвяжет осла.

Он имел в виду, что все, вошедшее им в головы, может выйти чрез их уста. И Антоний сказал:

— Полезно знать, что есть у тела три вида движения: один — от природы, второй — от обилия пищи и третий — от дьявола.

Некий монах оставил мир, но не совсем, ибо сохранил часть своего имущества. Антоний приказал ему пойти и купить мяса, что он и сделал, но на обратном пути на него напали собаки и покусали. И Антоний сказал:

— Того, кто оставил мир, но все еще хочет иметь деньги, будут одолевать и рвать на части бесы.

Святой находил жизнь в пустыне утомительной и молился так:

— Господи, хочу трудиться над спасением своим, но не могу укротить мысли свои.

Потом он поднялся и, выйдя, увидел кого-то, сидевшего за работой, а потом вставшего на молитву; и то был ангел Господень, и он сказал святому:

— Делай, как я делаю, и будешь спасен.

Однажды монахи спросили у Антония о состоянии их душ, и на следующую ночь позвал его голос словами:

— Встань, и выйди, и смотри, что увидишь.

И он увидел огромное чудовище, голова которого подпирала небеса, и множество иных существ с крыльями, пытавшихся взлететь, но удерживаемых протянутыми руками чудовища. И все-таки некоторым удавалось подняться в воздух, и чудовище не в силах было удержать их. Антоний слышал звуки великой радости, смешанные со стонами горя, и стало ясно ему, что чудовище — это дьявол, удерживающий души грешников и ревущий от бессилия, что не в состоянии удержать улетающие в небеса души святых.

Однажды, когда Антоний занимался с братией, он поднял голову и увидел печальное зрелище. Святой опустился на колени и стал молить Бога, дабы их миновала чаша сия, а когда монахи спросили его, что случилось, он со слезным рыданием сказал, что грядет неслыханное и немыслимое в веках преступление.

— Вижу я алтарь Господень, окруженный табуном лошадей, что топчут и калечат все вокруг своими копытами; так и католическая вера вновь будет попрана насильственной бурей, и люди станут скакать, как кони, на Христовых святынях, — пояснил он.

И тогда прозвучал глас Господень:

— Мой алтарь будет обесчещен!

И действительно два года спустя восстали ариане и разбили единство Церкви, осквернили крестильни и церкви и резали христиан прямо на алтарях, словно жертвенных агнцев[522].

Один высокопоставленный египтянин

— Слушай, ты, воспитывающий братию свою с такими заботами! Скоро мы доберемся и до тебя!

Пять дней спустя, когда арианин этот собрался было вскочить на своего благородного коня, напал на него зверь, покусал, сбил на землю и растерзал ноги. И еще через три дня арианин умер.

Несколько монахов попросили Антония сказать им слово спасения, и он ответил им так:

— Вы слышали, как Господь говорит: «Если кто ударит тебя по правой щеке, подставь левую»?

Они же ответили:

— Исполнить это невозможно!

— Тогда стерпи смиренно по крайней мере один удар, — ответствовал Антоний.

— Но и это мы не можем исполнить!

— Хорошо, тогда, получив удар, хотя бы не ударяйте сами!

— Но и это для нас странно!

И тогда Антоний сказал ученикам:

— Приготовьте этим братьям укрепляющее питье, ибо они слишком слабы.

А монахам добавил:

— Все, что я могу сказать вам, — молитесь!

Обо всем этом можно прочесть в «Житиях святых отцов».

Наконец на сто пятом году своей жизни благословенный Антоний отдал последний вздох и почил в мире в правление Константина[523], начавшееся около 340 года.

Святой Макарий[524]

† 391 г

Макарий происходит отmacha— «умение» иares— «добродетель» или отmacha— «избиение» иrio— «хозяин». Святой Макарий был умел в распознании бесовских обманов и добродетелен по жизни; он истязал свое тело, дабы приручить его, и мастерски управлял братьями-монахами.

Макарий был аббат, и однажды он, пересекая огромную пустыню, остановился переночевать в заброшенной гробнице, где были погребены тела язычников. И одно из них он положил себе под голову как подушку. Бесы тем временем решили напугать его, и один стал просить женским голосом:

— Эй, вставай и пойдем купаться!

Другой же, войдя в тело мертвеца, от его имени отвечал:

— Не могу, ибо на мне лежит какой-то странник.

Однако святого не испугали эти разговоры, и он отвечал телам-бесам:

— Вставайте и уходите, если можете!

Услышав это, бесы убежали, громко крича:

— Ты победил нас, господин!

На следующий день, когда Макарий проходил болотом по дороге в свою келью, он снова встретился с сатаной, несшим косу. Этой косой сатана попытался сразить святого, но не смог даже ударить. И тогда дьявол так обратился к Макарию:

— Я сильно страдаю от твоего насилия, Макарий, ибо не могу противостоять тебе. Как так? Ведь что бы ты ни делал, все могу делать и я. Ты постишься, и я едва ем. Ты лишаешь себя сна, и я вечно бодрствую. И только в одной вещи ты впереди меня.

— И какова же эта вещь? — поинтересовался Макарий.

— Твоя скромность, и именно поэтому я не могу победить тебя, — ответствовал дьявол.

Однажды, будучи сильно соблазняем желаниями плоти, Макарий наполнил песком огромный мешок и несколько дней бродил по пустыне, нося этот груз на плечах. Ему встретился Феосевий и спросил, зачем он таскает на себе такую ношу. И святой ответил ему:

— Мучаю своего мучителя.

В другой раз святой встретил сатану, проходящего мимо в человеческом обличье в льняном плаще и со множеством фляжек, торчащих из карманов.

— Куда идешь? — поинтересовался Макарий.

— Несу питье монахам, — был ответ.

— Но зачем же так много?

— Я хочу удовлетворить все вкусы. Если одна фляжка кому-то не понравится, я предложу другую и третью, пока они не найдут питье себе по вкусу.

Потом встретил его Макарий на обратном пути и снова спросил:

— Удался ли тебе твой план?

И сатана ответил:

— Все они настолько святы, что выпить не захотел никто, за исключением одного по имени Феоктист.

Макарий поспешил на поиски сего монаха и своими увещеваниями образумил его. На следующий день он опять встретил дьявола в том же виде и снова спросил, куда он собрался.

— К братии.

На обратном пути они снова столкнулись, и Макарий полюбопытствовал, как обстоят дела сегодня.

— Плохо.

— Как так?

— А так, что все они святы, и хуже всего то, что я потерял и того, которым завладел вчера, ибо он стал теперь святее остальных.

И тогда Макарий вознес хвалу Господу.

Однажды святой Макарий нашел череп мертвеца и, помолившись, спросил у черепа, чьей головой он был. Ответ был таков, что череп принадлежал язычнику. Тогда Макарий задал ему вопрос, где же теперь его душа.

— В аду.

Следующий вопрос был о том, насколько глубоко она в аду.

— Так глубоко, как далеки меж собой земля и небо.

— А есть кто-то, кто находится еще ниже?

— Есть. Это евреи.

— А еще ниже, чем евреи?

— А всех глубже ложные христиане, которые были искуплены Христовой кровью, а сами мало думали об этой цене.

Со временем Макарий стал уходить все дальше и дальше в пустыню в поисках одиночества и часто оставлял на песке камышинки, чтобы по ним можно было вернуться обратно. Но однажды, когда он шел вперед девять дней и остановился где-то отдохнуть, дьявол собрал все камышинки и сложил у головы святого. Это крайне затруднило Макарию обратный путь.

Одного из его монахов очень беспокоила мысль о том, что, пока он находится у себя в келье, он бесполезен, в то время как если бы он жил с людьми, то послужил бы многим. Монах рассказал Макарию о своих мучительных мыслях, и тот рек:

— Сын мой, вот как надо ответить твоим сомнениям: «Как бы то ни было, но, оставаясь в стенах моей кельи, я делаю это ради Христа».

Однажды Макария укусила блоха, и он, шлепнув рукой, убил ее, отчего из насекомого вылилось много крови. В наказание себе за то, что поступил так жестоко, Макарий прожил в пустыне полгода обнаженным и вернулся, весь покрытый укусами и шрамами. После этого он почил в бозе, обретший за свои добродетели новую жизнь.

Семь спящих отроков[525]

† V в.

Семь спящих

В городе жило семеро юношей по имени Максимиан, Малх, Маркиан, Дионисий, Иоанн, Серапион и Константин, которые были искренне огорчены тем, что произошло с верующими христианами. Все семеро занимали во дворце видное положение, но жертвовать ложным богам отказались. Вместо этого они попрятались по домам и предались посту и молитве. Но на них донесли и привели к императору.

Отроки подтвердили свою принадлежность к христианству, но Деций дал им время прийти в разум прежде, чем он снова вернется в город. Они же, наоборот, раздали свои богатства бедным и по общему согласию ушли на гору Келион, где и спрятались от посторонних глаз. Жили они там довольно долго, пока Малх исполнял обязанности по доставке им всего необходимого. Когда ему надо было отправиться в город за провизией, он переодевался и принимал обличье нищего.

В то время Деций вернулся в Эфес и приказал во что бы то ни стало найти этих семерых и заставить их принести жертвы. Когда Малх в городе услышал об этой новости, то взволновался и по возвращении сообщил волю императора шестерым друзьям. Все были обеспокоены, но Малх поставил перед ними принесенную пищу, дабы они телесно укрепились перед грядущими опасностями. Поев, они со слезами и вздохами обсудили создавшееся положение, но внезапно по воле Божией заснули.

На следующее утро велись тщательные поиски, но никого не нашли. Деций был очень расстроен от потери столь замечательных молодых людей. В конце концов император узнал, что они, упорствуя в своей принадлежности к истинной вере, удалились на гору Келион, предварительно раздав все имущество бедным христианам. Тогда Деций приказал явиться к нему родителям юношей и стал угрожать им смертью, если они не расскажут ему о местонахождении сыновей.

Родители тоже возмутились поведением сыновей и горько сожалели о том, что дети их разбазарили все свое имущество. И император придумал, что сделать с этими семью, решив завалить камнями пещеру, где они прятались, так, чтобы замурованные юноши умерли там от голода и жажды. Так и было сделано, но двое христиан, Теодор и Руфин, написали о мученичестве юношей и оставили эту записку среди камней, которыми завалили вход в пещеру.

Спустя триста семьдесят два года, когда Деций давно умер и умерло много других поколений, на тринадцатый год правления императора Феодосия распространилась новая ересь, отрицавшая воскрешение мертвых. Это весьма печалило верующего императора, который, видя, как истинная вера столь нечестиво разрушается, неутешно плача, проводил день за днем во дворце во власянице.

Но Господь по милости Своей увидел это и пожелал утишить скорбь страдающих, подтвердить их веру в воскрешение мертвых. Он раскрыл сокровище Своей любви и доброты и воскресил семерых мучеников. Затем Он вдохновил жителей Эфеса построить на горе Келион убежище для пастухов, для чего пришлось отвалить камни от входа в пещеру и тем самым пробудить спящих. Они проснулись и стали приветствовать друг друга, полагая, что проспали всего лишь ночь. Затем они вспомнили печаль минувшего дня и спросили у Малха о том решении, какое принял в их отношении Деций. Но он ответил им то же, что и в предыдущий вечер:

— Они ищут нас, чтобы заставить принести жертвы идолам. Таково намерение императора.

Но Максимиан воскликнул:

— Но, видит Бог, мы этого не сделаем!

И, ободряя товарищей, он попросил Малха спуститься в город, чтобы купить побольше хлеба и разузнать поподробней о приказе императора и рассказать им все новости.

Взяв с собой пять монет, Малх покинул пещеру. Он удивился, увидев разбросанные у входа камни, но, будучи занят другим, скоро перестал об этом думать. Он осторожно приблизился к городу и вновь крайне удивился, заметив на городских воротах крест. Обойдя все ворота и везде увидев тот же крест, а также обнаружив совершенно непривычный вид города, он растерялся. Перекрестившись, он вернулся к первым воротам, думая, что все еще спит. Однако, собрав волю в кулак и на всякий случай прикрыв лицо, он решился и вошел в Эфес. Придя к хлебным лавкам, он услышал, как народ вокруг толкует о Христе, и смущение его достигло предела.

— Что происходит? — никак не мог успокоиться Малх. — Вчера никто не осмеливался произнести и имени Христова, а сегодня Его исповедуют все! Вероятно, я нахожусь вовсе не в Эфесе, да и выглядит город по-иному, хотя никакого другого города поблизости я не знаю.

Он спросил первого встречного, что это за город, и тот уверил его, что это Эфес. Однако юноша продолжал считать, что все это какая-то ошибка и что лучше будет поскорее вернуться к товарищам.

Но сначала надо было купить хлеба, и, когда он стал расплачиваться своими монетами, продавец удивился и сказал соседу, что юноша, верно, нашел клад с древними сокровищами. Услышав, что они толкуют о нем, Малх подумал, что его собираются схватить и отвести к императору, и, испуганный больше прежнего, стал просить их отпустить его, забрав себе и хлеб, и монеты. Однако торговцы схватили его и стали допытываться:

— Откуда ты? Расскажи, где ты нашел эти монеты, и тогда мы поделим их, а тебя спрячем. Больше тебе спрятаться тут негде!

Малх был так напуган, что не нашел слов для ответа, и продавцы, видя, что он молчит, навязали ему на шею веревку и повели по улицам в центр Эфеса. Тем временем по городу уже распространился слух, будто некий молодой человек нашел сокровища. Вокруг Малха собрались толпы и стали хватать его за руки. Он хотел убедить их, что ничего не находил, и беспомощно оглядывался по сторонам в надежде, что кто-нибудь узнает его или он увидит родственников, которые, несомненно, должны быть живы. Но он никого не увидел и продолжал вертеть головой посреди толпы, как дурак.

Слух о происшедшем достиг святого Мартина, местного епископа, и проконсула Антипатра, недавно прибывшего в город. Они приказали народу разойтись, а юношу вместе с деньгами привести к ним. И когда его повели через церковь, Малх решил, что его ведут к императору. Епископ и проконсул крайне удивились, увидев монеты, и спросили его, где он нашел эти

— Я истинный уроженец этого города, если этот город действительно Эфес.

— Тогда приведи сюда родителей, чтобы они свидетельствовали о тебе, — распорядился консул. Но когда Малх назвал их имена, то оба правителя заявили, что он выдает себя за кого-то другого, вероятно, чтобы сбежать.

— Как мы можем тебе поверить, когда ты утверждаешь, будто монеты эти принадлежат твоим родителям?! — изумился проконсул. — Они относятся к началу правления императора Деция и совсем не похожи на современные деньги. И как твои родители могут прожить столько лет, когда ты так юн? Ты просто пытаешься одурачить взрослых умных людей и правителей Эфеса. И посему я приказываю арестовать тебя и держать до тех пор, пока ты во всем не признаешься.

Малх бросился им в ноги со словами:

— Во имя Господа Бога ответьте мне только на один мой вопрос, и я расскажу вам все, что у меня на сердце! Император Деций, правивший в этом городе… Где он сейчас?

И епископ ответил:

— Сын мой, нет сейчас на земле ни одного человека, кто носил бы это имя, а император Деций жил много столетий назад.

— Господин мой, — взмолился Малх. — Твой ответ смущает меня, и никто не верит моим словам. Но пойдемте со мной, и я покажу вам моих друзей, что живут со мной на горе Келион, — может быть, вы поверите им. Я знаю только одно: мы убежали от преследования императора Деция, а вчера вечером я сам видел, как Деций вошел в этот город, если и вправду город этот — Эфес.

Епископ обдумал слова юноши и сказал проконсулу, что, вероятно, через этого юношу Господь пытается показать им что-то неведомое. И вот Малх отправился вперед, чтобы предупредить друзей, а за ним шел епископ, который и обнаружил среди камней записку, запечатанную двумя серебряными печатями. Епископ созвал народ и прочел написанное вслух. Все подивились услышанному, а увидев сидящих в пещере семерых святых с лицами как розы в цвету, упали перед ними на колени и воздали хвалу Господу.

И тогда епископ и проконсул сообщили новость императору Феодосию, прося его срочно прибыть на место, дабы подивиться новому чуду. Император немедля собрался, снял вериги, в которых скорбел, и, прославляя Бога, поспешил из Константинополя в Эфес. Все вышли ему навстречу и сопроводили к пещере. И как только святые увидели императора, лица их просияли как солнце. Он же распростерся пред ними и сказал:

— Видя вас, я словно вижу Господа, воскрешающего от смерти Лазаря!

А Максимиан сказал императору:

— Верь нам, ибо ради твоего спасения Господь пробудил нас перед днем Великого Воскресения, чтобы ты мог без тени сомнения поверить в воскрешение мертвых! Мы воистину проснулись и живы, и как младенец во чреве матери живет, не чувствуя боли, так и мы спали здесь и не чувствовали ничего.

И тогда, пока все смотрели на них, семеро святых преклонили головы к земле и снова заснули, отдав свои души Богу по Его воле. Император поднялся и склонился над ними, плача и целуя тела, а затем распорядился приготовить для юношей золотые гробы. В ту же ночь все семеро явились Феодосию и сказали ему, что поскольку лежали они на земле и воскресли от земли, то пусть он и вернет их земле до тех пор, пока Господь снова не призовет их. И тогда император приказал украсить пещеру драгоценными камнями и издал декрет о том, чтобы все епископы, отвергающие воскресение мертвых, были уволены[526].

Есть причины сомневаться, что эти святые проспали 372 года, ибо они воскресли в 448 году по Рождеству Христову. Деций же правил в 252 году, и правление его продолжалось только пятнадцать месяцев, так что святые должны были проспать всего 195 лет.

Святая Паула[527]

† 404 г

Паула принадлежала к высшей римской знати. Святой Иероним описывает ее жизнь следующим образом[528].

Все члены моего тела ныне обратились в язык, и все уменья разума сосредоточены на моей задаче, и все же я не могу достойно рассказать о добродетелях святой обожаемой Паулы. Она была благородна по рождению, но куда более благородна по святости; поначалу могущественна по своему богатству, но затем еще сильнее — по бедности. И я призываю в свидетели Христа и святых ангелов, в особенности же ее собственного ангела, товарища и защитника этой удивительной женщины, в том, что я говорю не пустые слова, и в том, что готов подтвердить под присягой, что добродетели ее много меньше, чем ее заслуги.

Хочет ли мой читатель знать о святой Пауле вкратце? Так вот она оставила бедняками всех, кто принадлежал ей, но сама осталась гораздо более нищей, чем все они. Как драгоценный камень неоценимой стоимости сверкала она меж другими геммами, и как солнце затеняет свет крошечных звезд, так и она подавляла остальных своей скромностью и делала себя последней средь прочих, чтобы стать величайшей. Чем более она принижала себя, тем выше поднималась Христом. Она была побиваема, но не была побита. Смеясь над славой мирской, она заслужила ту славу, что венчает добродетель, как тени чураясь тех, кто славы ищет, и ища тех, кто ее избегает.

Паула была матерью пятерых детей: Блесиллы, в связи со смертью которой я сочувствовал ей в Риме; Паулины, которая сделала наследником всего своего состояния своего богобоязненного и обожаемого мужа Паммакия, коему я написал небольшую книжицу о ее смерти; Евстохии, дочери, что поныне живет в Святой земле и является драгоценным украшением Церкви; Руфины, чья ранняя кончина так опечалила любящий материнский дух; и сына Токсокия. После Токсокия детей у нее не было, из чего вы можете сделать вывод, что больше брачные обязанности исполнять она не желала. После смерти мужа она оплакивала его столь горько, что чуть не умерла от горя, но затем с таким рвением вернулась к службе Господу, что можно было подумать, будто она желала смерти супруга. Следует ли и говорить о том, что все огромные богатства и сокровища своего великого и славного рода она раздала бедным?

Епископ антиохийский Паулин и епископ другой области Епифаний прибыли в Рим, и Паула была настолько впечатлена их добродетелями,

Паула с сухими глазами смотрела в небеса, ставя любовь свою к Богу выше любви к своим детям. Она знала себя не матерью, а служанкой Божией. Она боролась со скорбью, и внутренности ее раздирало от боли, словно их вырвали из нее. Но глубокая вера позволила Пауле вытерпеть это страдание, более того, сердце ее зазвенело радостью, и ради любви к Богу она оставила любовь дочерей и сына. Единственной отрадой Паулы стала Евстохия, разделившая ее планы и сопровождавшая мать в плавании. Корабль вышел в открытое море, и, пока все пассажиры не отрывали взглядов от берега, Паула смотрела вперед, словно для того, чтобы не видеть того, чего без боли видеть она не могла.

Судно причалило в порту Святой земли, и проконсул Палестины, хорошо знавший семью Паулы, послал слуг, чтобы приготовить для нее комнаты в своем дворце, но она избрала взамен того жалкую лачугу. Паула посетила все места, где оставил свой след Христос, и делала это с такой горячностью и рвением, что оторвалась от первого места, что посетила, лишь потому, что жаждала увидеть остальные. В обожании простерлась она перед Крестом, словно видела еще висевшего на нем Господа. По дороге в пещеру Воскресения она целовала камень, который отвалил от входа ангел, и, жаждущая веры, словно воды, лобзала место, где покоилось тело Господне. Сколько рек слез, сколько бурь вздохов, сколько потоков горя сопровождали ее по всему Иерусалиму — воистину сие знает сам Христос, которого она так искала.

Затем она отправилась в Вифлеем и там, войдя в пещеру Спасителя, увидела священное бегство Девы; и при мне клялась, что своими глазами, преисполненными веры, видела младенца, завернутого в попоны и плачущего в яслях, волхвов, преклонявшихся перед ним, и звезду, сиявшую в небесах, Мать-Деву, бдительную стражу, пастухов, пришедших в ночи узреть Слово, явившееся в мир, словно в подтверждение слов Иоанна Евангелиста: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»[529]. Она видела убийц невинных детей и царя их, яростного Ирода; Иосифа и Марию, убегавших в Египет. С улыбкой сквозь слезы Паула произнесла:

— Да здравствует Вифлеем, дом хлеба, дом рождения хлеба, спустившегося с небес! Да здравствует Евфрат, плодоносящая земля, чья плодоносность есть Бог! Давид был искренен, говоря: «Мы все отправимся к ковчегу этому, мы будем обожать место, где ступала нога Его!»[530] И я, ничтожная грешница, имею честь целовать ясли, где плакал младенец Господь, молиться в пещере, где Дева-Мать родила Бога! Это место моего отдохновения, ибо здесь родина моего Господа. И здесь я останусь жить, ибо место это избрал Спаситель!

Паула настолько преуспела в своем уничижении, что те, кто хотел видеть ее — ибо имя ее было уже широко известно, — не могли поверить, что женщина, которую они видят, не самая последняя из служанок. Она всегда была окружена множеством девственниц, но все же по тому, как она одевалась, говорила или прогуливалась, можно было принять ее за самую ничтожную из всех. Никогда, со дня смерти мужа по собственную кончину, не сидела она за столом с мужчиной, ибо считала, что мужчина или более свят, или занимает более высокое церковное положение.

Она не принимала ванны до тех пор, пока этого не потребовала болезнь, и никогда не пользовалась кроватью с мягкими одеялами, но почивала на голой земле, прикрытой мешковиной, — если вообще можно говорить об отдыхе, когда ее дни и ночи соединялись в одно в беспрестанной молитве. Она рыдала так горько над ничтожными грехами своими, что можно было подумать, будто она виновата в тягчайших преступлениях, а когда мы пеняли ей на это, что делали часто, — дескать, надо бы поберечь свои глаза для чтения Евангелия, — она отвечала:

— Это лицо, которое я вопреки заветам Божиим румянила, белила и сурьмила, заслужило того, чтобы стать уродливым! Тело, которое знало так много наслаждений, должно теперь пострадать! Долгий смех теперь должен быть уравновешен постоянным плачем, мягкое белье и дорогие шелка взывают к коротко остриженным волосам. В прошлом я делала все, чтобы ублажить мужа и этот мир. Теперь я хочу ублажать лишь Христа.

Если среди этого множества великих добродетелей я захочу подчеркнуть ее чистоту, оценка ее покажется сверхъестественной. Живя еще мирской жизнью, Паула была примером для всех матрон Рима и вела себя так, что о ней не могло распространиться ни малейшего слуха. Я, признаюсь, совершил ошибку, когда упрекнул ее за чрезмерные милостыни нищим, цитируя слова апостола о щедрости: «Нетребуется,чтобы другимбылооблегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность. Ныне ваш избыток ввосполнениеих недостатка; а после их избыток ввосполнениевашего недостатка, чтобы была равномерность» (2 Кор. 8: 13–14).

Я понуждал ее думать о будущем, объясняя, что в противном случае у нее не просто не останется ничего для милостыни, но и вовсе ничего не останется. Но ответ ее всегда был учтив, краток и мудр: она взывала к свидетельству Господа, говоря, что все, делаемое ею, делается во имя Его, и ее собственное желание и мольба заключаются лишь в том, чтобы стать нищей, не способной оставить дочерям и обола, а похоронить ее желательно, завернув в саван, да и тот должен быть чужим. В заключение она сказала:

— Если я буду просить милостыню, то многие подадут мне, но если хотя бы один нищий умрет, не получив от меня того, что я могла ему дать, даже использовав при этом что-то, мне не принадлежащее, разве не заслужу я осуждения за такую жизнь?

Паула не желала тратить свои деньги на мертвые камни, что проходят с землей и миром, но избрала службу камням живым, катящимся по земле, из которых построен Град, как говорит Иоанн в Апокалипсисе. Во все дни, кроме праздничных, она не использовала в пищу масла и постепенно пришла к решению забыть и про рыбу, молоко, мед, яйца и все другое, что имело вкус пищи, — то есть про все то, о чем многие думают как

Я знал одного сплетника (наихудший тип людей), который, думая, что совершает благое дело, сказал Пауле, что многим кажется, будто она теряет разум в горячке своих добродетелей и становится словно помешанной, и что лучше бы она позаботилась о своем рассудке. На это она ответила: «…мы сделались позорищем для мира, для ангелов и человеков. Мы безумны Христа ради», но «немудрое Божие премудрее человеков» (1 Кор. 4: 9-10; 1: 25).

Она основала мужской монастырь и управляла им лучше любого мужчины. Помимо этого, она собрала премного молодых женщин из разных стран и разного происхождения — высшего, среднего и низшего. Для них она основала три группы и три монастыря, так, чтобы они работали и вкушали пищу раздельно, сходясь вместе лишь для пения псалмов и молитвы. Если среди них возникали споры, она мирила их мягкостью своих речей.

Она успокаивала плотские порывы самых юных, налагая на них двойные посты, дабы они страдали больше в теле, чем в духе. Она говорила, что чистота тела и одежд есть нечистота души и что тот же грех, который людьми мирскими почитается легким или не имеющим последствий, в монастыре является очень тяжелым. Когда кто-то хворал, она давала ему все, что он желал, даже позволяла есть мясо, в то время как при своей болезни она не давала себе никаких поблажек. И в этом ее лечение было неравным, ибо она замещала милосердие к другим жесткостью к себе.

То, о чем я намерен рассказать вам, я видел собственными глазами. Однажды в июле-месяце у Паулы началась страшнейшая горячка. Но после того как все мы уже отчаялись, она Божией милостью стала дышать легче, и врачи заявили, что ей для восстановления сил необходимо выпить немного легкого вина и отказаться от воды, дабы не спровоцировать водянку. Я втайне попросил святого епископа Епифания, чтобы он разрешил или даже настоял на том, чтобы больная выпила вина. Но она, как всегда быстрая и проницательная, сразу разгадала мою уловку и на просьбу епископа лишь улыбнулась, зная, откуда дует ветер. Что тут еще скажешь? Когда после долгих уговоров святой понтифик вышел, я спросил его, насколько он продвинулся в нашем деле, и он ответил:

— Я преуспел настолько, что она почти уговорила меня, старика, не брать в рот вина!

Она сносила все скорби терпеливо, но была сильно уязвлена смертью дорогих ей людей, особенно ее детей. Потеря супруга и дочерей привела ее почти к смерти. Она перекрестила рот и грудь, надеясь этим знаменьем умалить боль, которую терпела как супруга и мать, но она была переполнена чувствами, и глубокое материнское горе терзало ее верующую душу. Побеждавшая силами духа, она была побеждена хрупкостью своего тела.

Она знала Священное Писание наизусть, любила все его истории и называла их основами истины, предпочитая духовные их толкования и делая из них поучения своей душе. Я должен сказать еще нечто, хотя завистникам это может показаться невероятным. Я с отрочества изучал еврейский язык, дававшийся мне трудом, и потом выучил его отлично и постоянно в нем практиковался, дабы не забыть. Паула тоже захотела выучить этот язык и занималась столь прилежно, что пела на еврейском псалмы и разговаривала на нем без всякого латинского акцента. И сегодня мы видим ее святую дочь Евстохию, преуспевшую в том же.

Итак, далеко мы уплыли на парусах под благоприятным ветром, и наше маленькое суденышко скользило сквозь пенистые морские волны, но теперь на горизонте моего рассказа показались скалы и отмели. Да и кто без слез сможет говорить о последних земных днях Паулы? Ее настигла тяжелая болезнь — или, вернее, она нашла то, к чему так долго стремилась, заключавшееся в том, чтобы покинуть нас и еще теснее слиться с Господом. Что же я медлю и этой медлительностью заставляю и других страдать горем моим еще дольше? Самая гордая и чистая из женщин стала добычей смерти. Члены ее похолодели, и только теплота ее души поддерживала дыхание жизни в ее святой груди.

И все же, будучи уже на пути в мир иной и не заботясь больше о странниках, она шептала: «Господи! возлюбила я обитель дома Твоего и место жилища славы твоей!» И «Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! Истомилась душа моя, желая во дворы Господни!» (Пс. 25: 8 и 83: 2–3). А когда я спросил ее, почему она не говорит и не отвечает, когда спрашивают, больно ли ей, она ответила на греческом, что ее ничто не беспокоит и все видится ей тихим и спокойным. После этого она погрузилась в молчание и лежала с закрытыми глазами, словно уже закрыла их для всего земного. И пока душа ее не отлетела, она все твердила стихи так тихо, что приходилось склоняться к ней, чтобы разобрать что-либо, и то едва-едва.

На похороны ее собралась огромная толпа со всех земель Палестины. Ни один монах, из тех, что живут в пустынях, не смог усидеть в своей пещере, ни одна девственница не смогла остаться в своей келье, ибо все поспешили на эту церемонию, дабы отдать последний долг удивительной женщине, пока она еще не упокоилась в пещере, где был рожден Иисус. Ее обожаемая дочь дева Евстохия, будто малое дитя, не могла оторваться от матери, чьи глаза она целовала, чьи щеки гладила, чье тело обнимала, с кем хотела быть вместе погребенной. И Христос свидетель, что дочери она не оставила ни обола, а только заботу о бедных да бесчисленное количество братьев и сестер, которых так просто и так трудно накормить. А еще оставила она дочери своей тот путь, с которого невозможно свернуть.

Прощай, о Паула! И помоги своими молитвами твоему почитателю в его преклонные годы!

Святой Иоанн Златоуст[531]

† 407 г

Иоанн по прозвищу Хризостом, или Златоуст, был уроженцем Антиохии, сыном родителей благородного происхождения Секунда и Анфузы. «Трехчастная история» дает нам полное описание его жизни, наследства, характера и тех несчастий, которые пришлось ему вынести.

Иоанн стал рано заниматься философией, но затем оставил это занятие, чтобы полностью посвятить себя изучению Священного Писания. Он был рукоположен священником и служил слишком строго по своей ревности к целомудрию. Он был скорее груб, чем вежлив, и,

В царствование цезарей Аркадия и Гонория, при понтифике Дамасе[532] Иоанн был рукоположен священником в подчинявшемся Риму Константинополе. Решив раз и навсегда изменить жизнь клира, он возбудил среди него ненависть к себе: они считали его сумасшедшим и клеветали на него повсюду. Он никогда никого не приглашал к себе отобедать и не хотел быть приглашаем другими. Ходили слухи, что он ведет так себя потому, что манеры его за столом чудовищны. Другие же говорили, что он никого не приглашал разделить с ним трапезу, поскольку предпочитал только самые дорогие и изысканные блюда. Правда же заключалась в том, что строгое воздержание часто причиняло ему тяжкие головные и желудочные боли, потому он и избегал праздничных застолий.

Народ любил его за службы, проводимые в храме, и не обращал внимания на то, что говорят завистники. Недоброжелательность по отношению к нему выросла еще больше, когда Иоанн принялся обличать людей высокого положения.

Один эпизод продемонстрировал всем действительную суть Иоанна. Евтропий[533], препозит императора, бывший в тот год консулом, захотел отомстить некоторым людям, искавшим спасения в церкви. Поэтому он сделал так, что император издал закон, уничтожающий право таких беглецов и предписывающий церквам их выдачу. Но спустя недолгое время Евтропий сам впал в немилость у императора и побежал за спасением в церковь. Епископ Иоанн, услышав об этом, вошел в храм и обнаружил там препозита спрятавшимся под алтарем. Прямо тут же он произнес речь, полную жестоких упреков и обличений самого Евтропия. Нежелание Иоанна смилостивиться над несчастным и то, что он продолжал порицать его, многих настроило против епископа. Евтропия взяли в темницу и обезглавили. По многим причинам многие люди критиковали и грубо укоряли Иоанна, и число этих людей все росло и росло.

Теофил[534], епископ Александрии, был озабочен тем, чтобы сместить Иоанна и заменить его священником по имени Исидор, а потому искал оснований, позволявших законно сместить епископа. Народ же, наоборот, защищал Иоанна и жадно вкушал духовную пищу его учения. А Иоанн продолжал принуждать священников жить по законам Христа, говоря, что тот, кто не хочет жить по священническому канону, недостоин и чести быть священником. Он не только управлял Константинополем железной рукой, но старался навести порядок и в нескольких соседних провинциях, внедряя в них законы, подкрепленные имперской властью. Когда он узнал, что в Финикии до сих пор есть еще языческие капища, он послал туда клир с приказанием, чтобы все языческие храмы были разрушены.

В это время жил некий Гаймас[535], кельт по рождению и настоящий варвар по характеру. Он был увлечен своими тираническим амбициями и впал в ересь арианства, оставаясь при этом командующим армией. Он попросил императора отдать ему и его сотоварищам одну церковь в городе. Император, дабы не выглядеть тираном, не возражал. Он обратился к Иоанну с просьбой отдать один храм. Но Иоанн, твердый в своей добродетели и сжигаемый ревностью, ответил:

— О император, не позволяй этого или отдай святое псам! Не бойся этого варвара! Вызови нас обоих, и сам услышишь, что мы скажем друг другу. Я прикушу ему язык, и это остановит его самонадеянные требования!

Император был счастлив услышать такие речи и вызвал обоих явиться к нему на следующий день.

Когда Гаймас потребовал для себя церковь, Иоанн сказал:

— Дом Божий открыт для тебя везде, и никто не может помешать тебе молиться.

Гаймас ответил:

— Я принадлежу к иной секте и имею право требовать храм для себя и своих людей. Я много трудился на благо римского государства, и мое прошение не может быть отклонено.

Иоанн же сказал:

— Ты получил немало наград — наград, превышающих твои заслуги. Ты стал командующим армией, и, более того, ты носишь тогу консула. Ты должен помнить, кем ты был раньше и как вознагражден ныне, как нищ ты был и как богат ты стал, какие рубища ты носил и как роскошно одет ты ныне. И поскольку столь малые труды принесли тебе столь великую прибыль, не будь неблагодарен по отношению к императору, осыпавшему тебя почестями.

Этого оказалось достаточно, чтобы Гаймас закрыл рот и умолк.

Иоанн продолжал править Константинополем твердой рукой, но Гаймас возжаждал уже целой империи и, поскольку тать ничего не может сделать днем, ночью подослал своих варваров поджечь дворец императора. Вот тут-то и стало видно всем, как Иоанн охранял город. Перед варварами предстало великое воинство вооруженных ангелов в человеческом обличье, и поджигатели мгновенно разбежались.

Когда об этом сообщили Гаймасу, он ничего не мог понять, поскольку знал, что все его регулярные войска стоят гарнизонами по другим городам. Он послал варваров в следующую ночь, но они снова были отогнаны одним видом ангелов. Наконец Гаймас отправился сам, увидел чудо и подумал, что войско это спрятано днем, а охраняет город только ночью.

Он отправился во Фракию, набрал там большое войско и разграбил страну. Люди были запуганы жестокостью варвара. В это время император возложил на Иоанна поручение отправиться послом к Гаймасу, и Иоанн, оставив старые распри, поехал туда со рвением. Гаймаса тронула искренность святого, и он, забыв его упреки, выехал встретить его далеко вперед. Он взял Иоанна за руку и в знак смирения положил ее себе на глаза, а сыновей заставил обнять святые колени епископа. Такова была сила добродетели Иоанна: даже такого страшного человека смог он склонить к смирению и страху.

В то время возник спор о том, имел Бог тело или нет. Много было словесных битв и несогласий по этому поводу, одни поддерживали первое мнение, другие — второе. Большинство последних составляли простые монахи, ввергнутые в обман и говорившие, что Бог был отделен от телесной формы. Теофил, епископ Александрии, придерживался обратной точки зрения. Он спорил против тех церковников, которые утверждали, что у Бога есть человеческий облик, и проповедовал, что Бог бестелесен. Об этом узнали египетские монахи, которые оставили свои жилища и прибыли в Александрию, где принялись возбуждать недовольство Теофилом и даже пытались убить его. Эти действия напугали Теофила, и он сказал им:

— Я смотрю на вас и вижу лик Божий.

Они же ответили:

— Если ты действительно считаешь, что Божий лик схож с нашими, предай анафеме книги Оригена

— Только не совершайте насилия, — сказал Теофил, — и я сделаю все, чтобы ублажить вас.

Таким образом он отразил нападение монахов. Но заметим, были обмануты не хорошо выученные настоящие монахи, а простые, возбужденные горячкой своей веры, поднявшиеся против братьев, придерживавшихся противоположного мнения, и убившие многих из них.

Пока все это происходило в Египте, Иоанн в Константинополе процветал в своем учении и был обожаем всеми. Тем не менее количество ариан росло, и они получили храм за стенами города. Они собирались там по субботам и воскресеньям, ночами пели на улицах гимны и антифоны, а на рассвете, все еще продолжая петь, маршировали через ворота к центру города и обратно к собственной церкви. Делали они это в насмешку над православными, часто напевая:

— Где вы, говорящие о могуществе трех в одном?

Иоанн опасался, что простой народ может быть увлечен этими песнями в ересь, и распорядился, чтобы истинно верующие тоже собирались и пели ночами гимны, дабы не слышать пения других и укреплять верующих в их вере. Также он сделал серебряные кресты и носил их с серебряными подсвечниками.

Ариане, загоревшиеся ревностью и завистью, зашли так далеко, что решили совершить убийство. Однажды ночью Бризон, один из евнухов императрицы, которого Иоанн назначил возглавлять хоры поющих, был убит камнем, и, хуже того, в каждом хоре тоже было убито по нескольку человек. Император, взволнованный этими беспорядками, запретил арианам распевать гимны публично.

В это время Севериан, епископ Габалы[537], человек, уважаемый своим окружением, фаворит императора и императрицы, прибыл в Константинополь и был тепло встречен Иоанном. А когда вскоре последний отправился в путешествие по Азии, он оставил Севериану на попечение свою церковь. Но Севериан был вероломен и стал ластиться к народу. Серапион[538], один из клириков Иоанна, осторожно рассказал Иоанну об этом. Однажды, когда Севериан проходил перед ним, Серапион не встал, и оскорбленный епископ закричал:

— Если этот Серапион не умрет, то Христос не был рожден в человеческом естестве!

Услышав это, Иоанн вернулся в Константинополь и выгнал Севериана из города, как богохульника. Императрица была страшно расстроена. Она вызвала Иоанна и попросила помириться с Северианом. Он же отказался сделать это до тех пор, пока она не принесет своего малолетнего сына Феодосия и не положит его епископу на колени, прося и умоляя простить Севериана.

В это же время Теофил, епископ Александрии, несправедливо снял Диоскора[539], святого человека, и Исидора[540], раньше бывшего его другом. Эти двое прибыли в Константинополь, рассказали о случившемся императору и Иоанну. Иоанн отнесся к прибывшим с большим уважением, но не спешил принимать их сторону до тех пор, пока не узнает о происшедшем как можно больше. Однако до Теофила дошли ложные слухи, будто Иоанн состоит в союзе с Диоскором и Исидором и поддерживает их. Это разгневало Теофила, и он бросил все свои силы не только на то, чтобы отомстить двум ослушникам, но и на то, чтобы убрать с глаз долой Иоанна.

Скрывая свои истинные намерения, он отправил послания епископам всех городов, в которых сообщалось о его желании осудить работы Оригена. Создав видимость дружбы, он обманул Епифания, святого и уважаемого епископа Кипра, и попросил его осудить книги Оригена, поскольку сам он якобы сделал то же. Епифаний, чья святость удерживала его от подозрения кого-либо в непорядочности, вызвал своих епископов на Кипр и запретил чтение Оригена, после чего он написал Иоанну, понуждая и его остановить чтение этих книг и прислать подтверждение тому, что указание его исполнено. Тем не менее Иоанн не обратил на это внимания и продолжал проповедовать доктрину Церкви, выдающимся деятелем которой был, и нимало не беспокоился о заговорах, плетущихся вокруг него.

Наконец Теофил выпустил наружу свою долго скрываемую ненависть к Иоанну, и стало ясно, что он желает его смещения. Враги епископа, множество клириков и дворцовых чиновников посчитали, что настало удобное время, и сделали все, чтобы созвать в Константинополе совет, настроенный против Иоанна. Но в город приехал Епифаний, привезя с собой осуждение книг Оригена. Ничего не говоря о Теофиле, он склонился принять гостеприимство Иоанна. Некоторые епископы, исходя из уважения к Епифанию, подписались под осуждением Оригена, но гораздо большая их часть отказалась. Среди последних был и Феотин, епископ Скифии, человек, известный своей прямотой, который ответил Епифанию следующими словами:

— Я не позволю себе ни совершить несправедливости по отношению к тому, кто так преданно служил до самого своего упокоения, ни отважиться на богохульство, осудив труды того, кого не находили причин осуждать наши предшественники, ибо и сам не нахожу у него в учении ошибок. Те, кто возводит на него обвинения, сами себя не разумеют. Афанасий, защитник Никейского собора от ариан, взывал к этому человеку как к свидетелю веры. Он ставил книги Оригена на один уровень со своими и говорил: «Ориген, этот обожаемый, не знающий устали человек, свидетельствует нам о Сыне Божием, подтверждая, что он со-вечен Отцу».

Однако Иоанн вполне благосклонно принял то, что Епифаний в нарушение всех правил стал служить в его церкви, и по-прежнему просил его оставаться с ним среди других епископов. Епифаний ответил, что не останется в его храме и не станет служить, если только Иоанн не прогонит Диоскора и не осудит книги Оригена. Иоанн отказался подчиниться, и Епифаний оказался в стане врагов епископа. Он осудил труды Оригена, объявил приговор Диоскору и принялся позорить Иоанна как защитника последнего. Иоанн отправил ему такое послание: «О Епифаний, ты совершил множество деяний, противных правилам! Во-первых, ты провел службу в церкви, относящейся к моей юрисдикции. Во-вторых, по собственной власти ты праздновал священные мистерии, в-третьих, когда я пригласил тебя, ты не явился, отделавшись извинениями, и, наконец, ты слишком веришь в себя. А потому берегись, как бы не началась смута среди народа и не поглотила тебя самого!»

Получив это послание, Епифаний оставил город, но до отъезда на Кипр тоже написал Иоанну: «Надеюсь, что ты не умрешь епископом». На это Иоанн ответил: «Я надеюсь, что ты никогда не доберешься до родины». Обе надежды исполнились: Епифаний умер по дороге домой, а Иоанн со временем был смещен и закончил свою жизнь в изгнании.

Но у бесов была вырвана их добыча у самого края могилы святого Епифания. Он был человеком замечательно снисходительным к бедным. Однажды он раздал им все

— Вставай, поднимайся! Сегодня мы попируем на плоды своего труда!

Он тряс его снова и снова, но вдруг увидел, что тот действительно мертв, и бросился вслед за Епифанием. Он рассказал, что произошло, и умолял оживить товарища. Епифаний произнес слова утешения, но оживлять никого не стал, дабы бедняку не казалось и впредь столь легким делом менять решения слуг Божиих.

После отъезда Епифания Иоанн узнал, что того настроила против него императрица Евдоксия. Не скрываясь, как и обычно, епископ отслужил службу своей пастве, в которой весьма жесткими словами поносил всех женщин. Все, разумеется, поняли, что диатриба[541] была нацелена против Евдоксии. Императрица прослышала об этом и пожаловалась Аркадию, говоря, что эти поношения, направленные против его жены, на самом деле целят в него самого. Император обиделся и приказал Синоду осудить Иоанна. Теофил быстро собрал епископов, и враги Иоанна сплотились, называя его высокомерным и надменным. Епископы собрались в Константинополе с целью разбора писаний Оригена, но теперь, открыто встав в оппозицию Иоанну, послали за ним. Иоанн посчитал, что осуждения этих его врагов можно избежать, и потребовал созвать Всемирный синод. Епископы вызывали его четыре раза, но он, понимая, зачем это делается, продолжал требовать Синода. Тогда они осудили его лишь на том основании, что он не подчинился их приказу.

Люди в городе узнали о происходящем и были уже готовы восстать, протестуя. Они никогда не позволили бы, чтобы их епископа забрали из храма, и потребовали, чтобы дело разбиралось на Всемирном синоде. Тем не менее император распорядился, чтобы Иоанн был выдворен из храма и отправлен в изгнание. Тот, опасаясь народного возмущения, позволил забрать себя и отправить в ссылку еще до того, как люди поняли, что происходит. Когда новость эта распространилась, поднялась волна народного волнения, столь серьезная, что даже многие враги Иоанна почувствовали себя виноватыми перед ним и, несмотря на то что еще недавно жаждали его смещения, теперь стали говорить, что епископ — жертва клеветы.

Тогда Севериан, о котором уже упоминалось выше, провел в храме службу, где дурно отзывался об Иоанне, говоря, что, если бы даже он не совершил никакого иного преступления, для его смещения достаточно одной его гордыни. Это еще более подогрело народное недовольство императором и епископами, вследствие чего Евдоксия почувствовала себя обязанной просить императора вернуть Иоанна из ссылки. Тут страшное землетрясение обрушилось на город, и общественное мнение посчитало, что это результат изгнания Иоанна. Тогда к нему были посланы легаты с просьбой скорее вернуться, дабы помочь своими молитвами находящемуся в опасности городу и успокоить народные волнения. Однако для того, чтобы убедить его вернуться, гонцов пришлось посылать еще раз, а потом еще и еще. И когда Иоанна все же вернули в город, правда так и не добившись его согласия, все население вышло встречать епископа с факелами и фонарями. Тем не менее он отказался занять свою прежнюю епископскую кафедру, заявив, что на это должен быть синодальный декрет и что сделать это должны те, кто осудил его. Но люди жаждали снова видеть его на прежнем месте и слушать слова своего учителя. Мнение народа победило. Иоанн занял прежнее место и продолжил свои проповеди.

Теофилу пришлось как можно скорее убираться восвояси. Когда он добрался до Гиерополиса, там умер епископ, и на его место был выбран святой монах по имени Ламон, который попытался уклониться от принятия должности. Однако Теофил заставил его принять избрание. И Ламон ответил ему следующими словами:

— То, чего хочет Бог, исполнится завтра.

На следующий день, когда пришли за ним в келью, продолжая настаивать на принятии им сана епископа, он сказал:

— Сначала помолимся Господу.

Ламон стал молиться и по окончании молитвы преставился.

Тем временем Иоанн, никем более не прерываемый, продолжал свои проповеди. В то время в саду напротив церкви Святой Софии в честь августы Евдоксии была воздвигнута серебряная статуя, и знать города стала устраивать вокруг памятника публичные игры. Это решительно не понравилось Иоанну, поскольку он считал, что подобные игрища бесчестят Церковь, и потому он, как всегда, бесстрашно подал свой голос в осуждение происходящего. Гораздо более подходящим действием была бы просьба просто положить конец подобным развлечениям, но Иоанн и не подумал ни о чем в таком роде. Он, дав полную волю своему красноречию, стал бичевать тех, кто разрешил эти игры.

Императрица снова восприняла это как личное оскорбление и решила созвать заседание Синода. Услышав об этом, Иоанн произнес одну из самых знаменитых своих проповедей, начинавшуюся словами: «Опять Иродиада беснуется, опять неистовствует, опять пляшет, опять требует у Ирода главы Иоанна Крестителя!»[542] Это еще больше оскорбило Евдоксию.

В это время был схвачен народом и подвергнут суду человек, пытавшийся убить Иоанна. Однако, чтобы спасти его от смерти, префект выпустил пойманного. Тогда другой человек, слуга одного епископа, тоже бросился на Иоанна, пытаясь убить его. Находившийся рядом человек попытался удержать нападавшего, но убийца сбил его наземь, потом опрокинул еще двоих подоспевших и убил всех троих. Это собрало огромную возмущенную толпу, и слуга нанес смертельные удары еще нескольким собравшимся. Посреди этого беспорядка люди все-таки спасли Иоанна и потом не спускали с него глаз ни днем ни ночью.

Но Евдоксия добилась того, чего хотела. Епископы собрались в Константинополе, и обвинители начали говорить об Иоанне с явными намерениями порочить его. Наступало Рождество, и Аркадий послал сказать Иоанну, что если тот не очистится от всех предъявленных ему обвинений, то он, император, не примет от него причастия. Однако епископы ничего не смогли найти против Иоанна, за исключением того, что он сел на епископскую кафедру без декрета совета. С приближением Пасхи император известил Иоанна, что тот не может находиться в храме, поскольку его осудило уже два совета. Таким образом, Иоанн оставался дома и больше не ходил в церковь. Всех тех,

О случившемся узнал папа Иннокентий и был весьма обеспокоен, а потому решил созвать совет и отправил буллу клирикам Константинополя, запрещая рукополагать кого-либо, являющегося последователем Иоанна. Последний был весьма изнурен долгим путешествием, страдал от ужасных головных болей и обнаружил, что солнечное пекло для него непереносимо. И в четырнадцатый день сентября в Команах его святая душа освободилась наконец от тела. В час смерти Иоанна на Константинополь и его окраины обрушился чудовищный смерч, и все говорили, что это Господь гневается из-за неправого осуждения Иоанна. Внезапная смерть Евдоксии только подтвердила эту мысль: она скончалась через четыре дня после смерча[543].

После смерти человека, бывшего учителем и для Востока, и для Запада, западные епископы больше не совершали причастия совместно с восточными, пока последние не стали поминать священное имя Иоанна в одном ряду с его святыми предшественниками. Более того, Феодосий, христианнейший сын упоминавшегося Аркадия, унаследовавший не только имя, но и набожность своего деда Феодосия, в январе приказал перенести мощи Учителя Церкви в столицу. И люди снова встречали процессию с факелами и фонарями. Феодосий[544] обожал святые мощи, горячо молился за своих родителей Аркадия и Евдоксию, чтобы простилось неразумно причиненное ими зло. К тому времени оба они уже умерли.

Феодосий был самым добросердечным императором; он никогда не осуждал на смерть того, кто причинил ему зло, говоря при этом:

— Если бы я мог возвращать мертвых к жизни!

Двор его напоминал монастырь. Он служил заутрени и хвалитны[545], читал священные книги. Жена его, писавшая поэмы в героическом духе, также звалась Евдоксия. Она родила ему дочь, названную тем же именем. Выдал он дочь за Валентиана, которого сделал императором.

Все это написано в «Трехчастной истории». Иоанн Златоуст умер около 400 года н. э.

Святой Алексий[546]

† 411 или 417 г

Имя Алексий составлено иза,что означает «много» или «очень», иlexis,что означает «слово». Таким образом, Алексий был силен в слове Божием.

Алексий был сыном Евфимиана, представителя наивысшей римской аристократии, занимавшей первые должности при императорском дворе. В ожидании его выхода стояли по три тысячи рабов в золотых цепях и шелковых одеждах. Как высший военный чин города, Евфимиан был умерен в проявлении своей власти, более того, каждый день он выставлял от своего дома три стола для обедов нищих, бедняков, вдовиц и странников. Сам он порой прислуживал за этими столами и не убирал пищу до самого вечера от страха перед Господом, как и другие верующие люди. Его жена Аглая разделяла религиозные убеждения мужа и его отношение к бедным. Были они бездетны, пока в ответ на их горячие молитвы Господь не даровал им сына, после чьего рождения оба решили жить целомудренно.

Сын их воспитывался в изучении свободных наук и делал большие успехи во всех философских искусствах. Когда он был еще юношей, ему в невесты была избрана девушка, принадлежавшая к императорскому двору, и их обручение было отпраздновано очень пышно. В ночь обручения они с невестой молча и тайно встретились в своих покоях, где святой юноша стал рассказывать невесте о страхе Божием и потребовал, чтобы оба они остались невинными. Затем он отдал ей свое золотое кольцо и пояс, который носил на талии, и сказал:

— Возьми это и храни так долго, как только пожелает Господь, и пусть Он всегда будет меж нами!

Потом он забрал кое-что из своего имущества и отправился на берег моря, где тайно поднялся на борт судна и отплыл в Лаодикию, а оттуда в Эдессу, сирийский город, где сохранялся на холсте нерукотворный образ Господа нашего Иисуса Христа. В Эдессе он роздал все, что привез с собой, бедным, оделся в лохмотья и стал сидеть с остальными нищими на паперти церкви Девы Марии. От всех подаяний он оставлял себе лишь ничтожно малую часть, чтобы не умереть с голоду, а все остальное отдавал беднякам.

Все это время отец его, опечаленный отъездом сына и оплакивающий его, посылал рабов во все концы земли на поиски. Некоторые из них добрались и до Эдессы, и Алексий даже узнал их, но сами они его не узнали и подали ему милостыню, как прочим нищим. Он принимал их подаяние и благодарил Бога такими словами:

— Благодарю Тебя, Господи, что позволяешь мне принимать милостыню от собственных рабов.

Слуги вернулись домой и сообщили отцу, что нигде не могли найти Алексия. Мать же его со дня исчезновения сына расстелила на полу своей спальни мешок и все ночи лежала без сна, скорбно шепча:

— Здесь я останусь в скорби навеки до тех пор, пока не найду сына.

А юная невеста говорила своей свекрови:

— Пока не услышу что-нибудь о прекрасном моем женихе, то останусь с тобой, как одинокая горлица.

После того как Алексий провел в службе Господу на церковной паперти семнадцать лет, случилось так, что образ Божией Матери этой церкви вдруг заговорил, обратясь к церковному сторожу:

— Приведи мне человека Божьего, ибо он достоин Царствия Небесного. На нем отдыхает Дух Господень, и молитвы его поднимаются, как фимиам, пред очами Божиими.

Но сторож не понимал, о ком она говорит, и потому икона заговорила снова:

— Это тот человек, что сидит у дверей.

Сторож поспешил наружу и ввел Алексия в храм. Увидев это, все стали выказывать ему уважение, и потому он поспешил ускользнуть от людской славы и вернулся в Лаодикию, где сел на корабль, плывущий в Тарс Киликийский.

Но по Божьему промышлению судно ветрами прибило в гавань Рима. Поняв, где он находится, Алексий сказал себе:

— Выйду и приду неузнанным в дом отца моего и так никому не стану в тягость.

Так он дождался на улице того времени, когда отец его вернулся из дворца, окруженный слугами, и тихо позвал его.

— Верный слуга Господень, распорядись, чтобы меня, пилигрима, взяли в дом твой, а объедки со стола твоего давали мне в пищу. И тогда, быть может, Господь будет милостив к тебе, тоже пилигриму.

Услышав это, Евфимиан с

Так, неузнанным, Алексий прожил в доме своего отца еще семнадцать лет. А затем, извещенный Духом о том, что дни его сочтены, попросил чернил и бумаги, дабы написать полную историю своей жизни. И вот в воскресенье после службы раздался вдруг в храме голос:

— Прииди же ко Мне, ты, труд Мой и ноша Моя, и я упокою тебя!

Все испугались и пали на колени, но голос раздался снова:

— Идите, ищите человека Божьего, чтобы он мог помолиться за Рим!

Все стали оглядываться, но не нашли никого, и тогда голос прогремел в третий раз:

— Ищите в доме Евфимиана!

Последний был весьма озадачен, но сказал, что не знает, о ком речь. Тогда императоры Аркадий и Гонорий[547] в обществе папы Иннокентия[548] сами пришли к нему в дом, и вышел раб, что прислуживал Алексию, и сказал:

— Возможно, этим человеком является наш странник? Он человек доброй жизни и великого смирения.

Евфимиан побежал в каморку пилигрима и обнаружил его мертвым, но лицо покойного сияло, словно ангельский лик. Хозяин попытался вынуть бумагу из мертвых рук, но не смог. Он вернулся к гостям, и они вместе подошли к телу, и императоры сказали:

— Вот мы, два грешника, что управляют государством, и с нами понтифик, что пасет весь мир. Потому просим тебя: отдай нам бумагу и позволь прочесть написанное!

И папа подошел и взял исписанный лист, и его прочли прямо перед Евфимианом и собравшейся огромной толпой. Отец, слушая то, что читал папа, преисполнился скорби, силы оставили его, и он упал без чувств. Придя в себя спустя некоторое время, он стал разрывать на себе одежды, рвать седые волосы и бороду и бросаться на тело сына с криком:

— Горе мне, сын мой! Почто же огорчил ты меня так?! За что все эти годы наказывал горем и сожалением? О, горе мне, горе, ибо вижу тебя, посох моей жизни, вижу ныне лежащим недвижимым и молчащим! Увы, увы мне, какое утешение найду я теперь?!

Услышав это, мать прибежала, словно львица, вырвавшаяся из сети. Рвала на себе одежды, распустила в беспорядке волосы и, подъяв очи к небесам, ринулась к трупу сына. Но вокруг собралась уже такая толпа, что ей было не подойти к возлюбленному телу. И тогда она закричала:

— Пропустите, пропустите меня, люди, дайте мне увидеть сына, позвольте увидеть утешение души моей, того, кто лежал у моей груди!

И когда она наконец смогла добраться до тела, то легла на него и возрыдала:

— Увы, сын мой, свет очей моих, зачем ты это сделал?! За что ты измучил нас так жестоко?! Ты видел отца своего и меня ничтожную, утопающую в слезах, и не открыл себя! Наши слуги глумились над тобой и развлекались твоей покорностью, и ты позволял это!

И снова и снова бросалась она на тело, обнимала его и, ощутив под руками ангельский лик, стала горячо целовать его.

— Плачьте же со мною, все плачьте! — кричала она. — Ибо семнадцать лет он был здесь, у меня в доме, и я не узнала его! Плачьте, ибо это единственный сын мой! Ибо рабы издевались над ним и награждали его пинками! Горе мне! Кто даст глазам моим реки слез, чтобы денно и нощно могла я изливать печаль души моей?!

Прибежала и оставленная невеста, рыдая и жалуясь:

— Ах, горе, горе! Сегодня осталась я одинока, сегодня я стала вдовой, и не на кого больше поднять мне глаз! Зеркало мое разбито отныне, и надежды мои ушли прочь! И началась печаль, которой не будет конца!

А люди вокруг стояли, и слушали, и рыдали безутешно и долго.

Папа и императоры положили тело на царские носилки и пошли впереди них в самое сердце города. И объявили тогда горожанам, что Божий человек, которого искал весь город, наконец найден; и все побежали, желая оказаться поближе к святому. И все, кто были среди них больные и увечные, прикоснувшись, излечивались немедленно, слепые обретали зрение, бесноватые освобождались от бесов. Видя эти чудеса, императоры и папа решили сами нести носилки, чтобы тоже получить часть святости от святого тела. Толпа вокруг была такой плотной, что императоры на всех углах велели разбрасывать перед собой золотые и серебряные монеты в надежде, что простой народ польстится на деньги и даст возможность погребальной процессии добраться до церкви.

Народ же преодолел свою жадность, и только еще больше людей стремилось прикоснуться к святому телу. Наконец шествие благополучно добралось до церкви Святого Бенедикта Мученика. И там все молились беспрерывно семь дней и пели хвалу Богу, воздвигая раку святому, украшенную золотом, геммами и драгоценными камнями, и с великими почестями уложили в эту раку тело на вечный покой.

И шел от раки аромат столь могущественный, что все думали, будто могила наполнена благовониями.

Алексий умер в семнадцатый день июля около 398[549] года по Рождеству Христову.

Святой Августин[550]

† 430 г

Августин получил свое имя или по своему великому достоинству, или по жару свой любви, или же, опять-таки, согласно этимологии. Он был августином по своему рангу, ибо как Август в качестве императора превосходил всех царей, так и Августин, по словам Реми, превзошел всех докторов. Прочие доктора сравниваются со звездами: «И обратившие многих к правде (будут сиять) — как звезды, навеки, навсегда» (Дан. 12: 3). Но Августин сравнивается со звездами, как то видно из эпистолы, которую поют в его честь, — «как солнце, сияющее над храмом Всевышнего» (Сир. 50: 7). Во-вторых, его имя соответствовало жару его любви, ибо как месяц август горяч жаром природы, так и Августин горяч огнем своей любви к Богу.

В своей «Исповеди» он говорит о себе так: «Ты пронзил мое сердце стрелою любви Твоей»[551], и далее в той же книге: «Порой ты вкладываешь в мою сокровеннейшую сущность крайне непривычное чувство — я не знаю ничего слаще его, — о

В-третьих, есть и история происхождения имени. Августин происходит отaugeo— «я увеличиваю»,astin— «город» иana— «над». Таким образом, Августин — это тот, кто помогает городу расти ввысь, потому мы и поем о нем: «qui praevaluit amplificare civitatem»[552] — он, кто могуществом своим возносил город. Об этом городе он сам говорит в одиннадцатой книге «О граде Божием»: «В святом граде Божием, который в небесах состоит из ангелов святых, различается начало, образование и блаженство. Спросите, откуда он? — Бог просвещает его; откуда его блаженство? — Богом наслаждается. Существуя, имеет определенный вид бытия; созерцая, просвещается; прилепляясь, увеселяется. Есть, созерцает, любит. В вечности Божией получает крепость; в истине Божией сияет светом, в благости Божией радуется»[553]. Или, как говорит Глоссарий, имя Августин означает «великолепный, счастливый, совершенный». Святой был великолепен в жизни, совершенен в своем учении и счастлив в вечной славе.

Жизнь его составлена Поссидием[554], епископом Каламы, как то утверждает Кассиодор в своей «Истории».

Августин родился в Карфагене[555], столице африканской провинции. И был сыном весьма почтенных родителей. Отца его звали Патриций, а мать — Моника. Он был настолько хорошо обучен свободным искусствам, что все считали его философом высочайшего класса и блестящим ритором. Он сам изучил и понял книги Аристотеля и все остальные книги по свободным искусствам, которые мог прочесть, о чем и признается в «Исповеди», говоря: «Негодный раб злых страстей, сам прочел и понял все книги, относившиеся к так называемым свободным искусствам, какие только мог прочесть»[556]. И в той же книге он говорит: «Тебе известно, Господи, что я узнал, без больших затруднений и без людской помощи, в красноречии, диалектике, геометрии, музыке и арифметике; и быстрая сообразительность и острая проницательность — Твои дары, но не Тебе приносил я их в жертву. Они были мне не на пользу, а скорее на гибель»[557]. Он впал в ошибку манихеев, которые считали Христа фантазмом, отрицал Воскрешение и упорствовал в этой ошибке девять лет, пока был отроком. Его внимательность к мелочам была столь сильна, что он утверждал, будто фиговое дерево плачет, когда с него срывают лист или плод.

Когда ему исполнилось девятнадцать, он прочел книгу подлинного философа[558], в которой говорилось, что надо избегать суеты мира и следовать философии. Ему очень понравилась книга, но он весьма сожалел о том, что имя Иисуса Христа, узнанное им от матери, в ней ни разу не появилось. Все это время мать рыдала над ним и пыталась вернуть в лоно истинной веры. Однажды, как мы читаем в третьей книге «Исповеди», ей было видение, в котором она увидела себя стоящей в горести на доске и рядом молодого человека, спрашивающего о причине ее горя.

— Я печалюсь о потере сына, — ответила она.

— Будь уверена, — сказал он в ответ, — где ты, там будет и он.

Она обернулась и увидела рядом сына.

Когда мать рассказала Августину об этом видении, он сказал:

— Ты ошибаешься, матушка, ошибаешься! Он сказал не то, что ты передала мне, он сказал: «Где я, там и ты».

— Нет, сын мой, — ответила она, — он сказал мне не «Где он, там будешь и ты», а «Где ты, там будет и он» (3: 11).

Мать приободрилась и, как Августин признается в той же книге своей «Исповеди», стала докучать истинно верующему епископу, чтобы тот снизошел и помог ее сыну. Побежденный такой настойчивостью епископ ответил, и слова его стали пророческими:

— Ступай с миром! Ибо невозможно, чтобы сын, за которого льются такие слезы, погиб![559]

После того как Августин несколько лет изучал риторику в Карфагене, он тайно отбыл в Рим, не дав знать об этом матери, и в Риме привлек к себе множество учеников. Мать следовала за ним до самых ворот Карфагена, намереваясь или отговорить его, или отправиться в Рим вместе с ним, но ему удалось отвлечь ее внимание и ускользнуть среди ночи. Когда утром она обнаружила его исчезновение, то наполнила Божий слух своими рыданиями. Каждый день утром и вечером она отправлялась в храм и молилась за сына.

В то время миланцы попросили Симмаха, префекта Рима, послать им учителя риторики. Епископом Милана был тогда Амвросий, человек Божий, и в ответ на эти просьбы был послан в Милан Августин.

А мать его все не могла успокоиться и, преодолев всевозможные препятствия, присоединилась к нему. На этот раз нашла она сына ни убежденным манихеем, ни подлинным католиком[560]. Августин же начал везде сопровождать Амвросия и часто слушал, как тот молится. Он обращал тщательнейшее внимание на службы епископа, ожидая услышать что-либо или против ереси манихейства, или в ее поддержку. Но настало время, и Амвросий во всю мощь заговорил об этом заблуждении, разбивая его ясными доказательствами и подтверждая слова свои мнениями великих Учителей Церкви. И заблуждение это было раз и навсегда вырвано из сердца Августина. Что произошло с ним после, он сам рассказывает нам в «Исповеди»: «И как только я узнал Тебя, Ты взял меня к Себе: да увижу, что есть Тот, Кого я пытался увидеть, и что я еще не тот, чтобы видеть. Ты ослепил слабые глаза мои, ударяя в меня лучами Твоими, и я задрожал от любви и страха. Я увидел, что далек от Тебя в этой стране, где все от Тебя отпало, и будто с высот услышал я голос Твой: „Я пища для взрослых: расти, и ты вкусишь Меня. И не ты изменишь Меня в себе, как телесную пищу, но ты изменишься во Мне“»[561].

Путь Христа понравился ему, но он все еще не решался вступить на эти узкие тропы до тех пор, пока Господь не вложил в него мысль отправиться к Симплициану[562], в котором сиял свет, а точнее, Божественная благодать. Ему Августин мог признаться в своих беспокойствах относительно образа жизни, своих трудностях в постижении Бога, к Которому каждый идет своим путем. Признаться также и в том, что то, чем он занимается сейчас в миру, не приносит ему удовольствия, того удовольствия, которое вкушает он от сладости ощущения Бога и от красоты храма его, который он любит. Симплициан стал увещевать молодого человека, говоря:

— Как много честных юношей и дев служат Богу в Божией церкви! А ты не

В ходе этой беседы всплыла и память о Викторине. Симплициан был чрезвычайно рад и рассказал, как Викторин, будучи все еще язычником, пришел в Рим — слава о его мудрости заслужила ему честь и высокое положение на форуме — и как он постоянно повторял то, что он христианин. А когда Симплициан сказал ему, что не поверит в его христианство до тех пор, пока не увидит его в церкви, Викторин насмешливо ответил:

— Ого! Или это стены делают человека христианином?

Но в конце концов он пришел в церковь, и, чтобы не смущать его слишком сильно, ему предложено было прочитать Символ веры келейно. По обыкновению, после крещения надо было вслух прочесть по книге Символ веры, чтобы окончательно объявить себя христианином. Но Викторин поднялся на кафедру и прочитал Символ веры во всю полноту голоса, и весь Рим, к которому присоединилась и церковь, ликовал, и повсюду неслись крики:

— Викторин! Викторин!

Но как неожиданно они закричали, так внезапно и умолкли.

В это же время явился из Африки Понтициан, друг Августина, и рассказал ему о жизни и чудесах великого Антония, умершего незадолго до императора Константина. Августин был настолько взволнован примерами этих людей, что, обеспокоенный внешне и внутренне, примчался к Алипию и громко воскликнул:

— Теперь мы услышали это! Чего же еще мы ждем? Необразованные люди и те поднимаются и достигают небес, тогда как мы со всей нашей ученостью склоняемся к аду! Или все это происходит потому, что мы просто стыдимся следовать им, в то время как они ушли далеко вперед? Но разве не устыдимся мы того, что и теперь не последуем за ними?

Он выбежал в сад и, как вспоминает он в той же книге, бросился ничком под фиговое дерево, зарыдав неутешно и громко сетуя:

— Господи, доколе? Доколе, Господи… Опять и опять: «Завтра, завтра!» Почему не сейчас?..[563]

Это «сейчас» не имело конца, а «откладывание» уходило все дальше. Он, как написал после в той же книге, укорял себя за промедление: «Велик Ты, Господи, и всемерной достоин хвалы; велика сила Твоя и неизмерима премудрость Твоя…[564] Как высок Ты на высотах и глубок в глубинах!.. Господи! Пробуди же нас и призови к Себе, обожги и восхить, воспламени и облей своим сладостным благоуханием: да полюбим Тебя, да бросимся к Тебе»[565]. И среди этих своих горьких слез Августин вдруг услышал голос, говорящий ему:

— Возьми и читай! Возьми и читай![566]

Он быстро открыл Евангелие, и глаза его сразу остановились на главе, где говорится: «Облекитесь в Господа Иисуса Христа и попечение о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13: 14). И мгновенно исчезли у него все сомнения. В то время он страдал такой зубной болью, что, как потом признавался, был готов согласиться даже с мнением философа Корнелия[567] о том, что высшее благо для души есть мудрость, а для тела — отсутствие боли. Зубная боль была столь непереносима, что Августин не мог даже говорить, а потому, как он замечает в «Исповеди», писал на восковых табличках, прося всех молиться за него, дабы Господь умерил его страдания. Все преклонили колени в молитве, и боль тут же исчезла.

Августин написал письмо святому Амвросию, сообщая о своем желании стать христианином и прося его указать, какие книги Библии ему надо прочесть для наилучшего приготовления к этому. Амвросий посоветовал читать пророка Исаию, как наиболее подходящего к этому случаю, поскольку пророк этот предсказывает Евангелие и отменяет язычество. Августин прочел первые главы, но не понял их и оставил, чтобы прочесть позже, когда побольше узнает о Священном Писании.

Но вот наступило время Пасхи, и благочестие матери вкупе с молитвами святого Амвросия принесли свои плоды. Августин, которому тогда исполнилось тридцать, вместе с Алипием и своим сыном Адеодатом — прекрасным мальчиком, последствием греха того времени, произведенном на свет, когда Августин был еще язычником и философом, — приняли Святое Крещение. Именно тогда, как нам рассказывают, Амвросий и пропел «Te Deum laudamus»[568], а Августин ответил ему «Te Dominum confitemur»[569], и таким образом они сочинили гимн и пропели его до конца, что подтверждает Гонорий в своей книге «Speculum Ecclesiae»[570]. Тем не менее в некоторых книгах «кантик, сочиненный Амвросием и Августином» относится к более раннему времени[571].

Теперь, когда он таким чудесным образом был обращен в католическую веру, Августин отказался от всех мирских надежд и оставил школы риторики, которыми руководил. В своей «Исповеди» он рассказывает, как сладка была любовь к Богу, которой он стал отныне наслаждаться. Он говорит:«Ты пронзил мое сердце стрелою любви Твоей. И я вынес Твои слова, пронизавшие утробу мою. Ты собрал все образы рабов Твоих, темных осветил, мертвых оживил.Из какой глубокой и тайной пропасти вызвал Ты в одно мгновение свободную волю мою, — да подставлю шею свою под удобное ярмо Твое и плечи под легкую ношу Твою, Христе Иисусе, „Помощник мой и мой Искупитель“? Как сладостно стало мне вдруг лишиться сладостных пустяков: раньше я боялся упустить их, теперь радовался отпустить. Ты прогнал их от меня. Ты, истинная и наивысшая Сладость, прогнал и вошел на их место. Ты, Который сладостнее всякого наслаждения»[572].

После этого Августин отправился в Африку, взяв с собой Небродия, Эводия и свою любимую мать, но во время их нахождения в Остии на Тибре она умерла. По смерти матери Августин уехал в свои поместья в Африке, где с оставшимися спутниками предался посту и молитвам, стал писать книги и просвещать непросвещенных. Слава о нем распространилась широко, его обожали как за его книги, так и за образ жизни. Он из осторожности не посещал ни один город, где не было епископа, ибо опасался, что его вынудят занять этот пост. В то время в Гиппоне жил один богатый человек, который послал к Августину сказать, что если он придет к нему и будет проповедовать ему Слово, то богач отвергнет все мирское. Услышав это, Августин поспешил в Гиппон. Валерий, местный епископ, хорошо знавший о репутации Августина, несмотря на его возражения, поставил его священником в своей церкви.

Многие, восприняв несогласие Августина и его слезы

Примерно тогда же Августин выступил против священника-манихея Фортуната и против других еретиков, особенно сторонников Доната — донатистов, настаивавших на повторном крещении отпавших католиков и манихеев. Августину удалось лишить их всякого влияния. Валерий начал опасаться, что Августина могут сделать епископом в каком-нибудь другом городе, и потому стал настоятельно просить у архиепископа Карфагена собственной отставки, дабы провозгласить Августина епископом гиппонской церкви. Раз за разом Августин отказывался от этого, но в конце концов уступил нажиму и мольбам и принял сан.

Впоследствии, уже после его рукоположения, узнав, что процедура назначения нового епископа при живом прежнем запрещена церковным уставом, он писал и говорил о том, что никогда бы сам этого не сделал. Он сожалел о содеянном и никоим образом не хотел, чтобы это случилось с кем-нибудь еще. Он сделал все, чтобы вынудить Совет епископов принять закон, требующий полного оповещения о статутах Святых Отцов тех, кому предстоит рукоположение. Мы можем прочитать об этом в его «Исповеди»: «Я чувствовал, что Господь никогда не был более недоволен мной, чем тогда, когда я, недостойный быть даже гребцом, был поставлен у руля церкви».

Его одежда, обувь и белье не были ни слишком изящны, ни слишком бедны, но всегда умеренны и уместны случаю. Мы читаем, что сам он говорил о себе: «Признаю, что стыжусь дорогого платья, и потому, если таковое дают мне, я продаю его, ибо если само платье не может принадлежать всем, то можно разделить на всех его стоимость». Стол его был скуден и редок, но наряду с зеленью и овощами там всегда было мясо для болящих и прочих гостей. За столом он предпочитал посту чтение или добрую беседу, а против язвы злобных слухов оставил следующие строки:

Quisqus amat dictus absentum rodere vitam

Hanc mensam indignam noverit essi sibi.

(Всем, кто любит перемывать за глаза кости,

Скажем, что им за этим столом не место.)

Действительно, как-то раз один из его ближайших друзей-епископов распустил язык, разразившись пренебрежительными замечаниями, и Августин нашел для него жесткие слова, заявив, что если тот не перестанет, то он покинет застолье. В другой раз он пригласил на обед кое-кого из друзей, и один из них, более любопытный, чем остальные, зашел на кухню, где не обнаружил ничего, кроме холодной еды. Приятель вернулся к Августину и спросил, какие же блюда хозяин приказал подать к обеду. Августин, который никогда не интересовался такими вещами, ответил следующее:

— Знаю не больше твоего!

Августин говорил, что у святого Амвросия он выучился трем вещам. Первое — никогда и ни для чего не ухаживать за женщиной, второе — никогда не одобрять того, кто хочет стать солдатом, и третье — никогда не принимать приглашений на обед. Причина первого в том, что он и она могут не подойти друг другу и начнутся ссоры. Второго — в том, что солдаты могут быть использованы и не на правое дело, и тогда тебе будет стыдно. Третьего — в том, что ты можешь не удержаться в пределах умеренности.

Его чистота и его скромность были таковы, что в своей «Исповеди» он признается и униженно обвиняет себя перед Богом в грехах столь ничтожных, о которых можно было бы и вообще не думать. Так, например, он обвиняет себя в том, что однажды, когда был мальчиком, вместо того, чтобы пойти в школу, он играл в мяч; или в нежелании читать и учиться по своей воле, а не по понуждению родителей и наставников; или в той радости, что юношей ему доставляло чтение поэтических басен, таких как «Эней»; или за слезы по поводу смерти Дидоны от любви; или в украденных у родителей со стола или кладовой безделушках из желания поделиться с приятелями; или в жульничестве во время мальчишеских игр. Он обвиняет себя, шестнадцатилетнего, в краже груш с дерева, стоявшего около их собственных виноградников. А также признается в том скромном удовольствии, которое получал от еды, и говорит:

— Ты, Господи, «научил меня принимать пищу, как лекарство. Но пока я перехожу от тягостного голода к благодушной сытости, тут мне как раз и поставлен силок чревоугодия. Самый этот переход есть наслаждение, а другого, чтобы перейти туда, куда переходить заставляет необходимость, нет. Поддержание здоровья — вот причина, почему мы едим и пьем, но к ней присоединяется удовольствие — спутник опасный, который часто пытается зайти вперед, чтобы ради него делалось то, что, судя по моим словам и желанию, я делаю здоровья ради»[573]. «Пьяницей я никогда не был»[574], но опьянение иногда побеждает Твоего слугу. «Кто бы он ни был, он велик и да прославляет он Имя Твое. Я не таков; я человек и грешник»[575].

Его мучает подозрение, что он слишком любит запахи, и он говорит: «Чары запахов меня не беспокоят. Их нет — я их не ищу; они есть — не отгоняю; согласен навсегда обходиться без них. Так мне кажется, но, может быть, я и ошибаюсь… В этой жизни, которая называется „сплошным искушением“, никто не может быть спокоен за себя: если он мог стать из плохого хорошим, это еще не значит, что он не станет из хорошего плохим»[576].

О злоупотреблении чувством слуха он говорит следующее: «Услады слуха крепче меня опутали и поработили, но Ты развязал меня и освободил… Когда же со мной случается, что меня больше трогает пение, чем то, о чем поется, я каюсь в прегрешении; я заслужил наказания и тогда предпочел бы вовсе не слышать пения»[577].

Он обвиняет себя и в сладострастии зрения, замечая, что получает слишком много удовольствия, видя бегущую собаку, или, бродя по полям, радуется, глядя на охотников; или в том, что много

Он обвиняет себя в жажде одобрения и в том, что его соблазняет тщета славы. Он говорит: «Того, кто хочет людских похвал, невзирая на Твое порицание, не защитят люди на Суде Твоем, не вырвут его от осуждения Твоего. Не „грешника, однако, хвалят за желания души его“, „не творящего беззаконие благословляют“: хвалят человека за дар, от Тебя полученный, но если он больше радуется похвалам, чем самому дару, за который его хвалят, то Ты его порицаешь»[578]. «Искушают нас зги искушения ежедневно. Господи, непрерывно искушают. Человеческий язык — это искусительное горнило на каждый день»[579]. «И мне часто кажется, что когда я радуюсь похвале очень понимающего человека, то я радуюсь росту ближнего или надеждам на этот рост, и наоборот — огорчаюсь его недостатками, когда слышу, как он порицает или то, чего он не понимает, или то, что хорошо. А иногда я огорчаюсь и похвалами себе: если хвалят во мне то, что мне самому не нравится, или оценивают больше, чем они стоят, качества даже хорошие, но незначительные»[580].

Этот святой человек отделил себя от всех еретиков столь безжалостно, что они стали публично заявлять, будто в убийстве Августина греха будет не больше, чем в убийстве волка, и сам грех убийства непременно будет прощен Господом. Августин столкнулся со множеством заговоров против него. Например, еретики караулили его в кустах у дороги, по которой он должен был проехать, но по Божиему провидению они ошиблись дорогой и его не встретили.

Он всегда держал в голове заботу о своих нищих друзьях и щедро делился с ними всем, что имел. Порой ради бедных и пленников он брал разбитые во время службы священные сосуды и отдавал их в переплавку, чтобы помочь нуждающимся. Никогда он не хотел приобрести дом, или поле, или усадьбу для себя самого. Он отказывался принимать множественные оставляемые ему наследства и говорил, что они в гораздо большей степени принадлежат детям и родне покойного, чем ему. Он не имел ни любви, ни склонности к собственности, которой владел во имя церкви, и денно и нощно сосредоточивая мысли на Писании и Божиих вещах. Он не интересовался новыми постройками, твердо отказываясь ими заниматься, чтобы сохранить разум свободным от материальных дел, предпочитая постоянные размышления и усердное чтение. Но при этом он не осуждал тех, кто хотел строить, хотя и считал их планы слишком амбициозными.

Августин высоко ценил тех, кто стремится к смерти. И в этом смысле часто приводил в пример трех епископов.

Об Амвросии он говорил, что, когда тот был уже близок к смерти, ему предложили помолиться о продолжении его жизни, но он ответил так:

— Мне нечего стыдиться моей жизни здесь, среди вас, но я не боюсь и смерти, поскольку Господь есть благо.

О другом епископе, который, услышав, что Церковь сильно в нем нуждается, а потому Господь позволил бы ему еще остаться, заявил:

— Это было бы неплохо — не умирать никогда, но если я все-таки когда-нибудь должен умереть, то почему не сейчас?

А также рассказывал он о том, что святой Киприан поведал еще об одном епископе, который, страдая смертельной болезнью, молился о своем выздоровлении. И тогда явился ему красивый юноша, дрожащий от негодования, и сказал:

— Ты боишься страдания, ты не желаешь смерти?! Что мне с тобой делать?!

В доме святого не было женщин, даже его собственная сестра и дочери его брата не жили с ним вместе, хотя все они тоже служили Господу, как и он. Объяснения его были таковы: хотя он, конечно же, может быть свободен от подозрений в отношении своей сестры и племянниц, они-то сами не могут обойтись без женской прислуги, к которой могут вожделеть мужчины, соответственно, все это может породить среди слабейших смертных человеческие соблазны или вызвать постыдные людские подозрения. Он никогда не беседовал с женщиной наедине, если только у нее не имелось для этого какой-либо особой нужды.

Августин прекрасно держался с родственниками, не способствуя их обогащению, но всегда поддерживая их и облегчая их нужды. Он также старался не вмешиваться в их дела ни письменным, ни устным словом. Являясь истинным философом, который ради доброго имени своего не слишком усердствует в помощи друзьям своим, он говорил: «Тяжел груз возможностей». Но когда он все-таки вмешивался в чьи-то дела, он вел себя так, будто не ношу возложил на себя, а, наоборот, любезно выказывал свою радость по поводу возложенной на него обязанности. Он предпочитал разбирать дела между незнакомыми людьми, а не между друзьями, ибо, разбирая дела незнакомцев, оставался свободен в определении виновного и таким образом приобретал друга в лице того, в чьем отношении была исполнена справедливость, в то время как, разбирая дела друзей, он наверняка мог потерять одного из них, а именно того, против которого будет вынесено его решение.

Августина приглашали во многие храмы, и он молился в них, уберегая множество людей от ошибок. Время от времени он позволял себе отвлекаться от темы службы и говорил, что Бог приказывает ему делать так во имя спасения какого-то конкретного человека. Так произошло в случае одного дельца-манихея, который слушал проповедь Августина. Божий человек отвлекся, чтобы поговорить с ним против его ереси, и купец был обращен в истинную веру.

Случилось так, что именно в это время готы разграбили Рим, и множество христиан страдало от рук этих идолопоклонников и неверных. Это сподвигло Августина написать книгу «О граде Божием». В ней он показывает, что справедливость в этой жизни, где процветает бесчестие, угнетена. Книга рассматривает два города — Иерусалим и Вавилон — и их царей, которыми были в Иерусалиме — Христос, а в Вавилоне — дьявол. Августин говорит, что два города построили две любви: город дьявола построен любовью к себе, перерастающей в презрение к Богу, а град Божий — любовью Бога, перерастающей в презрение к себе.

В эти дни, а точнее, в 440 году вандалы заняли провинцию Африка, уничтожая все и всех, не глядя ни на пол, ни на положение, ни на возраст. Они достигли Гиппона и крупными силами осадили город. Среди этих треволнений Августин страдал более других в силу своей старости и жил горькой и скорбной жизнью. Слезы, текущие день и ночь, стали его хлебом, ибо

Как-то раз Августин собрал братьев и сказал им:

— Я просил Господа или спасти нас от этих опасностей, или даровать нам спокойствие вынести их, или же освободить меня от сей жизни, дабы не принуждать меня быть свидетелем этих несчастий.

Очень скоро он получил ответ на свою мольбу. На третий месяц осады Августин слег в горячке и уже не вставал с постели. Понимая, что телесное его бытие готово прейти, он написал «Семь покаянных псалмов», повесил их на стене напротив кровати и, лежа, читал их, постоянно и обильно плача. За десять дней до смерти он распорядился, чтобы никого к нему не пускали, за исключением врача или приносящих пищу, ибо хотел предаваться Богу свободно, не отвлекая внимания ни на что более. И все же один больной пробрался к нему и умолял излечить его от болезни. Августин ответил:

— О чем ты говоришь, сын мой? Неужели ты думаешь, что если б я мог исполнить просимое тобой, то не сделал бы этого также и для себя?

Тем не менее больной настаивал, заявляя, что у него было видение, по которому он должен был прийти к святому и получить излечение. Видя веру несчастного, Августин помолился о нем, и тот выздоровел.

Он излечил множество одержимых дьяволом и сотворил немало других чудес. В двадцать второй книге «Града Божьего» он упоминает лишь о двух из всего множества чудес и так, как будто их сотворил кто-то иной, рассказывая об этом следующими словами: «Я знаю, что одна гиппонская девица, помазавшись елеем, который пресвитер, молясь за нее, растворил своими слезами, тотчас выздоровела от беснования. Знаю также, что епископ помолился однажды за юношу, которого не видел, и тот сейчас же освободился от демона»[581].

Кажется, здесь нет никаких сомнений в том, что он говорит именно о себе, но ради скромности он все же не называет себя. В той же книге «Града Божьего» Августин рассказывает о человеке, которому собирались делать хирургическую операцию, и он страшно боялся умереть под ножом. Больной молился Богу с рыданьями, и Августин помолился о нем вместе с ним. И несчастный выздоровел без всякой операции.

Наконец, когда кончина его стала совсем близка, он исполнил свое памятное правило, заключавшееся в том, что ни один человек, как бы ни были велики его заслуги и благочестие, не может умереть без исповеди и причастия. Настал последний час, и Августин, здравый всеми членами, сохранив слух и зрение, на семьдесят седьмом году жизни и на сороковом году епископства отошел ко Господу, окруженный молящейся братией. Он не оставил ни последней воли, ни завещания, поскольку, как нищему Христа, ему нечего было завещать. Жил он около 400 года н. э.[582].

Таким образом, Августин, этот сияющий свет мудрости, был бастионом истины и оплотом веры, несравнимо превосходящим всех Учителей Церкви как по природным дарованиям, так и по приобретенным знаниям. Он выделялся и примерами своих добродетелей, и богатством своего учения. Поэтому святой Реми, вспоминая Иеронима и некоторых других Учителей Церкви, сказал следующее: «Августин превосходил их всех дарованиями и знанием, поскольку, хотя Иероним и признавал, что прочел шесть тысяч томов Оригена, Августин, работая денно и нощно, сам написал как никто иной, и мог сделать это, даже и вовсе ничего не читая. Волюзиан[583], которому Августин написал письмо, говорит о нем: «Августину не удалось узнать лишь того, что не дано было волей Божией».

Иероним написал Августину письмо: «Не могу я ответить на две ваши небольшие работы, достойные и блистающие всей роскошью красноречия. Все, что гений мог сказать, подтвердить или вынести из фонтанов Писаний, все здесь сказано и рассмотрено. Но я лишь молю ваше преподобие позволить мне сказать что-либо в оценку вашего гения»[584].

А в своей книге «О двенадцати докторах» Иероним пишет об Августине следующее: «Епископ Августин, летая орлом над горными пиками и не обращая внимания на творящееся у подножий, яснейшим языком повествовал о бескрайних просторах небес, о необозримой шири земли и о бездонном круге морей».

Уважение и обожание Иеронима так и сквозят в его письмах Августину, в одном из которых он говорит: «Господину святому и блаженнейшему папе Августину Иероним. Всегда я воздавал твоему блаженству приличную честь и любил обитающего в тебе Господа Спасителя. Но теперь, если то возможно, я прибавил еще нечто к прежнему и преисполнил его, так что не пропускаю и одного часа, чтобы не вспомнил о тебе, который пламенем веры твердо противустал противным ветрам. А также в другом письме: „Не отваживаюсь спрашивать о чем-либо в Ваших книгах. Мне достаточно работы исправлять собственные, не критикуя ничьих других“»[585].

О трудах Августина пишет и Григорий в письме Иннокентию, префекту Африки: «Я весьма польщен вашим интересом и вашей просьбой прислать Вам мои комментарии к святому Иову. Но если вы действительно хотите насытиться утонченным изделием, то посмотрите исследования благословенного Августина, вашего соотечественника. После знакомства с этой изящной вышивкой вам не захочется и смотреть на мои узлы». Также в своем Регистре[586] он говорит: «Мы читали, что благословенный Августин не жил в одном доме со своими сестрами, говоря: „Женщины, живущие с моими сестрами, суть не мои сестры“. Такое предупреждение ученого мужа для всех нас должно служить важным уроком».

В предисловии Амвросия мы читаем: «В смерти Августина мы обожаем Твое величие, о Господи! Твоя власть во всем, и потому сей человек, зажженный Твоим огнем, не был уведен в сторону пустыми обещаниями, ибо Ты вложил в него все виды благочестия, и он был для Тебя и алтарем, и жертвой, и священником, и храмом».

Благословенный Проспер[587] в третьей книге «Сравнительных жизнеописаний» говорит об Августине следующее: «Епископ Августин был проницателен умом, обходителен красноречием, хорошо знаком со светской литературой, изобилен в трудах на благо Церкви, ясен в обыденных речах, хорошо организован во всех своих делах, проницателен в решении проблем, сдержан в спорах с еретиками, последователен в проявлении веры, осмотрителен в толковании Священного Писания». Святой Бернар пишет: «Августин был мощным молотом для еретиков»[588].

После его смерти, когда варвары захватили Африку и испоганили храмы, один набожный человек перевез тело Августина на

Похожее чудо произошло и на следующий день в одной загородной вилле епархии Тортоны[590], называемой Казелла. И там король построил церковь в честь святого. Кроме того, он даровал тем, кто будет служить в этом храме, саму виллу и ее окрестности в вечное владение. В то же время король понял, что святому нравится, когда в честь него создаются храмы там, где временно покоится его тело. И Луитпранд испугался, что Августин может выбрать для своего последнего упокоения иное место, чем хотелось ему самому, и потому стал воздвигать храмы на всем пути во всех местах, где им гостеприимно давали приют. Наконец святые мощи были принесены в Павию, встречены большими торжествами и с почестями помещены в храм Святого Петра, называемый Золотыми Воротами.

Один мельник, питавший особую преданность к святому Августину, жестоко страдал от нарыва на ноге и горячо молился ему о помощи. Августин явился ему в видении, потер больное место рукой и полностью исцелил. Мельник проснулся здоровым и вознес хвалы Богу и святому Августину.

Некий мальчик страдал от камня, и врач посоветовал ему вырезать камень, но мать мальчика, опасаясь смерти сына, прибегла к помощи Августина. И как только она закончила молитву, камень вышел у мальчика с уриной, и тот совершенно выздоровел.

В одном монастыре, называемом Элемозина, в канун праздника святого Августина один монах имел видение спускающегося с небес сияющего облака. На облаке том восседал святой Августин, одетый в наряд понтифика. Глаза его были подобны солнечным лучам, освещавшим весь храм, и всю церковь наполнило волшебное благоухание.

Однажды святой Бернар служил заутреню и заснул в тот момент, когда читали трактат святого Августина. Во сне он увидел стоящего перед ним прекрасного юношу, из уст которого лился такой мощный поток воды, что казалось, он может затопить всю церковь. Бернар не сомневался, что это был Августин, который заполнял храм потоками своего учения.

Один человек, любивший Августина, заплатил охранявшему его мощи монаху крупную сумму, чтобы тот дал ему палец святого. Монах взял деньги, но просившему дал завернутый в шелковый платок палец другого мертвеца, выдав его за палец Августина. Человек благочестиво принял реликвию и окружил обожанием, часто прикладывая ко рту и глазам и прижимая к груди. Видя его веру, Господь сжалился над ним и чудесным образом дал ему один из подлинных пальцев святого, выкинув ненастоящий. Когда человек вернулся в свою страну, там стало происходить немало чудес, и слава об этой реликвии достигла Павии. А когда вышеупомянутый монах заявил, что палец принадлежит совсем другому покойнику, раку с мощами открыли и увидели, что один палец святого действительно исчез. Аббат, услышав об этом, убрал монаха от раки и сурово наказал его.

В аббатстве Фонтене в Бургундии жил монах, крайне преданный святому Августину, с ревностью читавший его писания и извлекавший из них духовную пищу. Долгое время он просил святого позволить ему покинуть сей мир только в священный день поминовения Августина. И вот за две недели до праздника монах слег в сильной горячке и в канун праздника уже лежал на земле, ожидая смерти. Тут в храм вошло несколько человек прекрасной наружности, одетых в белые одежды, а за ними появился почтенный человек в наряде понтифика. Монах, служивший в храме, был поражен видом процессии и спросил появившихся, кто они и куда направляются. Один из них ответил, что это святой Августин со своими канониками следует к умирающему, дабы забрать его душу в царство славы. Вся процессия проследовала в лазарет, и через некоторое время душа монаха отошла от тела, и его дражайший друг, не дав похитить ее врагу, препроводил ее к радостям небесным.

Также мы читаем о том, что, пока Августин был еще жив телесно, он однажды, читая, увидел дьявола, следующего за ним с книгой на плечах. Он немедленно потребовал, чтобы дух показал ему, какие писания спрятаны в книге. Дьявол уверил его, что там записаны все человеческие грехи, которые он собирает везде и всюду и тщательно записывает. Августин распорядился дать ему прочесть какие-нибудь из его собственных грехов, которые могли оказаться в книге. Дьявол указал страницу, но Августин не увидел ничего, кроме того, что однажды забыл прочитать повечерие в последний час службы. Тогда святой потребовал, чтобы дьявол подождал его, а сам зашел в церковь и с пылким чувством прочел забытое, завершив службу обычной молитвой. Затем он вернулся и приказал дьяволу снова показать страницу. Тот быстро раскрыл книгу и обнаружил страницу чистой, после чего злобно заметил:

— Ты постыдно надул меня, и зря я показал тебе мою книгу, ибо ты стер свой грех силой своих молитв.

И, сказав это, в замешательстве исчез.

Несколько мерзавцев обидели женщину, и она отправилась к благословенному Августину, дабы получить его совет в этом деле. Она нашла его за занятиями и вежливо обратилась с просьбой, но он не только ничего не сказал в ответ, но даже не посмотрел в ее сторону. Думая, что по своей святости он не хочет смотреть в лицо женщине, просительница подошла ближе и подробно разъяснила свою беду, но он снова не поднял глаз и ничего не сказал. И она ушла, огорченная случившимся. На следующий день, когда Августин служил мессу, на которой присутствовала и эта женщина, она вдруг впала в экстатическое состояние и увидела себя перед судом Святой Троицы. Там был и Августин, стоявший со склоненной головой и горячо обсуждавший славу Троицы. И тогда к ней обратился голос, сказавший:

— Когда ты пошла к Августину, он был поглощен размышлением о славе Троицы и потому совершенно не заметил твоего присутствия. Но приди к нему

Женщина исполнила сказанное, Августин сердечно выслушал ее и дал мудрый совет.

Также рассказывают о некоем подлинно святом человеке, узревшем в духовном видении святых во всей их славе. Но среди них не было Августина. Он спросил у одного из святых, где же он, и тот ответил:

— Августин пребывает в недоступных нам горних высях и там глаголет о совершенстве Святой Троицы.

Несколько человек из Павии находились в заключении у маркиза Малеспина, который не давал им пить в надежде получить за них большой выкуп. Некоторые из узников были уже на пороге смерти, другие пили урину, но был среди них один юноша, преданный святому Августину и молившийся ему о помощи. И Августин появился перед ним, взял правой рукой и вывел на реку Гравелон. Там, окунув в воду виноградный лист, он охладил им язык юноши, и тому, уже почти тоже готовому пить урину, показалось, что он испил нектара.

Ректор одной церкви, обожавший святого Августина, страдал от болезни столь серьезной, что вынужден был находиться в постели. Когда приблизился праздник святого и колокол заблаговестил вечернее бдение, священник стал горячо молиться Августину. И тут же тот появился перед ним в белых одеждах, три раза назвал по имени и сказал:

— Ты так часто звал меня, и вот я здесь. Быстро вставай и отслужи в мою честь вечерю!

Удивив всех тем, что поднялся с постели живым и здоровым, ректор отправился в храм и провел молебен с чрезвычайным рвением.

У одного пастуха была чудовищная язва между плеч, и он так страдал от нее, что силы его уходили с каждым днем. Он стал молиться святому Августину, и тот явился ему в видении, возложил руку на больное место и совершенно излечил его. Позже этот же человек потерял зрение и снова воззвал к помощи Августина. На следующий за полнолунием день святой снова появился, потер ему глаза и вернул зрение.

Около 912 года н. э. появилась компания людей из Германии и Франции, страдавших от всевозможных болезней и шедших в Рим на поклонение могилам апостолов. Некоторые из них были согбенны настолько, что вынуждены были толкать впереди себя маленькие санки, другие же передвигались на костылях. Слепцов вели зрячие, среди которых было множество со скрюченными руками и ногами. Они пересекли горы и добрались до места, называемого Карбонария, а потом дошли до Каны, находящейся в трех милях от Павии. И тогда из церкви Космы и Дамиана вышел святой Августин в одеждах понтифика, поприветствовал их и спросил, куда они идут. Они объяснили ему, и он сказал:

— Ступайте в Павию и спросите, как пройти к монастырю Святого Петра, называемому Золотыми Воротами. Там вы получите ту милость, которую ищете.

Пилигримы спросили имя говорившего, и тот ответил: «Я Августин, когда-то был епископом города Гиппона» и исчез из их зрения. Они пошли в Павию и, добравшись до монастыря, обнаружили, что там покоятся мощи Августина, и возопили в единогласной мольбе:

— Помоги нам, святой Августин!

Взбудораженные криками, жители города и монахи собрались посмотреть на это великое действо. Вены больных начали вздуваться и гореть, и кровь их хлынула таким потоком, что ею был омыт весь пол от входа в храм до раки святого. И когда их гнилая кровь дошла до раки, ко всем вернулось здоровье, словно никогда они и не были калеками.

С этого времени слава святого Августина возросла еще больше, и к его усыпальнице стали приходить толпы больных, которые возвращали себе здоровье и оставляли залоги своей благодарности. В результате со временем эти дары заполнили всю часовню Святого Августина и портик храма, затрудняя вход и выход. Тогда монахи решили поместить дары в другом месте.

Заметим, что во всем мире люди стремятся к трем вещам, а именно: к богатству, к наслаждениям и к почестям. Но таково было совершенство святого, что он презирал богатство, отвергал почести и убегал наслаждений. Он сам подтверждает свое презрение к богатству в своей книге «Солилоквий»[591], где Разум спрашивает его:

— Неужто ты не жаждешь никакого богатства?

И он отвечает:

— В любом случае не сейчас. Мне тридцать лет, и за последние четырнадцать я перестал хотеть его и думаю лишь о том, чтобы мне хватало на жизнь. Одна из книг Цицерона[592] легко убедила меня в том, что богатства вовсе не стоят того, чтобы их желать.

То, что он отвергал и почести, подтверждается в той же книге. Разум спрашивает:

— А как быть с почестями?

Августин отвечает:

— Признаю, что слишком поздно, воистину лишь в эти последние дни я прекратил желать их.

Наслаждения и богатства он презирает, особенно наслаждения постели и стола. О первых Разум спрашивает в той же книге:

— А как насчет жены? Разве не был бы ты доволен красивой, добродетельной, послушной и здоровой женой, особенно если бы знал, что она не причинит тебе никаких хлопот?

И Августин отвечает:

— Как бы ты ни приукрашивал и ни расцвечивал образ ее, как бы ни наделял всяческими достоинствами и добродетелями, я твердо решил ничего не избегать так, как жены.

Разум говорит:

— Я спрашиваю тебя не о том, что ты решил, но о том, нравится тебе это или нет.

Августин же продолжает свое:

— Я ничего не хочу в этом отношении, ничего не желаю и даже вспоминаю подобные вещи с отвращением и ужасом.

Но Разум все не унимается и опять спрашивает:

— А как насчет того, чтобы вкусно поесть?

И Августин отвечает:

— И не беспокой себя вопросами о еде и питье или о ванне и прочих телесных удовольствиях. Все, что я хочу от этих вещей, заключается лишь в надежде на доброе здоровье.

Святая Феодора[593]

† Ок. 470 г

Феодора, происходившая из знатной семьи, вышла замуж за богатого и богобоязненного человека, жившего в Александрии во времена императора Зенона[594]. Дьявол, завидовавший святости Феодоры, возбудил страсть к ней еще в одном богаче, который начал слать ей многочисленные послания и дары, чтобы склонить ее отдаться ему. Но она отсылала гонцов и возвращала подарки. Тем не менее он продолжал желать ее настолько страстно, что она находилась в постоянном смятении ума, и здоровье ее начало страдать. Наконец он послал к ней некую сводню, которая стала с чрезвычайной напористостью уговаривать ее почувствовать жалость к сгорающему от страсти мужчине и сдаться

— Хорошо, пусть Господь видит и знает все, что делается днем, но ведь того, что творится после заката солнца в темноте, он не видит!

И молодая женщина спросила:

— Действительно ли то, что ты говоришь, правда?

— Чистейшая правда! — воскликнула ведьма.

Так молодая женщина была введена в обман и разрешила ведьме передать тому мужчине, чтобы он пришел к ней после заката, и тогда она исполнит его желание. Когда мужчина получил это известие, он был счастлив до крайности, в назначенный час пришел к Феодоре, возлег с ней, а потом удалился.

Наутро Феодора пришла в себя и стала горько рыдать, бия себя по лицу и приговаривая:

— Увы, горе мне, горе! Я потеряла мою душу, я разрушила красоту своей добродетели!

Когда домой вернулся муж, он нашел ее в отчаянии и скорби и, не зная причины, стал делать все возможное, чтобы утешить ее, но тщетно. На следующее утро она отправилась в женский монастырь и спросила аббатису, может ли Бог знать о грехе, который совершила она под покровом ночи. И настоятельница ответила:

— Ничто не может быть утаено от Господа, Который видит все и знает все, что совершено, не важно, в какое время суток это сделано.

Феодора заплакала еще горше и сказала:

— Дай мне Евангелие, чтобы я могла прочесть судьбу свою!

Она открыла книгу и прочла следующее:

— Что мною написано, то написано![595]

Феодора вернулась домой и однажды, когда муж отправился по делам, остригла волосы, переоделась в мужскую одежду и поспешила в монастырь. Она попросилась к монахам, и те исполнили ее просьбу. На вопрос же, каково ее имя, она ответила — Феодор. И как брат Феодор она стала исполнять самые грязные работы, возлагаемые на нее, и послушание ее нравилось всем.

Несколько лет спустя аббат вызвал брата Теодора и приказал ему запрячь стадо быков и привезти большую бочку масла из города. Тем временем муж Феодоры горько плакал, думая, что она просто сбежала от него с другим мужчиной, но однажды ангел Господень сказал ему:

— Встань завтра рано утром и выйди на улицу, называемую улицей Мученика апостола Петра, и первым человеком, которого ты увидишь, будет твоя жена.

Феодора шла со своими быками, увидела мужа, узнала его и сказала себе:

— Увы, прекрасный муж мой, как тяжко мне приходится трудиться, чтобы загладить то зло, что я причинила тебе!

Когда она проходила мимо мужа, то поприветствовала его словами:

— Да пребудет с тобой радость, о господин!

Но он совершенно не узнал ее и прождал на улице весь день, а к ночи снова разразился плачем из-за того, что опять оказался обманут. Однако на следующее утро снова был ему голос, сказавший:

— Погонщик, приветствовавший тебя вчера, и была твоя супруга!

Святость Феодоры была настолько велика, что она сотворила много чудес. Так, одного человека, который был смертельно покусан диким зверем, она воскресила, вернув его к жизни своими молитвами, а после вызвала зверя, прокляла его, и тот упал замертво.

Однажды дьявол, который был не в силах выносить ее святость, явился ей со словами:

— Ты блудница из блудниц, грешница из грешниц, ты оставила мужа, чтобы уйти в монастырь и стыдить меня этим! Но я использую всю свою страшную силу, чтобы начать против тебя битву, и если не смогу заставить тебя отрицать Распятого, можешь сказать, что я не существую!

Но Феодора перекрестилась, и бес исчез.

В другой раз, возвращаясь с верблюдами в монастырь, она остановилась на ночлег в одном месте, где к ней подошла девушка и сказала:

— Ляг со мной.

Когда Феодора возмутилась и прогнала ее, девушка пошла и легла с другим человеком, тоже заночевавшем в этом месте. Впоследствии, когда живот у нее стал уже заметен, ее спросили: «Кто же тебя обрюхатил?» Она ответила: «Монах Феодор спал со мною!»

Когда младенец родился, об этой истории донесли аббату монастыря. Аббат отчитал Феодора, тот попросил прощения за все, но аббат выгнал его из обители с младенцем на руках.

После своего изгнания Феодор-Феодора целых семь лет оставалась за стенами монастыря, выкармливая мальчика молоком, которое брала у пастухов. Дьявол, взбешенный таким терпением, изменил свою внешность и, приняв облик мужа Феодоры, явился к ней.

— Что ты тут делаешь, жена моя? Ведь ты знаешь, как все эти годы я горюю о тебе и не нахожу утешения. Приди же ко мне, свет жизни моей, ибо я простил тебе даже то, что когда-то ты возлегла с другим мужчиной!

Но Феодора, думая, что перед ней действительно ее муж, ответила:

— Я никогда больше не стану жить с тобой, ибо спала с сыном рыцаря Джона и желаю понести наказание за грех, совершенный против тебя!

Она стала горячо молиться, и бес исчез, и тогда Феодора поняла, кто ей являлся.

Но дьявол, задумавший замучить ее, в другой раз послал к ней бесов в обличье диких зверей, возглавляемых человеком. И этот человек приказал зверью:

— Пожрите ее!

Но Феодора стала молиться, и звери исчезли. Тогда появилась толпа солдат, с обожанием глядевших на возглавлявшего их полководца, и сказали солдаты Феодоре:

— Встань и воздай почести нашему князю!

Но она ответила:

— Я воздаю почести лишь Господу Богу!

И когда они передали этот ответ князю, он приказал схватить ее и бить. И они били ее до тех пор, пока не сочли, что она мертва, после чего войско удалилось. А в другой раз Феодора обнаружила перед собой груду золота, но она перекрестилась и, вручив себя Господу, пошла от золота прочь. Еще один раз она вдруг увидела человека, несшего корзину, полную всевозможных яств, и он сказал ей:

— Князь, приказавший тебя избить, теперь просит принять от него в дар эту корзину, ибо он приказал бить тебя, не зная, кто ты!

Но Феодора осенила себя крестом, и человек испарился, словно его и не было.

По прошествии семи лет аббат, впечатленный смирением Феодора-Феодоры, вызвал ее и принял вместе с мальчиком обратно в монастырь. После этого она еще два года жила добропорядочной жизнью, а потом вызвала мальчика к себе в келью и плотно закрыла двери. Это сразу же стало известно аббату, и он послал монахов послушать, что Теодор может говорить мальчику за закрытыми дверями. А Феодора обнимала и целовала мальчика, приговаривая:

— Мой дорогой сыночек, время жизни моей близится к концу. Я оставляю тебя Господу Богу: ты

С этими словами она испустила последний вздох и счастливо заснула вечным сном, а дитя, видя эту смерть, стало проливать потоки слез. Случилось это около 470 года после Рождества Христова.

В ту же самую ночь аббату случилось видение. Он увидел приготовления, словно перед великой свадьбой, на которую пришли ангелы и пророки, мученики и святые, а посередине их прогуливалась одинокая женщина, облеченная в ослепительное сияние. Она подошла к месту венчания и села на брачное ложе, все окружили ее и стали взывать к ней. Затем раздался голос, говорящий:

— Это брат Феодор, который ложным доносом был обвинен в зачатии младенца! Семь лет промелькнуло с тех пор, и она достаточно наказана за осквернение постели своего мужа!

Аббат проснулся и вместе с монахами поспешил в келью покойной, и когда они раздели ее, то увидели, что она женщина. Аббат послал за отцом девушки, оболгавшей Феодору, и сказал ему:

— Муж твоей дочери мертв!

Тот отогнул край покрывала и увидел, что муж этот был женщиной. И великий страх напал на всех, кто об этом услышал.

И снова ангел Господень сказал аббату:

— Ступай быстро, седлай коня и скачи в город! Как только некто встретится тебе по дороге, бери его и веди сюда!

Аббат поскакал, встретил на улице человека и спросил, куда он идет, прохожий отвечал:

— Жена моя умерла, и я иду повидать ее.

Аббат поднял его в седло, и, когда они прибыли к Феодоре, оба горько зарыдали. Похоронили монахиню с большими почестями.

После этого муж ее занял ее келью и жил в ней до самой смерти. Сын ее тоже последовал примеру своей приемной матери и прожил благочестивую жизнь, а когда аббат того монастыря умер, монахи дружно избрали юношу своим настоятелем.

Святой Патрик[596]

† Между 457 и 493 гг

Патрик жил около 280 года н. э.[597]. Однажды он молился о Страстях Христовых, стоя перед королем шотландцев и опираясь на посох, что держал в руках. Случайно острый конец посоха вонзился в ногу короля и пронзил ее. Король подумал, что святой епископ сделал это специально, ибо сам он не мог обратиться в истинную веру иначе, чем страданием, подобным страданию Христа, и потому спокойно выдержал боль. Дивясь на это, епископ вознес молитву, и нога исцелилась. Также он получил от Бога дар, позволивший ему сделать так, чтобы ни одна ядовитая тварь больше не обитала в этом краю. И говорят, что в ответ на его молитвы даже древесина и кора древесная здесь служат прекрасным противоядием.

Один человек украл у соседа овцу и съел ее. Святой Патрик стал взывать к вору, чтобы, кем бы он ни был, вернул украденное, но никто не явился на его зов. Тогда, собрав весь народ, он приказал Божиим именем, чтобы украденная овца заблеяла в животе у того, кто съел ее. Овца заблеяла, виновный понес наказание, и с тех пор все в этом краю стали избегать греха воровства.

В обычае Патрика было чтить каждый крест, встречавшийся ему на пути, но однажды он прошел мимо большого красивого креста, не заметив его. Тем, кто был с ним, стало интересно, почему же он прошел мимо и не поклонился кресту. Когда Патрик помолился и спросил у Господа, чей это крест, то услышал голос, шедший из самой земли:

— Разве ты не видишь, что здесь погребен я, язычник, недостойный знака креста?

И Патрик велел убрать этот крест.

Он проповедовал по всей Ирландии, но обращенных было слишком мало, и потому он попросил Бога послать какое-нибудь знамение, которое испугало бы народ и сподвигло к покаянию. Веление Бога исполнилось, и вот в указанном месте появился большой круг с палкой посередине, затем внутри круга земля расступилась, явив широкий и глубокий колодезь. Тем временем благословенному Патрику открылось, что это будет место чистилища и тот, кто отважится спуститься в него, больше может ни в чем уже не каяться и не просить прощения за свои грехи. Конечно, кто-то может и не вернуться оттуда, но тем, кто вернется, придется отстоять внизу от одного утра до другого. И действительно, многие ушли вниз, но немногие вернулись.

Прошло много лет после смерти Патрика, и человек по имени Николай, совершивший немало грехов, раскаялся в своих преступлениях и захотел спуститься в чистилище святого Патрика. Он умерщвлял себя двухнедельным постом, как делали все, а затем ключом, хранившимся в аббатстве, открыл двери чистилища. Затем он спустился в яму и обнаружил там с одной стороны дверь, войдя в которую попал в часовню. Скоро туда явилось еще несколько монахов в белых одеяниях, они стали вести службу и сказали Николаю, чтобы он набрался мужества, ибо ему предстоит пройти через многие дьявольские испытания. А когда он спросил у них, как же ему справиться с этими испытаниями, они ответили:

— Когда почувствуешь вонзающуюся в тебя боль, кричи громко: «Иисус Христос, Сын Бога живого, помилуй мя, грешного!»

Вскоре вышеупомянутые монахи удалились, и явились бесы, принуждая Николая изменить вере и предаться им. Начали они с обходительных обещаний, говоря, что будут заботиться о нем и следить, чтоб он вернулся обратно живым и здоровым. Но когда он отказался повиноваться, то услышал рев диких зверей и грохот, словно взволновались все силы природы. Он задрожал от ужаса и крикнул что было сил:

— Иисус Христос, Сын Бога живого, помилуй мя, грешного!

И немедленно все столпотворение улеглось.

Затем Николая отвели в другое место, где была толпа бесов, сказавших ему:

— Ты думаешь, что смог так легко избавиться от нас? Напрасно! Наоборот, только теперь ты узнаешь, что такое мучения и пытки!

Откуда ни возьмись возник чудовищный, столпообразный огонь, и бесы завопили:

— Не отдашься нам — кинем тебя в огонь, и сгоришь там дотла!

Николай отшвырнул их, но они схватили его и бросили в пламя, и когда он ощутил боль, то снова прокричал молитву Христу, и пламя исчезло.

И повели его в третье место, где увидел он людей, поджариваемых живьем и мучимых раскаленными железными лезвиями, вонзенными в их тела бесами. Другие лежали распростертыми на земле и грызли ее, визжа от боли:

— Помилуйте нас! Помилуйте!

Но бесы мучили их все

Дальше увидел он великое здание, где в канавах был расплавленный металл, в котором люди стояли кто одной ногой, кто двумя, кто по колено, кто по талию, кто по грудь, кто по шею или по самые глаза. Но Николай снова воззвал ко Господу и благополучно миновал эти муки. Пройдя дальше, он увидел огромную дыру, из которой поднимались отвратительный дым и непереносимая вонь, и люди, светившиеся, как мерцающее раскаленное железо, пытались выбраться оттуда, но бесы сталкивали их обратно вниз. И сказали тогда Николаю бесы:

— Место, что ты видишь, есть ад, где правит наш хозяин Вельзевул, и если ты не подчинишься нашей воле, то мы сбросим туда и тебя, и тогда-то уже не будет тебе никакой помощи и никакой надежды на спасение.

Но Николай не хотел их и слушать, потому они схватили его и бросили в яму, где он оказался охвачен такой болью, что почти забыл произнести имя Господне. Но, собрав последние силы, он крикнул самым сердцем своим, ибо говорить уже мог:

— Иисус Христос, Сын Бога живого, помилуй мя, грешного!

И он выбрался из ямы нетронутым, и орда бесов, почувствовав, что проиграла, исчезла.

Затем его отвели в место, где он увидел мост, который надо было ему перейти. Мост же был узким, гладким и скользким, как лед, а под ним бурлила река, полная огня и серы. Не было надежды перейти такой мост, но Николай вспомнил слова, что столько раз уже спасали его, решительно подошел к мосту, поставил одну ногу и произнес заветную молитву. Взрыв криков донесся из-под моста, и был он так страшен, что Николай едва не поскользнулся, но все же благополучно дошел до конца, твердя молитву.

Перебравшись на другой берег, он оказался на прекрасном лугу, благоухающем всевозможными цветами. Перед ним появились два прекрасных юноши и повели к дивному городу, чудесно сверкавшему золотом и драгоценными камнями. Идущий от ворот удивительный запах окутал его и освежил настолько, что он забыл и телесные страдания, и ужасную вонь. Спутники сказали Николаю, что город сей есть Рай. Он хотел войти, но они ответили, что сначала он должен вернуться обратно тем же путем, каким пришел, но уже без всякого вмешательства бесов, которые будут разлетаться от одного его вида. И только после этого через тридцать дней он умрет мирной смертью и станет вечным жителем этого города.

Николай выбрался из ямы и обнаружил себя на том месте, с которого начал свое путешествие. Он рассказал обо всем, что с ним случилось, и через тридцать дней счастливо отошел в иной мир во имя Господне.

Святая Мария Египетская[598]

† 522 г

Мария Египетская, прозванная также Грешницей, вела суровую жизнь в пустыне в продолжение сорока семи лет, начав ее приблизительно в 270 году от Рождества Христова в правление Клавдия[599]. Однажды священник по имени Зосима переплыл Иордан и пошел через непроходимый лес, надеясь найти там какого-нибудь святого отца. Но вдруг он увидел нагую фигуру с почерневшим и иссохшим от палящего солнца телом. Это была Мария Египетская. Она немедля бросилась бежать, а Зосима бросился за ней что было сил. Мария сказала ему:

— Отец Зосима, зачем ты преследуешь меня? Прости, но я не могу смотреть на тебя, ибо я женщина и нага, но дай мне свой плащ, чтобы я могла разговаривать с тобой, не стыдясь.

Удивленный тем, что эта женщина обратилась к нему по имени, он дал ей свой плащ и распростерся перед ней на земле, прося благословения.

— Давать благословение, отец, — это твое дело, — ответила она, — поелику ты украшен святостью священничества.

Когда Зосима услышал, что она знает не только его имя, но и его сан, он удивился еще более и с удвоенной настойчивостью стал просить благословить его. Тогда Мария сказала:

— Благословен да будет Господь, искупитель душ наших.

Она простерла руки в молитве, и священник заметил, что ступни ее оторвались от земли. Старик подумал, что сия женщина, должно быть, дух, делающий вид, что молится.

— Пусть тебя Бог простит, — улыбнулась она, — за то, что ты подумал, будто я, грешница, могу быть нечистым духом.

Тогда Зосима стал заклинать ее именем Божиим, чтобы она поведала ему о себе, но ответ ее был таков:

— Прости меня, отец, ибо, если я расскажу тебе, кто я и что я, ты умчишься, будто испугавшись змеи, уши твои будут смущены моими речами, а воздух вокруг содрогнется от непристойности.

Старик, тем не менее, продолжал усиленно настаивать, и женщина начала свой рассказ:

— Я родилась в Египте, брат мой, и в двенадцать лет подалась в Александрию. Там до семнадцати лет я занималась ремеслом публичной женщины и никогда никому не отказывала в своем теле. Но наступило время, когда некие люди из той местности собрались в Иерусалим отдать дань Святому кресту, и я напросилась с моряками сопровождать их. Когда они спросили меня, как я расплачусь с ними, я ответила: «Братья, нет у меня иной платы, как мое тело, возьмите его как деньги за плаванье». И они взяли меня на борт, и я расплатилась с ними своим телом.

Я прибыла в Иерусалим и пошла вместе с остальными в церковь, чтобы помолиться у Святого креста, но неожиданно, словно невидимой силой, меня отбросило от ворот храма, и я не смогла войти. Снова и снова бросалась я к порогу и снова страдала от боли, в то время как другие проходили свободно и не встречали на пути своем никаких препятствий. Тогда я задумалась и поняла, что все это произошло из-за моих смертных грехов.

Я начала бить себя в грудь, я проливала горькие слезы и вздыхала из самых глубин моего сердца. А затем, подняв лицо, я вдруг увидела

Когда я припала ко кресту, кто-то дал мне три гроша, на которые я купила три буханки хлеба, после чего услышала голос, говорящий мне:

— Если ты перейдешь Иордан, то будешь спасена!

И я пересекла Иордан и удалилась в эту пустыню, где живу уже сорок семь лет, не видя ни одного живого существа. Буханки, что я принесла с собой, превратились в камни, но именно они утоляли мой голод на протяжении всех этих лет. Со временем одежда моя обветшала и исчезла. Еще целых семнадцать лет меня терзали соблазны плоти, но ныне милостью Божией я победила их. А теперь, когда я поведала тебе свою историю, прошу тебя помолиться за меня Богу.

Священник преклонил колени и возблагодарил Бога о верной слуге Его. Мария же сказала:

— Прошу тебя, возвратись к Иордану в день Тайной Вечери и принеси мне частичку тела Господня, а я встречу тебя тут и получу ее из твоих рук, ибо с того дня, как я удалилась сюда, я ни разу не причащалась.

Старик возвратился к себе в монастырь и на следующий год, когда настал Святой Четверг, взял частичку тела Господня и вернулся к Иордану. Он сразу увидел женщину, стоявшую на другом берегу. Осенив реку крестным знаменьем, она пошла прямо по воде. Поразившись увиденному, священник упал к ее ногам, женщина же сказала:

— Не делай этого! На тебе святость Божия и свет сана священника. Но молю тебя, отец, обещай, что ты снова придешь сюда на следующий год!

И, перекрестив воды реки, она вернулась обратно, чтобы снова уединиться в пустыне.

Старик вернулся в монастырь и год спустя нашел то место, где впервые разговаривал с женщиной, но на этот раз обнаружил лишь ее мертвое тело. Он стал рыдать и даже не осмеливался коснуться ее, твердя себе:

— Я хотел бы похоронить святое тело, но боюсь, что это может не понравиться ей!

Повторяя эти слова, он заметил на песке, неподалеку от головы покойной, какую-то надпись и прочел: «Зосима, зарой тело Марии, верни прах земле и помолись за меня Господу, по воле Которого оставила я этот мир во второй день апреля». Так старый священник удостоверился, что Мария окончила свои дни сразу после того, как получила Божие благословенье и вернулась к себе в пустыню, и что она прошла эту дальнюю дорогу всего за час и отправилась к Богу, ему же на этот путь потребовалось целых тридцать дней!

Зосима попытался выкопать могилу, но не смог. Вдруг он увидел льва, осторожно подбирающегося к нему, и сказал зверю:

— Святая приказала мне похоронить ее здесь, но я стар, и сил копать могилу у меня нет, впрочем как и лопаты. Посему сделай это ты, и тогда мы сможем похоронить святое тело!

И лев начал рыть и вырыл настоящую могилу, а закончив работу, ушел, как смиренный ягненок. Ушел в свой монастырь и старый священник, славя Господа.

Святой Реми[600]

† 533 г

Имя Ремигиус (Реми) происходит отremi— «кормить» иgeos— «земля», то есть означает «тот, кто кормит земные существа словами учения своего». Или же имя это происходит отremi— «пастух» иgyon— «борьба», то есть «тот, кто пасет свое стадо и борется». Реми пас свое стадо живым словом проповедей, добрым примером своей жизни и поддерживал молитвой.

Существует три вида оружия: для обороны — щит, для нападения — меч и для защиты — латы и шлем. Реми сражался с дьяволом щитом веры, мечом слова Господня, а также под шлемом и в латах надежды. Жизнь его описана Гинкмаром[601], архиепископом Реймсским.

Реми был славнейшим проповедником Господа, посланным для того, чтобы нести Его учение. Рождение его было предсказано отшельником следующим образом. Когда нашествие вандалов опустошило всю Францию, один отшельник, Божий человек, потерявший зрение, молился о том, чтобы наступили для церкви во Франции мирные времена. И явился тут ему ангел и сказал:

— Знай, женщина по имени Целина родит сына, которого назовут Реми и который освободит свой народ от нападений проклятых варваров.

Когда отшельник проснулся, он поспешил к дому Целины и рассказал ей про свое видение. Она не поверила ему, ибо была уже старухой, но он настаивал:

— Знай же и то, что когда будешь кормить младенца, то протрешь мне глаза молоком своим, и зрение вернется ко мне.

Все случилось именно так, как и было предсказано, и в свое время Реми отошел от мира и стал тоже отшельником. Слава о нем бежала по всей стране впереди него, и, когда ему исполнилось двадцать два года, народ Реймса избрал его своим архиепископом. Святой Реми был настолько кроток, что птицы садились к нему за стол и клевали крошки с его ладони. А когда он оказался в гостях у одной матроны и запасы вина подошли к концу, Реми спустился в погреб и перекрестил бочку, после чего вино хлынуло из нее с такой силой, что затопило половину подвала.

В то время король Франции Хлодвиг[602] был язычником, а жена его, преданная христианка, никак не могла обратить мужа в истинную веру. Но когда король увидел, что к стране идет огромная армия алеманов, он поклонился Господу Богу, в Которого верила его жена, ибо она пообещала, что если Бог дарует ему победу над врагами, то он примет христианство. Желание его было исполнено, и Хлодвиг отправился к благословенному Реми просить, чтобы тот крестил его. Когда он прибыл в баптистерий, святой елей пропал, но в окно влетел голубь, державший в клюве чашу с елеем, и епископ помазал короля им. Эта чаша хранится в Реймсском соборе до сих пор, и все короли Франции принимают из нее помазание на царство.

Прошло много времени, и некий Дженебальд, человек чистый и достойный, взял в жену одну из племянниц Реми. Но по религиозным причинам они расстались, и Реми сделал Дженебальда епископом Лаона.

— А этого младенца назови Вульпекула (Лисичка).

Наконец Дженебальд пришел в себя, явился к святому Реми, распростерся у ног прелата и хотел снять с себя рясу епископа. Святой запретил ему делать это и, мягко пожурив раскаявшегося священника, запер его в крошечную келью на семь лет, тем временем сам управляя церковью Лаона. На седьмой год в Чистый четверг, пока Дженебальд был еще узником, перед ним явился ангел Божий, сказал, что грех его прощен, и приказал выйти из кельи. Он же ответил:

— Не могу я этого сделать, ибо владыка мой Реми запер дверь и запечатал ее.

Ангел сказал:

— Поскольку ты знаешь, что небеса открыты тебе, то и эта дверь откроется, не повредив печати.

И дверь тотчас распахнулась. Но Дженебальд встал в дверях со скрещенными на груди руками и произнес:

— Если даже сам Господь Иисус появится тут предо мною, я не выйду отсюда до тех пор, пока не придет сюда владыка Реми, меня заперший.

Предупрежденный ангелом Реми поспешил в Лаон, освободил Дженебальда и восстановил его в епископстве. Остаток жизни Дженебальд провел в трудах праведных, а ему наследовал сын его Латро, который тоже стал святым.

Реми, известный многими своими добродетелями, упокоился около 500 года. В этот же день празднуется рождение святого Илария из Пуатье.

Святой Бенедикт[603]

† 547 г

Бенедикт, чье имя означает «благословенный»[604], именуется так потому, что он благословлял многих и сам был благословлен множество раз, или же потому, что всегда красиво говорил(bene dicere[605]),или потому, что заслужил вечное благословение. Жизнь его описана святым Григорием[606].

Бенедикт был уроженцем провинции Нурсия. Ребенком он был отправлен в Рим для изучения свободных искусств, но в юношеском возрасте решил оставить учение и удалиться в пустыню. Его нянька, нежно его любившая, последовала за ним в местечко под названием Эффиде. Однажды она одолжила у соседей сито, чтобы просеять муку, но сито выпало у нее из рук, ударилось о стол и разбилось пополам. Видя ее в горести от такой оплошности, Бенедикт взял куски сита, помолился, и сито стало как новое.

Впоследствии он тайно ушел от своей няньки и три года прожил в месте, где не был знаком никому, кроме одного монаха по имени Роман, который один и заботился о Бенедикте. Никакой тропы от монастыря Романа к пещере Бенедикта не было, так что монах привязывал хлеб к длинной веревке и опускал ее святому. К веревке был прикреплен колокольчик, и, когда он звенел, этот Божий человек узнавал, что Роман посылает ему пищу, выходил и забирал хлеб. Но древний враг рода человеческого, завидуя милосердию одного и успехам другого, как-то раз швырнул камень и порвал веревку. Тогда Роман нашел другой способ передавать пищу отшельнику.

Спустя некоторое время священнику, готовившему пасхальную трапезу, явился Господь и сказал:

— Ты готовишь себе всякие яства, в то время как достойный Мой слуга страдает от голода!

Священник тотчас вышел и не успокоился, пока не нашел Бенедикта, которому сказал:

— Раз я узрел тебя, то знаю, что скоро Пасха!

Бенедикт жил так далеко от всех обитаемых мест, что даже не знал, что на дворе пасхальная суббота. Священник добавил:

— Воистину сегодня день Воскресения Господня, и ты не должен поститься. И потому я послан к тебе.

И так, во славу Божию, они оба вкусили пасхальной пищи.

Однажды к Бенедикту прилетела черная птичка и стала порхать так близко от его лица, что святой мог поймать ее. Но вместо этого он перекрестил бедняжку, и птичка улетела.

Однажды дьявол показал святому изображение женщины, которую он когда-то раньше видел, и Бенедикт был так возбужден воспоминаниями о ней, что стал изнемогать от желания и даже задумываться о том, не бросить ли отшельническую жизнь. Но тут же, тронутый милосердием Божиим, пришел в себя, снял одеяние и стал кататься по колючкам и терниям, которые во множестве росли поблизости. И ему удалось так поранить и порвать свою плоть, что боль телесная излечила его от раны духовной. Так он победил грех, погасив огонь похоти, и с тех пор не испытывал больше соблазнов тела.

Слава Бенедикта росла и ширилась, и, когда умер аббат близлежащего монастыря, монахи всей братией пришли к нему и попросили возглавить их обитель. Бенедикт отказался и прогнал их, предвидя, что не сможет согласиться с их образом жизни. Но монахи не сдавались, и Бенедикт в конце концов согласился на их просьбу. Однако, когда он стал настаивать, чтобы они соблюдали правила монашеской жизни строже, чем те привыкли, монахи начали обвинять друг друга в том, что они зря настояли на приглашении святого, ибо их образ жизни уже слишком сильно отличался от его праведной жизни.

И вот, поняв, что святой не разрешит им теперь продолжать делать то, что считает недопустимым, сочли слишком трудным для себя избавиться от своих дурных привычек, подмешали ему в вино яд и подали на стол. Бенедикт перекрестил чашу, и та раскололась, как от удара камнем. И когда святой понял, что вместо влаги жизни перед ним жидкость смерти, он поднялся и спокойно сказал:

— Пусть милость всемогущего Господа пребудет с вами, братья мои! Разве я не говорил вам, что не смогу соединить свой путь с вашим?

И святой вернулся в то уединенное место, которое покинул. Но чудеса, им творимые, все множились и привлекали к нему множество учеников, а потому он выстроил двенадцать монастырей. В одном из них жил монах, который не мог долго молиться и уходил в то время, когда остальные еще молились, начиная заниматься всякими мирскими, суетными делами. Когда аббат монастыря рассказал об этом святому Бенедикту, последний пришел туда и увидел

— Разве вы не видите, кто тащит его из храма?

Они ответили, что не видят, и он продолжил:

— Давайте помолимся о том, чтобы и вы увидели его.

Они помолились, и Маур увидел, а аббат — нет. На следующий день, когда молитва закончилась, Божий человек, найдя нерадивого монаха за пределами храма, ударил его посохом, дабы наказать за слепоту. Монах застыл в молитве, и древний враг рода человеческого не осмеливался больше тревожить его покой, будто побит был он сам.

Три из этих двенадцати монастырей были построены на вершине крутой горы. Было очень трудно поднимать туда воду от подножия, а потому братия не раз просила Бенедикта переменить местоположение обители. Однажды ночью он взобрался на гору с молодым парнем и после долгой молитвы положил там в виде знака три камня. Утром, когда он спустился и монахи пришли к нему с обычным требованием, он сказал:

— Ступайте на вершину и найдите три положенных там камня. Копайте на обозначенном месте, и Бог откроет вам воду.

Они поднялись и нашли место, где уже даже от камней пахло влагой. Монахи выкопали яму и скоро увидели, как она наполняется водой. Течет она щедро и по сию пору, спадая потоком к подножию горы.

Как-то раз один их монахов выкашивал ежевичные кусты вокруг монастыря Бенедикта, но вдруг лезвие косы отлетело и упало на дно озера. Человек очень расстроился, но святой опустил в озеро рукоять, лезвие тотчас поднялось со дна и прикрепилось к ней.

Один очень молодой монах по имени Пласид пошел за водой и упал в реку; течение подхватило его и отнесло от берега на расстояние полета стрелы. Он начал тонуть. Святой Бенедикт в своей келье немедленно узнал об этом через внутреннее видение. Он вызвал Маура, поведал ему о случившемся и приказал бежать на выручку Пласиду. Получив благословение Бенедикта, Маур так быстро мчался на помощь, что прошел по воде, думая, что все еще идет по песку, добрался до юноши и вытащил его за волосы на берег. Потом вернулся и описал все происшедшее Божьему человеку. Святой приписал спасение монаха не своей добродетели, а послушанию Маура.

Жил священник по имени Флоренций, чья дурная воля против Бенедикта родила в нем такое безумие, что он послал святому отравленный хлеб под видом благословенного. Бенедикт принял дар с благодарностью и отдал вороне, которая всегда получала хлеб у него из рук, с такими словами: «Именем Иисуса Христа унеси сей хлеб и брось там, где никто не сможет найти его и съесть».

Ворона открыла клюв, расправила крылья и стала кружить над хлебом, каркая так, словно хотела сказать, что готова повиноваться, но просто не может исполнить приказания. Тем не менее святой повторял снова и снова:

— Подбери его, подбери, тебе это не повредит, и унеси подальше, как я сказал.

Наконец ворона унесла хлеб и спустя три дня вернулась, чтобы получить привычную пищу с ладони святого.

Флоренций, видя, что ему не удалось убить тело святого, загорелся желанием убить души его учеников. Для этого он нанял семь девушек, чтобы они пели и танцевали в монастырском саду для возбуждения в монахах страстей. Святой увидел это из своей кельи и испугался, что ученики его и впрямь могут впасть в грех, а потому сдался перед злобой своего противника и решил искать новое место для обители, забрав с собой нескольких монахов. Флоренций с балкона увидел, что Бенедикт уходит, и уже торжествовал победу, но неожиданно балкон рухнул и похоронил под собой Флоренция. И тогда Маур побежал за святым и сказал:

— Возвращайтесь же скорее! Того, кто причинил вам столько горя, больше нет!

Но Бенедикт лишь горестно простонал, расстроенный одновременно и тем, что враг его мертв, и тем, что ученики возрадовались смерти врага. А потому он наложил на Маура епитимью, дабы впредь он не радовался ничьей смерти.

Избрав другое место для жизни, Бенедикт сменил местность, но не врага. Он отправился в Монте-Кассино, где тогда находился храм Аполлона. Там он построил молельню в честь святого Иоанна Крестителя и обратил местное население в истинную веру. Но древний враг рода человеческого, расстроенный происшедшим, предстал перед ним в ужасном обличье и гневе, угрожая святому огнем, рвавшимся из глаз и уст.

— Бенедикт! Бенедикт! — кричал он, но святой не отвечал, и дьявол закричал еще громче: — Проклятый, проклятый, а не Бенедикт![607] Не благословенный, но окаянный! За что преследуешь меня?!

Однажды монахи попытались поднять камень, лежавший на земле, чтобы положить его в основание стены, которую они строили, но не смогли. Огромное количество людей не могло даже сдвинуть этот камень, но пришел человек Божий, благословил их, и камень был тотчас поднят. Когда они задумались, как же это произошло, то поняли, что в камне сидел дьявол и удерживал его на месте. Затем, когда стена была уже довольно высокой, святому снова явился злой дух и сообщил, что тоже идет строить стену. Бенедикт тотчас отправил братии послание:

— Братья, будьте на страже! Дьявол следует за вами!

Посланец едва успел произнести последнее слово, как дьявол разрушил стену, и под ее обломками погиб юный послушник. Но Божий человек взял изуродованное и раздавленное тело, положил в мешок и, молитвами своими вернув его к жизни, отправил обратно работать.

Один мирянин, известный своей добродетельной жизнью, взял в обычай раз в год посещать святого, постясь по дороге. Однажды на пути к нему присоединился другой путешественник, несший провизию. Спустя некоторое время он сказал мирянину:

— Пойдем, товарищ, подкрепим наши силы какой-никакой пищей, ведь впереди у нас еще долгий путь.

Добродетельный мирянин ответил, что всегда постится в дороге, и второй умолк. Через некоторое время он возобновил свои предложения, но опять встретил отказ. Прошел еще час, долгая дорога истомила путников, а они как раз подошли к лугу, где бил источник и было все, что могло дать отдых и наслаждение телу. Спутник мирянина указал ему на это и снова стал соблазнять пилигрима немного поесть, а затем отдохнуть. На этот раз предложения его очаровали слух и зрение паломника, и он согласился. Но когда он явился к Бенедикту, тот сказал ему:

— Вот ведь, брат мой, враг не мог соблазнить тебя ни в первый, ни во второй раз, но на третий раз он тебя победил.

Мирянин распростерся у ног святого, признав свою вину.

Тотила,

— Сними одежды, ибо они не твои!

Оруженосец упал на землю и признался, что осмелился обмануть столь великого человека.

Святому привели одного одержимого дьяволом писца, чтобы Бенедикт излечил его. Святой изгнал из бедняги злого духа и сказал:

— Ступай домой, с этих пор не ешь мяса и не принимай никогда сана; как только ты сделаешь это, снова окажешься во власти дьявола.

Писец некоторое время исполнял наставления святого, но потом, увидев, что его обошел по службе человек гораздо более молодой, пошел против сказанного Бенедиктом, словно напрочь забыл о том. Скоро его посвятили в священники, и тут же дьявол овладел им, стал рвать на части и мучил до тех пор, пока он не испустил последний вздох.

Некий человек отправил к святому мальчика с двумя флягами вина. Но мальчик одну из них спрятал по дороге и передал только одну. Бенедикт вежливо принял дар, но на прощанье предупредил мальчика:

— Будь осторожен и не пей из спрятанной тобой фляги, сначала аккуратно открой ее и посмотри, что там внутри.

Сбитый с толку мальчик оставил святого и на обратном пути решил проверить сказанное. Когда он открыл крышку, из фляги выскользнула змея.

Как-то раз, когда святой ужинал, ему прислуживал и держал светильник монах — сын одного священника высокого сана. И вот, ужаленный гордостью, монах этот стал думать: «Что это за человек, перед которым я должен держать светильник, ждать, пока он поужинает, и вообще прислуживать? И кто я, чтобы делать для него все это?!»

Но тут же святой человек ответил ему:

— Осени крестом свое сердце, брат, осени крестом! Что ты говоришь себе?

Затем он позвал других монахов, чтобы они забрали светильник из рук роптавшего, тому же велел вернуться в келью и тихо сидеть там.

Во дни Тотилы один гот по имени Галла, еретик-арианин, вел себя по отношению к истинно верующим католикам самым ужасным образом. Ни один монах или служитель церкви не мог выйти из его рук живым. Однажды, воспламененный огнем жадности и ища очередную жертву, этот гот стал испытывать разные виды пыток на одном крестьянине. И жертва, будучи не в силах выносить боль, выпалила, что и он, и все его имущество отданы под защиту Бенедикта, слуги Божьего. Мучитель поверил в это и дал несчастному немного передышки. Но, удерживаясь от пыток, он все же связал крестьянину руки терниями и погнал впереди своего коня, дабы он показал ему Бенедикта, который якобы владел имуществом бедняги. Последний со связанными за спиной руками привел мучителя к монастырю святого и нашел того читающим книгу на пороге своей кельи. Крестьянин сказал Галле, следовавшему за ним и пылавшему гневом:

— Вот отец Бенедикт, о котором я говорил.

Галла посмотрел на святого и, снедаемый неправедной яростью, решил, что замучает и этого монаха так же, как привык мучить других, и гаркнул Бенедикту:

— Ну-ка, вставай да верни этому парню его собственность!

Услышав голос, Божий человек оторвался от книги и воззрился на Галлу и связанного человека. И как только святой глянул на руки крестьянина, путы его таинственном образом спали гораздо быстрей, чем их можно было завязать. Галла, видя, что только что связанный человек теперь свободен, был поражен видом такой силы. Он спешился и согнул свою непокорную жестокую выю к ногам Бенедикта, вручая себя молитвам святого. Тот с трудом отложил чтение, позвал монахов и приказал им ввести Галлу внутрь, чтобы он получил благословение и немного пищи. Когда гот вернулся к нему, Бенедикт уговорил его оставить свою нечестивую жестокость. Галла уехал и никогда больше не осмеливался требовать чего-либо от крестьянина, путы которого развязал Бенедикт не руками, а одним лишь взглядом.

То было время, когда Кампанью настиг голод и все люди страшно мучились от отсутствия пищи. Даже в монастыре Бенедикта запасы пшеницы истощились настолько, что почти весь хлеб был съеден, и скоро случилось так, что монахи нашли у себя только пять хлебцев. Благочестивый отец, видя их в отчаянии, позаботился о том, чтобы поправить их слабосердечие мягким упреком и поднять их дух обещанием.

Он сказал:

— Почему вы столь обеспокоены нехваткой хлеба? За сегодняшней скудостью последует завтрашнее изобилие!

На следующий день перед кельей святого и в самом деле оказались мешки с двумястами мерами муки. Всемогущий Бог послал их, но чьими руками — неведомо до сих пор. Увидев это, братия вознесла хвалу Богу и научилась не сомневаться ни в изобилии, ни в нужде.

В другом месте мы читаем о человеке, сын которого настолько страдал от слоновьей болезни, что у него выпали все волосы, череп вздулся, а текущий гной было никак не остановить. Отец послал мальчика к Божьему человеку, который быстро вернул ему здоровье, после чего родители бесконечно благодарили Господа. Мальчик же преуспевал в добрых делах до тех пор, пока счастливо не почил в бозе.

Однажды Бенедикт послал нескольких монахов в некое место, где они должны были построить монастырь, и назначил день, когда он придет к ним и расскажет, как его надо строить. Перед рассветом назначенного дня монаху, которого Бенедикт благословил стать аббатом будущего монастыря, и его помощнику было видение. Обоим святой в деталях описал все места, где должны стоять различные строения будущей обители. Но они не поверили видению и продолжали ждать прибытия самого Бенедикта до тех пор, пока не вернулись к нему сами и не сказали:

— Отче, мы ждали, что ты придешь, как обещал, но ты не явился.

— Почему так говорите, братья? — удивился он. — Разве я не приходил к вам и не дал точных указаний? Идите же и выполняйте все, как я указал вам в вашем видении.

Неподалеку от монастыря Бенедикта жили две монашки благородного происхождения, которые не могли сдерживать языки и часто сердили настоятельницу своими нескромными разговорами. Она сообщила об этом Божьему человеку, и тот послал им такое указание:

— Обуздайте свои языки, или я лишу вас причастия.

Конечно же, он не намеревался этого сделать, а желал только припугнуть женщин. Но монашки не изменили своего поведения, спустя несколько дней они умерли и были похоронены в храме. Когда служили мессу и дьякон произнес обычную формулу: «Пусть не допущенные к причастию выйдут прочь!»[608] — то старая нянька обеих

— Иди и пожертвуй это от них, и тогда они не будут больше лишены причастия.

Это было сделано, и с тех пор, когда дьякон произносил эти слова, монахини больше не покидали храма.

Монах, без благословения аббата покинувший монастырь, чтобы увидеться с родителями, умер в тот же день, как добрался до дома. Когда стали его хоронить, земля снова и снова выкидывала его обратно. Родители пришли к Бенедикту и стали умолять его дать благословение мертвому. Святой дал им молитву благословения Святых Небесных Сил и сказал:

— Идите, положите это ему на грудь и верните его в могилу.

Они так и сделали, земля приняла тело и больше не отторгала его.

Другой монах, который был несчастлив в монастыре и хотел покинуть его, настолько докучал Божьему человеку, что, наконец устав от этого, последний дал разрешение. Но едва только монах вышел за ворота, как повстречался с драконом, который тут же открыл пасть, чтобы проглотить его. Монах стал звать на помощь кого-нибудь из братии, что были поблизости.

— Скорее, спешите! Дракон хочет сожрать меня!

Они прибежали, но не увидели никакого дракона, отвели дрожащего, испуганного монаха обратно в монастырь, где он сразу же дал обещание никогда больше не покидать стен обители.

Как-то раз голод вновь охватил всю провинцию, и святой Бенедикт отдавал нуждавшимся все, что мог найти, так что скоро в монастыре не осталось ничего, за исключением небольшого количества масла в стеклянном кувшине. Святой приказал келарю отдать это масло тому, кто его попросит. Келарь выслушал распоряжение, но не подчинился, поскольку масла не хватало даже для братии. Когда Божий человек узнал об этом, он выбросил кувшин в окно, дабы в монастыре не оставалось и духу непослушания. Кувшин ударился о скалу, но не разбился и даже не расплескал масло, и аббат распорядился отдать его первому нуждающемуся. Горько сетуя на монаха за его непослушание и за отсутствие веры, святой стал молиться, и тут же рядом с ним возникла огромная бочка, настолько полная масла, что оно лилось через край на каменный пол.

Однажды святой спустился из монастыря на равнину, чтобы встретиться с сестрой, которая решила навестить его. И когда они вечером сидели за трапезой, она попросила, чтобы он остался с ней на ночь. Но Бенедикт решительно отказал ей в этом. Тогда она опустила голову на руки и стала молить Господа, а когда подняла ее, то вокруг стали вспыхивать такие молнии, греметь такой гром и лить такие потоки дождя, что никто не мог и шагу ступить из дома, хотя за минуту перед этим небо было совершенно ясным. Это потоки ее слез изменили царившую в природе благодать и вызвали бурю. Божий человек рассердился и сказал:

— Да простит тебя Господь, сестра! Что ты наделала?

— Я же просила тебя, — ответила она, — но ты не слушал меня. И вот я помолилась Господу, и Он меня услышал. А теперь ступай своей дорогой, если можешь!

И вышло так, что всю ночь они провели в святых беседах и взаимных поучениях. О чудо! Три дня спустя, когда он вернулся в монастырь, святой поднял глаза к небу и увидел душу сестры в виде голубя, пронзающего тайные сферы небес. Тогда он повелел перенести тело ее в монастырь и положил спать вечным сном в могилу, которую приготовил для себя.

Однажды ночью, когда Бенедикт смотрел в окно и молился Господу, он увидел распространяющийся по небу свет, столь яркий, что он рассеивал всю темноту ночи. Казалось, весь мир собрался в этом солнечном потоке и предстал у него перед глазами. Потом он увидел душу Германа, епископа Капуи, которая возносилась на небеса, и спустя некоторое время узнал, что в этот час душа епископа отлетела от его тела.

В тот год, когда ему суждено было покинуть эту жизнь, святой предсказал день своей смерти и поведал о нем братии. За шесть дней до кончины Бенедикт приказал открыть свою могилу. Святой страдал приступами горячки, становившимися тяжелее день ото дня. На шестой день он сам дошел до храма, где в последний раз причастился кровью и телом Христовым. Затем, все еще стоя, поддерживаемый своими монахами, он воздел руки к небесам и отдал душу посреди молитвы.

В тот день, когда святой Бенедикт покинул сей мир и отошел ко Христу, двум монахам было видение; один из монахов находился в келье, а второй — вдали от монастыря. Они увидели сверкающую дорогу, устланную ковром и освещенную бесчисленными лампами, поднимавшуюся на небо к востоку из кельи Бенедикта. Человек прекрасной наружности, стоявший над дорогой в сверкающем свете, спросил монахов, знают ли они, что за дорогу видят перед собой. Они ответили, что не знают, и он сказал:

— Это дорога, по которой Бенедикт, любимый Богом, поднимается на небеса.

Святой был погребен в молельне Святого Иоанна Крестителя, которую он построил на развалинах храма Аполлона. Он преставился в 518 году по Рождеству Христову во времена Юстина Старшего[609].

Святой Бернард[610]

† 1153

Имя Бернард происходит отber —«добро» или «источник» иnardus —«нард», который, как говорится в Песни песней Соломона, есть «трава скромная, по природе теплая и сладко благоухающая». Святой Бернард был теплым в своей пылкой любви, добрым в глубинах своего знания, скромным в отношениях с окружающими, служил источником распространения своего учения и благоухал ароматом обновления.

Жизнь его была описана Гильомом[611], аббатом Сен-Тьери, при помощи самого Бернарда и Арнольда[612], аббата Бонневаля.

Бернард был рожден в Бургундии в аббатстве Фонтене в семье благородных и очень верующих родителей. Его отец Целестин был рыцарем, известным всему миру своими делами и горячо преданным Богу. Мать его звалась Алет. Она родила семерых детей: шесть сыновей и дочь. Все сыновья впоследствии стали монахами, дочь тоже посвятила себя религиозной жизни. Как только Алет рожала ребенка, она тут же сама посвящала его Богу. Она не позволяла выкармливать своих детей кормилицам, ибо, питая их своим молоком, передавала им и часть своей добродетели. Когда дети подрастали, но

Когда она носила своего третьего сына, Бернарда, ей приснился сон, который явился предвестником того, что случилось потом: она увидела в своей утробе собачку, всю белую, кроме рыжей спинки, и щенок этот громко лаял. Она рассказала одному Божьему человеку свой сон, и тот провидчески заметил:

— Ты станешь матерью прекрасной собаки, которая будет часовым в доме Господа и будет облаивать врагов его, поскольку сделается обновленным проповедником и многих излечит врачующей милостью своих речей.

Как-то раз, когда Бернард был еще мальчиком, у него сильно разболелась голова. Пришла женщина, которая снимала боль заклинаниями, но он громко возмутился и прогнал ее. И милость Господня не оставила рвение ребенка без внимания. Ощутив, что совершенно выздоровел, он тут же поднялся с кровати.

В святую ночь Рождества Христова Бернард был в церкви и ожидал утренней службы, спрашивая окружающих, в каком же часу родился Христос. И перед ним вдруг стал повсюду являться Младенец Христос, словно заново рожденный Богоматерью. Помня об этом своем детском переживании, Бернард на протяжении всей своей жизни был убежден, что ему был явлен час рождения Христа. С того дня ему было даровано и глубокое чувство всего, что касалось рождения Господа, и выдающееся красноречие в проповедях об этом событии. Среди ранних его писаний есть замечательная книжица о Богоматери и ее Младенце[613], в которой он объясняет главу Евангелия, начинающуюся словами: «В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога…» (Лк. 1: 26).

Древний враг человеческий, видя благотворную решительность мальчика, нападал на его стремление жить чистой жизнью и расставлял на пути его множество соблазнительных ловушек. Например, однажды Бернард внимательно смотрел на женщину, как вдруг неожиданно загорелся стыдом от того, что делает, и, словно грозный судья самому себе, бросился в ледяную воду. Там он оставался лежать до тех пор, пока почти не замерз, но Божией милостью жар плотской похоти с тех пор навсегда в нем был остужен.

Примерно в то же время на кровать, где он спал, вспрыгнул дьявол в обличье девушки. Обнаружив ее присутствие, он осторожно и тихо отодвинулся, освобождая ей край кровати, а сам, повернувшись на другой бок, спокойно заснул. Девушка некоторое время подождала, а затем начала трогать и щипать его, но он так и оставался неподвижен. Наконец, даже несмотря на свое бесстыдство, она вспыхнула от стыда, ощутила приступ ужаса, смешанного с обожанием, спрыгнула с кровати и поспешила прочь.

А вот другой случай. Бернард был гостем в доме одной дамы, и внешность молодого человека произвела на нее столь сильное впечатление, что она воспылала к нему желанием. Кровать ее находилась в отдельной комнате, и ночью она пробралась оттуда к нему совершенно беззвучно и тихо. Но как только молодой человек обнаружил ее присутствие, он громко закричал:

— Воры! Разбойники!

И это вынудило даму убежать, а весь дом подняться на ноги. Зажгли все светильники, но вора так и не обнаружили, и каждый вернулся к прерванному сну — все, за исключением несчастной дамы, который было не до сна. Она снова поднялась и снова нашла в темноте постель Бернарда. Он же снова закричал:

— Воры! Разбойники!

И опять началась охота за грабителями, но никого так и не нашли, ибо истинного вора знал лишь один человек.

Женщина предприняла попытку и в третий раз, но, будучи отвергнута, преисполненная отчаяния и страха, отказалась от своих планов. На следующий день Бернард продолжил путешествие с товарищами, и они стали над ним подшучивать, спрашивая, от каких же это незримых воров он спасался всю ночь. Но он ответил им так:

— Прошлой ночью я воистину видел вора, ибо наша хозяйка пыталась лишить меня чистоты — сокровища, которое, будучи раз потеряно, никогда более не возвращается.

Для Бернарда стало уже почти ясно, что в мирской жизни не будет ему безопасности от Змия нигде, и он стал мечтать о том, чтобы покинуть мир и вступить в ряды ордена цистерцианцев. Узнав об этом, его братья использовали все средства, пытаясь переубедить его, но Господь выказал ему такую милость, что он не только очень быстро оказался в рядах братства, но и обратил к религиозной жизни своих близких и многих других людей. Только один из его братьев, доблестный рыцарь Жерар[614], полагал слова его пустыми и не обратил внимания на предупреждения Бернарда. Последний же к этому времени уже столь пылал верой, что, пришпориваемый ревностной любовью к брату, сказал ему:

— Брат, я знаю, что заставить понять мои слова тебя может только несчастье! — Он прижал палец к боку Жерара и продолжил: — И этот день скоро придет, лезвие пронзит твой бок и откроет твоему сердцу путь к свету, который ныне ты отвергаешь.

Несколько дней спустя Жерар был пойман врагами, ранен в бок, в то место, на которое указывал брат, и отправлен в плен. Бернард отправился к нему, но ему не позволили подойти близко, так что пришлось просто крикнуть:

— Брат Жерар, знаю, что совсем скоро мы встретимся с тобою в монастыре!

В ту же ночь цепи спали с ног Жерара, двери сами собой открылись, и, счастливо выйдя на волю, Жерар сказал брату, что изменил свои убеждения и хочет стать монахом.

В 1112 году, в пятнадцатый год по основании цистерцианского ордена, Бернард, слуга Божий двадцати двух лет от роду, вступил в орден с более чем тридцатью товарищами. Когда Бернард покидал родительский дом вместе со старшим братом Гаем, он увидел младшего Нивара, еще ребенка, играющим с другими мальчиками.

— Привет, брат мой Нивар! — позвал он. — Отныне и навсегда забота о земле нашей и семействе лежит на тебе.

И мальчик ответил ему совсем не детскими словами:

— Значит, вы получите небеса, а мне оставляете только землю? Это несправедливое решение!

После этого Нивар еще какое-то время пожил с отцом, а потом последовал за братьями.

Вступив в орден, Бернард, слуга Божий, настолько погрузился в жизнь духа, что забыл обо всех телесных впечатлениях. Целый год он прожил в келье послушника, даже не зная, что в ней сводчатый потолок. Также, по многу раз ходя в церковь и обратно, считал, что в ее апсиде только одно, а не три окна, как было в действительности.

Аббат цистерцианцев послал нескольких монахов построить храм в Клерво и назначил Бернарда их аббатом. Долгое время он жил там в

Бернард не находил удовольствия в еде, и только страх совсем ослабеть вынуждал его принимать пищу, но делал он это так, будто трапеза была пыткой. Он взял себе за правило после еды думать о том, как много он съел, и если ему казалось, что съел он хоть немного больше положенного, он не оставлял себя безнаказанным. Он так мастерски научился пресекать обжорство, что даже потерял способность различать вкусы. Если перед ним, например, ошибочно ставили масло и он выпивал его, то не понимал, что выпил, пока не удивлялся, почему у него масляные губы. Однажды ему подали по ошибке свежую кровь, и известно, что он стал употреблять ее день за днем вместо масла. Он привык говорить, что различает единственный вкус — воды, ибо она охлаждала ему рот и горло.

Он признавался, что все известное ему о Писании он постиг во время размышлений в лесах и полях, и порой говорил, что нет у него учителей среди товарищей, за исключением дубов и берез. Наконец он признал, что во время его молитв и размышлений все Писание явилось ему широко распахнутым и уже объясненным. Он сам говорил, что во время службы Песни песней в самый момент сотворения молитвы он пытался удержать в памяти некоторые мысли, подсказанные ему Святым Духом, чтобы можно было использовать их в другой раз — не потому, что он не верил новому воодушевлению от Святого Духа, но потому, что боялся слишком поверить себе. Но затем ему был голос, сказавший: «Пока ты цепляешься за одну мысль, ты не получаешь другую».

Что же касается одежд, то ему всегда нравилась нищета, но его никогда не привлекала неряшливость. Последнюю он считал признаком беспечности ума, или завышенной самооценки, или просто желания привлечь внимание других. Он часто повторял народную мудрость, всегда бывшую у него на сердце: «Удивительно, когда кто-то делает то, что не делает никто». Многие годы он носил власяницу, но делал это лишь до тех пор, пока никто не знал про это. Когда же тайна его была раскрыта, он снял власяницу и оделся как все. Бернард никогда не смеялся. Порой казалось, что он скорее заставляет себя смеяться, чем подавляет смех, скорее шпорит его, чем нежит.

Он часто говорил, что человеку необходимы три рода спокойствия: один — дабы переносить оскорбления, другой — дабы переносить порчу своего имущества, и третий — дабы не роптать на телесные страдания. И он неоднократно подтверждал, что обладает всеми тремя. Однажды он написал письмо с дружескими увещеваниями одному епископу, но тот, крайне упрямый, ответил ему едким письмом, начинавшимся словами: «Желаю тебе доброго здравия, но не духа богохульства!», словно Бернард писал ему в таком духе. Бернард ответил: «Я не верю, что имел дух богохульства, и знаю, что не хотел говорить невежливо, особенно с пастырем моего народа».

Однажды один аббат прислал Бернарду шестьсот серебряных марок на постройку монастыря, но по пути деньги эти были похищены разбойниками. Услышав об этом, Бернард сказал только одно:

— Да будет благословен Господь, облегчивший нас от сей ноши! Что же касается похитителей денег, пусть они будут наказаны не столь строго, ибо к постыдному этому делу сподвигла их лишь людская жадность, да и то потому, что соблазнились слишком большими деньгами.

А вот и третий пример. Один каноник регулярно приходил к Бернарду и настоятельно просил взять его к себе монахом. Святой не соглашался и заставлял его снова вернуться в храм.

— Ну, хорошо, тогда почему в ваших книгах вы столь усиленно советуете добиваться совершенства, а на деле не предоставляете этой возможности тому, кто заслужил ее? — спросил каноник. — Если бы у меня в руках сейчас были ваши книги, я порвал бы их в клочки!

Бернард ответил:

— Ни в одной из моих книг ты не мог прочесть, что невозможно быть совершенным в собственном храме. То, о чем я говорю в своих книгах, — это исправление морали, а не смена места!

Разгневанный каноник бросился на него и ударил в лицо так сильно, что образовались кровоподтек и опухоль. Люди, бывшие рядом, тут же схватили оскорбителя, замахнувшегося на святого, но слуга Божий остановил их, взывая ради Христа не трогать его и не причинять ему вреда.

Тем, кто хотел стать послушником, Бернард всегда говорил:

— Если то, чего вы стремитесь добиться, существует в вас, оставьте тела, принесенные из мира, снаружи. Внутри разрешен только дух, а плоть не имеет никакой ценности.

Его отец, оставшийся в доме один, прожив за долгие годы добрую жизнь, в конце концов тоже пришел в монастырь и там мирно скончался. Сестра его, выйдя замуж, продолжала жить в миру посреди богатств и наслаждений в духовной опасности. Но однажды в сопровождении целой свиты и прочих роскошных атрибутов власти она пришла в монастырь навестить братьев. Бернард, избегавший ее, словно сетей, раскинутых дьяволом для ловли душ, не согласился к ней выйти. Увидев, что ни один из братьев не вышел ей навстречу, за исключением одного, служившего в обители привратником и назвавшего ее разряженной навозной кучей, она разрыдалась.

— Что же! Пусть я грешница! Но не за таких ли, как я, умер Христос?! — плакала она. — Я знаю, что я грешница, и я ищу совета и беседы с теми, кто добродетелен. И если братья мои презирают мою плоть, то пусть слуга Божий не отвергнет мою душу! Пусть он выйдет, пусть прикажет, и я сделаю все, что он прикажет!

Услышав это ее обещание, Бернард с братьями вышли к ней, и, поскольку нельзя было отделить ее от мужа, он запретил ей все мирские развлечения и напомнил о матери как об образце для подражания. С этими словами он отпустил ее. Она вернулась домой и сразу же изменила свой образ жизни, умудрившись в миру вести жизнь анахорета, отойдя полностью от всего мирского. Наконец путем долгих молитв она добилась согласия мужа и, соответствующим образом приготовленная епископом, ушла в монастырь.

Настало время, когда слуга Божий заболел столь сильно, что, казалось, скоро испустит свой

— Признаю, что недостоин, ибо неспособен лишь собственными добродетелями получить право войти в Царствие Небесное. Но с другой стороны, мой Господь получил царство по двойному праву, а именно наследием Отца и заслугами Своих страстей. Первое Он сохранил за Собой, но второе отдает мне. И этим даром я подтверждаю свое право, и ты меня не собьешь!

Эти слова привели врага рода человеческого в замешательство, собрание было закрыто, и Божий человек пришел в себя.

Бернард так изнурял свою плоть голодом, трудами и ночными бодрствованиями, что всегда отличался плохим здоровьем и серьезными болезнями, а потому исполнял монастырские правила с большим трудом. Однажды, когда он лежал в болезни, многие монахи молились за него столь горячо, что Бернард ощутил прилив сил. Он вызвал всех молившихся и сказал им:

— Что вы так держитесь за меня, ничтожнейшего из людей? И вот, вы сильнее меня, и вы победили. Но оставьте меня, молю вас, оставьте меня и дайте мне уйти!

Несколько городов избрали святого человека своим епископом, главным в Милане и Генуе. Не слушая их мольбы и не рассыпая притворные извинения, он ответил им, что не принадлежит себе, но посвящен служению другим. Да и братия, действуя по его совету, была против таких предложений и, поддержанная властью суверенного понтифика, делала все, чтобы никто не мог лишить ее того, кто составлял радость их собственной обители.

Однажды Бернард отправился к своим братьям-картезианцам и немало наставлял их по разным вопросам, но одна вещь заронила некоторое сомнение в сознание местного приора: его поразило, что седло, на котором приехал Бернард, было дорогой работы и не носило никаких следов нищеты. Упомянутый приор сообщил об этом одному из приехавших монахов, а тот передал Бернарду. Он был смущен и спросил, о каком седле идет речь. Ведь всю дорогу от Клерво до Гранд Шартрез он следовал, понятия не имея ни о каком седле. Он целый день ехал вдоль озера у Лозанны и не то что даже не видел озера, а и не заметил, что не видел. Когда вечером спутники его стали говорить об озере, он спросил, где же оно было, что весьма озадачило обсуждавших.

Непритязательность его сердца превосходила возвышенность его славы, и ничто в мире не могло унизить его так, как унижал он себя сам, и, когда все ставили его над собой, сам он полагал себя ниже всех. Он часто говорил, что, когда ему отдаются высшие почести и даруется любовь людская, он чувствует, что его нет, а на его месте находится какой-то другой человек — или же что все это просто сон. С другой стороны, когда он бывал вместе с простыми братьями, то был счастлив радоваться и делить с ними их дружественное смирение, снова бывая собой. Воистину всегда его видели либо молящимся, либо пишущим, либо размышляющим, либо наставляющим братию в беседах.

Однажды, когда он проповедовал и люди платили ему преданным вниманием, прислушиваясь к каждому его слову, в сознание святого прокралась соблазнительная мысль: вот теперь ты во всей славе своей; ты проповедуешь, и люди жадно тебя слушают, и все они почитают тебя за мудреца. И тогда Божий человек, смущенный этой мыслью, запнулся на полуслове и задумался, должен ли он продолжать проповедь или следует уже закончить ее. Но в следующий же момент, укрепленный Божией помощью, он ответил соблазнителю мысленно:

— Ты ничего не сделал для начала моей проповеди и ничего не можешь сделать для того, чтобы остановить ее.

И с этой мыслью спокойно довел службу до конца.

Один монах, бывший в прежней жизни игроком и распутником, был смущаем злобным духом и хотел вернуться в мир. Когда святому Бернарду не удалось убедить его не делать этого, святой спросил, чем же он собирается жить.

— Я знаю, как играть в кости, — ответил монах, — и прекрасно проживу этим.

— Хорошо. А если я дам тебе некий капитал, то, пожив в миру и вернувшись, ты поделишься со мной прибылью?

Монах охотно согласился на это и обещал исполнить все, как уговорились. Бернард приказал выдать ему двадцать золотых, и монах ушел. Святой сделал это, чтобы иметь возможность вернуть монаха, и вот что случилось дальше. Монах проиграл все, что было, и, вернувшись, лег распростершись у врат монастыря. О его возвращении сообщили Бернарду, и он радостно вышел навстречу, держа кошель широко раскрытым, дабы отправить туда свою долю выигрыша.

— Но я ничего не выиграл, отче, — признался монах. — Я потерял весь наш капитал. О, вместо денег возьми меня, отче!

Бернард ласково ответил:

— Если таково положение вещей, то лучше мне вернуть обратно тебя, чем лишиться и тебя, и денег!

Однажды, когда святой Бернард ехал по дороге верхом, он встретил крестьянина, которому и поведал печаль, тревожившую его ум, — а именно его смущала нетвердость человеческого сердца во время молитвы. Услышав это, крестьянин немедленно возразил ему, заявив, что когда молится, то всегда держит сердце крепким и стойким. Бернард хотел опровергнуть мнение крестьянина, но сказал ему, сдерживая свою отчаянную горячность:

— Ступай-ка немного впереди и со всем вниманьем, на какое только способен, начни читать Иисусову молитву. И если ты сможешь закончить ее, не отвлекаясь и не занимая сердце ничем другим, то моя лошадь станет твоей без всяких вопросов и сомнений. Но ты должен дать мне слово, что, если в сердце твое закрадется посторонняя мысль, ты не утаишь этого от меня.

Обрадованный таким предложением и чувствуя, что лошадь уже почти принадлежит ему, крестьянин пошел вперед, собрался с духом и начал читать «Отче наш». Но не дочитал он и до половины, как в сердце его закралась мысль: «А седло? Получу ли я вместе с лошадью и седло?» Но, осознав это, он тотчас побежал обратно к Бернарду, рассказал ему про жадную мысль, пришедшую ему на ум во время молитвы. С тех пор тот крестьянин уже не был столь самоуверенным.

Брат Роберт, один из монахов и близких родственников Бернарда, по молодости своей вняв дурным советам, покинул Клерво и отправился в Клюни. Святой Бернард на время скрыл обуревавшие его по этому поводу чувства и решил образумить молодого человека письмом. Он диктовал его на улице другому монаху, как вдруг налетела буря, и писавший попытался сложить бумагу.

— Это

Однажды всю обитель, построенную Божьим человеком, наводнили невиданные доселе рои мух, делая жизнь монахов невыносимой. Но Бернард заявил:

— Я отлучаю мух! — И на следующее утро не осталось в монастыре ни одной.

Папа отправил Бернарда в Милан примирить миланцев с Церковью. Когда на обратном пути святой добрался до Павии, то один человек привел к нему жену, одержимую дьяволом. И последний, говоря устами женщины, начал оскорблять святого, говоря так:

— Этот поедатель порея и пожиратель капусты не сможет вытащить меня из моей старушонки!

Бернард послал женщину в храм Святого Сира, но тот захотел воздать достойную честь такому замечательному гостю его прихода и ничего не сделал. Женщина вернулась к Бернарду, и дьявол снова начал пузыриться пеной на губах несчастной, говоря:

— Старикашка Сир не выгнал меня, и старикашка Бернард не сможет этого сделать!

Но как только Бернард начал молиться, проклятый дух заговорил по-иному:

— Как я был бы счастлив выбраться из этой старухи, ибо в ней я ужасно мучаюсь! Как рад был бы я покинуть ее, но не могу, ибо мне не велит мой великий хозяин!

Бернард спросил, кто же его великий хозяин, и дьявол ответил:

— Иисус из Назарета!

— Разве ты видел Его когда-нибудь? — вопросил Бернард.

— Да!

— И где же ты Его видел?

— Во славе!

— И ты был с Ним во славе?

— Разумеется, был!

— И как же вышло, что ты покинул славу?

— Многие из нас пали вместе с Люцифером.

Весь этот разговор велся мрачным тоном, и голос дьявола исходил из уст женщины настолько отчетливо, что все всё слышали. И тогда святой спросил дьявола:

— Хотел бы ты вернуться обратно во славу?

Но дух с хриплым смехом ответил:

— Уже слишком поздно!

Тут Бернард помолился, и дьявол покинул женщину. Но едва только Божий человек ушел, дьявол снова в нее вселился. Муж побежал за Бернардом и рассказал, что случилось. Святой приказал ему обвязать шею жены бумагой, на которой было написано: «Отныне и навеки именем Господа нашего Иисуса Христа я запрещаю тебе, бес, приближаться к этой женщине!» Так и было сделано, и дух больше не осмеливался тревожить женщину.

В Аквитании жила женщина, одержимая дьяволом, который в течение шести лет, как инкуб, смущал ее и мучил невероятными приступами похоти.

Святой человек проходил этой местностью, но дьявол строго запретил несчастной идти к нему, запугав угрозами о том, что Бернард все равно ей не поможет, но зато после его ухода бес, ее любовник, станет творить с ней вещи еще и похуже. Тем не менее она тайно отправилась к Бернарду и со слезами и стонами рассказала ему о своих страданиях. Бернард же сказал:

— Возьми этот мой посох и положи на кровать. И если бес попробует что-то сделать с тобой, пусть отведает его!

Она сделала, как он сказал, и вот, когда она лежала в постели, как обычно, пришел бес, но не смог не только проявить своей прыти, но даже приблизиться к ложу. Однако он продолжал ей злобно угрожать, говоря, что, когда святого здесь больше не будет, он отомстит ей жестоко и страшно. Она сообщила Бернарду и об этом, и святой, распорядившись созвать весь народ, приказал всем идти с зажженными свечами в руках. И при всех собравшихся он отлучил дьявола, запретив ему приближаться к этой и любой другой женщине в тех краях. Так несчастная полностью избавилась от своих бед.

Божий человек находился в этой местности с весьма особенным поручением, а именно — примирить герцога Аквитанского с Церковью. Но герцог отказывался наотрез. Святой пошел к алтарю служить мессу, а герцог, все еще отлученный, стоял в ожидании снаружи. Божий человек произнес «Pax Domini!»[615], положил Тело Христово на блюдо и, взяв блюдо с собой, вышел. С пылающим лицом и горящими глазами он приблизился к герцогу и произнес такие устрашающие слова:

— Мы молились за тебя, а ты отверг нас! Посмотри же, сам Сын Девы пришел к тебе, тот, кто есть Господин Церкви, которую ты преследуешь! Вот твой судья, пред которым должны преклониться любые колени! Вот твой судья, в чьи руки ты должен отдать свою душу! Отринешь ли ты Его, как отринул Его слуг?! Сопротивляйся, если можешь!

Услышав такое, герцог покрылся холодным потом, члены его задрожали, и он бросился в ноги святому. Бернард пнул его, приказал подняться и услышать Божий приговор. Тот встал, весь дрожа, и в дальнейшем исполнял все, что предписывал ему святой.

Слуга Божий отправился в королевство Германия, дабы уладить некий гражданский спор, и сопровождать его епископ Майнца послал некоего клирика. Когда клирик сказал, что его послал епископ, Бернард ответил:

— Иной хозяин послал тебя!

Клирик весьма удивился, что бы это значило, и подтвердил, что его послал именно владыка, архиепископ Майнцский. Но слуга Божий повторил:

— Ты ошибаешься, сын мой, ты ошибаешься! Тебя послал сам великий владыка Иисус Христос!

Клирик догадался и сказал:

— Так ты думаешь, я хочу стать монахом? Вовсе нет! Мне такое и в голову не приходило!

Тем не менее во время их путешествия клирик распрощался с миром и получил благословение от Божьего человека.

Однажды в орден попал один очень благородный рыцарь, и поначалу этот новый монах во всем следовал Божьему человеку, но потом соблазнился тяжким грехом. Видя, в какую он впал мрачность, один из монахов поинтересовался причиной этой печали.

— О, я знаю, что никогда уже не буду счастлив, как прежде! — ответил он.

Монах передал эти слова Бернарду, и святой стал молиться о бывшем рыцаре с особым усердием. И вот тот, кто так отчаянно тосковал, скоро стал выглядеть даже более счастливым и веселым, чем все остальные. А когда тот же монах дружески напомнил ему его слова о невозможности счастья, он ответил:

— Хотя я и сказал ранее, что уже не буду более счастлив, теперь говорю, что никогда уже отныне не буду печален!

Святой Малахий[616], епископ Ирландии, чья добродетельная жизнь была описана Бернардом, мирно почил в его монастыре. Божий человек сам служил по нему погребальную службу. По божественному откровению он уже знал, что Малахий на небесах в вечной славе, и потому, вдохновленный Богом, он поменял форму молитвы после причастия и бодрым голосом произнес:

— О Боже, сделавший блаженного

Регент предположил, что святой ошибся, но тот сказал:

— Никакой ошибки! Я знаю, что говорю!

И с этими словами он подошел и поцеловал драгоценные останки.

С приближением Великого поста навестить Бернарда приходило множество студиозусов. Он понуждал их оставить суетность и распущенность по крайней мере на это святое время. Но они не хотели его и слушать, а потому он приказал им поднять бокалы за их души, они выпили и внезапно совершенно переменились. Они покинули Бернарда и, хотя не изменили своих настроений, все же впоследствии все отдали свои жизни Богу.

И вот наконец святой Бернард, счастливо предвидевший свою смерть, сказал братии:

— Я завещаю вам три вещи, те, что я сам на протяжении всей своей жизни постоянно держал в уме и всячески соблюдал. Я не желал скандалов ни с кем, а ежели таковой происходил, то держал это в секрете, как мог; я всегда верил мнениям других больше, чем своим собственным; и я никогда не искал отмщения за оскорбления. Милосердие, скромность, смирение — вот три вещи, которые я вам завещаю.

Наконец, сотворив множество чудес, построив сто шестьдесят монастырей, написав немало книг и трактатов, в шестьдесят три года, окруженный духовными сыновьями, он отошел в вечность в 1153 году по Рождеству Христову.

После смерти он многим явил свою славу. Так, он явился аббату одного монастыря и пригласил следовать за ним. Аббат пошел следом, и Божий человек сказал ему:

— Посмотри, мы пришли на гору Ливийскую. Стой здесь, а я поднимусь наверх.

Аббат поинтересовался, зачем он собирается на нее подняться, и тот сказал:

— Хочу узнать!

Удивленный аббат спросил:

— Но что ты хочешь узнать, отче? Мы верим, что сегодня в знаниях нет тебе равных!

— Здесь, внизу, знания нет, — ответил Бернард. — Здесь нет ни глотка истины. Наверху же она во всей полноте… Там, наверху, и находится подлинная истина!

И с этими словами он исчез. Аббат запомнил этот день и потом узнал, что именно в этот день Бернард покинул свое бренное тело.

Через слуг своих Господь являет воистину неисчислимое множество чудес.

Святой Томас Кентерберийский[617]

† 1174

Имя Томас означает «глубина», или «вдвое», или «срезать». Он был глубок в своем смирении, как то являют нам его власяница и омывание ног бедным; давал вдвое своим служением, уча людей и словом, и примером; и был срезан своим мученичеством.

Томас Кентерберийский, находясь при дворе английского короля, видел, что там происходит множество дел, противных религии. Посему он оставил двор и ушел на службу к архиепископу Кентерберийскому, который сделал его архидьяконом. Однако по требованию архиепископа ему пришлось принять и должность королевского канцлера, так что он мог использовать свою чистоту на дело прекращения всяческих безобразий, творимых там злыми людьми против Церкви. И король настолько полюбил Томаса, что по смерти архиепископа назначил его присматривать за Кентерберийским аббатством. Томас, хотя и всячески сопротивлялся этому предложению, в конце концов подчинился и взвалил эту ношу на свои плечи.

Новая обязанность мгновенно изменила его, окончательно сделав совершенным человеком. Он начал умерщвлять плоть постом, носить власяницу и такие же штаны до колен. Но он всячески скрывал свою святость; заботясь о своем соответствии занимаемому посту, он устроил внешний быт и обстановку соответственно тому, как было принято в его кругу. Каждый день он полз на коленях и обмывал ноги тринадцати нищим, оделял их пищей и каждому давал по четыре серебряных пенни.

Но король не оставлял попытки подчинить Томаса своей воле. Он хотел, как и все его предшественники, чтобы архиепископ утвердил ряд обычаев, которые противоречили уставу Церкви. Томас решительно противился этому, чем навлек на себя гнев короля и баронов. В конце концов наступило время, когда угрозами смерти он с преданными ему священниками был доведен королем до предела и, сбитый с толку советами главных людей государства, дал устное согласие на требования короля. Но когда Томас увидел, какой вред душам могут нанести его действия, он наложил на себя еще более тяжкие епитимьи и отстранил себя от алтаря до тех пор, пока сам папа не найдет его достойным этого сана. Но тут король потребовал от Томаса, чтобы тот письменно подтвердил все прежде разрешенное им устно. Но Томас отказался и, высоко подняв крест, вышел прочь из собора, сопровождаемый злобными криками:

— Уберите вора! Повесьте предателя!

И вот два барона, доброжелательно относившиеся к Томасу, пришли к нему в слезах и под клятвой рассказали, что многие из баронов находятся в заговоре с целью убить его. И Божий человек, боявшийся за Церковь больше, чем за себя самого, убежал из страны и в Сенсе был приветливо встречен папой Александром[618]. Понтифик посоветовал ему скрыться в монастыре в Понтиньи, и он остался во Франции. Тем временем король послал в Рим своих послов, чтобы они положили конец этим разногласиям. Однако послы получили решительный отказ, что еще более возбудило гнев короля против архиепископа. Он наложил руку на все имущество, принадлежавшее в Англии Томасу и его родне, и отправил всю его семью в ссылку, не разбирая ни возраста, ни пола, ни положения.

Томас тем временем во Франции денно и нощно молился за Англию и за ее короля. И ему открылось, что он должен вернуться в свой храм и затем покинуть сей мир с пальмой мученичества, чтобы быть со Христом на небесах. И после шести лет изгнания ему разрешили вернуться в Англию, где и получил он все причитающиеся ему почести.

За несколько дней до мученической кончины святого некий юноша, уже было умерший, но потом таинственным образом воскресший, рассказал, что попал в самый высший сонм святых и среди апостолов увидел один пустой трон. Он спросил, чей же это трон, и ангел ответил ему, что он ожидает великого священника из Англии.

Был один священник, который служил мессу во имя Пресвятой Девы каждый день. Он был обвинен в этом и вызван к архиепископу Томасу, который освободил его от служения за такое упрощение службы, посчитав это невежеством. Это произошло как раз в тот момент, когда Томас собирался заштопать свою власяницу, но спрятал ее под кроватью, чтобы потом улучить

— Ступай к архиепископу и скажи ему, что Та, ради любви к Которой ты служил мессы, заштопала его власяницу, лежащую у него под кроватью, и оставила там тот алый шелк, которым штопала. Скажи ему также, что это Она послала тебя к нему и чтобы он оставил свои подозрения относительно тебя.

Услышав слова священника, Томас сначала очень удивился, но, обнаружив и в самом деле починенную власяницу, вернул священника в храм и приказал держать случившееся в тайне.

Архиепископ, как и раньше, продолжал отстаивать права Церкви, и король не мог ничего с ним поделать ни силой, ни просьбами. И тогда вооруженные солдаты короля ворвались в храм и громко спросили, где же архиепископ. Томас вышел им навстречу и сказал:

— Вот я! Что вам нужно?

Солдаты ответили:

— Мы пришли убить тебя. Дальше ты жить не можешь!

И он сказал:

— Я готов умереть во имя Господне, готов защищать справедливость и свободу Церкви. Если вы пришли только за мной, то заклинаю вас именем всемогущего Бога и под угрозой анафемы не причинять зла никому из тех, кто рядом со мной. Что же касается меня, то вручаю себя Божией Церкви, Пресвятой Деве Марии, святому Дени[619]и всем святым. С этими словами он склонил свою благородную голову к мечам злодеев, и они рассекли ему череп и разбрызгали мозги по церковному полу. Это мученичество во имя Господа произошло в 1174 году.

Говорят, что когда клир собрался пропеть «Вечную память» в поминовение умерших, то слетели на землю ангельские хоры и прервали поющих, запев «Laetabitur Justus in Domini»[620] — службу мучеников, к которой присоединился и клир. Эта перемена, несомненно, произошла по воле Всевышнего, ибо пение скорби обратилось в псалом гордости, и то, что началось как молитва за умершего, превратилось в гимн славы умершему мучеником. Воистину, раз ангелы почтили его такой честью и возвестили о нем в хоре мучеников, он заслужил свою сверхсвятость и право быть славнейшим мучеником Господним. Святой Томас пострадал за Церковь, и это произошло в храме, в святом месте, в священное мгновение, среди священников и прихожан, дабы явить и святость страдавшего, и жестокость его преследователей.

Господь попустил свершиться и еще многим чудесам через этого святого. По милости Томаса слепые прозревали, глухие обретали слух, мертвые возвращались к жизни. Многих исцелила и вода, в которой стирались запятнанные кровью одежды святого.

Одна английская леди, которая стремилась привлечь к себе внимание мужчин и быть еще более красивой, захотела изменить цвет глаз, для чего дала обет и босиком отправилась к могиле святого Томаса. Там она преклонила колени в молитве, но, поднявшись, обнаружила, что ослепла. Раскаявшись, она стала молить святого о том, чтобы ее глаза, пусть и не изменившие цвет, прозрели. И он даровал это, хотя ей и пришлось вновь обрести зрение через сильную боль.

Один мошенник принес своему хозяину к столу кувшин простой воды, выдавая ее за воду святого Томаса. Хозяин сказал:

— Если ты никогда у меня ничего не крал, то святой Томас позволит тебе внести ее. Но если ты повинен во грехе воровства, то вода тотчас испарится.

Слуга, зная, что в кувшине простая вода, согласился. Но — чудо из чудес! — открыли кувшин и увидели, что он пуст. Так слуга был уличен во лжи и, хуже того, — в воровстве.

Птичка, которую научили говорить, попала в когти к ястребу и прокричала выученную ею фразу:

— Святой Томас, помоги мне!

Ястреб пал мертвым, а птичка спаслась.

Как-то раз один человек, истово поклонявшийся святому Томасу, смертельно заболел. Он пришел к могиле святого, помолился о своем выздоровлении и вернулся домой полностью излечившимся. Но, вернувшись домой здоровым, он стал думать, что выздоровление, возможно, не есть лучшее для его души. Тогда он вернулся к могиле и стал молиться о том, что если здоровье не является благом для его души, то лучше пусть он будет больным. И в тот же миг заболел снова.

Что же касается убийц святого, то гнев Божий настиг каждого из них по-разному. Одни сами отгрызли себе пальцы, другие стали идиотами, третьих разбил паралич, а остальные сошли с ума и стали ничтожествами.

Святая Елизавета[621]

† 1231

Имя Елизавета понимается в разных смыслах: или как «знание Бога моего», или как «семерица Бога моего», или как «насыщение Бога моего». Во-первых, в смысле знания Бога Елизавета понимается потому, что Бог знал ее, иными словами, Бог наблюдал за ней с удовольствием и одобрял ее, и наполнял ее собственным знанием.

Во-вторых, Елизавета означает семерицу Бога потому, что она трудилась семью трудами милосердия[622]; или же потому, что сейчас она в седьмом возрасте, возрасте тех, кто почивает на отдыхе и готов перейти в восьмой возраст, а именно в возраст восстания из мертвых; или же по тем семи состояниям жизни, которые она прожила.

Первым ее состоянием было девство, вторым — замужество, третьим — вдовство, четвертым — труд милосердия, пятым — созерцание, шестым — посвящение себя Богу и седьмым — слава. Эти семь состояний ясно видны в ее легенде, благодаря которой о ней можно сказать так же, как говорится о Навуходоносоре в Книге Даниила: «семь времен пройдут над тобою» (Дан. 4: 29).

В-третьих, Елизавета называется насыщением Бога моего, ибо Бог наполнил и насытил ее торжеством справедливости, сладостью добросердечия и крепостию вечности. Так, Августин в своей книге «О граде Божием» говорит:Крепость Бога в вечности, Свет Бога в истине и радость в Божественности[623].

1. Елизавета, славная дочь короля Венгрии, была благородна по рождению и еще более благородна по вере и преданности Богу. Она возвысила свое и без того знатное происхождение, став примером, пролила на него свет своими чудесами и украсила его милостью своей святости. Создатель природы чудесным образом поднял ее над природой. Ребенком росла она, окруженная королевскими почестями и наслаждениями, но отвергала все то, что любят дети, или же направляла все к Божией службе, что показывает, как сильно ее нежное детство было усилено ее простотой и как сладка была преданность ее ранних лет. Ребенком стремилась она к серьезным делам, не играя в суетные игры,

Когда ей было всего пять лет, она проводила в молитвах в церкви столько времени, что ее подруги и служанки едва могли упросить ее поиграть с ними. Они заметили, что если кто-то из них в игре заходил в часовню, то Елизавета следовала за ним, пользуясь еще одной возможностью войти в храм; а когда входила туда, то падала на колени или простиралась ниц на полу. Она еще не выучилась читать, но часто открывала перед собой псалтырь, стараясь что-то понять, и тогда никто не смел беспокоить ее. Порой она ложилась на землю рядом с другими девочками, словно бы играя, но также и для того, чтобы выразить свое уважение к Господу. Играя в обруч или в другие игры, она полностью вверяла себя Богу. Когда девочкой она выигрывала в какую-нибудь игру или получала что-то в обладание иным путем, то делила награду меж бедными детьми, прося их прочесть при этом «Отче наш…» или «Богородице Дево…».

Елизавета взрослела годами и еще больше взрослела в силе своей преданности Богу. Она выбрала себе в советники и заступники Пресвятую Деву, Матерь Божию, а святого Иоанна Евангелиста как стража чистоты своей. Когда бумаги с написанными на них именами апостолов клались на алтарь, а потом случайно распределялись среди девочек, Елизавета трижды молилась и всегда получала бумажку с именем святого Петра, как того и хотела, ибо ее преданность этому святому была столь горяча, что она никогда и никому ни в чем не отказывала, если кто-то просил во имя его. Боясь, что успех может привлечь к ней молву, она каждый день раздавала часть своей собственности. Получая награду в играх, она просила остановиться и говорила:

— Я больше не хочу играть! Я покидаю вас во имя Божие!

Когда ее приглашали танцевать с другими девочками, она проходила один круг и потом говорила:

— Пусть одного тура будет достаточно, и давайте передохнем во имя Господа!

Отвращая вкус подруг от столь пустого времяпрепровождения, она не любила красоты платьев и во всем предпочитала скромность.

Елизавета возложила на себя обязанность ежедневно читать определенное количество молитв, и если она была слишком занята, чтобы выполнить этот обет в течение дня, то, когда служанки отводили ее в опочивальню, девочка не спала до тех пор, пока не исполняла своего обещания небесному супругу. Она праздновала торжественные церковные дни столь преданно, что не позволяла прикалывать к своему платью длинные рукава до тех пор, пока не отслужит мессу.

Она запрещала себе носить перчатки по воскресеньям, желая таким образом продлить святое одиночество и насытить свою преданность Богу. С той же целью имела она обычай налагать на себя обязанности по обетам так, чтобы никто не мог отвлечь ее от исполнения ее намерений. Елизавета прислуживала при литургии с таким рвением, что когда читалиЕвангелиеили«Господь сил…»,то убирала рукава, если они были приколоты, снимала ожерелья и любые украшения, носимые на головке[624].

Жила она в своем состоянии девства чисто и невинно, но была вынуждена перейти в состояние замужества, послушно исполняя отцовскую волю. Однако, сохранив веру в Троицу и исполняя десять заповедей, Елизавета заслужила тридцатикратный плод (Мк. 4: 8, 20)[625]. Она склонилась на брачное сожительство не по похотливому желанию, но из уважения к воле отца своего и для того, чтобы воспитывать будущих детей на службу Господу. Таким образом, будучи связанной законом супружеского ложа, она не была связана наслаждением. Это очевидно из того факта, что она дала клятву мастеру Конраду, что если переживет мужа, то останется одинока на всю оставшуюся жизнь.

Итак, Елизавета вышла замуж за маркграфа Тюрингии, поскольку это удовлетворяло ее королевское достоинство, но также и потому, что исполняла Провидение Божие, ибо таким образом многих привела она к Богу и могла научать еще не ведающих. И хотя статус жизни ее изменился, но не изменилась манера жить. И, несмотря на то что велики были ее преданность и смирение перед Господом, тверды ее суровость и самоотречение, неисчерпаемы ее щедрость и сострадание к бедным, не это было ее главной целью.

Елизавета была столь горячо предана молитве, что порой спешила в храм быстрее своих служанок, словно желая какой-то тайной молитвой завоевать особую благодарность Господа. Она часто поднималась среди ночи, чтобы помолиться, хотя супруг умолял ее поберечь себя и дать телу хоть немного отдыха. У нее был уговор с той из служанок, с которой она была ближе всех, что если случайно она проспит время молитвы, то девушка разбудит ее, тронув за ногу. Однажды по ошибке та тронула за ногу маркграфа. Он проснулся мгновенно, но, догадавшись, что произошло, притворился спящим. Чтобы сделать свои молитвы щедрой жертвой Богу, Елизавета часто омывала их своими горячими слезами, но слезы лились у нее счастливо и без усилий, она плакала с печалью и радовалась этой печали, и это украшало ее облик.

И так велика была ее скромность, что ради любви к Господу она никогда не отказывалась от грязной и низкой работы и исполняла ее со свободной преданностью. Однажды она увидела больного уродливого человека и прижала его сальную голову к своей груди, потом остригла ему волосы и вымыла голову, в то время как подруги стояли рядом и потешались. В дни прошений[626] она всегда шла в процессии с босыми ногами, одетая в уродливые шерстяные одежды. Останавливаясь около церквей, она садилась на землю среди нищенок, чтобы послушать службу, словно она была такого же рода и звания, как они.

Когда она входила в храм после рождения детей, то никогда не устраивала из этого праздничного шествия в платьях, шитых золотом и драгоценностями, как это делали другие женщины. Следуя примеру Марии, непорочной Матери, она скромно подносила ребенка к алтарю с агнцем и свечой, что показывало ее отвращение к мирской мишуре. По возвращении она отдавала платье, в котором посещала храм, кому-нибудь из бедных женщин.

Несмотря на свою свободу и высокое положение, Елизавета полностью вверила себя послушанию священнику по имени мастер Конрад. Конрад этот был почти нищим, но весьма почитался за свои знания и набожность. Будучи во власти супруга и соблюдая супружеские права, она вымолила себе возможность слушаться мастера Конрада настолько безоговорочно, чтобы исполнять любые его приказания с уважением и радостью. В этом она стремилась подражать примеру Спасителя, Который сумел подчиниться даже смерти.

Например, однажды мастер Конрад приказал ей присутствовать на службе, которую он

Елизавета возложила на себя столь много ограничений и лишений, что тело ее истощилось бдениями, дисциплиной и постом. Она часто избегала супружеской постели и без сна шла, чтобы тайно провести ночь в жалобах и молитвах небесному Отцу. Когда же сон одолевал ее, она засыпала на ковриках, брошенных прямо на пол. А когда муж бывал в отъезде, она проводила целые ночи в молитвах к своему супругу небесному. Часто она просила служанку пороть ее у себя в спальне, в память того бичевания, которое Спаситель принял ради нее, и дабы усмирить плоть.

И такова была умеренность Елизаветы в еде и питье, что за столом ее мужа, ломившемся от яств, она порой не ела ничего или же довольствовалась одним куском хлеба. Мастер Конрад запретил ей вкушать любую пищу, которая ей хотя бы немного нравилась, и она исполняла этот запрет столь неукоснительно, что, сколь бы много ни стояло на столе блюд, она брала самый черствый кусок вместе со служанками. В другое время она сидела за столом и разделяла пищу у себя на тарелке, двигая ее от края к краю так, чтобы казалось, будто она ест, и чтобы избежать любого упрека в суеверии. Так этой своей вежливостью она давала возможность спокойно вкушать гостям.

Когда они путешествовали, Елизавета стоически выносила все тяготы дороги, а когда ей с мужем предлагали пищу, недостаточно соответствующую их положению, она ничего не брала вообще, а ела с покорностью черствый хлеб, размоченный в кипятке, наравне со своими слугами. Ее муж выделил ей суммы, достаточные для проживания ее самой и еще нескольких ее подруг, которые избрали следовать ее примеру во всем. Часто она отказывалась от того, что было сервировано на королевском столе, и просила пищи простого народа. Ландграф относился ко всему этому терпимо и говорил, что был бы рад и сам жить так же, если бы не боялся этим всполошить весь двор.

Елизавету отличало высочайшее благородство, но самое большое ее желание заключалось в том, чтобы разделить нищету с бедными, дабы достойно воздать Христу за Его бедность, иной цели у нее не было. Порой, оставаясь наедине со служанками, она надевала дешевые некрасивые одежды, накрывала голову ветхим платком и говорила им:

— В таком виде пойду я по миру, когда достигну состояния бедности.

Она обуздывала свои желания тугим поводом воздержания, но щедрость ее к бедным ни разу не умалилась. Никогда она не позволяла оставить кого-нибудь голодным и удовлетворяла нужды всех с такой охотой, что была прозвана матерью бедных.

Благословенная Елизавета прилагала все усилия во исполнение семи трудов милосердия, надеясь наследовать Царствие Небесное и царить там постоянно, и обладать благословением Отца и всех святых, стоящих по Его правую руку. Она одевала нищих и давала средства на погребение бедных и чужестранцев, равно как и одаряла детей при крещении. Часто она принимала детей из крестильной купели, шила для них одежду собственными руками, становясь их крестной матерью, и после делала для них все, что могла.

Однажды она отдала дорогое платье одной бедной женщине, которая так обрадовалась столь щедрому дару, что упала на землю замертво, и все подумали, что она умерла. Благословенная Елизавета, видя ее лежащей, расстроилась, что, сделав такой не в меру дорогой подарок, оказалась причиной смерти несчастной, и стала молиться за нее. Женщина очнулась и встала.

Часто Елизавета собственным тяжким трудом подавала всем пример подлинной скромности и милостыни Господу, прядя шерсть в компании служанок.

Она кормила голодных. Однажды, когда ландграф отправился ко двору императора Фредерика, находившегося тогда в Кремоне, Елизавета собрала весь годовой урожай из его закромов, созвала со всех сторон нищих и обеспечила их пищей, ибо тогда жизнь стала дорога и многим угрожала голодная смерть. Часто она раздавала бедным деньги из собственных средств и средств преданных ей служанок; не довольствуясь этим, продавала и свои драгоценности, отдавая вырученное нуждающимся. Она давала пить жаждущим. Однажды она выставила пиво беднякам, и после того, как все было выпито, кувшины оказались такими же полными, как были.

Елизавета давала приют пилигримам и нищим. У подножия высокой горы рядом с ее замком у нее был огромный дом, и там заботились она о больных и укрепляла отчаявшихся духом, вникая во все их нужды, и успокаивала их. Плохой воздух всегда действовал на нее дурно, но во имя любви к Господу она даже в летнюю жару никогда не морщилась от запахов и испарений больных, но собственноручно лечила их, накладывая повязки на раны и промокая их покровом со своей головы, хотя подруги ее едва могли выносить это зрелище.

В этом же доме Елизавета следила за тем, чтобы дети бедных женщин были накормлены и чтобы о них заботились. Она была так добра к ним, что дети называли ее матушкой, окружали и следовали за ней, как будто она и впрямь была их матерью, и каждый старался быть к ней как можно ближе. Она покупала детям маленькие стеклянные тарелочки, чашечки, колечки и прочие игрушки. Верхом она поднималась на гору, неся подарки в складках плаща, часто они выскальзывали и падали на скалы, но никогда ни одна игрушка не разбилась.

Елизавета навещала больных. Ее сочувствие к их страданиям так сильно правило ее сердцем, что она часто приходила прямо в их лачуги в одиночку и входила в убогие домишки как к себе домой, не смущаясь ни их местонахождением, ни расстоянием, которое нужно было пройти. Она заботилась об их нуждах и говорила им слова утешения, заслуживая таким образом награду пятью способами, а именно: почитая их своим посещением, трудностью дороги, теплотой сострадания, словами утешения и щедростью даров.

Пеклась Елизавета и о погребении бедных, всегда посещая их похороны, покрывая останки одеждами, сделанными ею собственноручно, а порой и отрезала длинные полосы от своего покрывала, чтобы обернуть в них тела умерших. Она готовила их для погребения своими руками и горевала вместе со всеми, стоя у могилы.

Набожность ее мужа заслуживала награды во всем, что он делал. У него было немало интересов, но он преданно чтил Господа и, поскольку сам не мог участвовать во всех делах супруги, давал ей средства и полную свободу делать все для того,

Елизавета горестно приняла свое вдовство, заботясь о том, чтобы собрать шестикратный плод, сочетая соблюдение заповедей с семью трудами милосердия. Как только весть о смерти ее мужа распространилась по Тюрингии, часть вассалов ландграфа объявили Елизавету суетной и расточительной женщиной и с позором изгнали из страны. Тут-то ее скромность и воссияла в полной мере, и давно влекущая нищета приняла ее в свои объятия.

Среди ночи пришла она в дом хозяина харчевни и получила кров там, где обычно отдыхали свиньи. Но и за это она вознесла хвалу Богу. Наутро она отправилась в дом меньших братьев[627] и в благодарность за все те несчастья, что постигли ее, попросила их петь «Тебе, Господи». На следующий день ей с детьми было приказано прийти в дом одного из врагов ее, где ей предоставили для жилья крошечную каморку. Хозяева дома так попрекали и унижали бедную Елизавету, что она обращалась даже к стенам, говоря:

— Если бы они просто были добры ко мне, я пожелала бы им всего самого лучшего!

Понимая, что идти ей больше некуда, Елизавета вернулась в харчевню, а детей разослала по разным местам, где о них могли позаботиться. Перепрыгивая с камня на камень, Елизавета шла по грязной дороге и лицом к лицу встретилась со старухой, с которой была давно знакома, но та даже не посторонилась, и Елизавета упала в жидкую грязь. Не ропща, поднялась она, смеясь и радуясь, и счистила грязь со своих одежд.

Тогда ее тетка, бывшая аббатисой, сжалилась над нищетой Елизаветы и отправила ее к епископу Бамберга, ее дяде. Он принял племянницу с должными почестями и дал ей пристанище у себя в доме, предполагая снова выдать замуж. Служанки, поклявшиеся никогда не оставлять свою госпожу, узнали о намерении епископа и, плача, сообщили о том Елизавете. Но она успокоила их, сказав:

— Я верю в Господа, в любви Которому поклялась. И Он сохранит мое решение непоколебимым, предостережет от всякого насилия и защитит от мужских посягательств. Если дядя мой захочет обвенчать меня с другим, я выставлю против этого весь мой разум и одержу над ним словесную победу. Но если мне не останется иного пути спасения, я отрежу себе нос, ибо такую обезображенную никто меня не захочет.

По приказу дяди Елизавету вопреки ее воле отправили в замок, дабы она находилась там до самого времени свадьбы, и она, рыдая, вручила чистоту свою Господу. И вот, по Божией воле, тело ее мужа привезено было из-за моря, и дядя призвал Елизавету встретить с любовью супружеские останки. Епископ встретил их торжественной процессией, и благословенная Елизавета выказала им всю свою преданность и пролила немало слез. Затем она обратилась к Господу со словами:

— Благодарю Тебя, Господи, что успокоил меня, ничтожную, получением останков моего супруга, который так любил Тебя. Ты знаешь, Господи, я любила его столь же горячо, как он Тебя, и все же из любви к Тебе я лишила себя его присутствия и послала отвоевывать Твою Святую землю! О, как прекрасно было бы мне продолжать жить с ним и поныне, даже если бы мы оба пошли нищими по белу свету, но все-таки я не отдам и волоска с моей головы за то, чтобы он вернулся живым вопреки Твоей воле, и не зову его к этой земной жизни! Вручаю и себя, и его воле Твоей!

И вот, потеряв стократный плод, даваемый тем, кто борется за евангелическое совершенство и переходит из левой руки страдания в правую руку славы, Елизавета надела монашеские одежды — убогое серое платье из бедной материи. После смерти мужа она, погруженная в добровольное нищенство, готова была просить у дверей, переходя от дома к дому, но мастер Конрад запретил ей это. Одежда ее была столь ветхой, что дыры в рукавах туники были зашиты кусками материи другого цвета, а серый плащ следовало бы сделать подлиннее. Когда ее отец, король Венгрии, услышал о бедности, в которой живет его дочь, он послал к ней рыцаря, дабы убедить ее вернуться в родительский дом.

И когда рыцарь увидел ее одетой в такие лохмотья, смиренно сидевшую и мотавшую нитки, он воскликнул, преисполненный смущения и удивления:

— Никогда еще свет не видывал королевскую дочь в столь чудовищных одеждах, мотающей нитки!

Но благословенная Елизавета наотрез отказалась вернуться с рыцарем, предпочтя жить в бедности с нищими, чем быть окруженной богатством. Она молила Господа наполнить ее презрением ко всем земным благам, забрать из сердца любовь к своим детям и одарить ее равнодушием и постоянством перед лицом любого оскорбления, дабы дух ее двигался только к Богу, а преданность ее не отвлекалась на препятствия и помехи. Окончив молитву, она услышала, как Господь сказал ей:

— Молитва твоя услышана.

И Елизавета сказала служанкам:

— Господь милостиво услышал мой голос, ибо я отношусь ко всем благам земным, как к грязи, и отныне я забочусь о своих детях не больше, чем о ком-либо другом вокруг, я не вижу ни презрения, ни неуважения, и, кажется, я никого больше не люблю, но одного только Бога.

Мастер Конрад часто возлагал на нее несовместимые и противоречивые послушания и отделил от нее всех, к кому, казалось, чувствовала она хоть какую-то симпатию. Так он отослал двух служанок, которые выросли с ней вместе и были ее самыми преданными и любящими подругами; много слез пролила она над этой утратой. Но святой человек предпринял меры, чтобы сломить ее своеволие, и позволил ей направлять все свои желания только к Богу, охраняя ее от воспоминаний слуг о ее былой славе. Она была скора в послушании и тверда в терпении, ибо стремилась владеть душой своей в этом смирении и в послушании увенчаться победой.

Благословенная Елизавета говорила:

— Во имя Господа я боюсь смертных так же, как должна бояться суда небесного. А потому предпочитаю отдавать свое послушание скорее мастеру Конраду, бедному, простому человеку, чем какому-нибудь епископу, дабы никакая словесная жалоба не изошла от меня.

Однажды, повинуясь настойчивому желанию неких монахинь, она посетила их собрание, не получив предварительного разрешения от своего духовного наставника, и он высек ее столь жестоко, что следы от порки были видны на ней в

— Осока поникает, когда река полноводна, но когда река мелеет, она выпрямляется. И так, когда нам выпадают какие-то несчастья, мы должны низко склониться пред ними, а когда они минуют — подняться в духовной радости к Богу.

Скромность ее была такова, что она не позволяла слугам обращаться к ней со словами «госпожа», но настаивала, чтобы они пользовались обращением на «ты», как это принято между равными.

Она мыла тарелки и чистила котлы, и, когда служанки прятали от нее посуду, пытаясь уберечь ее от тяжелого труда, она говорила:

— Если б я могла выбрать еще более черную работу, то непременно выбрала бы.

Дабы еще более уподобиться Марии, Елизавета дала себе клятву непрестанно молиться. В этих молитвах она возносила особую хвалу льющимся слезам, чтобы чаще видеть небеса и зажигать огонь любви в других. Порой, когда она была наиболее счастлива, она проливала слезы радостной преданности так, что, казалось, они брызжут из ее глаз, как из безмятежного фонтана. Чудилось, будто она рыдает и смеется одновременно, ибо она никогда не позволяла слезам омрачать ее чело. А о тех, кто, рыдая, выглядит печальным, она выражалась так:

— Неужто они хотят опечалить Господа? Пусть воздают Богу слезами то же, что дают радостью и восхвалением!

Часто во время молитв и созерцаний ей были видения небес. Однажды в святое время Великого поста она была в церкви и не сводила глаз с алтаря, словно воистину видела там Господа. Так продолжалось некоторое время, и Божественное это откровение освежало и услаждало ее. Возвратившись домой, она была очень слаба, но смотрела в окно на небеса, и по лицу ее разливалась такая радость, что она взрывалась смехом. Потом, насладившись радостью от видения небес, она внезапно начала плакать. И так, открывая глаза, она обновляла свою радость, а прикрывая их, возвращалась к потокам слез. До самого повечерия она продолжала пребывать в этом Божественном утешении. Долго Елизавета хранила молчание, но потом неожиданно восклицала:

— Так, Господи, Ты хочешь быть со мной, а я с Тобой, и я хочу, чтобы ничто не могло нас разделить!

Потом слуги часто просили ее рассказать во имя Господа и для их собственного поучения, что же она видела в своих откровениях. И, побежденная их настойчивостью, благословенная Елизавета отвечала:

— Я видела распахнутые небеса, и Иисус склонялся ко мне с добротою и являл мне Свой любящий лик. Вид Его наполнял меня невыносимой радостью, а когда Он исчезал, я могла только оплакивать свою потерю. Тогда Он, сжалившись надо мною, снова дарил мне радость созерцания Своего лика и говорил мне: «Если ты хочешь быть со Мною, то и Я буду с тобой!» И вы сами слышали мой ответ.

А когда ее просили рассказать, что же видела она в алтаре, Елизавета отвечала:

— Не мне говорить вам, что я там видела, но я предавалась великой радости и созерцала дивные творения Божии!

Часто случалось, что за молитвой лицо ее светилось, а из глаз исходил свет, подобный солнечным лучам. Жар ее молитвы был настолько горяч, что она зажигала им огонь любви в других.

Увидев молодого человека, одетого по последней моде, она подозвала его и сказала:

— Мне сдается, что ты ведешь распутную жизнь в то время, как должен служить своему Создателю! Хочешь ли, я помолюсь за тебя Господу?

— О да, — ответил он. — Я прошу тебя сделать это!

И она погрузилась в молитву, понуждая и его молиться за себя самого, но юноша вскричал:

— Госпожа моя, прекрати молитву! Прошу тебя, перестань!

Однако Елизавета продолжала молиться еще более горячо, и юноша закричал еще громче:

— Остановись! Я в судорогах! Я в огне!

Ему действительно стало так жарко, что пот лился с него градом, а тело его били конвульсии, и он размахивал руками как сумасшедший. Несколько присутствовавших рядом попытались удержать его и обнаружили, что одежды его мокры от пота, а тело горячо так, что невозможно коснуться. Сам же юноша продолжал кричать:

— Я весь в огне! Меня пожирает пламя!

Святая Елизавета закончила молитву, и жар у юноши спал. Он пришел в себя и, освещенный Божественной милостью, вступил в орден меньших братьев. Этот случай показал, что жар ее молитвы мог воспламенить и того, кто был холоден сердцем. А юноша, привычный к наслаждениям плоти и не готовый к радостям духа, даже не смог понять, что произошло.

Елизавета, достигнув зенита совершенства через созерцательную молитву Марии, не отказалась и от трудов Марфы, как мы уже показывали это на примере семи трудов милосердия. За свое приданое она получила две тысячи марок и часть этих денег раздала бедным, а на остальные построила большой госпиталь в Марбурге. Это заставило многих людей относиться к ней как к расточительнице, иные и вовсе называли ее безумной. А когда она с радостью принимала оскорбления, ее обвиняли в том, что она слишком быстро вычеркнула из своего сердца память о муже и в этом нашла свое счастье.

После того как строительство госпиталя было закончено, Елизавета приняла на себя обязанность прислуживать бедным как простая служанка. Она входила во все их нужды, мыла их, укладывала в постель, закрывала одеялами и радостно говорила своим подругам:

— Как нам повезло — ведь мы можем омывать нашего Господа и укрывать Его!

В присмотре за больными она настолько была смиренна, что, когда бедный ребенок без глаза и с ужасными струпьями на теле пришел в госпиталь, она брала его на руки по семь раз за ночь и сама стирала его постельное белье. Была там и одна женщина с чудовищной проказой, которую Елизавета сама купала и укладывала, чистила и перевязывала ее язвы, прикладывала лекарство, стригла ей ногти и, опускаясь на колени, снимала с нее обувь. Она убеждала болящих признаться в своих грехах и получить святое причастие, а когда одна старушка легкомысленно отказалась, она слезами своими вынудила ее изменить решение.

Когда же Елизавета не была занята заботой о больных, она пряла шерсть, которую присылали ей из монастыря, а вырученные деньги раздавала нуждающимся. Однажды она получила пятьсот марок за свое приданое и обеспокоилась, как правильно разделить их. Она выстроила всех нуждающихся перед собою, надела передник и начала дележку, взяв за правило, что, если кто-то переместится в ряду, чтобы получить деньги во второй раз, велеть остричь ему волосы.

Случилось так, что девушка по имени Радегунда, которую все обожали за прекрасные косы, пришла в госпиталь не за тем,

— Наконец отныне и впредь она не сможет похваляться на танцах своими косами или заниматься другими пустыми делами!

Она спросила Радегунду, не задумывалась ли она когда-нибудь о том, чтобы начать религиозную жизнь, и девушка ответила, что она давно бы сделала это, если бы не гордилась так своими волосами. Елизавета сказала:

— Теперь для меня куда дороже то, что ты рассталась со своими косами, чем если бы мой сын стал императором.

Радегунда приняла религиозные правила и осталась с Елизаветой, ведя жизнь самую добропорядочную.

Однажды у бедной женщины родилась дочь, Елизавета приняла новорожденную из купели и окрестила ее своим именем. Потом она позаботилась о ее матери и отдала ей рукава от верхнего платья одной из своих служанок, чтобы укутать младенца. Матери она дала еще и свою обувь. Три недели спустя женщина бросила малышку и тайно сбежала с мужем. Когда Елизавета об этом услышала, она принялась жарко молиться, и беглецы не смогли сделать дальше ни шагу, принуждены были вернуться и просить у нее прощения. Елизавета упрекнула их в неблагодарности, как они того и заслуживали, и вернула им ребенка, чтобы они заботились о нем, обеспечив их для этого всем необходимым.

Все ближе подходило время, когда Господь намеревался вызволить свою возлюбленную из темницы этого мира и взять к себе в царство ангелов ту, что презирала царства земные. Христос явился ей и сказал:

— Прииди, возлюбленная Моя, в вечную обитель, что Я приготовил тебе!

Елизавета была в жару и лежала, отвернувшись к стене, но те, кто стоял вокруг, услышали, как она напевает нежную мелодию. Когда одна из подруг спросила, что это значит, Елизавета ответила:

— Птичка залетела меж мной и стеной. И поет она так сладко, что запела и я.

На протяжении всей болезни она была радостна и все время молилась. За день до смерти она сказала тем, кто был с нею:

— Что бы вы сделали, если бы рядом с вами появился дьявол?

И спустя некоторое время, как бы изгоняя дьявола, три раза прокричала:

— Ступай прочь!

Потом она сказала:

— Уже почти полночь, час, который избрал Христос, чтоб родиться и лежать в яслях.

Когда же мгновение ухода приблизилось, благословенная Елизавета произнесла:

— Наступило время, когда всемогущий Господь призывает своих друзей на небесную свадьбу!

Спустя некоторое время она издала последний вздох и почила в мире в году 1231-м от Рождества Христова.

И хотя ее преподобное тело лежало непогребенным четыре дня, от него не исходило запаха тления, но шел лишь дивный аромат, освежавший все вокруг. Затем на крыше церкви появились стайки птичек, никогда доселе там не виданные. Их мелодии были столь сладки, а гармонии столь разнообразны, что музыка эта, под которую проходили похороны святой, очаровала всех, кто ее слышал, и глубже становилась печаль бедных и сильнее — преданность друзей. Некоторые отрезали пряди волос усопшей, другие отрывали кусочки ткани от ее погребальных одежд, чтобы сохранить их как драгоценные реликвии. Тело ее было помещено в саркофаг, из которого, говорят, потом долго точилось масло.

Множество чудес, сопровождавших смерть Елизаветы, показывают всю высоту святости, которой она достигла. Рассмотрим,во-первых,пение птиц и отречение от дьявола. Птичка, оказавшаяся между Елизаветой и стеной и певшая столь сладко, что запела и святая, есть ангел, посланный стать ее защитником и уверить ее в вечной радости. Порой, чтобы увеличить смятение проклятых, перед смертью им открывается их вечное наказание; но, побуждая избрать вечное спасение, порой им открывают и утешение. Пение же Елизаветы в тот момент было свидетельством огромной радости, которую это откровение пробудило в ней, радости столь великой, что она не смогла удержать ее в сердце, но проявила в сладких звуках голоса. Дьявол тоже приходит к умирающим святым, чтобы проверить, имеет ли он над ними какую-то власть, но, поскольку никаких прав на Елизавету у него не было, он исчез неузнанным.

Во-вторых,ее чистота и целомудрие были проявлены в сладком аромате, исходившем от ее тела; ибо поскольку во время жизни тело это сияло чистотой и невинностью, смерть лишь придала ему аромат.

В-третьих,ее совершенство и высокое достоинство были проявлены радостным пением птиц. Мы верим, что птички, радостно певшие на коньке церковной крыши, были ангелами, посланными Господом, чтобы унести ее душу в небеса и почтить ее тело небесными гимнами. Как сонм бесов вьется вокруг душ умирающих грешников, дабы возбудить в них ужас и протащить их души в ад, так и множество ангелов собираются в час смерти вокруг праведника, дабы ублажить его и переправить его душу в Царствие Небесное.

В-четвертых,глубина милости и сострадания благословенной Елизаветы была проявлена истечением масла. Масло точилось из ее тела, ибо во время своей земной жизни она совершила бессчетное количество милосердных дел. О, какой великий дух сострадания должен разливаться сейчас в тех, из чьих тел, лежащих во прахе, точится масло!

В-пятых,после того, как душа Елизаветы улетела из тела, Бог прославил ее силу и славу огромным количеством чудес, о некоторых из которых мы здесь расскажем, но многие будем вынуждены и пропустить ради краткости.

2. В одном монастыре в окрестностях Хильдесхайма в Саксонии жил монах-цистерцианец по имени Генрих. Он был болен и страдал от таких сильных болей, что все монахи сочувствовали ему и волновались из-за его отчаянных криков. И вот однажды ночью ему явилась прекрасная женщина в белых одеждах и сказала, что, если больной хочет вернуть себе здоровье, он должен дать обет святой Елизавете. На следующую ночь она опять явилась и подала монаху тот же совет. Поскольку и аббат, и приор были тогда за пределами монастыря, монах дал эту клятву, посоветовавшись лишь со своим непосредственным наставником.

На третью ночь женщина появилась снова и осенила его крестным знамением, после чего он излечился. Когда об этом услышали аббат и приор, они очень удивились выздоровлению Генриха, но засомневались, сможет ли он исполнить свой обет, поскольку никакому монаху не разрешено приносить обеты и клятвы без разрешения старших. Приор также добавил, что монахам часто являютсяsub specie boni— «под видом добропорядочных» — бесы, которые вводят их в соблазн давать подобные запрещенные клятвы, и вышеупомянутому монаху надо бы выправить свой пошатнувшийся разум признанием.

— Ты будешь болеть до тех пор, пока не исполнишь своего обета!

И болезнь тут же вернулась к нему, и он был мучим страшной болью. Аббат, услышав о таком повороте событий, дал монаху необходимое разрешение и распорядился, чтобы ему принесли вдоволь воску, дабы он мог создать требуемый образ. И снова здоровье Генриха восстановилось. Он ревностно исполнил свой обет и впоследствии никогда уже более не страдал от возвращения болезни.

3. В окрестностях Майнца жила молодая женщина по имени Бенинья, которая как-то раз попросила слугу подать напиток, и раздраженный слуга дал его ей со словами:

— На, выпей дьявола!

Бенинье показалось, что в горло ей пролился огненный поток, и она закричала от сильнейшей боли. Затем живот ее раздуло, как шар, и она ощутила, будто внутри нее вертится какое-то животное. Она жалобно стонала и пронзительно кричала, и все поняли, что ею овладел дьявол. Так прожила она целых два года. Однажды ее привели к гробнице святой Елизаветы, и там дала она обет. Ее поместили на самый верх гробницы почти бездыханную, но когда ей предложили съесть кусок хлеба и дали выпить немного святой воды, то, к удивлению и радости всех присутствовавших, она поднялась совершенно здоровой.

4. В окрестностях Утрехта жил человек по имени Гедерик, у которого отнялась рука. Дважды он посещал могилу святой Елизаветы, но не получил облегчения, и тогда он пошел в третий раз вместе с преданной ему женой. По дороге они встретили старика благородного вида, поприветствовали его и спросили, откуда он. Старик рассказал, что идет из Марбурга, где покоится тело святой Елизаветы и где происходит много чудес. Гедерик же рассказал ему о своей парализованной руке, в ответ на это старик перекрестил его со словами:

— Ступай с верой, ты будешь здоров, только помести свою отнявшуюся руку под камень, что стоит в изголовье могилы; и чем дальше ты просунешь руку, тем быстрей произойдет твое исцеление. Думай в тот момент о святом Николае, ибо он всегдашний друг и помощник святой Елизаветы в ее чудесах!

Старик добавил, что те, кто, получив желаемое, тут же покидают останки святой, совершают большую ошибку, потому что святым нравится, когда помощь их ищется с настойчивостью. С этими словами старик исчез, и больше они никогда его не видели. Супруги продолжили свой путь в Марбург, удивляясь внешности старика и его исчезновению, но убежденные в том, что получат желаемое. Гедерик в точности исполнил наказ незнакомца, положил руку под камень в головах гробницы, а когда извлек ее, она оказалась совершенно здоровой.

5. Человек по имени Герман из окрестностей Кёльна сидел в тюрьме в ожидании приговора. Он полностью вручил себя Богу и со всей преданностью, на которую был способен, просил прийти ему на помощь святую Елизавету и мастера Конрада. На следующую ночь оба они явились ему, окруженные слепящим сиянием, и всячески утешали узника. Наконец приговор был вынесен, он гласил, что юноша должен быть повешен на эшафоте в тевтонской миле[628] от города. Судья тем не менее разрешил родителям взять и похоронить тело. Могила была вырыта, и отец преступника вместе с дядей положили туда труп, взывая к заступничеству святой Елизаветы. В это же самое время, к восторгу и потрясению присутствовавших, мертвец ожил.

6. Школяр по имени Бурхарт из окрестностей Майнца как-то ловил рыбу, но по неосторожности упал в реку и утонул. Его скоро вытащили, но тело было негнущимся, без всяких признаков жизни, движения и чувств, а потому нашедшие сочли мальчика мертвым. Но милость святой Елизаветы исполнилась над ним, и, к удивлению собравшихся, он вернулся к жизни совершенно здоровым.

7. Мальчик трех с половиною лет по имени Уголин, тоже из окрестностей Майнца, умер на дороге, и тельце его, вытянувшееся и безжизненное, лежало в колее. Мать отнесла его на четыре тевтонские мили, взывая со всей преданностью к святой Елизавете, и малыш ожил, оказавшись совершенно здоровеньким.

8. Четырехлетний малыш упал в колодец, и человек, пришедший за водой, заметил тело, лежавшее на дне. Он с трудом вытащил ребенка, но был уверен, что тот мертв. В смерти его не сомневались и из-за того, что ребенок долго пробыл под водой, и из-за неподвижности его тела, и из-за широко распахнутых от ужаса глаз, и из-за раскрытого рта, потемневшей кожи и полного отсутствия движений и ощущений. Но нашедший стал горячо молиться святой Елизавете, призывая ее милость к несчастному, и малыш вернулся к жизни.

Была еще и девочка, упавшая в реку, которая, будучи вытащена, быстро оправилась по милости святой Елизаветы.

9. Там же, в окрестностях Майнца, жил человек по имени Фредерик, отличный пловец. Плавая у берега реки, он увидел бедняка, излечившегося от слепоты по вмешательству святой Елизаветы, и начал насмехаться над ним и презрительно брызгать ему в лицо водою. Бедняк обиделся и сказал:

— Святая госпожа, что одарила меня своей милостью, отмстит тебе за меня, и ты не выйдешь из этой воды, но утонешь в ней!

Пловец не придал значения этим словам и смело поплыл на стремнину, но неожиданно потерял всю свою силу и камнем пошел на дно. Нашли его нескоро, но, когда достали из воды, горько оплакивали. Один из родственников обратился за помощью к святой Елизавете и преданно молил ее о помощи, и очень скоро утонувший начал дышать, а потом и вовсе поднялся, жив и здоров.

10. Некий Иоанн из окрестностей Майнца, хотя он и не совершал никакого преступления, был сочтен вором и приговорен к повешению. Он умолял тех, кто был рядом, молиться святой Елизавете, прося заступницу помочь ему, если он того заслуживал. Тем не менее его повесили, но вдруг несчастный услышал над собой голос:

— Исповедайся сердцем святой Елизавете — и будешь свободен!

В тот же момент веревка Джона оборвалась, и он грохнулся оземь, в то время как другие висельники остались висеть. Юноша не получил никаких увечий, не считая того, что порвал новую рубаху. И он горячо взмолился:

— О святая Елизавета, ты освободила меня и дала упасть на мягкую землю!

Правда, были те, кто потребовали повторного повешения, но судья заявил:

— Я не имею права вешать во второй раз того, кого освободил Господь.

11. Один простой монах, звавшийся Вольмар, из монастыря неподалеку от Майнца, был крайне религиозен и изнурял свою плоть столь нещадно, что на протяжении двадцати лет носил на голом теле вериги из

— Хочешь ли ты излечиться?

— О, прошу тебя, конечно, хочу! — ответил он.

Она взяла искалеченную руку, связала сухожилия, сдвинула вместе кости, приложила вокруг мышцы и соединила руку с запястьем. А утром брат Вольмар увидел, что рука его полностью зажила, и он показал ее всей братии, к вящему удивлению последней.

12. Там же поблизости от Майнца пятилетний мальчик по имени Дитрих родился слепым, но милостями святой Елизаветы прозрел; однако у него не было век, и кожа заросла на глазах, полностью закрыв их, создавая впечатление, будто никаких глаз под ней нет. Его мать отвела его к гробнице святой Елизаветы, протерла ему кожу над глазами землей с ее могилы и стала просить у святой помощи. И тут кожа лопнула, и на свет явились два глазика, еще затуманенные и налитые кровью. Так, через милости святой Елизаветы мальчик получил благословение и стал видеть.

13. Девушка по имени Беатриче из той же местности долгое время страдала множеством тяжких болезней. Со временем на спине у нее вырос горб, а в груди опухоль. Она была настолько сгорблена, что не могла стоять прямо и вынуждена была постоянно поддерживать себя, опираясь руками о колени. Не в силах найти иное средство для исцеления, мать умудрилась отнести ее в некоем подобии корзины на могилу святой Елизаветы, и они оставались там десять дней. Наконец, потеряв всякое терпение, бедная женщина пожаловалась святой Елизавете такими словами:

— Ты отдаешь свои милости кому угодно, а меня, несчастную, даже не слышишь! Я уйду домой и всем, кому могу, отсоветую ходить к тебе!

И рассерженная, она отправилась обратно, таща на себе свою дочь-калеку, кое-как прошла милю с половиной, но тут девушка застонала от боли и вдруг заснула. Во сне она увидела прекрасную женщину со светящимся ликом, которая легко коснулась ее горба и груди, после чего сказала:

— Вставай, дитя мое, и иди!

Девушка проснулась и обнаружила, что все ее хвори прошли. Она рассказала матери о видении, и обе они были рады и счастливы. Немедленно вернувшись к гробнице, они вознесли хвалу Господу и оставили на могиле корзину, в которой больше не было никакой нужды.

14. Женщина по имени Гертруда из того же места была парализована много лет на обе ноги и страдала искривлением спины. Во сне она получила совет идти к святому Николаю и заслужить помощь его милостями. Ее принесли в церковь Святого Николая, и тут же обнаружилось, что одна нога у нее выздоровела. Позднее, сама не своя от боли, она попросила принести ее к могиле святой Елизаветы и положить на надгробие. Вторая нога ее и спина немедленно выправились.

15. Жившая неподалеку женщина по имени Скинтруда ослепла на год, и ее приходилось водить за руку; но она поручила себя заботам святой Елизаветы, и зрение к ней вернулось.

16. Там же некий Генрих, тоже лишившись зрения, посетил гробницу святой Елизаветы и получил в дар полнейшее исцеление. Позже он же страдал геморроем столь тяжко, что все в семье уже ждали его смерти. Но кто-то принес ему земли с могилы Елизаветы, он смешал ее с водой, выпил и полностью вернул себе здоровье.

17. Мехтильда, девушка из Трира, была слепа, глуха и не могла ни говорить, ни ходить. Отец и мать поручили ее святой Елизавете, и та вернула девушке все, чего бедняжка была лишена. Все вокруг радостно воздавали хвалу трудам Господа и святой Елизаветы.

18. Была также женщина по имени Хельбинга, тоже жившая неподалеку от Трира, она совершенно ослепла на целый год и решила прибегнуть к покровительству святой Елизаветы. Ее привели к могиле святой, и там у болящей открылся один глаз. Однако, вернувшись домой, она почувствовала мучительную боль в слепом глазу и снова обратилась к святой Елизавете, на что святая явилась ей и сказала:

— Ступай к алтарю, промой глаза корпоралом[629], и тогда выздоровеешь!

Женщина сделала, как было сказано, и излечилась.

19. Человек по имени Теодорих, живший рядом с Майнцем, был поражен такой болезнью ног, что мог передвигаться только поддерживаемый кем-то. Он поклялся посетить гробницу святой Елизаветы с дарами. И хотя он жил всего лишь в десяти милях от могилы, ему пришлось добираться туда целых восемь дней. Он пробыл у гробницы четыре недели, не получая никакого облегчения. Отправившись обратно, Теодорих остановился и прилег отдохнуть рядом с другим калекой. Заснув, он увидел во сне, что кто-то приблизился к нему и облил водой. Хромой проснулся и злобно обратился к лежавшему рядом:

— Зачем ты облил меня водой?

Но тот ответил:

— Я не обливал тебя, однако думаю, что вода эта послужит к твоему выздоровлению.

Теодорих поднялся на ноги и обнаружил, что полностью здоров, тогда он забросил костыли на плечо и бодро зашагал обратно к могиле святой Елизаветы, а после, радостный, вернулся к семье.

Примечания

Слово legenda на латыни означает буквально «то, что следует прочесть».(Здесь и далее примечания переводчика, кроме специально оговоренных случаев.)

Лат. Jakobus de Voragine, итал. Jacopo da Varazze.

У доминиканцев провинциальный приор возглавлял отделение ордена в стране.

Голенищев-Кутузов И. Н.Средневековая латинская литература Италии. М., 1972. С. 204.

История всемирной литературы: в 9 т. Т. 2. С. 505.

Адвент — у католиков и лютеран время ожидания Рождества Христова. Начинается в четвертое предшествующее Рождеству воскресенье.

День памяти в Католической церкви — 29 сентября, в Православной церкви — 19 сентября (здесь и далее даты указаны по новому стилю) и 21 ноября.

Михаил в переводе с др. — евр. означает «Кто как Бог».

См.

Отголоски этого спора есть в Евангелии: «Михаил Архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле, не смел произнести укоризненного суда, но сказал: „да запретит тебе Господь“» (Иуд. 1: 9). Тайна спора скрыта в несохранившейся апокрифической книге «Вознесение Моисея». Смысл, указанный Иаковом Ворагинским, подтверждается тем, что могила Моисея осталась неизвестной.

Масличная, или Елеонская, гора — возвышенность, тянущаяся с севера на юг у восточной стены Иерусалима.

Есть «Книга о явлении святого Михаила на горе Гаргано», составленная в конце VIII — начале IX в. неизвестным автором. В 2011 году Святилище Архангела Михаила на Монте-Гаргано было внесено в Список объектов всемирного культурного наследия ЮНЕСКО. Согласно преданию, здесь было четыре явления архангела: первое (о котором здесь и рассказывается) произошло 5 мая 490 года, второе — 8 мая 494 года, третье — 29 сентября 494 года, четвертое — 22 сентября 1656 года. Все эти явления предание связывает с историей Сипонто — древнейшего портового городка, расположенного в провинции Фоджия (Апулия, юг Италии).

Также селение на полуострове Гаргано в провинции Фоджия.

Ворагинский рассказывает о других четырех явлениях архангела. У Димитрия Ростовского рассказывается также о «чуде в Хонех» — явлении архистратига Михаила «во Фригии, недалеко от города Иераполя». Иераполь (греч. «священный город») — город в Малой Азии, во Фригии. Он стоял недалеко от г. Колоссы. Ныне на этом месте расположен город Памуккале («город хлопчатой бумаги»). В десятый год царствования Нерона (64 год по Рождеству Христову) Колоссы были разрушены землетрясением; после снова были выстроены. Впоследствии город назывался Хоны («отверстие в скале»). Ныне это небольшая деревенька на одном из скатов горы Хонас, при которой сохранились еще развалины древнего города Колоссы. Одно из посланий апостола Павла написано к жителям этого города. Там с древних времен стоит церковь Св. Архистратига Михаила у святого источника. Чудо в Хонех заключалось в исцелении слепой девочки водой источника. Празднуется 19 сентября.

Замок Святого Ангела существует в Риме до сего дня. Его начал строить в 135 году как мавзолей для себя и членов своей семьи император Адриан (117–138). Согласно преданию, рассказанная Ворагинским история имела место в 590 году, во время эпидемии чумы при папе Григории Великом (590–604).

Здесь, по всей видимости, Иаков Ворагинский приводит неудачную попытку обозначения трех групп ангелов греческим глаголом phaino с тремя различными приставками. Неудачна сама основа обозначения, поскольку, во-первых, предлог epi хотя и является усиливающим значение, но не переводится как «Богоявление», ибо по-гречески «Богоявление» — theophania; epiphania же переводится с греческого как «появление, откровение» и лишь в новозаветных текстах впервые использовано в смысле именно Богоявления. Во-вторых, наряду с греческими предлогами hyper и hypo, означающими «сверх» и «под», предлог epi выглядит странно в значении «высшее», ибо в этом ряду естественнее выглядело бы meso — «между».

Дионисий Ареопагит — христианский святой, ученик апостола Павла. Автор книг «О божественных именах» и «О небесной иерархии».

Преподобный Иоанн Дамаскин в «Точном изложении православной веры» пишет: «Как говорит святейший, священнейший и великий в богословии Дионисий Ареопагит, все богословие, т. е. Божественное Писание, именует девять небесных сущностей. Божественный священнотайник разделяет их на три тройственных класса: первый, как он говорит, всегда окрест Бога и, как предано ему, находится в ближайшем и непосредственном единении с Богом — это класс шестикрылых Серафимов и многоочитых Херувимов, и святейших Престолов. Второй класс содержит в себе Господства, Силы и Власти, а третий, и последний, — Начала, Архангелов и Ангелов»(Иоанн Дамаскин.Точное изложение православной веры. М.; Ростов-на-Дону, 1992. Кн. 2. С. 120–121).

Бейлиф — судебный пристав.

В русском синодальном переводе: «Иди скорее, скажи этому юноше: Иерусалим заселит окрестности по причине множества людей и скота в нем».

Здесь любопытно, что при замене «добродетелей» на традиционные «силы» смысл фразы не теряется, но обретает дополнительный смысл.

В русском синодальном переводе: «Он же идя вспомнил слова Рафаила и взял курильницу, и положил сердце и печень рыбы, и курил. Демон, ощутив этот запах, убежал в верхние страны Египта, и связал его Ангел» (Тов. 8: 2–3).

Григорий Богослов (329–389) — архиепископ Константинопольский, один из Отцов Церкви, входящий в число великих Каппадокийцев. Здесь любопытно отметить, что у Григория Богослова вместо имен херувимов и серафимов стоят «светлости» и «восхождения»; он, очевидно, предпочел греческие термины еврейским.

Бернард Клервоский (1091–1153) — французский богослов, цистерцианский монах, аббат монастыря в Клерво.

«Трехчастная история» — компилятивное сочинение Феодора Чтеца в четырех книгах. Охватывает события Церковной истории от 326 до 527 года. Повествует о ересях монофизитов, ариан, манихеев, несториан. Составлена из сочинений Сократа Схоластика, Созомена и Феодорита Кирского. Первоначально первые две части были доведены до императора Юлиана Отступника, третья часть состояла из двух книг и охватывала период с 439 по 527 год. Однако, возможно, здесь имеется в виду «История в трех частях» выдающегося римского писателя Кассиодора (487–578), которая также была составлена на основе вышеперечисленных авторов как продолжение «Церковной истории» Евсевия Кесарийского (263–340).

Вероятно, святой Хаймон Хальберштадский, или Хаймон из Фульды (778–853) — бенедиктинский монах.

В русском синодальном переводе: «…пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак».

В русском синодальном переводе: «…но не троньте ни одного человека, на котором знак».

В Средние века Глосса — официально признанный комментарий к Священному Писанию.

В тексте Откровения: «…одна из голов его как бы смертельно была ранена».

В Откровении: «И произошла на небе война…» (12: 7).

По словам св. Григория Великого архангел Михаил посылается на землю всякий раз, когда должна явиться чудесная сила Господня.

Пелагий I был римским папой в 556–561 годах, Пелагий II — в 579–590 годах.

Здесь Иаков Ворагинский говорит о сути происходящего в Книге Товита. В указанном же стихе читаем следующее: «Ибо, сколько Господом определено нам жить, на это у нас довольно есть».

В Книге Исаии — серафим.

Скорее всего, римский папа Григорий X, итальянец, выходец из Пьяченцы, был папой с 1271 по 1276 год.

Здесь передается смысл нескольких последовательных стихов — Тов. 12: 12–15.

Книга, содержащая 88 проповедей на Песнь песней, относится к величайшей духовной классике Средних веков.

Здесь снова, как и каждый раз при упоминании Книги Товита, приводится не цитата, а скрытый смысл произносимого ангелом.

Дан. 3: особенно 49–50.

День памяти в Католической церкви — 1 августа, в Православной церкви — 14 августа.

«Схоластическая история» — это сокращенный пересказ и комментарий Священного Писания, выполненный средневековым теологом Петром Коместором (ум. 1179). Сочинение это было весьма популярным и рассматривалось как необходимый минимум для изучающих Писание, а сам Петр Коместор получил прозвание Мастер историй.

Жан Белеф (1135–1182) — французский теолог и литургик, ректор Парижского теологического колледжа. Ему принадлежит обширный «Свод церковных служб» («Rationale divinorum officiorum», 1162), служивший основным пособием по отправлению богослужений в Средневековье.

День памяти в Католической церкви — 28 декабря, в Православной церкви — 11 января.

Пс. 36: 18.

Пс. 105: 38.

Пс. 36: 37.

Здесь отсылка к словам Иезекииля: «Фарсисские корабли были твоими караванами в твоей торговле, и ты сделался богатым и весьма славным среди морей. Гребцы твои завели тебя в большие воды; восточный ветер разбил тебя среди морей» (27: 25–26).

«Так говорит Господь: голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет» (Иер. 31: 15; см. также: Мф. 2: 18). У Димитрия Ростовского читаем: «От гробницы ее и Вифлеем получил наименования Рахили. Итак, когда в Рахили, т. е. в Вифлееме, избивали младенцев, то в городе Раме, как отстоявшем не очень далеко от Вифлеема, были слышны плач, рыдания и великий вопль матерей, плакавших о своих убитых чадах».

Историю святого Реми см. далее в этой книге.

Дни памяти в Католической церкви — 24 июня, 29 августа, в Православной церкви — 7 июля, 11 сентября.

Иоанн в переводе с др. — евр. означает «благодать Божия».

Иаков Ворагинский в работе над этой книгой пользовался общей (сводной) «Историей Церкви», составленной из последовательно писавшихся церковными историками хроник. Наиболее известны «Истории» Иринея Лионского (130–202), Евсевия Кесарийского (263–340), Руфина Аквилейского (345–410), Павла Орозия (385–420), Феодорита Кирского (386–457), Сократа Схоластика (380–439), Созомена (400–450).

Еврейское имя Илия означает: «мой Бог — моя крепость» или «Бог есть Господь».

Беда Достопочтенный (672–735) — бенедиктинский монах, автор древнейшей истории Англии. Писал также комментарии к Священному Писанию, проповеди и жития некоторых святых. В 1899 году Беда был канонизирован папой Львом XIII в качестве святого. В 1978 году Беда был также канонизирован митрополитом Антонием (Блумом) и является местночтимым святым Сурожской епархии Русской православной церкви.

Амвросий Медиоланский (340–397) — миланский епископ, один из великих учителей Церкви, автор многих книг, наиболее известны из которых «О вере», «О таинствах», «О Святом Духе», «О девстве».

Лимб (от лат. «край, рубеж») — в католицизме место пребывания душ, не попавших в рай, не являющееся ни адом, ни чистилищем.

Сочинения Иоанна Златоуста (см. о нем далее) на русском языке были изданы с предисловием А. П. Лопухина: Творения в русском переводе: в 12 т. СПб.: Духовная академия, 1895–1906. Далее везде — Златоуст. Именно таких слов в творении Златоуста нет, Иаков пересказывает смысл многих речений святителя.

Именно таких слов в творениях Златоуста обнаружить не удалось. Возможно, автор пересказывает какое-либо сочинение Псевдо-Златоуста. Вот, например, фрагмент из «Бесед о Иоанне Предтече», приписываемых Златоусту: «Он, находясь во чреве, благовествует, рождаясь, чудотворит, подвизаясь в пустынных местах, преуспевает; воспитывается, ведомый вперед Духом, служит посредником между законом и благодатью, возвещает крещение покаяния, крестит явившегося Господа, крестя, созерцает славу Троицы и поистине свидетельствует о благодати» (Беседа 1).

«Песнь Захарии — благодарственный гимн, сложенный священником Захарией, отцом Иоанна Крестителя, после рождения сына (Лк. 1: 67–79)»(МеньА.Библиологический словарь).

Это повторено в Евангелии от Матфея (11: 10).

Серафимы, херувимы, ангелы, архангелы, престолы, господства, начала, власти, силы — девять ангельских чинов(примеч. ред.).

Люцифер переводится с латинского как «светоносец» — это утренняя звезда. Согласно Ветхому Завету, это один из херувимов, пожелавший стать равным Богу, падший ангел. Но утренняя звезда есть предвестник солнца. В одной из молитв пророк Иоанн назван светлой утренней звездой, которая своим блеском превосходила сияние всех других звезд и предвещала утро благодатного дня, освещаемого духовным Солнцем — Христом. Здесь скрытая отсылка к пророку Малахии (Мал. 4: 2).

Мк. 6: 18.

Здесь автор передает слова Иоанна не буквально, а по смыслу. Сначала Иоанн говорит всем,

Петр Дамиани (1007–1072) — монах-бенедиктинец, католический святой, учитель Церкви, кардинал. Сохранились его жизнеописания святых, проповеди, письма.

В русском синодальном переводе цитата из Евангелия от Луки выглядит так: «И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» (Лк. 1: 43).

Вильям Оксерский (1169–1231) — французский богослов, автор «Золотого свода». С 1206 по 1209 год преподавал в Парижском университете.

Здесь автор передает слова ангела, вкладывая в них такой смысл: многие соединятся в радости и в Крещении. Ангел же сказал: «И многие о рождении его возрадуются… и многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их» (Лк. 1: 14, 16).

В синодальном переводе: «Но Идущий за мною сильнее меня» (Мф. 3: 11).

Иоанн после казни сошел во ад, чтобы и там предвозвестить о пришествии Мессии. Ибо через год после этого, приняв крестную смерть, сошел во ад и Иисус Христос, чтобы вывести оттуда всех праведников, попавших туда до его искупительной жертвы. Этот момент особо отмечается Церковью в день Усекновения главы Иоанна Предтечи.

Это говорил Христос фарисеям (Мф. 23: 33). Иоанн же говорил приходящим к нему: «Порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева?» (Лк. 3: 7).

У пророка Исаии читаем: «Слушайте Меня, острова, и внимайте, народы дальние: Господь призвал Меня от чрева, от утробы матери Моей называл имя Мое; и соделал уста Мои как острый меч» (Ис. 49: 1–2). И в Откровении: «и из уст Его исходил острый с обеих сторон меч» (Откр. 1: 16).

Ин. 5: 33.

Имеется в виду Павел Диакон (ок. 720–799) — бенедиктинский монах, историк, окончивший дни в Монтекассинском монастыре.

На русский язык переводится приблизительно так: «Дабы в полный голос // Распевать могли бы // Мы, простые слуги, // Все твои деянья, // Сомкнуты уста нам// Ласкою отверзи, // Святый Иоанне». Этот гимн монах-бенедиктинец Гвидо д'Ареццо (990 — ок. 1050), изобретатель нотного стана, использовал для обозначения нот, взяв первые буквы каждой строки. Название седьмой ноты он образовал слиянием первых букв обоих слов последней строки. Позднее первая нота, Ut, была заменена на Do (Domine). Современная интерпретация названий нот выглядит так: До — Dominus — Господь, Ре — Rerum — материя, Ми — Miraculum — чудо, Фа — Familiam planetarius — семья планет, Соль — Solis — Солнце, Ля — Lactea via — Млечный Путь, Си — Siderae — небеса.

Себаста — город в Киликии (юго-восточной области Малой Азии).

Само рождение Иоанна у престарелой Елисаветы было предвестием явления Мессии, и многие поначалу приняли Иоанна за Мессию (Ин. 1: 15–28). Но это малое чудо лишь пролагало путь чуду более великому; рождение сына у бесплодной приуготовило рождение Сына у Девы Непорочной. И Иоанн говорит: «За мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня» (Ин. 1: 30).

Аврелий Августин (354–430) — в западной традиции называется святым, а в православной — блаженным. Один из влиятельнейших Отцов Церкви, епископ, автор множества богословских сочинений.

«Солнцеворот происходит за десять дней до Христа и Иоанна»(лат.).Рождество Иоанна Крестителя отмечается Католической церковью 24 июня, а Рождество Иисуса Христа — 25 декабря. Здесь запечатлено чудесное единение этих событий со всей природой. Календарь человеческий неустойчив, но всегда постоянен природный календарь. Через десять дней после весеннего равноденствия зачала Мария и пришла к Елисавете (в тот же день), которая была беременна уже полгода. То есть Елисавета зачала через десять дней после осеннего равноденствия, а через десять дней после летнего солнцеворота родила Иоанна Крестителя. Через десять дней после зимнего солнцеворота Дева Мария родила Спасителя.

Здесь мы видим весьма любопытное свидетельство. Иаков Ворагинский ссылается на языческий «Служебник Митры». Культ Митры, персидского бога Солнца, возник в римской империи в I веке н. э., расцвел при императоре Марке Аврелии (161–180) и продержался до IV века, составляя серьезную конкуренцию христианству.

В греческом тексте речь идет о голове святого. Здесь, скорее всего, ошибка.

Эта мысль восходит к евангельскому: «А Я говорю вам: не клянись вовсе» (Мф. 5: 34). Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Скажи мне, когда ты требуешь от человека клятвы, — чего ты ожидаешь? Того ли, что он нарушит клятву? Но это крайнее безумие, потому что наказание обратится на твою голову. Лучше тебе потерять деньги, чем тому погибнуть. Для чего делаешь это во вред себе и в оскорбление Бога? Это свойственно душе зверской и человеку нечестивому. Но я, скажешь, надеюсь, что он не нарушит клятвы? В таком случае поверь ему и без клятвы. Но многие, скажешь, без клятвы решались на обман, а после клятвы — нет. Обманываешься, человек! Кто привык красть и обижать ближнего, часто решается попрать и клятву» (Толкование на книгу Деяний, беседа 9). Интересно, что в беседе «Слово 28. О клятвах» Златоуст говорит об усекновении главы Иоанна Предтечи.

Здесь имеется в виду то, что на самом деле Иоанн Креститель был казнен не в конце лета, а весной, в день опресноков или во дни иудейской Пасхи, которая в тот год была поздней. Однако отмечать день Усекновения главы Иоанна Предтечи в дни Страстей Христовых было бы неправильно. Сохранять для потомства точную дату рождения царя Ирода Антипы также

В приписываемых Златоусту «Беседах о Иоанне Предтече» мы можем видеть следующие его именования: «искренний возвеститель покаяния и заступник верных — исповедующихся; исполнение закона и вождь благодати, и изобличение нечестия иудеев; утвердитель небесных догматов и неподкупный судья проступков народа… руководитель очищения грешников; предузнавший непостижимое таинство и пророк явления Того, Кто невидим» (Беседа 1).

со всей свирепостью вздыбилась дикость язычников. В результате в Севастии, в городе Палестины, с исступленным сердцем обагренными кровью руками они разорили могилу Иоанна Крестителя. Разбили кости и, собрав вновь, сожгли, а святые останки, перемешанные с пеплом, рассеяли по земле. Но случилось, что по Провидению Божию туда именно в то время для молитвы прибыли некие люди из Иерусалима, из монастыря Филиппа, Божьего человека. Когда они увидели, что совершается такое нечестие, хотя и человеческими руками, но сердцем зверя, они, предпочитая умереть, нежели осквернить себя таким преступлением, смешались, насколько было возможно, с теми, кто собирал кости для сожжения, и, набожно собрав их, тайком покинули исступленных и безумных [язычников] и почитаемые мощи отправили к своему духовному отцу Филиппу. Тот, полагая, что выше его возможностей охранять собственными силами такое сокровище, мощи чистой жертвы отправил через своего диакона Юлиана, в будущем епископа этого палестинского города, к великому понтифику, тогда Афанасию. Тот, закопав полученные мощи при нескольких свидетелях под стеной святилища, с прозорливостью сохранил для помощи будущим поколениям».

Здесь Иаков Ворагинский имеет в виду Петра Коместора и Евсевия Кесарийского.

В книге Беды Достопочтенного «О летоисчислении» написано буквально следующее: «В Севастии, городе Палестины, язычники разорили могилу Иоанна Крестителя, разбросали его кости, а затем, вновь собрав, сожгли и широко развеяли пепел». В его «Церковной истории народа англов» об этом ничего не рассказывается.

Константин Великий (272–337) — с 306 года император Восточной, а с 312-го — всей Римской империи. Он объявил христианство государственной религией империи.

Измаэлиты — древние воины пустыни.

В искусстве Иоанн Креститель обычно изображается указывающим на приближающегося Христа.

Теоделинда — королева лангобардов (ок. 570–628). Содействовала установлению мира между лангобардами-арианами и Римской церковью. Теоделинда построила собор Святого Иоанна Крестителя в Монце, в котором хранилась Железная корона лангобардов.

Имеется в виду широко известная в те времена «История лангобардов» Павла Диакона. В книге рассказывается о событиях, происходивших в Италии в VI–VIII веках.

Констант II, или, правильнее, Константин IV, родился в 631 году и стал императором в 642 году, в возрасте одиннадцати лет, после смерти своего отца, Константина III.

когда это святилище придет в упадок, и после этого должен погибнуть и народ“. Мы убедились, что так и случилось, поскольку видели, что перед самым концом народа лангобардов эта самая церковь Святого Иоанна, основанная в местечке под названием Модиция (Монца), управлялась мерзкими людьми так, что эта святыня оказалась в руках недостойных и развратных и была дана им не ради их достоинств, но ради их скверны» (Кн. V, 6).

Шарлемань — традиционное именование Карла Великого (742–814), короля франков (768–771), лангобардов — с 774 года, а впоследствии императора Запада.

Григорий Великий (или Григорий Двоеслов) (590–604) — папа римский. Имя «Двоеслов», закрепленное за Григорием Великим в православной традиции, связано с названием одного из его трудов — «Диалоги», или «Собеседования о жизни италийских отцов и о бессмертии души». В книге, описывающей жития италийских святых, два собеседника — «редко вопрошающий» субдиакон Петр и «пространно отвечающий» Григорий. Диалог 37 озаглавлен «О Санктуле, пресвитере Нурсийской области».

Дни памяти в Католической церкви — 8 сентября, 21 ноября, 25 марта, 15 августа и др., в Православной церкви — 21 сентября, 4 декабря, 7 апреля, 28 августа и др.

Об этом преподобный Иоанн Дамаскин пишет в книге 4 «Точного изложения православной веры», в главе XIV «О родословии Господа и о святой Богородице». К этому пояснению в книге дается сноска: «Святыми отцами разногласие евангелистов, рассказывающих о ряде предков Господа, изъясняется так, что один евангелист указалестественногоотца Иосифова, а другой толькозаконного».

100

То есть покойного первого мужа его матери. Частично путаницей в этой части генеалогии Марии мы обязаны отсутствием рассмотрения Матфана, описанного у Матфея 1: 15 как отца Иакова. Иаков идентифицирует этого Матфана с одним из Нафанов. Но и это замечание не убирает путаницы полностью, хотя и помогает достичь цели генеалогии, заключающейся в подтверждении происхождения Марии и Иисуса от рода Давидова.

101

В толковании Иеронима на Евангелие от Матфея (23: 35) читаем: «В Евангелии, которым пользуются назореи, вместо сына Варахиина написано — сына Иойады».

102

В изданном в Киеве в конце XIX — начале XX века 19-томном собрании творений блаженного Иеронима Стридонского такой книги нет.

103

Восьмидневный праздник Ханука («Освящение») был включен в еврейский календарь, когда было возобновлено богослужение в Иерусалимском храме, отобранном у иудеев Антиохом IV Епифаном. После побед над сирийцами Иуды Маккавея и его братьев евреи вновь овладели храмом, очистили его от идолов и в 25-й день месяца кислева (ноябрь — декабрь) 165 года восстановили богослужение по своему закону.

104

В Православной церкви Рождество Пресвятой Богородицы празднуется 21 сентября (8 сентября по ст. ст.).

105

Пеан — хвалебная песнь.

106

Иннокентий IV — папа римский с 1243 по 1254 год.

107

Целестин IV — папа римский с октября по ноябрь 1241

108

Фульберт Шартрезский (Шартрский, 980-1028) — французский ученый, поэт и музыкант, епископ Шартра. Сохранились его письма и проповеди.

109

Иначе: Очищение Блаженной Девы Марии, Представление Господа в храме, Принесение Младенца Христа во храм.

110

Десять заповедей объявлены Моисеем, Христос через Евангелистов, подтвердив важность исполнения их (Мф. 5: 19; 19: 17; Мк. 10: 19; Лк. 18: 20), добавил еще две: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22: 37–39; Мк. 12: 29–30; Ин. 13: 34; 15: 12). Но здесь имеется в виду, что «четыре раза по десять тоже будет сорок».

111

Гуго Сен-Викторский (ок. 1096–1141) — французский теолог, автор множества богословских сочинений. Здесь, по всей видимости, имеются в виду его трактаты «О трех днях» и «О таинствах христианской веры».

112

Здесь имеется в виду притча о потерянной драхме. «Или какая женщина, имея десять драхм, если потеряет одну драхму, не зажжет свечи и не станет мести комнату и искать тщательно, пока не найдет, а найдя, созовет подруг и соседок и скажет: порадуйтесь со мною: я нашла потерянную драхму. Так, говорю вам, бывает радость у ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лк. 15: 8-10). Кроме того, здесь следует отметить и то, что при переписи населения каждый человек должен был внести в римскую казну один серебряный денарий, равнявшийся одной драхме. Это позволяло получить статус подданного империи — «стать» человеком.

113

Вероятно, папа Григорий X говорил об этом в своих проповедях; как раз при нем Иаков Ворагинский трудился над своей «Золотой легендой».

114

Мф. 5: 17.

115

См.: Лев. 12.

116

В Ветхом Завете говорится «двух горлиц или двух молодых голубей» (Лев. 5: 7, 11; 12: 8; 14: 22; 15: 14, 29; Числ. 6: 10). В Новом Завете: «принести в жертву, по ревенному в законе Господнем, две горлицы или двух птенцов голубиных» (Лк. 2: 24).

117

Так в латинской традиции — Представление Господа; в православной традиции — Принесение во храм.

118

Иаков Ворагинский употребляет греческое именование праздника — Hupapante. Здесь имеется в виду греческий глагол hupapantao — «идти, подходить навстречу» (hupo — «под»); дальнейшее толкование слова ошибочно.

119

Флоралии проводились не в феврале, а позднее — с 28 апреля по 3 мая. Во время этого праздника в честь богини цветения затевались разнузданные народные игры с участием множества проституток. Здесь, судя по всему, произошло наложение одного события на другое. Этот праздник представляет собой христианский вариант древнеримского обычая приносить очистительные или умилостивляющие (искупительные) жертвы, которые со времен Нумы Помпилия совершались в феврале — месяце очищения или искупления.

120

Lustrum — искупительная жертва, очистительное жертвоприношение свиньи, барана и быка, устраивавшееся на Марсовом поле в Риме раз в пять лет.

121

Сергий I — папа римский с 687 по 701 год.

122

Здесь уже просматривается готовность к принятию догмата о непорочном зачатии Девы Марии.

123

Евр. 12: 29. См. также: Втор. 4: 24; 9: 3.

124

См. Послание Иакова, гл. 2. «Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва» (Иак. 2: 26).

125

Вероятно, также папа Григорий X.

126

От лат. «Confiteor» — «Исповедую». Краткая покаянная молитва, читаемая перед началом мессы.

127

Евсевий Кесарийский, Памфил (ок. 263–340) — римский писатель, «отец церковной истории»

128

Октавиан Август (63 до н. э. — 14 н. э.).

129

Август — от латинского augeo — «расширяю, увеличиваю».

130

В «Иудейских древностях» Иосифа Флавия читаем: «Сенатор Квириний, который раньше занимал все государственные должности и проложил себе дорогу к консульству… явился в Сирию, куда его послал император, для того, чтобы творить суд и оценить все имущество населения… Затем в Иудею, которая тем временем вошла в состав Сирии… желая совершить общую перепись».

131

Далее приводится эпизод из новозаветного апокрифа «Книга о рождестве блаженнейшей Марии и детстве Спасителя». Брат Варфоломей, вероятно, один из монахов, современников Иакова Ворагинского, скомпилировавший рассказ о детстве Христа из различных источников.

132

В упомянутом выше апокрифе читаем следующее. Ангел обращается к Иосифу: «Мария говорила тебе о двух народах? Она видела народ иудейский плачущим, ибо он отдалился от Бога своего, и народ языческий радостным, ибо он приблизился ко Господу, как обещано было отцам нашим Аврааму, Исааку и Иакову».

133

Ис. 7: 14

134

Числ. 17: 8. Также в апокрифических Евангелиях рассказывается о том, что зацвел жезл Иосифа — как знак того, что он должен обручиться с Марией, будущей Матерью Спасителя.

135

«И сказал мне Господь: ворота сии будут затворены, не отворятся, и никакой человек не войдет ими, ибо Господь, Бог Израилев, вошел ими, и они будут затворены» (Иез. 44: 2).

136

В упоминавшемся выше апокрифе женщин звали Гелома и Саломея.

137

Иннокентий III — папа римский с 1198 по 1216 год.

138

«Храм мира — вечный»(лат.).

139

Храм мира был построен при императоре Веспасиане в 74–76 годах н. э. и разрушен в IV веке. Церковь Санта-Мария-Нуова в Риме была построена в конце VI века, при папе Григории I (590–604). Однако здесь речь идет не о Храме мира,

140

Здесь автор своими словами пересказывает размышления Бернарда Клервоского из его посланий.

141

Ансельм Кентерберийский (1033–1109), епископ и богослов, в работе «Почему Бог стал человеком» пишет: «Коли женщина, созданная Богом из мужа без участия жены, была создана из девственника (т. е. Адама), то весьма пристойно, чтобы и муж, созданный из жены без участия мужа, родился от девственницы».

142

шихся там от злобы Ирода Великого. Святой Епифаний Кипрский — один из ранних греческих Отцов Церкви (IV век), преподобный авва Дорофей — христианский святой VI века.

143

Павел Орозий (385–420) — христианский теолог и церковный историк.

144

Иннокентий II — папа римский с 1130 по 1143 год.

145

Иоанн Златоуст пишет об этом в «Беседах на Евангелие от Матфея». Святитель говорит, что это была «невидимая сила, принявшая вид звезды, это доказывает, во-первых, самый путь ее. Нет и не может быть звезды, которая бы имела такой путь… Во-вторых, то же можно видеть из самого времени: она является не ночью, а среди дня, при сиянии солнца, что не свойственно не только звезде, но и луне… Звезда же Христова превосходством своего блеска преодолела самый свет солнечный… В-третьих, доказывается тем, что звезда то является, то опять скрывается… Это уже есть движение не звезды, а некоторой совершенно разумной силы… В-четвертых, то же ясно можно видеть из самого способа, каким звезда указала место. Не с высоты неба она указала его, но… опустилась вниз. Сами знаете, что обыкновенной звезде нельзя показать такого малого места, какое занимала хижина… Так скажи же, как бы звезда указала такое тесное место яслей и хижины, если бы не оставила высоту, не сошла вниз и не встала над самою главою Младенца?»

146

Папа Иннокентий III сделал темой своей рождественской проповеди предание о Тибуртинской сивилле. Ее наиболее известное пророчество было дано Августу Октавиану после того, как римский сенат решил совершить апофеоз императора (обожествление, признание богом). В день Рождества Христова Август обратился к сивилле за советом — стоит ли ему принимать божественный титул. Сивилла, указав на небеса и назвав их Алтарем небесным, явила императору сияющее видение Богородицы с Младенцем Христом, которому суждено стать Спасителем мира. После этого император поклонился видению и отказался от обожествления.

147

Церковь Санта-Мария ин Аракоэли стоит на Капитолийском холме и занимает самое почетное место в Риме. Некогда здесь находился Ара Коэли — Алтарь небес императора Августа.

148

Евтропий Флавий — римский историк и политический деятель IV века.

149

Тимофей — александрийский епископ IV века, автор «Истории монашества».

150

Вероятно, это скрытая отсылка к словам апостола Павла, обращенным к афинянам: «Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано: „неведомому Богу“. Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам» (Деян. 17: 23).

151

Эн-Гадди (от евр. «источник козы») — местечко в пустыне недалеко от Мертвого моря и Иерусалима, где укрывался Давид (1 Цар. 24: 1). Это место славилось виноградниками, бальзамными и пальмовыми деревьями. В настоящее время в долине Эн-Гадди находится знаменитая лавра Святого Саввы.

152

Лк. 2: 14.

153

Блаженный Августин говорил, что Бог произвел мир не для того, чтобы наказать человека за грехи, иначе побуждением к творению была бы не благость Божия.

154

Здесь прежде всего следует упомянуть о монахе-бенедиктинце аббате Одоне Клюнийском (878–942). Сохранилась легенда, согласно которой решению Одона посвятить себя монашеской жизни предшествовало переживание особого момента благодати, о котором он сам рассказал другому монаху, Джованни Итальянцу, впоследствии его биографу. Одон, будучи еще шестнадцалетним юношей, в рождественский сочельник вдруг ни с того ни с сего начал произносить молитву к Деве: «Госпожа моя, Матерь милосердия, родившая в эту ночь Спасителя, молись обо мне. Пусть Твои славные и необычайные роды, о Милостивейшая, станут для меня прибежищем». Аббатство Клюни достигло своего величия при Гуго Великом (1049–1109), о видении которого рассказал девятый аббат Клюни Петр Достопочтенный (1122–1157).

155

Капитул — общее собрание членов монашеского ордена.

156

Бернард Клервоский писал: «Мудрость может быть найдена в размышлении о трех истинах: жизни, смерти и Воскресении Христа». В послании «О благодати и свободе воли» он же говорил: «Свобода нам представлялась в трояком виде: свобода от греха, свобода от страдания, свобода от необходимости… Имея первую, мы стоим выше всех одушевленных существ, имея вторую, мы побеждаем плоть, имея третью, попираем смерть».

157

В 108-й главе «Энхеридиона» Блаженного Августина читаем: «Когда же грехи далеко удалили от Бога род человеческий, мы должны были соединиться с Богом даже до воскресения плоти в вечную жизнь через Ходатая, Который один только родился без греха, жил и был умерщвлен для того, чтобы через унижение Бога обнаружить и уврачевать человеческую гордость, и чтобы показать человеку, как далеко он отступил от Бога, когда снова призывался воплотившимся Богом, и чтобы представить пример послушания непокорному человеку через Человека Бога, и чтобы с принятием Единородным образа раба, не заслужившего прежде ничего, открылся источник благодати и в Самом Искупителе было бы предуказано обещанное искупленным воскресение плоти, чтобы дьявол был побежден через ту самую природу, обманув которую он радовался; и однако, чтобы человек не хвалился, да не возродилась бы в нем гордость или что иное, если может быть замечено или сказано

158

Быт. 3: 5

159

правильное направление воли заключается в том, чтобы желать только того, чего желает Бог. Пока человек сохраняет правильное направление воли, он свободен от греха.

160

Например, в «Точном изложении православной веры» (книга 3, глава XXI): «Ибо, будучи бесстрастным, Он ради нас подчинился страстям и сделался слугою нашего спасения».

161

Имеется в виду апокриф, который называется «Святого Иоанна Богослова сказание об успении Святой Богородицы». Создан не ранее IV века.

162

Византийский монах IX века, написавший «Житие Пресвятой Богородицы».

163

Андрей Критский и Симеон Метафраст придерживались мнения, что Дева Мария умерла семидесяти двух лет. Такого же мнения был Димитрий Ростовский, и оно принято в православной традиции. Церковный историк Ипполит Фиванский полагал, что Дева Мария умерла в возрасте шестидесяти лет, его поддерживали Никифор Каллист и Евсевий Кесарийский.

164

См. Книга Даниила, гл. 14: «Был в Иудее пророк Аввакум… Ангел Господень взял его за темя и, подняв его за волосы головы его, поставил его в Вавилоне» (Дан. 14: 33, 36). От Иудеи до Вавилона по прямой около тысячи километров.

165

Иерофей Афинский был вместе с Дионисием обращен апостолом Павлом в христианство в ареопаге.

166

В «Послании к Тимофею» Дионисия Ареопагита этого нет. В книге «О божественных именах» читаем следующее: «Когда и мы, как ты знаешь, и ты сам, и многие из наших священных братьев сошлись для созерцания живоначального и богоприимного тела, и там же были брат Божий Иаков и Петр, главный и старейший вождь богословов, и затем после созерцания все святители решили воспеть, как кто может, бесконечно сильную благость…» (Гл. 3, 2).

167

Здесь смысловое слияние разных стихов из Третьей книги Царств. «Тебя Я избираю, и ты будешь владычествовать над всем» (3 Цар. 11: 37) и «Поставили престол и для Матери Царя, и она села по правую руку Его» (3 Цар. 2: 19). А также стих из псалма: «И возжелает Царь красоты твоей; ибо Он Господь твой, и ты поклонись Ему» (Пс. 44: 12).

168

Пс. 107: 1.

169

Прем. 3: 13.

170

Лк. 1: 48–49.

171

Песн. 4: 8.

172

Пс. 39: 8–9.

173

Лк. 1: 47.

174

Парафраз на строку из Песни песней 8: 5: «Кто это восходит от пустыни, опираясь на своего возлюбленного?..»

175

Пс. 113.

176

Вероятно, здесь имеется в виду история первого отречения Петра на дворе у первосвященника Каиафы, который не приказал схватить Петра, когда его служанки указали на него как на ученика Христа, а он отрекся от этого. Этот намек напервое отречениеПетра от Христа приоткрывает некоторые тонкие моменты в Священной истории и делает более понятным дальнейшее поведение апостола по отношению к первосвященнику.

177

За этим стоит история вскрытия гробницы и одежд.

178

Святой Иероним был духовным наставником Евстохии, дочери Павлы. См. далее здесь рассказ о святой Пауле.

179

Здесь имеются в виду «Книги видений» святой Елизаветы из Шёнау (1129–1164), в частности ее «Видение о воскресении Девы Марии». Эти «Откровения» бенедиктинской монахини Елизаветы, аббатисы монастыря в Шёнау (Пфальц, Германия), были широко распространены по Европе во времена Иакова Ворагинского.

180

буквально и принять как известие о том, что Она преставилась в 49 лет. Однако здесь возможен скрытый намек на 19-летний пасхальный цикл, который переносит Ее успение на 20 лет — в 68-летний возраст. Этот вопрос заслуживает отдельного исследования. Во всяком случае, скудость действительной информации о жизни Матери Христа не позволяет пренебрегать никакими свидетельствами.

181

Пятая из десяти заповедей, данных народу Моисеем. Христос не раз подтверждает ее: Мф. 15: 4; 19: 19; Мк. 7: 10; 10: 19, а также ап. Павел: Еф. 6: 2.

182

Мф. 5: 17.

183

Распространенный мотив. См., например, «Слово на Рождество Спасителя нашего Иисуса Христа» Иоанна Златоуста: «Вижу таинство необычайное и чудное: пастыри оглашают слух мой, произнося не пустынную песнь, но воспевая небесный гимн. Ангелы поют, архангелы воспевают, херувимы взывают, серафимы славословят, все торжествуют, видя Бога на земле и человека на небесах». А также у Иоанна Златоуста во втором «Слове на успение Богоматери»: «и играет Давид… вместе с ним составляют хор ангелы, рукоплещут архангелы, славят силы, ликовствуют начала, веселятся власти, радуются господства, празднуют престолы, воспевают херувимы и славословят серафимы; ибо сами они тем всего более прославляются, что воздают славу Матери славы». По своему положению в иерархии ангельские чины располагаются следующим образом: 1. Серафимы. 2. Херувимы. 3. Престолы. 4. Господства. 5. Силы. 6. Власти. 7. Начала. 8. Архангелы. 9. Ангелы.

184

Быт. 2: 17.

185

Здесь имеется в виду константинопольский иерарх блаженный Косма Веститор, живший в VIII–IX веках, почитаемый Православной церковью. Известно его «Слово о святых Иоакиме и Анне, славных родителях Богородицы Марии».

186

Герман I (645–740) — патриарх Константинопольский (715–730), противник иконоборческой ереси, церковный писатель. После него остались: «Объяснение наиболее трудных мест Св. Писания», сочинение «О праведном воздаянии за гробом» и много назидательных слов для благочестивых: слова на Введение во храм Богоматери, на Ее Успение, на Благовещение, на Обновление храма и положение пояса Пресвятой Богородицы. Почитается Католической церковью 12 мая, Православной — 25 (12) мая.

187

Пс. 113.

188

Вероятно, здесь имеются в виду до сих пор еще

189

Маркиан был императором в 450–457 годы.

190

Во втором «Слове на успение Богоматери» Иоанна Дамаскина читаем: «Сегодня Дева непорочная и незнакомая с земными страстями, возрастая в помышлениях о небесном, не в землю отходит, но, как ставшая поистине одушевленным небом, поселяется в небесных жилищах», а в третьем: «Кто и Матерь Свою по плоти привлек ко Отцу Своему, вознеся на небесную землю Ту, Которая поистине была земным небом». —Здесь и далее перевод прот. Максима Козлова.

191

У Дамаскина в «Слове первом на Рождество Пресвятой Богородицы» читаем: «О блаженнейшая и непорочнейшая чета, Иоаким и Анна! От плода чрева вашего мы познаем вас, как некогда сказал Господь: от плодов их познаете их. Вы проводили жизнь богоугодную и достойную Рожденной вами. Пожив целомудренно и праведно, вы произвели на свет украшение девства: прежде рождества Деву, в рождестве Деву и по рождестве Деву — единую и по уму, и по душе, и по телу приснодевственную. От непорочности и долженствовала процвести Дева, чтобы, по благоволению бестелесно Родившего, телесно произвести на свет один единородный Свет».

192

Здесь перефразировка из Книги Бытия: «И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно» (Быт. 3: 22).

193

У Иоанна Дамаскина во втором «Слове на успение Богоматери» Адам и Ева говорят еще следующее: «Ты, блаженная дочь, упразднила наказание за наше преступление. Ты, унаследовав от нас тленное тело, родила нам одеяние нетления. Ты, получив бытие из наших чресел, воздала нам блаженное бытие, уняла мучения, разодрала пелены смерти, восстановила для нас древнее местопребывание. Мы затворили рай, Ты же открыла путь к древу жизни. Через нас из благ произошли скорби, а через Тебя из скорбей нам вернулись еще большие блага».

194

У Иоанна Дамаскина в том же слове: «Приди, прекрасная ближняя Моя, блистающая красотой девства ярче солнца. Ты уделила Мне Свое, приди, войди в Мою радость».

195

У Иоанна Дамаскина: «Ибо надлежало, чтобы это богоприличное жилище, не-ископанный источник воды прощения, невспаханная нива небесного хлеба, неорошенная лоза винограда бессмертия, вечнозеленая и прекрасноплодная маслина милости Отчей не была заключена в пустотах земли».

196

Деян. 1: 14.

197

День памяти в Католической церкви — 22 июля, в Православной церкви — 4 августа и 4 мая.

198

Изначально имя Мария восходит к еврейскому Мариам — «возвышенная, превознесенная».

199

Существует также версия, что именование Марии Магдалиной происходит не от названия города, а от еврейского слова «магдала» — «башня».

200

Святой Амвросий Медиоланский наряду с Климентом Александрийским и Блаженным Августином склонен был видеть Марию Магдалину не только в прямых упоминаниях в Евангелии (Мк. 15: 40–41; 16: 1–9; Мф. 27: 56, 61; 28: 1; Лк. 8: 2–3; Ин. 20: 11–18), но также в Марии, сестре Лазаря и Марфы (Ин. 12: 3), и в безымянной грешнице, омывшей ноги Христа слезами (Лк. 7: 37–38). Православная традиция не отождествляет святую равноапостольную Марию Магдалину с блудницей Марией из Вифании. В последнее время склоняется к этому и Католическая церковь.

201

Хегезип (ум. ок. 190) — христианский писатель, происходивший из Малой Азии.

202

День памяти в Католической церкви — 29 июня, в Православной церкви — 12 июля.

203

Здесь Иаков облекает в прямую речь поступок Петра и его товарищей (Мф. 4: 20, 22).

204

Симон волхв — маг, живший в I веке. Он упоминается в Деяниях апостолов (8: 9-24). Считается основателем одной из самых опасных ересей — гностицизма.

205

Параклет(греч.)— «утешитель». В Евангелии от Иоанна — именование Святого Духа.

206

Конкубии — наложницы.

207

Мамертинская тюрьма — сохранившаяся поныне тюрьма времен Древнего Рима, в северной оконечности Капитолия и форума.

208

По преданию, Петр спросил Христа: «Куда идешь, Господи?»

209

Лат. sedes переводится как «сиденье», «седалище», «кресло». В следующих далее примерах в греческом и латинском тексте употреблено слово thron, переведенное на русский словом «престол». В других случаях в латинском переводе употреблено слово sella — «стул», «сиденье», а в греческом difros с теми же значениями. Но здесь любопытно отметить, что в греческом есть и слово «кресло» — edra, которое через kata edra («задняя часть», «седалище») перешло в латинское cathedra — «кресло», «кафедра». В церковном языке cathedral есть собор — церковь, в которой находится кресло епископа, cathedra. До 1969 г. в Католической церкви справлялось два праздника: Кафедры святого Петра в Риме (18 января) и Кафедры святого Петра в Антиохии (22 февраля). В новой реформированной литургии оба эти праздника объединены в один под общим названием Кафедры святого Петра, который справляется 22 февраля.

210

От лат. Itinerarium — «описание путешествия»; русский вариант — «хожение».

211

Традиционная дата этого праздника в римском календаре 22 февраля, что практически точно совпадает с празднованием последнего дня римских тризн по умершим — 21 февраля.

212

тым Петру и Павлу. Считается, что эта церковь стала вместилищем чудесных цепей апостола в V веке, а с шестого начала называться церковью Святого Петра ad vincula (в оковах, в веригах).

213

Византийский историк Сократ Схоластик написал «Церковную историю» в семи книгах; она вошла в общий свод «Церковной истории», в котором были объединены также «История» Созомена и «История» Феодорита Кирского. Более того, Евагрий Схоластик

214

Ирод Агриппа I, внук Ирода Великого, царь иудейский, убивший мечом святого апостола Иакова Заведеева и хотевший погубить также и апостола Петра; управлял Иудеей в царствование римских императоров Калигулы (37–41) и Клавдия (41–54).

215

Здесь имеется в виду Гай Цезарь, третий сын Тиберия, известный как Калигула.

216

Здесь пересказывается история из Деяний апостолов, гл. 12.

217

Имеется в виду знаменитый историк и военачальник Иосиф Флавий (ок. 37 — ок. 100) и его книга «Иудейские древности».

218

Здесь причудливым образом сплелись две истории о конце Агриппы (Ирода), одна — из Иосифа Флавия «Иудейские древности» (кн. 19, 8: 2) — и другая — из Евангелия (Деян. 12: 21–23).

219

Православная церковь отмечает День поклонения честным веригам святого и всехвального апостола Петра 29 января (16 января по ст. ст.). Первоначальное значение слова «вериги» — «тюремные кандалы», «цепи».

220

Любопытно, что базилика San Pietro in Vincoli (Святого Петра в оковах) была построена в Риме папой Львом I (390–461) в 442 году и с тех пор неоднократно перестраивалась, а окончательное завершение оформления фасада было произведено через два века (в 1451 г.) после того, как была написана книга (в 1260 г.) Иакова Ворагинского.

221

В русской традиции — Евдокия.

222

Пс.14: 1–2.

223

Пс. 50.

224

День памяти в Католической церкви — 25 мая, в Православной церкви — 13 мая и 13 июля.

225

В Православной церкви Иаков Зеведеев называется Иаковом Старшим.

226

Иаков Зеведеев — единственный апостол, чья смерть описана в Новом Завете: «В то время царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло, и убил Иакова, брата Иоаннова, мечом» (Деян. 12: 1–2).

227

Здесь, по всей видимости, имеется в виду испанский город, центр Галисии, Сантьяго-де-Компостела, в кафедральном соборе которого хранятся мощи святого Иакова. Город с эпохи раннего Средневековья является третьей святыней католического мира (после Иерусалима и Рима). Маунт-Джой — непривычное для итальянца название расположенной неподалеку горы Иакова.

228

День памяти в Католической церкви — 27 декабря, в Православной церкви — 21 мая, 13 июля, 9 октября.

229

Мелит, или Мелитон Сардийский (II век) — епископ города Сарды в Лидии. Здесь имеется в виду сочинение «Мученичество Иоанна», которое было составлено в Риме во второй половине V века. Произведение сохранилось в составе сборника «Мученичества апостолов» под различными заглавиями: «Мученичество Иоанна», «Вознесение Иоанна», «О жизни и чудесах Иоанна» и другими.

230

Исидор Севильский (ок. 560–636) — епископ Севильи, один из наиболее видных учителей Церкви, автор множества исторических и богословских сочинений.

231

История о юноше, рассказанная Климентом Александрийским, другими древними авторами и изложенная в «Церковной истории» Евсевия Кесарийского, приводится также у святителя Иоанна Златоуста: «Сначала поцеловал окровавленную правую руку юноши, обнял его — и таким способом привел в прежнее состояние» («К Феодору падшему. Увещание 1-е»).

232

Во Втором послании святого апостола Иоанна Богослова не рассказывается о бане и еретике. Возможно, здесь автор опирается на следующие стихи Второго послания: «Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога… Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его. Ибо приветствующий его участвует в злых делах его» (2 Ин. 1: 9-11). История про еретика Керинфа, учившего, что Христос — это простой смертный, рассказывается у священномученика Иринея Лионского в книге «Против ересей».

233

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин (ок. 350–435) — один из основателей монашества. Почитается как святой в Православной церкви.

234

Здесь имеется в виду цистерцианский монах, писавший в последней четверти XII века библейские комментарии. Имя Хелианд переводится с древнесаксонского как «Спаситель» и отсылает к названной этим именем поэме в шесть тысяч строк, написанной в 830 году неизвестным автором. Поэма «Хелианд» представляет собой вольное изложение Евангелия аллитерационным стихом на древнесаксонском.

235

День памяти в Католической церкви — 30 ноября, в Православной церкви — 13 декабря и 13 июля.

236

Практика чтения часов восходит к иудейскому обычаю читать молитвы в определенные часы дня. Терция соответствует третьему часу (с девяти утра до полудня), нона — девятому (с трех часов дня до шести).

237

Это сочинение приписывается Августину.

238

День памяти в Католической церкви — 3 мая, в Православной церкви — 27 ноября и 13 июля.

239

Имя Филипп в переводе с греческого означает «любящий коней».

240

День памяти в Католической церкви — 21 декабря, в Православной церкви — 19 октября, через неделю после Пасхи и 13 июля.

241

Имя Фома с еврейского переводится как «двойняшка», «близнец»; отсюда греческое прозвище Дидим.

242

Проспер Аквитанский (390–460) — римский богослов и историк, автор хроник, считающихся ценнейшим источником по истории Европы первой половины V века.

243

Индией в то время называлось южное побережье Азии.

244

День памяти в Католической церкви — 24 августа, в Православной церкви — 24 июня.

245

С еврейского переводится как «сын Фалмая» или «сын Толомея». Апостол Иоанн называет его Нафанаилом (Ин. 1: 45–49).

246

Альбан — ныне Баку.

247

Великая Армения — горная

248

Согласно «Житию апостола Варфоломея» святителя Димитрия Ростовского, когда апостола распяли вниз головой, загремел гром, произошло землетрясение, и царь со жрецами провалились в бездну. Люди, испугавшись, поскорее сняли апостола с креста, умоляя не губить их всех. Царь же Астиаг распял апостола вторично уже через много лет после этого. Вот как об этом написано у святителя Димитрия: «Святой же апостол с радостью страдал за Христа и, вися на кресте, не переставал возвещать слово Божие; верующих он утверждал в вере, неверующих же увещевал познать истину и от тьмы бесовской обратиться к свету Христову. Этого не мог слышать мучитель и велел с апостола содрать кожу, святой же, с великим терпением перенося эти мучения, не умолкал, поучая всех о Боге и вознося славословия Ему. Наконец мучитель повелел вместе с кожей усечь и главу святого Варфоломея. Тогда умолкли его богоглаголивые уста, тело же, когда была отнята от него голова, осталось висеть на кресте, имея ноги, обращенные кверху, как бы показывая тем шествие апостола к небу. Так скончался апостол Христов Варфоломей».

249

День памяти в Католической церкви — 14 мая, в Православной церкви — 29 ноября и 13 июля.

250

Матфей — в переводе «дар Господень».

251

Любопытно, что еще в Ветхом Завете в священнослужители из сынов Израилевых было избрано колено левитов (Числ. 1: 47 и далее; Числ. 3: 9-12).

252

Мытарями назывались лица, назначаемые римлянами для сбора податей.

253

Иероним Стридонский. Комментарий на Евангелие от Матфея. Глава 9.

254

«Иисус же, услышав это, сказал им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные, пойдите, научитесь, что значит: „милости хочу, а не жертвы“?» (Мф. 9: 12–13).

255

Саул — первый царь, поставленный Богом над людьми по просьбе их (1 Цар. 9). Впоследствии царь Саул не исполнил воли Божьей (1 Цар. 13: 13) и потерял власть.

256

См.: 2 Цар. 11 и далее.

257

Место сбора податей. Греческое слово TS/.OC имеет множество значений, одно из которых — «налог, пошлина».

258

Vectigal(лат.)— «налог, подать, дань».

259

Согласно преданию, хранимому в монастыре Святого Варнавы на Кипре, в 477 году епископу Антемиосу приснился сон, в котором он видел расположение давно затерянной могилы Варнавы. Наутро епископ со своими прихожанами сделали раскоп на увиденном во сне месте, и там было обнаружено тело, которое идентифицировали как останки святого Варнавы. На этом месте и был основан монастырь.

260

Под именем Иакова Младшего известны два апостола: Иаков Алфеев — девятый в списке двенадцати апостолов, и Иаков, брат Господень, — первый в списке семидесяти учеников Господа. Здесь речь идет о них как об одном лице. Католическая церковь чтит память этих святых в один день — 3 мая. Православная церковь чтит память Иакова Алфеева 22 октября и 13 июля, а Иакова, брата Господня, — 5 ноября и 17 января.

261

Возможно, здесь подразумевается известная поговорка: «Поспешность есть дело дьявола».

262

Григорий Нисский (335–394) — епископ, один из наиболее выдающихся восточных Отцов Церкви, младший брат Василия Великого и ближайший друг Григория Богослова.

263

Согласно «Библейской энциклопедии», имя Алфей означает «ученый вождь».

264

Согласно разным версиям, Иаков Алфеев считается или сводным, или двоюродным братом Христа по плоти.

265

Игнатий Антиохийский (Богоносец) (? — 107) — священномученик Древней Церкви, третий епископ Антиохийский.

266

Есть также мнение, что Алфей и Клеопа — одно и то же лицо.

267

Согласно Евсевию Кесарийскому и Иосифу Флавию, Иаков Младший принял мученическую кончину в 62 году, на 66 году жизни.

268

День памяти в Католической церкви — 28 октября. В Православной церкви день памяти Симона Зилота — 23 мая, а Иуды Фаддея — 2 июля, также оба поминаются 13 июля.

269

Кана в переводе с еврейского означает «тростниковый», но греческое слово «зилот» — перевод еврейского «кананит» — «ревнитель».

270

Секст Юлий Африкан (ок. 160 — ок. 240) — один из первых христианских историков. Его наиболее значительное сочинение «Хронография» сохранилось во фрагментах-цитатах у Евсевия и Иеронима.

271

Иуда мог быть братом Иакова, но нет оснований предполагать, что им был и Симон.

272

Абгар V Уккама — царь Осроены (4 до н. э. — 50 н. э.). В русском переводе — Авгарь.

273

Это описывается в конце книги первой «Церковной истории» Евсевия Кесарийского.

274

У Иоанна Дамаскина речь об этом идет в книге IV главе XVI (89) «Точного изложения православной веры».

275

Дни памяти в Католической церкви — 14 мая и 24 февраля, в Православной церкви — 22 августа и 13 июля.

276

Несмотря на то что в Евангелии от Луки (10: 1) говорится о семидесяти учениках, существует Предание о семидесяти двух апостолах. Ныне в состав семидесяти учеников включают апостолов Павла, а также Иакова и Иуду, братьев Господних, присоединившихся к сонму учеников позднее, когда их было уже около ста двадцати (Деян. 1: 16), а на самом деле, как указывает в своем комментарии А. П. Лопухин, — «более нежели пятьсот» (1 Кор. 15: 6). Таким образом, число семьдесят является условным.

277

Основное значение латинского словаmanus— «рука»; здесь использовано архаическое значение.

278

Согласно ряду апокрифов, Антихрист происходит

279

В этой истории причудливым образом переплелись предания о жизни пророка Моисея и царя Эдипа.

280

См.: Деян. 1: 15–26. Это единственное место в Новом Завете, где говорится об апостоле Матфии.

281

Согласно греческим минеям, апостола Матфия распяли на кресте. Это произошло в 63 году н. э.

282

День памяти в Католической церкви — 25 апреля, в Православной церкви — 8 мая, 17 января, 10 октября и 12 ноября.

283

Филон Александрийский (ок. 25 до н. э. — ок. 50 н. э.) — выдающийся богослов и мыслитель первого века христианства.

284

Папий Иерапольский (ок. 70 — ок. 160) — раннехристианский святой, епископ Иераполиса, автор не дошедшего до нас «Изложения изречений Господних».

285

Здесь игра слов: на разговорной латыни мясник —loca buccili.

286

День памяти в Католической церкви — 18 октября, в Православной церкви — 5 мая, 31 октября и 17 января.

287

Сокращенное латинскоеLucanus— «луканец». Лукания — в древности значительная область в Южной Италии или Великой Греции. В некоторых древних рукописях можно встретить написание его имени как Лукан. Подобное сокращение имени — Сила из Силуан.

288

Этому не противоречат слова самого Луки, в которых он как бы исключает себя из числа апостолов — очевидцев Слова (Лк. 1: 2). Что же касается глоссы к 25-й главе «Исхода» Иеронима Стридонского, то там, скорее всего, была проведена параллель между семьюдесятью старейшинами из двенадцати колен Израилевых и семьюдесятью учениками Христа, в связи с чем и возникла оговорка о Луке.

289

Quartan— перемежающаяся лихорадка четырехдневного типа. Ее описал еще Гиппократ (ок. 460 — ок. 377 до н. э.).

290

В Антимаркионском прологе, одном из древнейших предисловий к Евангелию, написанном около 170 года, о Луке говорится следующее: «Лука, сириец, родом из Антиохии, врач, ученик апостолов; позже он следовал за Павлом до его мученической кончины. Безупречно служа Господу, он не имел жены и детей. Он умер в Беотии, исполненный Духа Святого, в возрасте восьмидесяти четырех лет. Так как были уже написаны Евангелия: в Иудее — Матфеем, в Италии — Марком, то Лука по вдохновению от Духа Святого написал Евангелие в области Ахайи». Иаков Ворагинский, по всей видимости, ошибочно приписывает «Пролог» Иерониму Стридонскому, жившему значительно позднее (342–420).

291

Имеется в виду влиятельнейший средневековый христианский теолог Рихард (1123–1173), ставший в 1162 году приором августинского монастыря Святого Виктора. Его перу принадлежат трактаты «О Троице», «Приготовление к созерцанию», «Четыре ступени пламенной любви», мистический цикл «О двенадцати патриархах».

292

Вероятно, Иероним приводил выдержки из Антимаркионского пролога.

293

Имеются в виду «Моралии на книгу Иова» Григория Двоеслова.

294

Святитель Димитрий Ростовский пишет в примечании, что вторым учеником точно был Лука: «Об этом говорит и церковное предание. И в церковной молитве о путешествующих читаем: „Луце и Клеопе в Эммаус спутешествовавый, Спасе, со-шествуй и ныне рабам Твоим, путешествовати хотящим…“» Эммаус — селение неподалеку от Иерусалима.

295

Мнение о том, что с Клеопой шел именно Лука.

296

В русском синодальном переводе: «Пошлешь дух Твой — созидаются» (Пс. 103: 30).

297

Августин в «Христианском учении» пишет: «Речь должна быть простой, употребляемой ради убеждения в истине, краткой и ясной, разнообразной, но лишь для того чтобы удерживать внимание».

298

Здесь цитируется гомилия (проповедь, основанная на толковании Священного Писания) Бернарда Клервоского «Во славу Девы Марии» (4: 6).

299

Святитель Димитрий Ростовский пишет, что Лука был не только врачом, автором Евангелия и Деяний апостолов, но и живописцем: «Древние церковные писатели сообщают, что святой Лука, удовлетворяя благочестивому желанию первенствующих христиан, первый написал красками образ Пресвятой Богородицы, держащей на руках Своих Предвечного Младенца, Господа нашего Иисуса Христа, а потом написал и иные две иконы Пресвятой Богородицы и принес их на благоусмотрение Богоматери. Она же, рассмотрев сии иконы, сказала: „Благодать Родившегося от Меня и Моя милость с сими иконами да будут“».

300

Блаженный Августин пишет об этом в первых главах своей книги «О согласии евангелистов».

301

Это говорится в главе «Лука» книги Иеронима Стридонского «О знаменитых мужах».

302

Антиохийское княжество было основано крестоносцами в 1069 году и просуществовало до 1268 года, когда было завоевано мамлюкским султаном. По всей видимости, Иаков Ворагинский рассказывает здесь историю, передаваемую из уст в уста в его дни.

303

День памяти в Католической церкви — 29 июня, в Православной церкви — 12 июля.

304

Словоpausaозначает на латыни «остановка». По всей видимости, здесь имеется в виду некое производное разговорное прилагательное от латинского корняpax, pacis— «мир». Вообще же латинское словоpaulusозначает «маленький, незначительный».

305

Рабанус по прозванию Маурус (Мавр) (780–856) — бенедиктинский монах, архиепископ Майнца, автор трактата «О природе вещей» и «Римского мартиролога». Известен также как «первый наставник Германии».

306

Лин (? — 23 сентября 78) — один из семидесяти учеников Господа, рукоположенный во епископы апостолом Петром. О Лине апостол Павел вспоминает в Послании к Тимофею (2 Тим. 4: 21).

307

Иларий Пиктавийский (ок. 315–367) — епископ из Пуатье. Главное богословское сочинение — «О Троице». Известен как «Афанасий Запада», почитается как святой.

308

Хаймо, епископ Хальберштадта (IX век), написал «Краткую священную историю», с которой берет свое начало история «трех браков Анны».

309

Скорее всего, один из источников просто передает имя женщины ошибочно.

310

Неизвестна ни одна сохранившаяся копия этого письма.

311

Возможно, имеется в виду латинскоеValles Buxeus— Самшитовая долина.

312

Лонг был, скорее всего, центурионом. Возможно, здесь имеется в виду причисленный к лику святых сотник Лонгин; см. далее.

313

День памяти в Католической церкви — 11 июня, в Православной церкви — 24 июня и 17 января.

314

В переводе с сирийского — «сын утешения».

315

В этот момент Павел еще звался Савлом.

316

Меркурием или Юпитером.

317

В русской традиции — Вариисус.

318

Зигеберт Камбрейский, церковный писатель XII века, автор «Хроники».

319

День памяти в Католической церкви — 26 декабря, в Православной церкви —

320

января.

321

См. Деян. 6: 1–6 и далее.

322

Скиния(др. — греч.«шатер встречи, собрания», «куща») — первый походный храм евреев, созданный Моисеем согласно велению Бога, данному на горе Синай. Речь об этом идет в главах 25–31 Св. Писания. В скинии хранился ковчег Завета. Здесь Иаков Ворагинский отдельно подчеркивает прямую преемственность Храма по отношению к скинии.

323

Деян. 7: 51–52.

324

Деян. 7: 56.

325

Это был юноша Савл, гонитель Господа, ставший впоследствии апостолом Павлом.

326

Деян. 7: 59–60.

327

Лк. 23: 46.

328

Лк. 23: 34.

329

Мф. 10: 23. Христос так напутствует учеников своих: «В какой бы город или селение ни вошли вы… входя в дом, приветствуйте его, говоря: мир дому сему… А если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших» (Там же: 11, 14). Также см. Мк. 6: 11; Лк. 9: 5; 10: 10–11.

330

У Августина написано: «…иудей посоветовал ей на волосяной пояс, опоясанный под одеждой по голому телу, надеть кольцо, в котором под драгоценным камнем находился бы камень, найденный в бычьих почках»(Блаженный Августин.О граде Божием // Блаженный Августин. Творения: В 4 т. Т. 4. СПб.; Киев, 1998. С. 532).

331

У Августина читаем: «Упомянутая женщина — особа весьма известная, благородная по рождению и замужеству и живет в Карфагене; и такой обширный город, и такая знаменитая особа не скроют этого обстоятельства от интересующихся» (Там же).

332

Католическая церковь отмечает последовательно: 25 декабря — Рождество Христово, 26 декабря — День первомученика Стефана, 27 декабря — День Иоанна Богослова, 28 декабря — День невинно убиенных младенцев.

333

Песн. 5: 10.

334

День памяти в Католической церкви — 19 июня, в Православной церкви — 27 октября.

335

См. рассказ о святых Назарии и Цельсии.

336

Набор и Феликс — христианские мученики, пострадавшие во время гонений Диоклетиана. Память в Католической церкви — 12 июля. В IV веке Амвросий Медиоланский перенес их мощи с кладбища, находившегося за городскими стенами, в одну из новопостроенных базилик.

337

Вероятно, именно в этот день, как можно понять из текста Иакова Ворагинского, был усилиями папы Григория I (590–604) заключен мир Рима с Ломбардией. Это произошло в 596 году. Мир этот продлился всего два года. Однако Ломбардия воевала с Римом на протяжении многих столетий. Мир с Ломбардией заключал и Григорий II в 729 году, возможно, также в этот же день.

338

Приведенные далее истории описаны Августином в его труде «О граде Божием»(Блаженный Августин.Указ. соч. Кн. 22. Гл. 8).

339

День памяти в Католической церкви — 29 июля, в Православной церкви — 4 июля и в день жен-мироносиц.

340

В книге Евсевия читаем следующее: «На высоком камне у дверей ее дома высится бронзовая женская статуя. Коленопреклоненная женщина протягивает руки вперед, как умоляющая; напротив нее — отлитая из того же материала фигура стоящего мужчины, красиво окутанного плащом и протягивающего руку женщине. У ног его, на самом пьедестале, растет какая-то неизвестная трава, доходящая до подола бронзового плаща: это — целебное лекарство от всех болезней. Эта статуя, говорили, изображает Иисуса; она уцелела до сих пор; я, будучи в этом городе, видел ее собственными глазами…» (Церковная история. Кн. 7; 18: 2–3).

341

Сирийский вариант имени Элохим (одно из еврейских имен Бога в иудаизме).

342

Дни памяти в Католической церкви — 31 мая и 8 октября. В современный месяцеслов Православной Церкви святая Петронилла (Петрония) не включена.

343

Вероятно, Марцелл I — папа римский в 308–310 годы. Аммиан Марцеллин (330–395) — известный римский историк, автор «Деяний», о святой Петронилле не писал.

344

День памяти в Католической церкви — 28 июля, в Православной церкви — 27 октября.

345

Аравийское царство Саба известно благодаря посетившей Соломона царице Савской (3 Цар. 10; 2 Пар. 9), привезшей с собой в дар большое количество золота и благовоний.

346

День памяти в Католической церкви — 15 марта, в Православной церкви — 29 октября.

347

Лонгин (в пер. с лат. «длинный») — прозвище, основанием для которого послужил высокий рост центуриона.

348

349

Скорее всего, Иаков Ворагинский и здесь имеет в виду своего земляка и современника папу Григория X.

350

Святой Аполлинарий — ученик апостола Петра, епископ Равенны. Пострадал в 75 году.

351

День памяти в Католической церкви — 23 ноября, в Православной церкви — 8 декабря.

352

Рассказ о святом Августине см. далее в этой книге.

353

В кн. 11, гл. 28 труда Августина «О граде Божием» читаем: «Там бытие наше не будет иметь смерти; там знание наше не будет заблуждаться; там любовь наша не будет иметь преткновения»(Блаженный Августин.Указ. соч.).

354

Название буквально переводится с латинского как «описание путешествия». Авторство ставится исследователями под сомнение, поскольку книга написана во II или даже в III в. От самого Климента сохранилось несколько сочинений. Это два Послания к Коринфянам, восемь книг постановлений апостольских, 85 правил апостольских, пять писем к Иакову, брату Господню.

355

Здесь необходимо отметить, что святой Климент Римский, причисляемый к сонму семидесяти мужей апостольских, в Деяниях апостолов не упоминается. Иаков Ворагинский ссылается здесь на различные апокрифические предания.

356

Здесь любопытно отметить, что первое имя Петра — Симон.

357

Закхей — начальник мытарей, удостоившийся особого внимания Иисуса Христа (Лк. 19: 1-10). Согласно церковному преданию, Закхей впоследствии стал первым епископом Христианской церкви в Кесарии Палестинской.

358

Иаков Ворагинский отсылает к стиху из Матфея: «…и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах».

359

Аспект — астрологический термин, означающий расположение планет относительно друг друга в данный момент времени. Натальный аспект — расположение планет в момент рождения человека. Аспект оппозиции сулит потери и расставания.

360

В первые века главный епископ Рима еще не назывался папой и уже не назывался первосвященником.

361

Апостол от семидесяти Лин был главой Римской церкви с 64 по 78 год; Клет — с 78 по 90 год. И о том и о другом практически не сохранилось никаких сведений.

362

В русском синодальном переводе этот стих выглядит так: «Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим».

363

Лев Остийский — кардинал Остии (1101–1116) из ордена бенедиктинцев, в который вступил в Монтекассино, автор трехтомного труда «Хроники монастыря Монтекассино».

364

Михаил III по прозванию Пьяница (Мефист) — византийский император (842–867).

365

Имеется в виду Константин Философ (827–869; в монашестве Кирилл), который вместе со своим братом Мефодием почитается как равноапостольный святой, просветитель славян. Согласно преданию они с братом обнаружили мощи святого Климента в Крыму около 862 года. В базилике Святого Климента в Риме есть фреска, на которой изображены святые Кирилл и Мефодий, вносящие мощи святого Климента в Рим.

366

По преданию, Кирилла и Мефодия сопровождал в их поисках местный епископ Георгий.

367

Имеется в виду возведенная в XII веке базилика Святого Климента, расположенная на улице Сан-Джованни ин Латерано, между Колизеем и Латеранским собором. Здесь любопытно отметить, что церковь Святого Климента Римского есть во Пскове на Ольгинской набережной. Она была построена в XV в. на территории монастыря Святого Климента, до наших дней не сохранившегося.

368

По этому упоминанию еще более отчетливо видно, что Иаков Ворагинский не совсем разобрался с источниками своего рассказа. Епископ Моравский — это и есть Мефодий (815–885), младший брат Кирилла, вместе с которым они, согласно преданию, обнаружили мощи святого Климента под Херсонесом.

369

День памяти в Католической церкви — 17 октября, в Православной церкви — 2 января.

370

Дионисий Ареопагит.О божественных именах // Дионисий Ареопагит. Сочинения. СПб., 2002. С. 331.

371

Согласно церковному преданию, св. Игнатий Богоносец, будучи восхищен на небо, видел ангельские лики, попеременно чередовавшиеся в пении, и, подражая ангелам, ввел антифонное пение в своей Антиохийской церкви.

372

Траян был римским императором с 98 по 117 год. Согласно нынешнему летосчислению, Рождество Христово было на четыре года раньше, а не на два, как это получается по этой дате Иакова Ворагинского.

373

Здесь имеется в виду письмо Плиния Младшего императору Траяну, в котором Плиний, пораженный упрямством верующих в Христа, предлагает несколько изменить тактику борьбы со стремительно распространяющимся христианством. Письмо заканчивается следующими словами: «Дело, по-моему, заслуживает обсуждения, особенно вследствие числа тех, над кем нависла эта угроза: множество людей всякого возраста, всякого звания и обоих полов идут и будут идти на гибель. Зараза этого суеверия прошла не только по городам, но и по деревням и поместьям, но, кажется, ее можно остановить и помочь делу. Достоверно установлено, что покинутые храмы опять начали посещаться, торжественные службы, давно оставленные, восстановлены и корм для жертвенных животных, на которых до сих пор едва-едва находился покупатель, теперь опять распродается. Из этого легко заключить, какое скопище людей можно исправить, если дать место раскаянию».

374

День памяти в Католической церкви — 1 августа, в Православной церкви — 30 сентября.

375

На латинском языке они звучат так: Fides (Вера), Spes (Надежда), Caritas (Любовь). Последнее имя знаменует не ту любовь, которая подразумевает сексуальное влечение (Amore), но любовь как почтение, глубокое уважение.

376

Адриан — римский император (117–138).

377

В Православной церкви святую Софию и ее дочерей поминают в один день.

378

В «Учебной книге древней истории» Н. И. Кареева об Адриане читаем следующее:

379

В Православной церкви известна как мученица Фелицата.

380

День памяти в Католической церкви — 23 ноября, в Православной церкви — 7 февраля.

381

Антонин — римский император в 138–161 годах.

382

История эта датируется более поздним временем; святая Фелицата Римская приняла мученический венец в 165 году.

383

День памяти в Католической церкви — 25 октября, в Православной церкви — 1 апреля.

384

По другим источникам, это событие относится к 256 или к 283 году.

385

Известен святой Савиниан (Савин), принявший мученический венец 29 марта 287 года в Гермополе. Известна святая мученица Савина Смирнская, принявшая смерть во время гонений императора Деция (249–251) 26 марта 250 года. Известен святой мученик Савиниан Дамасский, принявший смерть в VII веке. Но истории их жизни не соответствуют описанной здесь, в чем и сам Иаков Ворагинский фактически признается в конце этой главы.

386

В Оригинале: «Окропи меня иссопом, и буду чист; омой меня, и буду белее снега» (Пс. 50: 9).

387

Римский император в 270–275 годах.

388

День памяти в Католической церкви — 7 марта, в Православной церкви — 14 февраля.

389

Эту историю Иаков Ворагинский относит к более позднему времени, однако она гораздо характернее для периода, предшествовавшего эпохе Великого гонения, начатого в 303 году при императоре Диоклетиане (284–305). Перепетуя была осуждена согласно указу императора Севера (193–211) в 202 году.

390

Имеется в виду Максимиан Геркулий, римский император в 286–305 годах, соправитель Диоклетиана.

391

Валериан был императором в 253–260 годах. Галлиен (253–268) был его соправителем.

392

День памяти в Католической церкви — 22 ноября. Православная церковь чтит память мученицы Кикилии 5 декабря.

393

В трактате «О природе вещей» читаем: «Мудрецы считают, что небо днем и ночью вращается с востока на запад. Они утверждают, что оно круглое, подвижное и пылающее» (12: 4).

394

Святая Цецилия (200–230) почитается как покровительница церковного пения. В 1739 году Гендель написал «Оду на день св. Цецилии».

395

В церковной истории известен святой Урбан I — епископ Рима в 222–230 годах.

396

Амвросий Медиоланский написал шесть книг о девах и девстве. Авторство одной из них подвергается сомнению. Здесь, скорее всего, имеется в виду «Проповедь» Амвросия, вероятно в некоторых изданиях прилагавшаяся как «Предисловие» или «Пролог» к книге «О девственницах».

397

Марк Аврелий (121–180) — римский император в 141–180 годах. Здесь, вероятно, имеется в виду Марк Аврелий Антонин Гелиогабал, который был римским императором в 218–222 годах. Его преемником стал Александр Север, правивший в 222235 годах.

398

День памяти в Католической церкви — 21 октября, в Православной церкви (Берлинская и Германская епархия) — 3 ноября.

399

Триремы(лат.),или триеры(греч.), — класс боевых кораблей с тремя ярусами весел и водоизмещением до 100 т; экипаж таких судов состоял из 200 человек.

400

Древняя крепость на побережье острова Мадейра, расположенного между Африкой и Португалией.

401

Крепость на севере Португалии.

402

Триба (от лат. «треть») — территориальные округа в Древнем Риме, которых в разные периоды насчитывалось от трех до тридцати пяти. Среди известных на сегодняшний день названий двадцати пяти триб нет трибы Ханниш.

403

Географическая и временная путаница этой истории вообще свойственна не только «Золотой легенде», но и всей подобной литературе этого периода. Однако она не снижает основного пафоса повествования, заключающегося в явлениях примеров добродетели, святости и христианского мужества, столь многократно приумноженных количеством принявших мученичество дев.

404

День памяти в Католической церкви — 9 февраля.

405

Деций Траян — римский император в 249–251 годах.

406

Неизменным атрибутом святой мученицы являются щипцы, свидетельствующие о характере ее мучения.

407

День памяти в Католической церкви — 5 февраля. Православная церковь чтит память святой мученицы Агафии 18 февраля.

408

Вулкан Этна на Сицилии относится к числу активных вулканов и выбрасывает небольшие потоки лавы примерно раз в три месяца, каждые 150 лет уничтожая какой-нибудь поселок. В 122 году практически уничтожил расположенный неподалеку от него город Катания.

409

День памяти в Католической церкви — 24 июля, в Православной церкви — 22 мая.

410

В православной традиции именуется святой мученик Христофор Песьеглавец. В Константинопольском синаксаре (сборнике исторических сведений) имеется указание на то, что необычный облик святого и его происхождение из страны песьеголовых людей и людоедов «следует понимать символически, как состояние грубости и свирепости во время пребывания его язычником».

411

День памяти в Католической церкви — 14 февраля, в Православной церкви — 30 июля.

412

Пострадал святой Валентин во время правления императора Клавдия II (268–270).

413

День памяти в Католической церкви — 24 ноября, в Православной церкви

414

День памяти в Католической церкви — 24 июля. Православная церковь чтит память мученицы Христины Тирской 6 августа.

415

Словаchrismate unctaможно перевести с латыни как «обильно помазанный». Любопытно, что с елеем, скорее, связано название города, если вести его этимологию от латинскогоtus, turis —«елей» (см. далее).

416

Название, вероятно, происходит от слова «башня» —turris (лат.).

417

День памяти в Католической церкви — 20 января. В Православной церкви святого Севастиана поминают 31 декабря.

418

Псалом 132.

419

У императора Диоклетиана было три соправителя, но здесь имеется в виду Максимиан (285–305). Два других были с 293 года.

420

В книге, описывающей жития италийских святых, два собеседника: «редко вопрошающий» субдиакон Петр и «пространно отвечающий» Григорий. Приведенная здесь Иаковом Ворагинским история рассказывается в главе десятой «О Фортунате, Тудертском епископе».

421

День памяти в Католической церкви раньше отмечался 8 октября, однако в новое время истории о ней считаются набожными выдумками, положившими начало целой серии поздних рассказов о Марине, Маргарите, Ефросинье, Евгении и других. Дни памяти святой мученицы Тарсийской Пелагии в Православной церкви — 17 мая и 20 октября.

422

Ныне селение Эль-Матарие близ Каира, неподалеку от развалин древнего города.

423

Здесь и в самом деле существует вероятность дробления одного образа на многие части. Марина — «морская» в переводе с латинского, Пелагия — «морская» в переводе с греческого; была названа Маргаритой («жемчужина») за красоту.

424

По-гречески слово «море» или «пучина», «океан» —pelages,или, в латинизированной форме,pelagus.

425

Судя по всему, история этой Марины есть один из множества популярных рассказов о женщинах, рядящихся в мужчину. Как мы видели, «Золотая легенда», помимо истории Марины, включает в себя истории о Феодоре (день которой обычно празднуют 11 сентября), Маргарите (также называемой Пелагия) и Пелагии (называемой Маргаритой). Две последние празднуются в один день — 8 октября.

426

День памяти в Католической церкви — 20 июля. В православии известна как святая Марина и поминается 30 июля.

427

Антиохии Писидийской, что в Малой Азии, а не Сирийской.

428

Один из вариантов истории о святой Пелагии.

429

Далее Иаков Ворагинский и в самом деле пересказывает собственными словами повествование Амвросия Медиоланского из его трактатов «О девстве».

430

Имеются в виду слова ветхозаветного пророка Исаии: «Тогда волк будет жить вместе с ягненком» (Ис. 11: 6). «Волк и ягненок будут пастись вместе» (Ис. 65: 25).

431

Это известная история о дружбе пифагорейцев и сиракузском тиране Дионисии. Здесь Иаков Ворагинский (вслед за Амвросием) рассказывает ее немного по-своему. Пифий вернулся в темницу, как обещал, точно в срок. Дионисий же изначально устроил все это с целью проверки истинности рассказов о пифагорейцах. Об этой истории в 1962 году немецкий кинорежиссер Кертис Бернхардт снял художественный фильм, который так и называется — «Дамон и Пифий».

432

День памяти в Католической церкви — 23 апреля, в Православной церкви — 6 мая.

433

Августин Аврелий.О Троице. Краснодар, 2004. С. 187.

434

Город на пути от Иоппии к Иерусалиму. См. Езд. 2: 33; Деян. 9: 32, 35, 38.

435

Диоклетиан был императором в 284–305 годах. Максимиан был его соправителем, но впоследствии узурпировал власть и с 306 по 310 год правил единолично.

436

Вообще Дациан был проконсулом при Диоклетиане, но, согласно первым латинским версиям, он назван персидским императором, повелителем семидесяти двух царей, а затем семи.

437

У Димитрия Ростовского это происходит в городе Бейруте — в древности важнейшем городе финикиян.

438

Здесь Димитрий Ростовский дает следующее примечание: «На основании этого повествования святой великомученик Георгий часто изображается на иконах в образе всадника, сидящего на белом коне и поражающего копьем страшного змея. Изображение св. Георгия на коне, как знак победы, усвоено нашему отечественному гербу, а также и знаку отличия, возлагаемому на грудь православного воина за его ратные подвиги. Святой великомученик Георгий считается у нас преимущественным охранителем пастухов и стад на том основании, что по преставлении своем он неоднократно оказывал помощь ближним, являясь на коне. Поэтому в Георгиев, или, по-просторечию, в Егорьев, день благочестивые жители сел и деревень России выгоняют обыкновенно впервые после зимы свой скот на пастбище, причем совершают св. великомученику молебствие с окроплением св. водою пастухов и стад».

439

Григорий Турский (ок. 538 — ок. 594) — франкский историк, из сенаторской аристократии Оверни, епископ Тура. Главное его сочинение — «История франков» в десяти книгах. Написал также «Житие Отцов» и «Книгу о чудесах блаженного апостола Андрея».

440

Вероятно, здесь имеется в виду вышедшая в 1268 году книга Е. С. Бушье «Краткая история Антиохии».

441

День памяти в Католической церкви — 26 сентября, в Православной церкви — 14 июля и 14 ноября.

442

Латинское словоmundusпереводится как «чистый», «красивый» или «мир», «земной шар»; а греческоеkosmos— как «порядок», «наряд», «украшение» или «мир», «вселенная».

443

Имеется в виду папа Феликс IV (526–530), который перепосвятил Библиотеку мира в форуме Веспасиана в базилику Космы и Дамиана. В ней до сих пор сохранились мозаики VI века. Григорий Великий (Двоеслов) стал папой не сразу после Феликса, а в 590 году.

444

День памяти в Католической церкви — 9 сентября, в Православной церкви — 16 сентября и 10 января.

445

Пипин Короткий — король франков в 751–768 годах. Старший брат Пипина Карломан, прежний король франков, постригся в монахи и сначала был епископом в монастыре Святого Сильвестра в Риме, затем монахом в Монте-Кассино. Упоминаемый здесь племянник, по всей видимости, святой Хродеганг, который был епископом Меца в 742–766 годах и основателем монастыря Горца.

446

День памяти в Католической церкви — 13 декабря. Православная церковь чтит память святой мученицы Лукии Сиракузской 26 декабря.

447

Здесь Иаков Ворагинский ссылается на известное место из Евангелия. «И вот, женщина, двенадцать лет страдавшая кровотечением, подойдя сзади, прикоснулась к краю одежды Его, ибо она говорила сама в себе: если только прикоснусь к одежде Его, выздоровею. Иисус же, обратившись и увидев ее, сказал: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя. Женщина с того часа стала здорова» (Мф. 9: 20–22; а также Мк. 5: 25–34; Лк. 8: 43–48).

448

говорить в вас» (Мф. 10: 19–20). «И перед правителями и царями поставят вас за Меня, для свидетельства перед ними… не заботьтесь наперед, что вам говорить, и не обдумывайте; но что дано будет вам в тот час, то и говорите: ибо не вы будете говорить, но Дух Святый» (Мк. 13: 9, 11). А также Лк. 21: 12–15.

449

Здесь подразумеваются слова апостола Павла из его Послания к коринфянам: «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?» (1 Кор. 6: 19).

450

Так в тексте.

451

Здесь рассказывается о Таисии Египетской Фиваидской. В православии почитают Таисию Египетскую, жившую в V веке. Также не следует путать ее со знаменитой гетерой Таис Афинской, жившей в III веке до н. э. День памяти в Католической церкви — 8 октября, в Православной церкви — 21 октября.

452

День памяти в Католической церкви — 21 декабря. Православная церковь чтит память Иулиании Никомедийской 3 января.

453

День памяти в Католической церкви — 21 января.

454

История святой Агнессы рассказывается Иаковом Ворагинским по книге Амвросия Медиоланского «О девственницах» (кн. 1, гл. 2).

455

Вероятно, здесь имеется в виду гимн блаженной деве Агнессе, который написал святой Амвросий.

456

В оригинале здесь игра слов; имя Констанция в переводе с латинского означает «постоянная».

457

У Амвросия читаем: «Не так спешила бы жена в спальню, как, радуясь приближению к месту наказания, поспешным шагом шла вперед дева, украсившая себе голову не сплетенными волосами, а Христом, — украсившая себя не цветами, а благонравием».

458

В проповеди, произнесенной Амвросием на празднике святой Агнессы в январе 375 или 376 года, есть такие слова: «Все плакали, только в ее очах не было слез. Все дивились, с какой щедростью отдавала она жизнь свою, еще не успев вкусить которой будто уже ею пресытилась. Все восхищались ее стойким свидетельством о Боге в возрасте, когда ее сверстники не отвечали и за самих себя. Ее же свидетельство вполне достойно свидетельства зрелого мужа; ибо то, что превосходит природу, указывает на Творца ее».

459

День памяти в Католической церкви — 2 июня.

460

День памяти в Католической церкви — 16 сентября, в Православной церкви — 3 октября.

462

Диоклетиан был императором в 284–305 годах.

463

День памяти в Католической церкви — 26 сентября. Православная церковь чтит память Иустины Антиохийской 15 октября.

464

Иустина и Киприан приняли мученический венец в 304 году. Византийская императрица Евдокия (светское имя — Афинаида, 390–460) написала поэму «Юстина и Киприан».

465

День памяти в Католической церкви — 25 декабря, в Православной церкви — 4 января.

466

Анастасия родилась в Риме, в семье сенатора Претекстата. Отец был язычник, мать Фавста — тайная христианка.

467

Святой Хрисогон Аквилейский. День памяти в Католической церкви — 24 декабря, в Православной церкви поминается в один день с великомученицей Анастасией.

468

Церковь Святой Анастасии, воздвигнутая в Риме в IV веке у Палатинского холма, существует до сих пор.

469

День памяти в Католической церкви — 15 июля. В Православной церкви святые мученики Кирик и Иулита поминаются 28 июля.

470

По всей видимости, Иаков Ворагинский был введен в заблуждение именем мучителя, губернатора Тарса.

471

День памяти в Католической церкви — 25 ноября, в Православной церкви — 8 декабря.

472

Димитрий Ростовский говорит об этом подробнее: «Будучи только восемнадцати лет от роду, Екатерина в совершенстве изучила творения всех языческих писателей и всех древних стихотворцев и философов, как, например: Гомера, Вергилия, Аристотеля, Платона и других. И не только хорошо знала Екатерина сочинения мудрецов древности, но она изучила также сочинения знаменитейших врачей, как, например: Асклипия, Гиппократа и Галина; кроме того, она научилась всему ораторскому и диалектическому искусству и знала также многие языки и наречия, так что все дивились ее учености и познаниям».

473

Это стихотворение опирается на суждение Аристотеля, высказанное им в «Политике»: «Во всяком одушевленном существе можно усмотреть власть деспотическую (власть господина над рабом) и политическую (власть государственного мужа над гражданином). Если душа властвует над телом деспотической властью, то разум властвует над всеми нашими стремлениями политической властью. Отсюда ясно следует, сколь естественно и полезно для тела быть в подчинении у души, а для подверженной аффектам части души быть в подчинении у разума»(Аристотель.Сочинения в 4 т. Т. 3. С. 383). Собрат Иакова Ворагинского по ордену доминиканцев и его современник Фома Аквинский занимался

474

Первоначальное значение слова «ересь» — «иное учение».

475

Вот что мы можем найти у Прокла (412–485) в «Платоновской теологии»: «Мне кажется, что именно указывая на всю эллинскую теологию, а в особенности на мистическое учение Орфея, Платон говорит: „Древнее предание гласит, что бог владеет началом, серединами и концом всех сущих и напрямую приводит все в исполнение, сам, в согласии с природой, перемещаясь по кругу, а спутницей своей он имеет справедливость“» (Кн. 1, гл. 7). Это суждение Прокла опирается на диалог Платона «Тимей», в котором говорится о боге-творце, слившем творение из трех в одно, причем третья часть — слово — имеет две природы — истинную и ложную. Непосредственно в таком виде у Платона суждения нет, но против такого понимания сути написанного в «Тимее» мудрецам возразить было нечего. Любопытно, что в тексте Иакова Ворагинского идет речь о Платоне, несмотря на то что, согласно общепринятому мнению, Платона впервые перевел на латынь, открыв его таким образом средневековой Европе, итальянец Марсилио Фичино (1433–1499).

476

Святая Екатерина приняла мученическую кончину в 305 г. Сын Максимиана Максенций стал императором в 306 г. Неуверенность Ворагинского вполне понятна, поскольку Максимиан, недовольный правлением сына, с 306 по 308 г. и в 310 г. был его соправителем. Более того, ситуация осложняется еще и тем, что, пока отец с сыном воевали за императорскую власть, римским императором был Максимин, известный как Максимин II Даза; он принял власть непосредственно от Максимиана в 305 г. и был императором до 313 г. Максенций считается узурпатором. Таким образом, именно в самом начале правления Максимина, отличавшегося чрезвычайно жестокими гонениями христиан, и пострадала святая. Ворагинский ошибся лишь в точности датировки.

477

Одна из глав «Золотой легенды» Иакова Ворагинского, не вошедшая в данное издание.

478

День памяти в Католической церкви — 3 февраля, в Православной церкви — 24 февраля.

479

День памяти в Католической церкви — 31 декабря, в Православной церкви — 15 января.

480

У ученика Иоанна Златоуста Палладия, епископа Еленопольского (360–420), в предисловии к «Повествованию о жизни святых и блаженных отцов» есть следующие строки: «…добрые качества нрава: беспечалие, безбоязненность, негневливость и дерзновение во всем, которое и слова делает пламенем огненным».

481

Церковный словарь, в котором собраны толкования имен и названий, упоминаемых в Священном Писании и Священном Предании.

482

См. предыдущий рассказ.

483

Собор всех епископов с условным числом — 70, по столь же условно определенному образцу первых, после 12 апостолов, 70 учеников Господа.

484

См. рассказ о святой Юстине.

485

Лк. 12: 20.

486

Здесь автор, сам будучи католиком, имеет в виду, что Сильвестр уже тогда являлся истинным католиком. Православный автор, возможно, написал бы: православный по вере.

487

32-й римский папа (311–314).

488

У Димитрия Ростовского в этом месте есть примечание, свидетельствующее о том, что по православному обряду поститься следует только в Страстную субботу.

489

Вознесение Господне отмечается в 40-й день по Пасхе и всегда приходится на четверг.

490

Набожность — традиционная римскаяpietas— «добродетель», состоящая в исполнении обязанностей по отношению к богам, родителям, семье и обществу. Она включала в себя также доброту и сострадание.

491

Имеется в виду Соракт — гора в Этрурии примерно в восьми километрах к северу от Рима.

492

Здесь древняя византийская легенда дополнена материалами Седьмого Вселенского собора, проходившего в 787 году в Никее. Вот что написано в Деянии втором этого собора: «Святейший папа Сильвестр, повествуя в своем предисловии о том времени, когда к вере христианской обратился благочестивый император Константин, говорит следующее: по прошествии дня и по наступлении ночной тишины, во время сна являются императору святые апостолы Петр и Павел и говорят: так как ты положил конец своим злодеяниям и тебе стало противно проливать кровь неповинных, то Господь Иисус Христос послал нас дать тебе наставление относительно приобретения спасения. Итак, послушай наших наставлений и сделай все, что мы тебе прикажем. Сильвестр, епископ города Рима, избегая твоих преследований, находится на горе Соракте и там, в каменных расселинах, ищет тайного убежища. Призови его к себе, и он сам укажет тебе водохранилище. Когда он погрузит тебя в нем трижды, тогда прокаженная сила покинет тебя. После этого ты с своей стороны воздай твоему Спасителю следующее возмездие: пусть по повелению твоему будут восстановлены церкви во всем мире римском; сам же очисти себя, отринув суеверное служение идолам, и воздавай поклонение и почитание единому Богу, который один есть истинный Бог; и ходи по Его воле» (Деяния Вселенских соборов. Т. 7. Казань, 1909. С. 65).

493

В Русской Синодальной Библии — Пс. 88: 27.

494

В главе IX Священной Библейской истории Ветхого Завета читаем: «Прошло совсем немного времени после беспорядков в пустыне Фаран, как в еврейском стане опять поднялся ропот. На этот раз выступление было направлено в основном против священника Аарона и его сыновей — священников. Бунт возглавили Корей из колена Левиина, Дафан и Авирон — из колена Рувимова. К ним присоединились двести пятьдесят именитых людей, начальников еврейского народа. Бунтовщики вознегодовали на то, что священство предоставлено только племени Аарона, и требовали, чтобы из всех колен выбирались священники». Далее история рассказывает, что на следующий день земля расступилась под шатрами троих заговорщиков, а все примкнувшие к ним были попалены огнем.

495

В Русской Синодальной Библии — Пс. 40: 10.

496

В Русской Синодальной Библии — Пс. 21: 19.

497

В Русской Синодальной Библии — Пс. 68: 22.

498

Здесь в качестве цитаты Иаков Ворагинский дает

499

Здесь, вероятно, Иаков Ворагинский ошибся. Об этом говорит пророк Исаия: «Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела!» (26: 19).

500

В 24-й главе Книги Премудрости Иисуса сына Сирахова речь идет о Премудрости: «…я вышла из уст Всевышнего и подобно облаку покрыла землю… я одна обошла круг небесный… Прежде века от начала Он произвел меня, и я не скончаюсь во веки» (Сир. 24: 3, 5, 10).

501

В данном месте речь идет о другом. Ближе всего к приведенному Иаковом Ворагинским стиху следующее место из Книги Притчей Соломоновых: «Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою. Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов, когда еще Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной» (Прит. 8: 24–26).

502

Втор. 32: 39.

503

Димитрий Ростовский пишет, что явился апостол Петр.

504

Так в тексте.

505

День памяти в Католической церкви — 15 января. Православная церковь чтит память преподобного Павла Фивейского 28 января. Еремит в переводе с греч. означает «пустынник».

506

Деций был римским императором в 249–251 годах. Его полное имя — Гай Мессий Квинт Траян Деций. Галлиен был римским императором в 253–268 годах. Его полное имя — Публий Лициний Эгнаций Галлиен.

507

Рассказ о святом Антонии см. далее.

508

Так в тексте.

509

День памяти в Католической церкви — 6 декабря, в Православной церкви — 11 августа, 19 декабря и 22 мая.

510

Мефодий I — патриарх Константинопольский (788–847), святитель.

511

Венецианский историк и церковный деятель конца X — начала XI века, автор «Венецианской хроники».

512

Целибат — обет безбрачия, принимаемый по религиозным соображениям.

513

Первый Вселенский собор, названный Никейским по месту проведения, состоялся в июне 325 года. Был созван по инициативе Константина Великого для устранения споров, в основном с арианами. На соборе были выработаны основные догматы христианства.

514

Непоциан, Урс и Герпилон были детьми консула 336 года Вирия Непоциана, женатого на Евтропии, сестре Константина Великого. Юлий Попилий Непоциан, в отличие от своих братьев, стал императором Западной Римской империи в 350 году, но продержался на троне всего несколько месяцев.

515

Псалом 30: «На Тебя, Господи, уповаю». Ср. слова Христа: «Отче! в руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23: 46).

516

День памяти в Католической церкви — 17 января, в Православной церкви — 30 января.

517

Иаков Ворагинский, по обыкновению своему, цитирует на память и очень приблизительно. В «Исповеди» Августина есть, например, такие слова: «Подожди: и этот мир сладостен, в нем немало своей прелести, нелегко оборвать тягу к нему, а стыдно ведь будет опять к нему вернуться»(Аврелий Августин.Указ. соч. С. 160). Или в другом месте: «…по законам Твоим, Господи, по законам Твоим, управляющим и учительской линейкой и искушениями праведников, — по законам, которыми властно определено литься спасительной горечи, призывающей нас обратно к Тебе от ядовитой сладости, заставившей отойти от Тебя»(Аврелий Августин.Указ. соч. С. 68).

518

Афанасий Великий (295–373) — архиепископ Александрийский, один из известнейших греческих Отцов Церкви. Здесь имеется в виду его работа «Жизнь Святого Антония», являющаяся классическим образцом агиографической литературы.

519

Мф. 19: 21.

520

У Афанасия Великого Антоний сказал: «Поэтому и достоин ты великого презрения. Ибо черен ты умом и бессилен, как младенец».

521

Любопытно, что у Афанасия Великого есть такие строки: «Однажды, когда я постился, пришел этот коварный в виде монаха, имея у себя призрак хлеба, и давал мне такой совет: ешь и отдохни после многих трудов; и ты — человек, можешь занемочь. — Но я, уразумев козни его, восстал на молитву, и демон не стерпел сего, скрылся и, исшедши в дверь, исчез, как дым».

522

Возможно, здесь отразилось знамение, имевшее место в год, когда Юлиан принял титул цезаря (355 год); он вскоре стал императором, известным под именем Юлиана Отступника (360–361 годы).

523

Константин Второй правил в 337–340 годах.

524

День памяти в Католической церкви — 15 января, в Православной церкви — 1 февраля.

525

День памяти в Католической церкви — 27 июля. В Православной церкви семь Ефесских отроков: Максимилиан, Иамвлих, Мартиниан, Иоанн, Дионисий, Ексакустодиан (Константин) и Антонин — поминаются 17 августа и 4 ноября.

526

Никейский Символ веры, принятый на Первом Вселенском соборе, был дополнен на Втором Вселенском соборе, созванном по инициативе Феодосия Великого в 381 году в Константинополе, в частности, и словами «чаю воскресения мертвых». Однако спор, разгоревшийся вокруг этого положения еще при жизни апостола Павла, все не утихал, и на Третьем Вселенском соборе, проходившем по инициативе сына Аркадия императора обеих империй Феодосия II (408–450) в 431 году в Эфесе, шла речь о семи отроках. После этого было принято правило: «Кто не верит в воскресение мертвых, тот будет отлучен».

527

В Католической церкви день памяти — 26 января. В православии — преподобная Павла Римская.

528

Жизнь святой Паулы описана Иаковом в основном по «Житию» святого Иеронима, о чем можно судить и по манере речи. Однако отрывки зачастую взяты вне контекста, что временами затемняет ход мысли. Описание Иеронима намного пространнее главы Иакова.

529

Так начинается Евангелие от Иоанна.

530

Парафраз на псалом Давида 131. В синодальном переводе: «Пойдем к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его. Стань, Господи, на место покоя Твоего, — Ты и ковчег могущества Твоего» (Пс. 131: 7–8).

531

День памяти в Католической церкви — 13 сентября, в Православной церкви — 26 ноября, 9 и 12 февраля.

532

Дамас (Дамасий) — епископ Рима с 366 по 384 год.

533

Евтропий — консул 399 года, был фаворитом императора Аркадия, занимал должность, называвшуюся на латыниpraepositus sacri cubiculi— «препозит священной опочивальни».

534

Теофил (Феофил) был епископом Александрии с 385 по 412 год. Известно его прозвище «христианский фараон», свидетельствующее о властности патриарха.

535

Гайна (Гайнас) — византийский полководец, организатор неудавшегося мятежа против императора Аркадия. По происхождению — скиф. Погиб в 401 году.

536

Ориген (185–254) — христианский богослов, философ, автор множества богословских трудов, таких как «О началах», «Против Цельса», «Комментарий к Евангелию от Иоанна» и др. Является фактически основателем христианского богословия. Однако на Пятом Вселенском соборе, проходившем в 553 году в Константинополе, был предан анафеме, в частности, за излишнее пристрастие к эллинской философии.

537

Севериан Гавальский — христианский писатель и богослов, епископ Гавалы (Габалы, Джебалы), города на западе Сирии.

538

В «Церковной истории» Сократа Схоластика целая 4-я глава 6-й книги посвящена тому, как «благодаря диакону Серапиону епископ сделался враждебным и ненавистным клиру». Здесь далее пересказывается содержание 11-й главы той же книги. Севериан в раздражении сказал: «Если Серапион умрет христианином, то Христос не вочеловечился».

539

Диоскор Александрийский, преемник по кафедре св. Кирилла. Был сторонником монофизитов. В 444–451 годах был патриархом Александрии.

540

Исидор Пелусиотский (ум. в 499 году) — ученик Иоанна Златоуста. Он был родом из Александрии. Последние годы жизни жил на Пелусиотской горе, подражая Иоанну Крестителю.

541

Род публичной проповеди, сложившийся на образцах поучений античных киников и стоиков. Обычно носила обличительный характер.

542

Иоанн Златоуст, «Слово на день усекновения главы святого Предтечи Господня Иоанна».

543

Иоанн Златоуст скончался 14 сентября 407 года. Императрица Евдоксия скончалась 6 октября 404 года. Император Аркадий умер 1 мая 408 года.

544

Здесь имеется в виду Феодосий II, бывший сначала соправителем отца, а затем императором Восточной Римской империи.

545

Стихи из псалмов, начинающиеся словами «Хвалите Господа…».

546

День памяти в Католической церкви — 17 июля, в Православной церкви — 17 марта.

547

Гонорий, сын и соправитель императора сначала Восточной (379–392), а затем обеих Римских империй (392–395) Феодосия I Великого, был императором Западной Римской империи в 393–395 годах. Их соправитель Аркадий, старший сын Феодосия I, был императором Восточной Римской империи в 383–408 годах.

548

Иннокентий I был папой в 401–417 годах. В описываемое время был епископом.

549

Так в тексте.

550

День памяти в Католической церкви — 28 августа, в Православной церкви — 28 июня.

551

В переводе А. А. Столярова: «Ты уязвил сердце наше любовью Твоею»(Аврелий Августин.Указ. соч. С. 213). У Августина так: «Sagittaveras Tu cor nostrum caritate Tua». Слово «стрела» (sagitta) здесь важно в том смысле, что пронзенное стрелой сердце — эмблема святого Августина.

552

«Как величествен был он среди народа…» (Сир. 50: 5).

553

Блаженный Августин.О граде Божием // Блаженный Августин. Творения: В 4 т. СПб.; Киев, 1998. Т. 3. С. 496.

554

Не Поссидонием, как в тексте. Поссидий, епископ Каламский (397–437) — автор одной из первых биографий святого Августина.

555

Он родился в Тагасте, римской провинции Африки, где Карфаген был столицей.

556

Аврелий Августин.Указ. соч. С. 30.

557

Там же.

558

Возможно, Цицерона.

559

В переводе А. А. Столярова: «Ступай, как верно, что ты живешь, так верно и то, что сын таких слез не погибнет»(Аврелий Августин.Указ. соч. С. 180).

560

В переводе А. А. Столярова: «От сообщения моего, что я уже не манихей, но и не православный христианин, она не преисполнилась радости»(Аврелий Августин.Указ. соч. С. 143). В латинском тексте: «…non me quidem iam esse Manichaeum, sed neque Catholicum». Во времена Августина еще не было разделения церквей, поэтому слово «Catholic» означает здесь, конечно же, изначально греческое понятие кафоличности (Catholic), то есть полноты веры, ее целостности. Иными словами, правильным в данном случае был бы перевод: «…я уже не манихей, но еще не полностью христианин».

561

Аврелий Августин.Указ. соч. С. 174.

562

Святой Симплициан (ум. в 400 году) — фигура в христианстве весьма значительная. Он способствовал обращению к истинной вере знаменитого римского писателя Гая Мария Викторина (между 281 и 291 годом — после 363 года). Впоследствии был послан из Рима в Милан, где крестил Амвросия и оказал огромное влияние на святого Августина. После смерти святого Амвросия в 397 году стал епископом Милана.

563

Аврелий Августин.Указ. соч. С. 210. Августин здесь фактически читает 12-й псалом Давида.

564

Этими словами начинается «Исповедь» Блаженного Августина.

565

Аврелий Августин.Указ. соч. С. 195–196.

566

Там же. С. 210.

567

Имеется в виду Авл Корнелий Цельс (ок. 25 до н. э. — ок. 50 н. э.) — знаменитый римский врач и философ, автор дошедшего до наших дней трактата в восьми книгах «О медицине». За изящество слога был прозван римлянами «Цицероном медицины».

568

«Тебе Бога хвалим» — христианский гимн, приписываемый традицией св. Амвросию Медиоланскому и Августину.

569

«Тебе Господа исповедуем» — вторая строка гимна «Te Deum».

570

«Церковное зерцало» — труд богослова Гонория Затворника (ок. 1075 — ок. 1156) из Отена (Регенсбург?).

571

Здесь имеется в виду, что гимн этот написан по образцу новозаветных «кантиков». Кантик (от лат.canticum)— библейская песня. Примеры таких кантиков: песнь Захарии (Лк. 1: 68–79), славословие Девы Марии (Лк. 1: 46–55), песнь Симеона (Лк. 2: 29–32).

572

Здесь набранные курсивом строки, частью уже приведенные выше в нашем переводе(Аврелий Августин.Указ. соч. С. 213), продолжаются фрагментом из предыдущей главы (9: 1), данным в переводе А. А. Столярова. Вся цитата выглядит так: «Ты уязвил сердце наше любовью Твоею, и в нем хранили мы слова Твои, пронизавшие утробу нашу. Мы собрали образы рабов Твоих — Ты осветил их темных, оживил мертвых — и погрузились в размышления над ними. Их пример жег нас, уничтожал окаменелое бесчувствие, мешал скатиться в бездну, воспламенял так, что всякое веяние противоречий от „языка лукавого“ только разжигало наше желание, но не могло угасить его» (Там же).

573

Блаженный Августин.Указ. соч. С. 264.

574

Там же. С. 265.

575

Там же. С. 266.

576

Блаженный Августин.Указ. соч. С. 267.

577

Там же. С. 267–268.

578

Аврелий Августин.Указ. соч. С. 59.

579

Там же. С. 60.

580

Аврелий Августин.Указ. соч. С. 61.

581

Блаженный Августин.Указ. соч. Кн. 22. Гл. 8.

582

Августин родился в 354-м, поставлен епископом в 395-м и умер в 430 году.

583

Руфий Антоний Агрипий Волузиан — государственный деятель Западной Римской империи первой половины V века.

584

Вот выдержка из этого письма Иеронима: «Я не мог (из-за большой занятости. —В. Р.)в надлежащее время отвечать на две твои книжки, полные учености и блистающие всеми цветами красноречия, которые ты посвятил моему имени. Я вовсе не думаю, чтобы в них было что-либо достойное порицания; но, по апостолу, всяк богат своим рассудком:один так, другой иначе(1 Кор. 7: 7). Все, что можно было сказать, и все, что при возвышенном уме можно было почерпнуть из Святых Писаний, — все то ты изложил и изъяснил. Но я прошу твою честь дозволить мне высказать хоть малую похвалу твоему уму».

585

но знает, что всякий богат собственным смыслом и что детскому только тщеславию свойственно (как это имели обычай когда-то делать мальчишки) искать славы, порицая мужей знаменитых».

586

От Регистра св. Григория (ок. 983 года), как принято называть большой сборник писем папы Григория Великого, сохранилось всего лишь два листа.

587

Проспер Аквитанский (390–463) — богослов и историк, автор «Хроники».

588

Последователи действительно называли Августина за его непримиримую позицию по отношению к сторонникам лжеучений «молотом еретиков».

589

Луитпранд — король лангобардов с 712 по 744 год.

590

Епархия в составе митрополии Генуи.

591

Солилоквий — речь, обращенная к самому себе. Так называется книга Августина, известная у нас под названием «Монологи».

592

Августин имеет в виду дошедший до наших дней в отрывках трактат Цицерона «Гортензий». В нем речь идет о том, что мудрость ценнее всех земных благ и богатства и единственной достойной человека жизнью является жизнь духа. В трактате также была кратко изложена история философии в виде рассказа о наиболее выдающихся философах и их учениях.

593

День памяти в Католической церкви — 11 сентября, в Православной церкви — 24 сентября.

594

Флавий Зенон (Зинон) Исавр — византийский император в 474–491 годах.

595

Здесь, вероятно: «Пилат отвечал: что я написал, то написал» (Ин. 19: 22).

596

День памяти в Католической церкви — 17 марта, в Православной церкви — 30 марта.

597

Так в тексте.

598

День памяти в Католической церкви — 3 апреля, в Православной церкви — 25 марта, 14 апреля.

599

Здесь у Иакова Ворагинского явная ошибка. Клавдий I был римским императором в 41–54 годах. В 269–270 годах римским императором был Клавдий II. История же Марии Египетской относится к концу V — началу VI века, это видно даже по характеру самой истории.

600

День памяти в Католической церкви — 1 октября.

601

Гинкмар был архиепископом Реймса в 845–882 годах. Оставил многочисленные сочинения, в частности «Житие Реми».

602

Хлодвиг был королем франков с 481 по 511 год.

603

День памяти в Католической церкви — 11 июля. Православная церковь чтит

604

Латинскоеbenedictusпереводится как «благословенный». Также словом Bene-dictus называется благодарственная песнь Захарии (Лк. 1: 68–79).

605

Хорошо говорить(лат.).

606

Святой Григорий Великий (в православной традиции — Григорий Двоеслов) посвятил ему книгу своих «Диалогов» около пятидесяти лет спустя после смерти святого Бенедикта.

607

В латыни здесь игра слов:maledictus— «проклятый»,benedict— «благословенный».

608

По окончании литургии оглашенных, в которой могут участвовать все, даже еще не крещенные, начинается литургия верных, предназначенная лишь для тех, кто допускается к причастию. В православных храмах эта формула обычно не произносится.

609

Юстин I — византийский император (518–527), дядя императора Юстиниана I (527–565).

610

День памяти в Католической церкви — 20 августа.

611

Вильгельм (лат.Guillelmus)(1085–1146) был избран аббатом Сен-Тьери около 1115 года.

612

Вероятно, Арнольд Амальрик (1160–1225) — аббат Сито, монастыря, подчиненного созданному в построенном в 1147 году аббатстве Бонневаля ордену цистерцианцев, принявших устав бенедиктинцев в более строгой редакции.

613

Вероятно, здесь имеется в виду «Слово на Рождество Богородицы» Бернарда Клервоского.

614

Сохранилась «Похвала брату Герарду» Бернарда Клервоского.

615

Слова из заключительной части католического обряда причастия: «Pax Domini sit semper vobiscum» («Мир Господа да будет всегда с вами»)(лат.).

616

Святой Малахия (1094–1148) — архиепископ из Северной Ирландии. Умер в Клерво.

617

День памяти в Католической церкви — 29 декабря.

618

Папа римский Александр III (1159–1181).

619

Святой Дионисий Парижский (умер в 250 году) — священномученик. Изображается с головой в руках.

620

Псалом 144, стих 17: «Праведен Господь во всех путях Своих и благ во всех делах Своих».

621

День памяти в Католической церкви — 17 ноября.

622

Здесь цифра 7 имеет символическое значение; «семь» значит «всем»; она делала все, что только могло облегчить чьи-либо страдания: помогала нищим, навещала больных, кормила голодных, погребала умерших, давала приют странникам и т. д. и т. п. — не отказывалась ни от какой грязной работы и не жалела никакой милостыни.

623

Для более ясного представления о том, как образуются «цитаты» у Иакова Ворагинского, приведу фрагмент из книги Блаженного Августина «О граде Божием», где он говорит о Святом Духе: «Спросите, откуда он? — Бог просвещает его; откуда его блаженство? — Богом наслаждается. Существуя, имеет определенный вид бытия; созерцая, просвещается; прилепляясь, увеселяется. Есть, созерцает, любит. В вечности Божией получает крепость; в истине Божией сияет светом, в благости Божией радуется» (кн. 11, гл. 24).

624

Иными словами, она старалась избегать всего, что мешает молитве, — в частности, всех видов головных уборов, заколотых рукавов, перчаток, в которых нельзя было молиться, но без которых невозможно было выходить из дома.

625

«И иное упало на добрую землю и дало плод, который взошел и вырос, и принесло иное тридцать, иное шестьдесят и иное сто» (Мк. 4: 8). «А посеянное на доброй земле означает тех, которые слушают слово и принимают, и приносит плод, один в тридцать, другой в шестьдесят, иной во сто крат» (Мк. 4: 20).

626

Дни прошений — в католичестве так называются три дня перед Вознесением Господним.

627

Одна из ветвей ордена францисканцев.

628

Тевтонский орден был настолько строго законодательно обособлен, что в нем были даже свои меры длины: тевтонская миля равнялась 7776 м.

629

Корпорал — льняная ткань, на которой раскладывают святые предметы во время мессы.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге