Бесноватые и бесы

Бесноватые и бесы

В последнее время отношение христиан к вопросу существования злых духов значительно изменилось к худшему. Чистая, правая и святая вера стала осложняться примесью ложных понятий и представлений, мало-помалу искажаться, видоизменяться, терять свой первоначальный облик и настоящую ценность.

Так, в добрые старые времена искренне верили в существование злых духов. Верили в то, что бесы влияют на судьбу человека, совращают его с истинного пути, направляют ко злу, ко греху, ко всякой неправде и беззаконию. Верили во все это, ощущали в себе действие злой, разумной силы, противодействовали ей, и просили Бога об «отгнании всякаго супротивнаго».

Теперь же совсем не то. Теперь ни во что это не верят. Более того, теперь даже иронизируют над теми, кто верит в силы ада, кто убежден в их могучем, непосредственном влиянии на человеческие сердца.

— Вы до сих пор в чертей верите? — смеются над верующими. — Ведь это суеверие, предрассудок, пережиток глубокой седой старины, наследие темных, непросвещенных, грубых и некультурных языческих предков. Вера в бесов — то же, что вера в колдунов, домовых и русалок. Поддерживать эту веру — значит «подмораживать» религиозное сознание простых людей!

«Отрицание бытия злых духов и вообще всего христианского учения о злых духах, — пишет отечественный богослов, проф. П. Я. Светлов, — считается в неверующей среде вывескою передовой образованности и одним из лучших украшений ума, а вера в злых духов — уделом отсталых необразованных невежд, верящих в чертей, в колдовство, русалок и тому подобное»1.

Вот, например, что пишет один из корифеев современной отрицательной критики: «Вспомним только о Лютере, который очень сильно сжился с этой верой в диавола. На каждом шагу представлял он себе, что имеет дело с врагом человеческого рода. Не только дурные мысли и искушения, но и внешние бедствия, посещающие людей, болезни, внезапную смерть, пожары и градобития считал он непосредственным делом диавола и его мелких приспешников. Это указывает на низкий уровень миропонимания, но вместе с тем и на то, что у великих людей и суеверие иногда выражается в естественных (?) образах»2.

В другом месте этот же самый ученый (мы говорим о Штраусе) выражается несколько сильнее. Он пишет: «Если процессы ведьм составляют одну из ужаснейших и постыднейших страниц христианства, то вера в диавола является одной из отвратительнейших сторон старой христианской веры, и то место, которое эта ужасная фигура еще занимает в воображении людей, может служить мерилом их культуры»3.

Ввиду такого набирающего силу критического отношения к одному из главных христианских догматов, не мешало бы нам, пастырям Церкви, своевременно откликнуться на ходячие возражения «совопросников века грядущего», лишний раз осмотреть свои боевые позиции и возможно крепче, тщательнее утвердить наши возражения по главным пунктам затронутого вопроса.

В самом деле, есть ли бесы? Может быть, их вовсе нет? Может, это суеверие, предрассудок?

Нет, бесы существуют. Это действительная, реальная сила. За ее существование — и религия, и наука, и история, и святоотеческое предание. Чтобы не быть голословными, мы постараемся аргументировать свой взгляд возможно полнее и обстоятельнее.

Рассмотрим означенный вопрос сперва с чисто религиозной стороны.

Христиане ни на одну минуту не должны сомневаться в бытии злых духов, в существовании царства диавола. Иначе вера их будет суетной, а проповедь о Христе будет напрасной. Почему так, — мы сейчас поясним.

По свидетельству святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова,для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола(1 Ин. 3, 8). Значит, если мы отвергнем учение о злых духах, то спрашивается, зачем же тогда приходил на землю Сын Божий? Неужели затем, как справедливо замечает Успенский, «чтобы разрушить дела пустой мечты»? Раз нет злых духов, то, значит, не было и нужды в пришествии Христа. В этом не может быть никакого сомнения после авторитетных глаголов святого Иоанна.

Итак, удаление такого важного камня угрожает целости всего здания христианской веры. Еще Гёте в молодости заметил, возражая Бардту, что «если существует хоть одно библейское понятие, так это именно понятие о диаволе. Потому что если Христос, как пишет Иоанн, пришелразрушить дела диавола,то не будь последнего, и во Христе не было никакой нужды».

Затем, христиане еще потому должны веровать в существование злых духов, что Сам Иисус Христос признавал их бытие и силу. Это видно, например, из следующих Его слов:Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его(Мф. 25, 41). Или:Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины; когда он говорит ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи(Ин. 8, 44).

Еще пример:Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего будет изгнан вон(Ин. 12, 31).Немного Мне говорить с вами, ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего(Ин. 14, 30). И последний пример:Сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя — это сыны Царствия, а плевелы — сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы — суть Ангелы(Мф. 13, 37-39).

Если же Спаситель мира признавал существование диавола и его лукавых слуг, то мы, христиане, не должны сомневаться в их реальном бытии.

Против такой постановки означенного вопроса враги христианской веры обыкновенно возражают следующим образом: «Да, Иисус Христос говорил о бесах, о диаволе, о князе мира сего. Эти высказывания никто не отрицает. Но вот дело в чем: Иисус Христос в Своих проповедях приспосабливался к языку Своего народа. Он хотел быть понятным и доступным для каждого. Посему и допускал в Своих речах такие чисто народные понятия и обозначения, как “диавол”, “бес”, “дух нечистый и лукавый” и другие бытовавшие обозначения».

С таким взглядом, безусловно, согласиться нельзя.

Этот аргумент, прежде всего, противоречит нравственному характеру абсолютно правдивой личности Христа и не оправдывается евангельскими данными.

Невозможно допустить, чтобы Иисус Христос, воплощенная правда и воплощенная святость, приспособливался к суевериям Своего народа. Ведь таким путем Он потворствовал бы развитию народных суеверий и предрассудков. Между тем мы знаем, что Он и апостолы были заинтересованы совсем в обратном. Именно в том, чтобы рассеять и искоренить существовавшие в среде иудейского народа ложные понятия и представления. Кроме того, система приноровлений,

Нет, таким Христос не известен нам даже в рационалистическом изображении, посему и мы, как наиболее верующие, не станем приписывать Ему сомнительных свойств и качеств.

Помимо всего этого должно еще сказать то, что теория приспособления совершенно не оправдывается многими евангельскими изречениями.

Так, Спаситель мира не только говорил о бесах, но даже указывал средство избавления от них.Сей же род, —говорил Он, —изгоняется только молитвою и постом(Мф. 17, 21). Если бы злые духи представляли собою не что иное, как суеверие, предрассудок, то Господь ни в каком случае не стал бы рекомендовать Своим ученикам и последователям тех средств, путем которых можно было бы избавиться от влияния этой злой силы. А если Он указывает разумные и целесообразные средства избавления от злых духов, то, значит, можно быть уверенным, что Христос и Сам признавал существование бесов. Против такого вывода и теория приноровления (аккомодации) ничего не может возразить.

Замечательно еще то, что Спаситель означенные слова говорил не народу, а апостолам. В данном случае Ему не было никакой нужды приспосабливаться. Апостолы прекрасно понимали Его. Они были чужды иудейских суеверий и предрассудков (см.: Лк. 6, 1-11; Мк. 2, 13-22; Лк. 5, 33). Однако и с ними Христос говорил о бесах. Значит, Спаситель смотрел на бесов не как на проявление народного суеверия, а как на реальную силу.

Наконец, сама манера говорить о бесах ясно показывает, что и Господь, и апостолы употребляют слово «бесы» не иносказательно. Взять хотя бы слова евангелиста Марка:Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов(Мк. 16, 9).

Вот приблизительно все, что можно сказать по вопросу о существовании бесов с чисто религиозной стороны. Но и из этого, сравнительно малого материала неоспоримо следует, что бесы существуют, что это реальная, а не призрачная сила.

Теперь осветим настоящий вопрос с чисто научной стороны.

Факт существования злых духов или бесов подтверждается живым человеческим опытом.

Кто читал творения святых отцов, тот знает, как живо и реально ощущали они присутствие вблизи себя злой силы. Эти свидетельства для нас очень важны. Они говорят нам о том, что бесы действительно есть. Иначе святые подвижники и не ощущали бы их присутствия.

Справедливость этого вывода подтверждает такой крупный и авторитетный мыслитель, как американский психолог Вильям Джемс. В своем капитальном произведении «Многообразие религиозного опыта», переведенном и на русский язык, он путем многочисленных иллюстраций и строго проверенных научных данных устанавливает следующее положение: «Человеку присуще чувство реальности, то есть чувство присутствия вблизи себя какой-то невидимой силы. Это чувство принадлежит не только религиозной природе человека, но, вообще, всему его существу. Так что если кто-нибудь неожиданно приблизится к человеку, то тот всегда почувствует это. И если какая-то сила будет находиться вблизи него, то он сразу ощутит ее. Таков закон этого чувства».

Не будем приводить тут доказательств В. Джемса, потому что, думаем, каждый на себе самом испытал то, о чем говорит психолог.

Каждый, вероятно, знает, что чужой пристальный взгляд, устремленный на нас, дает нам себя чувствовать. Мы сидим за книгой, заняты делом, ведем разговор, вдруг чувствуется нам не по себе. Мы невольно оборачиваемся, поднимаем глаза и видим, что на нас пристально смотрят, как бы заставляя взором нас обернуться.

Бывают случаи еще большей чувствительности и реакции на стороннее присутствие. Люди, случайно попавшие в громадное темное помещение, под влиянием «чувства реальности» безошибочно угадывают, есть кто-то еще здесь или нет, несмотря на полную тишину и темноту.

Так и святые подвижники. Они жили в пустынях, жили в полном уединении, но сердцем воспринимали, что они не одни, что с ними кто-то есть, что на них устремлен чей-то пристальный взгляд. Они озираются, ищут невидимое, но чувствуемое существо. И... находят. Бесы являются им не только духовно, но и зримо, вступая часто в открытую с ними борьбу.

Можно ли игнорировать эти свидетельства святых подвижников Божиих о реальности существования злых духов? Конечно нет. Это, по крайней мере, будет противонаучно.

Пойдем далее.

Мы уже говорили, что бесы являлись святым подвижникам. А если так, то сомневаться в их реальном существовании не приходится.

Против такой постановки вопроса яро протестует доктор Леманн. В своей обширной книге «Иллюстрированная история суеверия и волшебства от древности до наших дней» он вместе с многочисленными своими единомышленниками прямо заявляет, что такого рода явления и видения есть не что иное, как галлюцинации.

Допустим, это так. Но для галлюцинаций требуется всегда определенная психологическая почва. Теперь спросим, на какой, собственно, почве, по каким причинам и обстоятельствам подвергались святые пустынножители галлюцинациям?

Известный специалист по гипнозу Мейер так отвечает на поставленный нами вопрос: «Неправильное питание мозга при известных условиях естественно обусловливает неправильность его функций. Добровольное или вынужденное голодание, продолжительный пост, молитвенное воодушевление, возбуждение фантазии для приготовления себя к высшим вдохновениям, еще другие причины, у лиц, и без того впечатлительных, ведут к тому, что они начинают, как им кажется, слышать голоса из “того мира”. Галлюцинации от неправильного питания еще легче появляются в связи с другими вредными здоровью условиями, как то: недостаток сна, усиленная душевная деятельность и тому подобное».

Действительно, бывают галлюцинации у людей при подобных физиологических ситуациях. Может быть, даже часто. С этим мы вполне согласны. И в этом никто не сомневается. Демонические явления святым подвижникам никогда и ни в каком случае нельзя отождествлять с галлюцинациями, потому что те и другие совершенно противоположны.

Так, по свидетельству того же Мейера галлюцинации, возникающие на почве плохого питания мозга, отличаются тихим, ровным, спокойным характером.

Например, истощенному продолжительным голодом кажется, что он видит хлеб, желаемые блюда. Изнуренному в боях воину часто являются как наяву его враги. Потрясенному смертью дорогих и близких существ иногда кажется, что он видит их живыми, вблизи находящимися. И так далее.

Совсем другого рода происходят демонические явления нашим святым. Эти явления, в противоположность первым, отличаются агрессивным и страшным характером.

Для иллюстрации приведем два-три примера.

Весьма поучительно в этой связи житие подвижника XI в. Исаакия Печерского.

Исаакий Печерский жил одиноко в маленькой пещере, одевался во власяницу и козлиную

Припомним еще искушения святого Антония Великого.

В первое время своих подвигов этот святой муж чувствовал себя бодро, хорошо. Но когда заглушенные на время естественные стремления к миру и плотские пожелания проявились снова, в нем началась внутренняя упорная и продолжительная борьба с самим собою, борьба мучительная, доводившая его иногда до беспамятства. Оставаясь в пустыне один, без руководителя, Антоний вскоре подвергся искушениям диавола, и эти искушения были для него тем тяжелее, чем более отвечали возникавшим в нем чувственным пожеланиям. В нем возгорается буря помыслов, которая и служит источником нравственных страданий и раздвоенности. Эта внутренняя борьба с самим собою была настолько тяжелою, что сделалась даже заметною для посторонних.

Число таких примеров при желании можно увеличить до каких угодно размеров. Но, думаем, и этих достаточно — они вполне ясно характеризуют нам демонические явления святым подвижникам.

Теперь проведем параллель между явлениями первого и второго порядка, то есть между галлюцинациями и демоническими видениями.

Первые, как мы сказали, отличаются тихим, ровным, спокойным характером. Вторые же — буйным, страшным. Первые, как чисто созерцательные, не изнуряют, не истощают человека. Вторые же, как мы видели, доводят человека до расслабления, до беспамятства, до болезни.

Другими словами, первые явления не имеют никаких последствий, а вторые — весьма печальные и тяжелые.

Затем еще одно, довольно существенное различие между галлюцинациями и демоническими явлениями и видениями. Именно: у людей, не подверженных бесовским атакам, галлюцинации, особенно при частом их повторении, обязательно замечаются и постепенно излечиваются или устраняются. Чаще всего — поливанием головы холодною водою, прогулками по свежему воздуху и другими процедурами.

Профессор психиатрии В. Ф. Чиж, противник учения Христова, заявляет, что наши святые, видевшие демонов, были большею частью людьми ненормальными, «психопатами».

Но надо не забывать, что тогда бы они не сознавали своих галлюцинаций, как это утверждает уже цитировавшийся нами Мейер. Между тем из житий святых мы знаем, что решительно все наши подвижники великолепно сознавали все то, что происходило с ними. Отсюда видно, что явления демонических духов святым подвижникам Божиим нельзя причислять к галлюцинациям.

«Итак, для вожделенного отождествления демонических явлений с галлюцинациями приходится, — пишет один русский ученый, — объявить этих субъектов как умопомешанных; но за это дело никто не возьмется даже при той храбрости, которая у неверия всегда наличествует при борьбе с верою».

Существует еще другое, в этом же роде, возражение. Говорят, что при изолированном положении святых подвижников, видения последним духов становятся естественными. Отрешившись от мира, погрузившись в самих себя и сосредоточивши свое сознание на борьбе с возникавшими в них дурными помыслами, подвижники думали, что те конкретные образы, в которых, под влиянием фантазии, воплощались их субъективные мысли и желания, имеют объективное значение. А психиатрам известно, что при углублении человека в самого себя и при сосредоточии его на какой-либо идее становится невозможным адекватное восприятие объективной реальности, для возникновения которого требуется приток в душу свежих и новых впечатлений извне. Без этого же притока невозможен и процесс сознания, как это бывает, например, во сне, когда наши представления о предметах и лицах становятся как бы действительными предметами и живыми личностями.

Такое или подобное можно услышать от весьма многих образованных людей, либерально (в худшем смысле этого слова) относящихся к христианскому учению.

Но такое объяснение видения некоторыми «очевидцами» духов наяву, причисляет этих субъектов к людям, находящимся в каком-то полусознательном состоянии. Проводить параллель между сновидениями и демоническими явлениями — значит признавать людей не умеющими отличить свои собственные сновидения от действий, происходящих наяву. А значит признавать их находящимися в бессознательном состоянии, или же в состоянии умопомешательства.

Между тем святые подвижники имели, так сказать, просветленное сознание, потому что они в своих творениях высказывают здравые и высокие мысли, что было бы совершенно невозможным, если бы они находились в бессознательном состоянии. Видения духов были и Спасителю (см.: Лк. 4, 2-13), высоту и глубину сознания Которого никто не отважится отрицать.

«Ну хорошо, — возражают нам противники христианского учения, — если бесы существуют, то почему они являются только святым и ощущаются только подвижниками. Почему, например, не ощущаются они простыми, обыкновенными людьми. Почему они не являются нам и другим? Если есть бесы, то они должны всем являться и всеми ощущаться».

Мы не можем согласиться с такими взглядами и воззрениями. Нам кажется, что если бесы и являются, то чаще именно святым. И если ощущаются, то только ими. Объясним почему. Бесы являются со специальною целью — совратить человека с истинной стези и направить его на путь зла и погибели. Все мы, то есть простые, обыкновенные люди, давным-давно находимся во власти диавола, и потому нет никакой нужды ему являться нам и искушать нас.

Совсем другое — подвижники. Они добродетельны, они святы, стоят на истинном пути, противодействуют козням бесовским и ведут постоянную, упорную и ожесточенную борьбу с диаволом. Бесам важно таких завлечь в свои сети, соблазнить, искусить. А в нашем падении, повторяем, они совсем не заинтересованы, потому что мы и без того идем по широкому пути, ведущему в погибель. Вот почему праведникам бесы являются, а нам не являются. Ими они ощущаются, а нами нет.

Впрочем, нельзя и того сказать, будто бы злые духи исключительно ощущаются только подвижниками, святыми, а нами — никогда.

«Не приводит ли нас собственный опыт к мысли о духовной силе зла? — пишет известный апологет Лютард. — Кто из нас не испытывал, как в святейшие моменты, в часы благоговейного настроения приходили такие злые и соблазнительные мысли, от которых мы хотели бы отказаться и касательно которых

То же самое почти, только в других выражениях, говорит проф. П. Я. Светлов. Вот его слова: «Кто не ощущал в себе по временам, и даже в моменты наивысшего подъема духа к добру, неожиданные движения в душе, неизвестно откуда возникающие и как раз противные общему нравственному настроению? Внезапное появление в нашей душе злых мыслей, чувств и желаний против нашей воли, вопреки общему нравственному настроению именно в этот момент и нравственному характеру личности вообще — факт общеизвестный и не всегда объяснимый раздвоенностью нашей воли».

Апостол Павел в своем Послании к Римлянам о подобном говорит: Доброго,которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю(Рим. 7, 19).

Особенно часто такие явления бывают среди чистых, добрых, неиспорченных детей.

Вот маленькая, но зато яркая иллюстрация, взятая нами из одного очень интересного психологического этюда «Васина вера», приведенного архиереем Михаилом в статье «Религия в семье и школе».

«Васе приснился ад, в котором клокотали красные волны огня и в страшной пляске крутились всевозможные чудовища...

— Ой! — вскрикивает Вася и дрожащий, весь в поту, бежит к отцу.

— Что ты, что ты? — испуганно повторяет отец. — Господь с тобой. Да ты перекрестись, сынок, помолись...

На другой день Вася просыпался поздно и прежде всего думал о Боге: “Какой Бог страшный. Как Он больно наказывает”.

И Вася — из боязни Бога еще строже начинал относиться к своим религиозным обязанностям...

Но демон-искуситель уже подкрадывается к ребенку, и в это время чем строже был Вася к своей молитве, тем чаще и чаще приходили к нему грешные мысли.

“А что если отвернуться от иконы во время молитвы? А если сесть на корточки? Господи, какой я грешный!” — думал он и начинал молиться. И он молился, молился, но преступные мысли и желания обуревали его, окутывали его со всех сторон, ужас овладевал Васей и ему хотелось бежать куда-нибудь далеко-далеко, туда, где нет ни страшного Бога, ни выслеживающих глаз отца».

А вот впечатления детства известного польского писателя Г. Сенкевича.

«Когда я был ребенком, на меня однажды нашло такое религиозное настроение, что я молился с утра до вечера, и вместе с тем в минуты величайшего религиозного экстаза в голове у меня мелькали такие богохульные мысли, что как будто их подсказывал мне демон или ветер навевал извне. Точно так же я грешил против людей, которых любил всею душою, за которых без колебания отдал бы жизнь. Эта трагедия сильно мучила меня. Но не в том дело. Возвращаясь к этим богохульным мыслям, я думаю, что никто не должен отвечать за них, так как они являются извне, а не служат признаком зла, вкоренившегося в моральный организм».

Такие и подобные им явления всего лучше объяснять действием злых духов. Иначе, если мы отвергнем в данном случае участие бесов, то такие внезапные, безнравственные движения мысли и души будут беспричинны, чего, конечно, ни в коем случае допустить нельзя.

Известный мыслитель Паскаль в своих «Мыслях» только путем предположения диавольского обольщения считает возможным объяснить религиозный индифферентизм людей, их равнодушие к вечности, увлечение пустяками и игнорирование существенных вещей.

Да, многое бы в нашей жизни осталось необъяснимой загадкой, если бы мы посмели отвергнуть христианское учение о существовании злых духов.

Доселе мы говорили об ощущениях, о переживаниях, о явлениях в повседневном опыте. Другими словами — об экспериментальных данных в пользу существования злых духов, называемых бесами.

Теперь скажем несколько слов и о том, что не только опыт, но даже теоретические построения человеческого разума, и те приводят нас к необходимости признания существования злой, разумной силы.

Вера в бесов стоит в тесной связи с верой в Ангелов. Ведь бес это, по учению Святой Церкви, — падший ангел. Но вера в Ангелов, то есть в добрую, разумную высшую силу востребывается человеческим разумом как необходимый «постулат сознания».

В самом деле, неужели Бог остановился в Своей творческой деятельности на человеке, как на существе, выше которого ничего и быть не может? Неужели нет иных существ, которые стояли бы между человеком и Богом?

Несомненно есть. Это доказывают многие наблюдения. Вот первое основание. Все на планете — совокупность земных существ и предметов — представляет собою как бы лестницу, имеющую разные ступени, по которым рядами поднимаются разные формы бытия, начиная с самой низшей и простейшей и кончая самою высшею, сложнейшею. Между этими формами, стоящими отрывочно и одиночно, но тесно сопряженными одна с другою, нигде нет скачков, или пустых промежутков.

Напротив, при переходе от одной формы к другой, везде замечается строгая постепенность и последовательность. Самая низшая и первичная форма природы — минералы. Затем идет растительное царство, животное. Переходным звеном от мира животных к человеческому царству служат так называемые антропоморфные обезьяны, более других животных приближающиеся к человеку и по своему внешнему виду и по физическому устройству.

Наконец, на высшей ступени бытия стоит человек. Если мы признаем, что Ангелов не существует, что человек высшая форма творения, то во вселенной, между Творцом и тварью, образуется громаднейший пробел, промежуток, скачок. А в ней, как показывает наблюдение над доступной нам частью вселенной, как мы уже сказали, пробелов и скачков нет. В ней незаметно одна форма переходит в другую. Без Ангелов вселенная не была бы полна, а оставалась бы половинчатою и незавершенною, и, следовательно, не была бы в строгом смысле вселенною.

Постепенно восходя, градация существ, наполняющих ее, вдруг обрывалась бы на человеке, так как высший духовный мир не имеет в последнем своего завершения и законченности. Ангелы составляют духовный полюс вселенной, противоположный полюсу чистой материи.

Было бы странным предполагать несоответствие одного полюса другому. Было бы странным и нелепым для нашей мысли предполагать, что между тем как материя, входящая в состав природы человека, имеет тысячи разнообразных форм и видов, последовательно идущих от форм простейших, грубых, низших к формам утонченным, высшим, — дух, входящий так же, как и материя, в состав человеческой природы, существует только в одной форме, и притом форме низшей, так как человеческий дух в своих проявлениях несовершенен.

Это равнялось бы тому, если бы при существовании, например, разных видов растений, начиная с травных и кончая древесными, существовал бы один только, и притом самый низший, вид живых существ, ну,

В таком случае, очевидно, не выполнена была бы творческая идея создания животного мира. Точно так же не выполнена была бы творческая идея и нравственного мира, если бы существовало одно только существо (человек), принадлежащее к этому миру.

Напротив, если мы признаем существование Ангелов, то пробел во вселенной уничтожится сам собою и картина мира получит совсем другой вид. А именно: в области Божьего создания человек окажется на границе двух миров — видимого и невидимого, чувственного и духовного. Он станет пунктом или центром сосредоточения, в котором объединяются силы, законы, и формы и виды обоих миров. По своей физической стороне и ее условиям он будет принадлежать к общей космической жизни и будет, так сказать, повторением ступеней материальной природы, потому что в тканях его организма есть неорганические, растительные и животные элементы. В этой ипостаси человек станет членом в ряду земных существ, и членом самым высшим, заключительным по причине лучшего и высшего устройства своей физической организации и психически плотской жизни. Вся видимая природа будет представлять собою только ряд предварительных ступеней к нему, как представителю и завершителю ее, и отражаться в нем как мир звуков, образов, ощущений и представлений.

Но являя собою заключительное звено в области видимого мира, касаясь самых последних ее границ и служа повторением ступеней его, человек в то же время по другой стороне своего бытия, именно — по своему сознанию, разумности и нравственной личности, если кратко сказать, по своему духу, — будет как бы выделяться из окружающей природы. В этом отношении человек станет исключительным явлением последней и начальною ступенью другого мира существ, — существ высших духовных, уходящих от него в беспредельность.

Таким образом, как существо телесно-духовное, человек будет представлять собою переходную ступень от существ материальных и чувственных к бесплотным духам, занимая между первыми самое высшее место, а между последними — самое низшее и последнее место, как первичная и начальная форма.

Нет, должны быть существа, по крайней мере, не в такой степени ограниченные плотью, пространством и временем, как человек. Если наша мысль могла придти к идее Ангела, составить о нем понятие, как о совершеннейшей, более, чем человек, духовной силе, то Творец, конечно, тем более силен продолжить линию разумных существ далее человека. И было бы в высшей степени непонятно, если бы Всевышний на человеке прервал идею совершенствования.

«Нет никакого разумного основания думать, — пишет Оливер Лодж, автор известной и интересной книги: «Катехизис для родителей и учителей», — что человек есть высочайшее разумное существо, что мир, который нам удалось изучить, населен существами высочайшими во вселенной. Это — необоснованная гордость ума, что мы, столь незначительные создания, которые едва в состоянии прозревать величие звездного неба, решаемся отрицать существование высших сил и высшего знания, чем наше».

Таким образом, и наблюдение над природой, и логика нашего разума, и гармония Божьего мира — все это говорит о том, что Ангелы существуют, что их бытие необходимо признать.

Если же допустимо существование более высших, чем человек, разумных сил, то отчего недопустимо существование беса, то есть злой, разумной силы?

Подводя итог всему вышесказанному, мы должны сказать, что и Священное Писание, и жизненный опыт, и теоретические построения — все это говорит о том, что существование бесов нельзя отрицать, что злые духи есть, что это реальная сила, и притом разумная, порой грозная сила, которая, по временам, вмешивается в человеческую жизнь и направляет ее к худым последствиям.

Но самым неоспоримым, самым ценным и важным доказательством бытия злых духов являются так называемые «бесноватые».

Беснование — одна из самых страшных, мучительных и, можно сказать, неизлечимых болезней. Когда именно появилась она и когда стала мучить и терзать людей — об этом никто ничего не знает. Так давно она появилась, так долго царствует она в мире.

Наибольшего развития и процветания беснование достигло во времена Христа Спасителя. Но и теперь оно довольно распространено, и теперь везде и всюду можно видеть несчастных больных, одержимых «духом злобы поднебесным».

Вот они-то и служат самым ценным, поразительным и неопровержимым доказательством существования злых духов, или же бесов.

Вопрос о бесноватых мы тоже, подобно вопросу о бесах, постараемся рассмотреть по возможности полно и обстоятельно, как со стороны религиозной, так и со стороны чисто научной.

Сперва о религиозной стороне.

С христианской точки зрения не может быть никакого сомнения в существовании бесноватых в той именно форме, в какой обыкновенно представляет их себе наш простой народ. Потому-то и Спаситель и ученики Его имели постоянные столкновения с бесноватыми, исцеляли их и описывали симптомы их состояния. По этим симптомам и теперь мы узнаем этого рода больных.

Вот две довольно яркие евангельские иллюстрации, которые как нельзя лучше объясняют нам характер данной болезни и свидетельствуют о полном тождестве бесноватых древнего и нового мира.

Один из народа сказал: «Учитель! Я привел к Тебе сына моего, одержимого духом немым: где ни схватывает его, повергает его на землю, и он испускает пену, и скрежещет зубами своими, и цепенеет... Иисус сказал ему: «...приведите его ко Мне». И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену. И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства; и многократно дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его; но, если что можешь, сжалься над нами и помоги нам(Мк. 9, 17-22).

Еще пример.

Пришли на другой берег моря, в страну Гадаринскую. И когда вышел Он из лодки, тотчас встретил Его вышедший из гробов человек, одержимый нечистым духом; он имел жилище в гробах, и никто не мог его связать даже цепями; потому что многократно был он скован оковами и цепями, но разрывал цепи и разбивал оковы, и никто не в силах был укротить его; всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал он и бился о камни(Мк. 5, 1-5).

Такими же точно чертами характеризуются и современные «бесноватые». Они тоже бьются о камни, о землю, о церковные плиты и помосты, отличаются колоссальною физическою силою, кричат, богохульствуют, бранятся, испускают пену.

Таких больных Иисус Христос называл «бесноватыми», их болезнь приписывал врагу человеческого рода и единственным средством избавления от нее считалпост и молитву(Мф. 17, 21).

Это видно из следующих мест Священного Писания. В Евангелии от Марка, например, говорится, что приводили к Нему

О Марии Магдалине известно, что из нее Господь изгнал семь бесов (см.: Лк. 8, 2). Наконец, среди тех знамений, какие обещаны были Христом верующим в Него, изгнание бесов, нужно заметить, поставлено на первое место (см.: Мк. 16, 17).

Если так, если Господь на бесноватых смотрел как на людей, одержимых злым духом, то, значит, и мы, стоя на истинно христианской почве, должны прежде всего признать существование бесноватых как таковых, а затем и то, что их состояние — болезнь от нечистого, злого духа, то есть от беса.

Но противники христианской веры, видимо, без бою не хотят сдаваться. Они начинают придумывать всевозможные объяснения, толкования, которые в большинстве случаев так далеко отстоят от истины, как небо от земли. По временам отрицают буквальный смысл Священного Писания и трактуют его как аллегорический, метафорический, мистический. Словом, пускаются на все, лишь бы не согласиться с религиозными взглядами на бесов, ибо это «смешно, старо, простовато».

Они, например, вот что говорят по поводу евангельских повествований об исцелении Иисусом Христом тех или иных бесноватых.

«Да, Христос исцелял бесноватых, страдавших и телом и душой. Только это исцеление нельзя понимать в том узком, одностороннем виде, в каком обыкновенно представляют его ортодоксальные богословы. Дело в том, что в данном случае под бесами разумеются человеческие страсти, злые навыки, порочные стремления, которые, будучи олицетворены в образе бесов, изгонялись Христом силою Его могучего нравственного влияния на всех людей без разбора.

Так, когда, например, говорится о Марии Магдалине, что из нее Господь изгнал семь бесов, то этот факт чудесного исцеления должно представлять себе таким образом: Иисус Христос Своим могучим нравственным влиянием исцелил ее от семи тяжких и смертельных грехов, среди которых блуд стоит на первом месте».

С такого рода постановкой вопроса, безусловно, согласиться нельзя. Такому толкованию прежде всего противоречат следующие слова Христа Спасителя:Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И пришед, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и вошедши живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого(Мф. 12, 43-45; Лк. 11,24-26).

Далее. С такой точки зрения совершенно немыслимо объяснить следующие чудеса Иисуса Христа.

Гадаринский бесноватый,увидев Иисуса издалека, прибежал и поклонился Ему, и, вскричав громким голосом, сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? Заклинаю Тебя Богом, не мучь меня! Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. Испросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много. И много просили Его, чтобы не высылал их вон из страны той. Паслось же там при горе большое стадо свиней. И просили Его все бесы, говоря: пошли нас в свиней, чтобы нам войти в них. Иисус тотчас позволил им. И нечистые духи, вышедши, вошли в свиней; и устремилось стадо с крутизны в море, а их было около двух тысяч; и потонули в море(Мк. 5, 7-13).

Спрашивается, если под бесами разуметь человеческие пороки, то как они могли войти в стадо свиней и потопить его в море? Как они могли заклинать Иисуса Христа не мучить их? Как они могли отвечать Господу на все вопросы и называть свое имя? Как они могли просить у Спасителя разрешения войти в стадо свиней?

Нет, такой прием истолкования никуда не годится. Он только приводит к курьезам, к смешным и нелепым выводам.

Наконец, вся, так сказать, соль разбираемого возражения сокрыта в могучем нравственном воздействии Христа Спасителя на окружавших Его больных. Но не нужно забывать того, что исцелял бесноватых не только Христос, не только Его ученики и апостолы, но и люди, не имевшие на то никаких полномочий от Божественного Учителя и посему, должно полагать, не имевшие никакого нравственного влияния.

Иоанн сказал Иисусу: Учитель! Мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов... и запретили ему, потому что не ходит за нами. Иисус сказал: не запрещайте ему, потому что никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня, ибо кто не против нас, тот за нас(Мк. 9, 38-40).

Правда, в ответ на это нам могут сказать, что человек, изгонявший бесов именем Христа, тоже пользовался влиянием и доверием в своей среде, почему и он исцелял так называемых «бесноватых».

Допустим, мы на время согласимся с этим. Допустим, что означенный человек имел великую и могучую нравственную силу, при помощи которой благотворно действовал на всех душевнобольных. Но вот вопрос — почему апостолы не могли одно время исцелить бесноватого? Неужели они не обладали потребной силой нравственного воздействия? Быть этого не может. Однако они оказались бессильными изгнать беса из одного больного человека. Значит, тут дело не в нравственном воздействии, а в чем-то другом и речь идет не о человеческих слабостях, пороках и беззакониях, а о действительно существующих бесах.

В этом не может быть никакого сомнения. Посему, с религиозной точки зрения мы должны признать, что в бесноватых живет и действует злой дух, бес, который мучит и терзает человеческую душу и делает ее поистине больною.

Если же мы придем к другому какому-либо заключению, ничего общего не имеющему с христианским взглядом по данному вопросу, то мы окажемся в резком противоречии с учением и делами Иисуса Христа.

Теперь перейдем к научному решению затронутого нами вопроса.

По нашему мнению, то есть по мнению всех православных христиан, бесноватые — не кто иные, как люди, одержимые злым духом, который, тяготясь своим мучительным существованием в аду, стремится разными способами слиться с другими разумными существами, обитающими на земле, то есть с людьми.

Совсем иначе рассуждают рационалисты. Они говорят, что бесноватые это — нервнобольные люди, одержимые суеверною, безумною идеею (idee fixe), будто бы в них живет и действует диавол. Причем эта идея является для них не более как средство по обвинению всех испытываемых ими мук нервного страдания, всегда сопровождающегося страшным угнетением духа, потерей власти над собою и возникающей отсюда неожиданностью и непроизвольностью душевных движений

Такого воззрения на бесноватых придерживается помимо всем известных свободомыслящих рационалистов (например: Павлюс, Неандер, Вейцзеккер, Шенкель, Кейм, Штраусс, Барт, Гольцманн, Винер, Де-Ветте и многие другие ученые) и такой, по-видимому, ортодоксальный мыслитель, как Фаррар.

Посмотрим, насколько основательны и убедительны доводы, приводимые рационалистами в защиту своего объяснения.

Говорят: «Демономания (вид истерии) — обыкновенная, естественная болезнь, поддающаяся правильному системному лечению. Это доказывается тем, что в древности, на Востоке, существовали экзорцисты, которые посредством особых заклинательных формул и путем употребления целебных корешков и курений изгоняли из бесноватых нечистых духов».

В ответ на такое возражение мы должны сказать следующее. Экзорцисты действительно существовали. Даже во времена Христа Спасителя они были (см.: Мф. 9, 33-34; 12, 27; 17, 16, 19). Но они ничего общего не имеют с Божественным Учителем. Напротив, решительно во всем, даже в способах изгнания бесов, существует между ними громаднейшая разность. Так, экзорцисты, как мы видели, и как свидетельствует Иосиф Флавий в труде «Иудейская война», исцеляли бесноватых «корешками и курениями». А Иисус Христос никаких искусственных приемов не употреблял и бесов изгонял только словом. Затем, как справедливо заметил Неандер в книге «Жизнь Иисуса Христа», экзорцисты исцеляли болезнь не навсегда, а только на известное время с неисключением рецидива. Между тем Спаситель изгонял бесов навсегда.Дух немый и глухий —говорил Он, —Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него(Мк. 9, 25). Вот почему исцеления Иисуса Христа всегда вызывали в очевидцах чрезвычайное изумление.

Далее. Бесоодержимость ставят в связь с суевериями. Говорят, что там, где больше всего суеверий, там больше всего и бесноватых. Значит, демономания имеет несомненно субъективный источник, ибо ей подвергаются только те, кто верует в злых духов и в их воздействие на людей. Другими словами, к демономании более склонны простые, необразованные, некультурные люди. Что же касается интеллигентных лиц, то так как они не верят в бесов, то посему никогда и не бывают одержимы ими.

Посмотрим, насколько убедительно приведенное соображение.

Вот маленькая историческая справка. Спрашивается, какой век более темный, некультурный — XI или же XVI? Когда было больше суеверий — в первом случае или во втором? Конечно в первом. Это всякий скажет и этого никто не станет отрицать. Хорошо. А когда было больше бесноватых? По теории наших религиозных противников выходит, что XI век должен был изобиловать этого рода больными, потому что в нем было больше суеверий, чем в XVI веке. Между тем на поверку выходит совсем обратное. Именно, бесноватых было больше не в XI веке, а в XVI. «В XI веке, — пишет в “Вопросах философии и психологии” Лахтин, — бесоодержимость представляла, собою явление редкое, если не прямо исключительное». «На Стоглавом же соборе 1551 года беснование обсуждалось как явление широко распространенное и общеизвестное».

Таким образом, ставить беснование в непосредственную связь с суевериями невозможно. Такая попытка не подтверждается фактическими данными.

Кроме всего этого, должно сказать еще вот что.

Описание поведения бесноватых, сделанное евангелистами, и многими опытными психиатрами, не позволяет нам считать эту болезнь обыкновенной истерией.

И прежде всего следует обратить внимание на величайшую ненависть бесноватых к святыне. Мы уже из Евангелия знаем, что как только бесноватые встречались с Иисусом Христом, так с ними начинались жестокие припадки.Как скоро бесноватый, —повествует святой Марк, —увиделХриста,дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену(Мк. 9, 20).

Мы сами наблюдали, как бесноватые ведут себя неспокойно вблизи какой-нибудь святыни. Так, во время открытия святых мощей Феодосия Углицкого в город Чернигов привезли великое множество больных, в том числе несколько и бесноватых. Они лежали на полу, вблизи раки со святыми мощами. И находились все время под присмотром довольно сильных и крепких человек, которые их держали за обе руки и ноги. Лежали они большею частью тихо, спокойно, как бы во сне. Но как только их захотят приложить ко святым мощам, они начинают биться, кричать, хулить святого угодника, упираться и делать многое подобное этому. Но замечательно, после того как бесноватых, вопреки их воле и желанию, приложат к мощам святителя Феодосия, они сразу приходят в себя и припадок прекращается. Затем, когда по окончании церковной службы их выносили из храма, они уже не оказывали никакого сопротивления и противодействия. Факт весьма замечательный, с точки зрения науки он совершенно необъясним. Для нас же, верующих христиан, он вполне понятен и возможен.

Особенное беспокойство испытывают бесноватые во время Литургии верных, когда совершается Евхаристия.

М. Лахтин, производивший наблюдения над интересующими нас больными, так описывает поведение бесноватых в великие моменты святой Литургии.

«Отец Яков велел ей чаще причащаться, и она (больная) это исполняла. Но всякий раз ее при этом “ломает”. Во время “Иже херувимы” ей корчит руки, она вся синеет — людям видно. За выносом — ее трясет; потом, когда дети причащаются, она терпит, а как сама станет подходить к Чаше, так ударяет ей в голову — от лба к затылку, что она начинает плакать, рыдать, и, наконец, “ничего не помнит”. Ее к Чаше подводят насильно».

Даже в самых незначительных случаях, и то дает о себе знать болезнь. Например, об этой же самой больной Лахтин рассказывает, что «как только в монастыре начинают звонить, то у нее отнимается нога»...

Больше же всего бесноватые боятся имени Христа Спасителя. Были многочисленные случаи, когда одним этим именем изгоняли бесов из тех или иных больных людей. Святой Иустин Философ пишет, например, по данному вопросу вот что:

«Вы можете убедиться в этом (то есть в том, что Сын Божий сделался человеком для уничтожения демонов), наблюдая за тем, что происходит на ваших глазах; потому что многие из христиан исцелили большое число одержимых во всем мире и в вашем городе (Риме) через заклятие именем Иисуса Христа, тогда как их не могли исцелить все другие заклинатели, чародеи и врачи. Они продолжают исцелять их и теперь, уничтожая и изгоняя демонов из одержимых бесами людей».

В диалоге с иудеем Трифоном тот же Иустин сообщает: «Всякий демон, заклинаемый именем Сына Божия, родившегося от Девы, ставшего человеком и распятого вашим народом при Понтии Пилате, и умершего, и восставшего из мертвых, и восшедшего на небеса, этим именем всякий демон побеждается и преодолевается. Если вы сделаете заклинанье всеми царями праведными, пророками и патриархами, какие были у вас, то и тогда демон не подчинится вам».

То же самое

Ориген утверждает, что «только имя Иисуса Христа и свидетельство Его истории имеет силу отогнать демонов, и настолько могущественную, что она действует даже в том случае, если это имя произносят неверующие люди». И в другом месте: «Сила экзорцизма заключается в произносимом имени Иисуса Христа с возвещением истории о Нем».

Подводя итог всему вышесказанному о бесновании, мы должны заметить, что если бы это состояние было простою нервною болезнью, истерией, то больные никогда бы не боялись ни имени Христа, ни святых чудотворных икон и мощей, ни Пречистых Таин, ничего другого священного, христианского. Между тем мы видим, что так называемые бесноватые ничем другим не смущаются, а вот христианской-то святыни они боятся. Чем это объяснить? Конечно, ничем другим, как страхом злых духов пред Спасителем мира.

Достойно замечания еще то обстоятельство, что бесноватые отличаются поразительной бытовой проницательной реакцией на все священное. Вот примеры.

«Муж, — пишет А. Лахтин, — послал Клавдии из Москвы во исцеление образ Феодоровской Божией Матери. Но она (бесноватая) “зачуяла”, еще когда образ был в дороге, начала кричать, что не хочет его и стала страшно богохульствовать. “Что Тебе надо? — кричала она, пересыпая речь ругательствами. — Каку таку еще беспаспортную везут. Не хочу я Тебя! Сюда на машине приедешь, а отсюда назад по шпалам пойдешь!” и тому подобное».

Другой пример.

«Стоило только старухе взять рядом в комнате масло, которое привезли от Серафима Саровского, как больная начинала кричать».

Да зачем так далеко ходить за доказательствами, когда в Евангелии дан замечательный пример того, что мы собственно утверждаем. Именно, бесноватые раньше всех исповедали Иисуса Христа Сыном Божиим. Еще апостолы ничего не знали о Божестве своего Учителя; еще тайные и явные ученики Его были в неведении о всем случившемся, а бесноватые уже чувствовали в Христе Божественную силу, боялись, страшились Его и исповедали Его, не сомневаясь, что он Сын Божий. Факт весьма замечательный.

Кроме того, бесноватые обнаруживают удивительное ясновидение. От них ничего нельзя скрыть. Они все знают, все видят.

Мы были свидетелями такого примера. В Елецком монастыре Черниговской губернии, в котором находится чудотворная икона Божьей Матери, однажды лежали на полу четыре бесноватые женщины. Около них суетились монахи, держали их за руки и за ноги, служили молебны, пели «Да воскреснет Бог» и другие молитвы. Одна из больных женщин, которая вела себя беспокойнее других, во всех мелочах и подробностях оглашала эпизоды из жизни окружавших ее монахов. Говорила об их тайных помыслах и желаниях, открывала их проступки, грехи, беззакония. И монахи, столпившись возле колонны, поражались таким обстоятельным знаниям их потаенной жизни. Когда же она пришла в себя, после того как беснование завершилось, она все мгновенно забыла и ни одного слова не могла повторить из сказанного ранее.

А вот наблюдения А. Лахтина. «Больная о всех происшествиях “узнавала” загодя. В деревне, если сосед что-либо украдет, она, прямо указывая на него, кричала: “Зачем украл?” Вследствие чего выходили большие неприятности. Она знала, кто украл и где. Украдут за десять верст, а она знает, что пропало. К ней по этому поводу обращались с расспросами, когда нужно было найти виновника. Знала она, в особенности, где бывала церковная служба. Батюшка идет за десять верст, а уж она знает».

Удивительно, но бесноватые весьма часто понимают беседу, ведущуюся вблизи их на иностранном, им непонятном, языке. Простые, необразованные русские крестьяне в состоянии беснования понимают то, что говорится около них на французском, английском или же немецком языке.

Были случаи, когда они пересказывали сведения о предметах, которыми они никогда не занимались, и назначение или устройство которых превосходят их умственные возможности.

И так далее.

Конечно, все это может быть до некоторой степени объяснено путем аналогии с такими патологическими состояниями, как лунатизм, сомнамбулизм, гипноз.

Но вот что совершенно необъяснимо повторяется в поведении всех бесноватых — это ненависть к истинному Богу, ко всему святому христианскому.

Справедливо, что многое в бесновании близко к симптомам некоторых нервных заболеваний. Что же из этого? Возможно и то, что на почве болезни легче прививается влияние злого духа. Возможно и обратное: что подчинение злой воле духа ведут и естественные физиологически-психические расстройства.

«Разве нельзя допустить, — пишет Целлер, — что некоторые болезни, именно душевные, при которых, по-видимому, проникает в самое существо больного нечто ему чуждое, действующее в нем с неодолимою силою, стоят в связи с царством тьмы, царством демонов? Такие болезни, с этой стороны рассматриваемые, естественны и подлежат в своем развитии и существовании известным законам природы; но при этом остается некоторый темный остаток, который нельзя мыслить иначе, как действие вечно враждебной человеку и злобной диавольской силы. Ежечасно и ежедневно действует на наше тело и на нашу душу бесчисленное множество сил, и при всем том мы не замечаем их действия и самого существования сил не подозреваем; разве нельзя допустить, что в числе их действуют на нас в разных формах и степенях и силы из мрачного демонского царства».

Подводя итог всему вышесказанному в этой главе, мы должны сказать, что естественными средствами науки не могут быть объяснены все феномены демономании.

А если так, то, значит, демономания остается пока загадкою для науки.

Допустим, что бесноватые — нервно больные люди. Но, спрашивается, зачем им ненавидеть Бога? Зачем бояться икон, и чтения молитв, и религиозных действий? Особенно причащения Святых Таин.

С точки зрения науки — это непостижимо, необъяснимо. Для нас же это — вполне понятно, объяснимо.

В предшествующей главе мы говорили о несостоятельности тех воззрений, которые насаждают, активно пропагандируя, противники христианской веры всем мыслящим и рассуждающим по Закону Божию.

Теперь скажем несколько слов о тех соображениях, какие побуждают нас признать основательность и справедливость христианского учения по затронутому нами вопросу.

Отчасти мы уже касались этих соображений, когда разбирали рационалистические атеистические воззрения. Теперь же несколько дополним их.

Что такое гипноз, я думаю, в достаточной степени известно каждому, и потому нет нужды входить здесь в подробные объяснения этого психологического явления. Скажем только, что суть его заключается в том, что гипнотизер может подчинить себе чужую душу — совсем вытеснить ее природную суть, заменяя мысли, чувства и хотения субъекта своими.

Если такого рода явления могут быть проделаны человеком, то не тем ли более возможно это вытеснение души для существа более сильного, более могучего, чем гипнотизер, каким, без всякого сомнения, является

Это не только возможно, но даже необходимо признать. А если так, то, значит, и в бесновании нет ничего немогущего быть. Ведь беснование есть не что иное, как подчинение человеческой души злому духу, — до потери воли и до вытеснения, так сказать, души. Душою владеет злой дух, как хозяин.

Но вот вопрос — бывают ли такие состояния души у кого-нибудь другого, разумеется, помимо бесноватых?

Конечно бывают. Довольно часто. У многих лиц. Что как нельзя лучше говорит о возможности вообще беснования.

Мы приведем несколько таких иллюстраций, чтобы прочнее установить и яснее сформулировать нашу мысль.

Наблюдения врачей-психиатров говорят нам о том, что некоторые преступники руководились в своих действиях явно чужой волей. Их воля была вытеснена иной. Они пробовали сопротивляться, но ничего из этого не выходило. Были случаи, когда преступник наперед заявлял о том, что его тянет к преступлению, что он не может совладать с собою, и потому просил спасти его.

Профессор Корсаков в своем учебнике по психиатрии приводит следующий случай такого непреодолимого влечения к совершению убийства:

«Еще в феврале (говорит больной) у меня явилась мысль убить детей. Месяцев пять преследовала она меня; меня что-то толкало; я не мог от нее отделаться ни днем, ни ночью, ни за работой.

В течение трех ночей я вставал с постели, чтобы убить детей. В первую ночь я выбежал на двор, чтобы выгнать эту мысль: через полчаса я успокоился и лег спать.

На другую ночь я также вышел и, вернувшись, зажег свечу, взял бритву и, расхаживая взад и вперед по комнате, с кровожадностью смотрел на детей; наконец я положил бритву на место и пошел на скотный двор...

На третью ночь я несколько раз выходил и снова входил, чтобы покончить: я был совсем готов... я вошел в комнату детей, держа в одной руке свечу, а в другой заступ... Я посмотрел, в кровати ли сын — его не было. Занавески кроватей моих дочерей были откинуты, и я видел, что они в постели. Я подошел, поставил левую ногу на стул, чтобы иметь опору, и начал наносить один удар за другим по их головам... Они спали, не сделали ни одного движения... Я не знаю, сколько ударов я нанес... Перед убийством я ни о чем не думал, как только о том, чтобы убить и убежать; после я не посмотрел даже на трупы, но почувствовал очень большое облегчение, которое продолжалось до тех пор, пока я не прибежал в лес.

Тогда я почувствовал упадок сил и закричал: “Я погибший человек”»...

Позднее больной говорил: «Это должно было случиться; я не мог помешать себе сделать это дело, убийство».

Называя такиевлечения насильственными или навязчивыми,профессор Корсаков говорит: «Больной сознает, что его влечение совершенно безумно, но не может с ним бороться. Он предвидит все его последствия, но не может преодолеть того мучения, которое испытывает до момента удовлетворения своего безрассудного, погибельного для него самого и для окружающих влечения».

Спрашивается, чья же воля управляет здесь убийцей?

В сущности, если признано существование злого духа, то тогда и признание беснования неотвратимо и логично.

Другой пример.

Одна больная д-ра Поля Гарнье, дававшая на суде ложные показания, впоследствии говорила ему: «Погружаясь с каждым днем все более и более в свое страшное дело лжи, я испытывала чувство, как будто кто-то другой действует во мне, а не я сама».

Один мой прихожанин в минуты полной откровенности высказывал такие мысли. Он говорил: «Батюшка, кажись, бес во мне сидит. Не иначе. Потому чувствую, что что-то тянет меня кого-нибудь убить. Кого — не знаю. Для меня безразлично. Кажись, если бы вышел вот с этим ножом, то так первого попавшегося навстречу и заколол бы. Раньше такого не было. А вот как померла жена, да загрустил, даперестал молиться Богу и в церковь ходить,так и начало меня подмывать. Что будет — не знаю, только сохрани меня Бог от сего греха».

Эти случаи как нельзя лучше говорят нам о том, что есть какая-то злая разумная сила, которая по временам оказывает на нас такое сильное, неотразимое влияние, что мы совершенно не можем с ней совладать. И потому нередко действуем под ее властью вопреки всяким законам правды, совести и добра.

Если есть такое постороннее, злое влияние, то откуда оно может быть, как не от диавола? Как не от того, ктоложь есть и отец лжи,ктоищет кого-нибудь поглотити?

Признав же его влияние на человека, мы тем самым вынуждены признать и существование бесноватых, потому что беснование, в сущности, есть не что иное, как воздействие злого духа на человека.

Сноски

1

Христианское вероучение в апологетическом изложении. Киев, 1910.

2

Штраус Д.Старая и новая вера / Пер. Шехтера. СПб, 1907.

3

Штраус Д.Старая и новая вера / Пер. Шехтера. СПб., 1907.

4

См.: Патерик Печерский.